Служанка Артемиды (Оливия Кулидж)

Юной гречанке предстоит целый год готовиться к празднику в честь богини Артемиды, на котором девочки танцуют танец медведей. Для этого двенадцатилетней Алеции, любимице родителей, придется стать маленькой жрицей и целый год прожить вдали от родного дома, в храме Артемиды…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Служанка Артемиды (Оливия Кулидж) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Легенда

Але очень хотелось расспросить мать о том, что же это за танец медведей, о котором говорил отец, но вокруг царила ужасная суета. Надо было пожелать удачи Клейтосу, поправить его венок из плюща. Это было гораздо важнее, и девочка не решилась снова вступить в разговор. После того как мужчины ушли, нужно было срочно переделать все домашние дела, пока не наступила жара. Юнис должна была испечь свои знаменитые сладкие медовые коврижки, в которых было столько орехов и изюма, что от одного их вида слюнки текли. Атенаис готовила острый соус для рыбы. Рыбу хранили в кладовой в глиняном сосуде, который охлаждала струйка воды из кожаного бурдюка, подвешенного сверху.

Филис наполняла водой кувшины, постоянно бегая к колодцу и обратно. Но сегодня она не осмеливалась задержаться ни на минутку, чтобы поболтать с женщинами. Двери всех комнат были открыты во внутренний дворик, и повсюду поднимались клубы пыли, под ногами скрипел песок. Женщины все утро мыли, скребли и полировали. Выложенный плитками пол парадной комнаты, на котором были изображены выпрыгивающие из воды дельфины, натерли до блеска пчелиным воском. Все столы были отмыты, и на них расставили самую красивую посуду. Тщательно вымыли и огромные чаши, в которых вино смешивали с водой. Филис постоянно просили принести воду то в одну, то в другую комнату, и она сердито ворчала, когда оказывалось, что очередной кувшин уже пуст или когда кто-то проливал напрасно хоть каплю воды.

Под колоннадой внутреннего дворика на мужской половине были сложены охапки миртовых веток для гирлянд, которыми собирались украсить дом к празднику. Цветы для гирлянд оставляли в воде до самого вечера, иначе они бы завяли от полуденного зноя.

Атенаис распечатала амфору с самым лучшим вином и приготовила ее, чтобы подать к столу.

Какой чудесный праздник вот-вот начнется! Даже на женской половине подадут к столу финики из Азии, изумительные, свежие фиги, оливки и тяжелые гроздья винограда, медовые коврижки, и сыр из козьего молока, и густой мясной суп с луком и специями. Для своей половины дома женщины сами сделали гирлянды. Атенаис достала из своих запасов ароматическое масло, и служанки могли смазать им волосы.

– Юнис, ты просто как мать для нас всех, – сказала она, – и ты, Филис, и ты, Калина, вы разделяете с нами все хлопоты, значит, должны разделить и нашу радость.

Солнце ярко сияло на безоблачном небе, и к десяти утра уже стало припекать. В полдень ко всеобщей радости вся работа по дому была закончена, и женщины могли расположиться с прялками в тенистом уголке внутреннего дворика. Даже у Алы была своя собственная прялка с мотком шерсти, и она так же легко, как и остальные, вертела веретено и скручивала нитку. Только Горго бездельничала, сидя прислонившись к скамеечке своей хозяйки, вытянув деревянные ноги и неподвижно глядя перед собой раскрашенными глазами.

Атенаис любила петь, и когда она со своими служанками усаживалась прясть, все частенько пели. Она научила их старинной песне, где веретено сравнивается с голубкой, взлетающей с девичьей ладошки, старинным балладам и множеству любовных песен. Калина была обучена музыке и иногда играла на флейте. Правда, Юнис ворчала. Она говорила хозяйке, что было бы гораздо полезнее выучить заклинание против бородавок, которое всегда может пригодиться, вместо того чтобы слушать все эти глупые завывания поэтов. Но Атенаис только посмеивалась в ответ.

Атенаис была совсем не похожа на обычную домашнюю хозяйку, которые в те времена только и знали что заклинания да магические заговоры, услышанные от своих рабов. Еще до замужества, она целый год провела, работая вместе с другими девушками над одеянием для статуи богини Афины. Все они находились в подчинении старой жрицы, которая уже долгие годы служила Афине и не уставала напоминать девушкам, что Афина была не только богиней ткачества, но и богиней мудрости. Дочери Афины, как она частенько называла своих воспитанниц, должны были учить стихи известных поэтов, излагающие события древности, разбирать их и выделять главную мысль, скрытую в тексте, как это делают мужчины. Под руководством своей наставницы девушки обсуждали высказывания ученых мужей о том, как устроен мир, из чего он состоит, из атомов или из огня и воды, и что такое дух в самых разных его проявлениях. Они жарко спорили о том, что такое добро и зло и как отличить одно от другого.

О воспитанницах старой жрицы шла добрая слава. Говорили, что из девочек получатся хорошие жены, которые не будут просто красивыми, но глупыми куклами, без единой мысли, а станут для своих мужей приятными собеседницами. Отец Конона очень гордился тем, что сосватал своему сыну одну из этих девушек. Что до Конона, то он просто влюбился в Атенаис с первого взгляда, хотя впервые увидел свою будущую жену только на собственной свадьбе. Для своей образованной жены он сделал дорогой подарок – купил для нее Калину, образованную рабыню, за которую заплатил огромную сумму. Калина была не обычной рабыней. Она разбиралась в поэзии, играла на музыкальных инструментах и даже умела писать и читать, что было в те времена большой редкостью среди женщин. Девушку привезли из Эфеса, города на побережье Малой Азии, а там женщины получали такое же хорошее образование, как и мужчины, и даже могли открыто присутствовать на празднествах, участвовать в представлениях или развлекать гостей.

Но сегодня, когда женщины, наконец, уселись за прялки, Атенаис решила, что для пения все слишком устали, и попросила Калину рассказать историю Агамемнона[5].

– Расскажи нам, как этот великий царь собрал героев со всей Греции в Авлиде[6], – сказала Атенаис, – расскажи, как они сели на корабль и отправились в Трою[7], чтобы вернуть брату Агамемнона его жену, Елену, убежавшую с Парисом. Расскажи, как Агамемнон предал свою собственную дочь Ифигению и принес ее в жертву Артемиде, чтобы та наполнила ветром паруса его корабля.

Калина была искусной рассказчицей. Перед глазами ее слушательниц предстали черные палатки, раскинувшиеся на берегу, истоптанная конскими копытами изумрудная зелень весенней травы, ярко раскрашенные корабли, стоящие борт о борт у самого берега, безжизненно повисшие на мачтах паруса. Они ясно видели царя, с мрачным видом стоявшего на берегу и не сводящего взгляда с пенящейся волнами морской дали. Один день сменялся другим, солнце и тепло сменялись холодом и косым дождем, пришедшим с северо-востока. Но направление ветра не менялось. Ветер дул из Трои, и ни один корабль не мог отойти от греческого берега, пока он не переменится.

Но вот появляется предсказатель. Это высокий старик, немного похожий на Сандаса, вокруг его головы повязана шерстяная лента – знак высокого положения, его длинная седая борода развевается по ветру. Он пришел сюда прямо после обряда жертвоприношения, ведь жертвы: овцы, быки и коровы – приносятся богам ежедневно. Постоянно возносятся молитвы. И все это ради того, чтобы боги смилостивились и изменили направление ветра. Предсказатель так спешил, что даже не успел отмыть руки, запачканные кровью жертвенных животных. Он перебирал их внутренности и по ним читал волю богов, которую они сообщали тем посвященным, которые могли их понять.

И вот предсказатель, прямо глядя в глаза царю, произносит страшные слова.

– Боги разгневаны, – говорит он, – и никто, кроме царя, не может купить их милость и умолить их повернуть ветер.

Царь громко расхохотался в ответ:

– Вот и прекрасно! Нет на свете ничего такого, чего бы я не отдал. Я – самый богатый из царей. В моей крепости, за крепкими воротами, которые сторожат дикие львы, таятся несметные богатства. Здесь у нас в лагере запасы продовольствия истощились наполовину, воины начинают роптать, они говорят, что боги против нас. Они вот-вот начнут расходиться по домам, и тогда я стану посмешищем для всей Греции. Мне все равно, чего требуют от меня боги. За попутный ветер я отдам им все, что угодно.

Предсказатель хмуро покачал головой:

– Царь, дева призывает к себе деву. Лунная богиня Артемида гневается. Царица дев, воинственная охотница с лесистых холмов, окруженная дикими зверями, требует жертвы. Ей нужна дева, и она требует твою дочь Ифигению.

Царь простер вперед руки, на лице его расцвела широкая улыбка.

– Я с радостью отдам дочь богине. Отдам вместе с богатым приданым, достойным принцессы. Я собирался выдать ее замуж за Ахилла[8], благороднейшего из героев, но, если ей суждено стать жрицей Артемиды, так тому и быть.

Предсказатель был отважным человеком, но сейчас ему хотелось только одного – чтобы рядом с ним оказался кто-нибудь из героев, который смог бы его защитить от гнева царя. Но он стоял совсем один, ему пришлось собрать все свои силы, чтобы произнести страшные слова. Он выпрямился во весь рост и простер к небу окровавленную руку:

– Охотница призывает деву! Богиня пантеры, богиня медведя на северных холмах, богиня волка, алчущего по ночам крови. О, царь, ты должен перерезать горло своей дочери, чтобы ее кровь оросила алтарь богини. Тогда и только тогда богиня смилостивится и пошлет тебе попутный ветер.

Тягостная минута прошла в молчании, но краска гнева залила лицо помрачневшего царя, его глаза налились кровью, рука потянулась за саблей, и он уже наполовину вытащил ее из ножен. Как бы он хотел рассечь этого подлого предсказателя пополам! Вместе с его проклятой священной лентой.

– Это заговор, заговор против меня, – зарычал царь, обретя наконец голос. – Кое-кто из героев домой захотел, а всю вину хотят свалить на меня. Не выйдет! Я отомщу гнусным предателям! И лгуну-предсказателю! Ему посулили кучу золота, чтобы он сочинил эту басню.

Предсказатель рад был, что исполнил свой тяжкий долг и остался жив. Он поспешил скрыться, не промолвив ни слова. На следующий день ветер дул в прежнем направлении, прошел еще день, и направление ветра не менялось. Мрачнее тучи, царь в одиночестве вышел на мыс и долго стоял там, глядя в морскую даль. Герои по одному стали подходить к царю. Первым – Одиссей[9]. Он был хитроумнейшим среди героев, и дал царю коварный совет. Вслед за ним подошел могучий Аякс[10], тот был в страшном гневе. Ведь многие пришли к царю, чтобы отдать жизнь за него, а царь не хочет пожертвовать жизнью кого-то из своих близких. Затем пришел Ахилл, славнейший из героев, тот, кому его мать-богиня нашептывала, что ему не суждено вернуться из Трои. Менелай[11], брат царя и покинутый муж, пришел с бранью. Он кричал, что его честь будет навсегда поругана, если он не вернет Елену.

Но ветер продолжал дуть с прежней силой. И снова подошел к царю Одиссей, снова и снова он нашептывал ему свои советы. Слова его были мягки и холодны, подобно хлопьям снега зимой, они охлаждали гнев царя, толстым слоем покрывали стыд и замораживали боль. И вот настал день, когда царь кивнул в знак согласия, кивнул и зарычал, не в силах сдержать боль и ярость.

И вскоре к вратам Микен явился посланец с радостной вестью. В отсутствие царя Агамемнона в Микенах правила его супруга, а старейшины помогали ей. Посланец от имени царя наказал царице подготовить дочь к свадьбе и отправить ее прямо в военный лагерь на встречу с женихом, Ахиллом. Это было замечательное известие. Царица и радовалась, ведь Ахилл был славным героем и очень богатым человеком, и печалилась, ведь царство Ахилла было так далеко от родных Микен, на севере, и могло так случиться, что она больше никогда не увидит свою дочь. И тогда царица решила нарушить приказ мужа, который повелевал ей остаться в Микенах и править царством. Она отправилась в Авлиду вместе с дочерью, чтобы присутствовать на свадьбе.

Блестящим был свадебный кортеж, сопровождавший царскую дочь на ее странную свадьбу. Прелестны были подружки невесты, неисчисляемы были сокровища в ее приданом. Тут были и золотые украшения искусной работы, и драгоценные камни, и платья с вышивкой удивительной красоты, и сосуды с дорогими благовониями, и сундуки, украшенные инкрустациями из слоновой кости. Не было упущено ничего, что могло продемонстрировать богатство царя, гордость царицы или величие приближающегося события.

Сколь радостными были участники свадебной процессии, столь мрачны и печальны были встречавшие. Царь едва мог выдавить из себя несколько слов, никто из героев не осмелился сообщить несчастной девушке, какая участь ее ожидала. Но рано или поздно это надо было сделать, и это было сделано.

Бедная Ифигения оплакивала не только свою ужасную судьбу, но и свои светлые мечты, которым не суждено было сбыться, и обманутые надежды. Царица пришла в ярость. Она была подобна львице, у которой отняли ее детенышей, она клялась отомстить царю за то преступление, которое он собирался совершить. Но решение было уже принято, и царь видел, что теперь от того, в каком направлении будет дуть ветер, зависит не только его слава, но и судьба его царства, да, пожалуй, и сама его жизнь.

То, что Ифигения была дочерью великого царя, который приходился родней великим богам, теперь ничего не значило. Выплакав все слезы о своей погибшей молодости и о том счастье, которого ей не суждено было испытать, храбрая девушка сказала, что готова умереть за честь и славу своего отца. Она приказала своим служанкам одеть ее в простое белое платье, которое полагалось жертве. Твердыми шагами шла Ифигения к алтарю, где ждал ее царь. Ифигения шла и пела погребальную песнь. Возможно, это была песнь, написанная великим поэтом, песнь, в которой девушка навсегда прощается со своей молодостью и жизнью. Калина знала эту песнь и спела ее, закончив рассказ.

Наступила тишина, только веретена продолжали вращаться. Повесть была такой печальной, что никто не осмеливался заговорить. Первой нарушила молчание Атенаис, она повернулась к Юнис:

– На мой взгляд, царь Агамемнон допустил страшную ошибку. Что ты на это скажешь?

Юнис энергично покачала головой:

– Нельзя дурно говорить о богах или героях. От этого может случиться несчастье. – С этими словами служанка сделала магический жест, отгоняющий злых духов.

– А ты что об этом думаешь, Филис? – продолжала допытываться Атенаис.

Филис вообще никогда не думала, если только этого можно было избежать.

– Времена были другие, – невнятно пробормотала она.

– Ты права, времена были другие, – мягко ответила Атенаис, – но понятия добра и зла неизменны. Вспомни только, что случилось с Агамемноном спустя десять лет, когда он с триумфом вернулся после взятия Трои. Царица убила его секирой, когда он принимал ванну. Но и она погибла от руки своего сына, который по воле богов в наказание потерял рассудок. Зло расползлось как зараза по всей семье царя.

– Но ведь это Артемида потребовала жертвы, – сердито заметила Калина. – Почему же мы виним во всем царя?

– Но разве она действительно потребовала этого? – спросила Атенаис. – Кто знает, почему ветер меняет направление и в чем воля богов? Может быть, провидец ошибся, а может быть, Артемида решила испытать царя. Кто знает? Вспомните, когда герои подошли к алтарю, они не увидели там тела девушки. Там лежала заколотая лань. Артемида подняла Ифигению на облако, а на алтарь положила животное.

Атенаис посмотрела на Алу, которая слушала мать с замиранием сердца и хмурилась, пытаясь разгадать смысл рассказанной истории.

– Хотите знать, что случилось потом?

– Да, расскажи, мамочка, пожалуйста.

– Ну, слушайте. Далеко-далеко на севере лежит дикая страна Таврия[12]. Она покрыта густыми лесами, в которых обитают медведи, опасные хищники и свирепые орлы. Дикари, населяющие эту страну, почитают богиню, ведь охотница самая могущественная в этих диких местах. Для Артемиды они построили огромный и мрачный храм, боги послали им с небес ее изваяние, чтобы дикари знали, что нужно богине. Сюда и поселила Артемида Ифигению, которая стала ее жрицей.

– Была принцессой, а стала рабыней богини, – резко отозвалась Калина. – Что до меня, я бы лучше пролила кровь на алтаре. Странная вещь – милость богов, как же они эгоистичны. Они никогда не думают о нас.

– Бедная Калина, – успокоила ее Атенаис.

Она знала, что девушке ненавистно ее положение рабыни, но хозяйке это было непонятно, ведь Калина родилась в рабстве, и в этом, по глубокому убеждению Атенаис, и заключалось ее предназначение.

Но девушка была слишком умна, Калину готовили для того, чтобы развлекать образованных хозяев, а скука женской половины дома и глупые пересуды рабынь ее раздражали. Калина ссутулилась и помрачнела, она очень не любила, когда ее жалели.

– Ты права, Ифигения была несчастна, – продолжила Атенаис, – да и как могло быть иначе, ведь она была так далеко от родины, среди дикарей. Но Калина слишком много думает о счастье и слишком мало о мудрых целях, которые преследуют боги. У жителей Таврии был страшный обычай. Они хватали любого чужестранца, попавшего к ним после кораблекрушения, или путешественника, которому надо было пересечь их страну, и приносили его в жертву Артемиде. Жертвоприношения происходили перед изваянием богини, которое упало к ним с небес.

Не сомневайтесь, Ифигении этот ужасный ритуал был ненавистен, ведь она выросла в другом мире, но изменить ничего не могла, хотя мне иногда кажется, что именно для этой цели Артемида и поместила ее в свой храм в Таврии. Но пока Ифигению часто призывали для совершения обряда очищения над жертвой, чья кровь должна была пролиться на алтарь. Шло время, и ничто не менялось на земле Таврии. А ведь уже была завоевана Троя, и царь Агамемнон вернулся домой с победой – на свою погибель. Прошли годы, и из дальних стран вернулся Орест, сын царицы, куда его тайно отправили друзья отца, чтобы спасти от гнева матери. Орест отомстил за отца, убив свою мать.

– И сделал благое дело! – воскликнула Юнис, в ужасе воздев руки к небу. – До чего мы дойдем, если жены начнут убивать своих мужей!

– Наверное, и боги так думали, – согласилась Атенаис, – но для ребенка это страшное зло – убить свою мать. Боги жестоко наказали Ореста, его стали посещать страшные видения, которые довели его почти до безумия. И тогда боги пообещали даровать ему прощение после того, как он совершит подвиг в их честь. На него была возложена трудная задача. Орест должен был спасти изваяние Артемиды, которое хранилось на ее алтаре в Таврии. Боги не хотели, чтобы на алтарь лилась человеческая кровь.

Орест погрузился на корабль и отправился в Таврию. Прибыв туда, он не стал высаживаться на берег открыто, поскольку не хотел, чтобы его принесли в жертву богине. Он спрятал корабль в небольшой бухте и, взяв с собой товарища, скрытно отправился вдоль берега в поисках изваяния, которое они собирались выкрасть из храма. Однако их заметили, схватили, связали и притащили в храм Артемиды, с тем чтобы жрица могла совершить обряд очищения.

Ни Орест не узнал своей сестры, ни Ифигения – своего брата. Когда отец вызвал ее в Авлиду, ей было четырнадцать лет, а Орест еще лежал в колыбели. Уже много лет в Таврию не попадал ни один грек, и Ифигения страстно желала узнать, что же происходит на ее родине. Она ничего не знала ни о взятии Трои, ни о том, что ее отец убит, ни о гибели своего жениха, Ахилла. Она не знала, что Одиссей, который посоветовал отцу послать ее на смерть, вот уже долгие годы странствовал неизвестно где и с какой целью. Ифигения начала задавать вопросы, понемногу они разговорились, и девушка поняла, что перед ней ее собственный брат, единственный наследник ее благородного рода и будущая жертва богини.

Сколько слез было пролито, сколько ласковых слов было сказано, не пересказать. Наконец брат с сестрой составили заговор, они решили бежать, захватив с собой изваяние Артемиды. Ифигения вызвала к себе царя Таврии и заявила ему, что один из пленников, который будет принесен в жертву, виновен в убийстве и должен подвергнуться специальному и тайному обряду очищения в морской воде. Но самое страшное не то, что будущая жертва виновна в страшном преступлении. Ужасно то, что пленник дотронулся до священного изваяния богини, и его придется доставить к морю для очищения. Ифигения потребовала, чтобы пленников крепко связали, так, чтобы те едва могли передвигать ногами, и тогда она сможет вместе с ними и с изваянием богини добраться до берега моря без посторонней помощи. Никто не должен видеть обряда очищения.

Царь ответил согласием. Он боялся гнева Артемиды и не видел оснований не доверять жрице. Но еще страшнее было оставить жрицу наедине с двумя сильными мужчинами, даже связанными, ведь они могли осквернить священное изваяние. Итак, царь из двух зол выбрал меньшее и, притворившись, что уходит, спрятался за камнями, чтобы наблюдать за процессией.

Какова же была его ярость, когда он увидел, что жрица развязывает веревки и освобождает пленников, а из-за мыса выплывает военный корабль с пятьюдесятью гребцами и стремительно летит к берегу. Его предали. Дикий крик разнесся по берегу, царь бросился вдогонку за беглецами, а они устремились в волны прилива, навстречу спасителям. Услышав крик царя, на берег примчались его воины с саблями наголо, и казалось, уже ничто не спасет несчастных беглецов, но им на помощь пришла великая Афина Паллада. Она давно наблюдала за ними и в самый критический момент помогла гребцам. Корабль вовремя достиг берега, матросы попрыгали в воду и подняли на борт жрицу со священной реликвией, Ореста и его верного товарища. В это время лучники, стоя на палубе, не переставая выпускали в сторону берега свои меткие стрелы, и воины царя Таврии не осмелились преследовать корабль.

– Они спаслись! – радостно воскликнула Ала, уронив веретено на землю. – Они спаслись, и бедная принцесса вернулась домой.

– Нет, милая, домой она не вернулась, – ответила Атенаис с улыбкой, – ведь ее родители были мертвы, а она много лет провела вдали от дома. Ифигения отправилась в Афины и построила невдалеке от города храм Артемиды. Там ты сама сможешь увидеть священное изваяние богини, то самое. Афины всегда были гостеприимным городом. Царь Тезей, в честь которого проводятся сегодняшние игры, сделал Афины убежищем для всех несчастных и прекрасным местом для жизни. Даже деревянному изваянию приятнее находиться в Афинах, чем в дикой Таврии.

Ала огорченно покачала головой. Конец истории ей совсем не понравился. Страшно было думать, что обагренное человеческой кровью изваяние находилось в Афинах.

– Не следует бояться изваяния, – сказала Атенаис. – В наши дни в дар богине приносят вино и сладости, украшения и маленькие подарки и кладут их на алтарь. Артемида никогда не нуждалась в человеческой крови. В Греции Артемида – защитница маленьких девочек, тех, которым еще рано выходить замуж. Только одно напоминает нам, что с этим изваянием связана страшная история. Богиня любит иногда вспомнить о диких лесах и зеленых холмах Таврии, об отважной царской дочери, которая ей служила в храме. И чтобы порадовать богиню, один раз в году мы исполняем для нее танец медведей, и она может легко представить себе, как медведи в лунном свете прокрадываются в освещенных луной зарослях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Служанка Артемиды (Оливия Кулидж) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я