Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран

Кейтлин Даути, 2017

С самого раннего детства Кейтлин Даути, главу похоронного бюро в Лос-Анджелесе, интересовала тема смерти. А в 22 года она пошла работать в крематорий. Ее первая книга «Когда дым застилает глаза» мгновенно стала бестселлером Amazon. Это был провокационный рассказ молодой изящной женщины о своей странной, но любимой работе. В новой книге автор в свойственной ей ироничной манере рассказывает о своих путешествиях по миру с целью изучения традиций прощания и погребения умерших у разных народов. Вы узнаете как проходит ежегодный праздник Диас де Лос Муэртос, или парад Дня мертвых в Мехико. Что такое «небесное погребение» в Тибете. Зачем в индонезийской Торадже тела умерших хранятся дома от нескольких месяцев до нескольких лет и… почему на Западе организация похорон превратилась в скрытый и весьма прибыльный бизнес?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Взрослые, охваченные страхом смерти, — не белые вороны, зараженные неким экзотическим недугом, но мужчины и женщины, чьи семьи и культуры не смогли сшить для них достойные защитные одежды, чтобы они выстояли против ледяного дыхания смерти.

Ирвин Ялом, психиатр

From Here to Eternity

Caitlin Doughty

Copyright © 2017 by Caitlin Doughty

First published by W. W. NORTON & COMPANY, INC.

© Дементьева К. В., перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *
Заметки автора

Книга «Уйти красиво. Путешествие по миру в поиске самой достойной смерти» — научно-популярная работа. Я изменила только некоторые имена и детали.

Введение

Зазвонил телефон, и мое сердце бешено заколотилось.

Когда мы только открыли наше похоронное бюро, первые несколько месяцев телефонный звонок был для меня целым событием. Нам звонили редко. «Что, если… Что, если кто-то умер?» — и у меня тут же перехватывало дыхание. (Дорогуша, это же похоронное бюро — в этом-то и суть.)

Голос на другом конце провода принадлежал сиделке из хосписа. Она сообщила, что десять минут назад скончалась Джозефина; ее тело было еще теплым на ощупь. Сидя на кровати умершей, сиделка спорила с дочерью Джозефины, которая не хотела, чтобы ее мать куда-то увезли сразу после того, как та испустила последний вздох. Она хотела забрать ее тело домой. Вот почему она решила обратиться именно в мое похоронное бюро.

— Может ли она так сделать?

— Конечно, может, — ответила я. — На самом деле мы рекомендуем так поступать.

— Это законно? — с сомнением спросила сиделка.

— Абсолютно законно.

— Обычно мы звоним в похоронное бюро, и они увозят тело в течение часа.

— За тело матери отвечает дочь. Не хоспис, не больница и не дом престарелых, и уж точно не похоронное бюро.

— Ну хорошо, если вы так уверены…

— Я уверена, — ответила я. — Пожалуйста, скажите дочери Джозефины, что она может перезвонить нам сегодня вечером или завтра утром — как ей будет удобнее! В любое время, когда она будет готова.

Мы забрали Джозефину в восемь вечера, через шесть часов после смерти. На следующий день ее дочь прислала нам видео, снятое на телефон. В этом тридцатисекундном ролике ее мертвая мать лежала в постели, одетая в свой любимый свитер и шарф. Отблески свечей играли на комоде позади кровати, а тело было покрыто лепестками цветов.

Несмотря на сомнительное качество камеры телефона, было очевидно, что в свою последнюю ночь на земле Джозефина выглядела великолепно. Ее дочь по-настоящему гордилась своей работой. Мать всегда заботилась о ней, и теперь она позаботилась о своей матери.

Подход моего похоронного бюро поддерживают немногие мои коллеги. Некоторые считают, что для сохранности тело необходимо сразу обработать специальными веществами (вовсе нет) и что такая работа под силу только лицензированным специалистам (тоже нет). Такие люди говорят, что молодые прогрессивные владельцы похоронных бюро «делают из нашей профессии фарс», и удивляются, «в какой цирк превращаются похоронные услуги». Один джентльмен заявил:

— Когда похороны сведутся к погребению небальзамированного тела, три дня пролежавшего дома, я уволюсь!

Я живу в США, и здесь на смерти делали хорошие деньги уже с начала XX века. Текущее состояние дел доказывает, что жители Америки позабыли, чем были похороны раньше — достоянием семьи и общества. В XIX столетии никто и не подумал бы усомниться в праве дочери Джозефины подготовить тело матери к погребению, скорее наоборот — людям показалось бы странным, если бы она этого не сделала. Никто бы не помешал жене омыть и одеть тело мужа и не остановил бы отца, несущего в самодельном гробу умершего сына. Но за невероятно короткое время похоронное дело в Америке стало самым дорогим, самым организованным и формализованным в мире. Если бы кто-то спросил, в чем мы лучшие, ответ был бы один: в том, чтобы держать скорбящую семью подальше от покойного.

Пять лет назад, когда до создания моего похоронного бюро (и этой книги) было еще далеко, я сняла домишко в деревне на берегу залива в Белизе. В то время я жила романтичной жизнью работника крематория и возила покойников, так что домишко должен был быть очень недорогим. Там не было ни телефона, ни Wi-Fi. От ближайшего города до залива было девять миль, и проехать их можно было только на полноприводной машине. Меня привез смотритель дома, тридцатилетний житель Белиза по имени Лусиано.

Чтобы вы лучше представили себе Лусиано, скажу, что его повсюду сопровождала свора верных и довольно тощих собак. Когда его хижина была занята, он с мачете и в шлепанцах отправлялся в белизский кустарник и проводил там дни напролет, окруженный собаками. Он охотился на оленей, тапиров и броненосцев, и, когда ему удавалось кого-нибудь поймать, он убивал животное, свежевал его, вынимал сердце и съедал.

Лусиано спросил, кем я работаю. Когда я сказала, что работаю с покойниками в крематории, он сел в своем гамаке.

— Ты их сжигаешь? — спросил он. — Ты поджариваешь людей, как барбекю?

Я обдумала это сравнение.

— Ну, печь гораздо жарче, чем барбекю. Температура там достигает почти тысячи градусов Цельсия, так что они нагреваются гораздо сильнее, хотя и проходят стадию барбекю, да.

Если в общине Лусиано кто-то умирал, семья забирала тело домой и устраивала поминки длиною в целый день. Население Белиза очень разнообразно: с одной стороны, ощущается карибское, с другой — латиноамериканское влияние, а их национальный язык — английский. Лусиано был метисом — потомком аборигенов майя и испанских колонизаторов.

Дедушка Лусиано был в их обществе похоронным служителем: человеком, которого местные семьи звали, чтобы подготовить тело к погребению. Когда он приходил, покойник часто был окоченевшим, так что помыть и одеть тело было невероятно сложно. Если верить Лусиано, в таких случаях дедушка разговаривал с мертвецом:

— Слушай, ты ведь хочешь хорошо выглядеть на небесах? Я не смогу тебя одеть, если ты будешь так сопротивляться.

— То есть твой дедушка уговаривал покойников стать менее окоченевшими? — спросила я.

— Ну еще нужно было натереть их ромом, чтобы они легче сгибались. Но да, он просто говорил с телом, — ответил он.

Убедив мертвеца стать более гибким, дедушка переворачивал его на живот и надавливал, чтобы вышли газы и продукты разложения. Это как подержать младенца после кормления вертикально: помоги ему срыгнуть, иначе он срыгнет на тебя.

— Ты тоже так делаешь в Америке? — поинтересовался Лусиано, глядя поверх лагуны.

Конечно, в больших городах Белиза есть похоронные дома, перенявшие американскую бизнес-модель и продающие семьям умерших гробы из красного дерева и мраморные надгробья. Такой модернизации подверглись и больницы Белиза, где могут провести вскрытие независимо от согласия семьи умершего. Бабушка Лусиано перед смертью отказалась от этой процедуры.

— Вот почему мы выкрали ее тело из больницы, — поведал мне Лусиано.

— Погоди, что ты сказал?

Я все верно расслышала: они украли ее тело из больницы. Просто завернули в простыню и забрали его.

— А что в больнице могли с нами сделать? — спросил Лусиано.

У него была припасена еще одна история о друге, который утонул в этой самой лагуне. Лусиано не стал беспокоить власти и сообщать об утонувшем.

— Он же умер, что они могли сделать для него?

Лусиано хотел, чтобы после смерти его завернули в шкуры и похоронили в обычной яме, устланной листьями. Саван из шкур он собирался шить сам. Он рассказал, что они с друзьями все время говорят о смерти. Они спрашивают друг друга:

— Эй, а как ты хочешь, чтобы тебя похоронили?

Лусиано спросил:

— А там, откуда ты приехала, люди не говорят об этом?

Мне было сложно объяснить, что, как правило, — нет, они не говорят об этом.

Мне всегда хотелось понять, почему люди моей культуры так брезгливы по отношению к смерти? Почему мы боимся заводить о ней разговор и спрашивать наших родных и друзей, как они хотят, чтобы их похоронили? Избегание этой темы ни к чему хорошему не приводит: уворачиваясь от разговоров о неизбежном, мы не только рискуем деньгами, но и лишаем себя возможности оплакать умерших.

Я подумала: если бы я смогла лично увидеть, как относятся к смерти в других культурах, я бы доказала, что нет неправильного способа умирать. В последние несколько лет я путешествовала по всему миру, чтобы увидеть похоронные ритуалы Австралии, Испании, Италии, Индонезии, Мексики, Боливии, Японии и США. Многие знают о погребальных кострах Индии и причудливых гробах Ганы, но в местах, которые выбрала я, живут не менее замечательные легенды, которые вы вряд ли могли слышать. Я надеюсь, мои находки помогут вернуть смысл традиции погребения в нашем обществе, и для меня это очень важно — не только как для владельца похоронного бюро, но и как для дочери и друга.

* * *

Более двух тысяч лет назад греческий историк Геродот впервые описал, как представители одной культуры ужасаются погребальным ритуалам другой. В его «Истории» император Персии вызвал к себе группу греков, которые традиционно сжигали тела мертвецов, и поинтересовался: «За какую плату вы съели бы ваших умерших предков?» Греки возмутились и объяснили, что ни за что на свете не стали бы каннибалами. Затем царь вызвал группу каллатиев, о которых было известно, что они поедали тела своих покойников, и спросил их: «За какую цену вы готовы предать ваших умерших отцов огню?» Каллатии стали умолять его не говорить о «таких мерзостях».

Такое отвращение к тому, как в других культурах обращаются с покойными, существовало тысячелетиями. Если вы когда-нибудь подходили ближе чем на сто пятьдесят метров к современному похоронному бюро в США, то знаете, что гробовщики обожают цитату, которую приписывают Уильяму Гладстону, британскому премьер-министру XIX века:

Покажите мне, как нация обращается со своими покойными, и я с математической точностью расскажу вам о глубине сострадания этого народа, его уважении к законам земли и верности высшим идеалам.

Похоронные бюро гравируют это изречение на настенных табличках и помещают на шапках своих сайтов, для них это такой же символ, как американский флаг и музыка «Amazing Grace» (христианский гимн, написанный английским поэтом и священнослужителем Джоном Ньютоном). К несчастью, Гладстон так и не предоставил формулу, которая позволила бы определить с обещанной математической точностью, что один конкретный способ обращения с покойниками на 79,9 % варварский, а другой на 62,4 % достоин уважения.

(На самом деле Гладстон, возможно, никогда и не заявлял ничего подобного. Впервые эта фраза появилась в 1938 году в мартовском издании The American Cemetery в статье под названием «Успешная реклама кладбища». У меня нет доказательств, что Гладстон такого не говорил, но один видный знаток его биографии поведал мне, что никогда не встречал такой цитаты. Самое большее, с чем он смог согласиться, — что это звучит вполне в духе Гладстона.)

Даже если умом мы соглашаемся с преимуществами ритуалов определенной культуры, мы все равно не принимаем их из-за всяческих предубеждений. Однажды в 1636 году в Канаде две тысячи индейцев племени вендат (самоназвание гуронов) собрались вокруг групповой могилы на берегу озера, которое мы сейчас называем Гурон. Могила была огромной — два метра в глубину и семь метров в ширину. Она предназначалась для захоронения семисот человек.

Но эта погребальная яма была не единственной остановкой на пути покойников. Когда скелеты были еще телами, их завернули в бобровые шкуры и положили на деревянные помосты на высоте трех метров над землей. Каждые десять лет или около того члены разбросанных вокруг Гурона племен вендатов приносили останки своих умерших к общей могиле, известной как «кулак мертвеца». Перед похоронами тела спускали с помостов, и члены семьи, в основном женщины, должны были очистить кости от остатков плоти.

Сложность этой процедуры зависела от того, как долго покойник был мертв. Некоторые тела успевали разложиться, и тогда на скелете оставалась только высохшая, тонкая, как бумага, кожа. Другие тела сохранялись лучше и почти мумифицировались — с них нужно было снимать высохшую плоть полосками и сжигать. Но сложнее всего было работать с телами недавно умерших, которые еще поедали черви.

Этот ритуал очищения скелетов был засвидетельствован и описан Жаном де Бребёфом, католическим миссионером из Франции. Вместо того чтобы ужаснуться, он с величайшим восхищением описал трогательное отношение индейцев к телам своих покойников. Помимо прочего, Бребёф рассказал о семье, склонившейся над телом, буквально сочащимся от разложения, — не напуганной, а погруженной в процесс очищения и переодевания умершего в новые бобровые шкуры. «Не это ли достойный и вдохновляющий пример для христиан?» — вопрошал Бребёф. Такие же чувства вызвала у него церемония захоронения у погребальной ямы, когда тела были покрыты песком и корой, — он был тронут такой «фабрикой милосердия».

Я уверена: в тот момент, стоя на краю ямы, Бребёф был впечатлен посмертными ритуалами племени вендатов. Однако и это не повлияло на его пламенную надежду, что их «глупые и бесполезные» обычаи и церемонии будут искоренены и на смену им придут христианские, «священные» ритуалы.

Стоит упомянуть, что туземные племена Канады вовсе не были открыты чужим традициям, которые привез им Бребёф. Историк Эрик Симан отмечает, что коренные народы и европейцы часто обнаруживали «ужасающие странности» в культурах друг друга. Как можно было ожидать от вендатов веры в якобы благородные цели французских католиков, когда те открыто признавались в каннибализме, заявляя, что поглощают плоть и кровь (ни много ни мало самого Бога!) во время обряда, называемого «причастие»?

Поскольку религия — источник множества погребальных ритуалов, мы часто ссылаемся на свою веру, чтобы отвергнуть обычаи других. Совсем недавно, в 1965 году, Джеймс У. Фрейзер в книге «Кремация — по-христиански ли это?» (ответ: нет) написал, что кремация — «варварское действо» и «пособничество в преступлении». Для достойного христианина «омерзительно даже подумать о теле друга, с которым обращаются словно с ростбифом, запекаемым в духовке, со всеми этими вытекающими жирами и шипящими тканями».

Я пришла к выводу, что преимущество погребальных обычаев основывается не на математике (например, «варварский поступок на 36,7 %»), а на эмоциях и вере в исключительное достоинство своей собственной культуры. Это означает, что мы считаем погребальные традиции дикими, только если они не совпадают с нашими.

* * *

В мой последний день в Белизе Лусиано повел меня на кладбище, где покоились его предки (включая украденную бабушку). Кладбище состояло из наземных бетонных склепов. За некоторыми присматривали, другие обветшали. Один крест, опрокинутый на траву, был обмотан женским бельем. На двух склепах виднелись надписи черной краской «Земля Газы» и «Покайся во всем, мужик».

В самом дальнем углу кладбища, под деревом, в одном из бетонных склепов покоились предки Лусиано — в гробах, сложенных друг на друга.

— Моя бабушка хотела не быть похороненной в цементе, а упокоиться в земле, прах к праху. Но ты ведь знаешь, как это бывает…

Лусиано заботливо смел опавшие листья с крыши склепа.

Больше всего меня поразило то, что Лусиано участвовал во всем, что происходило с телом его бабушки. Начиная с кражи из больницы, поминок, во время которых семья пила ром и играла песни в жанре ранчера (бабушкины любимые), и заканчивая уходом за ее склепом все эти годы.

Сравните это с западной погребальной индустрией, вынуждающей скорбящих бесцельно брести через дебри неизвестности после каждой потери. Большинство людей не имеют ни малейшего понятия, какие химические вещества предохраняют тело их родной матери от разложения (ответ: смесь формальдегида, метанола, этанола и фенола) или почему они должны покупать для кладбища нержавеющий сейф за три тысячи долларов (ответ: чтобы облегчить кладбищенским сторожам уборку газона). Расследование, проведенное в 2017 году Национальным общественным радио в похоронных бюро, «обнаружило запутанную, неработающую систему, которая будто специально создана для того, чтобы сбить с толку клиентов, вынужденных принимать дорогостоящие решения в минуту скорби и финансовых проблем».

Мы должны изменить нашу похоронную индустрию, внедрить новые методы, нацеленные не столько на получение прибыли, сколько на вовлечение родственников в подготовку к похоронам. Но мы не сможем ничего сделать до тех пор, пока, как Жан де Бребёф, будем уверять себя, что наши традиции единственно правильны, тогда как «другие люди» — невежи и варвары.

Такое пренебрежительное отношение можно обнаружить в совершенно неожиданных местах. Lonely Planet, одно из крупнейших издательств в мире, включило в путеводитель по Бали описание идиллического труньянского кладбища. Местные жители помещают своих мертвых в связанные из бамбука клетки, а после того как те превращаются в скелеты, выкладывают композиции из черепов и костей, украшая и без того роскошный ландшафт. До этого момента все звучало неплохо, не так ли? Но Lonely Planet, вместо того чтобы объяснить значение этого древнего обычая, советует путешественникам «не смотреть на это дьявольское зрелище».

Вы вряд ли согласитесь съесть своего престарелого отца, как это делали каллатии. К слову, даже я не согласилась бы, ведь я вегетарианка (пап, я шучу). И все же это ошибка — заявлять, что погребальные ритуалы Запада более продвинутые, чем все остальные. Более того, из-за акционерных обществ и погони за прибылью в похоронном деле мы отстали от остальных стран во всем, что касается близости, родственных отношений и традиций.

Хорошие новости: мы вовсе не обязаны держаться подальше от всего, что связано со смертью, или стыдиться ее. Первый шаг к решению проблемы — осознать ее, почувствовать к ней интерес и вовлечься в ее решение. В крупных современных городах, таких как Токио и Барселона, я видела семьи, которые проводили весь день с телом умершего родственника и присутствовали на кремации. В Мехико я видела родственников, которые посещали кладбище и приносили подарки давно умершим, чтобы убедиться, что никто не забыт.

Многие ритуалы, описанные в этой книге, будут сильно отличаться от привычных вам, но я надеюсь, вы сможете разглядеть красоту в этих различиях. Возможно, вы из тех, кто испытывает настоящий страх и тревогу при мысли о смерти, но вы уже читаете эту книгу. Вы уже здесь, как и люди, которых вы совсем скоро повстречаете.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я