Тайный мир шопоголика (Софи Кинселла, 2000)

Всем известно, что жизнь – нелегкая штука. Буквально на каждом шагу нас подстерегают неприятности и всяческие сложности. Как с этим справляться? У Бекки есть ответ на этот вопрос – шопинг. Но есть одна небольшая загвоздка – кредитка обнуляется с бешеной скоростью. Что делать? Зарабатывать больше? Тернистый путь без гарантии результата. Выйти замуж за богача? Сомнительный вариант для самостоятельной женщины. Экономить? Ну уж дудки! Да, Бекки выбрала дорогостоящее хобби. Но отказаться от привычки покупать выше ее сил. А значит, надо искать выход. И он непременно найдется!

Оглавление

Из серии: Шопоголик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайный мир шопоголика (Софи Кинселла, 2000) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Универмаг Бромптон

КЛИЕНТСКИЙ ОТДЕЛ

Бромптон-стрит, 1

Лондон


Ребекке Блумвуд

Берни-роуд, д. 4, кв. 2

Лондон


2 марта 2000 года.


Уважаемая миз Блумвуд,

По нашим данным, Вы не оплатили последний счет по Вашей карте «Бромптон». Если в течение предыдущих нескольких дней Вы оплатили счет, можете не принимать во внимание данное письмо.

Ваша задолженность по карте на 2.03.2000 г. составляет 235,76 фунта. Минимальный взнос – 43 фунта. Оплатить можете наличными, чеком или заполнить прилагаемую квитанцию. Ждем поступления Вашей оплаты.


С уважением,

Джон Хантер,

менеджер клиентского отдела.

Универмаг Бромптон

КЛИЕНТСКИЙ ОТДЕЛ

Бромптон-стрит, 1

Лондон


Ребекке Блумвуд

Берни-роуд, д. 4, кв. 2

Лондон


2 марта 2000 года.


Уважаемая миз Блумвуд,


Еще никогда у Вас не было лучшей возможности потратить деньги!

В течение ограниченного времени мы предлагаем БОНУСНЫЕ ОЧКИ по всем покупкам свыше 50 фунтов, оплаченные карточкой «Бромптон»*, – не упустите шанс добавить очки в свою копилку и получить грандиозные подарки.

Вот некоторые из великолепных подарков, которые Вы можете получить за набранные очки:


Кожаная сумка, производство Италия: 1000 очков

Ящик розового шампанского: 2000 очков

Два авиабилета до Парижа**: 5000 очков


(сейчас в Вашей копилке 35 очков)

И помните, что во время данного специального предложения Вы получаете по два очка за каждые потраченные пять фунтов. С нетерпением ждем Вас в нашем магазине.


С уважением,

Адриан Смит,

менеджер по работе с клиентами.


* спецпредложение не действует при оплате в ресторанах, аптеках, газетных киосках и парикмахерских.

** с некоторыми ограничениями – смотрите прилагаемый буклет.

4

Родителей я застаю в разгаре спора. Папа, стоя на средней ступеньке стремянки, возится с водосточным желобом, а мама сидит за кованым садовым столиком и перелистывает каталог «Ретро». Когда я вхожу во двор, ни один из них даже не поворачивает головы.

– Я только имела в виду, что они должны подавать хороший пример! – говорит мама.

– И по-твоему, подвергать свою жизнь опасности – это хороший пример? Ты считаешь, что это решение проблемы?

– «Опасности»! – саркастически восклицает мама. – Грэхем, не смеши. Вот, значит, какого ты мнения о британском сообществе?

– Привет, мама, привет, папа, – говорю я.

– Бекки со мной согласна. Правда, дочка? – Мама тычет пальцем в каталог: – Прелестный кардиганчик. Посмотри, какая вышивка!

– Конечно, она не согласна! – возражает папа. – Глупее этого я ничего не слышал.

– Это не глупость! – возмущается мама. – Бекки, ты ведь согласна, что члены королевской семьи тоже должны пользоваться общественным транспортом?

– Ну… – очень осторожно начинаю я, – вообще-то не…

– Ты считаешь, что королева должна ездить на официальные встречи на 93-м автобусе? – насмешливо спрашивает папа.

– А почему бы и нет? Может, тогда бы и 93-й стал ходить чаще! – парирует мама.

– Ну, как дела? – спрашиваю я, усаживаясь рядом с мамой.

– Ты понимаешь, что страна на грани транспортного кризиса! – восклицает она, будто и не слышала моего вопроса. – Если люди не начнут пользоваться общественным транспортом, на дорогах скоро невозможно будет проехать из-за пробок.

Папа качает головой.

– И по-твоему, если заставить королеву ездить на 93-м автобусе, все проблемы решатся? Плевать на безопасность, плевать, что с такой скоростью она не будет никуда успевать…

– Я не имела в виду саму королеву, – идет на попятный мама. Следует пауза. – Но остальные ее родственники. Принцесса Кентская, например. Она могла бы изредка ездить на метро, разве не так? Этим богачам надо знать, что такое жизнь в реальном мире среди людей.

В последний раз моя мама ездила на метро году этак в 1983.

– Кофе сварить? – бодро предлагаю я.

– Если хочешь знать мое мнение, вся эта проблема с перегруженностью дорог высосана из пальца, – говорит папа. Он спрыгивает со стремянки и стряхивает грязь с рук. – Все это пропаганда.

– Пропаганда? – возмущенно вскрикивает мама.

– Так, – быстро встреваю я. – Пошла ставить чайник.

Я иду в дом, ставлю чайник и сажусь в кухне, на солнышке. Я уже забыла, о чем спорили мама с папой. В чем бы ни была причина разногласий, они будут ее перетирать еще раз сто и в конце концов сойдутся на том, что во всем виноват Тони Блэр. Ладно, у меня есть дела и поважнее – сейчас вот подумаю, сколько же дать Филипу, моему боссу, когда выиграю в лотерею. Ничего ему не дать нельзя, но ведь и наличными как-то неудобно… Наверное, лучше подарить что-нибудь. Хорошие запонки, например. Или такой плетеный сундучок для пикника с тарелками и прочими штуками. (Понятное дело, зануда Клэр Эдвардс от меня вообще ничего не получит.)

Сижу одна в залитой солнцем кухне, и мне кажется, что внутри меня спрятан маленький светящийся секрет. Я выиграю в лотерею. Сегодня вечером изменится моя жизнь. Жду не дождусь. Десять миллионов фунтов. Подумать только, уже завтра я смогу себе купить все, что угодно. Что угодно!

Газета, которая лежит передо мной, открыта на странице продажи недвижимости, и я небрежно беру ее – глянуть, что там продается из дорогих особняков. Хм, где бы мне поселиться? В Челси? Ноттинг-Хилл? Мэйфер? «Белгравия, – читаю я. – Великолепный особняк с семью спальнями, флигелем для прислуги и роскошным садом». Да, неплохо. Особняк в Белгравии мне подходит. Довольная, я опускаю взгляд к строке с ценой и застываю от удивления и возмущения. Шесть с половиной миллионов фунтов! Ну и цены! Шесть с половиной миллионов!

Пошутили, что ли? У меня нет шести с половиной миллионов. У меня осталось всего миллиона четыре… или пять? Какая разница, все равно не хватает. Смотрю в газету с чувством обманутого вкладчика. Если человек выиграл в лотерею, у него должно хватить средств на все, что душе угодно, а я уже чувствую себя бедной и убогой.

Гневно отшвыриваю газету и берусь за рекламный буклет; на фотографии – шикарные белые пододеяльники по сто фунтов. Вот это по-нашему. Как выиграю в лотерею, буду пользоваться только крахмальными белыми пододеяльниками. Куплю себе белую кровать искусного чугунного литья, крашеные деревянные ставни и пушистый белый халат…

– Ну, что новенького в мире финансов? – прерывает мои мысли мамин голос, и я поднимаю глаза. Она врывается в кухню, все еще держа в руках свой каталог. – Ты кофе сварила? Поживее, дочка!

– Как раз собиралась, – отвечаю я, делая вид, что встаю со стула. Но, как я и думала, мама опережает меня. Она достает новую керамическую банку, зачерпывает ложку кофе и засыпает его в новый кофейник с позолотой.

Мама – страшная транжира, все время покупает новые вещи для кухни, а старые отдает в фонд помощи бедным. Новые чайники, тостеры… В этом году у нас уже было три новых ведра для мусора – темно-зеленое, потом хромированное, а теперь вот из желтого прозрачного пластика. Подумать только, какая напрасная трата денег.

– Милая юбочка! – восклицает мама, оглядывая меня так, словно впервые видит. – Откуда?

– «Донна Каран», – бормочу я в ответ.

– Славненькая. Дорогая?

– Нет, не очень, – отвечаю я без запинки. – Фунтов пятьдесят, кажется.

Это не совсем верно. На самом деле юбка стоила скорее сто пятьдесят, но маме об этом знать ни к чему – ее тут же инфаркт хватит. Точнее, не так. Сначала она скажет об этом папе, потом их обоих хватит инфаркт, и я останусь сиротой.

Поэтому я мыслю одновременно в двух измерениях – в измерении реальных цен и в измерении цен для мамы. Это совсем не трудно – как будто приходишь в магазин, где на все скидка 20 процентов, и ты в уме уменьшаешь все указанные цены на эти самые двадцать процентов. Немного практики, и все идет как по маслу.

Только я практикуюсь в системе скользящих ставок, как при подсчете подоходного налога. Мои скидки начинаются с 20 процентов (если вещь стоит 20 фунтов, я говорю, что всего 16) и поднимаются до… ну, до 90 процентов при необходимости. Однажды про сапоги за 200 фунтов я сказала маме, что купила их на распродаже за 20… Мама поверила.

– Квартиру ищешь? – спрашивает она, заглядывая через мое плечо на страницу недвижимости.

– Нет, – угрюмо отвечаю я, перелистывая брошюру. Мои родители вечно меня достают с покупкой квартиры. Они вообще знают, сколько стоят квартиры? Я, конечно, не имею в виду квартиру в Кройдоне.

– А вот Том купил симпатичный домик в Рейгейте[6], – говорит она, кивая в сторону соседского дома. – Ездит на работу на электричке. – Это произносится с такой гордостью, как будто Том получил Нобелевскую премию.

– А я вот не могу себе позволить ни квартирку, ни домик.

«По крайней мере пока. До восьми вечера. Хи-хи-хи».

– Проблемы с деньгами? – спрашивает папа, входя на кухню. – Знаешь, в таком вопросе может быть два решения проблемы.

Только не это! Опять он за свое. Папа сел на своего любимого конька – афоризмы.

– Э или ЗБ, – говорит он, хитро прищурившись.

Потом выдерживает паузу для пущего эффекта, а я переворачиваю страницу буклета, притворяясь, будто не слышу его.

– Экономь, – расшифровывает папа, – или Зарабатывай Больше. Или то, или другое. Ну так как, Бекки, какой вариант выбираешь?

– Оба, пожалуй, – весело отвечаю я и листаю дальше. Если честно, мне даже немного жаль папочку. Новость о том, что дочь вдруг стала миллионершей, повергнет его в шок.

После обеда мы с мамой отправляемся на ярмарку ремесел в соседнюю начальную школу. Я просто пошла с мамой за компанию, абсолютно не собираясь ничего покупать. Но буквально у самого входа вдруг натыкаюсь на целый ворох потрясающих открыток ручной работы всего по полтора фунта за штуку! И покупаю десять. Открытки ведь всегда нужны, правда? И еще вижу совершенно необыкновенное керамическое кашпо голубого цвета со слониками по каемке – я всегда говорила, что нам в квартире нужно завести больше цветов. Кашпо я тоже покупаю. Всего пятнадцать фунтов. На этих ремесленных ярмарках столько всего можно купить, и почти задаром. Идешь туда и думаешь, что ничего стоящего в таком месте не может быть, но непременно углядишь какую-нибудь очаровательную вещицу.

Мама тоже очень довольна – нашла пару подсвечников для своей коллекции. Она коллекционирует подсвечники, подставки для тостов, керамические кувшины, фигурки животных из стекла, образцы вышивки и наперстки. (Хотя наперстки, думаю, нельзя считать полноценной коллекцией, потому что мама купила сразу весь набор, включая шкатулку для их хранения, выписав этот комплект по каталогу «Товары почтой». Но она в этом никогда и никому не признается. Вообще-то и мне не стоило говорить.)

Очень довольные собой, мы решаем выпить по чашке чая и по пути натыкаемся на один из тех скучных прилавков, к которым никто не подходит, разве что взглянет мельком на товар по доброте душевной. Бедняга продавец выглядит жалко, и я решаю остановиться посмотреть на его изделия. Понятно, почему народ обходит прилавок стороной – он продает деревянные миски странной формы и такие же деревянные ножи. Ну скажите, кому нужны деревянные ножи?

– Мило! – весело говорю я и беру в руки деревянную миску.

– Яблоня, ручной работы, – бормочет он. – На одну миску ушла неделя.

Мог бы эту неделю использовать с большим толком. Бесформенная, уродливая посудина какого-то неприятного бурого оттенка. Но когда я кладу миску обратно, лицо продавца выражает такую вселенскую скорбь, что я из жалости смотрю на ценник. Если стоит фунтов пять, так и быть, куплю это безобразие. Какие там пять! Восемьдесят фунтов! Украдкой показываю ценник маме, и у нее расширяются глаза.

– Эта модель демонстрировалась в прошлом выпуске «Эль Декор», – грустно сообщает владелец лавки и достает вырезку из журнала.

При этих словах я замираю. «Эль Декор»? Это что, шутка?

Нет, не шутка. Вот она, страница из журнала, полноцветная печать. На фото – пустая комната, только замшевый пуфик, низкий столик в центре и деревянная кривобокая посудина на столе. Смотрю и не верю своим глазам.

– Это та самая миска? – спрашиваю я, стараясь не выдать волнения в голосе. – Точно, она?

И когда он кивает в ответ, мои пальцы крепко обхватывают сокровище. Не может быть! Я держу в руках предмет, украсивший страницу журнала «Эль Декор»! Круто, да? Вдруг я ощущаю себя очень стильной женщиной с хорошим вкусом. Жаль, что на мне сейчас не белые льняные брюки и волосы не забраны в хвост, как у Ясмин Ле Бон[7].

Вот что значит чутье. Разве я не сама выбрала эту миску, ой, простите, этот предмет декора? Разве качество этой вещи не бросилось мне в глаза? Уже представляю, как мы переделаем нашу гостиную в духе этой миски – все в бледных тонах, этакий минимализм. Восемьдесят фунтов. Да это не деньги, когда речь идет об образце бессмертного стиля!

– Беру, – уверенно заявляю я, доставая из сумки чековую книжку.

Напоминаю себе, что дешевизна – это иллюзия экономии. Гораздо правильнее потратить немного больше и купить вещь, которая будет служить вечно. А эта миска, несомненно, настоящая находка. Сьюзи будет в восторге.


Когда мы возвращаемся, мама сразу проходит в дом, а я задерживаюсь на улице – перекладываю покупки из ее машины в свою.

– Бекки! Вот так сюрприз!

О нет. Это Мартин Вебстер, наш сосед, – выглядывает через забор, с граблями в руке и широченной приветливой улыбкой на лице. Не могу объяснить, почему это происходит, но в присутствии Мартина я все время чувствую себя виноватой.

Ну ладно, могу объяснить. Потому что он всю жизнь надеялся, что я вырасту и выйду замуж за его сына, Тома. А я не вышла. История наших отношений с Томом такова: однажды он пригласил меня на свидание, нам обоим тогда было лет по шестнадцать, а я отказалась, потому что встречалась с Адамом Муром, на том все и закончилось, и слава богу. Откровенно говоря, я бы лучше вышла замуж за самого Мартина, чем за его сыночка.

(Вы не подумайте, что я страсть как хочу замуж за Мартина. Или что я вообще предпочитаю иметь дело с мужчинами старше меня. Это просто к слову. К тому же Мартин уже давно и счастливо женат.)

– Здравствуйте! – нарочито радостно кричу я. – Как поживаете?

– О, у нас все замечательно, – отвечает Мартин. – Ты слышала, что Том купил себе дом?

– Да, в Рейгейте. Потрясающая новость!

– У него там две спальни, душевая, гостиная и открытая кухня, – перечисляет он. – И в кухне дубовый гарнитур.

Я прихожу в полный восторг:

– Вот это да! Роскошно!

– Том очень гордится своим домом. Дженис! – вопит Мартин. – Посмотри-ка, кто приехал!

Через секунду за забором возникает Дженис в переднике с цветочками.

– Бекки! – восклицает она. – Как ты редко теперь тут бываешь! Уж и не помню, когда в последний раз тебя видела.

Черт, теперь я еще чувствую себя виноватой, потому что редко навещаю родителей.

– Ну, – улыбаюсь я, – знаете, как это бывает, – дела, работа, ни на что времени не хватает.

– Конечно, конечно. – Дженис кивает с видом глубокого уважения и понимания. – Работа.

Почему-то Дженис и Мартин решили для себя, будто я – необыкновенно умный и влиятельный финансовый деятель. Я пыталась объяснить им, что это не так, но чем больше отрицала свою гениальность, тем сильнее они убеждались, что я – финансовый супермозг. Замкнутый круг получается. И вот теперь они думают, что я – финансовый супермозг, только очень скромный.

Да, в сущности, какая разница? Строить из себя воротилу финансового рынка даже приятно.

– Понимаете, у нас в последнее время было особенно много дел. Все из-за слияния SBG и «Рутланд Банк».

Дженис благоговейно внимает, но меня перебивает Мартин:

– Кстати, Бекки, подожди секундочку. Сейчас вернусь.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как он исчезает.

Я неловко смотрю на сияющую Дженис и зачем-то говорю, не найдя лучшей темы для беседы:

– Так, значит, у Тома на кухне дубовый гарнитур.

Честное слово, больше ничего не смогла придумать. Улыбаюсь Дженис и жду ее ответа. Но она в ответ тоже лишь радостно мне улыбается. И тут я понимаю, что допустила огромную ошибку. Ни в коем случае не стоило заикаться об этом новом доме, который купил Том. И уж тем более упоминать дубовый гарнитур. Теперь Дженис станет думать, что я тоже очень хочу заиметь дубовый гарнитур… Теперь она решит, что я внезапно заинтересовалась Томом, раз уж у него появился свой дом…

– Да, дуб и средиземноморский кафель, – гордо сообщает она. – Можно было выбрать каменную плитку или средиземноморский кафель, и Том выбрал средиземноморский кафель.

Меня так и подмывает сказать, что я бы выбрала каменную плитку, но это было бы грубо, и потому я одобряю кафель:

– Мило! – И неизвестно для чего добавляю: – Да еще две спальни!

И что я прилипла к этому чертову новому дому?!

– Он с самого начала хотел две спальни, – делится Дженис. – Ведь никогда не знаешь, как дальше все повернется, правда? – В ее улыбке сквозит неприкрытое лукавство, и я, как последняя дура, краснею. Этого только не хватало! Теперь она вообразит, что я неравнодушна к Тому. Наверняка уже представляет нас вдвоем в этом треклятом доме, за ужином в кухне с дубовым гарнитуром.

Надо что-то сказать. Надо сказать: «Дженис, мне не нравится Том. Он дылда, и у него изо рта воняет». Но у кого язык повернется? И вместо этого я говорю:

– Что ж, передайте ему от меня горячий привет.

– Обязательно, – отвечает Дженис и замолкает. – А у него есть твой лондонский телефон?

Черт!

– Думаю, да, – вру я, радостно скалясь. – И потом, он всегда может найти меня здесь, если захочет.

Вот теперь все, что я ни скажу, прозвучит так, будто я вкладываю в свои слова двойной смысл. Представляю, как наш разговор будет передан Тому. «Она все время спрашивала про твой новый дом. И просила тебя позвонить!»

Жизнь стала бы намного проще, если бы все разговоры можно было перематывать и стирать, как на кассете. Или хотя бы просить людей не принимать во внимание сказанное, как в суде: «Прошу изъять из протокола все упоминания о новых домах и дубовых гарнитурах».

К счастью, в этот момент возвращается Мартин, размахивая листом бумаги.

– Бекки, взгляни-ка на это, – просит он. – Мы уже пятнадцать лет держим свои средства во «Флагстафф Лайф». А сейчас подумываем, не перевести ли деньги в их новый дочерний фонд. Что скажешь?

Понятия не имею, что сказать. О чем он вообще? Это что, какой-то сберегательный счет? Пробегаю взглядом по бумажке, как мне кажется, с видом знатока, несколько раз важно киваю и уклончиво произношу:

– Да… Пожалуй, неплохая мысль.

– Компания прислала нам письмо, предложив более высокие проценты на пенсионном вкладе, – говорит Мартин. – И гарантированные выплаты тоже предусмотрены.

– И еще они вышлют нам швейцарские настольные часы, – вставляет Дженис.

– Хм. – Сдвигаю брови и с умным видом внимательно изучаю заголовок письма.

«Флагстафф Лайф». Что-то знакомое. Недавно о них слышала… Кто такие «Флагстафф Лайф»? Ах да, ну как же – они устраивали вечеринку с шампанским в клубе «Сохо Сохо». Элли там напилась и призналась в любви Дэвиду Салисбери из «Таймс». Отличная была вечеринка, помнится.

– Ты хорошего о них мнения? – спрашивает Мартин.

– Конечно. В профессиональных кругах они пользуются уважением.

– Тогда, – довольно заключает Мартин, – мы примем их предложение перейти на счет с более высокими процентами.

– Думаю, чем выше процент, тем лучше. – Вряд ли с этим поспоришь. – Но это лишь одна из возможных точек зрения.

– Что ж, – Мартин мельком взглядывает на жену, – если Бекки считает, что это стоящее предложение…

– Я бы не стала придавать своим словам такое значение! – быстро открещиваюсь я.

– Посмотри на нее! – довольно хихикает Мартин. – Какая скромность для финансового эксперта.

– Знаешь, Том иногда покупает твой журнал, – уведомляет меня Дженис. – Не потому, что у него сейчас появилось много денег, – с ссудой на дом и прочими расходами… Но он считает, что ты пишешь очень хорошие статьи! И еще он считает, что…

– Очень приятно, – перебиваю я. – Знаете, мне пора. Рада была с вами повидаться. Передавайте привет Тому!

Я так быстро кидаюсь к дому, что ударяюсь коленкой об косяк. Мне немного стыдно, что не попрощалась толком. Но честное слово! Еще одно слово о Томе и его новой кухне – и мне бы стало плохо.


Однако, усевшись перед телевизором в ожидании розыгрыша лотереи, я начисто забываю о наших соседях. Мы славно поужинали – курица по-провансальски из магазина «Маркс и Спенсер» и бутылка «Пино», которую я привезла с собой. Почему я точно знаю, где куплена курица по-провансальски? Потому что сама не раз покупала точно такую в этом магазине и узнала ее в лицо – те же ножки, те же сушеные помидоры и оливки. Мама, конечно, клянется, что готовила ее собственными руками по своему собственному фирменному рецепту. Ну-ну.

Вообще не понимаю, чего ради она врет? Кому какое дело? Ведь кроме меня и папы никто не узнает. И потом, на кухне перед приготовлением ужина нет сырых продуктов, зато полно картонных коробок, пластиковых упаковок и в результате – готовой еды. А в промежутке между этим – ничего. Казалось бы, все совершенно очевидно. Но мама никогда не признается, что купила готовый продукт, даже если мы едим пирог в форме из фольги. Папа съедает очередной кусок пирога с пластмассово-безвкусными грибами и крахмальным соусом и с совершенно серьезным лицом говорит: «Спасибо, дорогая, все было очень вкусно». А мама улыбается, ужасно довольная собой.

Но сегодня у нас не пирог в фольге – сегодня курица по-провансальски. (Честно говоря, она и вправду похожа на курицу домашнего приготовления. Вот только вряд ли кто-то стал бы сам резать болгарский перец на такие мелкие кусочки – нашлись бы дела поважнее.) В общем, поели мы курицы, выпили винца, в духовке доходит яблочный полуфабрикатный пирог, и тут я предлагаю всем пойти посмотреть телевизор. Как бы между делом. Потому что по часам вижу – розыгрыш уже начался. Несколько минут, и оно случится! Не могу дождаться!

К счастью, мои родители не из тех, кто после ужина любит посудачить о политике или литературе. Мы уже обсудили все семейные новости, я рассказала им о своей работе, они мне – о своем отпуске на Корсике, так что говорить уже и не о чем. Пора прибегнуть к помощи говорящего ящика.

Поэтому мы все перемещаемся в гостиную, папа зажигает газ в камине и включает телевизор. Вот он – розыгрыш лотереи. В студии все сияет, а Дэйл Уинтон перешучивается с Тиффани из «Жителей Ист-Энда»[8], на их перепалку аудитория реагирует радостными возгласами. Мое напряжение растет, сердце стучит все чаще. Через несколько минут выпадут шары и я – миллионерша.

Откидываюсь на спинку дивана и обдумываю, что бы такое сделать, когда выиграю. В тот самый миг, когда выпадет моя выигрышная комбинация. Завизжать? Промолчать? Может, стоит сохранить все в тайне первые сутки? Или вообще никому не говорить?

Эта мысль мне нравится! Стать победителем и получить деньги без всей этой суеты и шумихи. А если люди будут спрашивать, как я могу себе позволить столько вещей от модных дизайнеров, стану отвечать, что подрабатываю как внештатный журналист. Да! И изменить жизнь своих друзей лучше инкогнито, как добрый ангел-хранитель. Никто никогда не узнает правды. Отлично!

Я мысленно рисовала себе дом, который смогу себе позволить, не навлекая ничьих подозрений, но тут в мечты ворвался голос из телевизора:

– Вопрос третьему номеру. Что?

– Мое любимое животное – фламинго, потому что оно розовое, пушистое и у него длинные ноги. – Девушка, сидящая на высоком стуле, расплетает свои длинные гладкие ноги, и публика взрывается от восторга.

Таращусь на нее в полном недоумении. Что происходит? Мы смотрим «Любовь с первого взгляда»?

– Раньше эта передача была довольно интересной, а теперь скучища, – говорит мама.

– Эта дребедень? Интересной? – удивленно восклицает папа.

– Папа, а можно переключить обратно на…

– Я же сказала, что сейчас тоска смертная…

– Папа! – взываю я, пытаясь не выдать паники. – Можно переключить обратно на Би-би-си-1?

С экрана исчезает девушка-фламинго, и я облегченно вздыхаю. Но в следующую секунду пространство голубого экрана заполняет собой солидный мужчина в костюме.

– Полиция упустила из внимания, – говорит он в нос, – что свидетели были недостаточно…

– Пап!

– Где телепрограмма? – раздраженно спрашивает он. – Неужели ничего получше нет?

– Есть лотерея! – почти кричу я. – Я хочу смотреть лотерею!

– Почему тебя интересует лотерея? Ты купила билет?

Я замолкаю. Если я решила стать анонимным победителем, то никому не могу сказать, что купила билет. Даже родителям.

– Нет! – смеюсь я. – Просто там будет Мартина Маккатчен[9].

К моему великому облегчению, мы переключились на лотерею, и вот в студии поет Тиффани. Я расслабляюсь и украдкой кошусь на часы.

Конечно, я понимаю, что мои шансы на выигрыш не зависят от того, буду ли я следить за розыгрышем, но кто же пропустит момент своего триумфа! Это смешно, но мне кажется, что если я буду смотреть, то силой ума смогу повлиять на то, как выпадут шары. Я стану изо всех сил сверлить их взглядом, пока они крутятся в барабане, подталкивать мои номера к дырочке. Это все равно что болеть за свою команду. Команду 1 6 9 16 23 44.

Правда, номера никогда не выпадают по порядку.

Команда 44 1 23 6 9 16. Или команда 23 6 1…

Вдруг раздаются аплодисменты, и песня смолкает. О боже. Сейчас это произойдет. Сейчас изменится вся моя жизнь.

– Лотерея превратилась в сплошное стремление к наживе, правда? – говорит мама. – Просто безобразие.

– Как это превратилась в стремление к наживе? – пререкается папа.

– Раньше люди играли в лотерею, потому что хотели поддержать благотворительные организации.

– Вздор! Никому никогда до благотворительности не было дела. Все думают только о себе! – Папа тычет пультом в направлении телевизора, и экран гаснет.

– Папа! – взвываю я.

– Значит, по-твоему, до благотворительности никому нет дела? – кидает мама в тишину.

– Я не это сказал.

– Папа, включи телевизор! – визжу я. – Включи!

Еще секунда – и я полезла бы с ним драться из-за пульта, но он сам включил Первую программу.

Смотрю на экран и не могу поверить своим глазам – один шар уже выпал. Номер 44. Мой номер.

– …Последний раз выпал три недели назад. И второй шар… номер 1.

Я не в силах пошевелиться. Вот оно – чудо свершается прямо на моих глазах. Я выигрываю в лотерею!

И в этот удивительный момент я остаюсь на редкость спокойна. Как будто никогда не сомневалась, что это произойдет. Сижу на диване, и мне кажется, что в голове крутится документальное кино, а за кадром голос говорит: «В глубине души Бекки Блумвуд всегда знала, что однажды она выиграет в лотерею. Но в тот день, когда это случилось, даже она сама не могла представить…»

– Еще один простой номер – 3.

Что? Как это? Не может быть, это ошибка. Наверное, сказали «23».

– И номер 2, который выпадал на прошлой неделе.

Мне дурно, меня знобит. Что происходит вообще? Что это за номера?

– И снова первая десятка – номер 4! Популярный номер, в этом году он уже выпадал двенадцать раз. И наконец, номер 5! Вот это да! Так, выставим по порядку…

Нет, какая-то ерунда. Вообразить невозможно, чтобы выпала комбинация 1, 2, 3, 4, 5, 44. Это не комбинация, это… это дурацкая шутка просто.

А ведь я выигрывала. Выигрывала!

– Посмотри! Это же невероятно – 1, 2, 3, 4, 5, 44! – говорит мама.

– Отчего же невероятно? – спрашивает папа. – Ничуть не менее вероятно, чем любая другая комбинация.

– Не может быть!

– Джейн, ты вообще слышала когда-нибудь о теории вероятностей?

Я тихо встаю и выхожу из комнаты, а из телевизора вслед мне орет музыкальная заставка национальной лотереи. Иду на кухню, сажусь за стол, склоняю голову и обхватываю ее руками. Мне не по себе. Я была совершенно уверена, что выиграю. Я жила в большом доме, и собиралась в отпуск на Барбадос со всеми своими друзьями, и покупала в «Агнес Би» все-все, что только пожелаю. Все было так реально.

А вот теперь я сижу на кухне в доме своих родителей, и у меня нет денег на отпуск, и я только что потратила восемьдесят фунтов на миску, которая мне даже и не нравится.

Униженная, я ставлю чайник и беру женский журнал. Пролистываю его, но легче не становится. Может, прав папа, горестно думаю я. Может, нужно меньше тратить. Допустим… допустим, я смогу сэкономить 60 фунтов в неделю. И через сто недель у меня будет 6000 фунтов.

Ого! Шесть тысяч фунтов. Неплохо вообще-то. И если разобраться, сэкономить 60 фунтов в неделю совсем не сложно. Это ведь всего два раза в ресторан не сходить. Такая мелочь.

Отлично! Так и сделаю. Шестьдесят фунтов в неделю, каждую неделю. Надо откладывать их на отдельный счет. Вот здорово-то! Я буду полностью контролировать свои финансы, а когда расплачусь с долгами, продолжу копить и в конце года буду вкладывать сэкономленные деньги в глобальные приобретения, например в костюм от Армани. Или от Кристиана Диора. В общем, во что-нибудь шикарное.

С понедельника начну новую жизнь, воодушевленно думаю я, доставая какао и чашку. Да я вообще перестану тратить деньги. Я их буду копить и богатеть. Решено!

Оглавление

Из серии: Шопоголик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тайный мир шопоголика (Софи Кинселла, 2000) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я