Эвотон: начало (Андрей Крыжевский, 2015)

Остросюжетный фантастический роман «Эвотон: начало» о борьбе трех космических цивилизаций: землян, абсидеумов и патрийцев. Между ними ведется бескомпромиссная и жестокая война за энергоресурс, который генерирует человек – эвотон. Удастся ли человечеству воспользоваться шансом и вырваться за пределы земной гравитации, открыв своим последующим поколениям совершенно иную реальность существования?..

Оглавление

Из серии: Лабиринты Эвотона

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Эвотон: начало (Андрей Крыжевский, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Велфарий лежал на берегу реки Ланг. Его голубым глазам открывался замечательный вид на красочные лесостепи и чистое желтовато-красное небо.

Ланг была самой быстрой рекой Патрии. Её мощное течение пролегало сквозь живописные долины, насыщенные жёлтыми, зелёными, красными, голубыми и кое-где фиолетовыми красками сочной травы, пушистыми и белыми, как одуванчик, деревьями с примесями зелёных листьев. На небе только что появилось второе солнце, и долина приобретала краски, характерные для этих мест: ярко-белого и желтоватого оттенка. Пение птиц, порой достигавших метра в высоту, вместе с журчанием пресной воды делало это место идеальным для отдыха и размышлений.

Велфарий был патрийцем с крепким телосложением. На лице преобладала лёгкая небритость, тёмные среднеподстриженные волосы на голове опускались на широкий лоб, ниже которого красовались мужские плотные брови цвета волос. В целом, его облик символизировал молодую амбициозность и целеустремлённость. На Патрии из-за достаточно низкой гравитации средний рост человека составлял два метра. Рост Велфария был небольшим, как для представителя его цивилизации, ниже среднестатистического на двадцать-тридцать сантиметров.

Его внимание привлекала рыба-скакун, которая в изобилии водилась в Ланге. Она выныривала из реки и, скользя на вертикальных плавниках по течению, ловила мошек и прочих трёхкрылых насекомых, порой делая сложные акробатические приёмы и трюки. Особенностью местных насекомых, помимо немалого размера, были три крыла: по одному по бокам, а третье уходило назад. Представители с двумя или четырьмя встречались достаточно редко. Насекомых привлекали необычайно красивые цветы, растущие в водах Ланга. Яркий и насыщенный фиолетовый цвет лепестков, которые располагались из-за длинного стебля достаточно высоко над водой, особенно привлекал трёхкрылых, благодаря чему рыба-скакун могла подолгу задерживаться над потоком воды, маневрируя плавниками и выжидая, когда неосмотрительное насекомое, увлёкшись охотой за нектаром, опустится на небезопасную высоту.

Помимо акробатики речных обитателей, внимание Велфария было приковано к мысли относительно своей судьбы. Густые и в то же время по-аристократически элегантные брови были задумчиво опущены вниз. Сто пятьдесят лет назад, когда его сознание нашло своё воплощение в теле и, таким образом, начало новый виток своего совершенствования, ему, как и всем жителям Патрии, была сделана карта жизни – Путь. Он включал в себя основные ключевые моменты – Точки, которые необратимо наступят в жизни независимо от воли Велфария. Их качество и глубина зависят от ежесекундного выбора, сделанного им. Точки соединяются вариантами-линиями, которые динамичны и нестабильны. Это означает, что прожитое время между Точками заполнено миллиардами миллиардов возможных вариантов-линий. И какой вариант будет претворяться в жизнь для его хозяина, зависит исключительно от воли последнего. Однако был аспект, который тревожил Велфария постоянно и уже достаточно длительное время. Дело в том, что в месте, предназначенном для очередной Точки, была пустота. Собственно, это был первый и единственный случай в истории этой цивилизации.

Солнце, которое только что взошло над горизонтом, уже начинало припекать и рыба-скакун, вдоволь наевшись трёхкрылых, залегла на дно Ланга. Пение птиц поубавилось, и журчание реки теперь стало едва ли не единственным заметным звуком в округе. Велфарий перевернулся с одного бока на другой и поднял вверх глаза, устремив взгляд в пространство небосвода между двумя светилами. Он осознавал, что смотрит не просто в небо как таковое, а в невиданных размеров космическую пустоту, которая простирается далеко от Патрии и его галактики на огромные расстояния. В голове и в теле появилось ощущение расширения. Затем он представил, что летит на планете вместе со своими звёздами по космическому пространству. В голове появился лёгкий звон. И, наконец, не отпуская эти мысли, он физически ощутил себя частью огромной Вселенной, наравне со своей планетой, звёздами и галактикой. По коже пробежали мурашки, и волосы на затылке немного приподнялись…

Он любил проделывать такие трюки с собой ещё с раннего детства. А когда он впервые в жизни полетел в другую звездную систему шестьдесят лет назад и ощутил космос в полной мере как внутренне, так и внешне, эти чувства от подобных мыслей, как ни странно, ничуть не уменьшились. Это всегда было для него действенным и отличным способом отвлечься. Именно в этот момент молодой человек почувствовал Вызов своего коллеги Алмия. Вызов на Патрии означал передачу информации на расстояние одним патрийцем другому. Происходила такая передача благодаря открытым свойствам пространства и возросшим способностям головного мозга представителей этой цивилизации.

Алмий работал сотрудником Центра космологии в Институте науки. Институт науки представлял собой единый центр научных исследований и образования, который заменил собой все остальные институты, университеты, академии и школы. Это произошло во времена Великой Унификации: периода времени в истории цивилизации, когда повсеместно происходило объединение различных сфер жизни общества, прежде всего, в общественной, культурной и научной областях.

– Привет, Велфарий! Почему так долго не реагировал на меня? – прозвучало в голове молодого человека. Приятно было озвучивать слова своего близкого друга, с которым провёл много лет своей юности.

– Привет, дружище! Извини, что заставил тебя ждать. Увлёкся немного своими размышлениями.

– Наверное, всё о Точке думаешь?

– Хм… – на лице Велфария появилось что-то наподобие лёгкой улыбки. – Да, ты прав. Видишь ли, время подходит. Осталось немного до События…

– Да чего ты переживаешь?.. Ты ведь образованный человек! – в словах Алмия явно прослеживались попытки приободрить своего коллегу и друга. – Ты же знаешь, что сознание никуда не денется, даже если перестанет существовать твоя биологическая форма. Вот если бы сейчас были Тёмные Века, тогда у тебя были бы все основания для беспокойства.

Велфарий оценил заботливость приятеля.

– Спасибо, дружище. Нет, я вовсе не переживаю. Наоборот, меня одолевает полнейшее любопытство. И дело даже не в вопросе так называемой смерти. Ты же помнишь, что в моём Пути Точки существуют и после пустоты.

– Да, это – правда, – ответил Алмий и перешел непосредственно к делу. – Здесь у нас кое-что произошло… – сказал он после некоторой паузы. – Тебе следует немедленно прибыть в Кордис.

– Хорошо. Что-то серьёзное? – осведомился Велфарий.

– Да, – последовал неоднозначный ответ.

Велфарий давно знал одну особенность своего друга: умение быть максимально тактичным. Он никогда бы не побеспокоил своего приятеля во время отдыха, если бы дело действительно не было таким серьёзным.

– Мила не выходит на связь уже шестые сутки…

* * *

Мила работала в Центре космологии уже пятьдесят лет из ста пятидесяти своей жизни: она была одногодкой Велфария. Однако в Центр она пришла, когда Велфарий уже вовсю исследовал дальний космос. Показав отличный результат в обучении на кафедре внепатрийных цивилизаций, девушка сразу же согласилась на стажировку и отправилась к системе Z242. Эта система состояла из двух звёзд, вокруг которых вращались несколько газовых гигантов. Один из них был населён бактериями, которые облюбовали столь неприветливые условия для жизни. Это был нередкий случай, когда на планете без твёрдой поверхности, практически паря в газах, существовала жизнь. И, получив обширные знания в астробиологии, этот факт её уже нисколько не удивлял. Более того, последние исследования и наработки учёных Патрии, а также данные, полученные из сорок девятого уровня информационного поля Вселенной, говорили о том, что это – далеко не предел для биологической материи.

Вернувшись на Патрию и написав блестящий научный труд о системе Z242, она некоторое время успешно занималась преподавательской деятельностью и разрабатывала теорию пространственной дыры. Если галактика сформировалась, и чёрная дыра в её центре успешно набрала массу, поглотив благодаря бесконечной гравитации находившееся вокруг неё вещество, в том числе другие чёрные дыры размером поменьше, наступает момент, когда накопившееся количество материи и энергии является достаточным для того, чтобы внутри такой дыры произошел взрыв. Таким образом рождается самая настоящая Вселенная. Конечно, для наблюдателя извне её размеры в такой дыре невероятно малы. Но если упасть в такую Вселенную, улетев в чёрную дыру за горизонт событий, то для наблюдателя изнутри она покажется такой же необъятной, как и Вселенная, из которой он пришёл. Следовательно, и Патрия с её галактикой являются не чем иным, как объектами внутри чёрной дыры. На основании информации из сорок девятого уровня, эта теория наукой сомнению не подвергалась, так же, как и факт того, что такая спираль бесконечна как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения.

Следует отметить, что каждая галактика имеет свою доминирующую цивилизацию. Цивилизация Патрии была самой старой в галактике и, поэтому, доминировавшей над всеми остальными. Конечно, за время её существования было накоплено немало опыта и знаний. Было установлено, что Вселенная функционирует и развивается на основе некоего универсального закона, который представляет собой обширное информационное поле, состоящее из различных слоев. Содержание каждого слоя становится доступным для понимания в процессе эволюции сознания – особой материи небиологического характера. Таким образом происходит естественное сближение сознания и поля – универсального закона. Но весь парадокс состоял в том, что для того, чтобы форсировать эволюцию, сознанию была необходима биологическая форма. Лишь два вопроса оставались до сих пор неясными: как много слоев у этого поля и есть ли у него конец? И, конечно, самый главный вопрос: зачем и почему сознанию необходимо себя развивать и сближать с законом?

Что касается Милы, то настоящее удовольствие и энтузиазм она, неожиданно для многих, получила, когда узнала, что от отдаленной планеты под номером S24 в системе S24ASK несколько лет назад был получен сигнал с искусственного спутника. Он был построен несколько сотен миллионов лет назад представителями её цивилизации на случай, если жизнь на планете S24 преодолеет планетарную гравитацию и заявит о себе в галактике как о космической. Сразу же после сигнала, по отработанной процедуре, к этой планете направилась особая группа из отдела внепатрийных цивилизаций Центра космологии для установления постоянного контакта. Смысл его заключался в том, чтобы посвятить молодую цивилизацию в некоторые тонкости мироустройства и, по возможности, в дальнейшем способствовать её развитию, отвечающему принципам совершенствования, а не деградации.

После установления контакта с представителями планеты S24, группа успешно возвратилась на Патрию. Следующим этапом уже было поддержание установленного контакта и для этой цели вполне достаточным должно было стать присутствие одного патрийца. Таковой оказалась Мила.

* * *

Кордис представлял собой главный город планеты, некогда – столицу государства патрийцев. История государства, как института организации патрийского общества, имела глубокие корни, но закончилась с началом эпохи Великой Унификации. Патрийцы, сами по себе, всегда были наименее склонными к контролю, чем все остальные цивилизации галактики. Из-за этого многие их представители бóльшую часть своей жизни уделяли размышлениям наедине с собой и самосовершенствованию. Они понимали, что до определенного момента государство для них является жизненно важным инструментом, дабы не допустить хаоса общественных отношений. И таким моментом стала Великая Унификация. За сравнительно небольшой промежуток времени миропонимание и жизненные устои патрийского общества изменились до неузнаваемости. Сначала государство уступило своё место индивидуальному сознанию, в основе которого лежали общие для всех жителей Патрии ценности и приоритеты в развитии, именуемые Принципами. Параллельно наступила эра синхронизации: чтобы не допустить несогласованности между различными социальными группами были созданы синхронизационные центры. И, наконец, венцом развития до сегодняшнего момента стало открытие информационного поля Вселенной. Оно выполняло две важные функции: координационную и информационную. Первая обеспечивала информированность обо всех событиях, связанных с представителями патрийской цивилизации, и, вместе с Принципами, позволяла каждому патрийцу принять верное и правильное решение в повседневной жизни. Вторая обеспечивала возможность использования невероятного по масштабу массива информации, начиная с произошедших событий и заканчивая глобальными вопросами организации мироздания. Таким образом, синхронизационные центры, как и государство в своё время, утратили свою значимость, а политическая жизнь как форма проявления деятельности государства ушла в небытие.

Город утопал в зелени. Огромные по ширине и высокие, в большинстве своём округлой формы, здания походили больше на острова в зелёном океане. Их прозрачность с величественным великолепием олицетворяла характер патрийцев: открытый, справедливый и грациозный. Первое, самое яркое, светило уже готовилось скрыться за горизонтом и отсвечивало на поверхности строений желто-оранжевыми красками, а недавно взошедшее на небесный трон с противоположной стороны солнце ярко слепило прохожих своими отблесками. Парившие в свежем весеннем воздухе белые комочки, напоминавшие с виду кусочки ваты, очень гармонично выглядели на фоне золотистого неба.

Маленький патриец, гуляющий с мамой, остановился и посмотрел на небо. Он вглядывался в бесконечность… Или на звёздочку, тускло подмигивавшую ему. А может, на целую галактику, содержащую в себе миллионы таких звёздочек?.. Затем он пригляделся и заметил, что она, на самом деле, чудесным образом переливается различными цветами: малиновым, жёлтым, голубым, белым.

– Мама, мама! Смотри, какая красивая звезда! – воскликнул он. Мать, медленно подходившая сзади, остановилась и подняла голову.

– Очень красивая, милый. А что это за звезда? – спросила она.

– А! Попалась! – радостно и с чувством победы произнес малыш. – А это и не звезда вовсе!

– Да?.. Может, тогда расскажешь мне… – с лёгкой улыбкой произнесла мать.

– А вас разве никогда не учили принимать информацию из информационного поля? – деловито поинтересовался ребёнок. На его лице смешались чувство праздной гордости и непоколебимой уверенности в своих знаниях. – Это – галактика четыреста пятьдесят седьмая из кластера S, – произнёс он с закрытыми глазами. – Насчитывает в себе порядка девяноста миллионов звёзд и…

– Какой ты у меня умник! – с нежностью произнесла мама.

Малыш открыл глаза и посмотрел на маму. В его взгляде царила некая растерянность и любопытство.

– Что случилось, солнышко?

Дитя основательно задумалось.

– Мама, а за пределами нашей Вселенной находится такое же поле?

– Не знаю, милый, – мама совсем не ожидала такого вопроса и не знала, что ответить. Она на некоторое время задумалась: – Наверное, да.

– А на каком-то уровне мы сможем узнать об этом?

– Конечно. Может быть, уже на следующем – пятидесятом.

– А сколько их вообще? – ребёнку беседа начинала нравиться.

– Не знаю, солнышко.

– Как по мне, их может быть бесконечное число, – деловито сказал малыш…

* * *

Велфарий летел на антиграве в Кордис. На пути в город он несколько раз пересёк лесные массивы и неописуемой красоты луга. Его внимание привлёк огромный пасущийся табан. Со времен Великой Унификации, когда патрийцы перенесли всё промышленное производство на отдалённые планеты в их звёздной системе, популяция табанов, некогда грозившая исчезнуть из-за патрийского вмешательства, вновь была восстановлена. Это животное отличалось своим изяществом и умом. Его большие коричневые глаза, находящиеся на вытянутой голове, привлекали внимание глубиной сознания, которое сочилось из них. Большое туловище, расположенное над четырьмя стройными ногами с копытами, выглядело массивным и мускулистым. Как правило, встречались лишь особи с белым туловищем и пушистым хвостом. Велфарий успел заметить, насколько красивым выглядел подсвеченный заходящим солнцем хвост с застрявшими в нём пушистыми белыми комочками, исходившими от усеянных вокруг цветущих деревьев. Табан, услышав ультразвук работавшего двигателя антиграва, поднял голову и посмотрел на сидевшего вертикальной посадкой Велфария, упиравшегося ногами в удобные ножные площадки. Солнце осветило его длинный рог молочного цвета с горизонтальными кольцевыми полосами, который рос из его передней части головы над ноздрями. Велфарий притормозил антиграв и приблизился к поверхности. Табан застыл – животные на Патрии не боялись её более развитых жителей, но осторожничали. Они смотрели друг на друга не отводя глаз. Наконец, у патрийца пошли мурашки по коже. «Ну и сознание», – подумал про себя Велфарий и поднял антиграв на прежнюю высоту. Перед тем, как снова тронуться в путь, он окинул взглядом табана. Тот по-прежнему неподвижно стоял, но его глаза больше не выдавали сосредоточенности. Он шутливо дёргал вытянутыми прямыми ушами и моргал глазами. «Улыбается…»

* * *

Мама подошла к лежавшей на земле скамейке, пока та не поднялась в воздух за счёт своей антигравитационной подушки. Присев на неё вместе со своим сыном, она нежно обняла его.

– Мамочка, а как ты думаешь, может информационное поле – живое?

– Живое? – заботливо и с любопытством переспросила она.

– Да. Может быть, оно само развивается… Тогда оно действительно не должно иметь конца.

– Сынок, конечно, оно – живое. Информационное поле проявляется во всём, но прежде всего – в сознании. Жизнь – это очень широкое понятие. Когда-то давно мы отождествляли её лишь с биологической. А между тем, жизнь – это в том числе и сознание, которым заполнено всё во всех Вселенных. И любое сознание всегда развивается.

– Но ведь, смотри… – ребёнок выбрался из объятий мамы и присел рядом. – А! Нет, снова не то… Может ли информационное поле существовать без сознания и без пространства?

– Милый, ты пока не овладел ещё всей доступной информацией, – улыбнулась мама. – Со временем ты получишь много ответов, а вместе с ними – и новые вопросы.

– Ты не ответила на мой вопрос… – немного насупился мальчик.

Женщина снова нежно улыбнулась.

– Конечно, может! – воскликнул мужчина, направлявшийся к ним.

– Велфарий!

– Здравствуй, Злата! Здравствуй, малыш!

– Здравствуйте, Вел! – радостным голосом прощебетал мальчик.

– Учишь ребёнка законам мироздания? – с улыбкой поинтересовался Велфарий.

– Вел! – мальчик не дал маме возможности ответить. – Мама упорно не отвечает на поставленные мной вопросы!

– Сложные вопросы… – подхватила засмеявшаяся Злата.

Велфарий рассмеялся вместе с ней.

– Да, малыш! Вопросы у тебя не самые простые. Не уверен, что даже лучшие умы нашего Института науки смогут дать тебе однозначный ответ, – мальчик смотрел на него с вызовом. С лица Велфария не сходила улыбка. – Давай я тебе расскажу, что я думаю на этот счёт. Так как наши преподаватели уже научили тебя кое-каким моментам взаимодействия с информационным полем, то ты уже знаешь, что нам доступна вся информация, заключённая в слоях с первого по сорок девятый. Как полагают мои коллеги из Центра космологии, на данный момент мы вплотную приблизились к пятидесятому за счёт нашего быстрого развития.

– И, – живо подхватил малыш, – скорей всего это как-то может быть связано с нашей чёрной дырой…

– Да. Я тоже так думаю, – Велфарий был приятно удивлён. – Известно, что каждая доминирующая в галактике цивилизация отвечает за свою чёрную дыру и за рождение в ней Вселенной. В свою очередь, Вселенная рождается в момент взрыва в дыре, признаком чего становятся два мощных луча чистой энергии, которые выбрасываются наружу из полюсов дыры. Но, как известно, для того, чтобы Вселенная родилась, доминирующая цивилизация непременно должна совершить определённое действие.

– А в нашей чёрной дыре ведь как раз скоро должен произойти взрыв… – деловито произнёс мальчик, который слушал Велфария очень внимательно. – А нельзя связаться с другими доминирующими цивилизациями в иных галактиках и узнать у них, что они делали, и как всё это происходило?

– Можно, – вставила Злата, – но при всех общих принципах построения и функционирования пространства весь парадокс совершенствования состоит в том, что для каждой цивилизации весь полученный ею опыт и знания из информационного поля являются уникальными.

Злата заметила некое подобие смущения на лице сына.

– А можно поподробней? – попросил он.

Велфарий присел рядом с мальчиком и обнял его одной рукой.

– Что ты чувствуешь? Что сейчас у тебя на душе? – поинтересовался он у малыша.

– Приятные позитивные эмоции, – ребёнок задумался. – Радость.

– Почему?

– Потому что я беседую с вами, гуляю с мамой… – он вопросительно взглянул на маму: – Ну и потому, что завтра мы с тобой уезжаем из Кордиса смотреть на табанов…

– И в этот момент ты генерируешь положительный заряд, – заметил Велфарий. – Патриец, как и иные формы высокоорганизованного сознания, наделён уникальной способностью, которая в умелых руках и при правильном подходе, является ценнейшим инструментом для совершенствования. Когда ты испытываешь позитивные или негативные эмоции, иначе говоря – настроение, то непременно создаёшь особые частицы соответственно с положительным либо отрицательным зарядом, способные передавать его таким же частицам окружающего пространства.

– Которые имеют нейтральный заряд… – заметил мальчик.

– Да, – Велфарий продолжал. – И, таким образом, постепенно, если источник частиц отрицательного заряда переместится в пространстве из точки «А» в точку «Б», то заряд частиц точки «А» через определённое время станет нейтральным, а заряд частиц точки «Б» примет отрицательное значение. Но на практике не всё так просто. Дело в том, что количество частиц с соответствующим зарядом способно прямо оказывать влияние на концентрацию другой материи во Вселенной – сознания.

– Злишься – значит, генерируешь частицы с отрицательным зарядом, – ребёнок демонстрировал завидное внимание. – Затем они делятся им с частицами пространства, что только усиливает их. И потом они разрушают такую материю, как сознание.

– И этим самым способствуют его деградации, – нежным голосом поставила логическую точку Злата. – В этом заключается ещё один парадокс совершенствования: чтобы сознание стремительно развивалось, ему необходима биологическая материя, которая обладает эмоциями.

– Но необходимо помнить, что развитие – это широкое понятие и включает в себя как деградацию, так и совершенствование, – подхватил Вел. – Иными словами, развиваться можно как вниз, так и вверх, – Велфарий показал указательным пальцем правой руки в сторону неба и слегка улыбнулся ребёнку.

* * *

Сидевший в кресле мужчина нервно постукивал пальцами левой руки по стоящему рядом небольшому столику, на котором лежал предмет чёрного цвета. За открытым окном во весь голос пел джезис – одна из красивейших птиц Патрии около полуметра в высоту. Перья на крыльях переливались несколькими цветами: от тёмно-желтого до фиолетового. Под большим оранжевым клювом находилось белоснежное пятно, от которого в разные стороны отходили полосы коричневого цвета. Особенностью птицы были три хохолка: один сверху и два по бокам. Хвост был небольшой: в длину едва достигал четверти размера джезиса. Его голос звучал негромко и завораживающе. Партии, с полминуты каждая, прерывали небольшие паузы, во время которых птица по очереди играла своими хохолками.

Дождавшись очередной паузы в пении джезиса и приоткрыв зелёные глаза, мужчина неторопливым движением взял со стола предмет чёрного цвета, округлой формы и совсем небольшой толщины. Слегка откинувшись от спинки кресла, он легким движением бросил предмет на пол недалеко от себя. В момент удара из неширокого отверстия в его центре в воздух поднялась голограмма второго мужчины.

– Вы нашли её? – сидящий в кресле говорил спокойным и монотонным голосом.

– Нет, но мы предпринимаем все возможные варианты.

– Задействуйте в полную силу представителей местной цивилизации. Необходимо использовать все доступные нам возможности до наступления События… Осталось совсем немного времени…

– Мы всё поняли. Разрешите приступить?

– Выполняйте немедленно!

Голограмма исчезла. Мужчина откинулся обратно на спинку кресла и закрыл глаза от наслаждения пением джезиса.

* * *

– А что насчёт другого парадокса по поводу уникальности знаний? – упорствовал мальчик.

Велфарий вопросительно взглянул на Злату.

– Что для одной цивилизации добро, для другой – зло. То, что мы тебе только что рассказали – это общие для всего пространства принципы его организации и функционирования. Но опыт, полученный цивилизацией в виде накопленных знаний вместе с моральной составляющей, может применяться совершенно различно.

– Смотри, – перенял эстафету Велфарий, – вот самый простой пример. Для представителя одной цивилизации слова текста молитвы будут иметь позитивный смысл и непременно во время их произнесения вызовут внутри него соответствующие эмоции. Далее в действие вступает общий принцип зарядности, после которого он чувствует прилив сил и, при определенных обстоятельствах, что естественно, новых знаний. А у представителя совершенно иной цивилизации эти слова не вызовут никаких эмоций, либо будут источником негативных и, как следствие, он будет опустошен, а состояние здоровья может стать неудовлетворительным.

– Потому что частицы с отрицательным зарядом разрушают как сознание, так и остальные виды материи, например, биологическую?

– Конечно. Но сознание – в первую очередь…

Все замолчали, а Велфарий задумался. Злата никогда не видела такой сосредоточенности, которая была на его лице.

– В последнее время я часто стала замечать, как ты уходишь в себя… – сказала она, прервав затянувшуюся паузу и по-дружески положив ему руку на плечо.

Велфарий поднял глаза, посмотрел на Злату с её сыном и слегка улыбнулся.

– Мне пора в Центр космологии…

– Вел! Ответьте мне, пожалуйста, ещё на один вопрос!

– Задавай, – одобрительно сказал он, обняв мальчика.

– Как вы думаете: может ли информационное поле существовать без пространства?

* * *

Центр космологии являлся структурной единицей Института науки. Институт располагался в огромном здании весьма необычной формы: от земли с разных сторон возвышались три огромные изогнутые металлические колонны, соединявшие пять трапециевидных этажей-зданий. Каждый такой этаж дополнительно соединялся друг с другом отдельными лифтами, которые перемещались между ними по специальному каналу трубчатой формы, выходящему из центра каждого этажа. Все этажи окружала зеленая растительность с аккуратно высаженными цветами разного оттенка. Колонны, идущие от самого основания, замыкались на отдельной смотровой площадке, внутри которой располагалась оранжерея, где каждый желающий мог отдохнуть и уединиться. Оттуда открывался замечательный вид на ближайшие окрестности, например, на леса с их великолепными лугами, окружавшими Кордис со всех сторон. Солнце, которое вот-вот собиралось скрыться за горизонтом, своими лучами подсвечивало белые кончики верхушек деревьев и зелёную листву, заполнявшую собой остальное пространство. Близился вечер…

Патрия была четвертой планетой в бинарной звёздной системе, её орбита пролегала вокруг двух звёзд-компаньонов. А период обращения вокруг своей оси характеризовался быстротой. Поэтому ночей в определённые периоды года на планете практически не было – их длительность была незначительной. Когда одно солнце уходило за горизонт, второе продолжало светить ещё несколько часов. Шестьдесят процентов планеты занимала суша, остальные сорок были представлены водными объектами. В основном – озёрами и реками. Горы встречались достаточно часто, пустынь и засушливых мест практически не было.

В оранжерее находился патриец. Он подошёл к краю и посмотрел вниз сквозь прозрачную поверхность. Местных жителей с такой высоты практически не было видно… Тем временем возле одной из колонн здания Института науки опустился антиграв. Из него вышел молодой патриец, лет двухсот с небольшим, худощавый, но подтянутый. Белые волосы сливочного оттенка были аккуратно уложены на бок. Аристократические черты лица подчёркивали его дисциплину, серьёзность намерений и аккуратность во всём. Он вышел из транспортного средства и целенаправленно устремился к одной из колонн. Остановившись на полпути, он приподнял левую руку и что-то произнёс. Из расположенного над кистью прибора с тусклой зелёной подсветкой, окольцовывавшего руку, возникла голограмма с шаровидным объектом и длинной струёй пыли, приближающейся к нему. Закрыв голограмму, он ускоренным шагом направился к лифту.

Одно из солнц, наконец, зашло за горизонт, над которым появились небольшие розовые облака. Стаи птиц, среди которых были и джезисы, весело летали и играли друг с другом. Но взгляд мужчины из оранжереи был обращён в небо, где падающий метеороид, оставивший на мгновение за собой великолепный огненный след, быстро исчез из виду. Через несколько секунд так же молниеносно появился и погас другой.

– Кажется, началось… – послышалось из-за спины.

Велфарий обернулся. Перед ним стоял широко улыбавшийся Алмий. Они по-дружески обнялись и поприветствовали друг друга.

– Рассказывай, что произошло с Милой, – они оба присели.

– Всё началось с того, что она отправилась для поддержания контакта с представителями цивилизации планеты S24.

– Той самой, которая недавно впервые вышла в космос?

– Да. Наша группа уже побывала там несколько лет назад. Итогом визита стало установление контакта и создание межцивилизационной комиссии. В целом, всё как всегда в подобных ситуациях…

– А почему именно Мила вызвалась стать представителем патрийцев? Она же, вроде бы, занималась преподавательской и исследовательской деятельностью? – в глазах Велфария царило непонимание и замешательство. – Ведь всеми контактами всегда занимались наши ребята-практики из отдела внепатрийных цивилизаций…

– Точно никто не знает. Но, может быть, у неё были на то веские причины… – Алмий попытался немного оправдать действия Милы. – Она же и так у нас всегда была феноменом: мало того, что Путь отсутствует, так ещё и ограниченное взаимодействие с информационным полем. В итоге – Вызов не пошлёшь и её точное местонахождение никак не узнаешь.

– Да, феноменов у нас и без неё хватает… – впервые в течение разговора позволил себе немного усмехнуться Велфарий. Алмий бросил на него серьезный взгляд. – Мой – тоже неплох, – собеседник Вела был неприступен для легкого юмора.

– Замечательно, что ты напомнил мне и о своём феномене. Знаешь, Вел, у меня имеются все основания полагать, что твоя загадка с Точкой может быть каким-то образом связана с этим инцидентом.

Велфарий удивлённо поднял брови. Алмий продолжал:

– Во-первых, мы сейчас находимся на пороге величайшего скачка в нашем развитии. Пятидесятый уровень даст нам совершенно новые знания и возможности, а вместе с тем и новые вызовы совершенствования, – Алмий говорил вдохновлённо и убедительно. – Во-вторых, в центре нашей галактики в чёрной дыре вот-вот родится Вселенная, и нам необходимо понимать механизм и сам процесс взаимодействия с тканью пространства внутри дыры в момент взрыва, чтобы всё у нас получилось правильно. И, в-третьих, совсем очевидно, что всё вышесказанное мной взаимосвязано друг с другом.

– Полностью с тобой согласен. Но при чем здесь мой Путь и инцидент с Милой? – голос Велфария показался Алмию несколько встревоженным.

Алмий на пару секунд положил руку ему на плечо и ободряюще, со свойственным ему спокойствием во взгляде, немного сжал ладонь.

– Я прекрасно понимаю твою встревоженность относительно своего будущего, – Алмий говорил тихо, словно успокаивал маленького ребёнка, когда тот чувствовал себя обиженным. – Но, как я уже говорил тебе ранее, я не понимаю твоих опасений на этот счет…

– Да их и нет…

Неожиданно их разговор прервали вспышки света снаружи. Они подняли головы и посмотрели в небо. Десятки метеороидов входили в атмосферу и столь же стремительно сгорали в ней. В момент своего окончательного исчезновения каждый из них выпускал наружу всю накопленную им за миллиарды лет энергию, озаряя окружающее пространство в последний раз. На желтовато-красном небесном фоне объёмный и плотный дымовой шлейф от каждого метеороида красочно подсвечивался солнцем. Конечно, такие метеорные потоки не представляли никакой опасности для планеты и её обитателей. Напротив, то наслаждение, которое получали патрийцы, всегда производило на них колоссальное впечатление.

– Красиво… – на выдохе, покачивая головой, заметил Велфарий.

Алмий вызвал голограмму системы управления функциями здания и что-то активно набрал на виртуальной клавиатуре. Плотность прозрачного материала между внешним миром и патрийцами на стенах оранжереи стала меньше. Рокот и громыхание, которые сопровождались длинными и протяжными свистящими звуками, ворвались в оранжерею.

– В мире есть процессы, которые заставляют меня осознавать всю мою незначительность на фоне необъятной Вселенной и событий, происходящих в ней, – Велфарий говорил сосредоточенно. – Но когда понимаешь, что всё пространство подчинено идее развития и борется за каждое принятое тобой решение, то ощущаешь всю свою невероятную значимость и весь заложенный в тебя этой Вселенной глубочайший смысл…

Алмий внимательно слушал своего друга. Велфарий повернул голову и взглянул на него. Ни один мускул на его лице не дрогнул – он обладал уникальной способностью контролировать своё психическое состояние. Порой казалось, что у него вообще могло и не быть такового. Но в то же время внимание Велфария вдруг привлекли его блестящие зелёные глаза, которые выдавали внутреннее движение эмоций лёгкой увлажнённостью. Заметив пристальный взгляд своего приятеля, Алмий сгруппировался и улыбнулся прежней спокойной улыбкой.

* * *

Использование своей психической энергии в качестве альтернативы электрической стало постепенно практиковаться патрийцами со времён Великой Унификации. Весьма примечательно и неслучайно, что это научное открытие совпало с грандиозным скачком в их совершенствовании и зарождением Принципов. Конечно, в то время ещё не приходилось говорить относительно полного взаимодействия с информационным полем. Но было совершенно очевидно – управлять настолько мощным источником энергии могло лишь высокоморальное общество с развитым индивидуальным сознанием.

Основывалась психическая энергия на генерируемых биологической материей частицах – эвотонах – тех самых, которые несут в себе положительный либо отрицательный заряд. Частицы окружающего пространства с нейтральным зарядом не подходили для этой цели. Таким образом, патрийцы поняли, что единственным источником психической энергии является живое существо с высокоорганизованным сознанием. Но и здесь таился нюанс. Биологическая материя должна была обладать способностью к генерации таких частиц. И патрийцам в этом случае повезло: как позже выяснилось, что далеко не все высокоразвитые цивилизации наделены сильной эмоциональной составляющей. Как следствие, некоторые цивилизации могут генерировать лишь небольшое количество частиц, а некоторые и вовсе не способны на это.

Одной из значительных особенностей эвотонов было то, что последние могли даже в небольшом количестве переносить колоссальную по мощности энергию: генерируемые одним патрийцем за один час, они способны два часа непрерывно поддерживать функционирование и жизнь всего Кордиса. Вторая особенность заключалась в самой энергии – она была полностью универсальной. С её помощью можно обеспечить работу абсолютно любой техники на продолжительное время, передать Вызов друг другу на десятки тысяч световых лет, перемещать вещество в пространстве на значительные расстояния и изменять его характеристики.

Велфарий находился под зданием Института науки рядом со своим антигравом. Патрия успешно миновала метеорный поток и в воздухе чувствовалась примесь газов, образовавшихся во время звездопада. Над её ликвидацией уже работали сотни роботов, с завидным усердием копошась в вечернем небе. Второе солнце уже подходило к горизонту, и Вел решил прогуляться пешком по Кордису.

Впервые за весь день город начинал погружаться в сумерки. Пушистые белые цветы на деревьях, бережно высаженных вдоль дорожки, ведущей через центр города, закрыли свои лепестки и приготовились к непродолжительному ночному отдыху. Пения птиц уже почти не было слышно. Только усилившийся ветер шумел зелёной листвой…

Велфарий остановился и посмотрел на красивый круглый куст с мелкими фиолетовыми цветами, полностью покрывавшими верхушку. Жёлтые листья весело играли друг с другом под порывами сильного ветра. Он подошёл ближе и присел рядом с ним. Шелест и нежный свежий аромат цветов заставили его полностью закрыть глаза. Спокойно сделав первый глубокий вдох, Велфарий сразу же вдохнул второй раз. И третий… Дыхание его стало медленным, а тело полностью расслабилось.

В этот момент он вспомнил своего отца: его сильные руки, которые крепко обнимали сына под цветущими деревьями Ланга; его большие голубые глаза, сощурившиеся от радости и крепких объятий; его нежную улыбку и заботливый поцелуй в макушку… В тот день они сидели на том же самом месте под большим бело-зелёным деревом и любовались рекой.

* * *

– Папа, а почему эвотоны с отрицательным зарядом разрушают сознание, а с положительным – наоборот, способствуют его концентрации?

– Никто не знает, сынок. На сегодняшний день мы лишь можем объяснить сам механизм такого взаимодействия, – тихо и вдумчиво ответил отец. Он обнял сына крепче, поднял голову вверх и посмотрел на небо. – Так задумано пространством.

– То есть пространство – мыслящая субстанция?

– Я думаю – да. Всё во Вселенных подчинено развитию. А поскольку информационное поле пронизывает в них всё, то развитие есть непременный атрибут такого поля. Но мне кажется, что поле само по себе нельзя рассматривать как некое мерило развития, некую его начальную и конечную точку.

– Иными словами, деградация и совершенствование – два бесконечных процесса? – маленький Велфарий освободился от объятий отца и лёг ему на колени.

– Скорей всего. Точно так же бесконечно количество Вселенных – «эффект матрёшки»…

– Ты имеешь в виду, что наша Вселенная находится в чёрной дыре, которая в свою очередь находится в другой Вселенной, которая также помещена в дыру и так далее до бесконечности? И наоборот: в нашей Вселенной есть чёрные дыры, в которых находятся другие Вселенные и так далее до бесконечности? – с некоторой улыбкой и чувством самоудовлетворения спросил сын.

– Умница ты мой! – отец принялся нежно гладить рукой его головку.

Их взгляды застыли на цветущей поляне перед Лангом. Над ней кипела жизнь… Огромные бабочки суетились в поисках наибольшего количества нектара. Одна из них, необычайно красивая, подлетела к ним. Велфарий успел заметить сложные узоры на её крылышках: разноцветные круги, уходящие к краям. В центре находилось небольшое пятно, которое периодически меняло свой цвет с зелёного на голубой, а затем – на синий. Подлетев, она несколько раз попыталась сесть на лежащего Велфария… Но как только к ней подлетела вторая, которая незадолго до этого с любопытством висела над любующимися патрийцами, бабочки игриво удалились в цветущие заросли.

– Жалко, что мама сейчас не с нами… – грустно сказал Велфарий, поглядывая на золотое кольцо на правом указательном пальце.

– Мне тоже, сынок, – отец прикоснулся к его указательному пальчику и нежно потёр кольцо. – Знаешь, что оно означает?

– Да! Она рассказала, когда подарила его мне. Это – наша галактика. И символ бесконечности…

Ребёнок перевёл взгляд на мохнатую белую пралу, случайно подлетевшую к ним со стороны Ланга. Прала представляла собой типичное для этих мест трёхкрылое насекомое, которое наслаждалось нектаром растущих возле реки цветов. Но самыми излюбленными для неё были фиолетовые, которые возвышались над бурными потоками Ланга. В этот момент Велфарий основательно задумался.

– А если пространство заполнено нейтральными эвотонами, то сознание, которое содержится в таком пространстве не развивается?

– Оно совершенствуется, Вел. Но очень слабо и незначительно… Вселенная не может существовать без развития. Это – один из самых главных её принципов. Запомни это навсегда!

* * *

Гул усилившегося ветра вернул Велфария из воспоминаний. Большую часть неба закрыли тёмно-синие тучи, под которыми кое-где проплывали низкие белые, но очень плотные и вытянутые, облака. В воздухе постепенно появлялась преддождевая свежесть.

Велфарий пристально наблюдал за грозно сверкающей тучей и нежно потирал кольцо на указательном пальце.

* * *

– Юва, а ты запрограммировала параметры двух прибывших мальчиков?

– Да. Но спасибо, что напомнил.

Молодая девушка выглядела очень эффектно: стройная, высокая, с золотистыми волосами, нарядно собранными в причёску «Конский хвост». Длинный белый халат с небольшим воротничком интригующе прикрывал её роскошную фигуру. Неширокие и в меру полные губы были деловито сомкнуты. Лёгкий румянец на щеках придавал её внешнему виду утреннюю весеннюю свежесть.

– Здравствуй, Юва.

Девушка повернулась. Её нежные брови слегка приподнялись, а тёмно-жёлтые глаза выдавали некое подобие удивления.

– Алмий! Здравствуй! Как неожиданно…

– Летел мимо вашего отдела. Решил зайти, – лёгкая улыбка Алмия как всегда излучала спокойствие и минимальное количество эмоций. – Новые малыши? – патриец вопросительно посмотрел на открытую перед девушкой голограмму.

– Да, два новых патрийца ожидают свой Путь, – Юва мило улыбнулась ему в ответ.

Алмий подошёл поближе к голограмме и внимательно окинул её взглядом.

– Замечательная у вас работа. Вы открываете патрийцам глаза на ключевые моменты их жизни. Когда-то, несколько миллионов лет назад, мы могли только мечтать о таком.

Юва заметила желание Алмия порассуждать на эту тему.

– Но в то же время не стоит преувеличивать значение составляемой нами жизненной карты, – заметила она. – Ведь у каждого из нас всегда сохраняется право выбора.

Алмий отошёл от голограммы и приблизился к девушке.

– Юва, я всегда хотел спросить у тебя одну вещь, – он сделал многозначительную паузу. – Каково, на твой взгляд, место морали, как части мировоззрения и развития?

– Мораль является необходимым компонентом развития человека, – кратко и безапелляционно заявила его собеседница. – Выбор каждого зависит, в том числе, и от моральных качеств и суждений.

– Иными словами, чем выше развитие в контексте совершенствования, тем выше моральные и нравственные компоненты?

– На мой взгляд – да.

– Хм… – Алмий не отрывал взгляда от глаз Ювы. – Со вторым суждением, высказанным тобой, я готов согласиться полностью. А с первым – не совсем.

Юва показала Алмию указательный палец, поднятый вверх, и поднесла вторую руку к височной части головы. Некоторое время она внимательно смотрела вниз и не обращала на него никакого внимания.

«Какая же она красивая!» – подумал Алмий. Ему всегда нравилась Юва. Он знал её ещё до знакомства девушки с Велфарием. А после того, как они стали жить вместе, он вынужден был навсегда расстаться с мыслью об их общем будущем.

– Извини, что перебила. У меня был Вызов. Продолжай, пожалуйста, – Юва взяла стакан с водой и сделала несколько глотков.

– Да, так вот. Давай рассмотрим следующую ситуацию. Предположим, существует некая цивилизация, у которой почти неразвита психическая составляющая. Соответственно, количество генерируемых эвотонов находится на низком уровне. Но цивилизация – с развитым сознанием. Следовательно, у неё есть два выхода: либо развиваться с помощью нейтральных эвотонов, что практически нереально с учетом трудновообразимого количества необходимого времени для этого…

– Либо такая цивилизация должна находить источник положительных эвотонов для их забора.

– Да! Теперь предположим, что цивилизация избрала второй путь и занимается забором необходимого ей количества эвотонов у представителей иной цивилизации. Положительные эвотоны способствуют их развитию, а именно – совершенствованию, но находится ли их моральная и нравственная составляющие на…

– Высоком уровне?

Алмий одобрительно и немного победно кивнул ей.

– А если у этой цивилизации совсем иные представления о морали и нравственности, чем у нас, то тогда твоя точка зрения может иметь место: высокий уровень развития отвечает высокому уровню морали.

– Да, очень многое относительно в нашем мире… – задумчиво сказала девушка. Юва явно не ожидала от Алмия подобной дискуссии и чувствовала себя немного озадаченно.

* * *

Нельзя сказать, что Мила была чужой Велфарию. Между ними никогда не возникали взаимные чувства, и они не являлись родственниками, но всё же что-то особенное тянуло его к ней. Возможно, их сближало то, что они оба практически не знали родительского внимания: им обоим было по двадцать лет, когда их родителей не стало.

Все, что Велфарий знал об отце Милы – лишь то, что он работал вместе с его отцом в отделе будущего. Этот отдел был самым молодым из всех в Институте науки: фактически его основал отец Велфария. Основной задачей двух учёных являлось создание Путей для всех новорождённых патрийцев. И хотя Велфарий несколько раз посещал отдел будущего в детстве, познакомиться с отцом Милы ему так и не удалось. Впоследствии, когда практика создания жизненных карт подтвердила свою эффективность, отдел разросся основательно: вместо двух учёных-первопроходцев, в нём уже работало пятьдесят патрийцев.

Незадолго после этого, в один и тот же момент Велфария и Милу постигла печальная новость: их отцов не стало. Они бесследно исчезли и больше о них никогда и нигде не слышали. Были проведены несколько детальных расследований этого инцидента, однако никакого результата они не принесли.

Мать Велфария улетела на другую планету, когда ему было всего лишь восемнадцать. Он прекрасно запомнил последнее мгновение, которое разделило их навечно.

* * *

– Солнышко, не плачь! Вы с папой скоро прилетите ко мне, и мы снова будем вместе, обещаю! – сказала сквозь слёзы уже немолодая, но очень красивая женщина с тёмными волосами.

Отец переступил с ноги на ногу. Он не знал, как правильно поступить в этой ситуации. Осознавая всю серьёзность происходящего и свою причастность к этому, он чувствовал свою вину, но не решался сказать об этом малышу. Иначе было быть только хуже. Наконец, он присел на колени и обнял их. А они обняли его. И Вселенная сомкнулась в них… В этот момент больше ничего не имело значения, кроме маминого тепла и её нежного успокаивающего голоса и папиной преданной любви, исходившей из слезившихся глаз, которые он так не хотел показывать сыну.

После этого, на протяжении двух лет отец всё время порывался взять Вела и полететь к маме, но его постоянно что-то останавливало. Он так и не решился рассказать малышу правду о причинах произошедшего, чтобы сохранить его здоровье и не подвергать нервным переживаниям. Однако видя, как мальчик сильно скучает по маме и каждый раз пытается заговорить о ней, он испытывал все переживания и мучения в полном объёме. В конце концов, однажды утром к Велу пришёл молодой патриец с коротко подстриженными белыми волосами сливочного оттенка, который приютил его на последующие несколько десятков лет у себя и стал ему почти родным братом.

* * *

Не на шутку поднявшийся ветер срывал с цветущих деревьев белые комочки и поднимал их высоко над землёй. Каждая часть плотно окутанного чёрно-синими тучами неба полыхала и подсвечивала всё находящееся под собой. Треск раскатов грома, идущий от разных уголков неба, мощно вибрировал во влажном воздухе.

Велфарий встал и направился к небольшому прозрачному куполу, который держался на пяти таких же прозрачных подпорках. Сам купол располагался на высоте около двух метров. Патриец спешно забежал прямо в центр строения и посмотрел по сторонам.

Бури на Патрии были не редкостью. Купола специально предназначались для укрытия от них. Всего в Кордисе их насчитывалось порядка тысячи в разных его частях. Поскольку близилась короткая патрийская ночь, Велфарий оказался единственным под этим строением.

Вдруг он заметил гнездо джезиса высоко на дереве рядом с куполом. Было видно, как оно слабо держалось между ветками в зелёной листве. Порывы сильного ветра обещали вот-вот скинуть его вниз, то и дело немного подбрасывая на месте. Через мгновение гнездо приподнялось и быстро спланировало прямо на край крыши купола. Послышался внушительный тупой стук о поверхность. Велфарий быстро устремился к краю купола и увидел, что гнездо удивительным образом не пострадало, а небольшие продольные выступы, идущие от центра строения к его краям, не позволили птичьему творению окончательно рухнуть на землю. Патриец бережно его снял и поставил возле себя. Внутри гнезда красовались пять аккуратно сложенных в кучку яиц.

Молнии, горизонтально разрезавшие собой небо на части, дополняли и без того впечатляющую картину шторма на Патрии. И вот, наконец, пошёл долгожданный дождь… Капля за каплей скатывались по поверхности купола. Каждая вновь прибывшая капля пыталась моментально продолжить свой путь. Она искала общий ручеёк, проложенный другими каплями. Отыскав такой, она непременно вливалась в него и помогала остальным преодолевать оставшийся путь. Таких ручейков было много… Столько же было и капель – их основателей. «Какая же выпала им честь… Догадываются ли они об этом?.. Приоритет общего дела на благо всех не сравним ни с каким благом одного. Именно так сказали бы они, если бы умели говорить». Тем временем дождь усилился настолько, что никаких строений вокруг уже не было видно вовсе.

* * *

– И таким образом связь с Милой потерялась вот уже как шесть суток.

– А почему тебе кажется, что на S24 должен непременно отправиться Велфарий?

Алмий внимательно посмотрел на Юву:

– Так, значит, Вел уже передал тебе содержание нашей беседы с ним в Институте?

– Да, он делал мне Вызов недавно. Ты мог заметить.

Алмий немного растерялся. Обстоятельства разговора складывались таким образом, что приходилось сразу переходить к главному в их беседе.

– Юва, скажи, пожалуйста, а помимо компьютерной версии Путей, храните ли вы их в старом добром бумажном виде? – лицо Алмия сделалось максимально напряжённым. Он понимал, что от её ответа будет зависеть многое…

– Да, конечно. Когда новорождённый патриец поступает к нам, мы обязательно создаём три экземпляра Пути: один – компьютерный, второй и третий – на бумаге. К счастью, много её не требуется для этого… Один такой бумажный экземпляр, как ты знаешь, остаётся у родителей новорождённого, а второй – у нас для архива, – Юва сделала небольшую паузу. – А разве у тебя не сохранился собственный?

– Конечно, сохранился, – немного рассеянно ответил удовлетворённый услышанным Алмий. Немного подумав, он продолжил: – Видишь ли, у меня есть невероятно важное для Вела предположение, но для его проверки мне необходимо просмотреть один Путь, который должен храниться в архиве вашего отдела…

– А что это за предположение? – впервые за весь разговор на лице Ювы гармонично соединились воедино серьёзность и сильное любопытство.

Алмий не спеша подошёл к Юве и прошептал ей в ухо четыре слова. Стакан с водой упал на пол и разбился…

* * *

Бури на Патрии были не только довольно частыми, но и быстрыми. Велфарий, упершись в центральную подпорку купола, расслабленно сидел на декорированном полу. Перед ним была открыта голограмма со сведениями о Миле, которые он внимательно просматривал. Одной из особенностей Милы было то, что ей никогда не удавалось по-настоящему подключиться к информационному полю. Никто не мог объяснить этот феномен, ведь каждый патриец вот уже несколько миллионов лет успешно контактировал со слоями поля и находящейся в них информацией. Мила не могла отчасти. Выборочность информации, которую она могла черпать, согласно представлению одних, являлась неслучайной, в то время как другие придерживались противоположного мнения. Со стороны поля была полная взаимность: сведения о значимых событиях из жизни Милы содержались в нём лишь частично. Таким образом, Велфарию в этой ситуации ничего не оставалось делать, кроме как использовать доступную информацию из поля. Правда, была ещё одна небольшая её часть – та, изучением которой он был сейчас занят. А именно: компьютерная информация, хранящаяся в вычислительных мощностях патрийцев, в том числе во всевозможных архивах.

Велфарий в первую очередь пытался найти хоть что-то, что могло бы связывать его с Милой. Хотя бы небольшую зацепку… Сейчас он не пытался понять отдалённые душевные связи, таинственно тяготившие его к девушке. Приоритетной информацией являлась возможная его причастность к этому инциденту. В частности, ему не была понятна логика Алмия по поводу связи пятидесятого уровня, рождения Вселенной в чёрной дыре их галактики и исчезновения Милы относительно его самого. Да и первые два факта не сильно согласовывались с остальными. На первый взгляд могло показаться, что поиск и спасение девушки являются не чем иным, как пустующей Точкой в его Пути, которая каким-то невероятным образом станет причиной и ключом в переходе на пятидесятый уровень и рождения новой Вселенной. «Звучит фантастически и слишком просто», – анализировал про себя Вел.

* * *

Валидий являлся одним из ведущих специалистов в отделе внепатрийных цивилизаций Центра космологии. Его огромный опыт, накопленный за несколько сотен лет, позволял ему и группе его коллег без особых усилий устанавливать первый контакт. Первым контактом являлось официальное установление связей с новой космической цивилизацией, проявляющейся в создании межцивилизационной комиссии. Маяком и причиной первых контактов служили искусственные спутники, вращающиеся вокруг планет с жизнью. Такие сателлиты специально создаются патрийцами, как только где-то обнаруживаются признаки высокоорганизованного сознания. Их функционирование происходит за счёт эвотонов, отчего срок службы растягивается на несколько сотен миллионов лет. Но большую часть времени они спят, пребывая в специальном энергоэкономном режиме ожидания. И если развитие наблюдаемой цивилизации становится достаточным для того, чтобы её представители смогли преодолеть планетарную гравитацию – такой спутник по-настоящему просыпается и сигналит патрийцам о пополнении космической семьи.

Валидий проводил сеанс связи с удалённой планетой K756. Особенностью этой планеты являлся ядовитый для патрийцев состав её атмосферы. Из-за этого обстоятельства контакты с её представителями приходилось осуществлять дистанционно: Валидий пребывал в особом состоянии максимальной сосредоточенности и концентрации, хотя со стороны могло показаться, что лежащий патриец отдыхает и находится в дрёме. Тело лежало совершенно неподвижно. Единственным признаком осуществляемого контакта являлся лишь глазной эффект. Как только начинался сеанс, радужная оболочка вокруг зрачка глаз наливалась ярким синим цветом. Со стороны могло показаться, что зрачок имеет собственную подсветку, так как на время приобретаемый цвет находился в динамичном состоянии и постоянно изменялся в области своего распространения от внутренней границы радужной оболочки к внешней.

В остальных случаях контактов патрийцы никогда не пользовались этой возможностью, предпочитая появляться непосредственно в своей телесной форме. С одной стороны, контакт глазного свечения требовал чрезвычайных физических, умственных и психических усилий, с другой – не отвечал свойственному всем патрийцам принципу рационализма.

Валидий закрыл глаза и несколько минут был неподвижен. Затем он снова открыл их: радужная оболочка имела привычный коричневый цвет. Привстав и немного посидев, он не переставал часто моргать глазами: после контакта глазного свечения требовалось некоторое время для восстановления нормального зрения. Наконец, он вышел из специально предназначенного для контактов кабинета и направился в свою лабораторию.

Зайдя в лифт и мысленно выделив на расположенной слева голограмме последний – пятый этаж здания-комплекса Института науки, Валидий вдруг почувствовал входящий Вызов своего коллеги.

– Как дела, Вел? – в отличие от большинства патрийцев, он всегда озвучивал вслух то, что собирался передать своему собеседнику.

– Валидий! Ты сейчас в Институте… – Велфарий сделал небольшую паузу, стараясь быть максимально тактичным. – Я тебя не отвлекаю от чего-то срочного?

– Нет, Вел, говори! – простота и отзывчивость Валидия всегда наиболее сильно ценились в нём всеми окружающими.

– Не расскажешь мне о своём впечатлении от пребывания на S24?

– S24? – в недавно пережившем контакт патрийце появилось искреннее любопытство. – Неужели собрался туда за Милой?

– Не исключено.

Валидий собрался с мыслями.

– Планета чрезвычайно красивая. Никаких неудобств с климатом на себе я не почувствовал, кроме угнетающего воздействия местной атмосферы. Гравитация не сильно отличается от нашей. Я думаю… Нет, я даже уверен, что S24 – одна из самых лучших планет в нашей галактике в целом по всем показателям, – последовала небольшая пауза. – За исключением живущей там цивилизации…

Сидевший под куполом Велфарий удивлённо поднял брови.

– Насколько я знаю, она стала космической… Следовательно, совершенствуется…

– Нет! Моё личное субъективное мнение.

Вел насторожился. Валидий продолжал.

– Совершенствование есть. Но для него характерны две особенности: безнадёжность, или бесперспективность, и призрачность. О моральной составляющей я предпочту промолчать.

– Неужели всё так мрачно? Информация из поля намного более оптимистичная, – на лице Велфария читалось некоторое подобие смятения.

– Агрессия, примитивность мышления… Нежелание совершенствоваться компенсируется желанием совершенствовать себе подобных. В целом, если быть до конца честным, то считаю этот контакт одним из самых малоперспективных за всю свою деятельность, – патриец продолжал после недолгого молчания. – А зачем Миле понадобилось туда лететь?

– Никто, в том числе и я, не знает точного ответа.

– Плохо, что нельзя получить информацию относительно неё из поля. Насколько я помню, она занималась исследованиями на кафедре внепатрийных цивилизаций, а практического опыта космических экспедиций у неё практически не было.

– Да, это так. Однако что-то заставило её бросить всё на све…

Валидий основательно задумался, пока Вел рассуждал о возможных причинах её полёта в отдалённый регион галактики. Войдя в свою лабораторию, он сразу сел в удобное широкое кресло и принялся постукивать пальцем левой руки по стоящему перед ним столу. Его лицо выражало сосредоточенность, глубину мыслей и воспоминаний. Наконец, когда Велфарий закончил излагать свои предположения и замолчал, его собеседник неожиданно поинтересовался:

– А ты не в курсе, кто у неё родители?

– Её отец работал вместе с моим в отделе будущего. Фактически именно они положили начало его функционированию. Однако мне так и не удалось лично с ним познакомиться.

– Что, неужели ты хочешь сказать, что за всё время, проведённое тобой у отца на работе, ты ни разу так и не увидел и даже не услышал его напарника?! – удивление Валидия не знало границ.

– Да. Только не подумай, что этот факт удивлял меня меньше тебя. Отец всегда отвечал, что папа Милы очень занят и непосредственно в отделе бывает редко. А постоянную связь они держали посредством Вызовов.

– Велфарий! – голос Валидия был неимоверно напряжённым и решительным. – Я лечу с тобой!

* * *

Тем временем приятный шум дождя, который постепенно становился всё более мелким, уже почти не был слышен. На смену чёрно-синим тучам приходили красивые кучевые облака. Оба солнца уже давно зашли за горизонт, так что недолгая ночь подходила к концу. Велфарий закрыл голограмму и осмотрелся.

Тишину и спокойствие никто не нарушал: патрийцы привыкли выбирать период для сна таким образом, чтобы ночное время приходилось как раз на середину отдыха. Свет от высоко расположенных фонарей отражался на поверхности листьев, словно последние были искусно покрыты лаком. Бóльшая часть земли отсвечивала лужами, в которых застряли жёлтые и зелёные листья вместе с фиолетовыми и красными цветами – следами бушевавшей бури. Вел вернулся обратно под купол к центральной подпорке и бережно взял спасённое им гнездо. Направившись к ближайшему цветущему дереву, патриец бережно поместил гнездо на самой высокой веткеу, до которой мог дотянуться. Немного отойдя, Велфарий оглянулся на верхушки деревьев и, не найдя в них никакого движения, спокойно удалился. Однако пройдя несколько шагов, он неожиданно для себя услышал красивое и, несомненно, благодарное пение птицы…

* * *

– Надеюсь, вы сообщите мне приятную новость? – голос сидевшего в кресле мужчины оставался по-прежнему монотонным и чрезвычайно спокойным.

– К сожалению, мы до сих пор её не нашли.

– Вы подталкиваете меня к негативным эмоциям, что мне совсем не нужно.

– Мы делаем всё возможн…

– Нет! – перебив, их собеседник впервые позволил себе поднять голос. – Вы должны делать всё возможное и невозможное! До его прибытия Мила должна быть в наших руках! И мне всё равно, каким способом вы доставите её ко мне.

На голограмме было отчётливо видно, что второй мужчина не решается задать вопрос.

– Патриец представляет угрозу для нашей цивилизации? – наконец, спросил он.

– Абсолютную.

– Значит, нам следует позаботиться о его встрече?

– Ни в коем случае! Без моего разрешения и пальцем к нему не прикасаться. Это – официальная делегация от Патрии.

– Он прилетит один?

– Нет. С ним прибудет ещё один патриец. Уверен, что вы его знаете, – сидящий мужчина неторопливо улыбнулся.

– Мы всё поняли. Разрешите приступить?

– Разрешаю. И помните: я потратил много лет своей жизни на подготовку к этой операции, в том числе здесь – на Патрии, вдали от нашего дома. На кону стоит выживание нашей цивилизации. И второго шанса у нас не будет!

Оглавление

Из серии: Лабиринты Эвотона

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Эвотон: начало (Андрей Крыжевский, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я