Не смотри в глаза пророку (С. Ф. Кулаков, 2010)

25 лет назад сотрудники госбезопасности в строжайшей тайне отобрали из детских домов восемь детей с ярко выраженным даром предвидения. Позже программа рухнула, детей распустили, но вот архивные документы по каким-то причинам уничтожить забыли. Прошли годы, из ясновидцев в живых остался лишь один – ныне популярный писатель Егор Горин. Предприимчивые злоумышленники, узнав тайну секретного архива, похищают Егора и заставляют его работать на себя. Предугадывание выигрыша в казино или на тотализаторе – всего лишь легкая разминка перед серьезной игрой, где злодеи намерены сорвать умопомрачительный куш. К своему несчастью, преступники не могли видеть свое будущее и не знали, что их ждет завтра. А вот Горин – видел и знал…

Оглавление

Из серии: Знамение

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Не смотри в глаза пророку (С. Ф. Кулаков, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Встреча с незнакомкой

Уже без интереса он скользил взглядом по тусклым холстам и выгадывал миг, чтобы двинуться к выходу. И в то самое время, когда он, покосившись на часы, сделал роковой поворот, он увидел незнакомую девушку.

Первое, что бросилось в глаза – ее отрешенность. Она была словно одна в этом зале, нет, во всем мире, поправил себя Егор, но это ее нисколько не тяготило.

Как он это понял? По чуть откинутой голове, по особой пластике, по засунутой в карман брюк руке и еще по чему-то неуловимому, что заставило его внутренне ахнуть и забыть об уходе.

Горин облизнул губы и огляделся.

Одна или со спутником? Кажется, одна. И такая уверенность! Кто она? Кажется, он видит ее впервые. Девушка стояла в углу, он не видел ее лица, но по фигуре, по манере держаться мог с уверенностью сказать, что нигде ранее с ней не встречался.

Однако сегодня сюда простым смертным вход запрещен. Стало быть, она не простая смертная, и в том мире, в котором привык вращаться Егор, она что-то да представляла. Что? Почему он не знает ее? И почему, черт побери, она одна?

Егор еще раз огляделся, как кот, который увидел мышь и на всякий случай проверяет, не следит ли за ним собака. Девушка стояла на месте, по виду никуда не спешила и внимательно разглядывала какую-то картину, которую Егор по небрежности пропустил, не видя смысла брать от выставки больше, чем она ему дала в первые полчаса посещения.

«Подойти? – подумал он. – Она одна. Потеряю несколько минут. Возможно, они будут того стоить, возможно, нет. Чем я рискую?»

И Горин медленно двинулся через залу. На ходу он присматривался к девушке. Теперь он видел ее в профиль, и то, что он видел, его не оттолкнуло. Напротив. Она была красива. Помимо гладких черных волос, свободно струящихся по спине, у нее был точеный носик и пухлые губы. Похожа на те женские портреты, что он видел на японских гравюрах. Но она не была японкой. Безусловно, экзотична в своем брючном аметистовом костюме, так шедшем к ее черным волосам и позе дикой кошки из европейских широт.

«Француженка», – решил Егор, с удовлетворением отмечая, что его французский достаточно хорош для объяснения с незнакомкой.

Но иностранка, такая шикарная, одна в российской столице… Почему?

Здесь крылась какая-то загадка.

Егор почувствовал волнение. Его всегда интересовали люди, и не только с корыстной целью. Он увлекался ими, как коллекционер увлекается поисками еще не обретенного им экспоната. И когда он видел редкий экземпляр, он испытывал волнение первооткрывателя.

Итак, девушка была одна, красива и явилась из ниоткуда. Последний факт особенно интриговал Егора, и он решил, что это неплохой повод для того, чтобы завязать знакомство.

Незнакомка почувствовала приближение Горина, но обратила на него внимания не больше, чем на воробья. Только чуть наклонила голову, так, что прядь волос легла ей на щеку и спрятала лицо от Егора.

«Точно веером закрылась», – подумал он с веселым азартом.

Его волнение усилилось. Но сейчас он не боялся неудачи как кавалер. Он боялся неудачи, как ловец бабочек, который подобрался на длину сачка к особо ценному экземпляру махаона и опасается сделать неверное движение, чтобы в последний момент не спугнуть его.

– Добрый вечер, – сказал он.

Егор остановился в двух шагах от незнакомки, вполоборота к картине, которую она разглядывала с таким вниманием.

Следующая секунда решит все.

Она плавным движением шеи откинула волосы назад и пристально на него взглянула.

– Добрый вечер.

У девушки были голубые глаза такой чистой воды, что они казались прозрачными.

У Егора пересохло во рту, и он улыбнулся улыбкой метрдотеля.

– Вы русская? – брякнул он первое, что пришло в голову.

– Да, – ответила она без удивления.

Егор потихоньку начал приходить в себя.

– Интересуетесь искусством?

Она не ответила, полагая, должно быть, что сам факт ее присутствия здесь является ответом на его вопрос.

Егора не смутило ее молчание. Он искоса любовался ее хрупким профилем и думал о том, что скоро будет знать об этой загадочной красавице все.

– Кто не владеет техникой какого-нибудь искусства, науки или ремесла, тот никогда не будет способен создать что-нибудь выдающееся, – процитировал он кого-то из великих.

– Мне больше нравится другое изречение, – сказала девушка, не глядя на Егора. – Создать что-нибудь стоящее может лишь тот, кто сам чего-нибудь стоит.

Это была цитата из его книги. Горин почувствовал себя польщенным.

– Вы знаете, кто я? – спросил он.

– Кто же вас не знает? – последовал ответ.

Он не понял, расценивать это как комплимент или как насмешку. На лице «француженки» не отражалось ровно никаких чувств по отношению к нему. Все, что он мог различить, – это детская безмятежность и какое-то необъяснимое влечение к полотну, перед которым она стояла. Егор решил держаться того, что услышал, скорее всего, комплимент, и, пользуясь удачным направлением разговора, бросился развивать успех.

– В таком случае разрешите узнать, кто вы? – спросил он, делая выразительное движение вперед.

Девушка бросила на него взгляд, мгновенно отодвинувший его на прежние позиции, и отвернулась.

– Разве обязательно нужно быть кем-то?

– Нет, я…

Егор замялся и тут же некстати вспомнил, что пять минут назад перед ним точно так же мялась актриска из ситкома.

– Дело в том, что я вас не узнал, – пояснил он кратко и с достоинством.

– А вы и не могли меня узнать, – отрезала девушка.

– В таком случае не сочтите меня излишне любопытным, но я очень хотел бы… – витиевато начал Егор.

Но ему не дали закончить.

– Как вы находите эту картину? – спросила девушка, глянув на него с внезапной доверчивостью.

Горин, обрадованный переменой тона, полуобернулся и взглянул на холст, столь заинтересовавший девушку.

Увидел что-то похожее на длинный коридор, в самом конце которого словно висела в воздухе фигурка не то куклы, не то ребенка в голубом платьице. Мимоходом ощутил смутное волнение, которое отнес на диковатую стилистику художника, и отвел глаза.

– Ничего, – ответил он. – Свежо.

– И это все, что вы можете сказать? – улыбнулась девушка. – Я думала, вы отличаетесь от других.

Казалось, она несколько разочарована ответом Горина.

Здесь бы Егору призадуматься и, используя один из десятков известных ему светских приемов, благоразумно улизнуть. Но он уже, что называется, закусил удила и о благоразумии не думал. В шаге от него стояло самое волнующее существо из всех, кого он когда-либо встречал, и эта близость ослепила его.

– Но я не такой большой знаток, – мягко возразил он, глядя в огромные прозрачные глаза.

– А вы попробуйте, – тихо попросила девушка.

Испытывая странное ощущение, будто кроме них двоих никого рядом нет, хотя вокруг все еще ходили люди, Егор встал плечом к плечу с девушкой и вперился в картину, не столько жаждая оценить ее достоинства, вряд ли там присутствующие, сколько желая выказать прилежность экзаменующегося перед экзаменатором.

Сначала он смотрел как бы поверхностным зрением, ощущая всей кожей ту, что стояла рядом. В голове проносились тысячи мыслей, но главенствовала среди них одна: как бы заманить девушку к себе? Все же остальные были только обрамлением к ней. Понятно, что вид невзрачного коридора, выписанного без особого умения, – «без школы», как сказал бы Тарас Нифонтов, – и нелепая фигурка в голубом не вызвали того интереса, который они почему-то вызвали у незнакомки. Егор, постояв с минуту с видом почтительного внимания, уже хотел сказать, что картина чудесная, что видна глубина, должно быть, отражающая душу художника, и прочее, прочее в том же духе, как вдруг, на миг забыв о соседке и как-то разом забыв вообще обо всем на свете, он почувствовал, что этот коридор надвигается на него и втягивает в себя.

В одно мгновение все вокруг потемнело и потеряло ясные очертания. Егор видел один только этот серый коридор с бесконечным рядом тусклых окон и девочку в голубом платье, которая плыла, плыла к нему навстречу, так, что он мог уже видеть ее лицо, смугловатое, с раскосыми глазами под черной челкой.

Вдруг вспышкой молнии мелькнули желтые непреклонные глаза, и сбоку серой громадой нависла монументальная тень с мощными грудями и властно раскрытой ладонью. Хороводом завертелись незнакомые лица, в черепе слева отозвалось сладкой болью, и кто-то гулко спросил: «ТЫ ГОТОВ?»

Егора качнуло вперед, и он наверняка бы упал, если бы не уперся рукой в стену.

– Что с вами? – услышал он испуганный голос. – Вам нехорошо?

Он машинально поднял вторую руку и ощупал голову в том месте, где она зудела и покалывала. Его мутило, но, слава богу, голова была цела.

– Вы не ушиблись?

Егор перевел взгляд на взволнованную девушку – и поразился ее красоте. Неприступности как не бывало, он видел только страх и безграничную доброту в ее ставших василькового цвета глазах.

– Нет, – неуверенно сказал он. – Все в порядке. Эта картина…

Со всех сторон на них пялились любопытные.

Егор опустил руку, улыбнулся. Девушка смотрела на него с тревогой, видимо, начисто забыв о злополучной картине.

– Простите меня, – сказала она, – я не должна была устраивать этот глупый экзамен.

– Нет, нет, нет, – остановил ее Егор, дурашливо мотая головой. – Не оправдывайтесь, это вам не идет.

Девушка замерла, а затем выражение испуга в ее глазах сменилось выражением гнева, что мгновенно превратило ее василькового цвета глаза в глаза цвета фиолетовых чернил. «Только морские обитатели могут так быстро менять окраску, – подумал Егор. – Она или нимфа, или русалка».

– Вы меня разыграли?! – воскликнула незнакомка.

Ее нежное лицо стало твердым, как застывший воск.

– Пожалуйста, не обижайтесь, – сказал Егор, видя краем глаза, что любопытствующие побрели дальше. – У меня дурной вкус, я люблю шутки в стиле студенческого общежития.

Девушка, забыв о картине, направилась к выходу.

– Всего хорошего, – бросила она через плечо.

– Подождите, – взмолился Егор, догоняя ее, желая и не решаясь к ней прикоснуться. – Вы не должны так уходить. Дайте же мне хотя бы шанс. Ведь вы должны знать из моих книг, что провинившиеся всегда имеют шанс на исправление!

Она резко остановилась.

– Это запрещенный прием.

Несмотря на суровость тона, Егор увидел искорки смеха в ее глазах, принявших на этот раз нежно-голубой оттенок.

Сочтя это добрым знаком, он приободрился.

– Для вас я готов даже на запрещенные приемы.

Девушка улыбнулась.

– Чего вы хотите?

– Разрешите мне загладить вину и пригласить вас на ужин, – очень серьезно, словно делая предложение, произнес Горин.

Она нахмурилась и чуть повернула голову, – и Егор решил, что на этом их знакомство закончится. Но не успел он почувствовать разочарование, как незнакомка ясно взглянула на него и сказала:

– Хорошо. Разрешаю. Но…

Егор вытянулся в струнку.

– Да?

– Больше никаких розыгрышей.

– Никаких! – проговорил он так, словно давал торжественную клятву.

Испытывая обоюдное желание поскорее покинуть это место, они молча, уже как сообщники, направились к выходу. Егор на ходу опустил пятитысячную банкноту в ящик для пожертвования, его спутница тоже опустила туда что-то, они спустились вниз, оделись и вышли на улицу.

Было тепло, и фонари уже лили свет на голубые тротуары. Егор ощутил тяжесть легкого пальто. Еще немного – и лето.

Его спутница хранила молчание. Но от ее близости, от сильного запаха распускающихся листьев, от потока автомобильных фар и какой-то сиреневой жилки на темном небе ему стало так хорошо, что он едва не начал петь. Возможно, он бы и запел, но вдруг подумал о картине и поневоле остыл.

«Ерунда какая-то, – сказал себе Горин. – Две последние недели плохо спал, переработался, вот и привиделось. Надо впредь как-то поаккуратнее с режимом».

Он усадил в машину свою спутницу, сел за руль – и только тут вспомнил, что не знает, как ее зовут.

– Простите, но вы мое имя знаете, мне же ваше никто не называл, – сказал он так, будто заранее просил извинить его за допущенную дерзость.

Егор уже побаивался девушку и в душе подтрунивал над собой. Он знал, чем вызван этот страх: незнакомка слишком сильно «зацепила» его, и теперь он будет опасаться любой оплошности, способной ее спугнуть.

О свидании же в «Парадизе» он и думать забыл.

– Жанна, – просто ответила девушка, глядя перед собой. – Мы едем?

– Конечно… Жанна.

Егор вывел машину на дорогу и двинулся по ярко освещенной улице, осторожно вливаясь на развилке в бешено летящий поток. Вообще-то, он водил смелее, но почему-то ему казалось, что его новая знакомая не одобрит слишком разухабистой езды.

– Куда мы едем? – спросила девушка.

Егор назвал один из самых модных столичных ресторанов, куда человеку с улицы вход был заказан.

Жанна промолчала.

– Вы не против? – справился Горин, видя в ее молчании скрытое неодобрение.

– Против, – сказала девушка.

– Почему?

– Там слишком много… этого.

Она не уточнила, чего, но по ее жесту Егор без труда догадался, о чем идет речь.

– Тогда куда же?

– Куда-нибудь, где потише.

– Можно, где совсем тихо?

– Можно, где совсем, – улыбнулась она.

Зная Москву как свои пять пальцев и не испытывая желания колесить по забитым транспортом улицам, Егор через несколько минут остановился возле одного незаметного, но имеющего репутацию «романтического» ресторанчика. К тому же здесь отлично кормили и держали порядочные вина.

– Здесь вам нравится?

Жанна улыбнулась. По ее улыбке нельзя было понять, известно ли ей это место и его репутация, а спрашивать напрямую Егор не отважился. Но девушка уже открывала дверцу, и он поспешил выскочить из машины и прийти к ней на помощь.

– Благодарю вас.

Прикосновение ее теплых, нежных пальцев неожиданно связалось для него с какими-то яркими воспоминаниями из юности, где он познал первое чувство и первые радости телесной любви, и это наполнило его грустной истомой.

«Честное слово, она сводит меня с ума», – подумал Егор, ведя девушку к ресторану, где молодой дюжий швейцар, улыбаясь, уже открывал им двери.

Ужин при свечах под музыку Юрия Антонова и Элтона Джона прошел так быстро и так очаровательно, что Егор совсем потерял счет времени. Он что-то все говорил и говорил, глядя в прозрачные глаза Жанны, и пил бокал за бокалом красное вино и, кажется, много выпил, но она слушала его внимательно, внимательнее, чем кто бы то ни был до сих пор, так что ему казалось, будто девушка не упустила ни одного слова из его рассказа и цвет ее глаз все время менялся, а губы произносили какие-то фразы, от которых у него щемило сердце и хотелось плакать и танцевать.

Егор сам не понимал, что с ним происходит. Он прекрасно помнил свое желание узнать девушку поближе, забросать ее вопросами. Вместо этого он как желторотый юнец, объятый первой любовной лихорадкой, сам бросился рассказывать ей о себе, подчиняясь то ли колдовской силе ее глаз, то ли чему-то неуловимому, чему не было названия. И чем дольше они смотрели в глаза друг другу, тем сильнее становилось его чувство, и уже не раз он ловил себя на том, что думает лишь о том, как бы поскорее оказаться с ней наедине.

Он уже не смеялся над собой. Он видел, что влюблен, – а как еще можно было назвать его необъяснимое ему самому поведение, как не влюбленностью, – и видел, что погибает. То, что на него навалилось, похоже, не было временным увлечением, а сильного чувства он боялся. Оттого в его радость вплетались нотки томительного ужаса перед чужой тайной и грядущей ответственностью, чего Жанна с ее женской интуицией не могла не угадать и что могло оттолкнуть девушку от него до того, как он получит вожделенный приз.

– Уже поздно, Егор, – услышал он. – Нам пора.

Горин хоть и был опьянен (конечно же, не вином), но сразу же отметил это «нам».

Значило ли это, что она не так проницательна, как он о ней подумал?

– Пожалуйста, счет, – сказал Егор официанту.

Он постарался стряхнуть опьянение. Стыдно будет, если после всего, что он ей тут наговорил, – а он, кажется, рассказал ей всю свою биографию, – она предпочтет покинуть его. Это не катастрофа, но, пожалуй, никогда еще Егору так не хотелось, чтобы женщина проявила к нему снисхождение. И хоть он целый вечер только и делал, что перебирал перед ней кровоточивые годы своего детдомовского прошлого, он не был уверен, что добился нужного результата. С любой другой он не испытывал бы сомнений, но Жанна была не любой, и об этом он не забывал ни минуты.

Тем не менее он помнил, что тактика поднятого забрала уже принесла ему дивиденды, из чего можно было сделать вывод о ее склонности к прямым, без уловок объяснениям. Жизненный опыт говорил Егору, что слишком легкий путь зачастую ведет в тупик, но взгляд Жанны убеждал его в обратном.

Подумав, он нашел подходящую лазейку.

– Как вы посмотрите на то, если я приглашу вас к себе? – спросил Горин. – У меня есть пара-тройка стоящих картин. Думаю, вы могли бы ими заинтересоваться.

– Мы выпили столько вина, – рассмеялась Жанна, – что можем обращаться друг к другу на «ты».

– В самом деле, – пробормотал Егор и добавил: – Так как? Едем?

Жанна с улыбкой посмотрела на собеседника и поднялась, так и не дав ответа. Они вышли на улицу и молча направились к машине. Казалось, после такой оживленной беседы они должны говорить без умолку. Но Егор перед расставанием загрустил и примолк, а Жанна не отличалась словоохотливостью.

– Вы… ты не ответила, – сказал Егор, останавливаясь.

Стояла тихая майская ночь. Сквозь робко зеленеющий куст сирени ярко светилось окно в чьей-то гостиной, где виднелись силуэты участников большой компании. Из форточки слышались слова блатной песни. Егор с отвращением поморщился.

– Не любишь? – спросила Жанна.

– Брр, – потерся он затылком о воротник.

– Бедный, – посочувствовала девушка. – Как тебе нелегко живется.

– О, – сказал Егор, – ты даже не представляешь.

Она подняла руку и прижала ладонь к его щеке.

Горин замер.

Такая простая, безыскусная ласка. Но у него перехватило дыхание и дрогнул подбородок. Он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не стряхнуть с себя эту невесомую ладонь. Но губы сами потянулись к ней и робко коснулись ее края.

– Что ты? – прошептала Жанна.

– Нет, ничего, – отозвался Егор.

Он осторожно взял ее руку и поднес ко рту, покрывая все учащающимися поцелуями узкую кисть, ладонь, пальцы… Он забыл обо всем на свете и уже не слышал ни звуков блатняка, ни шума пробегающих мимо машин, а слышал только мощный и жаркий ток своей крови и голос желания, неотступного и мучительного.

– Поедем ко мне, – стараясь сдерживать дыхание, взмолился Егор. – Прошу тебя…

Он вдруг осекся, осознав, что выдал себя с головой, но отступать было поздно. Если она ответит отказом, он потеряет ее навсегда и, конечно, умрет от горя. Но, если она согласится, тогда… Тогда он будет жить вечно.

– Хорошо, – ответила девушка.

Егор оторвался от ее руки.

– Ты серьезно?

– А ты?

В свете фонарей ее глаза отливали серебром.

– Господи, – закричал Егор. – Конечно, серьезно, Жанна. О чем ты говоришь. Все, садись. Едем!

Он бросился к машине.

Но он еще не привык к ней и потому не понял, почему она стоит и не двигается.

– Что? – пугаясь, что сделал что-то не так, спросил Горин.

– Ты немного не в форме, – сказала она. – Будет лучше, если поведу я.

Первым желанием Егора, не столь пьяного, как ей казалось, было оспорить ее предложение и, конечно же, отклонить. Его «Лексус» стоил уйму денег, он не выплатил еще и половины кредита, и естественно, имел право за него опасаться. Конечно, дороги сейчас не те, что днем, но это московские дороги, и ошибок за рулем они не прощают.

Жанна ждала, не двигаясь с места.

«Если я не соглашусь, она, чего доброго, сядет в такси и поминай, как звали, – подумал Егор. – Такие неразговорчивые круты на расправу. Если же я проявлю добрую волю, она оценит мое доверие и ей уже некуда будет отступать».

– Хорошо, – сказал он, открывая дверцу со стороны пассажира. – Поехали.

Жанна молча села за руль, примерилась к рулю и педалям. В ее действиях сквозила опытность бывалого водителя, и Егор понемногу успокоился.

– Права у тебя есть? – поинтересовался он.

– Есть, – отозвалась Жанна.

– Отлично. Тогда на Кутузовский.

Горин искоса глянул на нее. Он назвал свой адрес, и это была тоже проверка: как отреагирует? Но Жанна, ничего не ответив, завела машину, уверенно дала задний ход, вырулила на дорогу и, плавно набирая скорость, взяла курс на Кутузовский проспект.

Доехали без приключений, благо ехать было недалеко. Егор по дороге уточнил адрес, и вскоре Жанна остановилась возле новенькой, нарядной высотки.

– Приехали, – сказал Горин.

Он все никак не мог поверить, что так легко заманил ее к себе, и лишний раз хотел удостовериться в неизменности ее решения.

– Да, – уронила Жанна.

Она вышла из машины, оставив ключ в замке зажигания, сунула руки в карманы белого тренча и снизу вверх осмотрела дом, как если бы хотела вскарабкаться на него и мысленно примерялась к выступам окон и балконов.

Егор достал ключи, пожал плечами и выбрался наружу.

– Мой этаж – последний, – сообщил он.

– Хорошо, – откликнулась Жанна.

Это прозвучало так, как будто она сказала «я знаю». У Егора впервые забрезжила догадка, что их встреча не была случайностью. Но тут Жанна так ясно и, как ему показалось, призывно глянула ему в глаза, что он тут же отмахнулся от своих лишенных всяческого основания подозрений и твердо направился к дому.

– Пойдем.

Каблуки Жанны застучали следом.

В лифте они ехали молча, стоя на расстоянии шага друг от друга. Егор крепился, помня, что она едет к нему под видом осмотра картин. Чего доброго, начни он ее сейчас обнимать, она, не выходя из лифта, нажмет кнопку нижнего этажа, когда до его квартиры останется пройти несколько шагов, и больше не вернется. Она странная. Молчаливая, непреклонная, ни на кого не похожая – и желанная. Егор не понимал, что с ним происходит и почему его с такой силой влечет к этой девушке. Хороша? Бесспорно. Но были у него и получше кадры. И ничего, обходилось без особых волнений. Откуда же это нетерпение? Похоже, иначе чем колдовством его не объяснишь. Опоила она его, что ли? Вряд ли. Скорее всего, тут сыграл свою роль этот ее странный, ускользающий и одновременно пристальный взгляд. Даже представляя себе его, Егор начинал ощущать любовное томление. А стоило Жанне посмотреть на него и улыбнуться, как все его здравые размышления будто ветром выдувались и он думал только о том, как бы поскорее довезти ее до дома. Он дал себе слово, что не сделает ни одной ошибки. Иначе потом, Егор знал, он изгложет себя упреками, а это будет пострашнее, чем неодобрение всего мира.

Кабина чуть заметно просела. Створки бесшумно раздвинулись, и Егор увидел двери своей квартиры.

– Прошу, – посторонился он.

Девушка вышла из лифта, и он, внезапно вспомнив о своих подозрениях, на секунду замер. Вдруг она сейчас, без его указания, повернет к нужной двери?

Нет, она вышла и сейчас же оглянулась на него.

Егор улыбнулся и вышел следом.

– Сюда.

Он открыл дверь, вошел первым и зажег свет.

– Проходи. Чувствуй себя, как дома.

Жанна переступила порог и закрыла за собой дверь.

Обнадеживающее начало.

Егор помог девушке снять тренч.

– Что будешь пить? – вступил он в роль хозяина.

– А что есть?

– Все, что требуется.

– Тогда немного красного.

Егор отметил ее последовательность и направился к барной стойке в глубине холла.

– Проходи, – крикнул он. – Устраивайся, где тебе удобно. Я сейчас.

– Хорошо, – откликнулась девушка, медленно поворачиваясь и осматриваясь.

Жилище, надо сказать, было оклеено, обито и обставлено не скупясь. Во всяком случае, Егор точно знал, что ни в чем не отступил от современных канонов, и если на сегодняшний день он и был в чем-то уверен, так это в безукоризненности дизайна своей «берлоги».

– Французское, испанское? – спросил он, подглядывая за Жанной из-за стойки.

– Все равно, – отозвалась она.

Егор отметил, что девушка, кажется, не в восторге от его хай-тека. Она подхватила на руки кошку Асю и тут же уселась с ней в первое попавшееся кресло.

«Во всяком случае, она не требует, чтобы я показывал ей картины, – подумал Егор. – И то хорошо».

Картины у него имелись – купленные по случаю, тенденциозные и крикливые творения современных живописцев из плеяды «подающих надежды». Егор, купивший эти картины по совету своих великосветских друзей, не очень-то их любил и, недолго думая, украсил ими коридор между холлом и спальней, где был полумрак и где при желании можно было попросту не обращать на них внимания. Пожелай гостья увидеть их, он с готовностью предоставил бы ей эту возможность. Но она не пожелала, а он дал себе слово не торопиться.

– Вот и вино, – сказал Егор, вручая девушке бокал.

Она поблагодарила хозяина квартиры, едва пригубила бокал и поставила его на столик, не переставая гладить кошку.

Егор глазам своим не верил: Ася, белоснежная, злющая ангорка, которая терпеть не могла гостей, особенно тех, от которых пахло духами и пудрой, лежала у нее на коленях, мурлыча и жмуря глаза, как котенок.

Егор сел напротив них.

– Ты ее совершенно покорила, – сказал он. – Первый раз вижу, чтобы она так долго не сходила с чужих рук.

– Я люблю кошек, – отозвалась Жанна.

Она всей ладонью, до кончиков пальцев, проводила по голове и спине кошки, и та в ответ издавала долгий нутряной звук: «Ррр… ррр…»

– А кошки, похоже, любят тебя, – засмеялся Егор.

– Да, – согласилась Жанна. – Любят.

Она сидела очень грациозно, сведя колени скрещенных ног в одну сторону и отклонившись в другую, и было видно, что эта поза вполне для нее естественна, что она не рисуется, как многие, а просто ей так удобно. Кошку она взяла не для того, чтобы заслужить симпатию хозяина, а потому что и в самом деле любила кошек и знала, как с ними обращаться.

– У вас одинаковые глаза, – сказал Егор.

– Да, – равнодушно отозвалась Жанна.

Горин почувствовал, что надо что-то делать. Иначе она так и просидит с кошкой в руках.

– Ты хотела видеть картины, – напомнил он.

– Да, – она огляделась. – Только я их не вижу.

– Они вон там, – указал Егор в сторону спальни. – Если ты сможешь на несколько минут разлучиться с Асей, я тебе их покажу.

– Это будет непросто, – улыбнулась Жанна.

Она осторожно сняла кошку с колен, поднялась и посадила ее на свое место. Разомлевшая Ася потянулась и выгнула спину, показывая когти.

– Не знаю, правда, понравятся ли они тебе, – проговорил Егор, оборачиваясь к Жанне.

Он включил свет в коридоре. Из стен выступили полотна, жеманно-яркие и уродливые, как трупы.

– Это полотно известного московского художника, – указал Егор на одну картину. – Рябинкин, слыхала?

Жанна помотала головой. Егор видел, что она в ужасе. Он растерялся, но, не зная, что предпринять, продолжил экскурсию.

– А это Сокольский, – беспомощно ткнул он пальцем в следующий холст. – Не знаешь такого?

Она указала на дверь спальни.

– А там что?

«Спокойно, – сказал себе Егор. – Только не суетись».

– Там я сплю, – скромно отозвался он о предмете своей самой большой гордости.

– Можно посмотреть?

– Конечно. – Он открыл дверь. – Прошу.

В глубине спальни горел ночник, в окна вливался свет луны, и этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть огромную кровать, зеркальный потолок над нею и пару статуэток в половину человеческого роста. Этими статуэтками, метафорически изображающими плотскую любовь, Егор особенно гордился. Но сейчас он был рад, что темно и их почти не видно.

Жанна, не обратив внимания на статуэтки, направилась к окну. Оно здесь занимало весь угол и, переделанное по заказу Егора, тянулось от потолка до пола, имея внизу только бордюр в десять сантиметров высотой. Когда кто-нибудь подходил к нему вплотную, он невольно вскрикивал и отшатывался. Сорок пятый этаж давал ощущение бездонной пропасти, ничем, кроме невидимой преграды стекла, не огороженной. Барышни, придя в себя, были в восхищении и тут же спешили перенести свои восторги на стоящее рядом ложе.

«Все идет по плану, – сказал себе Егор. – Еще немного терпения…»

Он сделал вслед за Жанной несколько шагов и остановился, глядя на ее чеканно очерченный силуэт.

Ничего не подозревая, она подходила к окну. Егор знал, что ничего не будет, пока она не посмотрит вниз. И как только ей в лицо бросится головокружительный провал с крошечными точками огней внизу, она потеряет все свое самообладание и захочет найти надежную опору. А какая опора может быть надежней его плеча?

Вот Жанна сделала последний шаг и встала у самого окна. Егор напрягся, готовясь прийти к ней на помощь. Ночью этот эффект края пропасти еще сильнее.

– Ты где? – услышал он спокойный призыв.

Горин едва не застонал от разочарования. Это просто непостижимо. Хоть бы голос изменился.

– Здесь, – сказал он, быстро подошел к девушке и замер за ее спиной.

– Стань рядом, – попросила она.

Он повиновался.

– Красиво, – сказала Жанна. – Как на облаке.

– Да, – согласился Егор.

Вдаль и вширь расходились бесчисленные огни, красные и желтые, белые и голубые. Вверху лежало темное небо с яркой полной луной. В комнату, обитую толстыми звукоизолирующими панелями, не проникало ни единого звука. Казалось, они действительно парят на облаке, став частью этого неба и этого света. Они молчали и смотрели на спящий город – такой огромный и такой уязвимый – с какой-то ласковой снисходительностью, как смотрят, должно быть, боги из своей недосягаемой вышины. И впервые с пронзительной ясностью Егор подумал о том, что все это когда-нибудь кончится.

Жанна не двигалась. Казалось, она чего-то ждет.

«Пора», – подбодрил себя Егор.

Он протянул руку и обвил талию девушки.

Ничего не говоря, она сняла с себя его руку, но не отпустила ее, а сжала в ладонях.

– И что дальше? – спросил Егор.

Она подняла к нему молочно-белое лицо.

– Скажи, Егор, а ты вправду меня разыграл?

Он удивился.

– Ты о чем?

– Там, на выставке, – шепнула она.

Глаза девушки неотрывно смотрели ему в лицо, точно она хотела загипнотизировать Егора.

Ему сделалось не по себе. Охотнее всего Горин сейчас вернулся бы в гостиную, но Жанна ждала ответа.

– Да… – сказал он. – Наверное. Не помню.

– А ты вспомни.

Почему это было для нее так важно, Егор не успел спросить. Перед ним внезапно возник длинный серый коридор. Он уже был не рисованный, а настоящий, с большими длинными окнами, поднятыми высоко над полом, с решетками на них и рыжим линолеумом под ногами. Егор неслышно ступал по этому линолеуму, и внутри у него подымалось знакомое тошнотворное чувство. Он знал, что вот та дверь сейчас откроется и он окажется в маленьком пустом предбаннике. А затем его втолкнут в комнату, где будет сидеть страшный дядя с желтыми глазами и протягивать к нему серебристый ободок с витой блестящей проволокой.

– Не-ет, – замычал, мотая головой, Егор. – Не-ет! Я не хочу!

Перед его глазами вдруг завертелись калейдоскопом разноцветные огни. Они обещали спасение, но из них властно выплыло сердитое лицо с желтыми глазами и надвинулось на него, молчаливо, но гневно чего-то требуя. Голову словно пронзило электрическим током, и Егор застонал, испытывая боль и наслаждение одновременно. Ему показалось, что он летит в пропасть, огни становятся все дальше и дальше, а раскрытая немая пасть догоняет его и тянется к нему оскаленными зубами. Он страшно вскрикнул, дернулся – и спасительная губчатая чернота поглотила его и избавила от дальнейших мучений.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Не смотри в глаза пророку (С. Ф. Кулаков, 2010) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я