Золото мертвых. Смута (Ю. Г. Корчевский, 2014)

Андрей Кижеватов, бывший спецназовец ГРУ, зайдя в странную телефонную будку, перенесся из дождливого вечера в жаркий полдень… Смутного времени. На дворе самое начало XVII века. По дорогам разъезжают татары-крымчаки, готовые зарубить любого русского, который не в силах за себя постоять. Андрей понимает, что ему срочно нужно добраться до Москвы, где, по слухам, умер Борис Годунов и вот-вот начнутся события, от исхода которых зависит судьба всего Российского государства…

Оглавление

Из серии: Новые герои

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Золото мертвых. Смута (Ю. Г. Корчевский, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

Юродивый

Для начала он попросил у Наума одежду похуже, поистрёпанней и такую же обувку.

– Похуже? – переспросил купец, полагая, что ослышался.

– Ну да. Такую, какую нищие да юродивые носят. Какую выкинуть не жаль.

– Тебе-то зачем? Али попрошайничать на паперти хочешь?

– Можно и так сказать.

Наум удивился:

– Странен ты зело. У тебя денег на избу хватит, пусть и не на каменную, а ты – попрошайничать… Полагаю – неспроста. Иль задумал чего?

– Задумал, но что – сказать не могу. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Это верно. Пойдём в сарай. Там вроде тряпьё висело, если супружница не выбросила.

После долгих поисков они нашли драные штаны, истёртую до дыр на локтях рубаху и пыльный колпак на голову, а на ноги – поршни заячьи.

– В них в походе удобно, нога не устаёт, – виновато улыбнулся купец. – В городе по мостовой в них ходить опасно. Лошади гвозди из подков теряют, ногу пропороть можно.

– Сгодятся, попробую.

– Тогда я супружнице скажу, пусть постирает – пыльная одежонка-то.

– Ни в коем разе, мне такая нужна.

– Как хочешь, – пожал плечами купец. Но покрутил удивлённо головой.

С дальнего конца улицы донеслись вопли и стенания.

– Что случилось?

Купец обеспокоился, выскочил на улицу – на дальнем конце её собирался народ.

– Наум, это убитых обнаружили. Сходи, полюбопытствуй, поохай – соседа же убили. Порасспрашивай, посочувствуй. Распустились-де тати, никакой управы на них нет.

– Ну да, разумно. Вроде я и не знаю ничего.

Купец ушёл. Не было его довольно долго, а вернувшись, утирал настоящие слёзы:

– Ох, погубили душегубы соседей!

Однако, подойдя к Андрею, он вытер слёзы рукавом и улыбнулся:

– Бают, что хозяин с гостем напились да и подрались, не поделив чего-то.

И лукаво подмигнул Андрею. Ну артист! Ему бы в театре лицедействовать.

Наум вновь скорчил скорбную гримасу и вошёл в дом – известить о печальной новости домашних.

Утром Андрей направился к церкви на Болотной. Были храмы и ближе, но он опасался – могут местные увидеть, узнать. Ведь обычно посещают тот храм, который ближе. Бывают и исключения: храм какой-то особый, или священник нравится, либо церковный хор отменно хорош.

Сначала он стоял на паперти, вызывая неприязнь и даже ненавистные взгляды других попрошаек. А когда народ со службы выходить начал, заблажил:

– Ой, берегите свою душу, люди добрые! Угроза большая истинной вере грядёт! Царевич-то ненастоящий! С собой в Первопрестольную католиков проклятых привёл и в Кремле их до поры до времени укрывает! Видение мне было, звезда с неба упала. Большие потрясения народ наш горемычный ожидают. Звезда беду предвещает! Царевич-то на иноземке жениться схочет, а та веры латинянской. Ой, быть беде!

Народ слушал, ухмылялся. Но в колпак, лежащий у ног Андрея, монеты кидал.

Поскольку народ стал расходиться, Андрей монеты в тряпицу узелком связал и за пазуху сунул. Теперь до вечерней службы народу почти не будет. Он хотел пойти на торг, где скоморохи представление дают, там немного покричать, заронить в их души зерно сомнения. Юродивым часто верили больше, чем кому-либо – тем же князьям или боярам. Но едва он успел отойти от церкви на полсотни шагов, как его окружили попрошайки:

– Ты кто таков?

– Григорий.

– Шёл бы ты отсюда, Григорий, восвояси. Тут наше место.

– А мне тут нравится. – Андрей скорчил дебиловатую физиономию.

– Эй, придурок! Ежели не понял, проучим. Это мы на первый раз добрые.

Андрей заметил, что говорил в основном один. Как он понял, это был предводитель попрошаек, которые кормились у этой церкви.

– Ага, ага, понял. – Андрей улыбнулся, растянув рот едва не до ушей, и пустил слюну.

– Тьфу, едрит твою, малахольный!

Попрошайки сочли, что новичка предупредили, и стали расходиться.

Андрей постоял на месте, потоптался, а когда предводитель отошёл на приличное расстояние, двинулся за ним. Тот не оборачивался, свернув пару раз в переулки. Андрей догнал его в глухом месте, схватил за плечо и развернул лицом к себе:

– Ты, блоха навозная! Если ты ещё раз ко мне подойдёшь или людишек своих науськаешь – язык отрежу.

С этими словами Андрей приставил к горлу предводителя нож, который до того держал в рукаве.

Почувствовав холодок на шее, предводитель и рад был бы кивнуть, но боялся.

Андрей убрал нож и ласково улыбнулся:

– Я вам не мешаю, вы – мне. Понял?

– П… п… понял…

– Вот и молодец! От старости в своей постельке умрёшь, а не от ножа.

Андрей отступил на шаг и со всей силы пнул не ожидавшего удара предводителя по голени. Попрошайка взвыл от боли и согнулся. Удар по кости и в самом деле очень чувствительный, болит долго.

– Это – чтобы до тебя быстрее дошло.

От боли попрошайка не мог ни вздохнуть, ни охнуть. На землю выпал узелок с монетами. Андрей нагнулся, поднял и развязал его.

– О! Тебе повезло сегодня! Не меньше рубля собрал, правда – медяками.

Предводитель с трудом разогнулся и с ненавистью посмотрел на Андрея.

– Отдай…

– Конечно! Я же не тать какой-нибудь. Держи! – Он вернул предводителю тряпицу с деньгами.

Другой на его месте деньги забрал бы. Среди нищих, попрошаек, гулящих девок, грабителей всех мастей и татей закон был один – кто сильнее, тот и прав. Сильный мог отобрать твою добычу, избить, унизить. Не нравится – отбери изъятое, сам избей или даже убей обидчика. Не можешь – смирись, молчи в тряпочку. Воистину – выживает сильнейший.

Попрошайка потому удивился несказанно – где это видано, чтобы деньги возвращали? Не в силах скрыть своего удивления, он теперь таращил глаза на Андрея – не готовит ли тот ещё какой-нибудь подвох.

– Деньги убери, не ровён час – другие увидят.

Нищий завязал узелок и сунул его за пазуху.

– Ну что, урок понял?

Предводитель заискивающе улыбнулся и кивнул.

– Значит, мир. Вы меня не трогаете, я – вас. Ты не болей, я не сильно ударил.

Охота идти на торг пропала. Андрей свернул за угол, пересчитал деньги. Вышло без гривенника – рубль. Э, да попрошайки неплохо зарабатывают на милостыне. А ведь будет ещё вечерняя служба, когда народу в храм больше приходит. А на праздники вроде Пасхи даже скупые подают.

Он нашёл трапезную, сделал заказ. Половой окинул его брезгливым взглядом:

– Деньги наперёд давай.

Андрей расплатился, поел, даже кружку пива выпил. Быть попрошайкой для него внове. Да не просто попрошайкой – юродивым. Про звезду падучую вещал, про видения. Блин, до чего же он опустился – до попрошайки, на самое дно общества.

Андрей усмехнулся. Надо будет для дела – ассенизатором станет, только называли их в это время золотарями. Странно, вот как раз золотом там и не пахло.

Он поболтался по центру города часок, убивая время до службы, а потом направился к храму. Попрошайки, ещё совсем недавно делавшие ему внушение, сделали вид, что они его в упор не видят. Видимо, предводитель успел с ними поговорить.

Перед и после вечерней службы подавали более щедро, и когда Андрей вернулся домой, в его узелке было уже два рубля. Ха! Да через месяц он на милостыню сам ватагу лихих людей нанять может и Кремль захватить. Шутка, конечно! У поляков выучка и дисциплина, с ними совладать можно, но сложно, без потерь не обойдётся. Но на любую силу всегда другая сила найдётся.

Андрей стал ходить на паперть, как на работу. Был он приветлив с попрошайками, зла никому не делал, и потому нищие вскоре стали с ним здороваться и принимать за своего.

Через неделю подошёл предводитель:

– Настоятель храма просил передать, чтобы ты на утреннюю службу не приходил.

– Твои козни?

– Упаси бог! Речи твои не всем нравятся. Видно, нажаловался кто-то из прихожан.

– Тогда спасибо за предупреждение!

– Долг платежом красен, может быть – и ты когда-нибудь мне поможешь.

Однако Андрей хотел убедиться, что его не обманули.

Следующим утром он оделся прилично, нанял извозчика. Подъехав к храму, встал поодаль, но так, чтобы хорошо проглядывалась паперть – возвышение перед входом в церковь.

Прибыл вовремя: буквально через четверть часа служба закончилась, и стали выходить прихожане. Наблюдать стало труднее.

Внезапно раздался стук копыт, из-за угла выехали несколько польских всадников и направили своих коней к храму. Они спешились и взбежали по ступенькам. Ну да, его, Андрея, искали. Но прихожане, раздав милостыню, чинно удалились. Никто не юродствовал, не говорил пророчеств.

Побегав по паперти и хлестнув со злости плётками пару некстати подвернувшихся нищих, поляки удалились.

– Езжай на торг, – попросил возчика Андрей.

Для себя он сделал два вывода. Нельзя долго на одном месте крамольные речи говорить, раз в пять дней храмы менять надо. И второй: у настоятеля есть информатор, скорее всего – среди поляков или наших бояр, приближённых к самозванцу, но отнюдь не до конца ему верных. Занятно, надо с батюшкой с глазу на глаз переговорить. Глядишь – полезный контакт появится.

Андрей походил по торгу, нашёл скоморохов – рядом с ними всегда толкался народ. Странствующие артисты показывали из-за ширмы короткие представления. Главным действующим лицом всегда был Петрушка и его визави – то купец, то стрелец, а то и боярин.

Сценки были едкие, смешные. Скоморохи высмеивали людские пороки – жадность, лживость, прелюбодеяние. Но и о царевиче не забывали – была у них короткая сценка. Народ плакал со смеху, показывал на Петрушку пальцами, хватался за бока. Сценка была рискованной – ведь выступали на Красной площади, под боком у самозванца. И что удивило Андрея – никто не бросился за стражей, дабы поймать хулителей.

Нет, играть роль юродивого здесь очень рискованно. К тому же народ пришёл повеселиться и его призывы может не воспринять.

Андрей вернулся домой, переоделся в попрошайку и направился к другой церкви. Но тут нищие даже рядом с собой не позволили ему встать, вытолкали с паперти взашей. Ну не драться же со всеми разом?

Андрей перешёл к другой церкви, благо их в Москве хватало, едва ли не в каждом квартале. Тут прихожан было поменьше, впрочем – как и попрошаек. Но и прихожане были победнее, милостыню бросали в колпак медными монетами и полушками. Зато и отклик на его «проповеди» был более горячий. Слушали внимательно, а когда он смолк, раздался выкрик:

– Ещё давай! Режь правду-матку!

Когда прихожане разошлись, к нему подошёл сгорбленный и совсем седой старик из попрошаек.

– Знаешь старую монгольскую пословицу? Кто говорит правду, умирает не от болезни.

– Не знал, – усмехнулся Андрей, – приму к сведению.

Он быстро пересчитал скудное подаяние. На не очень сытный обед хватит. И, расспросив, где находится ближайшая харчевня, Андрей отправился туда. Сделав заказ, он оплатил его, как и всегда, вперёд. Ну не верили слуги в его платёжеспособность, не внушал он им доверия. А с другой стороны – и их понять можно. Съест он обед, а денег рассчитаться нет. Это не товар, который можно забрать. Побить, конечно, могут.

Пока ожидал заказ, всмотрелся в хозяина за стойкой и замер от шока. Владелец заведения вертел в руках сотовый телефон. Посетители не обращали внимания на странную вещицу, поскольку не видели таких никогда.

Но не Андрей. Он подошёл к хозяину. Неужели, как и он, владелец харчевни переместился во времени? Это удача!

– Занятная штука, – осторожно сказал он.

– Вот гад!

– Это ты мне? – удивился Андрей. – Но я же тебе худого слова не сказал.

– Не тебе! Тот, кто продал это мне, – гад ползучий!

– Можно посмотреть?

– Гляди.

Едва Андрей взял телефон в руки, как сразу узнал его. Марка, модель, царапина слева на пластмассовом корпусе – это его аппарат. Только как он сюда попал? Андрей попробовал его включить – тщетно. Аккумулятор сел в ноль.

Андрей вернул телефон хозяину.

– Красивая вещица.

– Только не играет. Третьего дня был тут у меня один. Пообедал, а платить нечем. Шкатулку мне предложил, сказал – музыкальная. Музыку играет, светится. Я и купился на обман. А шкатулка только один раз пропиликала, и всё. Сломалась, верно.

Разочарованный Андрей сел за стол, а тут и еду принесли. А ведь как обрадовался, когда телефон увидел! Как же, современник его! Дудки!

Он поел и пошёл к выходу.

– Отдам шкатулку кузнецу, пусть починит, – сказал ему вслед хозяин.

Андрей вздохнул. Да уж, кузнец починит…. Там только кувалды и не хватает.

Он пошёл по улице – абсолютно без цели. До вечерней службы было время.

Впереди него остановился крытый возок, и из него выглянул пассажир.

– Григорий, ты?

– Если ты меня спрашиваешь, то – да, я на самом деле Григорий.

– Иди сюда, садись.

Андрей подошёл с некоторой опаской – его под именем «Григорий» знали только трое князей.

В возке и в самом деле на мягкой кожаной подушке сидел князь Голицын.

– Садись. Едва узнал тебя, богатым будешь! Трогай! – это он кучеру.

Возок тронулся, закачался на ухабах дороги.

– Что-то ты надолго исчез, Гриша.

– По-моему, князь, у вас одна говорильня. Кружок вышивки – ты уж прости, Василий Васильевич.

Князь нахмурил лоб:

– Не припомню, чтобы я называл себя.

– Брось, князь! Я не первый день живу и сразу понял, кто со мной говорил.

– И кто же другой, кроме Куракина?

– Князь Шуйский.

– Верно. Слухи до меня доходить стали, что какой-то юродивый небылицы на самозванца народу вещает. Я почему-то о тебе сразу подумал. Так?

– Не скрою, я тот юродивый.

– Ну да, одежонка на тебе в самый раз. Только рано ты начал. Мы через своих людей в Польше уже до Сигизмунда довели нужные нам сведения.

Андрей показал на кучера.

– Не бойся. Он слышит, но никому ничего не скажет – язык у него обрезан.

Андрея передёрнуло.

– Король на самозванца зол, ногами топал, повелел ни единого злотого в поддержку Дмитрия не давать. Вроде бы отряд гусар хотел в Москву послать, да остыл. И свадебка скоро будет, переписка между голубками оживлённая идёт.

– Отец её всё надеется миллион получить?

– Похоже. Сам в Москву собирается с дочерью.

– И не жалко дитя родное?

– Да за такие деньги он всех девок отдаст. Ты самовольство своё заканчивай. В народе и среди бояр настроения ещё не те, не созрел народ. Ни за грош погибнешь. Поляки схватят, отведаешь пыток, а то и сразу зарубят. Ты лучше ко мне приди.

Князь рассказал, как найти его дом.

– Куракин не уверен в себе, он ничего не решает. Про Шуйского умолчу. Я сразу понял – у тебя голова работает. Саблей махать желающие найдутся, в нужный момент из Великого Новгорода и Ярославля люди придут, а умную голову на плечах не каждый боярин или князь имеет. Даже дворянство за сечу давалось, или по наследству звание получали. Только ведь указом царским ума не добавишь. Почёт и должность при дворе – это да. Только у нас дело поважнее будет.

– Буду.

– Вот и славно. Только рубище своё до поры до времени сними и на гвоздик повесь. Да и слуги мои в такой одежде тебя за калитку не пустят.

– Понял. – Андрей на ходу спрыгнул с подножки возка. Похоже, из всей троицы княжеской Голицын умнее всех. И действовать они начали так, как Андрей советовал. Хотя не факт, могли и сами додуматься. Они царедворцы и плести интриги большие мастаки.

Как князь и советовал, Андрей убрал своё рубище под кровать. Переодевшись в приличное платье, он причесался и умаслил бороду. Теперь и не скажешь, что юродивый, вполне приличного вида горожанин – то ли приказчик из купеческой лавки, то ли мастеровой. Сверху накинул кафтан – не новый, но чистый, по крайней мере, мёрзнуть не будет. Одетый в рубище, он мёрз на паперти. Осень в Москве выдалась прохладная, и дырявая одежонка не грела.

Андрей направился к князю Голицыну – ведь приглашал. По пути зашёл к цирюльнику – бороду оправил, волосья на голове слегка подровнял и совсем стал похож на человека.

Он нашёл дом князя, представился холопу у ворот. Его впустили во двор, – видимо, Голицын не забыл предупредить прислугу.

Холоп ушёл доложить.

Князь принял его сразу – он сидел в кресле за дубовым столом. Комната тоже была обшита дубовыми планками и оттого казалась тёмной.

– Лёгок на помине, – слегка усмехнулся князь, – садись. Ты вроде в языках понимаешь? Сочти! – Он протянул Алексею лист бумаги.

Тот взял протянутый лист, пробежал глазами, знакомясь с текстом.

– Чего молчишь? Не разумеешь?

Андрей перевёл текст. Письмо явно писал писарь – буквы выведены каллиграфическим почерком. Но послание продиктовано, скорее всего, самим самозванцем и предназначалось оно Мнишеку. Лжедмитрий призывал приехать в Первопрестольную Марину и её отца Юрия. Причём из письма было понятно, что он согласен на свадьбу по католическому канону. Ещё самозванец просил привести с собой наёмников или охочих людей, ибо среди бояр московских – да и не только – недовольство.

– Всё? – Князь слушал внимательно.

– Всё, до последней буквы. Как письмо к вам попало? Это ведь не список, настоящее.

– Мои люди гонца случайно перехватили, в сумке у него нашли.

– Давно?

– А тебе зачем? Али мысль какая есть?

– Есть. Гонцом переодеться и самому в Польшу съездить, передать письмо Мнишеку-отцу в руки.

– Смысл какой? Не пойму!

– Он же ответ напишет, узнаем о замыслах.

– А если гонец слова секретные знает или Юрий его самого в лицо знает? На плаху попадёшь!

– Гонец-то жив?

– Жив покамест, в погребе сидит.

– В твоём тереме? – удивился Андрей.

– Нет, конечно, в десяти верстах от Москвы. Зачем интересуешься?

– Гонца допросить можно. Он расскажет, был ли у Мнишека и есть ли слова секретные. А может, самозванец на словах велел что-нибудь передать.

– Рискованно! Надо послание гонцу отдать, пусть вручит Мнишеку. Письмо-то мы сочли.

– Он же всё расскажет польскому воеводе и самозванцу.

– Не в его интересах, сам может башку на плахе потерять. Только действовать надо быстро. Гонца-то утром ещё взяли, задержка как-никак.

– А ещё бы настоятельно попросить на обратном пути ответ показать.

– Там же печать восковая!

– В первый раз, что ли? Свечкой подплавим.

– Да ты просто мошенник!

– Я очень любопытный. Едем?

Князь позвонил в колокольчик и велел готовить коней и людей.

Через четверть часа кавалькада из шести всадников выехала из дома. Впереди князь, за ним – его люди, а замыкающим ехал Андрей: скакать рядом с князем ему было не по чину.

Через полчаса они въехали в деревеньку, и князь уверенно направился к самому большому дому. Оказалось, там проживал его родственник, обедневший боярин.

Охрана князя осталась во дворе, а сам князь и Андрей вошли в дом.

Встретивший их хозяин вопросительно посмотрел на Голицына.

– Можно, свой человек, – понял князь его немой вопрос относительно Андрея.

– Я так понимаю – вы за гонцом?

– Именно. Пусть его сюда приведут.

Холопы притащили связанного гонца. Это был чистокровный поляк, вполне сносно говорящий по-русски.

Князь сразу, без экивоков, спросил его:

– Жить хочешь?

– Кто же не хочет? Хочу!

– Я предлагаю тебе взять послание и отвезти его к воеводе Мнишеку.

– Вы меня отпускаете? – удивился поляк.

– А чем мы рискуем? Ты отвезёшь письмо, но о нашей встрече благоразумно умолчишь. А когда будешь возвращаться назад, снова заедешь сюда. Мы полюбопытствуем содержанием его, и ты поедешь дальше. А за задержку получишь монету золотом.

– Лучше две, – тут же начал торговаться поляк.

– И одной-то много, – укорил его князь. – Мы тебе жизнь сохраняем, это уже немало. И ты ничем не рискуешь.

– Пся крев, договорились.

Поляка развязали, письмо уложили в заплечную сумку и вывели гонца во двор. Холопы привели ему коня – его успели накормить и напоить.

Поляк вскочил в седло, и лошадь сорвалась с места.

– Как думаешь, вернётся? – спросил князь. Непонятно было только, кого он спрашивал.

Ответил боярин, хозяин дома:

– Вернётся! Я ляхов знаю, воевал с ними несчётно. Деньги они сильно любят. И этот – тоже.

– Хм… Сколько времени надо, чтобы гонец обернулся?

– Недели полторы-две. Хотя неизвестно, сколько он там пробудет – у воеводы.

– Ладно. Григорий, через десять дней – даже на пару дней раньше – будь здесь. Поживёшь у боярина. Ежели гонец прибудет, прочитаешь письмо. Только аккуратно! Гонцу золотой отдашь.

– Исполню. – Андрей склонил голову.

– Толмач, что ли? – спросил хозяин.

– Аз есмь.

– А вдруг не по-ляшски напишут?

– Осилю.

– Надо же!

Князь махнул рукой, слуги подвели коня, и вся кавалькада прежним построением рванула в Москву.

Уже во дворе у князя тот сказал:

– Ко мне пока не ходи, через неделю явишься – получишь коня и деньги. Дорогу, надеюсь, в деревню запомнишь.

– Как хоть хозяина зовут?

– Никифор Бутурлин.

Андрей откланялся. Юродствовать князь ему запретил, а больше заняться было нечем, и потому все дни он отсыпался и думал. В голову лезли разные планы свержения самозванца и его устранения. Но все варианты страдали одним недостатком – не было доступа к Лжедмитрию. Через охрану поляков и двух десятков верных Дмитрию стрельцов не пробиться.

Однако после долгих размышлений у Андрея появилась одна сумасшедшая идея. Надо организовать народные волнения или толпой идти к Кремлю, скажем – с челобитной. Лжедмитрий не преминет выйти к народу, успокоить его, пообещать наказать виновных. Вот тут его и… Только повод серьёзный для волнений нужен – вроде «соляного бунта». Но нет ничего невозможного, повод можно придумать, спровоцировать.

Наум-купец удивлялся:

– Ты, Андрей, часом не заболел какой-нибудь хворью?

– А что, заметно?

– Целыми днями лежишь. Не простудился ли на своей паперти?

– Не хожу туда уже несколько дней.

– А то бы я баньку истопил…

– Я сам истоплю.

– Во! Узнаю прежнего Андрея! А то всё лежишь, молчишь… Али беда какая?

– Типун тебе на язык, Наум.

И в самом деле, подозрительно. То каждый день в рваньё и обноски одевался, ходил, как на службу, а сейчас днями и ночами напролёт в комнате прячется. Наум уж подумал: не натворил ли чего неприятного? Андрей – он такой, он может.

Тем временем Андрей истопил баньку, обмылись, а опосля их – супружница купеческая с детьми пошла. Наум же с Андреем вечер за столом провели. Купец пиво свежее выставил да балыки осетровые на заедки. Давненько они так не сиживали – всё дела, заботы.

А на следующий день Андрей оделся потеплее и направился к князю.

– Я уже беспокоиться начал, – встретил его князь.

– Как договаривались.

Князь позвонил в колокольчик и сказал вошедшему холопу:

– Лошадь приготовь, оседлай – для него.

Холоп поклонился и вышел, а князь выложил на стол две золотые монеты.

– Одну гонцу отдашь, другая – на всякий случай. С Богом!

– Список привезти или на словах?

– Как получится.

По уже знакомой дороге Андрей добрался до села, постучал в ворота.

Хозяин оказался дома. Они поздоровались, боярин приказал увести коня в конюшню и задать овса. Задержавшись на секунду, погладил жеребца по выхоленной морде:

– Узнаю бегунка, из княжьей конюшни.

– Своим не обзавёлся пока, да и по чину не положено, – отступил на шаг Андрей.

Ожидание тянулось долго, однако гонца всё не было. Или случилось что-то непредвиденное, или он струхнул и решил ехать в Москву напрямик. Этот вариант был хуже всего. Передав послание от Мнишека Лжедмитрию, он вполне может привести поляков в деревню.

Никифор и сам это понимал, потому как Андрей обнаружил за амбаром маленькую медную пушку, развёрнутую стволом к воротам. Сунув руку в короткий ствол, он нащупал там тряпичный пыж. Умно! Дробом или картечью заряжена, ядром на короткой дистанции большого урона не нанесёшь.

Андрей попросил боярина:

– Мне бы какое-нибудь оружие – вроде сабли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Новые герои

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Золото мертвых. Смута (Ю. Г. Корчевский, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я