Новейшая история стран Европы и Америки. XX век. Часть 2. 1945–2000 ( Коллектив авторов, 2001)

Учебник посвящен истории стран Европы и Америки в 1945–2000 гг. В специальных разделах рассматриваются основные тенденции развития западного общества в первой половине XX в. и история международных отношений. Основное внимание авторы уделили социально-экономической и политической истории отдельных стран и регионов. Учебник является частью учебно-методического комплекта «Новая и новейшая история зарубежных стран».

Оглавление

Из серии: Учебник для вузов (Владос)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Новейшая история стран Европы и Америки. XX век. Часть 2. 1945–2000 ( Коллектив авторов, 2001) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Авторы:

Гаджиев К. С., проф., д-р ист. наук – глава 1 (в соавт.); глава 2 (в соавт.); глава 3, § 1–3.

Закаурцева Т. А., проф., д-р ист. наук – глава 3, § 3 (в соавт), § 4.

Родригес A. M., проф., д-р ист. наук – глава 1 (в соавт); глава 2 (в соавт.).

Пономарев М. В., доц., канд. ист. наук – главы 4, 5, 6.


© Коллектив авторов, 2001

© ООО «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 2001

© Серия «Учебник для вузов» и серийное оформление. ООО «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 2001

© Макет. ООО «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 2001

Глава 1. Основные тенденции развития стран Европы и Америки в 1945–2000 гг.

§ 1. Конфликт идеологий и образование трех миров

Проблема идеологизации внешней политики

Политика теснейшим образом связана с идеологией. Можно даже сказать, что во многом политика представляет собой арену столкновения различных идеологических систем, идейно-политических течений и направлений. Существовавшая к началу XX в. система международных отношений основывалась на принципах национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела государства. Она не предписывала той или иной стране форму правления и внутренней социальной организации. В эту систему на равных правах входили, с одной стороны, самодержавная Россия, монархия Габсбургов и либеральная Англия, т. е. авторитарные и либеральные режимы. Правила касались лишь того, что допустимо и недопустимо во внешнеполитическом отношении государств друг с другом, что поведение страны на мировой арене соответствует общепризнанным правилам. Тем самым в рамках одной и той же системы межгосударственных отношений допускалось сосуществование различных политических и идеологических систем.

Положение радикально изменилось в XX столетии, когда борьба за умы людей стала важной составной частью международной политики. В первые десятилетия XX в. развернулся бескомпромиссный конфликт между социал-реформизмом, фашизмом и большевизмом. В результате военного разгрома Германии и ее союзников фашизм как сколько-нибудь эффективная и дееспособная альтернатива перестал существовать. В качестве главных противоборствующих альтернатив сохранились социал-реформистский капитализм и революционный социализм (коммунизм). После Второй мировой войны принял законченную форму идеологический конфликт между двумя блоками, которые возглавили США и СССР.

Во время «холодной войны» идеологический конфликт приобрел самодовлеющее значение. Сила, военная мощь оказались поставлены на службу распространения определенного образа жизни, мировидения, собственной легитимности двух противоборствующих сверхдержав и военно-политических блоков. Речь шла об уничтожении или установлении на территории того или иного государства соответствующего режима – социалистического или капиталистического. Иными словами, «холодная война» была своего рода противоборством эффективности и выживаемости между противостоящими политическими и экономическими системами.

Идеологизация внешней политики создавала переизбыток взаимной подозрительности, недоверия и враждебности, способствовала созданию занавесов и стен пропагандистского, психологического противостояния. В геополитическом плане мир стал биполярным. Само понятие «холодная война» подразумевало не просто напряженные отношения между двумя сторонами, не просто соперничество, а чуть ли не священную войну, в которой одна из двух соперничающих систем должна одержать победу, а другая – исчезнуть.

Завершение процесса деколонизации во второй половине XX в.

Определенные коррективы в такой расклад были внесены тем, что на мировой арене в XX в. все большую активность начали проявлять страны Азии и Африки. В конце XIX – начале XX в. «незападные» страны в подавляющем большинстве являлись лишь пассивными участниками мировых политических процессов. Послевоенные десятилетия положили конец евроцентристскому миру и способствовали утверждению единого мирового сообщества во всепланетарном масштабе.

Следствием Второй мировой войны стало изменение всемирно-исторического масштаба, в результате произошел распад колониальных империй и образовалось множество новых независимых государств. Еще в начале 40-х гг. была признана независимость Сирии и Ливана. Ранее Египет и Ирак добились заключения с Англией соглашений о независимости (1930 и 1936 гг.), хотя ряд положений этих договоров и ограничивал их суверенитет.

После войны первыми на путь независимости встали народы Индостанского субконтинента. Характерно, что уже в межвоенный период Великобритания вынуждена была согласиться на вхождение Индии в Лигу Наций. В результате все возрастающей борьбы уже в 1947 г. было образовано два новых независимых государства – Индия и Пакистан. Вслед за ними независимость получили остальные народы Азии и Африки: страны Магриба – Алжир, Тунис и Марокко во второй половине 50-х гг. – от французов, аравийские княжества – Аден, Кувейт, Бахрейн и др. – в 50–70-х гг. от англичан.

Вслед за странами Азии и Северной Африки на путь независимого развития встали народы Черной Африки. Причем за один только 1960 г., названный «годом Африки», политической самостоятельности добились 17 государств – бывших колоний Англии, Франции, Италии и Бельгии. Этот процесс получил дальнейшее развитие. В 1973–1975 гг. независимость завоевали народы бывших португальских колоний. В 1989 г. добилась политической самостоятельности последняя африканская колония – Намибия.

В итоге на месте колоний и полуколоний появились независимые государства. В 1997 г. Гонконг окончательно переходит к Китаю, а 20 декабря 1999 г. последний западный анклав в Азии – малюсенькая португальская колония Макао на восточном побережье Китая – также был возвращен этой стране. Тем самым де-юре положен конец 500-летнему колониализму Запада в Азии.

Значительно увеличилось число независимых государств, признанных полноправными членами международного сообщества. Так, если Декларацию об образовании Организации Объединенных Наций в 1945 г. подписало всего лишь 51 государство, то ныне ее членами являются уже более 180 государств.

В политическом плане после освобождения от колониального ига на Востоке (за исключением Японии) выделились три группы стран: страны, развивающиеся по капиталистическому пути, среди которых в 70–80-е гг. появились так называемые новые индустриальные страны (НИС); неевропейские социалистические страны, которые, будучи частью социалистического содружества, по уровню социально-экономического развития, стоящих перед ними задач одновременно принадлежали к третьему миру; страны так называемой социалистической ориентации.

На протяжении 60–70-х гг. в странах социалистической ориентации на передний план вышли революционно-демократические партии, программы которых содержали положения о глубоких социально-экономических преобразованиях социалистического характера. Были сформулированы различные восточные национальные варианты социализма – исламский, африканский, индийский. В целом эти страны ориентировались на СССР и европейские социалистические страны, которые оказывали им большую материальную, политическую и моральную поддержку. Вместе с тем постепенно выявлялись факторы, негативно влиявшие на социально-экономическое развитие этих стран. Это прежде всего общие для всех социалистических стран недостатки, такие, как чрезмерная централизация и огосударствление экономики, тормозящие активность и инициативу труженика, культ личности, засилье устаревших административно-командных методов руководства, отсутствие реальных стимулов к производительному труду и др.

Образование трех миров

Итак, к середине XX в. мировое сообщество оказалось разделено на три разных мира, отличающихся друг от друга по степени экономического развития, образу жизни, мировоззрению. Первый – группа развитых и примыкающих к ним стран Европы и Северной Америки, а также Япония и некоторые азиатские страны, достигшие определенных успехов в экономическом развитии. Это в основном страны первого эшелона капиталистического развития, составившие «центр». Первым миром он назывался по двум причинам: по времени он возник уже в Новое время и вплоть до образования СССР занимал господствующее положение. Хотя Советский Союз появился на политической карте после революции 1917 г., говорить о возникновении второго мира, включающего в себя группу социалистических стран, можно стало лишь после Второй мировой войны.

Сыграв решающую роль в разгроме гитлеровской Германии, СССР вышел из Второй мировой войны могущественной военно-политической державой. В результате, если в 20–30-х гг. Советский Союз представлял для капиталистического мира прежде всего идеологическую угрозу, то теперь в дополнение к ней он представлял также реальную военную опасность.

После Второй мировой войны в результате освобождения от фашистского ига страны Восточной Европы – Польша, Венгрия, Румыния, Чехословакия, Албания, Болгария и Югославия – избрали социалистический путь развития. Определяющую роль в их выборе сыграло то, что в ходе переговоров по послевоенному урегулированию Восточная Европа вошла в сферу влияния СССР, который осуществлял довольно жесткий контроль над развитием событий в этом регионе. В результате за несколько послевоенных лет во всех этих странах победу одержали коммунистические и рабочие партии.

За восточноевропейскими странами последовали некоторые страны Азии. В 1949 г. в Китае произошла народно-демократическая революция, результатом которой явилось образование Китайской Народной Республики (КНР). Образовались также Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР), Социалистическая Республика Вьетнам, Лаосская Народно-Демократическая Республика (Л НДР) и Народная Республика Кампучия. В начале 60-х гг. о выборе социалистического пути развития заявило руководство Кубы во главе с Ф. Кастро, пришедшее к власти в 1959 г. В итоге возникла мировая социалистическая система во главе с СССР, объединившая все страны с социалистическими и народно-демократическими режимами.

В то же время в результате распада колониальных империй, как уже говорилось, на мировую авансцену вышла группа новых независимых стран, которые по множеству показателей – социально-экономических и особенно идеолого-политических – в полной мере не могли принадлежать и не принадлежали ни к одной из двух группировок. Они в совокупности с Латинской Америкой составили особую группу стран, которые объединял целый ряд общих признаков: отсталость экономики, слаборазвитость социально-классовой структуры, преобладание крестьянства, слабость национального предпринимательства, незрелость рабочего класса, сохранение в широких масштабах традиционных патриархальных, племенных, клановых, патерналистских структур и элементов и т. д. Они были названы странами третьего мира.

Вслед за завоеванием странами третьего мира политической независимости на первый план выдвинулись задачи достижения подлинной экономической независимости. А это предполагало прежде всего преодоление отсталости и перевод народного хозяйства на рельсы ускоренного развития. Проблема развития приобретала все более возрастающую актуальность по мере осознания того, что реальная политическая независимость остается лишь благим пожеланием без основополагающей экономической независимости.

В поисках экономической и финансовой помощи между различными странами третьего мира развернулась своеобразная конкуренция за завоевание благосклонности Запада и стран социалистического содружества, прежде всего СССР. А для этих государств, в свою очередь, страны развивающегося мира стали ареной ожесточенной идеологической и политической борьбы за сферы влияния, которая нередко выливалась в локальные и региональные войны, как это было, например, в 60-х – начале 70-х гг. в Юго-Восточной Азии или в 70–80-х гг. в Анголе.

Вплоть до конца 70-х – начала 80-х гг. на основе базовых капиталистических институтов действовали в основном страны первого, т. е. индустриального, мира. Это примерно 1/4 часть современного мира. Социалистический лагерь включал 26 стран с общей численностью населения в 1986 г. около 1,7 млрд жителей, или 37 % населения всего земного шара. Остальная часть составляла третий мир.

§ 2. Особенности политического развития

Социал-демократия – инициатор демократических реформ

Социально-политическое формирование развитой зоны современного мира в послевоенные десятилетия шло под знаком дальнейшего расширения роли государства в важнейших сферах жизни общества. Этому в значительной степени способствовало то, что главные социально-политические силы в той или иной форме приняли принципы кейнсианства и государства благосостояния.

Главным инициатором социальных реформ в Западной Европе явилась социал-демократия. Оказавшись в ряде стран у руля правления или превратившись в серьезную парламентскую силу, социал-демократические партии и поддерживающие их профсоюзы стали инициаторами многих реформ (национализация ряда отраслей экономики, беспрецедентное расширение социальных программ государства, сокращение рабочего времени и т. д.), составивших тот фундамент, который обеспечил бурное экономическое развитие. Их заслуга заключается в создании и укреплении государства благосостояния, без которого немыслима общественно-политическая система современного индустриально развитого мира.

После Второй мировой войны в свете опыта фашизма в Германии и большевизма в СССР европейская социал-демократия в реальной политике пошла на разрыв с марксизмом и на признание непреходящей ценности правового государства. В 1951 г. Социалистический интернационал принял свою программу принципов – Франкфуртскую декларацию. В ней были сформулированы основные ценности демократического социализма. Впервые последняя точка над i в этом вопросе была поставлена сначала в Венской программе Социалистической партии Австрии (1958) и Годесбергской программе СДПГ (1959), которые решительно отвергли основополагающие постулаты о диктатуре пролетариата, классовой борьбе, уничтожении частной собственности, обобществлении средств производства и т. д. В последующем по этому же пути (одни раньше, другие позже, некоторые в 80-х гг.) пошли остальные национальные отряды социал-демократии.

Позитивным фактором мирового развития стал Социалистический интернационал, объединивший 42 социалистические и социал-демократические партии европейских и неевропейских стран. Европейская социал-демократия сыграла немаловажную роль в достижении разрядки напряженности между Востоком и Западом, в развертывании Хельсинкского процесса, других важных процессах, способствовавших оздоровлению международного климата последних десятилетий. Неоценимую роль во всем этом сыграли такие выдающиеся деятели социал-демократии XX в., как В. Брандт, У. Пальме, Б. Крайский, Ф. Миттеран и др.

Либерализм и консерватизм

По ряду причин либеральные партии в странах Западной Европы оказались отодвинутыми на задний план. Однако в США роль главного носителя социального реформизма сохранила за собой демократическая партия, которая с периода «нового курса» Ф. Д. Рузвельта стала ассоциироваться с либерализмом и социальным реформизмом.

Большая часть консервативных социально-политических сил также осознала необходимость социальных реформ. Характерно, что на протяжении всего послевоенного периода консервативные партии, оказавшись у власти, с определенными изменениями продолжали курс на сохранение, а в ряде случаев и расширение программ государственного вмешательства и социальной помощи.

Иначе говоря, большинство политических течений, выступавших против революционных потрясений, достигли единства относительно некоторых основополагающих принципов государственно-политического устройства. Показательно, что с конца 40-х до 60-х гг. в странах Запада сформировалось своеобразное согласие (консенсус) между умеренными консерваторами, либералами и социал-демократами относительно принципов государственного вмешательства. В целом в этот период социальный реформизм и кейнсианские принципы государственного вмешательства достигли своего апогея.

Государство благосостояния: предпосылки и создание основных институтов

Окончательно сложилась так называемая смешанная экономика. Суть ее состоит в органическом сочетании разных форм собственности и экономической деятельности – частной, коллективной и государственной. В результате национализации целых отраслей экономики (например, угольной и железнодорожного транспорта) или отдельных крупных предприятий, проведенных в основном в период пребывания у власти социал-реформистских и социал-демократических правительств, сложился довольно крупный государственный сектор. Так, в ведущих странах Западной Европы он охватил 20–25 % промышленности. Смешанная экономика соединяет в себе преимущества государственного планирования и контроля с частнопредпринимательской инициативой.

Успехи в экономической сфере создали предпосылки для окончательного формирования основных институтов и механизмов государства благосостояния. Центральное место в нем занимали программы социальной помощи неимущим слоям населения, создания рабочих мест, поддержки систем образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения. Особое значение имело вмешательство государства в отношения между трудом и капиталом. Государственные органы брали на себя роль арбитра при решении спорных вопросов, возникающих между предпринимателями и профсоюзами, и всячески содействовали заключению коллективных договоров между ними. Государство оказывало активную помощь развитию систем здравоохранения, образования, науки и т. д. Тем самым предусматривалось обеспечить равные стартовые возможности всем гражданам путем предоставления социальных гарантий тому, кто в этом нуждался. Политика государства была направлена на то, чтобы подтянуть уровень жизни широких слоев населения к уровню жизни обеспеченных слоев. В идеале выдвигалась цель сокращения социального неравенства путем предоставления социальных услуг в важнейших сферах жизни. К этим услугам относятся: система семейных пособий на детей, бесплатное школьное образование, пенсионное обеспечение в старости, пособия по безработице и нетрудоспособности и др.

В далеко идущей и завершенной форме эти принципы реализованы в так называемой скандинавской, или шведской, модели социализма, реализованной в Дании, Норвегии и Швеции. Основными характерными признаками этой модели являются: создание за сравнительно короткий период высокоэффективной экономики; обеспечение занятости практически всего трудоспособного населения; ликвидация бедности; создание самой развитой в мире системы социального обеспечения; достижение высокого уровня грамотности и культуры. Эту модель иногда называют «функциональным социализмом» на том основании, что демократическое государство осуществляет функции перераспределения национального дохода в целях обеспечения большей социальной справедливости.

Причины «смягчения» социального противостояния. Сохранившиеся проблемы

Очевидно, что многие принципы, которые в теории провозглашались коммунистами и руководителями СССР и других социалистических стран, на практике более эффективно были осуществлены именно в странах Западной Европы и Северной Америки. Такая политика сыграла большую роль в решении ряда ключевых проблем экономического, социального и политического характера. Используя государство для решения проблем занятости, жилищного строительства, регулирования цен на сельскохозяйственные продукты, введения пособий по безработице, пенсий по старости и нетрудоспособности и т. д., правящим кругам промышленно развитых стран Запада удалось значительно сгладить остроту социальных конфликтов.

При оценке этого факта следует отметить, что разделение между классами (имущими и неимущими) в современном обществе нельзя понимать как некую неизменную данность, не допускающую каких-либо изменений. Рыночная экономика и частное предпринимательство отнюдь не исключают возможности перемещения наиболее предприимчивых людей из низших слоев общества в ряды имущих. В свою очередь, отдельные представители имущих классов утрачивают былые позиции и пополняют собой армию наемных работников. Под влиянием обстоятельств изменяется и положение тех или иных фракций господствующих классов в экономике, политике, изменяется соотношение сил между ними. Вследствие этих и других факторов современное индустриальное общество способствовало ослаблению или «размягчению» объективной основы взаимного противостояния и борьбы социальных групп и классов. В этом отношении значительные изменения произошли в 70–90-х гг. XX в.

Однако это отнюдь не означает, что капитализм смог разрешить все проблемы, стоящие и возникающие перед обществом. Во время Второй мировой войны Западу удалось пробудить такие гигантские силы, которые позволили ему не только преодолеть (на время) кризис, но и сделать после войны стремительный рывок в социальном и технологическом развитии. Однако ни военное поражение нацизма, ни крах коммунизма сами по себе еще не могут служить доказательством совершенства западной системы и западного образа жизни. Более того, как отмечал вице-президент Европейского общества культуры А. Леви, «история предоставляла нам возможность убедиться, как кризисы и противоречия современного капитализма и современной демократии неоднократно давали коммунистической системе шансы на успех в великом соперничестве».

Но при всем внешнем благополучии положения по важнейшим параметрам материального уровня жизни Западу приходится все же признать, что кризис их образа жизни не снят с повестки дня. Несмотря на широкомасштабные социальные программы, во многих странах сохранилась, а в отдельных случаях и усугубилась кардинальная проблема социального неравенства. Социальный мир и стабильность обеспечиваются с большими издержками. Некоторые страны становятся ареной острых социальных конфликтов, проявляющихся в забастовках, стачках, демонстрациях.

Об этом, в частности, свидетельствует та немаловажная роль, которую в политической жизни промышленно развитых стран в течение первых послевоенных десятилетий, вплоть до 70-х гг., играло рабочее и коммунистическое движение. В Италии, Франции и других странах коммунистические партии и возглавляемые ими профсоюзы оказывали большое влияние на процессы и тенденции социального и внутриполитического развития. Их деятельность сыграла немаловажную роль в принятии в 50–60-х гг. правящими кругами этих стран социального законодательства, национализации, расширении регулирующих и контролирующих функций государства. Но, как показал последующий опыт, установки на революционное изменение существующей на Западе общественно-политической системы не нашли должного отклика среди широких слоев населения стран и народов этого региона. Более того, в условиях кризиса левых идеологий и краха коммунистической системы в СССР и странах социалистического содружества в 80–90-х гг. коммунистическое движение как реальная политическая сила, по сути дела, исчезла с общественно-политической арены развитой зоны мира.

Победа неоконсервативных сил в 70–80-х гг.

В 80–90-х гг. эпицентром широкомасштабных событий и процессов, имеющих всемирно-историческое значение, стали Восточная Европа и СССР. Возникло новое положение, характеризующееся несоответствием традиционных идейно-политических установок и ориентаций реальным проблемам современности. Росло осознание необходимости пересмотра роли государства в экономической и социальной сферах. Это объясняется тем, что конец 70-х – начало 80-х гг. стали тем рубежом, когда система государственного вмешательства в том виде, в каком она утвердилась на Западе в течение всего XX в., достигла своего апогея и, в определенных аспектах исчерпав себя, очутилась в глубочайшем кризисе.

Показателем этого явилась так называемая неоконсервативная волна 70–80-х гг., в ходе которой левые политические партии и движения были отодвинуты на задний план и во многих странах победу одержали правые и консервативные силы. Центральное место в их программах занимали установки на сокращение роли государства в экономике, денационализацию, приватизацию, возрождение частной инициативы, конкуренции, рыночных принципов в экономической, социальной сферах. Лозунгом дня стала формула «Меньше – это лучше». Защита прав человека приобрела статус одной из основных проблем государственной и международной политики.

Приход к власти в США Р. Рейгана (1980) и его победа на второй срок в 1984 г., победа консервативной партии во главе с М. Тэтчер в Англии три раза подряд, результаты парламентских и местных выборов в ФРГ, Италии, Франции показали, что идеи и лозунги, выдвигавшиеся этими силами, оказались созвучными настроениям довольно широких слоев населения. Обнаружилось, что речь идет о глубоком, не ограниченном национальными рамками явлении. Эти идеи и лозунги рано или поздно были подхвачены всеми остальными ведущими социально-политическими силами, в том числе социал-демократическими и социалистическими партиями. Показательно, что в 80–90-х гг. социал-демократические партии, находившиеся у власти, осуществляли неоконсервативную экономическую политику денационализации, разгосударствления, децентрализации.

Кризис левой идеологии

Кризис государственной централизованно-плановой экономики СССР и других социалистических стран стал одним из проявлений широкомасштабного и глубокого кризиса левизны вообще, охватившем все страны и регионы современного мира. Последние два-три десятилетия характеризовались неуклонным падением влияния левых движений и партий, в особенности коммунистов, в политической жизни развитых капиталистических стран. Среди факторов, оказавших негативное влияние на этот процесс, по-видимому, немалую роль сыграла ставшая к тому времени очевидной неудача социалистического эксперимента в СССР и других странах социалистического лагеря. В 30-е гг. успехи СССР в ликвидации безработицы и нищеты, введении социального законодательства, решении производственных задач на фоне экономического кризиса на Западе производили огромное впечатление на трудящихся всего мира.

В 70-е гг. лозунги планирования, обобществления, централизации утратили привлекательность в свете очевидных трудностей, возникших в ходе строительства социализма. На Западе утвердилась смешанная экономика, органически сочетающая в себе различные элементы левизны, консерватизма и либерализма. В силу этого она приобрела открытость, гибкость и способность приспосабливаться к различным условиям. В странах же восточного блока левый проект был реализован в «чистом» виде. Сама логика утверждения и сохранения этой «чистоты» диктовала постоянный крен в сторону централизации и огосударствления системы, ее унификации и закрытия. Поэтому естественно, что на рубеже 70–80-х гг., когда сама левизна и ее детище – система государственного вмешательства на Западе – достигли предела своего развития и очутились в кризисе, на повестку дня встал вопрос об их ревизии и приспособлении к новым условиям.

На Востоке же сама постановка вопроса ревизии или изменения системы не могла не расшатать ее основополагающие принципы, поскольку любое изменение могло быть осуществлено лишь в направлении, обратном огосударствлению, централизации и планированию, а последовательное движение в этом направлении в конечном итоге не могло не привести к открытости, плюрализму форм собственности и хозяйствования, децентрализации, разгосударствлению, приватизации и т. д., а это – принципы, несовместимые с самой природой государственно-плановой экономики. Иначе говоря, если на Западе кризис предусматривал просто оздоровление, отсечение устаревших, изживших себя узлов, то на Востоке речь могла идти уже о нечто большем – изменении самих основ экономической системы.

Немаловажную роль в рассматриваемом контексте играла и природа советской политической системы, которая носила тоталитарный характер. Эта система может существовать только в условиях более или менее полной экономической, политической и идеологической автаркии, т. е. фактической изоляции подавляющего большинства населения от процессов, разворачивающихся в остальном мире. Не случайно то, что тоталитарная система переживала пору своего наивысшего восхождения именно в период, когда она достигла состояния полной закрытости. Это в целом 30–50-е и, с некоторыми оговорками, 60-е гг.

Информационная, или телекоммуникационная, революция с каждым годом увеличивала проницаемость государственных границ для потоков информации и идей, неумолимо ставила под сомнение саму возможность сохранения в перспективе границ на замке.

Сначала военный разгром гитлеровской Германии, а затем уже ставшая очевидной неудача социалистического эксперимента в СССР и других социалистических странах продемонстрировали тот факт, что тоталитаризм представляет собой тупиковый путь развития человечества. Но при этом распад СССР, советского блока и социалистического содружества означали и конец разделения современного международного сообщества на три самостоятельных и противостоящих друг другу мира.

С распадом СССР и окончанием «холодной войны» развалилась сама идеолого-политическая ось двухполюсного миропорядка. Потеряло смысл само идеолого-политическое понятие «Запад». Япония вместе с другими новыми индустриальными странами Азиатско-Тихоокеанского региона как бы снова вернулись в Азию и стали азиатскими странами, способными строить свои отношения со всеми странами и регионами вне зависимости от идеологических пристрастий. Отпала также необходимость разделения мирового сообщества по идеолого-политическим или системным критериям на три отдельных мира. Стала очевидной тенденция глобального торжества принципов демократии.

Демократизация как процесс широкого развития институтов и ценностей либеральной демократии характеризует всю вторую половину XX в. Уже после Второй мировой войны демократические режимы установились в Западной Германии, Италии, Японии, Индии и ряде других стран. За последние два десятилетия они утвердились как в европейских странах, в которых ранее господствовали авторитарные и тоталитарные режимы, так и в ряде стран Азии и Латинской Америки. С середины 70-х гг. с развертыванием революционных движений в странах Южной Европы – Греции, Испании и Португалии – против господствующих там диктаторских режимов началась своего рода демократическая волна, охватившая почти всю планету.

Однако поистине гигантский прорыв всемирно-исторического значения в этом направлении был сделан в конце 80-х – начале 90-х гг. в результате вышеназванных процессов и событий в Восточной Европе и СССР. Экспансия демократической политической системы, демократических институтов, ценностей, установок и норм приняла всепланетарные масштабы. Буквально за полтора-два года на путь демократического переустройства перешли все без исключения восточноевропейские страны. Большинство новых независимых постсоветских стран также избрали рыночную экономику и демократическую форму политического устройства.

Впечатляющих успехов демократия достигла в Латинской Америке. На Африканском континенте после 1989 г. господствовавшие там авторитарные или однопартийные режимы вступили в полосу глубокого кризиса, и, казалось, демократия добилась внушительных успехов. В течение 1991 и 1992 гг. во многих африканских странах (Бенине, Буркина-Фасо, Камеруне, Мадагаскаре, Мавритании, Намибии, Нигере, Сенегале и др.) были проведены выборы на многопартийной основе. На Филиппинах, Тайване, в Южной Корее, Пакистане и Бангладеш на смену авторитарным режимам пришли демократически избранные правительства. Аналогичные сдвиги произошли в арабских странах – Йемене и Иордании, а также Албании, Монголии, Непале и Бенине. Вместе с тем сохранилась большая группа стран, в том числе обладающих значительным весом и влиянием на международной арене, где поныне господствуют полудемократические и откровенно авторитарные формы.

§ 3. Основные направления социально-экономического развития

Научно-технический прогресс и его последствия

Сразу после окончания Второй мировой войны перед развитыми капиталистическими странами встала основная проблема восстановления разрушенной экономики. С разрешением этой проблемы начался длительный период ускоренного и интенсивного экономического развития. Особо важное значение имело то, что для всего послевоенного периода были характерны беспрецедентное ускорение и углубление научно-технического прогресса, его проникновение в новые сферы производства, превращение науки в непосредственную производительную силу.

Первая волна научно-технического прогресса (конец 40-х – начало 50-х гг.) революционизировала экономическую инфраструктуру. Возникли новые наукоемкие, трудо– и энергосберегающие отрасли экономики, такие, как авиакосмическая, радиотелевизионная, робототехническая и др. Характерной приметой всего послевоенного периода явилось широкомасштабное развитие военно-промышленного комплекса. На базе научно-технологических достижений стало возможным создание принципиально новых типов вооружения и средств их доставки, способных в кратчайшие сроки поразить самые удаленные цели. Эти и другие факторы в совокупности дали возможность модернизировать промышленность и сельское хозяйство, ускорить темпы экономического развития. Для 50–60-х гг. привычными стали такие понятия, как «германское чудо», «итальянское чудо» и т. д., под которыми подразумевалось быстрое экономическое развитие соответствующих стран.

Во второй половине 70-х гг. с началом новой волны научно-технического прогресса, получившей название информационной, или телекоммуникационной, революции, современный капитализм вступил в новый этап своего развития. Результатом этой революции явились широкомасштабное использование электронно-вычислительных машин, информатизация и компьютеризация экономики, электронная роботизация, применение станков с программным управлением, создание центров сбора, обработки и хранения информации, внедрение интегральных схем и др.

Новые технологии привели к изменению роли, значения и характера самого труда. Выявилась тенденция вытеснения из сферы материального производства живого труда, индивидуальный работник в значительной степени перестал быть агентом производственного процесса и встал рядом с ним в качестве контролера и регулировщика. Наряду с трудом и капиталом информация и знание приобрели значительную роль в качестве источника прибавочной стоимости и факторов, определяющих функционирование и развитие общества.

В наши дни тесная связь технологии с результатами лабораторных исследований, состояние науки и результаты фундаментальных исследований имеют большое значение для технологического прогресса и экономической конкурентоспособности стран и народов. Разрыв между научным открытием и его промышленным использованием все более сокращается. О значимости этого фактора свидетельствуют общие расходы на исследования и разработки, которые во всем мире в 1988 г. составили примерно 450–500 млрд долл. Из них львиная доля пришлась на индустриальные страны, в том числе на США – 140 млрд, Западную Европу и Канаду вместе взятые – 90 млрд, Японию – 50 млрд долл.

Важную роль приобретают также разработка и размещение глобальных технологических систем для информационных и иных услуг. Эти системы, включающие погодные, коммуникационные, навигационные и иные компоненты, имеют огромную социальную и экономическую значимость. Эволюция экономики в направлении информационных, энергосберегающих и наукоемких отраслей снижает ее зависимость от природных ресурсов. Полупроводниковые чипы, пластмассы, используемые в автомобилестроении, кабель из волоконного стекла и пр. требуют значительно меньше сырья. В будущем эта тенденция, несомненно, усилится, что приведет к дальнейшему изменению роли отдельных видов природных ресурсов.

Развитие науки и технологии после Второй мировой войны способствовало впечатляющим успехам в сельскохозяйственном производстве. Этот феномен, который получил название «зеленая революция», является результатом целенаправленных исследований и полевых испытаний по улучшению семенных сортов пшеницы, кукурузы, риса и других зерновых, пригодных и рентабельных для выращивания в развивающихся странах. Темпы производства зерна в период с 1950 по 1985 г. превзошли темпы роста численности населения. Объем их производства возрос с 700 млн т до 1,8 млрд т, что составило примерно 2,7 % в год. Темпы роста населения за тот же период были равны 2 %. Бурно развивающиеся области молекулярной биологии позволили создать такие сорта зерновых, которые открыли новые возможности и пути восполнения нехватки пищевых продуктов.

Социальная структура современного западного общества

Под влиянием этих процессов во второй половине XX в. значительно изменилась и социальная структура западного общества. Развитие науки и техники оказывало огромное влияние на человеческие факторы производства. Это выразилось в беспрецедентном повышении общеобразовательного и квалификационного уровня рабочей силы, резком возрастании места и роли работников умственного труда, специалистов различных профессий, экспертов, научно-технических работников, инженерного персонала.

Работники умственного труда превратились в массовый пласт, удельный вес которого быстро возрос в общей численности самодеятельного населения. Нововведения привели также к существенным сдвигам во всей структуре занятости, характере организации труда, производственных и трудовых отношениях. Внедрение новейших наукоемких, трудо– и энергосберегающих отраслей способствовало появлению новых профессий (например, компьютерщиков, программистов, биотехнологов и др.), требующих высокого квалификационного уровня с высокой оплатой труда и имеющих большой престиж и авторитет. Расширился приток работников умственного труда на служебно-административные посты, связанные с функциями управления и власти, производством и реализацией товаров, разработкой и производством вооружений, усилился процесс их вовлечения в ряды государственной бюрократии, общественных и политических организаций, радиотелевизионные сети и средства массовой информации.

Тенденция постоянного возрастания численности, экономической и социальной значимости «нового среднего класса» привела к изменению социальной структуры индустриального общества. На смену противостоянию классов буржуазии и пролетариата пришла предельно дифференцированная, «многоярусная» социальная структура, большую часть «этажей» которой заполнили именно представители «среднего класса». Произошли определенные изменения и в составе самого этого слоя. Былое преобладание фермеров, мелких предпринимателей и акционеров сменилось приоритетной значимостью для всей социальной структуры общества различных групп «белых воротничков» – инженерно-технических кадров, менеджеров, государственной бюрократии, представителей новых интеллектуальных, творческих профессий в области маркетинговых, информационных и других услуг.

Таким образом, прежняя пирамидальная социальная структура общества, где буржуазно-аристократическая элита противостояла огромной пролетарской массе, сменилась ромбовидной моделью с явным преобладанием средних слоев и сравнительно малочисленными высшими и низшими категориями населения. Более четкими стали границы и между однотипными социальными группами – стратами.

В современной западной социологии принято выделять несколько таких базовых категорий: высший высший класс (главным образом менеджеры и совладельцы крупнейших корпораций, высшие административные и военные чины, крупные деятели культуры, медицины, науки); высший класс (менеджеры фирм, высшие инженерно-технические кадры, юристы, университетские преподаватели, высокооплачиваемые врачи, биржевые брокеры); высший средний класс (управляющие среднего звена, учителя, врачи); средний средний класс (служащие страховых компаний, банковские клерки, высшая прослойка рабочих, учителя начальной школы, гувернеры); низший средний класс (автомеханики, парикмахеры, водители автотранспорта, бармены, служащие гостиниц и почты, полицейские, квалифицированные работники); средний низший класс (таксисты, официанты, швейцары, среднеквалифицированные рабочие); низший низший класс (неквалифицированная рабочая сила, дворники, мусорщики, садовники, прислуга) и люмпенизированные безработные, бродяги.

В отличие от традиционных классов индустриального общества современные страты образуются не только по месту и роли в общественном производстве, но и по уровню доходов, соображениям социального престижа, определяемым подчас ситуативной конъюнктурой, модой, доступностью образования. Важной особенностью многомерной структуры современного западного общества стала высокая степень социальной мобильности, относительная легкость перемещения вверх-вниз по ступеням социальной иерархии. Это поистине открытое общество с плюрализмом жизненных и социальных форм, без жесткой стандартизации поведения и мироощущения личности.

Всемирная экономическая система

Новое качество социально-экономических отношений в западном обществе, изменение ориентиров в его развитии, качественный виток технологического прогресса значительно изменили и международное экономическое пространство. Новейшие средства коммуникации облегчают торгово-экономические связи в масштабах всей планеты, реализацию прямых заказов из отдаленных источников ресурсов, обмен услуг и т. д. О масштабах этих процессов свидетельствуют, например, следующие цифры. По существующим данным, мировой объем прямых зарубежных инвестиций в 1995 г. достиг 2,6 трлн долл., увеличившись за один год на 235 млрд долл. Причем почти 90 % этой суммы пришлось на транснациональные корпорации. Ежедневные глобальные движения капиталов уже в 1992 г. превысили рубеж 1 трлн долл. Произошла радикальная трансформация глобальных торговых потоков. Международная торговля стала мощным фактором, способствующим росту мировой торговли. За последнюю четверть века объем международной торговли возрастал на 5,5 % ежегодно. Объем продаж многонациональных корпораций в 1992 г. достиг 5,5 трлн долл. при общем объеме всего мирового экспорта за этот же год в 4 трлн долл. Более того, в том же году объем иностранных инвестиций достиг 2 трлн долл., в то время как в 1987 г. он составлял всего половину этой суммы.

Усиливаются интеграционные процессы в мировой экономике. В настоящее время в мире насчитывается 15 интеграционных объединений, многие из них пока что представляют собой довольно аморфные образования. Но некоторые уже достигли значительных успехов и составляют реальную экономическую и в определенной степени политическую силу. Это прежде всего относится к Европейскому союзу, в состав которого входит 12 европейских стран, и Северо-Американской ассоциации свободной торговли (НАФТА), включающей в себя США, Канаду и Мексику.

Функционируют Всемирный банк, Международный валютный фонд (МВФ) и другие финансовые организации и институты. МВФ из небольшого объединения 35 стран, бывших его учредителями, скоро превратился в организацию, охватывающую практически всю мировую экономику. Складывается и неуклонно расширяется система многообразных связей между этими структурами и отдельными государствами. При этом возрастают степень и масштабы взаимного влияния национальных экономик друг на друга. Например, говорят, что когда американская экономика начинает чихать, экономика остального мира схватывает воспаление легких. Инфляция в одном государстве часто стимулирует инфляцию в других странах. Повышение цен на нефть странами-экспортерами неизбежно сказывается на уровне цен на другие товары на мировых рынках. Поэтому такие вопросы, как снижение или повышение цен на нефть и газ, кофе и молоко и т. д., определяются не правительством какой-либо отдельно взятой страны, а на уровне ОЭСР, ОПЕК, ЕС и других международных организаций. То же самое можно сказать о множестве других проблем, от правильного решения которых зависит сама жизнеспособность и эффективность национальной экономики.

Эти сдвиги и изменения в совокупности стимулировали и интенсифицировали процессы транснационализации экономики, формирования в мировой экономике глобальных хозяйственных комплексов в лице многопрофильных транснациональных корпораций, банков и т. д. В результате расширения сферы деятельности транснациональных компаний и движения капиталов происходит постепенное размывание экономических границ между отдельными государствами. Вся планета как бы превратилась (или превращается) в единую глобальную экономическую систему составной частью которой стали отдельные национальные экономики.

Постепенно во всемирную экономическую систему вошли и экономики стран третьего мира, став ее составной частью. Однако на тенденции и направления их социального и экономического развития после завоевания политической независимости негативное влияние оказало колониальное наследие. Монокультурность, отсталость, однобокие экономические связи с бывшими метрополиями, по сути дела, явились, а во многих странах и сейчас являются факторами, воспроизводящими их зависимое положение по отношению к промышленно развитым странам, в том числе незавершенность процессов социальной дифференциации, живучесть традиционных докапиталистических и патриархальных отношений и связей. Правда, увеличилась численность рабочего класса в общей массе населения. Но в большинстве стран она оставалась на уровне примерно 15–20 %. Для рабочего класса были характерны относительная молодость, распыленность, традиционные (патриархальные, религиозные, племенные, кастовые) связи.

На протяжении всего периода после освобождения от колониального ига развивающиеся страны предпринимали усилия по преодолению своей экономической и финансовой зависимости от Запада. Они развернули борьбу за изменение характера экономических связей с развитыми странами, которые были вынуждены начать процесс обновления своих взаимоотношений с афро-азиатским миром, стараясь привязать его к себе не силовыми методами военного и внеэкономического принуждения, а путем более искусных политических и дипломатических маневров, более завуалированной культурной и пропагандистской экспансией. Главное место отводилось экономическим методам подчинения развивающихся стран.

В середине 70-х гг. страны третьего мира добились принятия Генеральной Ассамблеей ООН Декларации об установлении нового международного порядка и Хартии экономических прав и обязанностей государств, предусматривавших ликвидацию неравноправия в торговле, перестройку валютной системы, изменение принципов предоставления экономической помощи. В конце 60-х – 70-е гг. страны-экспортеры нефти совместными усилиями сумели добиться существенного повышения цен на нефть, продаваемую в промышленно развитые страны.

В масштабах всего третьего мира определенные успехи были достигнуты в сфере промышленного производства. В среднем на 25–30 % увеличилось производство стали, проката, автомобилей, тракторов, турбин, электроэнергии. Были построены сотни и тысячи новых крупных предприятий, немалые успехи были достигнуты в плане удовлетворения насущных потребностей народа. Ряд стран Восточной и Юго-Восточной Азии – такие, как Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг, Таиланд, Малайзия, Индонезия и Филиппины, – за сравнительно короткий по историческим меркам период добились впечатляющих экономических успехов. Они приняли и довольно эффективно использовали западные экономические, производственные, технологические и организационные методы и структуры. По уровню экономического развития они вышли из разряда развивающихся стран и по многим параметрам приблизились к развитому миру. Определенных успехов с точки зрения повышения жизненного уровня своих народов добились нефтедобывающие страны Ближнего Востока.

§ 4. Миграционные процессы и проблемы охраны окружающей среды

Демографический процесс

Немаловажное значение для формирования облика мирового сообщества второй половины XX в. имели далеко идущие демографические сдвиги и миграционные процессы. Раньше действовала закономерность, в соответствии с которой периоды роста и сокращения населения с предсказуемой точностью сменяли друг друга. Причем, как бы ни менялась численность тех или иных народов и этносов во времени и пространстве, численность населения земного шара в целом возрастала очень медленно, и этот рост в течение длительных исторических периодов существенным образом не отражался на демографической ситуации. Факторов же, регулирующих такое равновесие, было предостаточно – неурожаи, голод, войны, многочисленные болезни и т. д.

С XVIII по XIX в. началось ускорение темпов роста численности населения земного шара. Так, если к началу XIX в. она составляла менее 1 млрд человек, то столетие спустя достигла 1,6 млрд, а к концу XX в. уже превысила 6 млрд человек. За последнее столетие городское население возросло в 10 раз, а валовой мировой продукт – в 20 раз (в ценах 1990 г.). Беспрецедентно возросла средняя продолжительность жизни людей, достигнув в самых развитых странах 75 лет, в то время как столетием раньше она не превышала 30–35 лет.

Сегодня население Земли каждые 4–5 дней увеличивается на 1 млн человек, или, иначе говоря, ежедневный чистый прирост населения, определяемый как разница между числом родившихся и умерших, составляет 200–250 тыс. человек. Значимость этого момента станет особенно очевидна, если учесть факт неуклонного возрастания численности населения в одной части и ее сокращение в другой части земного шара. Согласно существующим статистическим данным, в 70-х гг. показатель суммарной фертильности (число детей на одну женщину детородного возраста) составлял: для ФРГ – 1,35, Дании – 1,42, Нидерландов – 1,49, Швейцарии – 1,53, Австрии – 1,69, Норвегии – 1,71, Канады – 1,76, Великобритании – 1,82, США – 1,87, Франции – 1,94, Испании – 1,99. Очевидно, что во всех этих странах рождаемость находилась ниже уровня простого воспроизводства, который равен 2,1. Среди стран Европейского союза только Ирландия имела более высокий показатель. Эта ситуация не изменилась и в 80–90-е гг. В свете этих данных некоторые авторы заговорили даже о начавшемся процессе «распада Запада».

Миграционный процесс

С учетом продолжающейся тенденции к росту численности можно предположить возможность своеобразной демографической «перегрузки» нашей планеты. Как об уже состоявшейся «перегрузке» отдельных стран и регионов свидетельствует возрастающая миграция значительных масс людей, которая становится одним из фундаментальных факторов всемирно-исторического значения. Следует отметить, что раньше основные потоки миграции шли в направлении из развитого мира в «свободные», неосвоенные, малоосвоенные, слаборазвитые регионы земного шара. Теперь же эти потоки идут в обратном направлении – из менее развитых регионов в более развитые: из азиатских и африканских стран – в Европу и Северную Америку, из Латинской Америки – в США, из стран СНГ – в Россию, из Китая – в развитые страны, Россию и страны Юго-Восточной Азии и т. д. В целом в настоящее время в одной только Западной Европе проживают более 20 млн легальных иммигрантов из других, в основном развивающихся стран. Оформилась значительная турецкая эмиграция в Германию, арабская и (в меньшей степени) турецкая – в страны Скандинавии, арабская и иранская – в Испанию, из стран Юго-Восточной Азии – в Саудовскую Аравию и т. д.

Если учесть темпы роста населения, то можно предположить, что пока лишь малая часть потенциальных мигрантов тронулась с места и новое великое переселение народов еще впереди. Толчком к нему могут стать социальные, экономические, политические и иные пертурбации в странах развивающегося мира. Речь может идти и о так называемой демографической агрессии или одновременном вынужденном или целенаправленном переселении больших масс людей из неблагополучных в социально-экономическом отношении стран и регионов в более благополучные. Подобные процессы способны внести существенные изменения в демографические, социальные, экономические и политические реалии индустриально развитого мира. В то же время это может вызвать у населения развитых стран ответную реакцию, которую некоторые авторы называют «оборонительным расизмом». Во всяком случае миграция, независимо от причин, ее вызвавших, рано или поздно порождает конфликты. Об этом свидетельствуют успехи праворадикальных сил, выступающих под националистическими и расистскими лозунгами, на выборах в отдельных странах Западной Европы, например Франции и Германии.

Проблема защиты окружающей среды

Все более растущую актуальность в течение второй половины XX в. приобретала проблема защиты окружающей среды. Чувствуя безнаказанность и определенную свободу в процессе освоения и преобразования естественной среды, человек заразился «антропологическим высокомерием», возомнил себя ее безраздельным господином, забыв, что он – неразрывная часть самой природы. Он предпринял сознательное широкомасштабное вмешательство в ее деятельность, зачастую вопреки ее основополагающим законам. Но воздействие человека на среду обитания не безгранично. Через какой-то промежуток времени последствия такого воздействия в той или иной форме бумерангом бьют по самому человеку.

За успехи в производственной и экономической сферах общество заплатило слишком дорогой ценой: ухудшением качества жизни, загрязнением и разрушением окружающей среды, увеличением препятствий на пути удовлетворения подлинных человеческих потребностей. В итоге негативные последствия неконтролируемого научно-технического прогресса и промышленного развития, нерациональная трата природных ресурсов, а как следствие разрушение среды обитания человека и нарушение экологического равновесия. Влияние человеческой деятельности на окружающую среду носит настолько разрушительный и необратимый характер, что ее результаты представляют собой серьезную угрозу самому существованию человечества как социобиологического вида.

На протяжении всего послевоенного периода наблюдалось усиление тенденции к осознанию важности проблемы охраны окружающей среды. Об этом свидетельствует проведение специальных конференций ООН по данной проблеме в 1977 г. в Стокгольме, в 1994 г. в Бразилии, а также создание во многих индустриально развитых странах постов министров по охране природы и природопользованию. Большой вклад в разработку этой проблемы внес Римский клуб. В 1972 г. Д. Медоуз и ее коллеги по поручению Римского клуба подготовили и опубликовали книгу «Пределы роста». Суть их выводов сводилась к следующему: при сохранении существующих тенденций увеличения численности населения, загрязнения окружающей среды, промышленного и сельскохозяйственного производства, истощения невозобновляемых ресурсов и т. д. необратимые процессы – пределы роста на нашей планете – будут достигнуты в течение ближайших 100 лет.

Чтобы предотвратить подобный оборот событий, необходимо изменить эти тенденции и создать условия для обеспечения экологической и экономической стабильности. Это, в свою очередь, предполагает регулирование сокращения (на одну душу) показателей производства продуктов питания, потребления энергии и промышленного производства, существенное уменьшение потоков материальных и энергетических ресурсов, всесторонний пересмотр политики и деятельности, ведущих к росту численности населения и уровня материального потребления, быстрому и резкому повышению эффективности использования материальных и энергетических ресурсов. Другими словами, чтобы наше будущее вообще состоялось, необходимо поставить разумные и реалистичные цели, сообразующиеся с возможностями и параметрами окружающей среды. Человек должен осознать, что ему отведена своя особая ниша в природе, произвольный выход из которой чреват непредсказуемыми последствиями для всей экосистемы. Поэтому необходимо заменить ставшие привычными девизы «Человек – властелин природы» и «Задача человека – овладеть природой» другим по сути: «Человек – органическая часть природы». Его цель должна состоять в преобразовании природы при строгом соблюдении ее законов.

§ 5. Основные итоги развития человечества на пороге XXI столетия

Эффект «сжатия» мира и унификация жизни

В настоящее время мы проходим рубеж смены эпох, завершения одного исторического периода и вступление современного мира в качественно новую фазу своего развития. Об этом свидетельствуют многие идущие во всепланетарном масштабе процессы. Во-первых, наступление новой стадии научно-технического прогресса, получившей название информационной, или телекоммуникационной, революции, в результате которой промышленно развитая зона мира постепенно переходит в информационное общество. Во-вторых, разложение евроцентристского мира и формирование нового мирового сообщества во всепланетарных масштабах. В-третьих, распад СССР и конец двухполюсного миропорядка, его смена новой конфигурацией геополитических сил на началах полицентризма.

По-видимому, ни одна прежняя цивилизация не знала такого единообразия ключевых форм организации различных сфер жизни, как современный мир. Речь идет прежде всего об экономике и политике. Структурообразующими силами большей части современного мирового сообщества являются рыночная экономика и в меньшей степени политические институты, ориентированные на демократию. Распространение рыночной экономики сопровождается повсеместным распространением ценностей, институтов и правил игры политической демократии. Показательно, что за полтора-два десятилетия страны с общей численностью населения приблизительно в 3,5 млрд человек встали на путь радикальных реформ. В масштабах всей планеты утвердилась единая пространственно-временная парадигма. Всюду так или иначе приживаются внешние атрибуты евроцентристской цивилизации: стиль одежды и марки автомобилей, кинематограф, музыка, единый научный и компьютерный языки и т. д.

Земной шар вдоль и поперек поделен между странами и народами. Все более сгущаются и удлиняются сети железных, автомобильных дорог и водных путей, а также воздушных трасс, опоясавших его, на которых все увеличивающиеся, беспрецедентные скорости не знают пределов и способствуют невиданному сокращению расстояний. Происходит своего рода сжатие, уплотнение пространства во всепланетарных масштабах, невиданное взаимное физическое сближение самых отдаленных народов, стран и регионов.

Следствием и одновременно причиной этого процесса является ускорение времени. Электронные средства массовой информации, спутниковая связь, передовая техника, обеспечивая практически мгновенную передачу информации во все уголки земного шара, создают состояние или ощущение одновременности и вездесущия. С развертыванием технологической и промышленной революций, индустриализации и урбанизации, а затем научно-технической революции второй половины XX в. началось и интенсифицировалось убыстрение исторического и социального времени. Соответственно убыстряются и темпы научно-технологического прогресса. Например, если в 70-х гг. было принято говорить о том, что объем научной информации удваивается каждые 5–7 лет, то в 80-е гг. удвоение происходило за каждые 20 месяцев, а к концу 90-х гг. оно происходит ежегодно.

Смыслом научно-технологического и социального прогресса стал выигрыш во времени, которое как бы постоянно сжимается. Для его компенсации приходится постоянно ускорять темп жизни. На смену понятиям потока и длительности приходят категории сиюминутности и точности. Прошлое и будущее как бы сливаются в настоящем, которое, в свою очередь, также быстро устаревает. В результате настоящее как бы постоянно сокращается. Спутники, волоконно-оптические кабели, компьютеры и факсы способствуют экспоненциальному убыстрению, учащению и уплотнению потоков информации. Информация стала не только измерителем благосостояния, но и важнейшей его составляющей. Телекоммуникационные сети, соединившие между собой самые отдаленные точки земного шара, обеспечивая моментальную связь между ними, создали возможность преодоления времени. Уже сам человек с помощью электронных средств массовой информации приобрел способность пребывать одновременно в разных местах и быть участником событий, происходящих далеко за пределами своего фактического физического присутствия. Произошло своеобразное выравнивание времени в различных точках планеты – центрах и перифериях, в результате чего мы имеем пространственно-временное единство всего земного шара.

С учетом всего этого можно сказать, что телекоммуникационная и информационная технология создает нечто вроде единой всепланетарной системы пространства-времени, в которой благодаря возможностям моментальной передачи информации на любые расстояния локальное становится всемирным, а всемирное – локальным. На ее основе за последние десятилетия произошли дальнейшее расширение и углубление масштабов и интенсивности экономического, экологического, политического, культурного и иных форм взаимодействия народов, стран и регионов земного шара. Это создает благоприятные условия не только для ускоренного развития мировых рынков и потребления во всем мире одинаковых товаров, но также формирования общих стилей жизни во всех странах. В данном контексте многие страны с озабоченностью смотрят на трудности, связанные с сохранением национальных культурных ценностей и культурной идентичности. Поэтому неудивительно, что правительства ряда стран уже разработали разного рода меры, направленные на защиту национальных традиций, культуры, языков и т. д.

По мере усиления значимости новых информационных технологий и охвата ими все новых сфер и регионов наблюдается тенденция к своего рода «сжатию» мира. Время проезда становится короче, информация передается все быстрее и аккуратнее, личные и деловые контакты умножаются. Революционные изменения происходят в сфере языкового общения. В качестве средств мирового общения большую значимость приобретает несколько ведущих языков, а английский язык в некоторых сферах (например, авиации) приобретает статус мирового языка. Компьютер и компьютерный язык, основанный на английском, становятся, особенно в деловом мире, средством универсального межнационального общения. Иначе говоря, происходит своеобразное завершение, или замыкание (закрытие), мира не только в территориально-пространственном, но и в других основополагающих аспектах жизнеустройства людей.

На путях синтеза двух начал

При анализе проблем «закрытия мира» возникает вопрос о том, на каких именно основаниях происходит формирование всепланетарной цивилизации. Имеем ли мы просто процесс пространственного расширения евроцентристского мира и его ценностей на новые регионы и страны земного шара? Или же происходит некий синтез Европы и Америки с другими регионами, т. е., говоря проще, синтез Запада и Востока? Или же Восток модернизируется на свой лад, заимствуя и используя научно-технические достижения Запада?

Зачастую на эти и подобные им вопросы западный человек склонен давать однозначные ответы, полагая, что речь в данном случае идет о простом насаждении на Востоке западных ценностей и институтов, его перелицовке по образцу и подобию Запада. Такой подход органически сочетается с формированием негативного отношения к Востоку и Азии. Само понятие, выражаемое в русском языке словом «азиатчина», имеет уничижительный, откровенно негативный оттенок.

Необходимо отказаться от пресловутого разделения цивилизаций, культур и народов на низшие и высшие, отсталые и передовые, хорошие и плохие. Отличие, специфичность, уникальность, особенность одних не означает отсталость от так называемых передовых культур и не требует условия догнать других. Как уже отмечалось, западный мир выработал некоторые базовые структуры и элементы, имеющие универсальную значимость для всех без исключения стран современного мира. Но нельзя не отметить и то, что сама европейская цивилизация является неким сплавом, вобравшим в себя элементы различных цивилизаций и культур, таких, как античная Греция и Рим, Древняя Персия и средневековый арабский Восток. Не секрет, что иудейско-христианская традиция – это в значительной мере детище ближневосточных народов, перенесенных на европейскую почву.

Поскольку технология оперирует вещами и понятиями, лежащими на поверхности, то ее можно заимствовать, не подвергая себя риску духовного закабаления. Органический синтез западного и восточного начал – вот магистральный путь развития человечества. Происходит двуединый процесс закрытия и увеличения открытости мира. Мир как бы замкнулся в пределах земного шара, но в то же время унификация стилей жизни, форм поведения, моды и т. д. в масштабах целых народов, стран и регионов с большой вероятностью порождает и обратную реакцию возрождения и усиления приверженности людей национальным культурным ценностям и традициям, стремления подчеркивать свою уникальность, различие и т. д. Люди склонны дорожить такими внутренними элементами, как традиции, религия, язык, культура своего народа.

Об этом свидетельствует наблюдающееся в последние годы возрождение национализма, религиозного и культурного фундаментализма, традиционализма и т. д. Именно в этом контексте следует понимать усилившиеся в последние два-три десятилетия требования различных народов о независимости и предоставлении им условий для реализации права на самоопределение. В 90-е гг. XX в. произошел мирный развод Чехословакии на два самостоятельных государства и кровавая трагедия, сопутствовавшая разделению Югославии, распад Советского Союза и образование на его обломках полутора десятка новых государств.

Иначе говоря, мы имеем органическое сочетание единства и неделимости мирового сообщества, с одной стороны, разнообразия центров, народов, культур, религий – с другой. Заимствуя друг у друга на протяжении многих веков различные технологии, европейские народы вместе с тем сохранили свою национальную идентичность. Именно это дало им возможность быть членами единой европейской цивилизации, представляя одновременно французский, итальянский, испанский и другие народы, каждый из которых внес свой особый, уникальный вклад в общее дело. Восточные народы могут также внести каждый свой – и тоже уникальный – вклад в формирующуюся всепланетарную цивилизацию, сохраняя при этом свою национальную идентичность.

С данной точки зрения немаловажный интерес представляет вопрос о совместимости демократии с восточными, так называемыми органическими, культурами. Если вникнуть в сущность ценностей, норм и установок демократии, то обнаружится, что в них в принципе отсутствует какое бы то ни было противопоставление коллективизма индивидуализму, солидаризма – эгоизму, государственного вмешательства – рыночному началу. В этом контексте немаловажный интерес для нас представляет опыт Японии и некоторых других стран Азиатско-Тихоокеанского региона. В отличие от Запада здесь группа важнее, чем отдельно взятый индивид. Акцент делается на самоограничении личности, ее ответственности перед обществом, приверженности интересам коллектива, корпорации, государства. Показательны с данной точки зрения особенности японской модели управления предприятиями. Все члены фирмы связаны между собой узами взаимных обязательств и ответственности. Эти обязанности и ответственность распространяются не только на рабочих, но и на руководителя, который, как «старший брат», должен заботиться о своих подчиненных. Считая, что все члены «семьи» в неоплатном долгу перед ней, как сыновья перед матерью, японцы стремятся укреплять гармонию внутри группы, для чего широко практикуется система продвижения по службе и оплаты труда по старшинству.

Все это позволяет сделать вывод о неправомерности тезиса о механическом перенесении на восточное общество западных ценностей, норм, установок. Именно сохранение (в той или иной модифицированной форме) традиционных ценностей и ориентации позволило Японии, Южной Корее и другим странам Азиатско-Тихоокеанского региона освоить достижения техногенной цивилизации, модернизироваться экономически, сохранив многие черты своей традиционной культуры. И нет никаких данных, говорящих о том, что множество других незападных стран и народов не могут пойти и не пойдут примерно по такому же пути.

Оглавление

Из серии: Учебник для вузов (Владос)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Новейшая история стран Европы и Америки. XX век. Часть 2. 1945–2000 ( Коллектив авторов, 2001) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я