Языковая личность в системе массмедиа
Лариса Ухова, 2014

Пособие представляет собой текст лекций авторского курса «Языковая личность в системе массмедиа», который читается магистрам, обучающимся по направлению 520300 «Филология» в рамках магистерской программы «Филологическое обеспечение массовой коммуникации». Данный курс посвящен одной из недостаточно разработанных аспектов современной лингвистики, а именно – языковой личности, которая работает в условиях массмедиального дискурса. В ходе курса поэтапно вычленяются параметры оценки речевого поведения языковой личности, функционирующей в системе массмедиа, которые в итоге становятся структурными компонентами аналитического описания. Пособие может быть рекомендовано студентам коммуникационных специальностей, филологам, журналистам, преподавателям высших учебных заведений. Материалы лекций могут быть использованы в спецкурсах и спецсеминарах по анализу текстов массовой коммуникации.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Языковая личность в системе массмедиа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Лекция № 1.

Аспекты изучения диалогической речи в отечественной лингвистике ХХ века

Наше сегодняшнее общество невозможно представить себе без интенсивных информационных обменов — последнее десятилетие 20 столетия в России ознаменовалось развитием и формированием новой коммуникационной среды, когда информационные потоки постепенно становятся рычагами управления общественными процессами. Как и во многих других странах, избравших путь демократического развития, в этот период происходит становление системы активных публичных коммуникаций, участниками которых становятся государственные и общественные институты, граждане как члены социума.

Формирование публичной сферы и активные публичные коммуникации нашли свое отражение и в речевой практике общества: изменилась языковая и речевая ситуации, в этот период происходит формирование и одновременно структурирование огромного речевого массива, которое удобнее было бы назвать устной публичной речью. В сфере устной публичной речи формируются свои типы речевых стратегий, своя система речевых действий, свои качественно новые разновидности текстов. Все это вызывает пристальное и обостренное внимание российского общества к собственно проблемам языка.

Основы теории диалога в советском языкознании были заложены в трудах М. М. Бахтина [Бахтин, 1929], В. Н. Волошинова [Волошинов, 1929], В. В. Виноградова [Виноградов, 1925, 1926, 1930, 1936, 1941], Е. Д. Поливанова [Поливанов, 1928], Л. В. Щербы [Щерба, 1915, 1939], Л. П. Якубинского [Якубинский, 1923]. Большой интерес к диалогу пробуждается с конца 40 — начала 50-х годов [Шведова, 1952, 1956; Галкина-Федорук, 1953; Винокур, 1953; Борисова, 1956].

Значительный исследовательский материал, посвященный диалогу, свидетельствует о сложности и многоаспектности этого явления, ибо «диалог предстает как конкретное воплощение языка в его специфических средствах, как форма речевого общения, сфера проявления речевой деятельности человека и — шире — как форма существования языка. В первом случае анализируется речевая структура, возникшая в результате говорения, осуществления диалогической речи, во втором — исследователь имеет дело с выяснением условий порождения и протекания этой речи, в третьем случае проблемы диалога оказываются в кругу вопросов, связанных с изучением общественной функции языка. Аспекты внимания к диалогу оказываются тесно связанными между собой» [Валюсинская, 1979, с. 300].1

Отечественные лингвисты, изучающие проблемы диалога, исходили из положения о том, что речь есть один из видов человеческой деятельности. Л. П. Якубинский отмечал, что язык, являясь разновидностью человеческого поведения, выступает как факт психологический, то есть проявление человеческого организма, так и социологический, то есть зависящий от совместной жизни организмов в условиях взаимодействия [Якубинский, 1923].

Разные подходы к изучению языковой деятельности человека ставят исследователей перед решением ряда вопросов, связанных с определением мотивов, задач, форм и условий осуществления этой деятельности. «Отсюда вытекает целый ряд психолингвистических и социолингвистических проблем [См. Основы теории речевой деятельности, 1974], в том числе проблема речевого акта, который предполагает производство речи и ее восприятие» [Валюсинская, 1979, с. 301]. Л. П. Якубинский и В. Н. Волошинов, отмечая сложность речевой деятельности, подчеркивали ориентированность речи на собеседника и диалогичность всякого понимания чужого высказывания. Е. Д. Поливанов считал целью языковой деятельности коммуникацию между членами коллектива [Поливанов, 1928]. Следовательно, речевая деятельность является совместной деятельностью участников речевого общения, а диалог — составляющей коммуникативной сущности языка как общественного явления [Бенвенист, 1974], и важность такого его положения для теории диалога очевидна. «Всякое высказывание, — подчеркивал В. Н. Волошинов, — как бы оно ни было значительно и законченно, лишь момент непрерывного речевого общения и производится с установкой на активное восприятие» [Волошинов, 1929]. В этом смысле явление диалога глобально. Узкое же понимание диалога связано с установлением видов речевого общения в зависимости от различных экстралингвистических факторов.

Сопоставление диалога как формы речевого общения с монологом является неотъемлемой частью отечественной науки [Ахманова, 1966, с. 132, 239]. Л. П. Якубинский отмечал, что в живой речи диалог и монолог не существуют обособленно, а как бы перемежаются, образуя ряд переходных явлений (например, беседа в обстановке досуга, характеризующаяся более медленным темпом, большей величиной компонентов, большей обдуманностью речи, чем это наблюдается при быстром разговоре), но при этом четко определял характерные черты как диалога (быстрый обмен взаимообусловленными краткими высказываниями-репликами без предварительного обдумывания, при зрительном и слуховом восприятии собеседника), так и монолога (длительное письменное или устное высказывание одного лица).

Кроме того, разделяя тезис Л. В. Щербы о том, что «подлинное свое бытие язык обнаруживает лишь в диалоге» [Щерба, 1915, с. 4 (Приложение)], Л. П. Якубинский отмечал естественность диалога и искусственность монолога [там же]. Е. Д. Поливанов, подчеркивая первостепенную роль диалога, указывал, однако, что некоторые случаи воплощения языка, както: песня, монолог, бредовая речь — могут рассматриваться как вторичные, «представляющие собою не то, для чего существует и усваивается каждым индивидуальным мышлением языковая система, а лишь окказиональное применение этой системы» [Поливанов, 1928]. В. В. Виноградов считал монолог продуктом индивидуального построения [Виноградов, 1963, с. 18]. Вопрос о характере соотношения диалога и монолога не нашел единого решения [Винокур, 1953; Галкина-Федорук, 1953, с. 110; Гельгардт, 1971].

«Попытки выйти за рамки дихотомии «диалогмонолог» имеют то преимущество, что позволяют определить место «промежуточных» явлений (письменных и устных объявлений, книги, стихотворения, записной книжки, выступления по радио и телевидению, дневника и пр.)» [Валюсинская, 1979, с. 303]. А. А. Холодович выделяет более тридцати типов речи, учитывая такие признаки, как средства выражения речевого акта, наличие или отсутствие партнера, взаимность или односторонность высказываний, число участников, контактность или отсутствие контакта при общении. Кроме того, он не противопоставляет понятия диалога и монолога, считая, что к монологу можно отнести лишь некоторые виды высказываний (дневник, записная книжка). В результате понятие диалога предстает здесь в широком смысле, охватывая почти все случаи речевой деятельности [Холодович, 1967].

Диалог как речевая структура представляет собой специфическое образование, возникающее в результате главным образом устной спонтанной речи собеседников, происходящей в определенных условиях.

З. В. Валюсинская отмечает, что сама природа диалога предполагает его сложность. Размеры диалога теоретически безграничны, и его нижняя граница может оказаться открытой. Однако фактически каждый диалог имеет начало и конец. Единство диалога в его смысле, теме, содержании. Диалог — средство выражения логической цепи взаимосвязанных по содержанию сочетаний мыслей-суждений, речевое построение, в котором два говорящих как бы создают одну мысль, структура, где тема распределяется между двоими. Специфика диалога как сложного единства самым тесным образом связана с его тематической цельностью, с характером развития содержания, с движением мысли (см. определения диалога и монолога в «Словаре лингвистических терминов» О. С. Ахмановой, где аспект темы является одним из существенных) [Валюсинская, 1979].

В теорию диалога прочно вошло понятие диалогического единства, которое Н. Ю. Шведова определила в качестве единицы диалога [Шведова, 1974]. Исследуются диалогические единства различных структур, включающие два и более высказываний — реплик.

По мнению И. П. Святогора, реплика как компонент диалогического единства и диалога в целом имеет двуплановый характер, совмещая в себе значения акции и реакции, в результате чего диалог и представляет собой сложную цепь взаимосвязанных высказываний [Святогор, 1967].

Исследование диалога, кроме того, невозможно и без учета целого ряда внеречевых моментов: цели и предмета высказываний, отношений между собеседниками и отношения их к высказанному, конкретной обстановки общения, а также степени подготовленности говорящих. Действие всех этих факторов в совокупности определяет характер диалогической речи, и в результате конкретного проявления каждого из них создается диалог определенной структуры. Значение социальных условий постоянно подчеркивал В. Н. Волошинов, указывая, что ближайшая социальная ситуация и более широкая социальная среда определяют структуру высказывания, отражая характер диалогического поведения. В. Н. Волошинов считал, что именно ситуация формирует высказывание в виде просьбы или отстаивания, в стиле витиеватом или простом, уверенно или робко произнесенном [Волошинов, 1929].

З. В. Валюсинская подчеркивает, что с ситуацией общения, отношением участников диалога к содержанию речи связан характер логико-смысловых отношений между частями диалогического единства, и в связи с этим выделяются различные типы реплик и типы диалога, устанавливается характер реакции, оценки говорящими фактов ситуации и речи, модальная характеристика диалога [Валюсинская, 1979]. В статьях, посвященных диалогу, Н. Д. Арутюнова вскрывает стимулирующие и реактивные свойства реплик. Важно изучение особенностей обоих компонентов [Арутюнова, 1970, 1972]. В связи с этим З. В. Валюсинская отмечает, что «ряд исследований посвящен характеристике первого компонента единства, в других анализируется реплика ответная, но независимо от того, какой термин вынесен в название работы, исследователи не могут не анализировать элементы диалогического единства в их взаимосвязи. Со стороны структурно-композиционной выделяются ответные реплики-подхваты, реплики — повторы и др. При этом внимание обращается на логико-смысловое значение реплики и соответствующее ее отношение к первому, стимулирующему высказыванию. Важнейшим видом диалогического единства в этом плане признается вопросно-ответный комплекс» [Валюсинская, 1979, с. 306]. Кроме того, большое значение придается и характеру реакций. В связи с этим выделяются реплики-противоречия, согласия, добавления, реплики, сопровождающие тему в другую плоскость. По характеру реакции определяются соответствующие типы диалога. Так, Е. М. Галкина-Федорук выделяет диалог-противоречие, диалог-синтез [Галкина-Федорук, 1953]. В работе А. К. Соловьевой выделяется диалог-спор, диалог-объяснение, диалог-ссора, диалог-унисон [Соловьева, 1965]. Выделяют также диалоги-сообщения, диалоги-обсуждения, диалоги-беседы [Шаройко, 1969]. При этом выясняются структурно — грамматические особенности диалогов, экстралингвистические моменты, связанные с осуществлением речи, воплощающейся в диалоги разных типов. Таким образом, типология диалога является одним из важнейших вопросов изучения этого языкового явления. Функциональные, коммуникативные характеристики диалога в работах Н. Д. Арутюновой, А. Р. Балаяна открывают широкие возможности изучения структуры диалога с учетом особенностей тактики диалогического поведения [Арутюнова, 1970; Балаян, 1974].

По мнению З. В. Валюсинской, анализ реакции на модус и диктум (по Ш.Балли) стимулирующего высказывания в ответных репликах ориентирует на необходимость пристального внимания к диалогу и его компонентам в плане изучения их модального значения [Валюсинская, 1979]. Как считает Н. Д. Арутюнова, «…представляется возможным говорить об особом типе субъективной модальности, раскрывающей отношение говорящего к «чужому слову», к высказыванию собеседника. Диалогическая модальность выражается в формах согласия или несогласия, подтверждения или отрицания, возражения, парирования, «отведения» реплики и т.п.» [Арутюнова, 1970, С. 46]. К модальным значениям диалога обращаются в своих работах В. Г. Гак, А. Р. Балаян [Гак, 1970, 1971; Балаян, 1971].

Как уже отмечалось выше, специфика диалога в огромной степени связана и с таким явлением, как степень подготовленности говорящего к речи. Л. П. Якубинский отмечал быстрый темп произнесения реплик и их смены как одно из свойств диалога, в ходе которого подготовка к высказыванию идет одновременно с восприятием чужой речи [Якубинский, 1923]. Это отражается на структуре диалогических высказываний, являясь одним из факторов формирования его синтаксиса. На структуре диалога сказывается и степень осведомленности собеседников о предмете разговора. Л. П. Якубинский, подчеркивая, что понимание чужой речи определяется опытом собеседников, составляющим апперцепирующую массу говорящих, что каждое последующее говорение падает на подготовленную почву, указывал на большую роль догадки при тождестве апперцепирующих масс собеседников. Общий опыт собеседников, его постоянные и преходящие элементы определяют возможность дешифровки при речевом обмене [там же]. Л. П. Якубинский приводит и мысль Е. Д. Поливанова о том, что речь нуждается в слушателе, который понимает, «в чем дело». Это обстоятельство не раз отмечали исследователи диалога, указывая на возможность подтекста в разговоре.

Кроме того, важным средством передачи информации при непосредственном общении являются мимика, жесты, различные телодвижения, социально обусловленные и соответствующие, как указывал Л. П. Якубинский, интеллектуальному и эмоциональному состоянию говорящего. Это коммуникативное средство в большой степени сказывается на построении диалогической речи и постоянно отмечается исследователями диалога, устной речи, занимает важное место в теории информации и исследовании знаковых систем [Волоцкая, Николаева, Сегаль, Цивьян, 1962].

Особую роль в оформлении единства диалогических высказываний в составе сложной структуры З. В. Валюсинская отводит интонации, отмечая, кроме того, ее роль как информативного средства [Валюсинская, 1979]. Л. П. Якубинский говорил о соответствии интонации состоянию говорящего, на большую ее роль в выражении психологии собеседников указывала Е. М. Галкина-Федорук [Якубинский, 1923; ГалкинаФедорук, 1953]. Информативная и связывающая роль интонации в диалоге отмечается при анализе диалогических единств с репликами различного типа — повторами, подхватами, внимание исследователей привлекает своеобразие интонации при различном течении диалога [Гельгардт, 1971; Степанов, 1998].

Действие всех внеречевых факторов в совокупности решающим образом отражаются на структуре диалога и прежде всего на его грамматических особенностях. Синтаксис диалога представляет серьезную область исследования. З. В. Валюсинская особо выделяет работы Т. Г. Винокур, посвященные этому вопросу, в которых отмечается, что выбор определенных конструкций связан со спецификой устной речи и спецификой диалога как речевого взаимодействия [Винокур, 1953]. «Эллипсис, простота синтаксического построения, употребление предложений различных функциональных типов, модальных слов, повторы, присоединительные конструкции и другие характерные черты, отмечаемые исследователями, обязаны своим происхождением в диалоге его специфике как особого речевого построения. Характерный для диалогических предложений порядок слов, своеобразное актуальное членение предложений в диалоге связаны также с действием многообразных условий, в которых протекает диалог как воплощение устной перемежающейся речи» [Валюсинская, 1979, с. 310].

Спаянность реплик ведет к постановке вопроса об отношении диалога к понятию сложного синтаксического целого, поскольку диалог как продукт речевого обмена в конечном счете представляет собою звучащий и часто зафиксированный единый текст особого рода, принадлежащий не одному лицу. Строение такого текста, развитие мысли, модальные характеристики высказываний и другие черты такого сложного целого важно сопоставить с характеристиками текстов недиалогического характера. Впервые на диалог как сложное синтаксическое целое было обращено внимание в работах Н. Ю. Шведовой, Г. А. Золотовой [Шведова, 1953; Золотова, 1953]. Наблюдения в этом плане имеются в работах как исследователей диалога, так и исследователей сверхфразовых единств [Святогор, 1974; Лосева, 1974; Киселева, 1974].

К настоящему времени в литературе освещен ряд синтаксических явлений диалога в разных языках. Огромное значение имеет разработка теории и конкретные исследования русской разговорной речи. Поскольку искомая система функционирует в сфере устно-разговорной разновидности современного русского литературного языка, выявлению ее устройства и выяснению ее наиболее существенных характеристик должно быть уделено особое внимание ученых. Именно поэтому диалог, протекающий в устной форме, становится предметом исследования лингвистов, занимающихся этим вопросом, и достижения в области изучения синтаксиса русской разговорной речи естественно становятся достижением теории диалога (см. исследования О. А. Лаптевой, Е. А. Земской, О. Б. Сиротининой, Ю. М. Скребнева, Г. Г. Инфантовой).

В последние десятилетия в поле зрения исследователей попадает публичная речь, которую традиционно относят к устной форме публицистического стиля на основании общности главной функции — функции воздействия и используемых языковых средств. Однако в последнее время все чаще современный публичный диалог относят к сложному и неоднородному в функционально-стилистическом отношении явлению [ср.: Морозова, 2000].

На сегодняшний день появилось немало работ, анализирующих структуру публичного диалога, соотношение формы и содержания в нем, язык и стиль устного выступления. Однако необходимо отметить, что многие важные вопросы все еще остаются без ответа. Прежде всего речь идет о том, что до настоящего времени не разработаны принципы функционально-стилистического анализа публичной речи, вследствие чего представление о стилистической специфике публичной речи и ее разновидностей является недостаточно четким.

Рассматриваемый ранее (в работах лингвистов 60–70-х годов) подход к изучению публичной речи в плоскости исследования текста вне структуры той деятельности, в которой он возник, представляется на сегодняшний день неправомерным. «Речевое произведение (текст), как известно, возникает в процессе общения как один из его продуктов, и, следовательно, может быть адекватно исследован только при восстановлении его (текста) связи с процессом общения и деятельностью, ради которой он и был порожден… что в определенной степени обусловливает его стилевые особенности» [Морозова, 2000, с. 64].

Характерной приметой современной науки о языке является возникновение коммуникативной лингвистики, которая в последние десятилетия стала выделяться в особый раздел языкознания. Характеризуя «докоммуникативную» лингвистику, Г. В. Колшанский пишет: «Естественно, лингвистика с момента становления ее как самостоятельной науки всегда занималась семантикой языковых единиц — первоначально с главным упором на семантику слова (лексикография), позже семантикой высказывания, семантикой грамматических форм, затем особенно семантикой предложения (синтаксическая семантика), а в последнее время — семантикой текста (лингвистика текста). Однако эта работа велась, как правило, в сфере семантики самостоятельных единиц в изолированном состоянии (семантика отдельных слов, отдельных форм, отдельных видов предложений)» [Колшанский, 1980, с. 4].

Современная лингвистика уже не может удовлетвориться описанием отдельных языковых единиц в парадигматике. Сама логика развития лингвистики способствовала возникновению коммуникативной лингвистики, которое, в свою очередь, обусловлено как практическими, прикладными задачами, так и теоретическими потребностями современной семасиологии. Некоторые авторы объясняют бурное развитие коммуникативной лингвистики также тем, что на современном этапе уже нельзя получить крупные результаты в сфере традиционной «парадигматической» лингвистики [Фрумкина, 1984, с. 14].

Основными чертами, свойственными различным направлениям коммуникативной лингвистики, являются: анализ языковых единиц в условиях конкретных коммуникативных актов и рассмотрение высказывания (текста) как отправного звена анализа языка. Коммуникативное направление в языкознании отличается от функционального, получившего в настоящее время широкое распространение. Термином «функциональная лингвистика» обозначается несколько различных направлений: исследование особенностей функционирования языка в разных экстралингвистических ситуациях — общение деловое, производственное, игровое, обучающее и т.д. [Аврорин, 1975], изучение особенностей выполнения языком его отдельных функций — коммуникативной, экспрессивной, апеллятивной, изобразительной, эстетической и т.д. [Слюсарева, 1979, 1981, 1983], исследования в области функционально-семантических категорий [Бондарко, 1971, 1972, 1981, 1983].

От перечисленных разновидностей функционального подхода коммуникативная лингвистика отличается тем, что она всегда анализирует конкретные языковые единицы в условиях определенного коммуникативного акта, исследует различия в функционировании языковой единицы в разных коммуникативных условиях.

В настоящее время коммуникативная лингвистика представлена несколькими направлениями, различающимися как по теоретическим предпосылкам, так и по исследовательским методам, а также по исследуемому материалу. К коммуникативной лингвистике могут быть отнесены такие лингвистические направления, как теория речевых актов [Серль, Остин, 1986], процессуальная семантика [Виноград, 1976, 1983], коммуникативный синтаксис [Арутюнова, 1976; Золотова, 1982], контекстная лингвистика [Колшанский, 1980], лингвистика текста [Николаева, 1977; Гиндин, 1977], различные направления так называемой паралингвистики [Степанов, 1981; Гак, 1982] и т.д.

Наиболее эффективным в современной науке является подход, развиваемый в рамках теории речевой деятельности. Преимуществом данной теории является то, что она предлагает свою оригинальную модель коммуникативного акта, которая наряду с такими составляющими, как говорящий, слушающий, сообщение, без которых не обходится ни одна модель общения, включает в себя также цель и результат речевого акта. Таким образом, речевой акт рассматривается как способ достижения адресантом определенной коммуникативной интенции, которая, в свою очередь, является определяющим фактором в отборе языковых средств [Остин, Серль, 1986]. В этом заключается главная особенность теории речевых актов, которая может способствовать изучению механизмов употребления языка для достижения многообразных целей, возникающих в ходе речевого взаимодействия [Кобозева, 1986].

Достижение прогнозируемого результата является критерием успеха любой коммуникации, в том числе и речевой. Под эффективностью общения, например, понимается «оптимальный способ достижения поставленных коммуникативных целей… когда иллокуция соответствует перлокуции» [Ширяев, 1996, с. 30].

И. А. Стернин, диагностируя эффективность или неэффективность общения, предлагает учитывать еще один аспект — баланс отношений между коммуникантами: «Эффективным речевым воздействием следует признать такое, которое удовлетворяет двум основным условиям: достигает поставленной говорящим речевой и внеречевой цели и сохраняет равновесие отношений между участниками общения, то есть достигает коммуникативной цели. Коммуникативная цель обеспечивает соблюдение установленных правил общения в ходе самого общения, соблюдение принятого для определенной ситуации стиля общения» [Стернин, 1995, с. 6].

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Языковая личность в системе массмедиа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Подробный обзор вопросов изучения диалога отечественными лингвистами содержится в статье З. В. Валюсинской [Синтаксис текста, 1979, с. 299–314].

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я