До встречи в СССР! Империя Добра (Сергей Кремлев, 2013)

Эта держава оболгана и ославлена как «Империя Зла». Эта страна предана, расстреляна и разграблена иудами-мародерами. Светлую память о великой Советской эпохе вытаптывают и выжигают вот уже более 20 лет. Еще немного – и «прославление СССР» объявят «экстремизмом», а красная ИМПЕРИЯ ДОБРА окажется под полным запретом – как пытаются сейчас запретить правду о Сталине. А там рукой подать и до судебного преследования неугодных… Думаете, мы сгущаем краски? Считаете такое невозможным? Но в Прибалтике и Восточной Европе советская символика уже объявлена вне закона, а за отрицание «преступлений тоталитарного режима» смельчакам грозит тюремный срок! И все же, несмотря на клевету и угрозы, вопреки тотальной лжи и «либеральной» цензуре, ВЕЧНЫЙ ЗОВ СССР слышен каждому, кто сохранил живую душу, чистые руки, горячее сердце и незапятнанную совесть, а правда о СВЕРХДЕРЖАВЕ ДОБРА прорывается через все преграды и запреты. Доказательством чему – эта книга. А значит, великий Советский Союз еще восстанет из пепла, смертью смерть поправ! ДО ВСТРЕЧИ В СССР!

Оглавление

Из серии: До встречи в СССР!

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги До встречи в СССР! Империя Добра (Сергей Кремлев, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I

Рождение русской Вселенной

Русь моя. Жена моя. До боли

Нам ясен долгий путь!

Наш путь – стрелой татарской древней воли

Пронзил нам грудь…

И вечный бой! Покой нам только снится,

Сквозь кровь и пыль

Летит, летит степная кобылица,

И мнёт ковыль…

Александр Блок

Глава 1

Когда зародился Советский Союз?

30 ДЕКАБРЯ 2012 года исполнится без десяти лет век со дня рождения государства, которое – как казалось одно время всем – будет лишь укрепляться и развиваться, но которое, совершив немотивированное цивилизационное самоубийство, прекратило существование на семидесятом году своей жизни.

Это государство, юридически образованное 30 декабря 1922 года в Москве, имело самое человечное и доброе в мировой истории название – Союз Советских Социалистических Республик.

Кратко – СССР.

Каково значение этих четырёх ёмких и великих слов? Пожалуй, наилучшим образом на этот вопрос можно ответить, обращаясь к нормативным изданиям – словарям.

Итак…

Союз… В «Словаре русского языка» Сергея Ивановича Ожегова это слово объясняется следующим образом: «1. Тесное единение, связь классов, групп, отдельных лиц… 2. Объединение, соглашение для каких-нибудь совместных целей… 3. Государственное объединение… 4. Общественное объединение, организация».

Есть и ещё одно значение слова «союз» – в грамматике это служебное слово, служащее для соединения предложений и слов внутри предложения.

То есть смысл русского слова «союз» в любом его значении – объединение, стремление к общности и достижение общности и согласия. К слову, понятие «организация» (от французского organisation, восходящего к греческому organon, то есть «орудие, инструмент») в соответствии со «Словарём иностранных слов» означает, кроме прочего, «объединение чего-либо или кого-либо в одно целое».

Советских… Тот же Ожегов объясняет слово «советский» так: «1. Относящийся к государственной власти Советов, свойственный, принадлежащий стране Советов… 2. Преданный задачам социалистического строительства, интересам страны Советов, выражающий эти интересы…» В «Толковом словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля слово «советский» тоже имеется и трактуется как «к совету, как к учреждению относящийся». Но наиболее полно в словаре Даля разъясняется сходное слово «советный»… Однако об этом я скажу отдельно чуть позже.

Социалистических… Слова «социализм», «социалистический» происходят от латинского socialis, то есть – общественный, товарищеский.

Республик… Слово «республика» – тоже от латинского Res publica, общественное дело.

Ни до, ни после образования СССР не было в мире ни одного государства, в названии которого так мощно и повелительно звучала бы тема товарищеского, добровольного объединения людей, тема их доброй общности, дружбы и созидательного сотрудничества во имя добрых целей!

Чтобы лишний раз доказать это, я вновь обращусь к авторитету Владимира Ивановича Даля. В его словаре мы находим такие трактовки слова «союз»: «взаимные узы, связь, скрепа, соединенье, смык, сцепленье», «союз в значении тесной связи меж людей, дружба, товарищество, условное согласие, завет, соединенье двух или многих для известной цели…». Даль даёт к слову «союз» такие примеры: «Держаться союзно, вместе, вкупе, не расходиться врознь; жить союзно, в согласии, в дружбе».

Для слова «совет» у Даля находятся следующие определения:

«– совещание, сход или съезд людей в условное время для совместного обсуждения дел…;

– любовь взаимная, лад, мир, согласие, дружба (примеры: «Дай Бог любовь да совет!», «Как любовь да совет, так и горя нет», «Не советом жить, много грешить»)…;

– согласие и соглашение…».

Есть у Даля слово «советность» – «доброхотство и дружелюбие, ласка, мир и тишина, вообще лады в семье».

Есть слово «советный» – «доброхотный, дружелюбный, согласный, в ладах живущий» с примерами «Советное житьё, согласие», «Советное слово – благое, дающее добрый совет / ласковое, дружеское», «Советно жить, ни о чём не тужить», «Хоть тесно, да советно», «Где советно, там и любовно»…

Впрочем, у Владимира Ивановича Даля есть и слово «советский»… Конечно, оно у него имеет значение намного более узкое, чем в словарях Сергея Ивановича Ожегова, Дмитрия Николаевича Ушакова, и означает: «к совету, как к учреждению относящийся».

Даль даёт и примеры в слову «советский» – «Государственный Совет», «Совет министров».

Заметим, что лишь в России (а затем – в СССР) высший исполнительный орган, Правительство, назывался «СОВЕТ министров», а не «Кабинет министров» – как на Западе.

Антисоветский, то есть – антиобщественный, разъединительный, враждебный миру, дружбе, ладу и согласию – смысл нынешней «Россиянии» проявился и в том, что она презрительно отменила старую русскую традицию и сегодня правительство не называется «Совет министров», зато в ходу – вполне «демократический» «кабинет министров».

Мудрый Владимир Даль советовал нам «держаться союзно, вместе, вкупе, не расходиться врознь; жить союзно, в согласии, в дружбе». Ведь только живя так, мы будем жить по законам Добра – как жили мы в Союзе Советских Социалистических Республик, в СССР.

Увы, силы Мирового Зла оказались изощрённее сил Добра, и Советская страна пала. Однако она может и должна возродиться, потому что Добро всё же сильнее Зла. Если было бы иначе, на Земле уже давно существовало бы лишь одно Зло. А ведь оно хотя и сильно, но не всесильно. Добро из века в век не погибает, а из века в век продолжается.

И в этом – шанс и надежда мира.

А наиболее обширной зоной Добра издавна была Россия. Поэтому Советский Союз фактически зародился задолго до того декабрьского дня 1922 года, когда он был провозглашён официально. Но понимаем ли мы, знаем ли мы, насколько глубоки и прочны в русской земле корни Страны Советов? Сегодня далеко не каждый подросток с ходу скажет, кто такой Юрий Гагарин, не говоря уже о Николае Щорсе, Олеге Кошевом или Германе Титове. И многие ли сегодня ответят – что давали в общий союзный «котёл» Литовская, скажем, или Таджикская ССР и что давал им, в свою очередь, Советский Союз?

Тем более сложно будет получить от многих, особенно – от молодых людей, ответы на вопросы: «Где истоки СССР? Когда и как он зарождался и на какой базе возник?» Ведь для того, чтобы дать верный ответ, надо знать не только историю СССР, но также историю России.


В ИСТОРИИ МИРА мы имеем ряд как исчезнувших, так и по сей день благополучно существующих выдающихся государств, созданных великими народами. Их история и жизнь интересны и поучительны, как, впрочем, интересны и поучительны – на свой лад – история и жизнь вообще любой страны, любого народа мира. Даже в современной Империи Зла – Соединённых Штатах Америки есть много такого, что нам не мешает учесть и перенять. Даже в Соединённых Штатах Америки живут миллионы людей, которым самый достойный и заслуживающий самого глубокого уважения человек не постыдится пожать руку.

Но в мировой истории имеется лишь одно великое государство и лишь один великий народ, которые выделяются среди других особой человечностью и особой, лишь им свойственной судьбой.

Государство это – Россия.

А народ – русский.

Конечно, свою самобытную судьбу имеет каждый великий и даже не очень великий народ. И нередко судьба одного народа оказывалась прямо и тесно связанной с судьбами остального мира. Классический пример – древние греки. Они дали человечеству такой выдающийся цивилизационный импульс, что мы и сейчас испытываем всестороннее влияние их культуры – через три тысячелетия после её зарождения.

Или, скажем, германская наука и культура – продукт гения немецкого народа. Они мощно продвинули мировое развитие, как и наука и культура английская, французская – продукт гения английского и французского народов.


Но из всех великих народов только русский народ имеет жертвенную судьбу. Ни один другой великий народ не испытал на своём историческом пути такого числа трагедий и падений, ценой которых были благо и развитие других народов. Первые жертвы были принесены нами на алтарь мировой цивилизации уже в период зарождения русского народа и раннего Русского государства. Это не был, конечно, осознанный жертвенный порыв – просто территория, на которой начали складываться государственные объединения русских славян от озера Ильмень до Днепра, оказалась той преградой, о которую предстояло разбиться потоку кочевников Дикой степи. До Европы этот поток если и добежал, то лишь слабыми ручейками. Потопа Европа не испытала, и за русской спиной могла развивать свои силы всемерно и непрерывно.

А мы?

А мы в своём развитии были насильственно заторможены на добрых три сотни лет.

С нелёгкой руки сына Ахматовой – Льва Гумилёва и ему подобных получила хождение безответственная «теория» о некоем якобы положительном значении для Руси монголо-татарского ига. Чтобы не уйти от основной темы книги слишком уж далеко, просто перечислю основные «заслуги» степных «культуртрегеров» («носителей культуры») в сохранении ранней русской цивилизации за первые четыре года нашествия Батыя, с 1237 по 1241 год.

Вначале – взятие и разрушение Рязани, Коломны, Москвы, Владимира, Ростова, Суздаля, Ярославля, Костромы, Углича, Галича, Дмитрова, Твери, Переславля-Залесского, Юрьева-Польско́го (во Владимирском княжестве), Торжка и других городов в Северо-Восточной Руси. Затем – разорение Южной Руси, в том числе – Переяславля, Чернигова, Киева.

Для того чтобы понять, что собой представляла тогда Черниговская, например, земля – территория Руси, расположенная по реке Десне, её притокам, по верховьям Оки и граничившая со Смоленщиной, Рязанщиной, Муромом, – я дам упоминаемый в летописях список черниговских городов в XII веке. Его приводит в своей замечательной книге «Память» Владимир Чивилихин, а проверить этот перечень читатель может и сам, внимательно изучив карту Черниговской земли на странице 162-й тома 47-го 2-го издания БСЭ.

Вот этот список: Бахмач, Беловежа, Березый, Блове (Обловь), Блестовит, Болдыж, Вырь, Вщиж, Всеволож, Вьяхань, Воробейна, Воротынеск, Гомий, Гуричев, Глухов, Дедославль, Дебрянск, Домагощ, Зартый, Курск, Карачев, Козельск, Колтеск, Кром, Любеч, Листвен, Лобыньск, Лопасна, Моривейск, Мценск, Новгород-Северский, Ольгов, Оргощ, Ормина, Путивль, Сновск, Стародуб, Севсько, Синин Мост, Свирельск, Трубецк, Ростиславль, Рыльск, Радощ, Ропеск, Росуса, Уненеж, Хоробор, Чернигов, Чичерск.

Пятьдесят городов в одной лишь Черниговской земле – правда, особо богатой и населённой, но бывшей лишь частью всей Русской земли и, вообще-то, не бедной городами и достатком…

Нашествие Степи всё это предало пожару и тлену. Многие из упомянутых в ранних русских летописях городов так и не поднимутся больше из пепла – русский потенциал развития был уничтожен тогда почти подчистую. А то, насколько был велик этот потенциал, показывает пример Новгорода Великого. Во времена Киевской Руси этот русский город на реке Волхов удобно стоял на пути «из Варяг в Греки», однако особым образом из других крупных русских городов не выделялся. Нашествие Батыя и ордынское иго обошло земли Новгорода стороной, общий строй жизни там сохранился. И благодаря этому Новгород сохранил своё европейское значение, был районом почти поголовной грамотности и развитой культуры. В средневековом Новгороде мужчина и женщина пользовались равными правами.

Если бы не ордынский Потоп, так бы было на всей Русской земле!


ПОСЛЕ того как по Руси прошёл Батый, Русь надолго стала страной азиатской, утратившей активную связь с Европой. А Польша оказалась страной полуазиатской-полуевропейской. Почему? Да потому, что конный вал Орды до Польши если и докатывался, то – ослабленный русским волноломом.

Нет, ни один народ в мировой истории не страдал так, как страдал русский народ. А страдание порождает или озлобленность, или – способность к со страданию. Причём не просто к словесному состраданию на манер классического «Крепись!», а к состраданию деятельному, когда делятся последним куском хлеба, кровом, общностью судьбы. Так, как это произошло с русскими.

Русский народ пришёл к осознанию Добра как высшей ценности не через рассуждения мыслителей, а через реальность своего трагического исторического бытия. Огонь пожаров русских городов – центров экономики и культуры уничтожал материальную базу развития России, но он же очищал народную душу от мелкого, меркантильного расчёта. Страдая, эта душа век за веком исполнялась Добра и способности к Добру. Потому-то русские и смогли почти бескровно расширить пределы Державы до одной шестой части планеты, не уничтожая более слабые народы, а включая их в орбиту своей жизни.

Вот так – непросто, зато прочно – закладывались основы той Вселенной Добра, которая ко второй половине позапрошлого века заняла пространства от Балтики до верхнего течения Юкона на Североамериканском континенте и от Кавказа до Арктики.


НО КАКОВА связь исторической России и Советского Союза? В каком отношении друг к другу они находятся? Я мог бы ответить на этот вопрос сам, но, чтобы в корне пресечь возможные споры, приведу мнение на сей счёт Збигнева Бжезинского. Уж его-то в приверженности к Советской власти нельзя заподозрить никак!

Бжезинский – профессиональный ненавистник Советского Союза и России, советник многих американских президентов. Он – недруг России, но недруг умный, который понимает, что если начнёт откровенно завираться, то быстро растеряет реноме интеллектуала и концептолога. Так вот, в интервью газете «Сегодня», финансировавшейся группой «Мост», в № 157 за 1994 год, Бжезинский откровенно признался: «Советский Союз был исторической Россией, называемой Советским Союзом».

Итак, даже Бжезинский не скрывает, что Россия и СССР – это исторические и системные синонимы, что СССР – это развившаяся Россия. Так не пора ли это понять и нам?

Но если это так, то нынешняя якобы «Россия» никак не может считаться подлинной Россией уже потому, что нынешняя якобы «Россия» не желает восстановления – мирного и добровольного – Советского Союза. То есть – по Бжезинскому – исторической России в её современной форме.

И уже поэтому нынешняя якобы «Россия» – это всего лишь ельциноидная «Россияния».

Не поняв, что СССР – это и есть Россия, что вне СССР России быть не может, русские (все вместе: и великороссы, и украинцы, и белорусы), а с ними – и другие народы российского геополитического пространства, уйдут в историческое небытие не позднее чем через десяток лет. Будущая Россия может или вновь стать Советским Союзом, или…

Или – она просто перестанет быть.

Вот и Николай фон Крейтор, известный западный политолог, социолог и юрист, с 1976 года председатель шведского комитета по соблюдению Хельсинкских соглашений, директор Центра по исследованию проблем беженцев в Нью-Йорке, на вопрос об основных целях внешней политики России в будущем ответил – уже в середине 90-х годов – так: «Цели предельно ясны: это восстановление Советского Союза в границах, подтверждённых международным правом, а именно – в границах 1945 года».

Итак, Советский Союз, Союз Советских Социалистических Республик – не что-то чужеродное России. СССР – это Россия на вполне определённом этапе своего исторического развития. Поэтому вряд ли будет верным говорить об особых истоках СССР, если иметь в виду эпоху, непосредственно предшествующую времени образования СССР. Истоки СССР – не в революции 1917 года и не в деятельности партии большевиков. Исток – это начало чего-то, это ручеёк, который постепенно становится полноводной рекой. А СССР уже в самом своём начале был великой рекой, исток которой терялся в дали тысячелетий, потому что СССР стал развитием Русской Вселенной.

И в этом качестве, как новый виток в истории России, СССР не мог не стать Страной Добра и был ей! Да, в СССР было много несовершенного, а в позднем СССР было много и порочного и даже отвратительного.

Но в целом можно сказать, что Страна Добра – СССР жила весёлой, свободной, полновесной, нормальной человеческой жизнью, которая – да, нередко была омрачена лицемерием, гнусностью и идиотизмом всё более разлагающегося и некомпетентного руководства всех уровней. На тему «Почему так вышло?» мы ещё поговорим.

А что сегодня?


СЕГОДНЯШНЯЯ «Россияния» живёт всё более скотской, бездуховной, мелочной и гнусной жизнью, более похожей на умирание. И эта полная «свинцовых» и пластиковых мерзостей якобы жизнь всё еще скрашивается остатками той человечности и доброты, которые были заложены в нас былым строем нашей былой жизни в Стране Добра.

Тот, кто жил в СССР, знает, что это – так!

Но Советское Добро возникло не на пустом месте – оно лишь продолжило традиции Русского Добра, образовавшего Русскую Вселенную.

А чтобы яснее увидеть ту мощную базу Добра, на которой возрастала изначальная Россия, нам надо пройти по реке русской истории к её истокам. И тогда мы поймём, что сами условия формирования русской нации определили её как естественную носительницу Мирового Добра. Позднее страдание лишь укрепило силу Добра в русском национальном характере. Но возникла эта сила ещё раньше – на заре истории русских славян.

Не в страдании, а в борении!

Глава 2

Русь изначальная

В ЧЁМ изначальные русские праславянские корни? Пожалуй, в том, как отразилась уже на истоках русской истории борьба Добра и Зла в проблеме войны и мира. Как уже было сказано, Россия в истории человечества стоит особняком. Роль и значение войн для неё всегда были принципиально иными, чем для остальных великих держав, а русская история, как никакая другая, даёт нам много поводов для размышлений в этом направлении, потому что Российское государство по критерию «мощь—сдержанность» оказывается уникально миролюбивым на протяжении большинства важных периодов своего существования. И тому есть причины – в отличие от других великих держав, Россия на больших войнах чаще теряла, чем приобретала.

Французы говорят: «На войне как на войне», но это – не философия солдата, защитника Отечества, а оправдание нарушения законов и норм обычной жизни в ситуации, когда пределы вседозволенности определяются лишь грубой силой. Французы говорят: «Труп врага веселит», и они же утверждают: «Труп врага всегда пахнет хорошо»…

У русского народа нет подобных «крылатых фраз». Для русского человека война всегда была тяжёлым испытанием, навязанным извне, и всегда же – трудом. Не знаю, но могу предполагать, что словосочетание «ратный труд» имеется лишь в русском языке! Оно и понятно… Можно ли назвать ратным трудом походы, например, Александра Македонского? Или – Ганнибала и Цезаря? Или – Наполеона? Или – Столетнюю и Тридцатилетнюю войны, Войну за испанское наследство, за независимость североамериканских колоний?

Вряд ли…

А русские всегда предпочитали мирный труд на своей земле вооружённому захвату чужих земель. Но и ратным трудом на своей земле русским приходилось заниматься постоянно – отнюдь не по своему желанию. В том числе и поэтому русский народ, умея воевать, всегда стремился к миру.

Эта наша особая миролюбивая черта проявляется даже в языке. Если слово «война» в русском языке, как и во всех прочих, имеет один – грозный и однозначный смысл, то слово «мир» в русском языке означает два хотя и внутренне родственных, взаимозависимых, но всё же разных понятия.

Современное правописание скрыло характерную деталь, которая в дореволюционном языке была очевидна. Слово «миръ» в словаре Даля определяется как «отсутствiе ссоры, вражды, несогласiя, войны; ладъ, согласiе, единодушiе, прiязнь, дружба, доброжелательство; тишина, покой, спокойствiе».

А слово «мiръ» (через «i»!) тот же Даль трактует как «вселенная; <…> наша земля, земной шаръ, свътъ; всъ люди, въсь свътъ, род человъческiй…» К слову, этим же словом «мiръ» обозначается и «община, общество крестьян».

В английском же, например, языке «мир» – это «peace», а «мiр» – это уже «world».

Вообще-то современная русская норма, объединившая два понятия в одном написании, представляется вполне удачной. Она даже более глубока и символична по сравнению со старой нормой. Нет мира людей без мира в мире.

Вряд ли есть другой великий и могучий народ, кроме русского, который воспринимал бы и проводил в жизнь этот принцип так последовательно и «массово» с самого начала своей национальной истории.

Но когда началась эта история?


ЗНАМЕНИТЫЙ наш историк Василий Осипович Ключевский первый раздел 5-й лекции из своего курса русской истории озаглавил «Начальная летопись как основной источник для изучения первого периода нашей истории». Что ж, для конца XIX века такой подход был допустим. И археологические раскопки, и славянский фольклор как источники исторических знаний тогда в ходу ещё не были. Поэтому Ключевский мог отсчитывать нашу историю от её летописного начала…

Плохо то, что и в начале XXI века мы часто воспринимаем русскую историю всё так же – со времён Рюрика, Олега, Игоря, Святослава, Владимира… Однако это – конец первого тысячелетия нашей эры. Помним мы о древлянах и полянах, о русичах и вятичах… Но и это – начальные века нашей эры. То есть – не более двух тысяч лет.

А ведь первый период нашей истории, в котором отыскиваются корни русского народа, начинается не тысячелетие, не два назад, а, по крайней мере, десять-пятнадцать тысяч лет назад! Теперь мы знаем, что праславяне тшинецко-комаровской, например, культуры жили в бронзовом веке. Это десять тысяч лет тому назад. А на берегах Дона в Воронежской области у села Костенки обнаружено древнейшее в Европе поселение людей кроманьонского (то есть современного) типа. На площади в 10 квадратных километров раскопано более 60 стоянок эпохи верхнего палеолита в возрасте от 15 до 45 тысяч (стоянка «Костенки-12») лет. То есть, однажды придя сюда, люди из этих – издревле славянских, русских – мест уже не уходили на протяжении десятков тысяч лет!

У Ключевского о тех временах и слова нет. Он о них просто представления не имел. А его «Древняя» Русь – это, собственно, Киевская Русь раннего Средневековья!

Но русский национальный характер ко временам киевского великого князя Владимира уже давно сложился, и изначально он формировался как осознание глубокой связи с природой. Значит – был в основе своей гармоничен. Потом он был неоднократно искажён и исковеркан, но нечто, входившее в душу русских славян тысячелетиями, оставалось и передавалось из поколения в поколение. И в чём не устарел подход выдающегося нашего историка, так это в соединении истоков русского национального характера с природой России. Ключевский писал так: «Лес, степь и река – это, можно сказать, основные стихии русской природы по своему историческому значению».

«Лес, – замечает он, – служил самым надёжным убежищем от внешних врагов, заменяя русскому человеку горы и замки. Степь – широкая, раздольная, воспитывала чувство шири и дали, представление о просторном горизонте. Русская река приучала своих прибрежных жителей к общежитию и общительности. Река воспитывала дух предприимчивости, привычку к совместному, артельному действию, заставляла размышлять и изловчаться, сближала разбросанные части населения, приучала чувствовать себя членом общества, обращаться с чужими людьми, наблюдать их нравы и интересы, меняться товаром и опытом, знать обхождение».

Прекрасная, точная характеристика, вполне применимая, между прочим, к СССР. При этом в такой характеристике ничто не указывает на условия, которые подталкивали бы русских славян к мечу, а не к плугу. Держать постоянно в руках меч вынуждали нас не идущие изнутри импульсы Зла, а необходимость отстоять себя от напора внешнего Зла.

Академик Б.А. Рыбаков в своей книге «Язычество древних славян» пишет (отточия, как и выше, для удобства опускаются):

«Праславянам с юга грозили киммерийцы. Приднепровские славяне оказались впервые в своей истории под ударами первых кочевников-степняков. Однако праславяне, жившие в приднепровской лесостепи, нашли в себе достаточно сил для того, чтобы, во-первых, создать по образцу киммерийского своё вооружённое всадничество, а во-вторых, выстроить примерно в IX—VIII вв. до н.э. (это более чем за полторы тысячи лет до святого Владимира!  – С.К.) на границе с киммерийской степью целую систему крепостей, в которых могло укрыться от набега все население окрестного племени».

Подчеркну: праславяне защищали именно всех, а не избранных. Так, к VI веку до нашей эры относится постройка – с участием всего населения – громадного укрепления в Поворсколье площадью около 40 квадратных километров, с периметром стен почти 30 км. «Весь комплекс справедливо рассматривают как укрепление, построенное для союза племен, разместившихся по Ворскле. На случай опасности здесь действительно могли укрыться десятки тысяч людей со своими пожитками и стадами», – замечает Рыбаков.

Это – данные раскопок. Но академик Рыбаков проводит и интересное исследование связи с реальными археологическими данными южнорусских, украинских легенд Поднепровья о страшном Змее и Кузнецах-змееборцах. Переходя к связи жизни и мифа, он пишет:

«Праславяне на Тясмине и на Ворскле – на пограничье с киммерийско-скифской степью – строят разнообразные мощные укрепления, требовавшие всенародного участия. Здесь первобытность подходит к своему высшему пределу, и мы вправе ожидать рождения новых представлений и вправе искать их следы в позднейшем фольклоре. Филологи справедливо считают эпоху металла и патриархата, когда происходит этническая и политическая консолидация, временем зарождения новой формы – героического эпоса».

И кто же становится эпическим героем у наших праславянских предков? Рыбаков отвечает на этот вопрос так:

«В праславянской области рождение плуга, кузницы и воинов-богатырей происходит в единое время; культурный герой-кузнец и воин, защищающий свой народ, хронологически слиты воедино».

Итак, славянским героем оказывается не завоеватель, а защитник. Причем защитник, соединяющий в себе и созидательное начало, и силу, способную вооружённой рукой защитить ею же созданное!

Защитить слабых способен лишь добрый, злой их обижает. Не так ли? А русские Кузнецы-богатыри в легендах борются с беспощадным Змеем, пожирающим и старого, и малого. В образе Змея исследователи справедливо усматривают олицетворение степняков-кочевников, выжигавших всё дотла. Как видим, огненные языки внешней беды пылали на Земле Русской задолго до татаро-монгольского нашествия. Глубоки, глубоки истоки Русского Добра!

Победив Змея, божественные Кузнецы запрягают его в выкованный ими плуг и пашут на нем гигантскую борозду. Причём оружием победы становится не меч, а кузнечные клещи. И когда чудесный Кузнец схватил Змея клещами, то Змей предложил: «Довольно, будем мириться: пусть будет вашего света половина, а половина – нашего… переделимся». В ответ же слышит: «Лучше переорать свет, чтобы ты не перелезал на нашу сторону брать людей».

Итак, силой Добра создаётся такое положение дел, когда на пути агрессии воздвигается непреодолимая преграда. Соответственно, не агрессивность, а сдерживание агрессии – изначальная воинская философия русского праславянства! Миролюбивая политика России восходит к традициям нескольких тысячелетий.

Равнинная необъятная Русь всегда была удобным полем для нашествия агрессора, поэтому и во время создания праславянских легенд, и много позже русским людям приходилось воевать часто и кроваво. Не всегда, надо сказать, это были лишь оборонительные войны. Но в первооснове нашего национального характера агрессивность не привилась – что видно и по составу пантеона основных языческих русских богов.

Список их составил святой Владимир в 980 году нашей эры – когда готовил крещение Руси. Вот этот список: громовержец Перун, повелитель ветров Стрибог, солнечно-огненные Даждьбог и Хорс, крылатый пёс Симаргл, охраняющий посевы, и богиня Макошь – пряха судьбы. Этот список – некий официальный итог мифотворчества многих поколений.

Через восемь лет языческие «идолы» будут порублены во славу Христа. Лишь среброголового и златоусого Перуна дружинники Владимира с почётом сплавят по Днепру до порогов. Но богу войны в этой компании места не нашлось.

Нет его ни среди основных, ни среди второстепенных русских богов. Сварог-кузнец… «Земной» скотоводческий бог Велес… Ярило – сила зерна… Лада-весна, несущая радость и счастливый брак… Все эти образы наполнены мирными заботами и устремлениями, мирной жизнью и мирным мироощущением. Они наполнены Добром.

В жизни праславян был ещё один бог – Род, значение которого в первых фольклорных исследованиях принижалось до роли чуть ли не простого домового. Однако Род – это не просто олицетворение крепости и неделимости племенного рода, собрания потомков, но и славянский аналог Саваофа, Творца, Создателя.

Бог Род древнее Перуна!

И то, что главное, потаённое, пришедшее из эпохи первого осмысления Бытия божество у славян отождествлялось с идеей рода – большой «семьи», тоже говорит о национальном славянском характере многое. И это «многое» также окрашено не кровью, а мыслью о мире.

Прочно вошел в славянское сознание и сохранившийся до XIX века древний матриархальный культ рожаниц, двух Лосих – матери и дочери. Можно сказать, что идеи вселенской Доброты стали не столько философией русского славянства, сколько жизненным и социальным принципом, глубоко вросшим в быт народа.

Даже в отношении своего героического эпоса Россия в истории мира стоит особняком. У нас нет своего «Сказания о Гильгамеше», нет своей «Илиады», хотя русские и прибивали русский щит к вратам Царьграда. Зато у нас есть былины о витязях – защитниках Руси и народа. Причём это – общерусские герои, герои не только южной Киевской Руси, но и северного Московского государства. Это видно из того, что «киевский» цикл русских былин был открыт в XVIII – XIX веках на великорусском севере как результат записей живого повествования сказителей в Заонежье, на берегах Печоры и Белого моря.

Да, Русский Север стал называться «Исландией русского эпоса», но героями этого эпоса были русские киевские князья и русские богатыри русской киевской дружины. И хотя в былинах фигурируют опоэтизированные образы, они в своей основе историчны. Причём даже из поэтических былин видно, что их герои – деятели вполне централизованного государства. Впрочем, Киевская Русь выступает как единое государство со столицей Киевом (caput regni) и в летописных иностранных хрониках, например, в польском латиноязычном средневековом источнике «Хроника Галла Анонима», относящемся к началу XII века. И эта территория уже тогда была территорией Добра.

В своё время в Советском Союзе чуть ли не в каждой чайной висели васнецовские «Три богатыря». Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович – знаменитая русская былинная троица, родившаяся в разных краях единой Русской земли.

«Малая» родина Ильи понятна уже из его прозвища – он родом из города Мурома, из села Карачарова. И Илья, «тридцеть лет» просидевший на печи, – это образ той Руси, которая – по позднейшей характеристике Бисмарка – «долго запрягает, но быстро ездит».

Что же до Добрыни, то он, как сообщает нам В.И. Калугин, автор-составитель прекрасного сборника «Былины» (М.: Современник, 1991. – Сокровища русского фольклора), имеет, скорее всего, реального исторического прототипа – дядю князя Владимира Святославича, посадника новгородского, а затем воеводу киевского Добрыню. Упоминания о нём есть и в «Повести временных лет».

У Алёши Поповича – сразу несколько исторических прототипов.

И служат все трое, как и их ратные товарищи (а их в былинах упоминается до пятидесяти! ), «красну солнышку» «ласкову князю Владимиру», что княжит в «красном Киеве-граде». А ещё точнее – служат они русскому народу.


СЕГОДНЯ русские былины читаются иначе, чем десятилетия назад – в стабильные времена могучей Советской Руси. Сегодня возник вызов самой исторической будущности Российского государства. И это заставляет нас по-новому посмотреть на идеи «богатырского» цикла русских былин.

Скажем, тот же Илья Муромец… Получив богатырскую силу, он купил «доброго коня», «завёл латы богатырския <…> купил палицу тяжёлую <…> седёлышко всё кипарисное <…> копьё вострое всё брузаменскоё» и – в отличие от классического рыцаря – искателя приключений западного образца – отправляется в стольный русский град Киев к Владимиру. А там обращается к князю с просьбой позволить «послужить-то верою-правдою <…> неизменною» «за божьи церкви соборныя <…> за монастыри спасенныя». То есть – за русский дух на русской земле.

Возьмём тему «богатырской заставы», характерную для русских былин. Вот что пишет на сей счет уже упоминавшийся выше В.И.Калугин:

«Заставы богатырские <…> – не просто поэтический вымысел, плод народной фантазии, а отражение вполне реальной исторической действительности. Именно такие богатырские заставы веками ограждали Русь со стороны Дикого поля, первыми принимали на себя удары косогов, хазар, половцев, а позднее – языц незнаемых, были, по сути, военными крепостями, пограничными форпостами <…> Руси. И так было не только во времена Киевской и докиевской Руси, но и в более отдаленные, когда в Приднепровье проходили оборонительные линии праславян… – знаменитые «Змиевы валы».

То есть былинные богатыри, боевые соратники Владимира по защите Русского Добра, – это продолжатели традиций могучих праславянских племенных союзов, потомки легендарных поднепровских Кузнецов-змееборцев, боровшихся со страшным Змеем.

И стоит ли нам, да и Европе, забывать, что праславянские Кузнецы заслонили от напора Дикого поля не только Русь, но и Европу. А ведь не поддаётся силе лишь Добро. Зло ей всегда уступает!

Конечно, по мере развития и усиления мощи средневековой Руси отношение к проблеме Добра и Зла на княжеском, владетельном уровне начало размываться. Знаменитый князь Святослав Игоревич вёл внешние войны на Балканах и – по мнению, например, советского историка А.Н. Сахарова – имел планы создания империи на Юге, почему и ходил на Византию, прибив щит к вратам Царьграда-Константинополя… Казалось бы – ну чем не восточный аналог западного Карла Великого? Разница в том, что Карл был более удачлив в своих планах, чем Святослав.

Так или иначе, Святослав в истории формирования Русской Вселенной оказался эпизодом. Уже его сын, Владимир I Святославич, крестивший Русь, и внук Ярослав Владимирович Мудрый, при котором была составлена «Русская Правда», были озабочены обустройством собственных земель, а не мечтами о чужих. Внук Ярослава Мудрого, киевский великий князь Владимир II Всеволодович Мономах, в 1108 году основал Владимир-на-Клязьме, положив начало Владимиро-Суздальской земле. А через 130 лет Руси выпал особый жребий – уже в новой исторической обстановке, в Средневековье, нам вновь пришлось оказаться на пути дикой кочевой волны.

И вновь Русь прикрыла Европу. Мы о том часто забываем, а злые силы Европы, мира и «Россиянии» делают всё для того, чтобы мы никогда об этом не вспомнили. Они пытаются выставить русских варварами, чтобы не выплыл на свет Божий тот исторический факт, что ранняя русская цивилизация ничем не уступала только формирующейся новой, средневековой европейской цивилизации и что эта очень перспективная и самобытная цивилизация приняла на себя удар степного кочевого варварства и, не сумев полностью отразить этот удар, была разрушена.

Изначально русские – не варвары, но они были отброшены в варварство варварами, позволив западным европейцам развивать их цивилизацию. Русское Добро вновь приняло на себя миссию противостояния Злу – как и во времена Кузнецов-змееборцев. Хотя на этот раз исход такой миссии оказался трагичным. Для Русского Добра наступила эпоха первых тяжелейших испытаний.

Глава 3

Русь в борении со Злом

ПЕРВЫЕ татаро-монгольские набеги выжгли Русскую землю, обессилили и окончательно раздробили Русское государство, хотя они же обессилили и напор Степи. Угроза с Востока тем не менее постоянно существовала, как и угроза с Юга. Это были наиболее мощные факторы подавления развития Руси. А кроме того, ещё до нашествия Батыя возникла угроза с Запада.

Вот краткая хронология двух непростых веков и без того непростой русской истории. Эти два века привели на Русь много сил Зла, но в эти же два века русское Добро получило ту закалку, которая нам очень пригодилась и в последующие века.


1202—1224 годы. Захват Орденом меченосцев, основанным в 1202 году, земель ливов, эстов, земгалов и других народностей в Прибалтике.

1221 год. Основание великим князем Владимирским Юрием Всеволодовичем в земле мордвы Нижнего Новгорода.

1223 год. Разгром монголо-татарами русских дружин на реке Калке.

1224 год. Захват меченосцами русского города Юрьева (Дерпт, Тарту), основанного Ярославом Мудрым.

1236—1251 годы. Княжение в Новгороде Александра Ярославича Невского (1247—1253 г. – князь тверской, 1252—1263 г. – Великий князь Владимирский). Умер в 1263 г.

15 июля 1240 года. Невская битва.

5 апреля 1242 года. Разгром Ливонского ордена на Чудском озере – «Ледовое побоище».

1237—1241 годы. Нашествие Батыя. Начало монголо-татарского ига. «Гибель Земли Русской».

1240—1241 годы. Захват рыцарями Ливонского ордена (орден основан в 1237 году в результате слияния Тевтонского ордена и Ордена меченосцев) русских крепостей Изборск, Псков, Копорье.

1268 год. Поход в Ливонию и победа войска псковичей, новгородцев, владимиро-суздальцев над немецкими и датскими рыцарями при Раковоре.

1269 год. Поход ливонцев на Псков. Мир с Ливонским орденом. Стабилизация западных границ Новгорода и Пскова.

1300 год. Вторжение в Неву шведской эскадры.

1323 год. Основание русской крепости Орешек.

1325—1340 годы. Великое княжение в Москве Ивана I Калиты, с 1328 года – великий князь Владимирский.

1353—1359 годы. Великое княжение в Москве и Владимире Ивана II Красного.

1359—1386 годы. Великое княжение Дмитрия Ивановича Донского.

8 сентября 1380 года. Куликовская битва при впадении Непрядвы в Дон.


Итак, с какого-то момента Русское государство было вынуждено вести исключительно оборонительную политику. Даже дальние походы имели своей целью вернуть своё, исконное! Завоевательные потенции русских князей – если они у кого-то и были – окончательно заглохли. Слово «воевать» в понятии русских стало синонимом понятия «защита своей Родины», а не захвата и аннексии чужой. Что же до простого народа, то он на Руси подобными идеями не был обуреваем никогда.

Постоянное давление Дикой степи, татаро-монгольских орд, угроза суверенитету и целостности со стороны западных рыцарских орденов, а позднее – Швеции и Польши – вот основные причины военных усилий допетровского Русского царства. Та же Ливонская война Ивана Грозного против Швеции была по сути своей национальной и оборонительной, потому что естественные границы России проходили как раз по тем участкам балтийских берегов, за которые и шла борьба. По сути, в целях обеспечения безопасности восточных рубежей государства были предприняты Грозным и Казанские походы. Причём отношения русских и казанских татар после присоединения Казани не обострились, а быстро приобрели взаимно лояльный характер. Раз придя на Среднюю и Нижнюю Волгу, русские с неё уже не уходили и за сохранение этих земель в составе Руси ни с кем не воевали – в отличие от долгой борьбы за западные и южные земли. И объясняется это тем, что Казанское царство было не столько завоёвано, сколько естественным образом вошло в рождающуюся Русскую Вселенную.

И чтобы лучше понять, почему всё же в Русской Вселенной, носительнице идей Мира и Добра, так часто звенела боевая сталь, нам надо ещё раз – хотя бы кратко – обозреть давние века нашей истории.

Считается, что Пётр чуть ли не первым понял значение для России Балтики и морского флота, почему и начал Северную войну и завоевание Прибалтики. Однако на самом же деле величие Петра сказалось и в том, что он не завоёвывал, а только отвоёвывал! И блестяще завершил процесс, начало которому положили первые племенные союзы славян.

Уже к IX веку нашей эры были созданы ранние государственные объединения восточных славян в районе Днепра и озера Ильмень. И уже тогда наши далёкие предки выходили на северные берега Балтики и соединяли их с берегами южного Чёрного моря. Выходили не с мечом завоевателя, а с топором плотника. Тогда же, добрых полторы тысячи лет назад, начинался тот, говоря языком современным, выдающийся геополитический «проект», который был назван в летописи «Путь из Варяг в Греки»!

Уже в IV – VI веках нашей эры этот Путь – водный путь в 2200 километров через все русские славянские земли с Севера на Юг и обратно – существовал. Мы знаем это по данным археологических раскопок. Скорее всего, эта водная артерия с рядом волоков вначале обслуживала внутреннюю торговлю русских славян, но затем она продолжилась с обоих концов и связала Северную Европу с Византией и арабским Востоком. В IX веке об этом Пути упоминалось в иностранных письменных источниках, в русской летописи о нём говорилось так:

«Бе путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру и верх Днепра по Ловоти, внити в Ильмер озеро великое, а из него же озера потечёт Волхов, и вытечет в озеро великое Нево, того озера внидеть устье в море варяжское…»

Если посмотреть на карту, то видно, что «путь из Варяг в Греки» был проложен почти идеально. Это был удобный путь, но найден он был, конечно, не сразу. Однако после того, как он был найден и пройден, он не мог не стать торным в короткие сроки.

Из Северного моря через Датские проливы в Балтику – к Финскому заливу. Потом – по Неве, соединяющей море и Ладожское озеро. По озеру – к Волхову, впадающему в Ладогу, затем вверх по Волхову к Новгороду и озеру Ильмень, через Ильмень к Старой Руссе и далее вниз по вытекающей из Ильменя реке Ловати. Путь к Днепру от Ловати – через приток Ловати – реку Кунью, протекающую восточнее нынешних Великих Лук, Западную Двину и реку Касплю – приток Западной Двины восточнее Витебска. В верховьях Днепра – волок по суше на приток Днепра реку Хмость. На северо-западе Смоленщины Каспля и Хмость находятся друг от друга очень близко – считаные километры. Пройти их по суше, а дальше – всё путь водой, к Днепру, по Днепру и вдоль западного берега Чёрного моря – до Царьграда-Константинополя.

Путь от Киева до Царьграда проходили за 30—40 дней. С севера везли меха, мёд, воск. С юга – вино, пряности, дорогие ткани, украшения, стеклянную посуду.

И на этом пути стояло два главных центра русской культуры и государственности, две старорусские столицы – Новгород и Киев. Уже в конце первого тысячелетия нашей эры они были объединены в одно государство – Киевскую Русь. На всей Русской равнине, покрытой лесами и реками, действовали одни законы, и именно русские славяне составляли здесь мощную организованную силу. Так что на всём своём протяжении великий торговый путь с севера Европы на юг Европы шёл по территории одного государства – Киевской Руси.


ТЫСЯЧУ лет назад Русь в тёмной и бедной тогда варяжской Скандинавии называли Гардарик – страна городов. Их было на Руси больше четырёх сотен!

В русских летописях говорится о том, что наши предки призвали на княжение заезжих варягов, потому что не умели собой управлять… Но сказать, что Русью правили варяги, на том основании, что с 862 года в Новгороде стал князем варяг Рюрик, это примерно то же, что заявить, что Советской Россией правили грузины, поскольку во главе СССР стоял грузин Сталин. Да, варяг Рюрик пришёл из полуголодной Скандинавии на богатые русские меды и хлеба, но пришел наниматься на службу, как это делали несколько столетий спустя в Италии наёмные полководцы-кондотьеры… И, надо сказать, Рюрик и его потомки честно отрабатывали свой хлеб, служа новой Родине не за страх, а за совесть. Они потому и закрепились на Русской земле, что стали русскими.

Сын Рюрика – Олег объединил под своей рукой северные и южные русские земли – так образовалась Киевская Русь. В конце того же XVIII века, начало которого было ознаменовано Полтавской победой, английский историк Эдуард Гиббон в своей знаменитой «Истории упадка и разрушения Римской империи» писал:

«Сыновья Рюрика владели обширной Владимирской или Московской провинцией, и… их западная граница ещё в ту раннюю пору была расширена до Балтийского моря…»

Земли по Неве действительно издавна были русским владением и относились к так называемой Водской пятине Великого Новгорода. Уже много позже эти земли стали называться Ингерманландией. Поэтому история Северной войны России и Швеции началась задолго до петровского времени. Северная война, которую Пётр Великий начал в 1700 году неудачной осадой Нарвы и закончил в 1721 году победным Ништадтским миром, имеет 500-летнюю предысторию. Эту войну, собственно, начали шведы ещё в 1300 году, впервые появившись в русском устье Невы!

Во времена Киевской Руси и более поздние – до самого монголо-татарского нашествия на Русь – путь «из Варяг в Греки» был важнейшим мировым торговым путём. Киевская Русь служила и связующим, и посредствующим звеном в торговле между северо-восточной Европой и юго-западной Европой. Монголо-татарское нашествие разрушило Русь и её торговлю, и посреднические функции постепенно стали переходить к группе германских городов, поставленных на Маасе, Рейне, Эльбе, Одере и связанных с Северным и Балтийским морем.

Но ещё до разорения Руси возникает не только сотрудничество, но и соперничество между немецкой Европой и Киевской Русью за контроль над торговыми путями. При этом в северо-западной Прибалтике, по Ладожскому, Чудскому и Онежскому озерам, по рекам Великая, Нарова, Нева, по озеру Ильмень жили и укреплялись русские славяне. Там не было ни одного немецкого или шведского поселения или крепости, зато в зоне знаменитого пути «из Варяг в Греки» находились русские города и крепости Корела-Кексгольм, Ладога, Ям, Копорье, позднее – Иван-город и Орешек…

Нынешний университетский город Эстонии Тарту (Дерпт) был основан в земле эстов как русский город Юрьев. Его основал Ярослав Мудрый, христианское имя которого было «Юрий». Юрьев впервые упоминается в русских летописях в 1030 году. В 1215 году он был захвачен меченосцами, в 1223 году освобождён местным населением (эстонцами) и русским отрядом из Новгорода, а в 1224 году, как читатель уже знает, Юрьев снова захватили меченосцы.

На самый конец XII века, на девяностые его годы, приходятся первые торговые договоры Новгорода с немецкими ганзейскими городами. Староготским словом «Ганза», означающим «толпа, союз», были названы торговые товарищества немецких купцов, объединившихся для взаимной помощи и защиты их торговли за границей. Полностью Ганзейский союз оформился значительно позднее – в 1367 году на съезде в Кёльне, но уже в XII веке он активно торговал с Русью.

В 1202 году был основан Орден меченосцев, и сразу же начались его захваты в Прибалтике. В 1237 году Орден меченосцев слился с Тевтонским орденом. Был образован Ливонский орден, и он сразу стал естественным врагом Руси.

Тогда же оформляется и вековое противостояние Руси и Швеции. Развитие торговых отношений Руси со Скандинавией и другими европейскими странами привело к тому, что шведы также стремились захватить прибалтийские русские земли. Александр Невский получил свое прозвище за невскую победу 1240 года именно над шведским войском во главе с родственником шведского короля Биргером Фолькунгом.

В 1300 году крупная шведская эскадра вторглась в устье Невы и захватила его. При впадении в Неву реки Большой Охты шведы поставили город и крепость Ландскрону, но вскоре он был взят штурмом и его сровняли с землёй. Но русские допустили ошибку, не использовав эту крепость. Шведы стали заходить в Ладожское озеро, грабить русские купеческие суда. Тогда в 1323 году новгородский князь Юрий Данилович основал на острове Ореховом у южного берега Ладожского озера и истока Невы русскую крепость Орешек. Потом Орешек не раз переходил из рук в руки. В 1611 году шведы переименовали его в Нотеборг («not» по-шведски «орех», «borg» – «крепость»). Отвоевав Орешек в 1702 году, Пётр назвал его «Шлиссельбург» – «Ключ-крепость».

Новое название Орешку Пётр дал точное! Орешек был поставлен новгородцами в ключевом месте северного начала долгого пути «из Варяг в Греки». В 30-е годы XVII века знаменитый немецкий путешественник Адам Олеарий побывал на Севере Европы и в «Московии» и в своём описании путешествия упомянул крепость Нотебург, отметив, что она построена русскими у выхода из Ладожского озера на острове, формой похожем на орех, откуда и пошло русское название крепости – Орешек.

В 1323 году между Россией и Швецией был заключён «вечный» Ореховский мир. Но уже в 1348 году шведский король Магнус Эриксон объявил крестовый поход против Руси.

Ко времени основания Орешка центр русской цивилизации давно переместился с юга, из Киева, на север, и Новгородская торговая республика естественным образом старалась закрепить свое влияние на выгодных водных торговых путях того времени – на Ладоге и западнее – на Балтике, где была создана целая система русских крепостей: Юрьев, Нарва-Ругодив, Иван-город, Яма (Ямбург), Корела (Кексгольм, ныне – Приозёрск). «Путь из Варяг в Греки» был уничтожен волной нашествия степных кочевников. Однако сама торговля Европы с русским Севером не прекращалась, и главную роль здесь играл Ганзейский союз. В Европу шли из России пенька, смола, мёд, воск, меха. Из Европы – сукна, товары ремесленников. Из Скандинавии везли сельдь и треску. Позднее, в XV веке, Ганза начинает слабеть, зато на Балтике и в Западной Европе усиливается Швеция.

Швеция как единое государство сложилась к XIII веку. От других европейских стран Швецию отличала большая свобода крестьян по отношению к феодалам. А это создавало неплохую системную базу для организации сильной армии. Так и вышло – шведы приняли почти непрерывную завоевательную линию в политике, и одним из направлений их экспансии стали вначале земли нынешней Финляндии, а затем – русский Север и русские прибалтийские земли.

В России в то время только-только закончилась ожесточённая княжеская междоусобица, когда галицкий князь Димитрий Шемяка захватил Москву и ослепил великого князя Василия II Васильевича – внука Димитрия Донского. Василия, которого после этого прозвали Тёмным, восстановили на престоле московские посадские люди. Василий Тёмный был объединителем, и позиции Москвы на русском Севере при нём укреплялись, что шведам нравиться не могло.

Поэтому за русские прибалтийские земли с переменным успехом воевала со шведами Россия Ивана III, Ивана IV Грозного, Россия первого царя из династии Романовых – Михаила, деда Петра. Уже Иван III Васильевич активно боролся за возвращение русских прибалтийских земель. Это он поставил Иван-город на берегу Наровы напротив шведской Нарвы.

В 1496—1497 годах Россия вела очередную войну со Швецией, но самой больной проблемой стал Ливонский орден. Он был неизменно агрессивен и весной 1501 года в союзе с Литвой нанёс серьёзный удар по русской морской торговле на Балтике. Было захвачено 200 русских судов с товарами и 150 купцов. Это само по себе говорит о масштабе торговых связей России с Западной Европой.

Борьбу продолжил Иван IV Грозный. С 1540 года у России имелся только один порт на Балтике – Нарва. Туда тайком, в связи с запретом Ганзы, приходили с товарами английские, голландские и французские суда. Но вскоре и Нарва была утрачена. В 1555 году в Англии была учреждена торговая «Московская компания». Началась торговля через Белое море.

В 1556 году, когда шведы в очередной раз развязали войну, русские войска разгромили шведов у Выборга. Это способствовало оживлению так называемого «Выборгского плавания», то есть русской торговли через Выборг.

В 1558 году началась Ливонская война Московского государства с Ливонским орденом и Польшей. Вначале война была успешна для русских, в 1561 году был разгромлен и распался Ливонский орден. Были отвоёваны Нарва (Ругодив), Дерпт (Юрьев).

В устье Наровы, ниже Иван-города, для расширения «Нарвского плавания» посланцы Грозного Дмитрий Шастунов, Пётр Головин и Иван Выродков приступили к сооружению нового порта с гаванью, и летом 1558 года он уже мог принимать первые суда. Весной 1559 года датские послы сообщали своему королю, что русские приступили к закладке больших морских кораблей. Последнее, увы, было преувеличением – Иван Грозный тщетно пытался выписать в Россию корабельных мастеров. Европа ему в этом отказывала. Тем не менее Европа встревожилась.

Польский король Сигизмунд II Август писал английской королеве Елизавете:

«Московский государь ежедневно увеличивает своё могущество… он приобретает средства побеждать всех».

О том, что, побеждая «всех», московский государь всего лишь возвращает своё, Сигизмунд, конечно, «забывал».

Русские успехи ускорили процесс заключения Польшей и Великим княжеством Литовским Люблинской унии в 1569 году. Создавалась единая Речь Посполитая, сразу же враждебная России. А русский царь вскоре сделал неожиданный ход! В 1570 году он выдал «жаловальную грамоту» профессиональному датскому корсару Карстену Роде на ведение каперской деятельности в Балтийском море.

Сегодня почти никто не помнит об этой каперской флотилии Ивана Грозного! А она вполне успешно оперировала на Балтике во время Ливонской войны. Флотилия была создана в июле 1570 года и насчитывала 6 вымпелов. На судах были установлены русские пушки. Экипажи были наёмными – из датских корсаров. Командор – Карстен Роде. Флотилия базировалась на острове Борнхольм. Начав оперировать в июне 1570 года, к сентябрю Роде захватил 22 судна, часть которых была передана России, и в Нарве появился небольшой русский флот.

Но – ненадолго. Появление на Балтике всего-то маленькой флотилии под русским флагом вызвало в Польше и Швеции переполох, посыпались резкие протесты. «Необходимо предотвратить господство московитов на море, пока это зло ещё не успело пустить слишком глубоких корней», – писали бургомистры Данцига в Любек и другие ганзейские города. И датский король Фридрих II в октябре того же 1570 года приказал арестовать Карстена Роде и заточить его в один из королевских замков. Суда были конфискованы.

Маленькая деталь большой истории. Но деталь показательная, и помнить русским о ней не мешает даже сейчас.

С 1577 года к Ливонской войне подключается Швеция. К XVI веку северное противостояние России и Швеции приобрело постоянный характер, пиком которого стала Ливонская война. Она не была в итоге удачной для Ивана Грозного, однако её геополитическая необходимость для России была вне сомнений. В 1583 году было заключено Плюсское перемирие. По нему Россия сохраняла за собой устье Невы, но фактически Балтийское «окно» для русских вновь закрылось.


ОДНАКО эпоха Ивана Грозного – это не только яркий момент борьбы Русского Добра с внешним Злом. В эпоху Грозного шла активная борьба Добра и Зла внутри самой Руси. И в итоге Добро одолевало Зло. Об этом хорошо сказал сам Грозный в своём первом послании Андрею Курбскому.

Князь Курбский (он был на два года старше царя и умер за год до смерти Грозного) начинал как участник «Избранной рады» царя и военачальник, назначался наместником Ивана IV в присоединённом к Русскому государству Юрьеве (Тарту). Но затем, будучи идеологом боярского своеволия и привилегий, изменил и бежал в Литву. В истории Курбский остался известен благодаря полемической переписке с царём. Сам же Грозный показал себя в этой переписке выдающимся публицистом, крупнейшим политическим мыслителем, великим патриотом России и…

И, как ни странно, гуманистом, видящим высший гуманизм в обеспечении силы земному Добру в его противостоянии земному Злу. Грозный писал:

«Свет же во тьму не превращаю и сладкое горьким не называю… Я… усердно стараюсь обратить людей к истине и свету, чтобы они познали единого истинного Бога в Троице славимого, и данного им Богом государя и отказались от междоусобных браней и преступной жизни, подрывающих государство. Это ли горечь – отойти от зла и творить добро? Это ведь и есть сладость и свет!.. Что может быть хуже урывать для самого себя? Сам не зная, где сладость и свет, где горечь и тьма, других поучаешь. Не это ли сладость и свет – отойти от добра и начать творить зло?.. Всякому ясно, что это не свет, а тьма, не сладость, а горечь…»

Грозный видел своё предназначение в служении государству, а не в потакании животным страстям и своекорыстию. И при этом он был убеждён, что миром правит Добро, а не Зло, потому что, как верил Грозный, не только на небе, но и на земле правит Христос.

Царь писал Курбскому:

«Как они (манихеи. – С.К.) суесловят, что небом обладает Христос, землёй – самовластный человек, а преисподней – дьявол, так же и ты проповедуешь будущее судилище (Страшный Суд. – С.К.), а Божьи кары за человеческие грехи на этом свете презираешь. Я же знаю и верю, что тем, кто живёт во зле, <…> не только там мучиться, но и здесь суждено испить чашу ярости господней за свои злодейства… Также и то знаю, что Христос владеет небом, и землёй, и преисподней, <…> и всё в небе, на земле и в преисподней существует по его воле…»

Вдумайся, уважаемый читатель! Слова Грозного – это ведь страстное утверждение всесилия Добра везде и во всём! Это – ощущение Добра как силы, пронизывающей всё Мироздание и правящей им, не разделяя со Злом прав и возможностей власти. В соответствии с уровнем эпохи Грозный осознаёт проблему на уровне религии, а не общественной философии. Но так ли это существенно? Важно то, что именно русский государь, русский верховный вождь исповедовал философию Добра и отвергал манихейский принцип равноправия Добра и Зла в те времена, когда Европа почти поголовно была уверена в том, что не в правде суть, а в силе.

Такие воззрения не возникают, не могут возникнуть в отрыве от той общей духовной общественной атмосферы, в которой возрастал сам носитель воззрений. А это означает, что и во времена Грозного духовная атмосфера русского общества была по-прежнему пронизана идеей вселенского Добра.

Русское Добро Иван IV Васильевич Грозный понимал как сильное Русское государство, способное это Добро защитить в борении со Злом. Грозный был ведь не просто мыслителем и философом. Он был также практическим политическим лидером, воителем и преобразователем. Его Добро было всегда деятельным, оно имело крепкие кулаки. Порой эти кулаки промахивались и били по невинному. Но Грозный отдавал себе в том отчёт и писал:

«Верю, что мне, как рабу, предстоит суд не только за свои грехи, вольные и невольные, но и за грехи моих подданных, совершённые по моей неосмотрительности…».

Вдумаемся и в эти слова… Ведь они представляют собой публичное признание! Но лишь выдающийся человек, глубоко верящий в Добро, мог в ту эпоху, находясь на высоте, которую тогда повсеместно считали богоравной, публично говорить о том, что он может быть неосмотрительным!


ПОСЛЕ смерти Грозного в 1584 году борьба России за возвращение её прибалтийских земель шла с переменным успехом, но всё более терпела крах – всё более сказывалась отсталость допетровской России.

В 1595 году Борис Годунов заключил с Швецией Тявзинский «вечный» мир. По нему Россия возвращала себе часть побережья Финского залива, Корелу, Орешек, Копорье, Иван-город, крепость Ниеншанц, Ям. Однако земли к западу от Нарвы (Ругодива) оставались за Швецией, шведы по-прежнему контролировали Балтийское море.

Вскоре на Руси начались Смута, правление Лжедмитриев, Семибоярщина… Затем последовало польско-шведское вторжение в Россию. Зло вновь правило бал на Русской земле, но вновь правило его временно. Осенью 1612 года народное ополчение во главе с Мининым и Пожарским освободило Москву, а 21 февраля 1613 года на царство был избран Михаил – первый Романов, дед Петра Великого.

По Столбовскому договору между Россией и Швецией, заключённому 27 февраля 1617 года, Швеция признавала династию Романовых, возвращала России временно захваченные Новгород, Старую Руссу, Порхов, Ладогу, Гдов, но оставляла за собой захваченные Иван-город, Ям, Копорье, Орешек, Кексгольм, Ижору, принадлежавшие России по Тявзинскому договору.

Шведский король Густав II Адольф на заседании риксдага заявил:

«Теперь без нашего позволения русские не смогут выслать ни даже одной лодки в Балтийское море; большие озёра Ладожское и Пейпус (то есть Псковское. – С.К.), Нарвская Поляна, болота в тридцать вёрст ширины и твёрдые крепости отделяют нас от них. Теперь у русских отнят доступ к Балтийскому морю, и, надеюсь, не так-то легко будет им перешагнуть через этот ручеёк…»

«Ручеёк» перешагнуть было действительно непросто, но во время очередной русско-шведской войны 1656—1661 годов, которую вёл отец Петра – Алексей Михайлович, главные силы русской армии двигались к Риге по Западной Двине (Даугаве) на 1400 стругах и барках. Тогда были взяты с боем Динабург (ныне Даугавпилс) и Кокенхаузен (ныне Кокнесе), расположенные в нижнем течении Западной Двины. Они были переименованы в Борисоглебов и Царевичев-Дмитриев.

По инициативе выдающегося допетровского государственного деятеля воеводы Ордина-Нащокина в Царевичеве-Дмитриеве – примерно в ста с лишним километрах от Риги – началось строительство кораблей для Балтики. Однако сказалась возрастающая отсталость России, в том числе и военная, особенно видная на фоне мощной шведской армии. И по Кардисскому мирному договору 1661 года Царевичев-Дмитриев пришлось возвратить Швеции. Корабли были сожжены.

Через одиннадцать лет после заключения Кардисского «вечного» мира у Алексея Михайловича родился сын Пётр. Балтийское «окно» в Европу, которое периодически было открыто для русских со времён Киевской Руси, в тот момент оказалось для нас прочно закрытым. И прорубить его вновь должны были шпага Петра-воителя и топор Петра-строителя.

Он же поставил по-новому для России и проблему Добра и Зла. А точнее – самым зримым и выдающимся образом укрепил деятельное начало в Русском Добре.

Глава 4

Добро и Зло распознаёт Россия Петра…

В 1714 ГОДУ по случаю спуска корабля «Илья Пророк» Пётр произнёс блестящую речь, в которой были и такие слова:

«Кому из вас, братцы мои, хоть бы во сне снилось, лет тридцать тому назад, что мы здесь, у Балтийского моря, будем плотничать, и <…> воздвигнем город, в котором вы живёте; что мы доживём до того, что увидим таких храбрых и победоносных солдат и матросов русской крови, таких сынов, побывавших в чужих странах и возвратившихся домой столь смышлёными; что увидим у нас также множество иноземных художников и ремесленников, доживём до того, что меня и вас станут так уважать чужестранные государи…»

Это говорилось уже не на топких берегах Невы, поросших кустарником, над которым одиноко парил орёл… Это говорилось в городе, величественный облик которого тогда вполне определился. И Пётр видел его будущее величие и будущее развитие России, когда говорил:

«Историки полагают колыбель всех знаний в Греции, откуда (по превратности времён) они были изгнаны, перешли в Италию, а потом распространились и по всем европейским землям… Теперь очередь приходит до нас, если только вы поддержите меня в моих важных предприятиях, будете слушаться без всяких оговорок и привыкнете свободно распознавать и изучать добро и зло…»

Какой монарх, в какой стране и в какую историческую эпоху мог публично обратиться к своим подданным с такими речами? Для того чтобы так говорить и мыслить, надо родиться, воспитываться и жить во вполне определённом духовном и интеллектуальном пространстве. Иными словами, для этого надо было быть выдающимся сыном Русской Вселенной, каким умница Пётр и был!

Пётр умел различать Добро и Зло. Он поставил Россию с пролёжанного бока на ноги. Он изменил и общеевропейскую ситуацию, введя в неё ранее небывалый в ней фактор – сильную Россию.

Шло время…

Русское Добро обретало кулаки.

И училось распознавать Зло.

Многие из тех, кто описывал эпоху Петра, – тот же историк Костомаров, например, – утверждали, что Пётр строил на непрочном фундаменте, что многие его начинания и реформы остались на бумаге и не имели успеха в жизни, что молодые русские люди, направляемые царём в Европу на учение, научились там только пить и сорить деньгами.

Профессор русской истории Дерптского университета Брикнер в своей истории Петра сообщал, что «ученики», отправленные за границу, обычно были «плохо приготовлены к учению», что «многие из них отличались грубостью нравов, нерадением к учению, равнодушием к вопросам науки», а некоторые даже были склонны «к преступным действиям».

Увы, не всё здесь неправда… Скажем, во французском Тулоне гардемарин Глебов «поколол» шпагою гардемарина Барятинского, напав на него неожиданно, предательски, и был посажен под арест. И это был не единичный пример. Приставленный к молодым русским в качестве своего рода «дядьки» князь Иван Львов в 1711 году просил не посылать новых навигаторов в Англию, потому что «и старые там научились больше пить и деньги тратить».

Это было…

Но если бы большинство «птенцов гнезда Петрова» было разряженными попугаями и драчливыми петухами, а не орлятами, то откуда бы у новой – петровской и послепетровской России появились молодые орлы? Откуда у новой России даже в недобрые времена Анны Иоанновны и её фаворита курляндца Бирона брались успехи? Уже после Петра!

Да ведь и сам молодой Пётр впервые отправился за границу в составе «великого посольства» не для гульбы, а для изучения наук, морского и корабельного дела. Он сам через много лет признавался, что ему было бы стыдно знать меньше тех, кого он направлял в Европу на выучку.

Вот указ царя навигаторам августа 1712 года:

«Его царское величество имянным своим указом указал сказать. Всем их милости господам, которые в науке навигаторской обретаютца, чтоб училися с самого матрозского дела и знали бы оснащивать суды сами».

Меньшинству этот указ впрок не пошёл. Но большинство искренне воспринимало эти строки как жизненный принцип, потому что это был жизненный принцип самого российского верховного вождя!

Из первых пятидесяти молодых дворян, отправленных царём в 1697 году за границу (28 в Италию, 22 в Англию и Голландию), вышли такие выдающиеся деятели Петровской эпохи, как Борис Куракин, Григорий Долгорукий, Пётр Толстой, Андрей Хилков…

Особенно ярок пример Петра Андреевича Толстого (1645—1729). В 1697 году ему было уже 52 года… Семья, дети, обеспеченное положение… Тем не менее Толстой сам вызывается ехать за границу для изучения морского дела. Через Польшу и Австрию он едет в Италию, месяцами плавает по Адриатическому морю, изучает страны и языки. Получает свидетельство, что ознакомился «совершенно» с картами морских путей, с названием «дерев, парусов, верёвок и всяких инструментов корабельных».

Вместе с мальтийскими рыцарями Толстой воевал против турок, в Венеции с большим успехом занимался математикой. Всё это помогло ему позднее с честью выполнять труднейшие обязанности русского посла в Турции.

В год отъезда на учёбу Петра Толстого сыну небогатого новгородского дворянина Ивану Неплюеву было четыре года – он родился в 1693-м. С 1714 года учился в Новгородской математической школе, затем – в Петербургской Морской академии. В 1716-м, в 23 года, был направлен в Венецию и Испанию. Вернулся домой в 1720 году, вместе с другими был подвергнут экзамену самого императора, получил похвальный отзыв Петра и был назначен главным начальником над строящимися судами в Петербурге. Пётр тогда сказал Неплюеву:

«Видишь, братец, я и царь, да у меня на руках мозоли, а всё от того: показать вам пример и хотя б под старость видеть мне достойных помощников и слуг Отечеству».

Когда Пётр скончался, Неплюев более суток пролежал в беспамятстве и потом объяснял это так:

«Да иначе бы мне и грешно было: сей монарх Отечество наше привёл в сравнение с прочими; научил узнавать, что и мы люди; одним словом, на что в России ни взгляни, всё его началом имеет, и что бы впредь ни делалось, от сего источника черпать будут…»

За свою долгую жизнь Иван Иванович Неплюев был резидентом в Стамбуле, главноначальствующим на Украине, 16 лет – наместником в Оренбурге и главнокомандующим в Петербурге в первое время царствования Екатерины Второй. В Оренбургском крае он построил до семидесяти крепостей, основал ряд укреплённых линий, реорганизовал казачье войско. Неплюев скончался восьмидесяти лет, в 1773 году, и оставил по себе добрую память – о нём упоминается во всех трёх Больших Советских энциклопедиях.

Вот другой пример… Василий Дмитриевич Корчмин, генерал-майор. Один из деятельных сотрудников и любимцев Петра Великого. Обучался военно-математическим наукам за границей в 1697—1698 годах. Молодой Василий Корчмин отправился в Европу одним из первых и переписывался лично с царём. Он писал из Берлина так:

«Мы со Стенькою Бужениновым, благодаря Богу, по 20 марта выучили фейерверк и всю артиллерию, ныне учим тригонометрию…».

И выучился Василий Корчмин в Берлине хорошо, став одним из создателей новой русской артиллерии, крупным военным инженером. Сразу по возвращении в Россию он был назначен сержантом бомбардирской роты Преображенского полка, весной 1700 года под предлогом покупки пушек провёл разведку Нарвской крепости. При осаде Нарвы вёл апроши, в 1703 году участвовал во взятии Нотебурга, Ниеншанца.

Затем Корчмин командовал батареей на Васильевском острове. По преданию, сам этот остров был назван по Корчмину. Мол, Пётр часто писал Корчмину и для краткости адресовал письма: «Василью на остров». Однако более верно происхождение названия от владельца имений в устье Невы, новгородского посадника Василия Казимера, жившего в XV веке. По крайней мере, уже в книге Водской пятины за 1500 год этот остров именуется Васильевским.

В 1706 году Корчмин устраивал оборонительную линию между Смоленском и Брянском, укреплял Брянск. В 1707 году, в опасении шведского нашествия, Пётр направляет капитан-поручику Корчмину подробный указ об укреплении московского Кремля и Китай-города. Василий тогда уже прочно вошёл в число молодых сотрудников Петра. Никому из иностранных инженеров царь не писал так часто, как русскому инженеру Василию Дмитриевичу Корчмину.

В 1719 году Корчмин был послан для исследований по проведению канала из реки Мологи в реку Мсту, для описания Волги, Мологи и Тверцы и вообще исполнял самые разнообразные поручения Петра.

Знаменитый русский историк и географ Василий Никитич Татищев, автор многотомной «Истории Российской с самых древнейших времён», родился в 1686 году и скончался в 1750-м. Направленный Петром в Швецию и Саксонию, Татищев жадно впитывал знания, покупал за границей множество книг по математике, истории, географии и военному делу. В возрасте 23 лет Татищев принимал участие в Полтавской битве, позднее по желанию Петра занимался географией России. В 30-х годах выступал против Бирона и немецкого засилья в России.

Крестьянин подмосковного села Покровское Иван Посошков, будущий мыслитель-экономист эпохи Петра, родился в 1652 году. Он был на два года моложе боярина Фёдора Головина, будущего генерал-адмирала и фельдмаршала, и ровно на двадцать лет старше самого Петра. В сорок пять лет Посошков, как недовольный царём и рассуждавший о его пороках и недостатках, был взят в Тайный Преображенский приказ по делу монаха московского Андреевского монастыря Авраамия. А кончил Посошков тем, что стал одним из горячих и убеждённых сторонников Петра. Он говорил о царе:

«Наш монарх на гору аще сам десять (то есть вдесятеро. – С.К.) тянет, а под гору миллионы тянут: то как дело его споро будет?»

Но ведь и сам Посошков тянул в гору, и другие сотрудники Петра – тоже. Потому в гору шла и Россия. За два года до смерти, в 1724 году, Иван Тихонович Посошков написал «Книгу о скудости и богатстве», где отстаивал всемерное развитие производительных сил страны за счёт расширения производства отечественных товаров, выступал за активный торговый баланс с заграницей.

Интересный и малоизвестный факт: при Петре одной из дворянских повинностей стала… учёба! Учиться дворянские дети начинали с девяти лет в специальных школах – до 15 лет. Затем юный дворянин обязан был идти служить. Причём специальными указами Петра определялось, что родовитость на продвижении не отражается. А тем, кто не мог освоить даже начальный курс наук, не выдавалась так называемая «венечная паметь» – разрешение на женитьбу.

Так что в петровские времена заявление фонвизинского недоросля Митрофанушки: «Не хочу учиться, а хочу жениться» было бы оставлено без внимания. Не выучившись, жениться было нельзя.

В 1704 году Пётр сам распределил детей «самых знатных персон» на службу. До шестисот молодых князей Голицыных, Черкасских, Хованских, Лобановых-Ростовских и прочих было расписано солдатами в гвардейские полки. Многие из них тянули лямку наравне с простолюдинами, и это давало хорошую физическую и моральную закалку.

Главное же – впечатляющими были результаты.

Известный историк эпохи профессор Николай Николаевич Молчанов сообщает, что в своё первое путешествие в Европу в 1698 году Пётр нанял для работы в России свыше тысячи человек. И подавляющее большинство приглашённых составляли офицеры. А в 1717 году, во время своего второго крупного официального визита на Запад, Пётр пригласил около пятидесяти человек, и это были архитекторы, скульпторы, ювелиры, учёные.

За двадцать лет потребности России в командных, инженерных и промышленных кадрах возросли многократно. Однако теперь они удовлетворялись за счёт внутреннего, так сказать, «продукта». Одна эта деталь говорит о том, какими были масштаб и размах петровского преобразования России!

Думаю, многие из этих воспитанников эпохи Петра – если бы они оказались в СССР времён бурного и деятельного социалистического строительства – так же пригодились бы России Ленина и Сталина, как они пригодились России Петра Великого!


КАК МЕНЯЛОСЬ интеллектуальное (не официальное, а именно интеллектуальное) восприятие России в Европе второй половины XVII – начала XVIII века, можно понять на примере великого немецкого математика и философа Лейбница.

За два года до рождения Петра, в 1670 году, Лейбниц разработал план создания Европейского союза во имя вечного европейского мира. Каждая великая европейская держава должна была получить свою зону экспансии вне Европы. Ссориться друг с другом впредь не разрешалось, как не рекомендовалось и нарушать «эксплуатационные нормы».

Паниковский в романе Ильфа и Петрова «Золотой теленок» делил СССР на тридцать четыре эксплуатационных участка для такого же числа мошенников – «детей лейтенанта Шмидта». У Лейбница «участков» было шесть во всём мире.

Англии и Дании выделялась Северная Америка.

Франции – Африка и Египет.

Испании – Южная Америка.

Голландии – Восточная Индия…

А Швеции… Россия.

Проходит тридцать лет. В самом начале Северной войны русские терпят поражение под Нарвой. Лейбниц, с какого-то момента с интересом наблюдавший за Петром, теперь выражает надежду, что Карл XII овладеет всем Московским государством до Амура, и приветствует шведов одой.

Проходит ещё восемь лет, и над Россией восходит слава Полтавской победы.

Что же Лейбниц?

Теперь он оценивает Полтаву как достопамятное в истории событие, в письме русскому резиденту в Вене барону Урбиху настаивает на необходимости чеканки медали в память Полтавской битвы и выражает уверенность, что Пётр отныне будет принимать активное участие в делах мировой политики.

«Напрасно, – писал Лейбниц, – опасались чрезмерного могущества царя, называя его туркою севера. Что касается меня, то я очень рад водворению в России разума и порядка».

До водворения в России разума и порядка было ещё ой как далеко! Но то, что Русское Добро быстро училось познавать и распознавать каверзы внешнего Зла, было несомненным. В 1711 году Пётр жаловался Меншикову в письме из Померании:

«На твоё письмо кроме сокрушения ответствовать не могу… Что делать, когда таких союзников имеем… Я себя зело безсчастным ставлю, что я сюда приехал; Бог видит моё доброе намерение, а их и иных лукавство; я не могу ночи спать от сего трактования…»

Чем сильнее становилось Русское Добро, тем сильнее ненавидело его Мировое Зло. Вот, например, малоизвестная, но интересная деталь. После Ништадтского мира, завершившего в 1721 году Северную войну, Пётр по просьбе российского Сената принял титул Императора Всероссийского. Европу от этой вести как током ударило. Признать такой титул – значит юридически, официально признать Россию великой европейской державой. Так вот, уважаемый читатель, сводка по годам.

Сразу выступила с признанием новой империи только Пруссия. Даже любимая Петром Голландия колебалась год – до 1722-го.

Вроде бы «союзная» Дания признала за российскими самодержцами право именоваться императорами в 1723 году. Побеждённая Швеция – в 1733-м. «Германская» империя австрийских Габсбургов – в 1747-м.

Франция – в 1757 году. Испания – в 1759-м.

Рекорд тупой злости поставила Польша. Она признала новый статус России в 1764 году – через 43 года после принятия титула Петром!

Так что задача «свободно распознавать и изучать Добро и Зло», поставленная перед русскими Петром, оказалась навсегда актуальной. Увы, мы слишком плохо прислушивались к совету Петра Великого, и Мировое Зло слишком часто оставляло Русское Добро в дураках.

И оставляет по сей день.

С одной стороны – это удручает. Но в то же время это доказывает, что русский народ в основе своей привержен Добру. Ведь Добро всегда немного простодушно. Добрый человек судит по себе, он склонен верить другим и поэтому нередко обманывается. Злого обмануть нельзя – он не верит никому и не любит никого, кроме самого себя. Зло если во что и верит, так в силу Зла. И поэтому Зло нельзя убедить. Его можно только сломить!

И сломить Зло – это право и долг Добра. Разрушение Зла – это первый шаг к созданию нового Добра.

Вот ещё один – удивительный и малоизвестный факт!

В своей «Истории Петра Великого» французский просветитель и философ Вольтер написал о Полтавской битве, что это единственное во всей истории сражение, следствием которого было не разрушение, а счастье человечества, ибо оно позволило Петру идти дальше по пути преобразований.

Оценка, лестная не только для Петра, но и для любого русского! Битва, и вдруг – созидательная! Парадокс?

Нет! Просто особенность русской судьбы!.. Если Россия воевала, защищая себя – а она почти всегда воевала только так! – то тем самым Россия защищала общечеловеческие идеи вселенского Добра. Война никогда не была для русских забавой или поживой. Она всегда была для России тяжкой ношей.

Россия воевала много, но она всегда воевала во имя созидания и укрепления своей собственной Державы, а не в целях разрушения и уничтожения чужих государств. Россия всегда воевала на стороне Добра. А Пётр, пусть сам того и не зная, следовал давней традиции легендарных праславянских Кузнецов-змееборцев, готовых к войне со Злом, но внутренне ориентированных на Добро и Мир.

Историк Костомаров – относившийся к Петру лицеприятно и склонный к показу неблаговидной стороны Петровской эпохи, тем не менее признавал, кроме прочего, гигантский чисто человеческий масштаб Петра. Костомаров писал:

«…Пётр, как исторический государственный деятель, сохранил для нас в своей личности такую высоконравственную черту, которая невольно привлекает к нему сердце: та черта – преданность той идее, которой он всецело посвятил свою душу в течение своей жизни. Он любил Россию, любил русский народ… За любовь Петра к идеалу русского народа русский человек будет любить Петра до тех пор, пока сам не утратит для себя народного идеала…»

О каком монархе, в какую историческую эпоху и в какой стране можно было сказать так, как это сказал о Петре Костомаров? Но только ли заслуга в том Петра? И не рождение ли великого нашего Реформатора в Русской Вселенной стало основной причиной того, что Пётр стал тем, кем он стал?

Петровское Добро, познавая Зло, воспитывало в себе и новое чувство национального и человеческого достоинства. Это хорошо проявилось уже у юного Петра, во время великого посольства в Европу и как в капле воды отразилось в одной вроде бы мелкой, а на самом деле очень существенной детали.

В Лондоне Пётр познакомился со смотрителем Лондонского монетного двора. Английское монетное производство размещалось в замке Тауэр, который служил также государственной тюрьмой. А смотрителя звали… Исаак Ньютон. Великий физик не гнушался заниматься прозаическими проблемами, да и жить на что-то надо было.

Общий язык юный царь и великий учёный нашли быстро. В частности, Пётр проявил живой интерес как к самому оборудованию двора, так и к принципам проводимой в Англии монетной реформы.

А вскоре денежная реформа началась и в России. К 1700 году в Москве действовало – в дополнение к Кремлёвскому – еще два монетных двора, в Китай-городе и в здании Земского приказа. Чеканилась серебряная монета, медная монета, а с 1701 года начали чеканить русский золотой червонный, равный по весу и пробе европейскому дукату.

В Европе все надписи на монетах (их называют легендами) делались на латыни. Однако на всех русских деньгах легенды были на русском языке. Так решил царь. Когда вопрос обсуждался, кое-кто возражал Петру: мол, монеты с одной лишь русской легендой не будут приниматься за границей. Предлагалось хотя бы на одной стороне делать латинскую надпись.

И тут великий Реформатор ответствовал, что за такой совет он спасибо никому не скажет. Зато охотно поблагодарит того, кто подскажет, как сохранить монету внутри государства, а не как поскорее выпустить её из страны.

Надо ли комментировать этот ответ Петра в «России» президента Медведева и премьера Путина? Сегодня на «россиянских» почтовых марках вместо ёмкой и весомой надписи «СССР» рядом с надписью «РОССИЯ» мы видим написанное на неведомом языке, но – латиницей слово «ROSSIJA».

Интересно, что сказал бы по этому поводу незабвенный царь Пётр?


ЧЕРЕЗ сто пятьдесят лет после смерти Петра историк Николай Костомаров в своём очерке «Пётр Великий» заявлял:

«Нового человека в России могло создать только духовное воспитание общества, и если этот новый человек где-нибудь заметен в деяниях и стремлениях русского человека настоящего времени, то этим мы обязаны уже никак не Петру».

Конечно, Костомаров написал глупость. На самом деле всё обстояло, как говорят математики, «с точностью до наоборот». Достаточно вспомнить наказ Петра: научиться «свободно распознавать и изучать добро и зло». Тираны и деспоты к такому не призывают!

Уже в наше время злобствующие антисоветчики говорят примерно то же, что Костомаров написал об эпохе Петра, об эпохе Ленина и Сталина. Они хотят представить эту эпоху как чёрную, бездуховную полосу нашей истории.

Как подло!

И как – в конечном счёте – глупо!

Петровскую эпоху мало определять как эпоху открытий. Она сама – вся открытие, потому что лишь с неё начинается соединение русской смётки и отваги с европейским знанием. И одним из главных достижений этой эпохи надо считать новый массовый тип русского человека, созданного волей и гением Петра.

Деятельные русские люди были в России и до Петра… А вот образованные деятельные русские люди… Такие в массовом количестве появились лишь в петровской России, и с годами их число умножалось, стремление к знаниям не глохло, а росло.

Так, новые учёные, петровские геодезисты, начали огромную работу по научной съёмке территории восточной России. Они приступили к освоению северных пространств Тихого океана. Их надо было обойти в вёдро и в ненастье. Обойти, изучить и положить на карты.

Пётр Чичагов, Алексей Кушелев, Михаил Зиновьев, Пётр Скобельцин, Пётр Чаплин, Василий Шетилов, Иван Свистунов, Дмитрий Баскаков, Иван Евреинов, Фёдор Лужин…

Всё – молодые ребята.

Все имена – русские.

И все – петровские питомцы.

Два последних из этого списка, Евреинов и Лужин, в июне 1721 года впервые достигли центральной группы Курильских островов до Симушира включительно. И четырнадцать из них нанесли на карту. В конце 1722 года Евреинов в Казани лично представил царю-труженику сводную карту Сибири, Камчатки и Курильских островов. Это было почти триста лет назад!

На Дальний Восток их послал непосредственно Петр. Он приказал, чтобы геодезисты Иван Михайлов Евреинов и Фёдор Фёдоров Лужин досрочно сдали экзамен за полный курс Морской академии, в которой они обучались, и во главе отряда из двадцати человек отправились на выполнение дальнего секретного задания.

Кормщиком у них был архангельский помор Кондратий Мошков, посланный по распоряжению опять же Петра из Архангельска в Охотск. Позднее Мошков плавал с Берингом и Чириковым, а в 1732 году вместе с Фёдоровым и Гвоздёвым достиг северо-западного «носа» Америки.

Маршрут Евреинову и Лужину определил сам царь:

«До Камчатки и далее, куды вам указано, и описать тамошние места, где сошлася ли Америка с Азией…»

Знаменитый Витус Беринг впервые был отправлен туда, к океану, тоже прямым наказом Великого Петра. И 1-я и 2-я камчатские экспедиции Беринга сыграли немалую роль в освоении русской части Тихого океана, в будущей судьбе Русской Америки

Между 1-й и 2-й экспедициями Беринга – 23 июля 1732 года от берегов Камчатки отошёл много повидавший бот «Святой Гавриил». За четыре года до этого на нём плавал сам Беринг. Теперь плаванием руководил геодезист Михаил Гвоздёв, а штурманом был Иван Фёдоров. С ними было на борту еще 37 человек.

15 августа «Гавриил» вошёл в Берингов пролив, а 21 августа с попутным ветром он подошёл к Большой земле… Гвоздёв на ней высадился, осмотрел и собрал все материалы, нужные для того, чтобы позднее положить эти берега на карту.

Сегодня эта крайняя на запад земля Америки называется мысом Принца Уэльского. 9 августа 1778 года её так назвал знаменитый английский мореплаватель капитан Кук. Но Кук был в тех же местах, что и Иван Фёдоров с Михаилом Гвоздёвым и Кондратием Мошковым, через пятьдесят шесть лет после них. Причём он знал о приоритете русских. Да и картами пользовался русскими, в том числе – картой беринговского мичмана Петра Чаплина.

На карте, напечатанной в Лондоне в 1761 году, там, где мы привыкли видеть мыс имени английского наследного принца, чёткими английскими буквами было написано: «Coast Discovered by surveyor Gvozdev in 1730 г.», то есть: «Берег, открытый геодезистом Гвоздевым в 1730 г.». Ошибочной была лишь дата! Редчайший случай, Запад не только признавал русский приоритет, но даже датировал его двумя годами ранее, чем это было на самом деле!

Вспомним ещё несколько фамилий…

Будущий генерал-адмирал Фёдор Матвеевич Апраксин был старше царя на девять лет – он родился в 1661 году. Участвовал в организации «потешного войска», строил корабли, возглавлял Адмиралтейский приказ, стал одним из основателей Навигацкой школы. Это яркий представитель старой гвардии Петра.

А будущий генерал-адмирал Михаил Михайлович Голицын был на девять лет младше царя. Голицын родился в 1681 году и был определён в морскую службу лично Петром. Учился в Навигацкой школе, на голландских судах пять раз плавал в Архангельск, Балтийское и Средиземное моря. В 1717 году лично проэкзаменован Петром и удостоен чина унтер-лейтенанта. В 1721-м командовал отрядом галер в Гренгамском сражении, через год назначен советником Адмиралтейств-коллегии. Это яркий представитель уже молодой гвардии Петра.

Будущий соратник Витуса Беринга, будущий капитан-командор Алексей Ильич Чириков родился в начале «петровского», XVIII века – в 1703 году. Службу начал тоже учеником Навигацкой школы в 1715-м, через год, как один из лучших, переведён в Академию морской гвардии и закончил её в 1721 году. Служил на корабле «Пётр» Балтийского флота. По приказу Адмиралтейств-коллегии в сентябре 1722-го назначен преподавать навигацию в Академию морской гвардии. В декабре 1724 года Чириков по личному распоряжению Петра произведён в чин лейтенанта и назначен помощником Камчатской экспедиции Беринга.

Это яркий и полноправный представитель и продукт уже чисто петровского времени. Такие люди, как Чириков, и вытянули Россию после Петра через всю трясину фаворитизма и своекорыстия элиты… В 1746 году Чириков был назначен директором Академии морской гвардии, а позднее возглавил Московскую контору Адмиралтейств-коллегии.

Адмирал, учёный-мореплаватель, гидрограф Алексей Иванович Нагаев – погодок Чирикова. Он родился в 1704 году. Как и Чириков, учился в Академии морской гвардии, как и Чириков, преподавал там навигацию, командовал фрегатами «Кавалер» и «Меркуриус», воевал со шведами в русско-шведскую войну 1741—1743 годов.

Впоследствии Нагаев много занимался организацией и проведением гидрографических работ, описью берегов, составлением карт, реорганизовывал Академию морской гвардии, был директором Морского шляхетского кадетского корпуса, исполнял должность командующего Балтийским флотом уже при Екатерине Второй.

Будущий адмирал, герой Чесменской битвы 1770 года в Эгейском море Григорий Андреевич Спиридов родился в 1713 году и начал службу в десять лет волонтёром флота в 1723-м – за два года до смерти Петра. Через пять лет после смерти императора произведён в гардемарины – пятнадцати лет от роду. Служил на Каспийском море, мичманом – на Балтике, воевал на Азовском море против турок, командовал придворными яхтами и линейными кораблями, занимался заготовкой корабельного леса в Казани, командовал гардемаринской ротой Морского кадетского корпуса, командовал Балтийским флотом.

В 1770 году Спиридов разбил турок в Хиосском заливе при Чесме, уничтожив и пленив все 16 линейных кораблей противника.

Для таких русских парней, как Григорий Спиридов, даже Полтава была уже историей – Спиридов начал служить России после заключения Ништадтского мира. Для него могущество и первоклассное мировое значение России были чем-то само собой разумеющимся!

А что говорить о воспитанниках самого Спиридова – например, о будущем адмирале Василии Яковлевиче Чичагове, исследователе Арктики! Чичагов родился через год после смерти Петра – в 1726-м. В 1774 году он – младший флагман Донской флотилии и герой сражений с турками у приазовского берега Крыма. Плоть от плоти Петровской эпохи, Чичагов поднялся до поста командующего Балтийским флотом. В Ревельском сражении 2 мая 1790 года – со всё теми же шведами – эскадра под командованием Чичагова с десятью линейными кораблями разгромила шведскую эскадру, в которой было 22 линейных корабля.

А 22 июня шведы попали в ловушку, спланированную Чичаговым, и потеряли 64 корабля – сгоревшими, потопленными и пленёнными. Екатерина Вторая удостоила Чичагова за эти победы ордена Андрея Первозванного, ордена святого Георгия 1-й степени и шпаги с алмазами.

Генерал-фельдмаршал Румянцев – тёзка Петра Великого родился в год смерти императора Петра. Он блестяще воевал при «дщери Петровой» Елизавете и при Екатерине, получил почётную приставку к фамилии «Задунайский», развивал передовые взгляды Петра на тактику и воспитание войск, был учителем и другом великого Суворова, родившегося на пять лет позже – в 1730 году.


В 1744 году родился «морской Суворов» – адмирал Фёдор Фёдорович Ушаков, великий флотоводец, создатель нового военно-морского искусства. Ушакову завидовал сам адмирал Нельсон.

С эпохой Петра прямо и тесно связан и гений Михайлы Васильевича Ломоносова. Гениальный учёный-энциклопедист, он родился в семье помора-архангелогородца в 1711 году – через два года после Полтавы и за десять лет до заключения Ништадтского мира. Как крупный учёный Ломоносов начал при Елизавете Петровне, и имя её отца было для Ломоносова свято.

Ломоносов как личность – это прямая линия от Петра. И не случайно, а символично, что именно «Полтавская баталия» была увековечена Ломоносовым в его знаменитой мозаике из смальты.

Придёт время, и лучшие имена всей предшествующей русской истории будут возвеличены и прославлены в обновлённой России – в Союзе Советских Социалистических Республик. На груди граждан СССР появятся ордена Александра Невского, Суворова, Ушакова, Кутузова, Нахимова. Подвиги русских чудо-богатырей и их вождей будут рождать восторг у советских мальчишек, жадно смотрящих горящими от волнения глазами не только на мчащихся в бой Чапаева, Пархоменко, Щорса, но и на торжествующего Петра, на тех, кто пришёл в русскую историю на смену ему и благодаря ему.

До этого должны были пройти еще два века, но орбиты Русской Вселенной расширялись и расширялись, вовлекая в себя народы, события, идеи и свершения.

Глава 5

Орбиты Русской Вселенной

НОВАЯ Россия Петра родилась на острие штыка петровского гренадера, однако петровскую внешнюю политику никак нельзя назвать милитаристской, приверженной идеям Зла. Азовские походы, Северная война, Прутский и Персидский походы – всё это этапы естественного расширения России до своих очевидных геополитических границ по Балтийскому, Черному и Каспийскому морям.

За эти границы Россия ведет войны и после Петра, но никогда их не переступает. Лучшим тому доказательством стало поведение России в Семилетней войне; затем – в первой антинаполеоновской коалиции, когда Суворов бил французов в Италии, а Ушаков учреждал республику Ионических островов; ещё позже – в европейском антинаполеоновском походе Александра I и даже в европейской карательной, увы, экспедиции Николая I во время революционного подъёма 1848—1849 годов. Временно приходя в Европу, Россия неизменно уходила оттуда. Единственная из великих держав, она не пыталась осуществлять геополитически не оправданные аннексию и территориальные захваты даже в исключительно благоприятных для этого обстоятельствах.

Послепетровская Россия пошла путём сложным и зачастую неверным. Воцарение Анны Иоанновны – этой августейшей ширмы для вакханалии бироновщины – стало национальной трагедией. Выйти из нее мы сумели, штыком вознеся на трон несостоявшуюся французскую королеву, зато состоявшуюся российскую императрицу «весёлую Елизавет».

Елизаветинская Россия особо славными делами не отмечена, но это было время Ломоносова, время постепенного роста России и время, подтвердившее роль России в Европе.

Елизавета же пригласила в Россию будущую Екатерину Великую, которая может быть охарактеризована тремя словами: духовная наследница Петра. В 3-м томе своего журнала «Современник» Пушкин привёл такую историю:

«Государыня Екатерина II говаривала: «Когда хочу заняться каким-нибудь новым установлением, я приказываю порыться в архивах и отыскать, не говорено ли было уже о том при Петре Великом, – и почти всегда открывается, что предполагаемое дело было им уже обдумано»…

Это Екатерина назвала Россию Вселенной, и она же собрала вокруг себя таких людей, которые окончательно утвердили Россию в европейской политической системе как важнейший фактор. И это был фактор Добра.

Так, екатерининская Россия инициирует мирные переговоры, а затем гарантирует Тешенский мир 1779 года между Австрией и союзными Пруссией и Саксонией. А в начале 1780 года в связи с насильственными действиями английского флота по отношению к нейтральной торговле в ходе войны Англии с боровшимися за свою независимость североамериканскими колониями Россия выдвигает принцип вооруженного нейтралитета и обращается с соответствующей декларацией к Англии, Франции и Испании, втянутым в войну.

Две последние идею России признали де-юре, Англия вынуждена была считаться с ней де-факто. Принцип этот был также закреплён в системе союзных договоров России 1780—1783 годов с Данией, Швецией, Голландией, Пруссией, Австрией, Португалией и Королевством обеих Сицилий.

Этот вклад екатерининской России в правовое обеспечение режима глобальной стабильности не всегда нами вспоминается и адекватно оценивается, но такой подход к решению международных проблем был и подлинно новаторским, и дальновидным. Даже Англия в 1856 году, при заключении Парижской декларации о морской войне, была вынуждена признать старую русскую идею, а позднее эта идея вошла в ткань Гаагских конвенций уже ХХ века.

Россия Екатерины ведёт войны почти постоянно, но всё это – исторически неизбежные войны. И сын Екатерины Павел I смог активно вмешаться, например, в первую фазу наполеоновской эпопеи только потому, что такие фигуры, как Суворов и Ушаков, были подготовлены всем ходом царствования матери.

Павел – фигура противоречивая, привлекательная и несуразная одновременно. Пушкин в своем дневнике за 1834 год назвал его «нашим романтическим царем». Но роль России и её европейский потенциал этот «романтик» понимал отлично. Он – природный монарх был готов пойти на тесный союз с революционной Францией, потому что этот союз мог бы доставить Европе прочный мир. А мир – это высшее проявление Добра в мире.

18 декабря (по старому стилю) 1799 года Павел пишет замечательное по своему духу письмо первому консулу Бонапарту:

«Я не говорю и не хочу спорить ни о правах человека, ни об основных началах, установленных в каждой стране. Постараемся возвратить миру спокойствие и тишину, в которых он так нуждается».

Блестящая формулировка принципа мирного сосуществования стран мира! Да, Павел перегибал карту Европы со словами: «Так я разделю Европу с Наполеоном», но это был жест не завоевателя, а миротворца, понимавшего, что если самая мощная держава мира искренне лояльна по отношению к России, то война в мире становится невозможной.

Однако «равновесие» в Европе слишком многими понималось по-английски. Доминирующее миротворческое влияние в Европе франко-русского союза для идеологов такого «равновесия» было неприемлемо. Намечавшийся альянс России с Францией был ликвидирован весной 1801 года грубо, но эффективно – золотой табакеркой Николая Зубова по виску Павла. Может ли Зло поступать иначе?


К КОНЦУ XIX века границы России сложились практически окончательно, и именно сложились, хотя за многие территории внутри этих границ порой веками шла вооружённая борьба. Но экспансионизм как последовательная политика, как стремление получить столько, сколько может обеспечить военная мощь в данный, текущий, сиюминутный момент, России не был свойствен никогда.

Мы приходили в Пруссию, в Берлин в Семилетней войне и сами уходили оттуда.

Мы прошли всю Европу до Парижа в походе 1813—1814 годов и прошли её вновь, от Парижа до Петербурга, возвращаясь домой.

Мы пришли в революционную Европу в 1848 году с охранительными целями, но опять-таки ушли без материальных приобретений.

В русско-турецких войнах XIX века мы освобождали целые страны и народы, но плодами, в том числе и территориальными, даже этих побед пользовались чаще другие, чем мы.

Иногда мы уходили даже оттуда, откуда уходить нам не следовало бы – из Северной Америки. Геополитически приобретение Аляски и Алеутских островов было для России полностью оправданным. И если уж эти земли не населяли народы, способные создать собственное государство, то лишь одна великая мировая держава могла претендовать на них по справедливости – Россия! Однако Россия уступила и здесь. И это хорошо показывает – когда Русское Добро уступает и теряет потенциал действия, это автоматически усиливает в мире силу Зла.

Кавказские войны Россия вела не за Кавказ, ибо Грузия и Армения пришли под руку России добровольно и только так могли выжить в прямом смысле этого слова (полтора миллиона турецких армян Турция не постеснялась вырезать уже в ХХ веке!). На Кавказе пришлось воевать в основном с горцами, подстрекаемыми извне. Что же касается Средней Азии, то просто напомню, что, например, Маркс однозначно оценивал миссию России в Средней Азии как прогрессивную и цивилизаторскую.

Естественные границы великого государства простираются или до мощных естественных преград – рек, морей, гор, или до того места, откуда начинаются другой быт, другой язык, способные существовать автономно, не подпадая под чужое верховное влияние. В этом смысле Россия распространилась лишь до своих естественных границ, и не более того! И если сравнить в каждый отдельно взятый исторический период XIX века Россию и другие мировые державы, то можно уверенно заявить, что только Россия – одна из всех – и тогда была территорией Добра.

В грех чисто империалистической экспансии Россия впала только на Дальнем Востоке, ввязавшись в авантюру Русско-японской войны. Но как раз её неуспех лишний раз показал, что действия в стиле сил Зла России противопоказаны! Впрочем, на том же Дальнем Востоке Россия долгое время не претендовала на тот естественный океанский барьер, который геополитически может быть только русским, – на Курильские острова.

Да, можно без малейшей натяжки утверждать, что вести войны Россия была вынуждена, а вот стремление к миру и стабильности было для неё глубоко естественным, органически ей свойственным.

Иногда суть вещей обнажается вдруг независимо от желания окружающих. В 1894 году скончался император Александр III. Я не могу восхищаться этим русским монархом уже потому, что он недальновидно заложил основы переориентации России от союза с Германией на союз с Францией и продолжил губительную для России политику неосмотрительных и избыточных внешних долгов. Однако не могу не привести оценку внешней политики царствования Александра III Василием Осиповичем Ключевским:

«Он одержал победу в области, где всего труднее достаются победы, победил предрассудок народов и этим содействовал их сближению, покорил общественную совесть во имя мира и правды, увеличил количество добра в нравственном обороте человечества… и сделал это так тихо и молчаливо, что только теперь, когда его нет, Европа поняла, чем он был для нее».

И Европа – хотя бы на миг – это поняла! Вчитаемся в выдержки из тогдашних европейских газет…

Националь Цайтунг: «Основным принципом внешней политики русского царя было поддержание мира».

Таймс: «Александр III решил сохранить мир России и Европы до тех пор, пока от этого не пострадают достоинство и интересы его народа… Счастливо человечество и русский народ, что император Александр III крепко держался идеи всеобщего мира и считал осуществление этой идеи своей первой и наибольшей обязанностью».

Кёльнише Цайтунг: «Могущественнейший монарх, который мог мановением руки двинуть громадные полчища прекрасно вооруженной армии, направлял эту силу к поддержанию мира, и не раз своим авторитетом он сдерживал воинственные порывы некоторых из европейских государств».

Пэлл-Мэлл Газетт: «Желание императора Александра III было – «не быть великим государем, но правителем великого народа, царствование которого не было бы запятнано войною». Он желал мира, но не ценой национальной чести и интересов своего народа».

Дэйли Телеграф: «Кто знает, какие перемены будут после кончины императора? <…> Смерть Александра III, хотя и ожиданная – ужасная катастрофа».

Здесь всё говорит само за себя. Конечно, в некрологах плохого не пишут, но такое чуть ли не текстуальное единодушие – это свидетельство того, что газеты не отделывались дежурными высокими фразами, а писали о том, что было в действительности. И писали то, что никогда они не писали ни до, ни после о любом другом из европейских монархов.


ЧЕРЕЗ четыре года после смерти Александра – 24 августа 1898 года российский министр иностранных дел Муравьев вручил меморандум всем аккредитованным в Петербурге иностранным дипломатическим представителям. Россия предлагала начать изыскание «на путях международной дискуссии наиболее действенных средств к тому, чтобы обеспечить всем народам блага действительного и прочного мира, и прежде всего – положить конец прогрессирующему развитию вооружений». Русское правительство предлагало также созвать для этого конференцию.

Инициативу России обычно объясняют наметившимся нашим отставанием в вооружениях, но как ни смотри, а Россия предлагала вначале заморозить, а потом и сократить военные бюджеты и вооружённые силы во имя будущего всеобщего разоружения и, соответственно, – вечного мира.

В преддверии нового века просто осмеять эту идею, да ещё выдвинутую чуть ли не лично российским императором Николаем II, уже никто не решался. В 1899 году в Гааге была проведена всемирная конференция с участием 27 государств мира (не были тогда представлены страны Центральной и Южной Америки, которые участвовали во второй конференции 1907 года).

Да, через семь лет после 2-й Гаагской конференции началась Первая мировая война с участием России. Но лишь Россия – пусть и заведомо безнадёжно – официально пыталась перевести человечество с путей подготовки войны на путь обеспечения мира.

От праславянских Кузнецов-змееборцев до Гаагской мирной конференции 1899 года эта линия была в поведении России выдержана с такой последовательностью, что выделяла нас из общего ряда народов и государств решительно и уникально.

Окончательно эту линию утвердит уже Советская Страна Добра, приняв «Закон о защите мира».

Мир всегда был основополагающим принципом Русской Вселенной. И поэтому так много народов вошло в её орбиты естественно, без особого внутреннего сопротивления. Понятия «Русь», «Россия» всегда были более широкими, чем «русский» в узконациональном смысле. «Арап» Ганнибал, датчанин Даль, грузины Багратион и Джугашвили-Сталин, евреи Левитан и Лавочкин говорили: «Мы, русские…» – без какого-либо насилия над собой и истиной. Это так и было!

Интересный факт: уже в период монголо-татарского ига – не сразу, конечно, а ко второй половине этого периода – некоторые из завоевателей крестились и переходили в русское подданство, закладывая основы многих известных русских дворянских родов.

Например, родословная Бахметевых сообщает о том, как к великому московскому князю Василию II Васильевичу Тёмному «выехали служить два царевича, Касим и Егуп Бахметы… со многими татарами»… С ними был и мурза Аслан-Бахмет, принявший православную веру и крестившийся под именем Иеремии.

Предок рода Ермоловых тоже выехал на Москву из Золотой Орды, крестился Иоанном, а правнук его Трофим был уже боярином. «Ордынских» корней в русском дворянстве немало: Вельяминовы, Сабуровы, Годуновы… Сотни фамилий тюркского происхождения насчитывает монография известного советского тюрколога Николая Александровича Баскакова, которая так и называется: «Русские фамилии тюркского происхождения».

К слову, история дворянской фамилии Баскаковых особенно показательна. Баскаками называли татарских сборщиков дани, но примерно через сто лет после разгрома Руси население стало противиться сбору дани так активно, что эту функцию в начале XIV века ханы передали русским князьям. После отмены системы баскачества баскак Миратан, имевший резиденцию в Боровске, крестился с именем Мартына и поселился в селе Кудинове в трёх вёрстах от Боровска. Имел сына Ивана и внука Парфения (преподобный Пафнутий Боровский)…

Подобные примеры имеются в истории многих европейских народов. Однако говорить о притоке прочно и быстро «русеющих» иноверцев, уже в третьем, если не во втором поколении становящихся полностью русскими, как о явлении можно только применительно к формирующейся Русской Вселенной!

Предок рода Мусиных-Пушкиных – «муж честен Радша» – выехал в Россию из Германии «во дни княжения святого благоверного великого князя Александра Невского». Как отмечает родословная: «От сего Радши произошли Бутурлины, Кологривовы, Неклюдовы и иные знатные фамилии».

Предки Бакуниных – трансильванцы братья Зенислав и Анципитер выехали на Русь из Венгрии в 1492 году, крестились под именами Дмитрия и Петра и были пожалованы землями на Рязанщине.

Дворяне Шетнёвы и Дохтуровы вели свой род от выходца из Греции, Бантыш-Каменские – из Молдавии, Лашкарёвы – из Грузии…

Эти, взятые почти наугад, примеры не единичны, а наоборот – весьма типичны для давней русской истории. И тому имелись глубокие причины, свойственные лишь Русской Вселенной. Это уже давно понимали умные русские люди, начиная с Петра Великого, если не с Ивана Калиты и Ивана Грозного, а то и ранее… Понимают это умные русские люди и сейчас.

Так, работая над этой книгой, я почти случайно познакомился с воззрениями на проблему донецкого политолога (по образованию – филолога) Станислава Кочеткова. Некоторые его мысли показались мне настолько интересными, что я приведу обширную цитату из той распечатки, которая была в моём распоряжении, полностью сохраняя стиль её автора:

«Русь выступила носительницей переосвоенной византийской духовной матрицы, которая уже более-менее однозначно определена даже в Евангелии: «Пред ликом Господним несть еллина и несть иудея». То бишь Византийская империя была изначально интернациональным, полинациональным или космополитическим «христианским» государством, вместо национальной идеи в его матрице – «знаковое слияние»…

Русь наследовала византийскую матрицу… Русь, а потом Россия осознавали себя не «национальным» государством, а государством «православным», то есть тем, в котором всегда найдётся место «братьям по вере других народов». Так и первоначальная борьба против татарско-монгольских захватчиков (а там ведь тоже было море языков, племён и народов) заканчивалась после принятия «врагом» православия <…> При Иване Грозном начинается «расширение византийской матрицы»: русские учатся веротерпимости (точнее – сохраняют способность к веротерпимости. – С.К.) в том плане, что, мол, «если на ваших землях нет притеснения православной вере, то нет и вам притеснения за веру».

Это ГРОМАДНЫЙ шаг, который византийская мыслительная матрица совершить не смогла… Россия из «государства православных» становится <…> «государством для православных и их друзей». А в XVIII – первой трети XIX века, после расширения территории Российской империи на Кавказ, Среднюю Азию, Польшу, Прибалтику, Финляндию, Украину (некорректное включение, поскольку Украина – момент абсолютно отдельный. – С.К.) и Беларусь, – <…> вообще государством «воинствующей веротерпимости».

Последнее выражение – «воинствующая веротерпимость» – выглядит особенно неплохо. Оно весьма точно отражает суть русской натуры! С одной стороны, веротерпимость подразумевает, казалось бы, не воинственность, а, напротив, склонность к компромиссу. С другой стороны – прочно лишь то Добро, которое имеет кулаки для отпора Злу. Поэтому воинствующая веротерпимость – это активное отрицание нетерпимости. Иными словами, это высшая форма терпимости.


КОНЕЧНО, не на одном религиозном факторе была основана Русская Вселенная. Но сам этот фактор в Русской Вселенной имел отличное от других стран значение. Идея равноправия людей перед Богом ещё до принятия русскими славянами христианства глубоко укоренилась в русской душе в виде принципа равноправия людей перед Судьбой и Природой. Недаром античные авторы раз за разом отмечали, что славяне не обращают пленников в рабов, а включают их в свою общину, но только в том случае, если сами пленники делают такой выбор. В русских славянах в силу ряда причин никогда не были сильны настроения национальной обособленности, не говоря уже о национальной спеси…

Одну из причин верно определил историк Ключевский – особенности той природной среды, в которой формировался русский характер. Тысячелетиями пространства буйнотравных степей и девственных лесов отъединяли наших предков друг от друга, но они же властно подчиняли их Природе, Космосу, помогая воспитывать стержневую связь с ними национального характера. Русский человек испокон веку был интуитивным космистом, он и избу-то ставил, соразмеряясь не с чем-нибудь, а с мирозданием.

Но Природа – вненациональна, она принадлежит всей планете, и потому всему мировому макрокосму принадлежит русский национальный характер. Он естественно сливается с миром, но умеет при этом сохранить и свою самобытность. Эта его особенность хорошо иллюстрируется русскими народными сказками, самые яркие герои которых – Иван-царевич, Финист Ясный Сокол, Елена Прекрасная и Василиса Премудрая, оставаясь русскими людьми, живут и действуют на пространствах всего мира, не завоёвывая его, а просто в него входя…

Эта сказочно представленная связь имеет волнующую аналогию и в реальной истории: так, дочери Ярослава Мудрого не в сказке, а в яви отправлялись «в тридесятые царства» XI века – Анна во Францию к королю Генриху, Елизавета в Скандинавию к королю норвежскому и шведскому Гаральду, Настасья – к венгерскому королю Андрею.

Вот так же и русский Иван, сын Ивана да Марьи, шёл за тридевять земель, органически вбирая их в пределы Русской Вселенной. Он шёл в новые земли не как завоеватель, а как выразитель общей русской воли – в силу широты характера. И это было именно движение нации… На Западе первыми за моря устремлялись хищники, авантюристы без роду и племени. У нас тоже не обходилось без жадной дряни в передовых отрядах, но подлинные пределы Русской Вселенной расширяли преимущественно люди с государственной жилкой, первопроходцы. Они отнюдь не были ангелами, но они не были и дьяволами во плоти. Человеки, они умели находить – пусть и не все, и не всегда сразу – общий язык и с другими человеками, вовлекая их в круг русского дела

В то же время другая важнейшая причина – историческое окружение русских славян воспитывало в русских славянах понимание необходимости объединения для противостояния враждебным силам. И эта причина формировала в национальном характере уже нечто противоположное чувству вселенского единения. Эта причина формировала насторожённость и недоверие по отношению к иноплемённому – слишком уж часто это иноплемённое грозило уничтожить сам русский национальный характер.

Но русские научились различать иноплемённое, стремящееся к уничтожению русского национального характера и способное его уничтожить, и иноплемённое, которое может стать другом для русского духа, войти в Русскую Вселенную, оставаясь иноплемённым, – как Казань, Астрахань, позднее – Крым, Хива, Бухара, Хорезм…

Первородная основа русского национального характера лежит в органическом единении с Миром. Нажитая – и не от хорошей жизни – часть русского национального характера смотрит на внешний мир с опаской. Может быть, этим и объясняется раздвоение натуры части русских бояр в предпетровское время. По-своему любящие Русь, они были враждебны нововведениям. А им противостоял не менее русский душой Пётр, широко идущий в Европу и впервые, если вдуматься, в мировой истории организовавший широкую утечку умов оттуда в Россию.

В скобках замечу, что нынешние разрушители Русской Вселенной допустили обратный процесс – утечку наших умов по всему миру.

И ещё одна особенность Русской Вселенной, о которой нельзя здесь не сказать… В Русской Вселенной, как нигде в ином месте общественного Мироздания, была сильна тяга к Добру у лучшей части имущих слоёв общества. Итальянские карбонарии, например, боролись против австрийцев за национальное итальянское государство, но по своим общественным воззрениям нередко ничем не отличались от тех, против кого боролись, и были так же далеки от идей социализма, как и венские имперские чиновники.

В России всегда было иначе. Ни одно революционное движение в мире не имело в своих рядах так много представителей вполне имущественно благополучных семей, как это было в России. Не говоря уже о декабристах, в рядах «Земли и воли», например, был наследник огромного богатства Дмитрий Лизогуб, который все свои миллионы передал на дело борьбы за народную волю и социальную справедливость.

Лизогуб был повешен в Одессе в возрасте 28 лет. А мог бы спокойно жить на каком-нибудь личном острове в тёплых морях.

Пример Лизогуба лишь наиболее впечатляющ, но далеко не единичен. И уже вскоре на смену народовольцам должны были прийти их более последовательные преемники. И тоже в немалой своей части – из среды имущих классов. Так, в год казни Лизогуба сыну действительного статского советника (штатский генерал) Ильи Николаевича Ульянова – Владимиру исполнилось восемь лет. Дочери придворного генерала Домонтовича – Шурочке Домонтович, будущей сподвижнице Ленина и Сталина Александре Коллонтай, исполнилось шесть.

Их время было впереди, но – и не так уж далеко.

Такая особенность России получила интересное преломление в эпиграмме, принадлежащей перу московского генерал-губернатора Ростопчина (того самого, которому приписывают московский пожар при Наполеоне). В его родословной, к слову, тоже числится – по справке Разрядного архива – «выехавший к великому князю Василию Иоанновичу из крымских татар Борис Фёдорович по прозванию Ростопча».

Граф Ростопчин с сарказмом вельможи писал:

В Европе сапожник, чтоб барином стать,

Бунтует – понятное дело.

У нас революцию делает знать.

В сапожники, что ль, захотела?

Позиция Ростопчина объяснялась просто: он был графом, то есть – «хозяином жизни» по «праву» рождения, мог прожить всю жизнь безбедно, не ударив палец о палец, и иной жизни не желал – если не для себя, то для своего класса во всяком случае. Поэтому Ростопчин искренне не мог взять в толк, как это можно не просто добровольно отказаться от «прирождённых» привилегий, но отдавать саму жизнь за дело уничтожения этих привилегий.

В «сапожники», то есть в число тех, кто получает право на жизнь лишь в том случае, если каждый день зарабатывает это право своим трудом, ростопчины идти не желали. Максимум, что они могли, – это в светских салонах «с чувством» декламировать Гёте:

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день идёт за них на бой…

Сказано красиво, но была ли у российской (как, впрочем, и у любой другой) «белой сволочи» потребность и необходимость каждый день идти за жизнь на бой? Нет, конечно! У неё не было внутренней потребности идти на бой за что-либо вообще. Однако не одни же ростопчины составляли Россию. Поэтому лучшая часть российских «верхов», озарённых солнцем удачи для избранных, и рвущаяся к солнцу счастья для всех наиболее деятельная часть российских «низов» шли навстречу друг другу и не могли не соединиться.

А это обеспечивало Русской Вселенной яркую и впечатляющую будущность в том случае, если создававшие её век за веком принципы Добра восторжествуют в Русской Вселенной безоговорочно и всепобеждающе.

Что могло дать такой Вселенной устойчивую перспективу?

Безусловно, лишь утверждение Добра в качестве основополагающего принципа российской государственности.

А что могло обеспечить такое положение Добра в России?

Безусловно, лишь социалистический строй.

Поэтому будущее соединение Русского Добра и русского социализма было тоже естественным и неизбежным.

Осенью 1917 года это и произошло.

Глава 6

Филиппо Брунеллески, требник Анны Ярославны и Великая Октябрьская социалистическая революция

ПРЕЖДЕ чем начать разговор о наиболее ярком и впечатляющем периоде жизни Русской Вселенной – советском периоде, оглянeмся еще раз назад в даль веков.

Вряд ли кто-то будет сегодня спорить о том, нужны ли Добру, претендующему на ведущую роль в обществе, кулаки. Добро должно быть с кулаками! Однако уже ко временам Ивана Калиты Россия отстала от Европы на два-три века. И уже поэтому Русское Добро не могло стать тогда ведущей силой ни России, ни мира.

Но почему так произошло? Почему так разительно отличались, если их сравнивать, Европа и Россия XIV, XV, XVI, XVII веков? В чём крылась причина этого различия?

Мы уже говорили об этом, но вспомним ещё раз и сравним…

Великий итальянец Филиппо Брунеллески (1377—1446) родился за три года до Куликовской битвы и умер за тридцать четыре года до того, как Русь окончательно прекратила выплачивать дань монголо-татарским ханам. Брунеллески прожил не самую безоблачную жизнь, но серьёзных препятствий на пути развития его таланта не было, в отличие от его не менее талантливых – потенциально – сверстников в Русской земле.

В двадцать четыре года Брунеллески создал рельефы для дверей флорентийского баптистерия. Это одна из вершин раннего итальянского Ренессанса. Но это же и настоящая античная классика, прочитанная человеком, которому показался бы не чужим и ХХ век. Имеется в виду, конечно, век Ленина, Сталина и Махатмы Ганди, век Резерфорда и Курчатова, Чехова и Бернарда Шоу, Прокофьева и Свиридова, Гагарина и Ларисы Латыниной, а не век Ротшильдов, Рокфеллеров, Аль Капоне, Майкла Джексона, Шварценеггера, Рейгана, Жириновского, Горбачёва, Ельцина и прочих ельциноидов.

В 1418 году Брунеллески стал победителем в конкурсе на проект купола флорентийского собора. Восьмигранный купол диаметром основания 42 метра и высотой более 35 метров был построен без лесов!

У нас, в России, оставалось ещё шестьдесят два года до окончания монголо-татарского ига. И двести три года – до появления на свет знаменитого протопопа Аввакума, родившегося в 1621 году и сожжённого в 1682-м, через десять лет после рождения Петра.

Как личность Аввакум достоин войти в ряд самых значительных мировых личностей. Своей интеллектуальной страстностью и готовностью к защите своих убеждений он далеко превосходил, скажем, Вольтера. Но вот приближался ли он хотя бы к среднему интеллектуалу даже времён Брунеллески – не говоря уже об эпохе младшего современника Аввакума – Ньютона, – если иметь в виду развитость, разносторонность интеллекта и особенно – условия для формирования информационной базы развития интеллекта?

Конечно же – нет!

Ньютон родился 4 января 1643 года и в 1665 году уже окончил Кембриджский университет, где с 1669-го читал лекции по оптике и математике. В 1668 и 1671 годах он построил первые зеркальные телескопы – рефлекторы, свободные от хроматической аберрации, то есть от размывания изображения и окрашивания его краёв. В 1672 году Ньютон был избран членом Лондонского королевского общества. А у нас ещё оставалось тридцать лет до выхода в свет первого номера первой русской газеты «Ведомости».

Аввакум был силён в знании не только православных, но и «люторских», и античных текстов, однако не пренебрегал, увы, и такими «аргументами» в дискуссии, как собственные, пардон, экскременты. Вообще-то, его можно понять: сидя в земляной яме, сложно привлекать к аргументации печатные первоисточники. Но эта малопривлекательная деталь показывает, какой была тогда цивилизационная и интеллектуальная дистанция между Европой и Россией.

Рисунок подъёмного крана, принадлежащий перу Гиберти, был бы принят к рассмотрению и в современном техническом вузе. Датирован же… то ли 1472-м, то ли 1483 годом. А у нас, честно говоря, даже факсимильные воспроизведения чертежей Ломоносова (как-никак – вторая половина XVIII века) заставляют горько вздохнуть при виде невысокой чертёжной культуры.

Брунеллески стал одним из творцов ренессансной архитектуры, но также – архитектуры современной и будущей. Его капелла Пацци начата строительством в 1429—1430 годах! Его Воспитательный дом, может быть, и не отвечал своему функциональному назначению, однако как архитектурное явление вполне находился на, как говорится, уровне века… Только не его собственного века, а веков грядущих.

А наша церквушка Спаса-на-Нерли и храм Василия Блаженного? Их эстетическая и архитектурная ценность не уступает, пожалуй, шедеврам Брунеллески. Современный архитектор и сейчас может не просто восхититься, но и вдохновиться русскими соборами. И, отталкиваясь от их концепции, выстроить нечто своё.

Однако влияние на мировой архитектурный процесс личностей Брунеллески и Бармы с Постником – строителей Блаженного – это вещи всё же несравнимые. На флорентийский купол Постник не «потянул» бы просто по недостатку инженерного развития, если в его случае можно говорить о таковом вообще… А ведь Постник жил значительно позже Брунеллески!

Датчанин Тихо Браге, скончавшийся в 1601 году, в период русской Смуты, создал первую обсерваторию в Европе в специально выстроенном для этого здании – Ураниборге. Его обсерватория была оснащена исключительно точными инструментами, и по точности астрономических измерений Браге превзошёл всех современников. Его многочисленные определения положения на небе Марса позволили Кеплеру на рубеже XV и XVI веков открыть законы движения планет. В свою очередь, работы Кеплера, скончавшегося в 1630 году, послужили Ньютону основой для установления закона всемирного тяготения.

В своих «Несвоевременных мыслях» Горький с горечью писал о том, что, когда у нас мысль лишь теплилась, в Европе пылал огонь интеллекта, и…

И был в том прав!

Но означает ли осознание правоты Горького, что мы признаём нашу цивилизационную второсортность? Нет и ещё раз – нет! Напротив – осознание этого покажет нам, какую огромную цену заплатила Россия за то, что стала преградой на пути уничтожения будущей мировой цивилизации.

Сравним две ситуации – нашествие варваров на Рим и нашествие Степи на Русь – для того, чтобы понять, как сказалось на развитии Европы первое и как могло сказаться второе…

Да, менее развитые, чем римляне, племена вандалов и готов уничтожили Древний Рим. К 395 году нашей эры единая империя распалась на Западную и Восточную, и как раз Западная Римская империя испытала наиболее разрушительный напор варваров. В 410 году готы овладели городом Римом и разрушили его. В 476 году был низложен последний западноримский император Ромул Августул. Восточная империя – Византия тоже не сумела сохранить свой цивилизационный потенциал, хотя и продержалась после падения Западной империи тысячу лет без трёх – турки-османы захватили Константинополь в 1473 году.

Однако интеллектуальная эстафета, начатая греками, продолженная римлянами, подхваченная Средневековьем и затем Ренессансом, полностью в Европе никогда не прерывалась. Античное знание так или иначе сохранялось и даже в чём-то развивалось, хотя вначале и очень медленно.

А ведь эстафета знания могла и прерваться! Что было бы с Европой, если бы на месте Русского средневекового государства лежала цивилизационная пустыня? Или если бы русские тоже были варварами, способными разрушать и сеять Зло, но не способными организованно сопротивляться силам Зла?

На деле же Дикой степи противостояло вполне развитое и цивилизованное государство, и не его вина, а его беда, что Степь в тот момент оказалась сильнее. Как говорится: «Ломать не строить, душа не болит».

В России кочевниками было сломано всё.

На Европу сил уже не хватило.

В XI веке дочь киевского великого князя Ярослава Мудрого – Анна Ярославна, будущая королева Франции, привезла из белокаменного стольного града Киева в грязный Париж, где правил ее неграмотный муж, не только приданое, но и книги. Тогда французы считали женитьбу короля Франции на киевской княжне большой честью и удачей.

До нашествия Батыя тогда ещё было две сотни лет.


С МОМЕНТА приезда Анны во Францию прошло шесть веков… Уже после Полтавы и Гангута, в 1715 году, во Францию приехал Пётр Великий. Русскому царю показывали многое… Показали и Реймский собор, где короновались французские монархи, и святые реликвии, используемые при коронации, среди которых была старинная священная книга, написанная на неизвестном языке. На этой книге приносили присягу французские королевы.

Пётр взял книгу и начал её… свободно читать. Это был написанный на церковнославянском языке старорусский требник, который французская королева из русского города Киева привезла на новую родину.

Но между приездом в Париж Анны и Петра пролегло шестьсот лет, и триста лет из них заняло монголо-татарское иго, почти уничтожившее на долгое время русскую цивилизацию. В Европе всё ярче разгорался огонь разума, а над Русью пылали пожары городов и сёл.

До Европы же долетали только искры.

Через столетия после воцарения Ярославны на французском троне общественная, экономическая, интеллектуальная и духовная жизнь в Париже, в Данциге, в Кёльне и Кракове, во Флоренции и Венеции активно развивалась по восходящей. Позднее европейское Средневековье в своих высших проявлениях и достижениях – это уже нечто родственное и нашему дню, не говоря уже об эпохе Возрождения!

А у нас? У нас в то же время на пепелищах монголо-татарского нашествия активной жизнью жило только вороньё…

Волна конников-кочевников докатывалась и до Европы. И всё же эта волна никогда не прокатывалась по европейским землям так сокрушительно и основательно, как по русским землям. А вышло так лишь потому, что русская цивилизация ценой своей гибели сохранила возможность развития будущей европейской цивилизации, ставшей основой современной мировой цивилизации.

Вот какую цену задолжала мировая цивилизация России и многим поколениям её народа. Об этом прекрасно сказал уже Пушкин, но понимаем ли это сегодня мы?

И понимает ли высокомерная и неблагодарная Европа, что без мужества русского Ивана и слёз русской Марьи не было бы ни Брунеллески, ни Тихо Браге, ни Столетней войны и Жанны д’Арк, ни Рафаэля и Эразма Роттердамского…

Не было бы ни Колоннады Бернини, ни голландских шлюзов, ни брабантских кружев.

И разве что была бы в Пизе падающая Пизанская башня. Но не одна, а много!


Интеллектуальная эстафета в Европе никогда не прерывалась. Разрушение Рима лишь замедлило темпы развития цивилизации, но не прекратило его. А что стало бы с Европой, если бы она была разрушена полчищами Батыя так, как была разрушена Русь? Поднялась бы Европа так мощно, если бы не «погибель Земли Русской»?

Нет, если бы не Русское Добро, развитие человечества могло бы затормозиться не на триста лет – как это было с Русью, а, смотришь, – на добрую тысячу! Ведь кочевникам не были нужны ни библиотеки, ни умение возводить купола, ни вычисления орбит небесных тел. И кочевники – если бы не Русское Добро – выжгли бы Европу так же дотла, как они выжгли Русь. Напомню, что только за первые четыре года нашествия были разрушены Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Ростов, Суздаль, Ярославль, Козельск, Кострома, Углич, Галич, Дмитров, Тверь, Переславль-Залесский, Юрьев-Польско́й, Торжок, Переяславль, Чернигов, Киев…

По сути, у нас тогда остался нетронутым лишь Новгород.

А у Европы – все её Парижи и Сорбонны!

В советские времена во Владимире в старинной башне, где был устроен музей, экспонировалась диорама, изображавшая захват и уничтожение Владимира в 1238 году ордой Субудая, военачальника Батыя. Над ней крупными буквами было написано:

«Героическое население Владимира предпочло умереть, но не покориться захватчикам. Своим самопожертвованием они помогли Западной Европе избежать подобной судьбы и спасли европейскую цивилизацию от уничтожения».

Это было признание мировых заслуг Русского Добра Советским Добром. Не знаю, сохранилась ли эта надпись сегодня – во времена усиленно прививаемой (палачами жертвам) всеобщей «политкорректности».

Имея в виду русскую историю, включая уже и Великую Отечественную войну, американский физик Фримен Дайсон, посетивший Владимир в 70-е годы, писал:

«Когда советские люди думают о войне, они думают о себе не столько как о воинах, сколько как о жертвах… Но русские кое-чему научились по части военного искусства с 1238 года… За прошедшие столетия русские, всё ещё считая себя жертвами, стали на самом деле нацией воинов…»

Вот почему мы не озлобились. Став нацией воинов, мы никогда не были нацией агрессоров, потому что на себе самих мы в полной мере испытали, что значит быть жертвой агрессии. Однако быть вечной жертвой русские не пожелали, и поэтому нам пришлось стать воинами. И после первой опустошающей волны степного нашествия по кирпичику – впервые в своей истории, но, увы, далеко не в последний раз – воссоздавать Державу.

Так имеет ли кто-то право унижать и принижать мировую роль и значение Русского Добра на том основании, что оно на столетия оказалось замарано копотью от сгоревших летописей, книг, мастерских ремесленников, дворцов князей и изб крестьян?

Русское Добро угнетали и втаптывали в грязь и позднее. И занимались этим не только силы внешнего Зла, но и силы Зла доморощенного – на Руси всегда хватало идейных наследников князя Курбского и графа Ростопчина. Для них не было ничего важнее их спеси, их привилегий, их шкуры.

А Россия?


РОССИЯ была для них лишь источником их процветания, пусть даже это процветание оказывалось результатом нищеты и отсталости народа. После трёхсот лет монголо-татарского ига за триста лет царствования дома Романовых в сумме не наберётся и века, когда Россия не увеличивала бы своё отставание от Европы, а сокращала его!

Царствование отца Петра – Алексея Михайловича…

Эпоха самого умницы Петра…

Лучшие годы Екатерины Великой…

Мимолётное, но многообещающее правление Павла, прерванное ударом золотой табакерки в руке заговорщика в висок императора…

И – короткий период в царствование Александра I, в который Россия присоединилась к континентальной блокаде Англии Наполеоном и результатом которого стал быстрый рост национальной промышленности…

Вот, собственно, и все периоды активного роста русской силы, поддержанного самой Высшей Властью. В остальные годы Россия развивалась скорее вопреки политике её формальных верховных вождей.

Коренным образом положение вещей изменила только Великая Октябрьская социалистическая революция. Взглянем на несколько интегральных цифр.



Что показывает нам эта таблица?

В 1913 году царская Россия достигла пика своего развития. А в 1914 году началась Первая мировая война.

Практически все боевые действия велись вдали от крупных промышленных центров России, города и объекты экономики тогда не бомбили, вся промышленность имела возможность ритмичной, бесперебойной работы.

Сельское хозяйство, хотя и оказалось в нелёгком положении из-за массового призыва крестьян в армию, имело возможность работать без необходимости сжигать урожай, без потерь в сельскохозяйственном инвентаре и т.д.

Тем не менее к 1917 году – без эвакуации, без оккупации, без бомбёжек – экономика России уже надорвалась на треть, и даже больше.

Хвалиться нечем.

Далее… За шесть предвоенных царских лет, с 1907 по 1913 год, в крайне благоприятных мирных условиях, в стране, не разорённой войной, прирост продукции группы «А» – то есть тяжёлой промышленности – составил 75%. Десять процентов в год. Не так уж и мало, но – не впечатляет, особенно если помнить, что в русскую промышленность активно внедрялся иностранный капитал. Без него царская Россия и этих десяти процентов не вытянула бы…

Прирост продукции группы «Б», то есть лёгкой промышленности, и вовсе оказался равным 37% – чуть более пяти процентов в год.

Не густо!

А Советская Россия, Советский Союз, за период с 1917 по 1940 год увеличила производство продукции группы «А» в 19 раз, на 1900% !

Из общего счёта годов здесь надо выбросить по крайней мере три года, потому что с 1917-го по 1920 год шла Гражданская война, экономика, по сути, только гибла, да и потом несколько лет еле-еле дышала. Но даже если считать рост с 1920 года, то средний прирост в год составит 95% – по группе «А».

И 38% – по группе «Б».

А если учесть, что по-настоящему рост начался с 1930 года, то две последние цифры будут намного более высокими, почти фантастическими! И всё же они оказались реальными.

Почему?

Что ж, на этот вопрос ответил Сталин на кремлевском приеме в честь металлургов 26 декабря 1934 года:

«У нас было слишком мало технически грамотных людей. Перед нами стояла дилемма: либо начать с обучения людей в школах технической грамотности и отложить на десять лет производство и массовую эксплуатацию машин, пока в школах не выработаются технически грамотные кадры, либо приступить немедленно к созданию машин и развить массовую их эксплуатацию в народном хозяйстве, чтобы в самом процессе производства и эксплуатации машин обучать людей технике, выработать кадры.

Мы избрали второй путь. Мы пошли открыто и сознательно на неизбежные при этом издержки и перерасходы, связанные с недостатком технически подготовленных людей, умеющих обращаться с машинами. Правда, у нас наломали за это время немало машин. Но зато мы выиграли самое дорогое – время и создали самое ценное в хозяйстве – кадры».

Пожалуй, в русской истории было лишь три выдающихся лидера России, которые так остро понимали особое значение для России компетентных и преданных России кадров: Пётр, Ленин и – Сталин.

Сталин с гордостью – вполне законной – говорил:

«За три-четыре года мы создали кадры технически грамотных людей как в области производства машин всякого рода (тракторы, автомобили, танки, самолеты и т.д.), так и в области их массовой эксплуатации. То, что было проделано в Европе в течение десятков лет, мы сумели проделать вчерне и в основном в течение трех-четырех лет. Издержки и перерасходы, поломка машин и другие убытки окупились с лихвой».

Но так могла поступать лишь такая верховная Власть, которая была уверена не только в себе, но и в созидательном духе народа. Так могла поступать лишь такая Власть, которая опиралась на силу Русского Добра и сама служила Добру! Ведь суть русской Октябрьской революции была в установлении власти Добра, жёстко подавляющего Зло, потому что власть Добра невозможна без подавления Зла.

И до Ленина в России появлялись верховные вожди, которые так или иначе стояли на стороне Добра – пусть не всегда уверенно и последовательно, но – стояли. Когда такие вожди обращались к лучшим сторонам народной души – к добрым её сторонам, Россия совершала чудеса. В такие годы формировалась и расширялась Русская Вселенная.

К 1945 году она успешно выдержала своё второе после нашествия Батыя крупнейшее испытание. И его чисто экономические итоги выглядели по сравнению с итогами Первой мировой войны очень весомо и убедительно. После того, как мы лишились большей части европейской части СССР, после уничтожения десятков тысяч заводов и фабрик на оккупированной территории, после тягот перебазирования на Восток 1360 только крупных предприятий, мы к концу войны почти восстановили довоенный валовый уровень производства.

Через пять лет после войны он превысил довоенный в 1,67 раза. Продукция группы «А» выросла по сравнению с 1940 годом более чем в два раза, а группы «Б» – на 21%.

И это – после военной разрухи, без помощи извне, в стране, потерявшей на войне более 20 миллионов человек!

Вот что могло совершать Русское Добро, руководимое властью Добра.


СЕГОДНЯ ненавистники России представляют жизнь Страны Советов как цепь унылых, бесцветных и бездарных лет, пропитанных насилием, террором, страхом и бедностью. Символами этой жизни делают «колючку» ГУЛАГа, «безжалостный» сталинский сапог, пустые прилавки и шамкающую челюсть «дорогого Леонида Ильича».

Бывший президент Финляндии Мауно Койвисто в своей книге «Русская идея» 2001 года издания с уверенностью учёного невежды заявляет: «По моему мнению, Россия после совершенного большевиками осенью 1917 г. переворота встала на внеисторический путь развития…»

Конечно, это чепуха! После Великой Октябрьской социалистической революции, совершённой в 1917 году наиболее развитой частью народной массы под руководством большевиков, Россия продолжила свой тысячелетний исторический путь.

Она шла по нему всё более уверенно и мощно.

Она увеличивала и увеличивала в мире количество Добра и из года в год укрепляла его силу. Она действительно стала надеждой мира.

Это произошло не сразу – во второй половине 10-х годов ХХ века Русской Вселенной пришлось пройти через тяжелейшие испытания. Под вопросом было само дальнейшее существование этой Вселенной – старая Российская империя распалась, а в мировой истории не было примеров возрождения распавшихся многонациональных государств. Однако силы взаимного притяжения и объединительные возможности Добра в Русской Вселенной были так велики, что новая единая и неделимая Россия стала фактом уже через пять лет после распада старой России.

Обеспечить это, сделать реальным немыслимое могла лишь одна Высшая Власть – опирающаяся в своей деятельности не на Зло, жестокость и насилие над народом, а на Добро, доброту и убеждение народа в своей правоте.

Именно такой властью и оказалась Советская власть.

Она смогла вначале удержать Россию на краю пропасти, затем собрать её народы вновь в единое государство, а затем создать ту великую, обильную и могучую Русь, о которой мечтали все истинные патриоты России все тысячу лет её истории.

Вот обо всём этом мы далее и поговорим.

Оглавление

Из серии: До встречи в СССР!

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги До встречи в СССР! Империя Добра (Сергей Кремлев, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я