Опасные игры с Ловцом Теней

Линкси Браун, 2022

Он ненавидит таких, как я, способных украсть магию у любого, но в его ледяных глазах то и дело мелькают горячие искры. Я не выношу таких, как он, чистокровных тёмных, но отчаянно ищу с ним встречи. Я – беглянка-Тень и могу забрать его силу. Он – Ловец и легко может сдать меня Миротворцам. Наша игра без правил уже началась…

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Опасные игры с Ловцом Теней предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Пролог

Хлоя

Стук каблуков по мостовой эхом раздавался в голове, набатом отстукивая торопливый ритм: тук-тук, тук-тук…

Сейчас. Уже близко. Зябко поежившись от пронизывающего Лондонского ветра, посильнее запахнув ворот прохладной кожаной куртки, глазами выискиваю нужный дом. Внутри всю колотит. То ли от промозглых порывов ветра, которые пропускает тонкая ткань кожанки, то ли от волнения, то ли от понимания, что это, блин, не дешёвый низкопробный фильм, а гребаная жизнь. Жизнь Тени.

Ювелирно огибая прохожих, я ускоряю темп своих шагов, ощущая под тонкой подошвой неровности камня, трещинки, камушки. И напрочь утопая в хаотичных, таких ненужных, неправильных мыслях того единственного правильного поступка, что был оставлен за плечами в сегодняшнем дне.

— Эй! — резкий оклик пронёсся мимо уха, заставив вздрогнуть. Это"Эй!"предназначается мне…

Поворот головы в сторону грубого голоса и взгляд вперивается в светло-серые, почти как Лондонское небо, глаза. Глаза, смотрящие м подозрением, вкрадывающиеся в самое нутро своей колкостью.

Миротворец. Только они умеют так смотреть. Так, как будто ты виноват уже оттого, что появился на этот свет. Сердце замирает. Дыхание останавливается ровно на половине выдоха и этот такой жизненно-необходимый выдох консервируется там, где-то в недрах твоего нутра, сдавливаемый распирающими ребрами.

— Извините? — выдыхаю гулко в замершие ладони, потираю их и выдерживаю взгляд, ощущая, будто бросаю вызов самому дьяволу.

— Вы уронили, — цепкий взгляд на каменном, непроницаемом лице молодого мужчины скользит куда-то в сторону.

Стоило перевести взгляд, как замечаю черную кожаную перчатку, сиротливо согревающую уголок, выступающего из мостовой дороги, камня.

Фальшивая улыбка. Давай же, Хлоя, улыбнись этому козлу в гражданском и поблагодари.

— Спасибо, — выдавливаю из себя единственное слово, будто стараюсь вытряхнуть остаток того, что покоится в недрах моего спокойствия.

Цепкий взгляд уныло-серых глаз скользит по моей фигуре, вниз-вверх. Ощупывает, раздевает, чтобы пробраться не к телу, нет. Он пробирается к душе. К резерву. Сканирует так, как мог бы сканировать тепловизор или рентген, чтобы понять мою принадлежность. Мою причастность.

Не нащупывая, теряет интерес.

В который раз удается избежать казни. Отчаянно прыгаю по лезвию тупого ножа вслепую, пытаясь понять, где оно — то самое острое место, которое разрежет, располосует меня на куски. Превратит в фарш.

Резерв энергии на нуле. Я не забираю её ни у кого последние несколько месяцев, ведя посредственный образ жизни, на уровне обычного человека.

Возвращаюсь на пару шагов и сажусь на корточки, чтобы поднять эту теперь уже ненавистную вещь, которая вот-вот бы стала причиной лишения моей свободы.

Продрогшими пальцами, заледеневшими от морозного вечера, хватаю перчатку и нервно пихаю в карман. На всё уходит пара секунд, вот только подняв голову, едва ли не упираюсь носом в…

Чья-то ширинка и ремень из матовой кожи на тёмных джинсах прямо на уровне моих глаз. Отчего сердце безжалостно замирает, и ускоряется в следующую секунду, в отчаянии швыряя кровь к щекам. Распахнутое пальто, открывающее моему взору крепкое тело в черной, немного грубой ткани джемпера, покрывается моросью осеннего дождя. Я могу разглядеть каждую миниатюрную капельку. Могла бы…

— Какая импульсивная попытка найти решение проблемы личной жизни, — высокомерный, сквозящий холодом низкий голос, раздается сверху.

Резко поднимаюсь и упираюсь носом в чей-то воротник черного недлинной пальто, от которого так приятно пахнет морозным дымом. Запах заполняет нос, въедается в каждую клеточку моего тела, в каждую частицу лёгких, плотно осядая там, на дне, прилипая к стенкам и умоляя не выдыхать его. Щёки предательски выдает мое мимолётное смущение с головой прежде, чем удается совладать с собой.

— Какая предсказуемость, — губы сами собой изгибаются, стоило поднять чуть голову и поймать ледяной взгляд темно-карих глаз, похожих на горячий молочный шоколад, густой, приторно-нужный, чтобы согреться. — И ты ошибся, проблемами личной жизнью не страдаю.

Темно-карие глаза…Я бы, наверное, даже лизнула. Попробовала их на вкус.

Энергия мужчины проглядывалась сразу. Сильная, подавляющая, всепоглощающая и сжирающая всё и всех на своем пути. Оттого отталкивающая и притягательная одновременно.

— Я бы может и клюнул, будь я нищим уродом, — сухие, искусанные губы напротив, кривятся в брезгливой усмешке.

Низкий голос прожигает душу, выворачивая ее наизнанку, заставляя ощутить себя грязной, глупой, скомканной тряпкой под ногами аристократа.

— А так ты богатый урод?

Пытливо заглядываю в темно — карие глаза, от которых так неправильно сквозит презрением. Вот так сразу? Или ты знаешь, кто я? Неужели смог догадаться?

В ответ лишь лёд. Толстый слой льда, настоящая Арктика. Айсберг, застывший в глазах плавно покачивается на волнах карего моря.

— И в чем твоё богатство? В скудном словарном запасе и предсказуемых подколах незнакомок?

Отдаю себе отчёт в том, что таким, как он, не дерзят. Не перечат, не смотрят, и даже не появляются рядом, такие, как я. Мы Тени. Мы вынуждены быть поодаль.

— В том, что я щедро не сверну твою маленькую шею на глазах у Миров, — едва заметный, но ощутимый наклон головы черноволосого мужчины с идеально симметричными чертами лица и грубыми скулами, четко очерченными,, что я ощущаю его горячее дыхание на своих замёрзших губах. — А ну брысь с дороги, Тень.

Акцент на последнем слове пробудил нервозность. Сказано оно было до оглушения тихим голосом. В карих глазах бушевала ненависть вперемешку с брезгливостью. Он знает. Он всё, блин, знает…

Шаг в сторону, Хлоя. Просто дай ему пройти! Молчи, будь незаметной и….

— Пошёл. Ты. На хрен.

Шипение, ближе к змеинному. И упрямое желание не упасть в собственных глазах, подстёгивает хоть раз в жизни дать настоящий отпор, а не бежать, сгорая от желания забиться в норку.

— Кай, всё в порядке? — приятный баритон где-то слева.

Краем зрения вижу, как чья-то крепкая рука ложится поверх плотной ткани черного пальто на плечо мерзавца и едва заметно сжимает.

— Да, идём. Едва в грязь не наступил, — цедит сквозь зубы черноволосый, не сводя с моих глаз жёсткого взгляда.

Мерзавец демонстративно морщится и задевает не больно, но обидно, плечом, отчего приходится отступить. Уходит, оставляя меня молча давиться собственной бессильной злостью на оскорбления.

Темно-янтарный глубокий взгляд его товарища с бронзовой кожей, смотрящего на меня с интересом и беспокойством, задерживается на моем лице на несколько незначительных секунд.

Грязь.

Гулко выдыхаю. Спокойно, Хлоя, не выдавай себя. Здесь Миротворцы. Незачем из-за долбанутого идиота подставляться. Вдох-выдох. Да где здесь этот грёбаный дом Джулс?!

Глава 1

Кай

— И что это было? — хмыкнул всегда спокойный и вдумчивый Чезаре, лишь раз оглянувшись на бледную девицу с недлинными волосами цвета зимнего ночного неба с россыпью крохотных капелек, как мелкой алмазной крошки, моросящего дождя.

Мы уже свернули на малолюдную улицу, уводящую подальше от мостовой. Кипящее внутри, где-то под кожей, раздражение, наглухо въелось в меня за доли секунд того времени, когда снизу вверх на меня взирали бледно-оливковые глаза продрогшей брюнетки.

Было даже приятно видеть как взгляд Тени переходит из дерзкого в растерянный. А особое, извращённое удовольствие доставило то, что в них скользнул страх. Страх, который девушка быстро погасила, сохраняя лицо.

— Да какая, нахрен, разница?

— Кто-то не в духе сегодня, — вновь эта раздражающе-понимающая ухмылка на лице друга.

Он всегда понимал мое настроение, понимал и вытаскивал из моих мыслей, что топили меня день за днём, отправляя тягучим водоворотом в бездну, выхода из которой нет.

И дна нет.

Пустая, с раскуроченными краями гребаная бездна, в которую я сам себя загонял, топил, поддаваясь и позволяя душащей ярости брать верх.

Хотя, всё до охренения просто. Эдвин, жив.

Жив, здоров, а я этого долбаного ублюдка не могу найти, день за днём перерывая город, страну, херов мир. Усталость тугим комом расползается по всему телу, увлекая в свою трясину.

— Заткнись, Чез, — лениво огрызнулся, но друг задаёт единственный вопрос, который меня тут же отрезвил, отвлекая от сводящих с ума мыслей.

— Что Эдвин?

— Этот кусок дерьма когда-нибудь выдаст себя. Мечтаю о дне, когда сверну ему шею голыми руками.

Ещё эта встреча с Тенью, так некстати, на глазах у дотошных Миров. Тот недоумок в гражданском, такой же Ловец, как и я. Только ставший по собственному желанию, а я из-за подавляющей мести. Не было бы Миров рядом, я бы вырвал бы с корнем ее резерв, превращая эту посредственность в пустышку, в гнилой пустой сосуд, ненужный, омерзительный, прикрытый человеческой оболочкой.

Мы подошли к нужному месту — пустырь на Дамлер-стрит — и лениво окинув взглядом неприметную улицу, синхронно шагнули в силовой барьер, невидимый глазам обычных людей.

Лёгкая рябь прошлась по мягкой вязкой прозрачной пелене, впуская нас в энергетическое пространство, разрываясь в местах проникновения за барьер и вновь склеиваясь за нашими спинами. Бесшумно, мягко, словно целостность барьера никто не нарушал. Подпитывался он от одного единственного, но сильного артефакта. Фамильная ценность моей семьи пригодилась в кои то веки.

Двухэтажный панельный коттедж встретил нас молчанием и скрипом приоткрытой деревянной двери на входе. Когда Крэйган ее уже смазки чем-нибудь?

Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, охватываемая моментально темной энергией.

— Всё в порядке, Кай, — ровный тон Чеза, и пара хлопков по плечу в попытке утихомирить хоть со стороны мою бурю в душе. — Крэйган как всегда не запирает двери.

Встреча со связным Миротворцем дала жалкие крохи информации. Я и без того знал,что этот грёбаный ублюдок где-то трусливо прячется поджав хвост. Возможно вылизывает Миротворцам зад, чтобы те его, как подзаборную псину пригрели, прикормили и не трогали. Он знает, что я его ищу. А гребаные Миротворцы ищут меня. Круговорот"ищу тебя"в природе. До охренения раздражающе.

Единственное, что связывает меня с Миротворцами — ненависть к Теням. Я — внештатный ловец, действующий инкогнито. Пользуясь своими связями моей прошлой жизни, удалось наладить контакт с тем, кто передает мне данные о местонахождении очередной Тени. И я срываюсь с места. Рою землю, нахожу эту мразь и…

Долбаное"И"! Всегда есть это всратое И!

…и это оказывается не он. Не Эдвин.

Потому что именно Тени играли важную роль в игре Ваалхара. В войне. Они забирали энергию, уничтожали противников их же оружием. Они путали следы, сталкивали лбами. А теперь, когда Ваалхар сдох, Тени позорно прячутся. Кого-то мы отлавливаем, когда находим, и их увозят на базы Миротворцев, чтобы запечатать из резерв, сравнять их с обыкновенными людьми. Или же ликвидировать окончательно сродни из проступкам.

— Нашел, что искал? — мальчишечья физиономия Крэйгана, нашего мозга в энергетическом формате, высунулась из-за приоткрытой двери.

Я лишь мотнул головой.

— Дверь вначале закрывать научись, бестолочь, — протягивает Чез, скидывая пальто на диван и еле уловимо шепнув, зажигает яркое пламя в камине, направив в него поток силы.

Пламя вспыхнуло, освещая полу-мрачное помещение и оживляя тени на каменных голых стенах. Они играючи носятся по интерьеру, по мебели, устраивая грёбаный цирк теней! Теней…хмыкнул. Повсюду они: Тени и тени.

— Мы за энергетическим барьером, — отмахнулся парень, скрывая свою патлатую макушку за дверью мастерской.

— Крэйг, это не значит, что можно наплевать на безопасность, — окликнул того сухим тоном Чезаре. — Или думаешь в Мирах одни идиоты?

— Так и есть, — устало провел ладонью по лицу, стряхивая напряжение, и удобно устраиваюсь на мягком кресле гостиной, возле камина, закинув ноги на журнальный столик. — Только даже идиотов не стоит недооценивать.

— Могут удивить, — хмыкнул невесело Чез, забирая из барного шкафа бутыль с крепким пойлом, разливая в два рокса.

Откинуть голову на спинку кресла и прикрыть глаза — это помогает немного привести мысли в порядок. И тут же мягкий тычок в плечо вновь заставляет вернуться в привычный до омерзения мир.

— Ну охренеть, вот это сервис, — хмыкнув, забираю рокс с темно-янтарногл цвета содержимым. — Чем обязан твоему порыву добродетели?

— Считай, сегодня я твой личный ангел-споитель. Пей давай, день тяжёлый.

Крепость напитка оглушающе обжигает горло и мы ещё сидим несколько минут в мягкой тишине. Вот только в мозгу сверлом отдает вязкий, раздирающий душу, язвительный голос.

Кай, ты до охренения плохо ищешь. Мало, слишком медленно, слишком долго. Эдвин давится от смеха где-то там, наблюдая за твоими жалкими попытками взять след. Хреновый ты ловец, Кай.

Торопливый топот сверху и по панельной лестнице спускается Джулс, тонкими пальчиками скользя по перилам. Растрёпанные блондинистые волосы небрежно лежат на плечах, придавая девушке вид встревоженного воробья.

— Чез! — звонкий голос доносится до наших ушей и мы синхронно морщимся, как от назойливого звука, мешающего нашему дзен.

Мягкой поступью кроссовок, почти бесшумно, но стремительно девушка достигает нас с Чезом и мы так же синхронно прячем взгляды от Джулс на дне рокса. Просто иди мимо, Джулс.

— Наконец-то! — выдыхает девушка и нервно заламывает руки. — Сейчас приедет моя подруга. Чез, я тебе о ней говорила, ты разрешил ей помочь, помнишь? Она…

Джулс запинается, тревожно косясь на меня.

— Говори, — разрешает Чез, усмехаясь и переводя внимательный взгляд на меня. — Кай пока не в курсе, но… Его я беру на себя.

— Твою мать, Манчини, — устало выдыхаю, злость вырывается наружу хриплым надсадным нервным смехом. — Что опять ты устроил за моей спиной?

— Она немного…Тень, — вместо него робко отвечает Джулс, нервно сглатывает и вновь впивается в меня обеспокоенным взглядом. — Пожалуйста, Кай, я знаю как…

— Заткнись. Просто заткнись.

Волна раздражения накатывает с новой силой, где-то внутри вновь заворочались шестерёнки, запускающие механизм: ЯУничтожуОчереднуюТень.

Выверну ее душу, залезу в нее своими пальцами, погружаясь в вязкую тягучую, словно патока, субстанцию и вырву с корнем то, что делает ее живой.

Я вновь откидываю голову на спину и перекатываю по мягкой прохладной кожаной поверхности в сторону, отворачиваясь от блондинки. За окном рвет и мечет порывистый ветер, завывая, будто бродячий пёс в поисках укрытия. Хромой, голодный до омерзения, до боли озлобленный, кинутый и одинокий, мать его, пёс. Чем-то тебя напоминает, да, Кай?

— Кай, — почти жалобно ноет Джулс.

— Молчи, — хочется верить, что мой голос всё ещё звучит холодно.

Чезаре делает глоток янтарного пойла и терпеливо выжидает, когда я переварю услышанное. Тень. Твою мать, Джулс, ты долбанулась!

Джулс послушно замолкает, глядя на меня оленьими глазами, в которых так ярко пылает страх. Кидает беспомощный взгляд на Чезаре и надломленно шепчет ему на ухо, наклонившись:

— Ты ему не сказал? Почему?

— Потому, Джулс, — сухой тон Чезаре звучит устало. — Ежедневные сцены в стиле:"Сука, зачем здесь Тень? Я-Ее-Убью"для меня были бы через чур утомительны.

— Манчини, я всё ещё здесь, — еле разжимаю зубы, выдыхаю и стараюсь изо всех своих гребаных сил не вломить ему за его вольности. Но, Чез прав, я бы не позволил. — И всё ещё жду объяснений.

Чезаре Манчини. Тот, кто не даёт мне съезжать с катушек вот уже восемь лет. Тот, кто однажды одним своим действием, не дал мне чокнутся окончательно. Тот, кто за шкирку оттащил меня от края манящей бездны, и не дал захлопнуться крышке гроба. Рассудительный, преданный, спокойный. Тот, кто в самый подходящий момент для унизительного падения в бездну, протянул мне руку.

— Может ещё по одной?

— Так вот к чему был твой жест"милосердия"с бурбоном, — усмехаюсь, прикрывая глаза.

Чез правильно действовал. Как всегда.

— Ну что ты. Это всё потому, что ты мой друг, — усмехается и добавляет уже более серьёзно, — и небольшая подстраховка никогда не повредит.

Да, изощрённые пытки Теней — моя любимая часть в работе ловца. Я нахожу их, пытаю, а когда понимаю, что ни о каком Эдвина они не знают, я отвожу их туда, откуда они не возвращаются — к Миротворцам. Что эти ублюдки с ними там делают, одному Ваалхару известно.

Эдвин… Это имя у меня под кожей. Закрываю веки и вижу, как эта мразь зло усмехается. Ублюдок, подставивший моих родителей. Из-за него их казнили. Даже без применения сыворотки правды. Да и не действует она на наш род. Но об этом никому знать не обязательно.

— Я весь внимание, Чез, — почти ласково произношу, ощущая, как в собственном голосе сочится угроза, яд, способный заставить говорить любого.

Друг шумно втягивает воздух, его ноздри раздуваются, и тут же шумно выдыхает, медленно. Вот только взгляд его говорит о том, что мне точно не понравится услышать то, что он собирается мне рассказать.

Глава 2

Хлоя

Высокомерный, заносчивый, наглый придурок! Козёл!

— Простите? — удивлённый взгляд серых глаз какого-то невзрачного мужчины, с которым поравнялись на пешеходном переходе, заставил меня прикусить язык, вырывая меня из собственных мысленных метаний.

— О, это я не Вам, извините, — ощущаю острое желание срочно перейти дорогу, плевать, что горит ядерно-красный свет.

Внутри все кипит, бурлящей лавой выжигая спокойствие и настороженность, пробуждая уверенность и решительность: если встречу этого недоумка ещё раз — прокляну. Вытяну из него всю энергию, сожру с потрохами, и плевать я хотела на негласный запрет! Плевать я хотела на то, что меня найдут, что подставлюсь. Я ведь Тень! Именно этого все ждут от таких, как я…

Вот только мысль о той встрече с моральным уродом привлекательной внешности, легла черным, отравляющим душу пластом, рождая тревогу и это отвратительное сосущее под лопаткой чувство неизбежного. Вот так сходу разоблачить мог только Миротворец. Вернее Сканер или того хуже — Ловец. Новый виток содрогания вызвало то, что этот козёл назвал меня грязью. Только не покидает ощущение, что его черты лица мне смутно знакомы.

Но я почти у цели. К черту глупые мысли о Ловцах. Скоро я увижу Джулс и это будет моей маленькой победой сегодняшнего дня.

Скользнув между домами со стеклянными витринами, в которых покоятся манекены в разнообразных нарядах, в узкий проход, упираюсь в каменный тупик.

С обеих сторон серых кирпичных стен свисают металлические лестницы, уходящие практически в небо, но достигая всего лишь третьего этажа. Каменная стена напротив огорожена колючей проволокой сверху, будто это не обыкновенный тупик, а какая-то немыслимая пародия на тюрьму.

Неправдоподобно. Но куда уж мне понять колдуна-иллюзиониста.

Касаюсь подушечками пальцев шершавой холодной стены и она втягивает меня внутрь, как желе, колышется, когда прохожу сквозь нее. И выплевывает тут же, но уже на другую сторону — зеркальную улицу магической оборотной стороны мира.

Передо мной зеркальный узкий проход, но его охраняют…стоп. Где гаргульи?!

Господи, эти неугомонные твари снова перекочевали в другую локацию, забирая с собой возможность перейти в нужное место. И в привычном месте ты их уже не обнаружишь.

Общественные порталы открывают только гаргульи, если у них хорошее настроение. Но мало кто знает их секрет — они любят колбаску. Обычную такую колбаску, которая продается в стандартном супермаркете человеческого мира. В кармане тонкой кожаной куртки сжимаю пальцами заветный пакетик с колбасой, что пропала специально для такого случая. Ну, к черту вас, крылатые капризули. Вышвыриваю свёрток в ближайшую урну и, посильнее сжав ворот куртки вжимаю шею, прячась от холодных порывов ноябрьского ветра.

И мне приходится оглядеться в поисках второго варианта — подпольного и почти незаконного.

Вот за что я люблю магический уровень мира, так это за живые статуи, к которым подходишь и они открывают перед тобой двери в магический мир, порталы и прочее.

Иногда колдуны-проводники открывают портал и берут за это треллинги. Пять треллингов — портал в любую точку в Лондоне. Пятнадцать — и можешь греть бока уже где-нибудь в Рио-де-Жанейро.

Достаю из кармана пять треллингов — как раз столько стоит переход через портал по нужному адресу. Глазами выискиваю кого-то, кто решает подзаработать вместо гаргулий, прекрасно понимая, что все Тени, и те, кто просто не способен сформировать портал, пойдут искать сюда.

Внимание привлекает грузный мужчина лет тридцати пяти-сорока в байкерской косухе со множеством рисованных змей, что, казалось, передвигаются по кожаной ткани самостоятельно, оживляя картинку.

Он подпирает спиной фонарный столб возле другого проволочка между лавкой зелий и таверной"Старый Грифон". Возле него топчется пара ведьм и один худосочный паренёк. Такой же, как и я. Тень.

— Платить чем будешь, красавица? — сальная ухмылка зарождается на лице бритоголового колдуна в байкерской косухе и повязанной бандане с черепами, как только доходит очередь и до меня.

В массивной челюсти среди ровных, но далеко не белых и отнюдь не частых зубов, на меня глазеет вкрапленный в клык бриллиант, сверкая и через чур негармонируя с образом колдуна.

— Цена? — зябко ёжась, вскидываю бровь, мысленно поторапливая верзилу.

— Пять треллингов, — сверкает по истине бриллиантовой ухмылкой колдун, подпирая спиной стену не хуже гаргульи.

Раздражение от встречи с придурком на набережной моментально исчезает, уступая предвкушения скорой встречи с подругой. Вот-вот и я ступлю в тихую гавань.

Колдун всматривается так, будто перед ним никто иной, как Мадонна магического мира. Я лишь поторапливая, называя адрес и координаты для надёжности.

Его глаза бегло ощупывают мою фигуру, снизу вверх скользя с носков моих ботинок, до самой макушки головы, лишь на несколько секунд задерживаются на уровне моих бёдер и груди, что скрывает облегающая кожаная куртка и темно-серые плотные джинсы.

— Так и будешь пялиться или портал построишь? — раздражённо напоминаю ему.

Пальцы колдуна ловко плетут материю возле стены из маленьких огненных потоков. Правда, его мастерство построения порталов, используя магию рун, оставляет желать лучшего.

В стене наконец-то раскрывается пасть огненного вихря, приглашая сделать заветный и такой долгожданный шаг на нужную улицу на другом конце магического Лондона.

Стоило мне сделать шаг к порталу, минуя колдуна, как тот ловит мое запястье, обхватывая пальцами с загрубевшими подушечками, больно сжимает и дёргает на себя:

— Для Тени — переход двадцать.

— Из ума выжил, тролль? — едва не задохнувшись собственным возмущением, вспыхнувшим где-то на уровне горла, выпаливаю ему в лицо. — Да я за эти двадцать треллингом собственноручно переход построю, позаимствовав твою магию.

— Да брось, птичка, я и так рискую, — сквозь сжатые зубы цедит колдун и я, могу поклясться, почти вижу, как капельки слюны брызжут сквозь редкие зубы. — Сама понимаешь, меня за посредничество по головке не погладит Бюро. Двадцать один треллинг.

— Только что было двадцать.

— Время идёт, с минуты на минуту здесь появятся Миротворцы. И угадай, что я им скажу?

Ну, вот. Видит Бог, я не хотела. Не нарывалась, готова была отдать и колбасу гаргульям, и пять треллингов. И даже не хамила. Первая.

Свободную руку выкидываю вперёд, моментально касаясь обнаженного участка прохладной кожи на толстой крепкой шее колдуна. В тусклых серых глазах колдуна испуг.

— Сомневаюсь, что ты сможешь им вообще хоть что-то сказать, — а у самой сердце грохочет в клетке из рёбер, намереваясь выскочить и предательски сбежать. В висках набатом отдает пульсирующая мысль:"Скорее!"

— Умеешь уговаривать, лисичка, — сдается быстрее колдун. Отпускаю, сую ему пять треллингов в карман, не забыв похлопать по бородатой щеке и, махнув на прощанье рукой, скрываюсь в знак портала…

Глава 3

Кай

Стоило выйти из душа, прислушался. К себе. Изнутри, словно лава из проснувшегося вулкана, что спал сотни лет, вновь поднялась волна тошнотворной ненависти. Она прожигает мое нутро насквозь рваными дырами. Ненависть поднимается из глубин души, норовясь вырваться из глотки хриплым рыком.

До охренения мерзко осознавать, что привычная аристократичная жизнь стала для меня такой далёкой, будто её и вовсе не существовало ранее. И теперь, из-за этого недоноска Эдвина, я вынужден вот уже восемь лет влачить жалкое существование. С магической меткой, осевшей на моей руке и жизни черным пятном. Клеймом того, кого сравняли с грязью. Благо, хоть мои потоки энергии не запечатали, оставляя мою темную энергию при мне.

До слепой ярости меня отделяла лишь одна единственная мысль. Она конвульсивно билась в голове, как живая рыба на раскаленной сковороде, заживо горя.

Найди Эдвина — причину твоей разрушенной жизни.

Хотелось выкинуть ее из головы, выдрать с корнем, вычистить из собственной гребаной души эту черноту, эту затягивающую внутрь бездну, заполнить ее одной единственной нужной мне смертью.

Смертью Эдвина.

Еще один день впустую, в котором скоро объявится подружка Джулии. Всё это не то.

Не так. Всё это слишком отвлекало. Почему время так медленно идёт и так неотвратимо ускользает?

Ладонями оперся о прохладный подоконник, ощущая, как напряглись руки. С жадностью вдыхаю воздух, успокаивая моих демонов с остроносыми мордами, втянутыми скулами. Тощие шеи вытягиваются, в попытке рассмотреть причину краха моего самообладания.

* — Кай, ты такой наивный, — сочувственная ухмылка ублюдка Эдвина. — Кто тебе поверит? Влиятельная семья решила проспонсировать и поддержать Ваалхара, преследуя свои интересы. Мятежника… Вот то, что все видят, все знают. Этого достаточно.

Скалит свои зубы. Скаль. Скаль, придурок, пока я тебе их не выбил. Каждый. Продолжай смотреть, да, пока я не выдавил тебе твои ублюдские глаза. Пока я не вытряхнул твою душу из твоей физической оболочки. Поверь, несмотря на запрет,моей темной энергии достаточно, чтобы ты сдох. И ты сдохнешь.

— Что ты можешь без чужой энергии? — простой вопрос казался будничным, сбивая с толку Эдвина.

На его лице скользнула растерянность, недоумение.

— Что. Ты можешь. Без чужой. Энергии?

— Всё, как видишь, — хмыкнул Эдвин. — Даже казнить Ингрид и Дерека смог.

От упоминании ИХ имен в душе мгновенно поднимается буря…*

Хватит, нахрен, вспоминать! Машинально, яростно впечатываю сжатый кулак в стену, объятый темной энергией. Она клубится вокруг, едва скрывая мрачным маревом внушительную вмятину в стене. Расходящуюся паутиной трещин по всей поверхности. Камень сыпется с глухим шелестом опадая на паркет, образуя горсть песка, осядает пылью на обнаженные плечи, забивается в лёгкие.

Сердце выскакивает из груди, заставляя часто дышать.

Взгляд впивается в какого-то прохожего, торопливо шагающего по делам и скользит чуть в сторону, выцепляя одну смутно знакомую фигуру. Девушка в черной кожаной куртке и облегающих черных брюках, останавливается возле грязного пустыря. Пустырь… Именно так видят окружающие то, что скрывает барьер, пряча от чужих глаз наш дом. Наше убежище.

Черные прямые короткие волосы путаются на ветру, лезут в глаза, прилипают к губам и она то и дело их откидывает за плечи, нервно перетаптываясь с ноги на ногу.

— Какого…

Выдыхаю. Спешно натягиваю удобные джинсы, невзрачную черную футболку, сую ноги в начищенные до лоска кожаные ботинки. Лоск… излюбленное слово от прошлой жизни. И единственное, что сейчас лоснилось — были мои ботинки. Сдавленно чертыхнулся, спускаясь вниз по деревянной лестнице.

— Хлоя Уолтерс, — доносится мягкий звук голоса до моих ушей.

Я возненавидел её. С первой секунды, с первого вдоха в ее гребаном присутствии! Какого демона она здесь появилась? Мне плевать на просьбы и мольбы Джулс. Мы не берём чужаков. Мы не подбираем объедки с пола. Мы не подбираем всякий сброд.

— Кай? — поднял хмурый взгляд Чезаре, стоило мне неспешно спуститься вниз и оказаться в широкой гостиной.

Губы сами поджимаются, вытягиваясь в тонкую линию от раздражения. Последняя фраза была сказана вслух, судя по опасливому выражению лица Алоиса и хмурому взгляду Чеза. Вот только на ЕЁ губах играла лёгкая, язвительная усмешка. Ей нравилось, какой фурор она произвела своим появлением на меня.

— Какое восхитительное малодушие, — фыркнула девушка, скрещивая руки.

Ее острый насмешливый взгляд проникает будто бы под кожу, раздражая своим вниманием и вынуждая моих демонов оживится. Косматые головы чертей тут же засуетились, забегали где-то там, в ребрах, поддаваясь неистовому желанию вывернуть эту тварь наизнанку. Ее и сотни таких же, как она. Гребаная Тень!

— Остынь, Кай, — положил руку на плечо Алоис и на его лице появилось унылое подобие улыбки.

Я медленно перевел на друга убийственный взгляд и тот, поспешно убрав руку, приподнял обе ладони вверх, в жесте"ладно-ладно, я всё понял". Отходит от меня на безопасное расстояние и выжидает.

— Попкорн дать? — поиграв бровями, Алоис обращается к Дафне, когда та юркнула к нему под крылышко.

Девушка хихикает и поправляет свои каштановые волнистые волосы, аккуратными локонами лежавшие на хрупких, угловатых плечах.

Алоис явно напрягся, но не подавал вида. Он знает, что лучше меня не злить и, Валхар его подери, знает, что я ненавижу Теней. Но не представляет, КАК я их ненавижу.

— Может водички? — умиленно заморгала Дафна, хихикнув, глядя прямо на меня своим мягким взглядом, нежно жалась к Лоису. — Если надо, ты обращайся, Кай.

В прошлый раз она окатила меня ледяной водой, чтобы остудить. Стихийница, мать ее. И если б не Лоис, ей бы прилетела ответка. Только из уважения к другу, я не позволяю гневу выйти, внутри себя сгорая от еле контролируемой ярости.

— А у вас тут весело, собственный психопат, стихийница и…

— И маленькая мразь, которая думает, что здесь задержится, — старался говорить холодно, еле разжав, от переполняющего негодования стиснутые до скрипа, зубы.

Волна раздражения прокатилась по моей спине, вонзая свои когти в душу, выворачивая ее наизнанку, царапая когтями и распарывая всё нутро моего спокойствия, превращая его в жалкие, ничтожные лохмотья.

— Гостеприимство так и прёт из вас, мистер, — хмыкнула девушка, мимолётно скользнув взглядом по моей фигуре, словно оценивая уровень опасности.

Взгляд приковывают изящные запястья и пара колец на тонких красивых пальцах.

Брюнетка отступила на шаг. Правильно, сука. Отступай, а ещё лучше, беги. Беги, пока я не выпотрошил твой резерв, пока не вытряс из тебя то, что долгие годы ищу.

Проснулся азарт охоты, мирно спавший до встречи с Тенью.

— Хочешь поближе познакомиться с моим радушием? — получилось даже ласково.

Тень напряглась. Демоны удовлетворённо заурчали, скалясь, цепляясь цепкими лапами за ребра и выглядывая на поверхность. Впиваясь глазками-бусинами в ту, что одним своим гребаным существованием нарушила мой фальшиво созданный дзен на пепелище человеческих чувств. Что стали чужды мне уже давно.

— Сомневаюсь, что вообще найдутся желающие, — поджимает губы, не сводя с меня бледно-оливковых глаз.

— Мне больше нравилось, когда ты молча стояла на уровне моей ширинки, — утихомиривая буйство чертей внутри, лениво отозвался.

— Благодари судьбу и мою перчатку, что тебе довелось испытать хоть на секунду то, что нормальные мужчины испытывают в полной мере, — взвилась тут же, но быстро осеклась.

— Нормальные мужчины не опустятся до связи с Тенью, — чувствую, как губы сами кривятся в язвительной усмешке. О, да…

Стоит, выравнивает дыхание, а глаза — бледно-оливковые — темнеют. Глушит ярость, сука. Давай, давай, глуши свою чертову ярость. Я в этом состоянии живу почти всю жизнь. Живу..

Живу… Громкое слово отразилось новым грохотом сердца. Не живу. Нет, не так. Существую.

Уголки губ сами собой дернулись вверх, рисуя на моем лице насмешливый оскал. Задел. Как легко вывести Тень из себя. Складываю руки на груди, вдавливая пальцы в предплечья до боли, заставляя моих демонов жалобно скулить в просьбах отпустить контроль над ненавистью и темной энергией.

Джулс недовольно морщит лоб, хмуря брови.

— М-м… Я чего-то не знаю? — оживает Джулс первой.

— Да, Джулс. Я удивлен тому факту, что ты вообще хоть что-то можешь знать в своей жизни, — раздражённо бросаю взгляд на блондинку, а та в порыве обиды, поджимает губы, хмурит лоб.

— Джулс, проводи Хлою в свободную комнату, — вклинился между нами Чезаре, перекрывая мне весь обзор широкой спиной, и освещая тусклое пространство своей фирменной ухмылкой. — А то Его Величество сегодня не в настроении.

— Критические дни, да? — понимающе закивала дрянь, выглядывая из-за плеча Чезаре и дразняще-сочувчтвенно ухмыляясь. — Ничего, это на пару дней.

— Пара дней ничто, в отличие от перманентного ощущения, что ты недочеловек, верно, Тень? — лениво отвечаю.

И с удовольствием отмечаю, что мой голос вернулся в привычное состояние разрушительного льда, что своим весом и отстраненностью припечатывает к месту.

Триумф. Маленький, но разбавляющий толстую корку изо льда и раздражения. Добиваю, поняв, что попал в больное место:

— Унылая пародия на высший уровень обладателя энергии. Жалкая попытка казаться тем, до кого никогда не сможешь дорасти, собирая крохи за теми, кто сильнее. За нами.

На мгновение в глазах Тени проскальзывает страх, отголосок тупой ревущей из груди боли, который она судорожно проглатывает. В одном они все похожи — они ощущают это ежесекундно. Поголовно.

— Вижу, что ты поняла меня.

Упрямо и высокомерно вздергивает подбородок:

— Проецируешь на меня свои ощущения? Вначале твоего скучного монолога показалось, что говоришь о себе.

— Рад, что вы поладили. И уверен, обмена любезностями на сегодня достаточно. — устало произносит Чезаре, кидает на Джулию требовательный взгляд и коротко кивает в сторону лестницы. — Джулс!

Я перевел уничижительные взгляд на Неё, смотря сквозь плечо Манчини. Кожей чувствую, как она млеет от одного моего разьяренногл вида. Какой кайф она ловит распаляя моих демонов на ещё большую ненависть к ней.

Чезаре закатывает глаза и подталкивает блондинку к лестнице, пальцами касаясь ее спины. Девушка отмирает, бросает виноватый взгляд на меня, затем на брюнетку и тащит ее за собой, вцепившись, как клещ, в тонкое запястье.

Отчего же так остро хочется…

Глава 4

Хлоя

Утонуть!

Я так боюсь утонуть в собственном страхе, что примчалась с другого конца города сюда, ближе к единственной, но верной и любимой подруге, лишь бы ощутить поддержку и…такую нужную защиту.

Выдыхаю чуть ровнее, стоило ногам переступить порог незнакомой мне комнаты. Ощущая, как с плеч грузным мешком падает тяжесть встречи с невыносимым придурком. Сердце гулко колотиться в груди, старательно накачивая кровью все мои конечности, и стремительно гоняя кровь по органам.

— Ты говорила, что они не против, Джулс, — почти выстанываю, прислоняясь лбом к деревянной двери, что спасительным полотном отделяет меня от почти осязаемого гнева брюнета.

Прикрываю глаза, пытаясь понять свои ощущения, привести в порядок разбросанные по всей голове мысли, поймать за хвост ту, что подскажет мне верное направление..

Закрыв веки всё ещё вижу перед собой его образ. Карие глаза пылают праведным гневом. Ледяной тон его голоса хорошо скрывает его ярость, его раздражение, направленное на меня. Всё выдают глаза. Безжалостное карее море.

— Прости, — виновато пискнула Джулия, где-то за моей спиной. — Он сегодня и правда просто не в духе.

— Это ещё он не в духе? — переспрашиваю, будто для меня это вообще важно. Да плевать! Нашелся, царь.

— Ну, да-а, — неуверенно растягивает гласные девушка и, бесшумно проходит к кровати. — Тяжёлый день и всё такое. Лучше расскажи, как ты? Как добралась? Тебя не…

— Не видели, Джулс. Я была осторожна. Теперь осторожность моё второе имя, — невесело усмехаюсь собственным словам, которые стали моим стилем жизни вот уже последние восемь лет.

Внутри будто бы натянутая пружина нервов, закрученной спиралью вжалась и вот-вот, казалось, может выпрыгнуть, отпружинить. И моему самообладанию придет конец.

Самое невероятное, что я стояла и пялилась в его глаза, не в силах отвести взгляд, который так и норовил скользнуть в сторону его обнаженных бицепсов. Обе руки он держал в карманах темных брюк, выглядя при этом донельзя привлекательно, расслабленно и холодно. Вот только стоило ему сложить руки на груди, как мускулы на его руках напряглись, а темные вены проступили сквозь немного бледную кожу. Вены на руках цвета индиго. Темная энергия. Опасная, стремительная, безжалостная, смертоносная.

— Кто он? — выпаливаю разгоряченно прежде, чем успеваю подумать, что не этот вопрос меня должен волновать сейчас.

— Кай? — переспрашивает удивлённо звонкий голос за спиной и я наконец-то оборачиваюсь, киваю.

Прохожусь по комнате, бегло оглядываю глазами скудную обстановку. Да, здесь есть всё необходимое, чтобы суметь залечь на дно. Искренне верю, что когда-нибудь гонение Теней прекратиться. И не только нас, но и тех, кто так же, как и мы, имел косвенное отношение к Ваалхару и теперь вынужден прятаться за сотней замков, барьеров, отгораживаясь от мира.

— Я точно не знаю, он очень закрытый, я как-то пыталась выяснить, но… В общем,Чезаре просил меня даже не лезть к нему. Чез его хорошо знает и Лоис, — задумчиво отвечает, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. — Я всё Чезу рассказала, он не против, он действительно согласился помочь. Всё нормально.

— Джулс, мне просто больше некуда пойти, — выдыхаю. Кажется, вместе с выдохом, наконец начинаю ощущать облегчение будто бы здесь я могла бы быть в безопасности. — Они ищут таких, как я. Нас истребляют. Если бы не это, я бы не…

Сглатываю. Эти слова даются с трудом. Я ненавидела просить помощи. Одно только осознание этого заставляет передёрнул плечами, а гордость унизительно ущемиться в задворках сознания.

— Знаю, Хлоя, всё в порядке. Ты можешь здесь находится, сколько нужно. Мы вместе что-нибудь придумаем, — Джулия мягко улыбается, понимающе кивает и, встав с кровати, медленно подходит. — Обещаю.

Это"вместе"звучит убедительно и я на мгновение расслабляюсь, тяжёлый груз страха, давящий изнутри и распирающий всё к чертовой матери, вдруг становится меньше и появляется надежда — больше не одна. Вместе. Вместе с кем-то.

Обнимает меня. Знает, как мне не хватает поддержки. Последние восемь лет после окончания войны с Ваалхаром, для меня сущий ад: постоянная жизнь с оглядкой по сторонам, бегство, ощущение, что вот-вот и я стану следующей, кого отправят на"исправление".

Как будто мы сломанные частицы одного механизма, которые надо починить. Нас не починить. Наш резерв пуст и чтобы как-то жить в том мире, в котором хотим, мы пополняем резерв за счёт других, заимствуя дар, способности, магию и…усиляя её. Боль беспомощности, облезлой кошкой, скребется по стенкам души, оставляя кровоточащие царапины, из которых сочится страх.

Кай, этот невыносимый придурок, надавил на больную мозоль. Но, откуда ему знать то, что чувствует каждый из нас! Восемь лет игр в прятки с Миротворцами не проходят бесследно, оставляя на душе рубцы самоуничижения, тревожности и опасения.

— Мне всё равно, что ты Тень. Мы все здесь скрываемся, так или иначе, от Миротворцев. Все мы косвенно имели отношение к Ваалхару. Наши семьи или родственники. Им плевать, что мы толком не знали, что происходит, — Джулс отстранилась.

Ее голос дрогнул на последней фразе и она торопливо отводит взгляд к окну, скрывая от меня свои эмоции.

Могу поклясться, что в ее глазах выступили слёзы, и девушка тщательно заморгала, прогоняя их взмахом, изогнутых к верху, длинных ресниц.

Война с Ваалхаром не пощадила никого. Вот только Тени сыграли свою главную роль в эпичном противостоянии. И теперь нас безжалостно вырывают из Мироздания, на нас объявлена охота. Мы — приоритет номер один. За то, что мы сделали. За то, что сделали такие же, как мы, даже если многие из нас стояли в стороне. Нас отлавливают, как дворняг и отправляют…на убой? Возможно. Мы таем на глазах. Исчезаем… За то, чего мы не делали. За то, на что мы способны.

Гнилая система правительства и ее Миротворцев.

Прикрыв глаза, в памяти тут же всплывает недавний эпизод с соседями.

*Двое Миротворцев в блеклой тёмно-серый униформе с бронзовыми нашивками на плечах магически обездвиживают хрупкую шестнадцатилетнюю девчушку, выволакивают под руки из неприметной двери соседней квартиры напротив, под крики и заламывания рук ее матери.

— Ей всего шестнадцать! Она даже даром пользователь не умеет! Прошу Вас! Наложите печать, запрет, но не забирайте ее у меня!

Голос женщины звучит надрывно, и срывается на последнем слове в хрип.

— Раф, успокой даму, поиграй с её памятью, — морщится Миротворец, мужчина средних лет. Проводит медвежьей рукой по ёжикообразной шевелюре и надевает блокираторы на запястья бледной испуганной до беспамятства девчушки.

Кто-то из соседей сдал. Другой Миротворец вскидывает взгляд на мою дверь и всматривается в глазок. Сканирует с помощью сложного заклинания дверь. И мне приходится отпрянуть в сторону, прижимаясь к стене, благодаря всех богов, что резерв энергии пустой, и вот уже пол года я веду образ жизни обычного неодаренного. Сердце выпрыгивает из груди. Вот-вот и продлить ребра, устремясь в пепельно-молочное марево наверху.

— Пока добиралась до тебя…до вас, заметила столько Миров, — выглянув в окно, замечаю, как от него веет холодом, свежестью и немного сквозит. — Кажется, что на каждом углу стоят и зубы свои скалят, вынюхивают и вынюхивают.

Миротворцы — те, кто в тени приторно-молочного марева скрывает свое воплощение. А их цепные псы — Ловцы и Сканеры, мгновенно реагируют на любое донесение со стороны, что становится тошно от того, сколько находится тех, кто готов приложить руку к нашему исчезновению.

Холодная война затягивается… Тут и там проходят чистки. Тени исчезают, оставаясь блеклым пятном, на изорванном в лохмотья, платье мира…

— Хлоя, здесь ты в безопасности, у нас очень прочный барьер из вплетенных энергетических нитей и магии. Наш Крэйган — просто гений в своём деле, — тепло улыбается, пытаясь подбодрить. — Поверь мне, ты в безопасности.

Её голос мягкий, обволакивающий, как невесомое бархатное облако, окутывает тебя сразу своим спокойствие, убивает твои тревоги. И всё, что тебе хочется в этот момент — довериться её словам.

— Я разучилась ощущать безопасность и спокойствие, — выпаливаю прежде, чем подумала о том, стоит ли…

— Бедная моя, — прикусывает губу, подходит ближе ко мне и мягким прикосновением кончиков пальцев к вискам, вливает в загнанный от хронического страха мозг, такое далёкое и давно забытое чувство безопасности, чувство успокоения. — Представь, что ты сейчас находишься на острове, на маленьком отрезке суши и здесь безопасно, здесь всегда безопасно. Это твоя тихая гавань. Помни, если тебе что-то понадобится, я всегда рядом.

Останется только самостоятельно перестать реагировать на болезненные подколы этого козла и попробовать с ним ужиться… Не прибегая к помощи Джулс, что с лёгкостью может подселить в душу положительные эмоции.

И чего этот гад так взъелся на меня?

Глава 5

Кай

Потому, что она Тень. Одна из тех, кто выступал на стороне Ваалхара. Одна из тех, кто по мановению волшебной лапши на уши Эдвина, повлиял на то, что моих родителей казнили.

Да хрен с ней. Пускай спасибо скажет, что не выдал ей билет в один конец к Мирам.

Планшет противно запиликал, оповещая о новом сообщении. А это означает только одно — новый"заказ". И я, как исполнительный цепной пёс, срываюсь с поводка и хреначу за очередной жертвой репрессий Миротворцев. Найти, определить уровень опасности, обезвредить, доставить к Мирам. Так и живём… Лучше дышать с ошейником, сдавливающим горло на шее, но дышать. Чем вовсе разлагаться где-то в недрах истоптанной промозглой земли.

Так я думал раньше.

Размяв шею, наклоняя поочередно ею влево вправо, я босыми ногами по жёсткому ворсу потрёпанного ковра дошел до продавленной кровати.

Сука! Как я мог в восемнадцать лет, будучи трезвым и в здравом уме, решить, что лишиться фамильного поместья и материальных благ, влачить жалкое существование шестерки Миротворцев лучше, чем сдохнуть?!

С поцарапанной поверхности старой тумбы на меня смотрел ненавистный планшет, с горящим экраном, что как минимум раз в несколько недель напоминал о том, как низко я пал. Я был сам себе противен. И, ощущая острую неприязнь к ещё неоткрытому сообщению (даже угадывать не надо, кто пишет), открываю письмо.

"Нашёл, чем занять твоё время. Твой выход, Фишер. Сэм."

Адрес и имя; фото, сделанное на стандартную камеру. Миротворцы не любят пачкать руки и делают это в крайних случаях, а тем более, тратить свое руническое колдовство на Теней, точно не каждый из них соизволит, считая это ниже своего достоинства.

— Себастьян Лоуренс, — усмехаюсь мрачно, глядя на раскрытое фото на планшете, — не повезло тебе. И где ж ты нагрешил?

Спустившись вниз, нашел в гостиной Чезаре, задумчиво рассматривающего что-то в планшете.

— Построй мне портал, у меня работа появилась.

— Может пора их послать и принять тот факт, что Эдвину помогли исчезнуть? Помнишь же ту шумиху, когда говорили, что Миры его помиловали.

— Обязательно пошлю, когда хоть на долю секунды продвинусь, Чез. Спасибо за твой ценный совет.

— Фишер, я ж по-дружески. За восемь лет ничего не поменялось, сам видишь.

— Именно поэтому от одной-двух Теней ничего не потеряю. Какая разница: ровно восемь лет или восемь лет и пара месяцев.

— Год назад так ты же говорил, — хохотнул Манчини, но в глазах не улавливается и намека на смешинки.

Говорил… Чезаре прав. Всё, что сейчас я собой олицетворяю: гордая разрушительная злоба и жажда мести. Это позволяет держать на плаву корабль под именем Кай Фишер. Корабль, брошенный судьбой и обстоятельствами в самую пучину безысходности.

Где главную роль сыграл Дом Фишеров. И моя фамилия играла уже против меня год за годом.

— Думал, в тебе уже всё давно погибло, — во внимательном взгляде друга читается молчаливая поддержка.

— А, ты про эту страдалицу — надежду на нужный исход? — усмехаюсь. — Ты перепутал с жаждой отмщения.

Чезаре всё знает. Всё понимает и не лезет, молча подставляя свое дружеское плечо. Всегда удивлялся этому человеку и его способности идти до конца, понимать с полу-слова и.

Нужное трёхэтажное жилое здание из серого кирпича с обшарпанным фасадом, находилось в нескольких минутах езды. Или в секунде перемещения через один колдовской портал.

Нахожу нужную невзрачную деревянную дверь и поднимаюсь к ней по бетонной грязной лестнице. Звонок жужжит отдаваясь в ушах скорбью и и последним свободным вдохом ничего не подозревающей Тени.

— Кто? — доносится с той стороны двери мужской недоверчивый голос.

— Доставка, — рявкаю я, придав голосу жёсткости.

— Я не вызывал…

Да какая разница, вызывал или нет, я всё равно зайду.

— Что Вам нужно? — угрожающе вскрикивает Себастьян, худощавого телосложения молодой мужчина немногим старше меня.

Растрёпанные взъерошенные волосы каштанового цвета выглядят сальными и неопрятными, вызывая глубочайшее омерзение.

— Миротворцам нужно, а не мне. Ты, — сухо отвечаю.

— Но…

— Я ответил на твой вопрос?

Мужчина кивает. Его тонкие губы вдруг искривляет хитрая ухмылка, а глаза, до этого горевшие непониманием и страхом, тут же лихорадочно забегали.

Резким взмахом руки Себастьян чертит в воздухе руну, та загорается мгновенно искрящимся золотистым цветом и комната начинает вращаться.

— Ловец, значит, да? — хитрая ухмылка перерастает в оскал. — Чё они не могут никак угомонится? Когда нас оставят в покое?!

Я был тем самым"ловцом". Тем, кто находит Опустошителей (они же Тени) и уничтожает их. Уничтожает, если они оказывают сопротивление. Или доставляет их туда, откуда они уже не выходят. Туда, где самые страшные пытки въедаются своим ядовитыми картинами под кожу, навсегда запечатляясь в памяти.

Пожалуй, о том, кто я, знает только Чез. Он знает, что единственное, что меня связывает с Мирами — моя ненависть к Теням.

— Пока все вы не сдохните или не отправитесь в Зааргрем, — холодно отвечаю. Хочется поскорее закончить этот фарс.

Упоминание самой страшной и опасной тюрьмы магической составляющей мира, заставляет Себастьяна побледнеть ещё больше. Теперь и без того бледная кожа кажется вовсе серой. Никто не желает оказаться там, где держат умалишенных, опасных и прочих неугодных магической части мира, узников. Тюрьма, в которой ты сидишь в четырех каменных стенах, обнаженных, как и твоя душа перед судьями. И единственным твоим развлечением остаётся надеяться, что когда-нибудь ты сможешь выйти из этого места, не потеряв рассудок.

Скучающе обвожу взглядом вращающуюся комнату, расставив ноги чуть шире, чтобы удерживать нужное равновесие. Балансирую на небольшом пяточке деревянного загажённого пола и прикидываю, насколько ублюдок сейчас силен. На удивление, ничего, кроме нетерпимого раздражения и острого желания поскорее завершить с доставкой Тени в один из штабов Миротворцев, не ощущаю.

Себастьян соединяет указательные пальцы, выворачивает одну ладонь, соединяя большой палец с мезинцем, затем средние. Ещё одна попытка слинять. М-да. А на мне эта долбаная метка Миротворцев с несводимой руной, мешающая мне действовать в полную силу.

Надо же, этот урод подкрепился от какого-то неосторожного колдуна внушительным куском энергии и неплохим умением к формированию защиты. Чужая энергия для Теней — как сочный прожаренный до степени middle стейк для голодающего. Они как шакалы, гиены, подбирающие ничтожные, как они сами, крохи энергии или колдовской магии.

От вращения комнаты начинает давить виски, словно сильной обруч, надетый на голову, разом выпустил сотни своих мелких тупых шипов, впивающихся в кожу.

За пару секунд просчитываю его дальнейшие шаги и спускаю с цепи рвущуюся темную энергию, она молчаливой спутницей проникает под кожу пальцев Себастьяна. Вызывает и…хруст.

Ещё один хруст, льющийся для меня, как музыка для ушей, сопровождается воем сальноволосого. Он неверяще глядит на переломанные пальцы и поднимает на меня обезображенное от звериного ужаса лицо.

— Как в цирке уродов, — вздыхаю облегчённо, когда комната перестает вращаться и, ногой придвинув за ножку стул, толкаю его к скулящему от боли Лоуренсу. — Садись и рассказывай.

— Что? — цедит сквозь сжатые зубы Себастьян, сражаясь с приступом непрекращающейся боли в пальцах. — Историю моей жизни пришел послушать?

Темная энергия вырывается из плена моего контроля и опасно застывает в сантиметре от глаз, рта, ноздрей и ушей Тени.

— Анекдот, блин, рассказывай, — раздражённо отзываюсь, — твой час настал, стендап-комик.

— Что…В-вы хотите знать?

— Как попался, у кого энергию стащил, жив ли этот несчастный и так далее.

Мужчина сдавленно сглатывает и сосредотачивает взгляд на острых концах энергии, что приняла вид кинжалов, материализовавшись в изогнутое лезвие с резной металлической ручкой.

Стандартная процедура, что за последние три года приходится проводить, кажется мне уже невыносимой. Хочется, чтобы каждая следующая Тень уже был готов к моему появлению и стоял зачитывал краткие факты и ответы на мои вопросы, стоило бы мне только переступить порог их дома.

Тень пару невыносимых минут, кажущихся вечностью, в красках описывает свою невиновность и что он, чуть ли не"упал"на разбросанную чужую энергию и"оно само","всего лишь крохи","колдун жив-здоров, не в обиде и даже счастлив был поделиться".

Отчего-то в памяти всплывает образ той невыносимой девицы, подружки Джулии, с ее вздернутым к потолку подбородком и упрямым взглядом бледно-оливковых глаз. Интересно, как бы она себя вела? Была бы такой же смелой и упрямой, бросающей вызов или…

Стоп, Кай! Какого хрена тебя вообще это интересует? Особенно сейчас. А ещё ее вздорный нрав и…

— Знаешь Эдвина Гроулли? — задаю привычный вопрос из арсенала"стандартный допрос Тени", чтобы самого себя быстрее отвлечь от мыслей от той Тени. Это уже личное.

— П-понятия не имею, — блеет, бледнея и вновь судорожно сглатывает.

Твою мать, Себастьян, тебе лучше не бесить меня. У тебя что, сушняк?!

— Я дам тебе три секунды на"подумать", прежде, чем острие лезвия коснется твоих глазных яблок, ладно?

Себастьян кивает очень энергично, как болванчик на торпеде автомобиля, что едет по ухабистой дороге.

— Освежу твою память: Эдвин Гроулли, сторонник Ваалхара в прошлом и причина гибели четы Фишеров, — холодный тон голоса будто отскакивает от стен эхом и резво проносится по захламленной квартире.

Упоминание дома Фишеров вспарывает ещё не зажившие швы на ранах души. Стальные нити лопаются, края раны расходятся, принося дискомфорт, тупую рваную боль и желание чесать это место до умопомрачения.

— Я слышал, — глухо обронил Лоуренс и продолжает, — Эдвина помиловали. От знакомого слышал, что теперь его зовут иначе, и он тесно связан с теми, на кого ты сам работаешь.

Каждое слово Лоуренса сопрождается глухим ударом моего сердца. Охренеть, я забыл, что оно у меня ещё есть. Ещё живое, бьётся. За что ты, сука, бьешься? Да вот за это, за кроху информации об Эдвине. Вот так новость, Эдвин и Миры.

— Что ещё ты знаешь? — впиваюсь взглядом с светло-серые глаза Себастьяна, в которых отражается холодная решительность, сменившая страх и беспомощность.

Что ты задумал, Тень?

Стоило заподозрить, как тот с маниакальным усердием, давясь хлынувшими с глаз слезами, преодолевая боль, делает лишь одно движением сломанными пальцами.

Тень накладывает на самом себя смертоносное заклятие, оказавшееся доступным в его арсенале, доставшейся ему энергии от колдуна.

— Твою мать…

Взглядом прослеживаю, как тело Лоуренса выгибается неестественно, приподнимается в воздух,на глазах образуется мутная пленка и тот замертво за одну секунду падает на пол с глухим стуком. Неестественная поза символизирует смерть. В унисон удару моего сердца. Колдовское проклятье невозможно нейтрализовать. Всего какая-то долбаная секунда и…бум. Нет человека.

Глава 6

Хлоя

Мы с Джулс и Даф успели за завтраком обсудить последние сплетни маг-мира, бегло пройдясь по нескольким колонкам со взрывными названиями.

После непринужденного общения, я из любопытства захожу в мастерскую к Крэйгану, который, как оказалось, не обладает ничем выдающимся, кроме действительно хороших мозгов. Которые, без зазрения совести, можно назвать по-настоящему гениальными. Привычная настороженность и ожидание удара в спину сменились комфортом и расслабленностью, что ленивой кошкой потягивалась на крыльце моего разума.

— Где Кай? — задаю мучивший меня с самого утра вопрос, как только встречаю Чезаре в мастерской.

Осторожность не помешает. И что-то мне подсказывает, надо держаться от этого ненормального подальше.

— Творит зло где-нибудь, — дёрнул бровью вверх и тень улыбки появляется на смуглом лице итальянца, но быстро тает.

— Пока ещё нет, — надменный, пропитанный льдом голос Кая раздается со стороны лестницы.

Помяни гада, как он тут же появится в поле зрения. Вот удивительно, как они контрастируют: смуглый, спокойный и уравновешенный, здравомыслящий Чезаре и взрывной, раздражительный, но при этом саркастичный и хладнокровный Кай. Кажется, что судьба свела этих двоих друзей по какой-то одной ей известной глупой и склизкой, как слизень, шутке.

— Ты же утром отбыл, не ожидал тебя так скоро увидеть, — кивает Чезаре. — Всё в порядке?

Появление Кая нарушает мой сердечный ритм и выбивает из под ног твердую почву. Стараюсь сосредоточиться на дыхании и на мелочах в мастерской, за что цепляется рассеянный взгляд. Но, с появлением Кая, будто бы все померкло, вся комната превратилась в жалкие декорации, а свет софитов моего внимания был направлен исключительно на него. Ожидая услышать очередную порцию гадостей, я отхожу к рабочему столу, порхая кончиками пальцев по необычным предметам, над которыми работает умница-Крэйган.

— Непредвиденные обстоятельства. Потом поговорим.

Убийственный взгляд в мою сторону. Будто бы извергающийся вулкан, чья лава раскаленной ненавистью расползается по коже, забираясь под нее, оставляя неприятное покалывание. Да, я определённо точно осязаю его неприятие меня.

Кривится брезгливо. Ой, подумаешь. Будто мне есть дело до твоих"обстоятельств"и всяких глупых дел, наверняка, таких же заносчивых, как и ты сам! Закатываю глаза и отворачиваюсь.

Шаг в сторону безопасной гостиной не даёт мне совершить Крэйган, влетающий в этот момент в мастерскую и отрезающий путь к моему бегству:

— Вот они мои маленькие детки, — чуть ли не нацеловывает мелких серых созданий.

Юноша спотыкается о мой, умоляющий пропустить меня, взгляд:

— Ой, прости, Хлоя, не заметил, — неловко сторонится и тут же переводит взор на Чезаре, — я такую крутую штуку придумал! Зацените, народ!

Демонстрирует двух крыс в ошейниках, разжав ладони, отчего грызуны смешно цепляются крохотными пальчиками за манжеты рукава его свитера. Решаю остаться, исключительно из любопытства. Да и пора начать работать над собой, нельзя вечно убегать. От Кая, от Миротворцев… Нет, погорячилась. Встреча с первым и со вторым никогда ни к чему хорошему не приводит.

На лице Чезаре появляется неподдельная заинтересованность, светло-янтарный взгляд с любопытством взирает на мышей в крохотных красных ошейниках с неброским камушком цвета лазурита посередине на холке крысы. Губы расплываются в улыбке, обнажая красивые ровные зубы, в контексте с его смуглой кожей, кажущиеся белоснежными.

— Когда-нибудь ты сделаешь прорыв в магическом ответвлении Лондона, — хмыкает Чезаре, — но явно не сегодня. Это просто крысы в ошейниках.

— Крысы в ошейниках? — тупо повторяю, протягиваю руку, чтобы коснуться маленькой жёсткой щетинистой шерсти. Серое создание тоненько пищит, пошевелив усами, и принимается умываться.

— Да, в них маленький маг-радар на Миротворцев! Я запрограммировал энергию,и теперь, чтобы понять, насколько чистая улица или здание, достаточно пустить туда крыс, — с восхищением и задором рассказывает патлатый паренёк лет восемнадцати.

Его глаза убедительно загораются, находя, пускай и небольшой, но отклик в виде одобрительного кивка Чезаре.

В гостиной тут же раздается заразительный звонкий, как весенние колокольчики, смех Дафны и весёлый голос Алоиса. Следом Джулия им что-то настойчиво объясняет в своей мягкой манере и компания, судя по отдаляющимся голосам, достигает кухонного зала.

Чезаре уходит в гостину, и единственным спасением здесь остаётся Крэйган.

В присутствии Кая сразу дышать становится труднее, будто кто-то напрочь выжег весь кислород и теперь потешается над тем, как я буду из этой комнаты, ставшей пыточной камерой, выбираться. Без потерь или…

— И как ты заставишь крыс идти в нужном нам направлении? — просто вопрос от мистера взрывного Айсберга, чьи темно-карие глаза с холодной отстраненностью наблюдают за движениями двух маленьких крыс.

Лёд в голосе, в глазах… Не стой рядом, не попадайся на глаза — воткнет осколок льда прямо в сердце.

— Ну…я…ещё не до конца продумал, — сконфуженно отвечает Крэйган, отводя взгляд, потом резко зоопает себя по лбу и кидает на меня умоляющий взгляд. — Хлоя, присмотришь за ними? Я сейчас вернусь. Я забыл выключить программатор иллюзий, он перегорит!

— Да, конечно, они кажутся милыми, — бросаю в след убегающему юноше и ощущаю липкую неловкость, затягивающую в свои силки, как расплавленная тянущаяся жвачка.

— Как ты.

— Что?

— Милые, как ты.

Поворачиваю голову в сторону Кая и не понимаю: то ли он пошутил, то ли оскорбил, то ли просто"лишь бы что сказать". В карих глазах как обычно нечитаемые эмоции.

Молчи, Хлоя, не поддавайся на провокации. Кая здесь нет, его не существует.

Вместо ответа, приветствую крыс, норовящих выбраться из капкана ладоней, цепляясь крохотными пальчиками за манжет рукава кофты.

— Нашла друзей по своему уровню интеллекта, как я вижу, — холодный насмешливый тон Кая.

— Зрение проверь своё, — раздражённо огрызаюсь. — Видит он…

Внутри всё моментально вскипает раскаленным раздражением, обжигая гортань и норовясь выплеснуться в слова, куда более грубые, но доходчивые. Осторожно опускаю двух крыс в пластиковый прозрачный контейнер.

— Действительно, чуть их с тобой не перепутал. Одно лицо, — подходит ближе, я ощущаю его за своей спиной.

Его запах морозного дыма и мяты проникает в нос, в лёгкие, заполняет весь мой разум, не оставляя даже крохотного места для мыслей о чем-то другом. Не оставляя возможности подумать о чём-то другом, кроме этого притягательного аромата.

Гулко выдыхаю и резко разворачиваясь уперев ладони в его мускулистую грудь, в попытке оттолкнуть от себя. Но Кай, словно непоколебимая скала. Покрытая льдом, снегом. Мощная, вызывающе спокойная и надменно возвышающаяся надо мной. Приходится немного задирать подбородок, чтобы вновь прикоснуться взглядом к его темно-карим глазам. Насмешка, кривая ухмылка на безупречно — аристократичном лице с грубо очерченными скулами.

Слишком близко. Слишком обманчиво сладкое ощущение предвкушения кражи его темной энергии. Стоило на секунду дольше задержать ладонь на его твердой рельефной груди, что, казалось, смогла бы потянуть его энергию на себя. Спасительный глоток. Чем дольше голодаешь, тем сложнее сдержаться и, я в ужасе от своих помыслов отшагиваю назад, упираясь ягодицами в тонкую сталь столешницы.

— Хватит. Хватит меня бесить! — скрываюсь за повышенным тоном и замираю.

Удалось ли спрятать секундную слабость? Нет, заметил. В его глазах читается насмешка. Презрение. Внутри с треском рвутся стальные канаты остатков спокойствия, когда он смотрит на меня убийственно жёстко. Будто старается содрать кожу с меня наживую. Возможно так и происходит в его фантазиях.

Молчаливая паника въедается в самую глубь, в каждую клеточку организма. Но этот гад отвечает как ни в чем не бывало:

— Не наглей.

— Что? — не понимаю, откуда столько выдержки и нахального спокойствия.

— Не пачкай меня своими прикосновениями.

Так просто, будто я грязь. Не человек.

— Не многим ты от меня отличаешься, — проглатываю больно кольнувшую обиду, — раз сам прячешься здесь.

— Меня, в отличие от тебя, вынуждают обстоятельства, а не принадлежность к тому дерьму…

Звонкий удар ладони о чужую щёку. Кай дернул головой по инерции. Но вот снова высокомерно поднятый подбородок, взгляд с чуть прикрытыми веками, расслабленный и…его губы рисуют наглую и самодовольную усмешку. Белый след от резкого соприкосновения пальцев сияет голым фактом — я влепила пощечину.

Отпечаток тут же приобретает розовый оттенок, а моя ладонь горит от внезапного прикосновения к чужому лицу. Черти в омуте карих глаз смотрят брезгливо, словно доказывая мне:"Оправдала ожидание, ничтожная грязная Тень"..

— Не смей меня оскорблять. Не смей ставить себя выше меня. Ты ничего обо мне не знаешь, — выпаливаю ему в лицо, чуть задрав голову, чтобы смотреть прямо в глаза мерзавцу. — Тоже мне, аристократ нашёлся.

Сердце грохочет в груди. От моей последней фразы, губы Кая поджимаются. Я слишком долго старалась быть сильной, самостоятельной, но сейчас, грань настолько тонка, что сложнее становится удерживать бразды управления эмоциями. Они, как загнанные лошади, бьют копытами, встают на дыбы, норовясь выплеснуться в вихрь истерики.

*Хлоя, не давай этому мерзавцу возможность видеть твою боль. Не давай ему так мерзко ухмыляться.*

— Давай, устрой истерику, ни в чем себе не отказывай, — шаг в сторону и опирается спиной о стену, складывая руки на груди в защитном жесте. — Тени настолько эмоционально нестабильны, не удивительно, что от вас, как от испорченного биоматериала, избавляются.

— Я… — запинаюсь, голос предательски дрогнул, ведь говорить о событиях минувших лет до сих пор трудно, — меня не было на той войне… Я не участвовала в…

…в убийствах. В пытках людей и искоренении тех, кто сейчас носит гордое звание Миротворцы. Но вслух я так и не могу произнести этого. Казалось, если слова обретут подтверждение в голосовой форме, то всё произошедшее вновь всплывёт наружу, с триумфом напоминая о страшной войне. Я предпочитала избегание. Молчаливое и спасительное.

Ваалхар подвергся аннигиляции вместе со своими сторонниками. И к этому приложили руку лучшие Миротворцы, а оставшихся в живых приспешников казнили. Без суда. Новости ещё год пестрели заголовками, что вновь поймали очередную Тень. Не разбираясь, принимал ли участие во всем этом кровопролитном и до тошноты уродливом безумии этот несчастный. Они не разбирались.

— Я не причиняла боль людям, не забирала энергию и способности у колдунов и не направляла её на Миротворцев, на гражданских. Я такая же…

Жертва? Ненавидела это слово, что так справедливо характеризовало мое положение и самоощущение.

— Мне теперь тебя пожалеть? — Кай — сама отстраненность, переводит пустой взгляд на окно, словно ему разом наскучил этот разговор.

— Пошел ты, — мягко, с особой выдавленной из себя нежностью, отвечаю и радуюсь своему внезапному спокойствию. Он не стоит и капли моих нервов.

Подняв подбородок, бросаю на это исчадие ада брезгливый взгляд. Ноги сами меня несут стремительно в сторону спален, пока за спиной раздается приглушённый издевательский смешок.

Джулс… где моя Джулс? Мой незыблемый остров поддержки, заботы, надежды и спокойствия. Мой личный панцирь, скрывающий ото всех разочарований.

Глава 7

Кай

Вот и как ей живётся без чувства самосохранения? С ее взрывным характером и жгучей упрямостью, она могла бы давно стать следующей целью в списке любого Ловца из Бюро. Но имя"Хлоя Уолтерс"упорно не высвечивается на планшете в обновлениях списка и в коротких сухих сообщениях от Сэмюэля. То ли Сканеры обленились, то ли вовсе нигде не успела наследить, но её умение быть скрытной поражает.

Ну, охренеть! Я только что мысленно отдал дань уважения этой дряни. Я точно схожу с ума.

Давай, Кай, подумай о чем-то другом, менее раздражающем. Например, о…

— Хлоя! — радостно взвизгивает в коридоре Джулия и следом раздаются приглушённые старым ковром торопливые шаги к лестнице.

— Спасибо, Джулс, очень было кстати, — верхняя губа дёргается в ироничном оскале и я откидываю голову на мягкость спинки кожаного кресла.

Закинув ноги на журнальный столик из прочного стекла, я упорно высверливаю взглядом список Теней, что таращится на меня в ответ с планшета. Грёбаный планшет. И не менее гребаное Бюро, которое, как зыбучие пески. Если попал — утягивает на самое дно. И чем больше дёргаешься — тем хуже и для тебя опаснее. И они догадываются, что я позволяю им — ПОКА — позволяю. Пока не найду Эдвина.

Планшет издал тонкий пронзительный звуковой сигнал, оповещая о входящем сообщении.

"Кирк Дэвис. Поторопись. Сэмюэль."

Очередная ничего не подозревающая цель дожидается своего часа в одном из пригородов Лондона, ведя весьма посредственный образ жизни.

— Ладно, Кирк Дэвис, недолго тебе на свободе гарцевать.

Подхватываю планшет и пальто, и торопливо спускаюсь на первый этаж. Оттуда уже раздаются весёлые голоса Чезаре и Лоиса.

Стоит сделать шаг с последней ступени, на деревянные половицы первого этажа, как меня окружает с десяток…Алоисов.

— Какого хрена? — приподнимаю одну бровь, оглядывая это скопление блондинов в ярко-синих шарфах и одинаковой одежде светлых оттенков: светлые голубые джинсы и бежевый свитер. — Мало нам одного Лоиса?

— Это охрененно, да? — на лице Алоиса расцветает улыбка, подкрепляемая чувством гордости за собственную иллюзию.

— Да, — соглашаюсь, глядя на эту безвкусицу. — Для того, у кого со вкусом проблемы.

Лоис кривится, оскорбленный моим замечанием и взмахом руки рассеивает своих клонов. Чезаре качает головой и продолжает выводить в воздухе руны защиты, направляя плетения магических потоков в закрывающих нас барьер.

— Я совершенствую свое мастерство магических иллюзий. Прикинь, нападёт кто, а я ему сотню себя вокруг. Вот он охренеет, — веселится вовсю блондин, сверкая белозубой улыбкой.

— Если постараться, можно определить, кто настоящий, — губы сами расплываются в язвительной усмешке, — для сильных колдунов и обладателей энергии это точно не составит труда, Лоис. И тебя убьют.

— А знаешь, как бы я хотел умереть? — мечтательно закатывает глаза блондин, и, не дождавшись ответа, тут же продолжает. — Во сне. Как мой прадед Джаред.

— Ага, а не как его пассажиры, которые кричали в ужасе, пока самолёт терпел крушение, — отзывается Чезаре, не прекращая своих замысловатых действий, колдуя.

Магические потоки вплетаются радужной мерцающий пеленой и расширяются, разбегаясь в разных стороны, словно мыльный пузырь. Достигают уже действующего защитного барьера и вплетаются в него, наслаиваясь.

— О, да брось, прекрасная смерть. Ну, никто не виноват, что она его настигла в дороге, — хмыкает Лоис, податливая локтем в ребра Манчини. У того дрогнула рука и"мыльный пузырь"рассыпался.

— Сейчас тебя что-нибудь настигнет, если не прекратишь мне мешать сосредоточиться, — беззлобно отзывается Чезаре и ответно пихает Лоиса в плечо, отталкивая от себя подальше.

Лоис же начинает кривляться, размашисто махая руками перед лицом итальянца. Чезаре в какой-то момент не выдерживает и зажимает голову блондина локтем и начинает трепать его макушку, используя немного магии, наэлектролизовывая его волосы таким образом, что пригладить их потом будет трудно.

— Это не по правилам! — возмущённо упирается Лоис и хохочет, пытаясь выдернуть голову, с торчащими во все стороны волосами, из под кулака Манчини.

— Придурки, — качаю головой, проводя ладонью по лицу. — И это взрослые люди. — немного помедлив, сообщаю. — Мне надо уехать на пару-тройку дней. Чез, открой портал в один райончик.

— К себе собрался? В Суррей?

Скептически смотрю на друга и не нахожу в себе желания отвечать на его тонкий подкол. Суррей, а именно фамильное поместье в этом районе, сейчас с наложенной на него маг-печатью сиротливо ожидает возвращения ему жизни и скучает по своему хозяину. Вся надежда на Ричарда, семейного дворецкого, которому разрешили поддерживать чистоту и порядок в резиденции.

— Ист-Энд, — от самого только названия, уже в груди ощущение, будто грязь, мерзкая и вязкая, проникает внутрь меня, утягивая в своё болото нищеты. Да, самый бедный район. И самая неосторожная Тень по имени Кирк Дэвис уже ждут меня.

Сзади шаги. Осторожные, но уверенные. Как и сама Тень.

Цветочный запах её парфюма кружит голову, заполняет нос, лёгкие, проникает, пропитывает меня с головой.

Вчера эта заносчивая дрянь обросла смелостью влепить мне пощёчину. Мне. Каю Фишеру из благородного, мать его, Дома Фишеров. Тому, в чью сторону даже боятся смотреть косо. Даже гребаное Бюро с его охреневшими Главами, Стэнли со своим замом Анжелой — ДАЖЕ они не смеют говорить со мной, с Каем, на повышенных тонах. Они боятся. А она… Слишком смело себя ведёт. С хрена ли?!

Она проходит мимо, демонстративно задевая меня плечом, и кутаясь в теплый свитер. Бросает мимолётный взгляд и, вздергивает чуть выше, почти к потолку, острый подбородок. Тонкие пальцы вцепляются в колючую ткань свитера, комкая в ладони, перебирая грубую вязку. Нервничает. Делает вид, что игнорирует?

Подавляю порыв съязвить, поддеть её. Для уверенности, прикусываю кончик языка, чтобы не высказаться. Хотя слова так и горят на языке, чтобы быть произнесенными. Сжимаю челюсть от раздражающего желания хоть что-то ей сказать. Но провожаю лишь взглядом, пока ты не скрывается за дверью кухни.

Стоило двери захлопнуться, как ловлю на себе вопросительный взгляд Чеза.

— Что?

— Да так, ничего, — задумчиво отвечает итальянец. И этот его внимательный"знающий"что-то взгляд мне до охренения не нравится…

Глава 8

Хлоя

Я не заметила, как пролетела неделя. Лондон, казалось, погружается постепенно в спячку. Сидя днём на широком деревянном подоконнике своей спальни, под которым так уместно источала тепло устаревшая батарея, я предавалась размышлениям. Мимо пробегают прохожие, усердно кутаясь в шарфы и посильнее натягивая воротники до подбородка. Крупные капли осеннего дождя тоскливо умирали на стекле, стекая вниз и образуя на подоконнике одинокую лужицу.

Тихая гавань. Безопасный остров, где я не одна. Где есть добрая подруга Джулс и её позитивный настрой. Этот дом настоящее убежище. И обитатели этого островка люди со сложной судьбой. Чезаре когда-то давно перешёл дорогу Бюро, копая под его Глав и Советников. Лоис и Дафна скрывались здесь, как всемирно известные Бонни и Клайд, ведя в прошлом совсем не праведный образ жизни. Крэйгана же они просто подобрали, когда тот был беспризорником. Вот только история умалчивает о Кае…

Невозможно вот так прятаться. Холодная война идет и только общими усилиями мы можем её закончить. Продолжить дело Ваалхара? Черт возьми, сейчас, когда прошло столько лет, его амбиции и цели уже не кажутся такими черными, как преподносили нам ранее. Сместить Глав Бюро, дать свободу…

— Кай козёл, — с явным сожалением произносит Дафна, как если бы у нее с Каем что-то было и он ее обидел.

Да, верно. Так поджимать губы может только обиженная мужчиной женщина. Сейчас мы сидим с Джулс и Даф в уютной кухне, за окном льёт дождь, барабаня по стеклу, оставляя длинные мокрые полосы. Я же на долю секунды устремляю взгляд на пепельно-серый свод неба и тут же возвращаюсь в реальность.

— Между вами что-то есть? — делаю глоток содовой со вкусом лайма.

Пузырьки напитка приятно щекочут нёбо и я смакую этот вкус, чуть улыбнувшись. Надеюсь, мой голос звучит непринужденно. Господи, да с чего мне вообще интересоваться Каем?

— Было, — нехотя отвечает Дафна и шумно выдыхает, — ни на что, кроме сумасшедшего секса, он не готов. Или не способен. Такие, как он, вообще не способны на чувства, как мне кажется. Эгоисты и потребители!

От признания шатенки, где-то в недрах души, проскальзывает какое-то мелкое, незначительное неприятное чувство, смутно похожее на то детское"это моя игрушка". Тут же отгоняю его от себя, концентрируясь на девушке.

Дафна подкидывает в руке шар воды, и тот бодро взметается вверх и плавно опускается на ладонь девушки. Вода мягкими волнами тут же перекатывается сквозь ее пальцы, обтекая, но оставляя кожу руки сухой.

Невольно изучаю темноволосую стихийницу. Да, определённо, Дафна красивая: аккуратные волны волос закрывают мягким шоколадом плечи. Волосок к волоску, гладкие, блестящие, как шелк. Серо-голубые глаза с золотистыми вкраплениями в обрамлении густых черных ресниц выглядят кукольными и большими.

— Да брось, Даф, — укоризненно качает головой Джулс, хозяйничая у плиты, — просто, видимо, не самое лучшее время для него было в тот момент.

— Ага, — фыркает шатенка, утонченным изящным движением поправляя прядь волос, лежащую на плече и без того безупречно, — только не забывай, что он…

— Дамы! — весёлый голос Лоиса, прерывает наш девичник. Блондин тут же влетает на кухню, отчего Даф замолкает и расплывается в кокетливой улыбке, тут же потеряв интерес к разговору. — Кому косточки перемываете?

Они о чем-то начинают непринужденно болтать, но все мои мысли перечеркивает лишь одна: о чем не договорила Даф? Что такого в Кае, что они терпят его дурной нрав? Или только со мной его нрав становится дурным… Да к чёрту его! Почему я должна вообще думать об этом. Как легко сказать, и как же сложно выполнить. Тихо встаю из-за стола и, отставив чашку в раковину, решаю пройтись, чтобы остатки мыслей о Кае разом выветрились из головы. Его становится слишком много вокруг меня.

Серый ливень, делающий таким же серым и унылым Лондон, непрерывной стеной отрезал всю возможность к прогулке, отбивая быструю дробь по крышам, заглядывая в окна, образуя множественные лужи под ногами промокших прохожих.

Долго ли я здесь пробуду? Даже с дипломом закрытой академии по управлению магическими и энергетическими потоками, кому я буду нужна, пока в городе…стране происходит такое?

— Всегда было интересно, как вы это делаете, — Крэйган плюхается в кожаное кресло и то издает смачный скрип, стоило мне вернуться в гостиную.

— Делаем что? — перевожу любопытный взор на совсем ещё мальчишечью физиономию, застыв возле лестницы и обернувшись к"мозгу артефакторики".

— Похищаете чужую энергию, пользуетесь ею так, будто она ваша родная, — Крэйган вовсю улыбается, с хрустом откусывает яблоко и смакует каждый кусок, будто ничего вкуснее не ел.

— Мы просто чувствуем ее.

Пожимаю плечами. Для меня это так естественно, что никогда ранее не задумывалась о том, как это происходит. Крэйган продолжает пытливо смотреть и мне ничего не остаётся, как удовлетворить его любопытство.

— Это как чувствовать запах. У каждого колдуна или иного обладателя энергии она разная по запаху. Когда втягиваешь ее в себя, она пахнет сладко, манит. Иногда это запах дождя, свежескошенной травы, мокрого асфальта, страниц книги. А затем, ты ощущаешь ее вкус, — воспоминания о том, как это происходит всё ещё греют душу. — Это как с яблоком.

Киваю в сторону спелого зелёного надкусанного фрукта, зажатого в руке юноши. Тот переводит недоверчивый взгляд на яблоко, затем на меня.

— Круто! А цвет она имеет?

— Цвет имеет лишь одна — черная энергия. Темная сила, — сглатываю, излишнее любопытство Крэйгана мне льстит, но упоминание о темной энергии вызывает неровный строй мурашек между лопатками.

Ее обладатели сложные люди, опасные, властные, влиятельные. Как правило, это чистокровные, аристократы. Носителей темной энергии крайне мало. Странное чувство, когда после упоминания темной силы, перед глазами всплывает образ того, кто больше всего бесит одним своим видом. Кай… Вот кому повезло обладать этой неукротимой энергией. И как ему удается держать ее под контролем? Откуда вообще у этого заносчивого козла такая сила? Несправедливо! Застонала почти в голос от несправедливости бытия.

Вот только память нахально подсовывает в ту же секунду воспоминание его запаха: свежей мяты и морозного дыма, что фантомно заполняет пространство вокруг. Секундное касание к твердой груди, в которой отчётливо ощущалось биение его черствого, как застарелый сухарь, сердца, окутанного темной силой.

И два карих космоса напротив, с золотистыми вкраплениями, будто Бог-ювелир рассыпал несколько частиц чистого золота, в которых я…

— А это что за статуя в нирване? — голос, как ушат ледяной воды, окатившей меня с головы до ног, пробирает до самых костей.

— В нирване? — вздрогнув, переспрашиваю и взгляд упирается в карие глаза напротив, с высокомерием взирающие на меня.

— Незнакомое слово? Я подарю тебе толковый словарь, — кривится в усмешке Кай.

Моментально вспыхиваю, не то от смущения, не то от того, что в крови вскипает негодование.

— Не обязательно было пялится на меня.

— Да ты застыла на проходе, Тень. Или перебрала энергии у какого-то заторможенного колдуна? — и к ужасу понимаю, что в его голосе даже нет издёвки. Будто бы на самом деле такое возможно — энергия не влияет на интеллект и реакцию Теней!

— Ты, — острым ногтем на указательном пальце упираюсь в его мускулистую грудь, обтянутую в колючий черный свитер грубой вязки, но продолжить мне не дают.

— Какая душещипательная напускная грозность, долго тренировалась? — язвит Кай, снисходительно и демонстративно медленно переводя взгляд на мой палец, тычущий ему в грудь и обратно к моим глазам.

— Не дольше, чем ты в своем сарказме.

Но палец убрала. Запал на ругань быстро прошёл. Только что ведь стояла в мечтах… Стоп, Хлоя! Каких, нахрен, мечтах?! Стряхиваю с себя мерзкие воспоминания о его мерзком запахе мяты и свежести. Вот. Так-то лучше. Мысленно себя хвалю.

— Я и сарказм? — притворно удивляется Кай. — Ох уж это твое безграничное воображение. Ты это место застолбила чтоль за собой?

Кай наклоняет голову чуть вбок, разглядывая мое лицо, как диковинную игрушку. Где-то за спиной слышу сдавленный, еле сдерживаемый смех. Даже весёлое хрюканье будто бы в кулак. Оборачиваюсь и Крэйган тут же устремляет невинный взгляд в серый свод потолка, изучая его неровную структуру.

А я и правда стою, как полная дура, возле лестницы, стискивая левой рукой глянец деревянных перил. Сколько я так стояла? Гордо вздернув подбородок, я вновь поднимаю на Кая указательный палец и, прищурившись, выдаю весь яд, на который способна:

— Брысь с дороги, а то сожру твою энергию с потрохами.

Даже клацнула зубами для устрашения. А этот гад наклоняется так опасно близко ко мне, отчего дыхание тут же перехватывает и вновь, на сцене моего мира, под светом софитов — главный герой Кай.

— Ротик не порви, — мягкий шёпот, обжигающий своим дыханием и без того пунцовеющую кожу щеки.

— Кай, нужна твоя помощь, — спасительный мягкий бархат голоса итальянца раздается со стороны мастерской.

Кай отстраняется, хитро подмигивает мне и с довольной ухмылкой обходит, оставляя меня, с кипящей лавой злости внутри.

Злость… Злость тоже хорошо. Злость лучше, чем перманентный страх перед Миротворцами.

Страх, что найдут. Страх стать следующей в списке Миротворцев. Кажется, он существует со мной, следуя словно тень, словно став неотъемлемой частью не просто моей жизни, а самой меня. Вонзая свои острые когти под кожу, въедаясь и разъедая изнутри.

Не покидает ощущение, что Кай мне знаком. Вот только где я его могла видеть, кроме как на той злосчастной мостовой? Кто ты, Кай, и почему стал так много занимать моих мыслей…

Глава 9

Кай

— Кай, может ты притормозишь и будешь с ней помягче? — колдуя над очередным заклинанием, поддерживающим завесу, отгораживающую наш дом от привычного человеческому глазу, Чез обратился ко мне как бы между прочим.

— Да он ее жрет кусок за куском., — хмыкает тут же Алоис, выстраивая иллюзию и добавляет насмешливо, — а ты говоришь"помягче".

Лоис соединяет указательные пальцы, сосредоточенно закрывает глаза и, когда разъединяет, тонкая светящаяся струйка тянется от одного указательного пальца к другому. Он вплетает свою энергию в иллюзорный камень, трансформируя ее в чистую картинку вокруг дома. Ежедневная процедура не отнимает столько сил, но порядком надоедает.

Благодаря этой придумке Крэйгана, иллюзия свалки, которую видят люди, могла поддерживаться несколько суток. Потом Лоису вновь приходится тратить силы, чтобы наполнить и подпитать иллюзии. В это же время Чезаре вплетает руны защиты в саму иллюзию, и ее целостность не нарушается, окутывая дополнительным щитом дом.

— Помягче? — губы сами кривятся в усмешке. — Такого слова нет в моем словаре.

— Да брось, Кай, я же не прошу тебя с ней сюсюкать, — качает головой мулат. — Просто не будь засранцем, вот и всё.

— У меня даже нет идей, где мы могли бы использовать её способность.

— Не всех и не всегда нужно использовать, — укоризненно качает головой друг, продолжая свои замысловатые действия.

— Всех и всегда — можно. И это личный выбор каждого. Смотря, какие цели стоят, — поднимаю рокс и, залпом осушив его содержимое, едва морщусь от отвратительного вкуса, но такого необходимого сейчас.

Терпкая крепкая жидкость проникает в глотку обжигая гортань, разливается вниз, наполняя жгучим теплом. И тут же гаснет, оставляя во рту горький привкус.

— Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Подумай, Кай.

— Только потому, что ты мой друг, — усмехаюсь, а внутри всё сверлит от злости и бессилия, отравляя аристократическую кровь.

Чез никогда не пользуется тем, что однажды он вытащил меня из целеустремленного падения на дно. Мы это никогда не обсуждали. Но чувство долга перед ним глушит всё и я чувствую, что ради друга, я должен хотя бы реально постараться.

* — Они могут отнять у тебя дом, семью, деньги, влияние. Но они не отнимут у тебя твои принципы, твое воспитание, твои цели.

— Чез, они уже всё отняли, — восемнадцатилетний юнец с именем Кай Фишер смотрящий сквозь друга невидящим взором утыкается в гладь воды перед фамильным домом.

Манчини качает головой и, замахиваясь, швыряет ещё один камень, тот пролетая низко на зеркальным отражением серого пасмурного неба, поднимает рябь по воде. Я лишь провожаю взглядом небольшой плоский камень, как тот моментально скрывается под водой. Один шаг и…его нет. Существование этого камня по лёгкому взмаху руки Манчини прекратилось. Теперь он покоится на дне, обкатываемый со всех сторон солёной ледяной водой.

— Дерек и мать сейчас ожидают суда Велинграсса, — голос звучит глухо, отстранённо, — мне дали разрешение доучиться. Они поставили мне метку, Чез. Дерека и мать предал тот, кому они доверяли, после падения Ваалхара. Я хочу его смерти.

— Может раз в жизни назовешь отца именно"отец", а не по имени? Уверен, вы можете забыть семейные распри в такой сложный момент, — любопытствует всезнающий Манчини.

— Он не заслуживает называться 'отец". Для меня он Дерек.*

От усталости сводит ноги и я, тяжело поднявшись, возвращаюсь в комнату. Эмоциональный вакуум вот уже восемь лет. Когда казнили отца и мать, я не испытывал ничего кроме всеобъемлющей боли, расползающийся по глубинам души, заполняющей собой каждую частицу, наполняя ее чернотой. Но боль отступила слишком стремительно, будто её и не было вовсе. И с тех пор…

Чертов эмоциональный вакуум. Вначале это было почти хорошо. Я ничего не чувствовал, будто все чувства разом отключили. Развергшаяся бездна внутри постепенно заполнялась ненавистью и желанием уничтожить Эдвина так, как он уничтожил мою жизнь.

Я был бы счастлив, как безумец, ощутить хоть капли ядовитой, расплавляющей плоть и душу, боли. Но теперь даже не был уверен в том, что у меня есть она… Эта эфемерная душа.

Настойчивый и громкий стук в деревянную дверь спальни моментально возвращает из тягостных раздумий в пасмурную реальность. Сгусток сырой энергии рассеивается, утекая сквозь пальцы, как и время…

Черт, да где этот долбаный просвет уже?!

Перевожу напряжённый взгляд на настенные часы, показывающие семь утра. Стрелки передвигаются слишком громко, разгоняя пресловутую тишину раздражающим тиканьем, что слышится как удары гонга.

— Входи, Чез, — знаю, что это именно он и направив частицу энергии, с лёгкостью поворачиваю замок на двери. Щелчок.

Решаю не вставать с кровати, а лишь закидываю руки под голову, принимая удобную позу.

— Прохлаждаешься, значит, пока Чезаре тут надрывается в поисках выхода для своего дорогого друга, — Манчини проходит в мою опочевальню и кидает в меня саркастический взгляд.

Следом по пятам появляется и Лоис, сверкая пепельной макушкой и со своей беззаботной фирменной улыбкой во все тридцать два. Оба вырядились в теплое пальто и куртку, Лоис даже замотал шею колючим серым шарфом грубой вязки.

— Как-то по-гейски выглядишь, — швыряю в сторону светловолосого крохотный сгусток темной энергии. — Чез, а ты ещё комнату с ним делишь на двоих, не опасаешься к нему спиной поворачиваться?

— Ничего ты не понимаешь в моде, — фыркает Лоис, с лёгкостью отбивая защитными чарами, и клочок черной силы осядает на пол, рассеиваясь. Блондин тут же добавляет приторным голосом. — И в моем вкусе только ты, сладенький.

Посылаю Алоису убийственный взгляд, но этот говнюк, поиграв бровями, рассыпается в задорном смехе. Итальянец закатывает глаза и, одернув полы распахнутого серого пальто, опирается плечом о стену возле моей кровати:

— Оставь Лоиса, у него и так жизнь нелёгкая, пускай хоть в шмотках радость будет. Ты ещё не оставил поиски Эдвина?

— Да я грёбаный ветеран поисков, — провожу ладонью по лицу, на мгновение прикрыв глаза и, спустив босые ноги ступнями на жёсткий ворс ковра, разминаю шею. Зная Чезаре, он не просто так вломился ко мне в семь утра, полностью одетый и ведёт диалог о поисках.

— Расслабься, Кай, у меня для тебя подарок в честь грядущей Хануки.

— Она через месяц.

— Ну и зануда ты, — кривится Лоис, размашисто шагая и заваливаясь в мягкое кресло из темной кожи. Небрежный взмах его руки и дверь с грохотом захлопывается.

— В кои то веки мои связи смогли быть полезными, — с хитрым прищуром, но серьезными тоном заявляет Чезаре. — Поехали, навестим одного бывшего Миротворца.

— Миротворцы не бывают бывшими, Чез, — одно только упоминание о том, что с этими бюрократическими ублюдками придется общаться уже вызывает рвотный рефлекс и желание отмыться ещё до того, как произойдет эта самая встреча.

— Порталами? — ноет Лоис, обмякая в кресле и притворяясь трупом. — Меня укачивает. Никак не привыкну к ним.

— Да, Лойс, именно порталами. И, хочу заметить, несколькими, через неотслеживаемую территорию.

— Изверг, — кривится блондин, кидая страдальческий взгляд на Чезаре, поднимаясь с кресла.

— Колдун, — поправляет итальянец.

— Это синонимы, — усмехаюсь, поймав осуждающий взгляд Манчини. — Дайте мне десять минут и кофе.

Вновь кидаю взгляд на часы. Поспать сегодня не удалось практически. Внутренняя разбитость и усталость даёт о себе знать слишком остро, отчего всё происходящее кажется менее реальным. Не спать двое суток даже для меня тяжело.

***

Две бронзовые статуи гаргулий, по обе стороны от выложенной декоративными камнями дорожки, встретили нас хмурыми рубиновыми взглядами. Две пары перекрещенных взоров чудовищ схлестнулись на нас, стоило только сделать осторожный шаг с тротуара. Глаза — настоящие рубины, ограненные под n-е число карат, — следили за каждым нашим движением. Бронзовые монстры с распростёртыми остроконечными крыльями восседали на неотёсанном камне, каждый на своем. Они готовы были броситься, не раздумывая, если бы мы пришли сюда с иными намерениями. Гаргульи — лучший способ избавиться от тех, кто приходит к тебе с мечом.

— С-с-стоя-я-ять-с, — шипение сразу с двух сторон. Плавным, но быстрым движением гаргульи выпустили когти, а их клыки заострились, приоткрывая пасть. — Мис-стер-р Ф-фиш-шер, мож-жете пр-ройти-с.

— Он со мной, — железным голос чеканю, отчего гаргульи недовольно хлестнули хвостом, с пикой на кончике, по постаменту.

Спиной ощущаю напряжение Манчини. Гаргульи капризные твари и если с ними не договориться, они неплохо могут поджарить. А лишнее внимание к дому Миротворца, пускай и бывшего, сейчас нам не к чему. Район Уолтон-он-Темза всегда отличался своей слабостью к этим окаменелым созданиям, которые особые извращенцы покрывали бронзой.

— Мис-стер-р Ф-фише-р-р, Вы зна-аете пр-равила-а-с, — синхронное шипящее рычание крылатых тварей уже начинает порядком раздражать и я, порывшись в глубоком кармане раскрытого пальто, подцепил пальцами монету в десять треллингов.

— Крохоборы, — раздражённо цежу сквозь зубы и поддев монету большим пальцем, подкидываю ее вверх.

Десять треллингов приземляются с громким звоном на тут же подставленную лапу гаргульи и те, делают шаг назад, расступаясь перед нами.

— Дух аристократизма не пропьёшь, — усмехается по-доброму друг и его крепкая рука похлопывает по плечу в издевательской поддержке. — Умеешь ты решать вопросы, Фишер. Я право слово восхищён.

— Как много почестей, Манчини, — губы кривятся в ухмылке, — завязывай.

— Нет, ну серьёзно, персональный талант всех аристократов — решение вопросов деньгами.

— Не слишком ли ты разговорился, Манчини? — огрызаться не было ни настроения, ни желания. — Ты мне теперь должен десять треллингов.

— А ещё говорят, чистокровные — богатые люди, — издевается Манчини, следуя за мной по вымощенной дорожке к одноэтажному деревянному дому с ухоженным зелёным газоном. Неправдоподобно-зеленый газон. Да хрен с ним, чем бы Миротворец не решился, лишь бы хрень не творил.

— Потому и богатые.

Резким, даже злым движением вдавливаю несчастную кнопку звонка в лево верхнем углу возле неприметной металлической двери какого-то грязного оттенка. Коврик под ногами с надписью"Добро пожаловать"смотрится до тошноты мерзко-дружелюбно, но довольно криво лежит. Пинаю носком ботинка правый угол ковра, и тот с шуршащим звуком ложится ровно.

— А тут миленько, — усмехается Чезаре, оглядывая чужие владения.

— Наверняка есть школа Миротворцев, где учат быть мерзко-правильными и до тошноты раздражающе-дружелюбными в повседневной жизни, — тяжёлый выдох и дверь перед нами раскрывается, являя лондонским сумеркам осунувшуюся физиономию худого мужчины средних лет. Коротко-стриженые волосы грязно-бурого оттенка взъерошены, будто мужчина только что пришел в себя после множества бессонных ночей.

— Я Вас слушаю, — прохрипел Миротворец.

— Меня зовут Чезаре, это мой друг Кай. Мы от Фредерика, — перенял слово Чезаре, оттесняя меня плечом, выступая чуть вперёд.

Задохлик пожевал губу, почесал в затылке и, не проходит и четверти века, как он впускает нас в коридор, в котором ощущаются смрадные нотки от пребывания в жилище иной колдовской живности.

— У меня беспорядок. Недавно ещё одних гаргулий привёз, — виновато тупит взгляд, минуя ещё один постамент с гаргульей, проходит в комнату вглубь дома.

Мы переглядываемся с Чезаре и понимающе расплываемся в улыбке. Контрабанда гаргулий. На долгие расшаркивания времени нет и мы переходим к самой сути нашего визита.

— Эдвин… — задумчиво повторяет мужчина худосочного телосложения с чертовски бледной кожей. Просто фарфоровой. — Эдвин Гроулли. У меня все доступы забрали, я больше не Миротворец, но, кажется, я знаю о ком речь.

Глаза Виктора лихорадочно блестят, он облизывает сухие губы, а его пальцы отбивают нервную дробь по глянцу стола. В такт нервному ритму пальцев, он начинает отбивать каблуком неровный темп.

Он сплетает пальцы, расплетает, затем несколько манипуляции ими и в воздухе выстраиваются светящиеся руны. Тут же дом колдуна охватывает мерцающим золотистым светом барьер и тут же исчезает.

— Чтобы не было соблазна подслушать, лучше перестраховаться. Они за мной по-прежнему следят, — качает головой Виктор.

— Что там с Эдвином? — первым не выдерживает Чезаре.

Янтарный взгляд впивается в Виктора не хуже клеща. Чезаре читает его, сканирует. Об этой особенности моего друга, пожалуй, знаю только я. Ему цены б не было в Бюро, если бы он их хоть на йоту жаловал.

— Эдвин прошел по программе защиты свидетелей, — выдает порцию информации.

— Мало, — нетерпеливо цежу, и тут же Чез выставляет ладонь напротив меня, требуя молчать.

— Он сменил имя, возможно, подкорректировал внешность с помощью камня иллюзий. Но его по прежнему можно узнать. На нем стоит запрет использования своего дара, он не может забирать энергию. Просто запечатали его резерв. И, насколько мне известно, он ведёт какие-то дела с Миротворцами.

Тишина. Пронзительная до оглушения тишина. Сука. Вот же изворотливая лживая тварь Эдвин.

— А конкретнее? — вновь тороплю Виктора.

— С кем-то из верхушки Миротворцев: Советники или даже Главы. Кто замешан и что за дела, мне неизвестно, — пожимает плечами и сутулиться, не отводя напряжённого взгляда от окна. — Да никто об этом не рискует упоминать вслух. Те, кто имеют к этому отношение, дали Обет Молчания Бюро.

Мы с Чезаре переглядываемся. Итальянец кивает еле заметно, что означает — Виктор не лжет.

— Значит искать Эдвина стоит в Бюро, — задумчиво произношу, переводя взгляд на мутное грязное окно,за которым виднеется уже небольшая рябь от иллюзии, созданная Лоисом. Пора закругляться.

Как хорошо, что среди Миротворцев ещё есть меркантильные ублюдки, которых с лёгкостью можно подкупить не только золотыми треллингами маг-мира или же вовсе двумя сотнями фунтов стерлингов. А на некоторых достаточно надавить своим именем и они сами всё выложат на блюдечке, лишь бы отполировать зад тому, чья кровь чиста, а энергия настолько черна, что ненароком вынуждает пресмыкаться…

Глава 10

Хлоя

Мы с Джулс выходим из небольшого продуктового магазина, держа бумажные пакеты с продуктами, и спускаемся по лестнице, когда я замечаю невдалеке Миротворца, завернувшего за угол соседнего дома, отчего появилось желание поскорее убраться отсюда. Стоило миновать последнюю ступень, как взгляд выцепил из толпы прохожих уже знакомую фигуру, свернувшую в тот же самый проулок между домами, где скрылся представитель Бюро.

Какова вероятность увидеть знакомого здесь, почти на другом конце Лондона именно в это время? Пускай и в квартале, созданном колдунами, для таких же, как они. И какова вероятность увидеть здесь этого невыносимого самодовольного гада Кая?

— Джулс, я сейчас, — вручаю ей свой пакет и она его подхватывает, прижимая к себе, — иди пока к порталу, ладно? Лоис, наверное, его уже скоро выстроит.

— А ты куда? — встревоженно смотрит, хмурится.

— Я скоро вернусь.

— Мне пойти с тобой? — выражает готовность подруга, а в глазах пляшет неподдельная воинственность.

— Не нужно, всё в порядке.

В считанные секунды долетаю до угла, проталкиваясь сквозь идущих в мою сторону прохожих и, с замиранием дыхания и гулко стучащим сердцем, решаю удостовериться, что это просто совпадение. Украдкой оглядываю небольшой тёмный проулок с тупиком и замечаю только, как Кай и Миротворец в темно-серой униформе с серебристой нашивкой о чём-то тихо говорят. Представитель Бюро передает небольшой свёрток Каю, и тот его быстро прячет в карман черного пальто. Мир шагает в сформированный ловким движением пальцев портал, а Кай разворачивается в мою сторону, заставляя меня отпрянуть, спрятавшись за угол и прилипнуть к стене. Перевожу дух, выискивая в своей голове хоть одно логическое объяснение увиденному. Что происходит?

Кай, вынырнув из проулка, шагает в противоположную сторону, не взглянув на меня. Не заметил? Прежде, чем подумать, я срываюсь с места за ним.

— Кай! — окликаю мужчину в спину. Он резко останавливается и не поворачивается.

Я быстрым шагом сокращаю расстояние и он на последнем моем шаге поворачивается так, что я чуть ли не упираюсь носом в грубую ткань пальто на его груди и отшатываюсь, как от чумы. Вновь окружает запах мяты, кофе и чего-то необычно терпкого, манящего. Этот запах налипает на сознание, разносится по всей голове, заливаясь в судорожно сводящие лёгкие. Я растворяюсь в нём, но жёсткий взгляд Кая возвращает на землю и я стряхиваю со своего сознания не к месту возникшее чувство.

Просто выясни всё, Хлоя.

— Я видела всё!

— Поздравляю, не каждый человек может похвастаться, что он видел ВСЁ, — усмехается Кай. Его мягкие и плотно сжатые губы кривятся в издевательской усмешке.

— Не ерничай, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — надавливаю я. — Вы разговаривали с… — понижаю голос до шёпота, — Миротворцем.

Получается даже обвинительно. Но мне плевать. Пускай объяснит, что за дела у него с блюстителем порядка были. Как я могу доверять тому, кто вот так просто разговаривает с тем, от кого я прячусь?

— Ты лицезрела воистину уникальное зрелище — разговор с Миротворцем. Что ж, большой день. Не забудь отметить его в календаре, — раздражённо отвечает Кай и его взгляд вновь покрывается толстым слоем льда.

— Я думала мы все скрываемся от Бюро, — удерживаю его за рукав пальто, когда Кай намеревается развернуться, завершая разговор своим уходом от него.

Он переводит брезгливый взгляд на мои пальцы, сжимающие грубую черную ткань, так, будто увидел на нём отвратительного уродливого жука на своей дорогой одежде.

И я моментально разжимаю пальцы, пряча их в рукавах, что посильнее натянула на замерзающие конечности. Кай демонстративно стряхивает невидимые пылинки с того места на рукаве, за которое я держала. Придурок. Глотаю чувство обиды и желания всего его"испачкать". Но мы ведь взрослые люди, верно?

— Ты ничего не хочешь рассказать? — не сдаюсь, ощущая, как к груди подбирается особое извращённое удовольствие от его раздражения.

— Например, легенду о том, как одна навязчивая и упрямая Тень допекает меня своими расспросами и я голыми руками её душу?

Кончик языка так и чешется от невысказанных язвительных фраз, что так и норовят сорваться с губ, но я проглатываю и это.

— Остальные знают, что ты ведешь дела с Мирами? — игнорируй его выпады, будь здравомыслящей Хлоя. — Что он передал тебе? Ты его информатор?

— Ты совсем страх потеряла, Тень? — глухо рычит Кай, больно хватая меня за плечо, отчего кажется, что кость вот-вот издаст хруст. — Какого хрена ты вообще здесь делаешь и следишь за мной? Что ещё за допрос?

— Пусти! — сердце, напуганной птицей, бьётся о рёбра, заходясь в диком ритме, словно вот-вот разобьёт клетку и вылетит из грудины. Выпорхнет, устремляясь ввысь, оставляя в груди черную рваную дыру.

С губ срывается против воли глухой болезненный стон. Плечо, зажатое в тисках его пальцев, уже немеет, но Кай великодушно разжимает ладонь, отталкивая меня от себя. Упивается моей реакцией.

— А тебя никто не держит, — бросает мне в лицо с почти-улыбкой. Почти.

Сухой, язвительный тон размазывает мою уверенность по его подошве, и хочется просто вцепится ему в лицо, царапать дикой кошкой, нанося саднящие раны, что будут жечь его идеальную безупречную физиономию. Подавляю желание вытянуть из него его энергию, вобрать полностью в себя. Чтобы не оставлять драгоценные темные силы такому мерзавцу.

Но Кай просто уходит. Вот так просто? Не так быстро!

Глава 11

Кай

Не видеть ее, не слышать ее упрямого, терзающего душу сексуального голоса. Не ощущать ее до тошноты правильный, нежный и такой приятный цветочный запах рядом. Какого хрена она себе позволяет так со мной разговаривать?

Непреодолимое желание затеряться в серости этого промозглого дня почти достигает своего пика. Прохожие торопятся скрыться с промозглого ветра, кутаясь в шарфы и поглубже засовывая руки в карманы. Погода сегодня выдалась самая холодная за весь месяц, неумолимо приближая зиму.

За спиной слишком отчётливо слышны злые шаги девушки. Я даже ощущаю грёбаный прожигающий взгляд в спину, отчего кажется, что пламя ее гнева прошибает насквозь. Глаза ненароком скользят вниз, к солнечному сплетению, чтобы удостовериться, нет ли во мне уже сквозящей дыры.

— Какого хрена тебе надо, Тень? — резко останавливаюсь, и чувствую, как она врезается в мою спину и сдавленно охает, тут же отскакивая на добрый метр, когда я разворачиваюсь к ней. — Так и будешь идти за мной?

— Что я там видела, Кай? — упрямо поджимает пухлые губы и прищуривает глаза, отчего взгляд становится до охренения лисьим.

— А что ты там видела?

— Ты разговаривал с Миром.

— Чёрт возьми, — закатываю глаза, но тут же в груди вспыхивает острое желание, выжигающее раздражение. Желание осадить её. От предвкушения уголок губ крадётся вверх, растягиваясь в кривую ухмылку. — Тебя не учили, что хорошие девочки не подглядывают? Или ты плохая девочка?

— Что? — пару раз моргает, ожидая подвоха, а от того кончик языка скользит в уголок, подминая под себя нижнюю губу и соблазнительно ее прикусывает. — Что ты несёшь?

— Вуайеризмом, говорю, давно страдаешь?

— Я не… Не страдаю ничем. Ясно? Какого черта ты переводишь тему, Кай? О чем ты говорил с…НИМ?

— Обычный разговор по душам.

Недоверчиво смотрит.

— Ага, а передал он тебе свёрток исключительно за терапию, — кивает понимающе и по ее пухлым губам размазывается нахально-дерзкая ухмылка.

— Угу.

Вытаскиваю бархатный мешочек из кармана, подкидываю в руке, и тот опускается в раскрытую ладонь со звоном. Мешочек с треллингами (маг-валюта) вновь прячу во внутренний карман пальто.

— Ты думаешь я поверю в эту ересь? За что тебе платят? Что тебя связывает с ними?

— Уже ответил. Психотерапия. Миротворцы тоже люди, как ни странно.

— Какая короткая была у вас терапия.

— Что ж… Я умею отлично мотивировать одной фразой, — усмехаюсь. И ведь не вру же.

Получил деньги за ликвидированную Тень — Лоуренса. Достаточно было сказать"ликвидирован", как тут же Миротворец замотивирован мне заплатить.

Неясное чувство неправильного вспыхивает в груди и взгляд скользит за ее плечо.

Неторопливой собранной походкой в нашу сторону прут, как танкеры, сквозь расступающихся перед ними прохожих, Сканер и Ловец. Оба в гражданской одежде: неприметных теплых куртках, джинсах. Один неотрывно сканирует прохожих, кажется, что даже не моргает. Его уныло-серые глаза впиваются в каждого прохожего, бегают от одного к другому, выискивая то, за что начальство погладит его по голове, похвалит и даст косточку в виде пары мешком треллингов или несколько сотен фунтов стерлингов. Треллинги бы он потратил в магической составляющей нашего мира. А фунты универсальны.

Резким движением хватаю тонкое запястье Тени. Пальцы сдавливают мягкий бархат ее кожи, наверняка оставляя будущие синяки. Она возмущенно вскривает, пытается вырвать руку. Дёргаю её на себя и ей приходится, сбиваясь с шага, поспевать за мной. Упирается, но идёт.

Как в тебе умещается столько противоречий, Тень?

Неудавшаяся попытка освободиться вновь пробуждает в ней упрямство и ее дерзкий ротик начинает извергать оскорбления в мой адрес. Идиотка. Как будто мне больше всего надо, чтобы ты не попалась на глаза Сканерам и другим Ловцам.

— Заткнись, — с усилием разжимаю зубы, сжатые от раздражения и клокочущей злости. Ещё немного и свело бы челюсть.

Начинает что-то говорить и толкаю ее в уже знакомый тесный проулок, закрывая ей обзор с улицы своей спиной.

Впечатываю Тень спиной в грязно-серую кирпичную стену, отчего из ее губ вырывается задушенный вскрик. Замолкает и в молчаливом протесте ждёт объяснений. Мне бы кто объяснил, какого хрена я тебя вообще спасаю.

— Долго будешь меня зажимать в переулке? — с вызовом во взгляде, бросает слова мне в лицо.

— Не обольщайся, — почти лениво, — побудь паинькой и Миры тебя не заметят.

В глазах вспыхивает целая буря чувств: животный страх, непонимание, сомнение, приправленные надеждой и…мольбой?

Девушка вжимается в стену, замирает. Тонкие пальцы с длинными ногтями, покрытыми аккуратным маникюром, торопливо сгребают в охапку грубую ткань моего пальто, потянув на себя, отчего в груди вспыхивает досадное чувство, что я сейчас для неё просто щит от взглядов Миротворцев. Какого черта меня вообще это заботит?

Ещё немного и застигнуты будут врасплох оба.

Беглянка и Ловец.

Тень и тот, кто в одночасье готов отдать ей весь свой резерв лишь бы продолжать ощущать гулкое биение её сердца, бьющееся в груди, тесно прижатой к моей. Ее горячее частое дыхание на своих губах.

Раздражение от собственного незнакомого ранее досадного чувства, разносится горьким вкусом во рту. Вновь просыпается тяжесть непринятия, грузным валуном ворочаясь где-то на уровне груди. Всё неправильно. Я не должен ощущать ЭТО! Она просто Тень. И должна ещё быть благодарна, что помогаю.

В глотке дерёт от невысказанной претензии самому себе. На это неправильное, ненужное чувство, будто мне не плевать по какой причине она сейчас ко мне так жмётся словно загнанный зверь, ищущий спасения, укрытия.

Ладно. Опираюсь ладонью о шершавую кирпичную стену, мерзкую и холодную на ощупь, грязную от пыли и следов чужих заклятий. Стену, которая видела и знает больше, чем маг-энциклопедии. Каждый проулок хранит свою тайну, свои секреты.

Полы раскрытого пальто скрывают ее от чужих проницательных взглядов, но не скрывают резерв. Окутываю ее темной энергией, создавая защитный ореол вокруг нас так, что невозможно было бы рассмотреть Тень она или тоже тёмная.

Слишком близко. Слишком тесно. Ее дыхание начинает сводить с ума. Горячее, тяжёлое, будто она долго бежала. Могу поклясться, что если прислушаться, смогу услышать тревожный стук ее сердца. Быстрый, чёткий, разносящий кровь по организму. Но отчего она тогда такая бледная?

Вновь ее судорожный вдох, похожий на всхлип. Боится. Какого хрена ты боишься так сильно? Я же здесь. Я с тобой. СУКА! Почему я…что за гребаное мысли?! Я сам по себе здесь и великодушно закрываю тебя тьмой от Миротворцев. Да. Обычное, нахрен, дело.

Сам усмехаюсь сарказму, направленному к самому себе. Кажется, я реально схожу с ума.

Перестань дышать, Тень! Твое дыхание слишком обжигающе, слишком влажное. Его хочется поймать пальцами, губами, втянуть в себя, вобрать в себя полностью…

Большим пальцем свободной руки провожу по ее пухлым алым губам без вульгарного блеска. Неосознанно. Взгляд, растерянный, протестующий, теперь направлен на меня. Не шевелится, лишь смотрит своими оливковыми глазами.

Кажется, что вот-вот она сдастся, приоткроет свой дерзкий рот, и мой палец мягко скользнет внутрь, ощущая обжигающее пламя ее грязного языка. Она обхватит плотным кольцом пухлых губ и…

Твою мать, Кай, прекращай эти мысли думать. Разгоняю их, как тараканов, новой порцией раздражения. Одергиваю руку и отстраняюсь, попутно отряхивая пальто, видимо, слишком яростно. Непреодолимое желание стряхнуть с себя ее сексуальный запах, проникновенный взгляд оливковых глаз. Стряхнуть ее близость ко мне, неправильно на меня действующую и порождающую неправильные мысли в голове. Где та самая широкая пропасть между нами? Куда она исчезла, мать твою?!

— Искать защиты у своего возможного палача не очень умно, — заставляю себя говорить с ней спокойно, но голос звучит глухо, отчего злость на самого себя накатывает мгновенно. — Или ты всерьез думала, что я тебя защищу?

Да, так оределенно лучше. Вновь, разрывающее пространство между нами, спасительная расщелина, перерастающая в необъятных размеров черный промозглый каньон.

— Но ты уже это сделал, — непонимающе смотрит. Даже не злиться, на удивление. — Спасибо, наверное?

И вновь развернувшаяся в секунду бездна зарастает, камень за камнем выкладывая мост, забивая собой пространство этой пропасти.

*"Спасибо, наверное?"

Пожалуйста, сука! Просто, пожалуйста!*

Крупная капля накрапывающего дождя разбивается о ее губы, придавая им мокрого блеска, и она ее, хочется верить, что просто неосознанно, слизывает. Морщит аккуратный нос и приглаживает волосы, ставшие влажными от мороси дождя.

— Если бы они подошли к нам, я бы тебя выдал им без зазрения совести. Так что можешь не сильно рассыпаться в благодарностях.

Послушно кивает и наконец отлипает от стены. Я же, быстрым движением достаю планшет и набираю Чезаре, чтобы тот открыл портал для нас. И спас меня от самого себя. Иногда всерьез задумываюсь, что просто схожу с ума, черт возьми…

Глава 12

Хлоя

Я схожу с ума определенно точно.

Прижимаю холодные кончики пальцев к пылающим щекам и быстрыми шагами меряю свои несколько квадратов, наворачивая нервные круги по комнате.

Видела бы меня Джулс, точно решила, что я свихнулась, предложила бы целительскую магию свою. А может и правда позвать Джулс? Я спятила, определенно. Губы горят до сих пор от внезапного прикосновения его пальцев с грубой кожей. Прикосновения, что было пару дней назад в том крохотном тесном переулке.

Губы горят, напоминая о мимолётном, секундном прикосновении. И ведь в его карих мрачных, почти мёртвых, льдах, я разглядела отголосок жизни, желания, и чего-то ещё… Что это было? Почему тогда эти два зеркала души не раскрывают его передо мной?

Ярким воспоминанием рождается его запах: морозная мята, горькое кофе. Хочется этот запах размазать по коже, втереть его в себя, слиться с ним воедино, стать одним целым. Прикрываю глаза,сосредотачиваясь на нем и ладонь, сама по себе касается левого запястья, а тактильная память вновь подсовывает ощущения его горячих пальцев, стальной хваткой сжимающих руку.

Сердце, куда ты так торопишься? Отчего так быстро стучишь? До мурашек пробирает мысль о том, о КОМ я сейчас думаю. Господи, Хлоя, это всё стресс.

Спускаюсь вниз по деревянной лестнице, ступени то и дело скрипят под ребристой подошвой ботинок, а пальцы скользят по холодной глади перил. До тонкого слуха доносятся обрывки фраз и я становлюсь невольным свидетелем чужого разговора. Бесшумно, стараясь даже не дышать глубоко, спускаюсь до последней ступени, отчего в поле моего зрения попадает зеркало, висящее в гостиной, в котором определенно точно могу разглядеть говоривших.

–…нет, ну серьёзно, Кай, они могут тебе платить гораздо больше! — разносится голос Алоиса по всей гостиной, эхом отскакивая от светлых стен.

— Громкость поубавь, — уголки Кая дергаются, изображая кривую ухмылку. Брюнет сидит на барном стуле возле высокой барной столешницы на кухне и ужинает. — Я же аристократ. У меня горы золота, помнишь? Фантомного. Круто, правда?

— Издеваешься? — уныло кривится Алоис, вскакивая с места и пепельным вихрем носясь по кухонному пространству.

— А что, так заметно? — хмыкает Кай.

— Да ты на них столько лет работаешь.

— Будто у меня был выбор. Им удобнее за мной присматривать, а мне удобнее искать подвижников Гроулли. И не мельтеши перед глазами, это раздражает.

Со второго этажа доносится заливистый смех Дафны и бодрый стук каблуков неумолимо приближается, отчего я рывком срываюсь наверх, за поворотом лестницы едва не врезаюсь в удивленную шатенку и неловко улыбаюсь ей, пропуская спускающуюся девушку. Дафна с кем-то болтает по телефону и лишь кивает мне с мягкой улыбкой. Я же в раздумьях и с просыпающимся беспокойством возвращаюсь к себе в комнату. Аппетит отшибло напрочь.

— Господи, Кай, неужели ты действительно работаешь на Бюро? — подушечками указательных пальцев массирую виски, в попытке унять пульсацию от быстрого биения сердца.

Предположение, острым лезвием проходится по моему спокойствию, распарывая мякоть и вынимая наружу тревогу, которую с трудом удавалось побеждать всё это время.

— Ловец? — неверяще шепчу в пустоту перед собой.

Не может быть. Нет.

Нет!

Ведомая выяснить всю правду, выскакиваю бесшумной тенью из комнаты. Пара шагов на ватных ногах даются с трудом, и я замираю напротив двери в его спальню. Лбом прислоняясь к гладкой и приятно-прохладной поверхности, в попытке расслышать происходящее внутри. Тишина.

Может его вовсе нет? Или спит? Что я ему скажу?

*Привет, Кай, я всё знаю! Ну, не то, чтобы знаю, но догадываюсь. Вернее, всего лишь предполагаю! В общем, мне кажется, что ты Ловец Теней!*

Так? Глупо. Думай, Хлоя, думай ещё.

Вспотевшими от захлестнувшего волнения ладонями вцепилась в округлость золотистой ручки двери. Слыша только грохот собственного сердца, что, кажется, оглушающими ударами нарушает царящую в темном коридоре тишину. Поворот ручки и дверь поддалась.

В ванной комнате слышны звуки льющейся воды. Кай принимает душ? Отлично, значит я успею осмотреться.

Голос разума вопил, вцепившись пальцами в стальные прутья своей клетки и требовал, умолял, угрожал, чтобы покинула чужую спальню. Но…Господи, как же важно было понять, что именно его связывает с Миротворцами? Да, он несносный, невыносимый, мерзкий гад и его не спасают стальные мускулы, подтянутый живот и крепкие руки…

Воображение подсунуло образ Кая в душе, рисуя его полностью обнаженным. Казалось, под тугую струю дуга, что бьёт по его плечам, рассыпаясь множеством капель, я могу отчётливо представить, как он намыливает свои атлетические плечи. Как вода стекает по его мускулистой ровной спине, скользя по прямой вертикальной выемке позвоночника, смывая пену и этот, до одурения волнующий, запах его парфюма. Спина…гладкие мускулы, обтянутые безупречной светлой кожей, кажется, что я могу коснуться, провести подушечками пальцев соблазнительно медленно по линии позвоночника, вниз… Интересно, это вызовет у него мурашки?

Спина… Он всегда держит потрясающую осанку. Аристократично потрясающую.

Я резко мотаю головой, отгоняя от себя откровенные образы, что рисует воображение. Ну, нет уж. Он гад! Надо не только это помнить, но и не забывать ему об этом напоминать, желательно почаще! Что, если я живу в одном доме с врагом?

Почти бесшумно, на цыпочках, крадусь к лежащему возле кровати планшету. Но, как назло, он запаролен.

Открываю первый ящик тумбы возле кровати, второй, третий…и только в самом нижнем ящике нахожу целое множество бархатных мешочков, достаточно увесистых. Бархат ткани приятно греет руку, но и оттягивает. Пробую их взвесить в ладони — в них тонко звякают треллинги.

Чёрт возьми, Хлоя, что ты творишь?

Немедленно закрываю ящик и тот, с характерным стуком, захлопывается в унисон прекращающимся звукам льющейся воды из ванной. Сердце подскакивает аж до самого горла, рвано выдыхаю и стартую к двери, почти не заботясь о том, что шаги могут звучать колоколом в опасной тишине. Заветная золотистая круглая ручка врезается в ладонь прохладой и…

Дверь не поддается.

Зато открывается другая, выставляя меня в глазах Кая в унизительном положении. Кровь горячей волной взметается к щекам, и они моментально вспыхивают. Мысли хаотичным роем рассыпаются о раздраженный тон мужчины, что доносится мне в спину.

— Ты совсем берега попутала, Тень?

Резко крутанулась юлой и встретилась взглядом с карими омутами.

— Оглохла? Я спрашиваю, откуда такая смелость?

— Тебя не видно было целый день. Я проходила мимо, решила узнать, не удавился ли ты тут. Жаль, что нет, — огрызаюсь и вцепляюсь посильнее в ручку двери, в надежде, что смогу если не слиться с самой дверью, то просто раствориться тут же на этом самом месте под аплодисменты и издевательский взгляд этого гада.

— К твоему сведению это МОЯ спальня.

— Вот и выпусти меня отсюда! — давай, Хлоя, раз уронила уже своё достоинство, то хотя бы сделай вид, что оно не твое и просто здесь валялось до тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Опасные игры с Ловцом Теней предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я