Генуэзская конференция в контексте мировой и российской истории (В. Ю. Катасонов, 2015)

Книга посвящена одному из важных событий исторического периода времени между двумя мировыми войнами – международной экономической конференции в Генуе в 1922 году. Генуэзская конференция была попыткой бывших союзников России поставить советское государство под свой контроль, добиться ее возвращения в лоно так называемого «цивилизованного мира» на правах колонии. Благодаря твердой позиции советской делегации эти попытки провалились. После Генуи наше государство взяло курс на построение социализма в отдельно взятой стране, выстраивая отношения с Западом на принципах мирного сосуществования и одновременно готовясь к новой мировой войне, которая была неизбежна. Панорама экономических и политических событий, описываемых в книге, выходит далеко за рамки Генуэзской конференции. Автор полагает, что многие события всемирной и отечественной истории между двумя мировыми войнами – отличный урок для современной России. В том числе Генуя может и должна стать образцом для сегодняшней российской дипломатии. Мы сможем успешно противостоять нынешнему экономическому и политическому давлению Запада на Российскую Федерацию, если учтем опыт социалистической индустриализации в условиях тогдашней блокады Запада.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Генуэзская конференция в контексте мировой и российской истории (В. Ю. Катасонов, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть 3. Информация для советской делегации в Генуе

Подготовка встречных требований к Антанте

Оценка ущерба, который был причинен России в результате интервенции и торгово-экономической блокады со стороны бывших союзников, осуществлялась в рамках т. н. «комиссии Громана». Полное ее название – Комиссия по исследованию и учету влияния на русское народное хозяйство войны и блокады Советской России Антантой. Была образована при Наркомате внешней торговли постановлением Совета Труда и Обороны (СТО) 24 марта 1920 года. Ее председателем был назначен В. Г. Громан[42]. Позднее ее фактическим руководителем стал А. Г. Гойхбарг[43].

Об этой Комиссии мало что известно. Приведем некоторые любопытные факты[44]. Вокруг Комиссии велись разные интриги. 7 сентября 1920 года Совнарком постановил, что к 5 октября вся работа Комиссии должна быть завершена и все материалы сданы в Наркомат внешней торговли. 5 октября 1920 года Совнарком принял к сведению сообщение А. М. Лежавы[45] о том, что Комиссия ликвидирована.

27 ноября того же года в депеше Г. В. Чичерина Л. Б. Красину сообщается: «Восстановление комиссии Громана Внешторгом и нами (Наркоматом иностранных дел. – В. К.) тормозится статистиком Поповым[46], который хочет участвовать. Совнарком его почему-то поддержал. Трения продолжаются. Надеемся вскоре пустить комиссию в ход». Это депеша из архива Ленина. Он ее читал. Приведенный выше абзац подчеркнул, на полях очертил тремя линиями, а также поставил два восклицательных и два вопросительных знака.

Вот запись в журнале секретариата В. И. Ленина, которая датируется 14 декабря 1920 года: «Ленин читает шифрованную телеграмму председателя советской торговой делегации в Лондоне Л. Б. Красина с просьбой прислать результаты работы комиссии под председательством В. Г. Громана по исследованию и учету влияния на все стороны народного хозяйства и общественной жизни советской страны империалистической войны и организованной Антантой вооруженной интервенции и блокады. Ленин направляет телеграмму Красина А. Г. Гойхбаргу, занимавшемуся проверкой и завершением работы комиссии Громана, с запиской, в которой просит прислать ему проект ответной телеграммы Красину, предлагает примерный план ответа»[47].

Видимо, в каком-то виде Комиссия продолжает существовать, но работает ни шатко ни валко. В письме Л. Б. Красина В. И. Ленину от 8 ноября 1921 года он эмоционально пишет о срыве работы комиссии Громана. Вот фраза из письма: «Из-за каких-то несчастных пайков остановили эту работу на полпути. Комиссия Гойхбарга все скомкала и сколько-нибудь убедительных данных не добыла, и теперь мы при переговорах окажемся с пустыми руками»[48].

В. И. Ленин в письме от 19 ноября 1921 года пишет Д. И. Курскому[49]: «Т. Курский. Красин очень боится, что работа комиссии Громана (размер наших убытков от интервенции) скомканы Гойхбаргом».

Д. И. Курский 21 ноября 1921 года сообщил Ленину, что материалы Комиссии по определению убытков сохранены, находятся в НКИД и дорабатываются Комиссией, созданной постановлением СНК 1 ноября 1921 года. Курский предложил решением СНК назначить ответственным за хранение материалов С. С. Пилявского[50] и определить срок завершения работ Комиссии – 1 декабря 1921 года.

На письме Курского имеется следующая надпись Ленина: «Горбунову. Поставить завтра, 22/XI, в СНК. 21/XI. Ленин». 22 ноября Совнарком заслушал доклад Д. И. Курского и принял его предложение. Отметим, что работа Комиссии продолжалась и после указанной даты (1 декабря 1921 г.), т. к. материалы и документы продолжали поступать из разных мест.


Владимир Ильич Ленин (настоящая фамилия – Ульянов).

22.04.1870–21.01.1924.

Революционер, общественный и государственный деятель России, РСФСР, СССР. Создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), один из организаторов и руководителей Октябрьской революции 1917 года. Председатель Совета Народных Комиссаров (советского правительства). Инициировал отказ советского государства от выполнения обязательств по кредитам и займам России довоенного и военного времени. Начал национализацию собственности иностранных компаний и банков в России. Проводил в жизнь идею государственной монополии внешней торговли. В 1921 году поддержал переход советского государства к новой экономической политике (НЭП). Активно участвовал в подготовке Генуэзской конференции. Был руководителем советской делегации на этой конференции, хотя лично на ней не присутствовал. С конца 1922 г. отошел от дел по причине тяжелого состояния здоровья.


На заключительном этапе к работе по оценкам ущерба был подключен Институт экономических исследований при Наркомате финансов РСФСР. Об этом мы узнаем из воспоминаний одного из участников Генуэзской конференции Н. Н. Любимова[51] (в статусе эксперта), который принимал активное участие в оценке ущерба в последние месяцы перед Конференцией. Приведу фрагмент воспоминаний Н. Н. Любимова, имеющий отношение к работе по подготовке документа «Претензии России к государствам, ответственным за интервенцию и блокаду»: «Никогда не забуду, как в течение трех месяцев, почти ежедневно, возле моего дома раздавался звук автомобильного рожка: во дворе, в видавшем виды «Кадиллаке» меня ожидали С. С. Пилявский, помощники заместителя наркома иностранных дел М. М. Литвинова. Пилявский весьма педантично относился к своим обязанностям и, доставляя меня в НКИД (уже после переезда из «Метрополя» на Кузнецкий мост), передавал ключ от сейфа, где я находил материалы, прибывавшие со всех концов страны, об ущербе, причиненном народному хозяйству иностранной интервенцией и блокадой. Эти материалы необходимо было ежедневно (точнее еженощно) систематизировать и обрабатывать. Поступавшие из ведомств или с «окраин» новые данные требовали постоянно пересматривать все расчеты.

Ходом работы не раз устно и письменно интересовался Г. В. Чичерин. О. Ю. Шмидт, бывший в то время начальником Главпрофобра и одновременно членом Коллегии НКФина, ведал Институтом экономических исследований. В этом институте мне были поручены руководство и координация всех подготовительных работ к Генуе, проводившихся в Москве (и в широком плане также в Петрограде). Когда я закончил всю работу по составлению «Контрпретензий России к державам, ответственным за интервенцию и блокаду», а также подведению баланса взаимных требований и долгов, О. Ю. Шмидт доставил меня в Кремль – на заседание Малого Совнаркома. Для доклада мне было предоставлено пять минут (председательствовал недавно скончавшийся юрист А. Г. Гойхбарг).

Позднее О. Ю. Шмидт рассказывал нам, что В. И. Ленин, которому Шмидт показал составленные мною таблицы подсчетов, их одобрил. Таким образом, «Баланс взаимных требований…» был включен в состав важнейших материалов, комплектовавшихся для Генуи С. С. Пилявским и Б. Е. Штейном. В Генуе он был активно использован и в особенности пригодился на совещаниях 14 и 15 апреля 1922 г. на вилле «Альбертис», где была частная резиденция главы британской делегации премьера Ллойд Джорджа.

Наконец, подготовительная работа закончена. Документы упакованы. Чемоданы наполнены. Пора в Геную»[52].

Что касается основного документа – «Претензии России к государствам…», то он был напечатан и представлен всем участникам Генуэзской конференции. Во введении отмечалось, что составителем этой работы являлся заместитель директора Института экономических исследований при Народном комиссариате финансов РСФСР проф. Н. Н. Любимов. Ключевые положения этого документа мы приведем ниже.

О довоенных и военных долгах России перед «союзниками»

Советская Россия, как мы уже отмечали выше, крайне тщательно провела инвентаризацию всех тех внешних обязательств, которые возникли у России до начала Первой мировой войны и в ходе войны вплоть до 25 октября 1917 года, когда к власти пришли большевики. Обязательства возникали в результате получения царским правительством, а в период между февральской и октябрьскими революциями 1917 года Временным правительством различных кредитов и займов за рубежом. Также учету подлежали гарантийные обязательства правительств того периода, а также обязательства по кредитам и займам, которые получали власти городов, государственные банки и т. п. Вся эта информация была представлена на Конференции, и советская делегация была готова объяснять и обосновывать каждую позицию общего обзора по внешним обязательствам, возникшим до 25 октября 1917 года. Кстати, почти никаких внешних обязательств, созданных правительством Советской России, не существовало, поскольку Советское государство с конца 1917 года находилось в блокаде, в том числе кредитной.

Ниже мы приводим сводную таблицу внешних долговых обязательств, составленную на основе тех данных, которые были представлены на Конференции.


Таблица 1

Внешние долговые обязательства России (без обязательств перед Германией) накануне Первой мировой войны


*Как отмечается в документе «Претензии Советского государства…», «эта сумма за отсутствием данных установлена в размере 50 % капиталов, размещенных в акциях, но процент, конечно, слишком завышен». Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 296.


Из общей суммы довоенного долга правительства Российской империи (4 200 млн. руб.) львиная доля приходилась на Францию – более 3 млрд. руб. (свыше 70 %). Также крупными кредиторами России были Голландия (450 млн. руб.) и Великобритания (250 млн. руб.)[53]. Другими кредиторами Правительства Российской империи были Швейцария, Бельгия, Италия. Обязательства по железнодорожным займам, гарантированным российским государством (975 млн. руб.), были распределены между кредиторами трех стран (млн. руб.): Франции (600), Великобритании (250), Голландии (125). Впрочем, по большинству других позиций внешних долговых обязательств России доля Франции как кредитора была самой большой. Мы сильно не ошибемся, если скажем, что в целом на Францию в общей сумме довоенных долгов приходилось около 2/3.

Внешние долги России по кредитам военного времени (табл. 2) сопоставимы с общей суммой долга по довоенным кредитам и займам.

Если основным кредитором России до начала войны была Франция, то в годы войны кредиты России выдавала в основном Великобритания (табл. 3). Ее доля в общем объеме военных кредитов России составляла более 70 %.


Таблица 2

Внешние долговые обязательства России, возникшие во время Первой мировой войны

*Исходя из процента, указанного в текстах финансовых соглашений, или там, где он не указан, из 6 %.

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 300.


Таблица 3

Кредиты, полученные Россией в годы Первой мировой войны от стран-союзниц

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 303.


Кредитная активность Франции резко спала, поскольку она в связи с военными расходами сама стала испытывать финансовые дефициты и прибегать к займам и кредитам США.

Примечательно, что Соединенные Штаты в годы войны очень щедро кредитовали Великобританию, Францию и Италию, а вот Россию Америка откровенно игнорировала. Надо иметь в виду, что даже во время Первой мировой войны Вашингтон фактически сохранял кредитную блокаду России, которая была организована еще в начале ХХ века. Тогда американские банкиры начали финансировать подготовку Японии к войне с Россией и стали отказывать в кредитах нашей стране. Позднее по инициативе еврейского банкира Якова Шиффа началось дипломатическое и экономическое давление Вашингтона на Петербург с целью «предоставить свободу» российским евреям. Кончилось это давление денонсацией в 1911 году торгового договора между Россией и США от 1832 года. Это было фактически объявление экономической войны России. Конечно, ни о каких американских кредитах России речь идти не могла. Лишь когда в России в феврале 1917 года произошла буржуазная революция, и к власти пришло Временное правительство, Вашингтон снял свою блокаду. Ряду европейских стран Вашингтон предоставлял так называемые «займы свободы». Весной 1917 года было принято решение о представлении такого же «займа свободы» России, хотя сумма займа оказалась очень небольшой. По данным западного экономиста и статистика Гарвея Фиска, в 1923 году отдельные страны имели следующие суммы задолженности перед США по кредитам и займам военного времени (млн. дол., включая обязательства по процентам)[54]:

Великобритания – 4,600;

Франция – 3,990;

Италия – 2,015;

Россия – 242.

Общая задолженность всех стран перед Соединенными Штатами по кредитам и займам военного времени, по оценкам Г. Фиска, составила на 1923 год 11,8 млрд. долларов. Таким образом, на Великобританию пришлось 39,0 % всех иностранных долговых обязательств военного времени перед США, на Францию – 33,8 %, на Италию – 17,1 %, а на Россию – всего 2,1 %. Из приведенных цифр следует, что проблема долгов России Америку волновала крайне мало. Главными инициаторами кампании давления на Москву с целью признания ею долгов царского и Временного правительств были Франция и Великобритания, т. е. союзники России по Антанте. Францию больше волновали довоенные долги, а Великобританию – долги по военным кредитам.

Общая сумма внешних долговых обязательств Советской России перед странами широкой Антанты на начало 1922 года, по оценкам, которые представила на Конференции советская делегация, составила 18,5 млрд. золотых рублей (табл. 4).


Таблица 4

Общие внешние долговые обязательства России на начало 1922 года (без обязательств перед Германией)

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 300.


Особых споров цифры наших долгов не вызывали. По крайней мере, никто представленные цифры под сомнение не ставил.

Национализированное имущество иностранного капитала

Большевики сразу же после прихода к власти начали реализацию программы национализации предприятий и организаций, принадлежащих частному капиталу. При этом особого различия между отечественным и иностранным капиталом не делалось.

Важнейшим мероприятием стала национализация банков, которая началась с овладения Государственным банком России и установления контроля над частными банками. Декретом ВЦИК от 14 (27) декабря 1917 года частные коммерческие банки были национализированы и установлена государственная монополия на банковское дело. Декретом СНК от 23 января (5 февраля) 1918 года капиталы частных коммерческих банков полностью и безвозмездно передавались Государственному банку. Слияние национализированных частных банков с Государственным банком в единый Народный банк РСФСР было завершено к 1920 году. 14 (27) ноября 1917 года ВЦИК и СНК также издали Положение о рабочем контроле, который являлся подготовительным мероприятием к национализации промышленности, прошедшей несколько этапов.

Всего с ноября 1917 года до марта 1918 года (первый этап), по данным промышленной и профессиональной переписи 1918 года, национализировано 836 промышленных предприятий (преимущественно небольших). Это была выборочная национализация, проводившаяся по инициативе местных Советов. В этот период, получивший название «Красногвардейская атака на капитал», темпы отчуждения фабрик и заводов обгоняли темпы налаживания управления национализированными предприятиями.

На втором этапе национализации (март – июнь 1918 г.) происходило обобществление целых отраслей промышленности. Работа была поставлена на плановую основу, ею руководил Всероссийский Совет Народного Хозяйства (ВСНХ). 2 мая 1918 года СНК принял Декрет о национализации сахарной промышленности, 20 июня – нефтяной. В мае 1918 года конференция из представителей национализированных машиностроительных заводов, в работе которой участвовал Ленин, приняла решение о национализации заводов транспортного машиностроения. Всего за этот период национализировано 1222 предприятия различных отраслей промышленности. Процесс национализации перекинулся на транспорт. В январе 1918 года была завершена национализация морского и речного транспорта; осенью 1918 года были национализированы частные железные дороги.

Третий (завершающий) этап национализации продолжался с июня 1918 года (Декрет от 28 июня) по июнь 1919 года. К осени 1918 года в руках государства было сосредоточено 9542 предприятия. Вся крупная капиталистическая собственность на средства производства была национализирована методом безвозмездной конфискации. К государству в обязательном порядке переходили все крупные и средние предприятия промышленности (с капиталом свыше 1 млн. руб.), национализация мелких предприятий осуществлялась по инициативе «снизу».

Советская делегация на Конференции столкнулась с требованиями провести реституцию иностранной собственности (возвращение национализированного имущества их законным собственникам) либо произвести «справедливое» возмещение утраченного имущества. Большевики были готовы обсуждать этот вопрос. Подспорьем для них явилась Каннская конференция 1922 года. В одной из своих резолюций она признавала недопустимость навязывания системы собственности внутренней экономической жизни и управления, наметила положение об уважении государственного суверенитета, а также признавала право каждого государства на национализацию собственности иностранцев.

Советская Россия вынуждена была занять конструктивную позицию по вопросам иностранной собственности, поскольку очень нуждалась в привлечении иностранного капитала. Интерес к иностранному капиталу правительство большевиков проявило сразу после захвата власти. Уже через два месяца В. И. Ленин сделал первое предложение о концессиях американскому представителю в России. Иностранные капиталовложения стали привлекаться в народное хозяйство после принятия Декрета СНК РСФСР об общих экономических и юридических условиях концессий от 23 ноября 1920 года. Иностранный капитал в России выступал в трех организационных формах: чистые концессии, смешанные общества и приобретение иностранцами акций советских предприятий. Наиболее распространенными были первые две формы. В чистых концессиях капитал был полностью иностранным; смешанные представляли собой акционерные общества, где государству принадлежала определенная часть. На практике же оба вида концессионных предприятий использовали советский капитал.

Большевики, готовясь к Конференции, пытались определить «цену вопроса» по иностранному имуществу, которое подверглось в России национализации. Ими была подготовлена сводная информация, которая была представлена на Конференции (табл. 5).


Таблица 5

Акционерный капитал и облигации финансовых, торговых и промышленных предприятий Российской империи, который находился в иностранной собственности (на 1 января 1917 г.)

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 302.


В приведенной выше таблице содержатся оценки известного русского экономиста П. Оля, который в начале 1920-х годов считался главным экспертом по иностранному капиталу в российской экономике. Документ «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду», представленный на Конференции (о нем мы будем ниже еще говорить), содержал несколько иную оценку присутствия иностранного капитала в российской экономике. Сумма иностранных капиталов (без капитала Германии и Австрии) в форме акций и облигаций финансовых, торговых и промышленных предприятий на момент начала Первой мировой войны была оценена в 1 955 млн. рублей. А с учетом германского и австрийского капитала общая сумма иностранного капитала была оценена в 2 243,0 млн. рублей. Можно заметить, что французский капитал доминировал: на него пришлось 38,4 % всех капиталов «союзнических» стран в России. Франция в то время была тесно ассоциирована с Бельгией. Часто до революции российская статистика даже не разделяла французский и бельгийский капиталы, отражая их единой позицией «франко-бельгийский капитал». Так вот, на франко-бельгийский капитал по состоянию на 1 января 1917 года приходилось 57,1 % всех капиталов «союзнических» стран в России.

Впрочем, задача оценки происхождения инвестиций из той или иной страны, как отмечается в «Претензиях…», требует тщательного подхода. Надо выявить действительно тех держателей бумаг, которые купили их еще до войны, а не приобрели позднее. Например, часть российских долговых бумаг могла перепродаваться иностранцам (французам, англичанам, итальянцам и т. д.) нашей эмиграцией в годы войны или уже после ее окончания. Не исключались также перемещения российских бумаг в годы войны из Германии и Австрии в нейтральные страны (Голландия, Швейцария, скандинавские страны). Новая власть в России не скрывала, что в случае погашения своих обязательств по российским бумагам будет использовать дифференцированный подход.

Если приплюсовать к внешним долгам России по кредитам и займам царского и Временного правительств (18,5 млрд. дол.) стоимость национализированного имущества союзных государств (1,7 млрд. дол.), то общая сумма внешних обязательств нашего государства на момент проведения Генуэзской конференции округленно составляла 20 млрд. долларов.

Баланс обязательств и требований России по отношению к Германии. Упущенные репарации

Советская Россия провела учет своих обязательств не только перед «союзными», но также перед теми государствами, с которыми она воевала в Первой мировой войне («Центральные державы»). К последним относятся Османская империя, Италия (до 1915 г.) и Болгария (до 1915 г.). Не будет большим преувеличением предположение, что 95 или даже 99 % всех обязательств России перед «Центральными державами» приходилось на Германию. В документах советской делегации на Конференции наши долговые обязательства перед Германией по довоенным займам и кредитам были оценены в 1,35 млрд. рублей. А суммарные обязательства, включая национализированные капиталы и иное имущество, принадлежавшее немецким физическим и юридическим лицам, – 1,83 млрд. рублей (табл. 6).


Таблица 6

Долговые обязательства России перед Германией на начало 1922 года

*Имеется также другая оценка этой позиции – 441,6 млн. руб. (она приводится в документе «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду»).

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 301.


Поскольку Германия проиграла Первую мировую войну, то Россия могла просто отказаться от погашения своих обязательств по довоенным кредитам, займам и инвестициям. Победители не обязаны платить по своим долгам побежденным, никаких особых аргументов и обоснований для таких отказов придумывать не надо. Таковы законы войны. Но нередко победители не платят своих долгов, ссылаясь на то, что это является своеобразной компенсацией понесенных ими ущерба и издержек, связанных с войной.

В принципе, Россия могла подсчитать такие ущерб и издержки и «повесить» их на Германию. Кое-какие расчеты были сделаны; соответствующие цифры мы можем найти в материалах советской делегации на Генуэзской конференции (табл. 7).


Таблица 7

Оценки возможных репарационных требований России по итогам Первой мировой войны

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 300.


Прокомментируем табл. 7. Основанием для расчета репарационных требований является статья 116 Версальского мирного договора. На Германию были возложены репарации в общей сумме 132 млрд. золотых марок. Предусмотрено, что из указанной суммы 80 млрд. должно приходиться на выплату пенсий и пособий в странах-победительницах, а 52 млрд. – на покрытие претензий, связанных с материально-имущественным ущербом.

Людские потери. Сумма в 80 млрд. марок должна была распределяться пропорционально потерям в людях, понесенным каждым государством. Убитых и умерших от ран и болезней, пропавших без вести, раненых по всем странам коалиции, воевавшей против Германии, насчитывалось 17 млн. человек; из них на Россию приходилось 7,5 млн. человек (44 %). Это давало России право претендовать на сумму в 35 млрд. золотых марок.

Россия сверх того могла бы предъявить претензию за имущественный ущерб в зоне военных действий, но театры военных действий лежат почти исключительно в областях, отошедших к Польше, Латвии, Литве. Поэтому за Россией сохранялось право регресса на основании статей 116 и 232 Версальского мирного договора к тем государствам, заключение мирных договоров с которыми происходило в крайне неблагоприятной международной обстановке.

Версальский мирный договор предусматривал также возможность покрытия военных расходов стран в период войны. Тем более что значительная часть тех военных расходов обеспечивалась кредитами, обслуживание и погашение которых должно было происходить после окончания войны. Таким образом, в общей сумме репараций, зафиксированной Лондонским соглашением 1921 года, размер доли России определяется в 35 млрд. марок (16,1 млрд. золотых рублей) плюс сумма, величину которой еще предстояло определить. Ниже приводим данные о военных расходах Российской империи, понесенных в годы войны, которые могли бы и должны были бы учитываться при определении репараций, уплачиваемых Германией победителям (табл. 8).


Таблица 8

Военные расходы Российской империи в годы Первой мировой войны (млн. руб.) *

*Расходы по Военному и Морскому ведомствам.

** В расчеты заложено следующее обесценение рубля (по отношению к золотому рублю на начало 1914 г., %): в 1914 г. – 3,5; в 1915 г. – 20; в 1916 г. – 40; в 1917 г. – 80.

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 304.


Прокомментируем табл. 8. В документе «Претензии Советского государства…» отмечается, что прямые военные расходы проходили не только по Военному и Морскому ведомствам, но и по некоторым другим. Например, по линии Министерства внутренних дел – на обеспечение семей военнослужащих, по линии Министерства путей сообщения – для обеспечения перевозок оружия, боеприпасов и т. д. В документе «Претензии…» также отмечается, что расходы Военного и Морского ведомств в значительной степени обеспечивались за счет внешних и внутренних кредитов и займов. То есть последствия военных расходов будут ощущаться еще очень долго (обслуживание и погашение военных долгов). Следовательно, эти расходы должны были бы компенсироваться репарациями. Дополнительно сообщим, что относительное бремя военных расходов в России было крайне высоким. Все общегосударственные расходы во время войны в России составляли (по расчету на довоенные рубли в процентах к национальному доходу): в 1914 г. – 29,6 %; в 1915 г. – 57,2 %; в 1916 г. – 54,3 %; в 1917 г. – 27,6[55].

Брестский мир: дополнительные потери России

Чтобы иметь полную картину баланса взаимных требований и обязательств России и Германии на момент проведения Генуэзской конференции, также надо принять в расчет тот ущерб, который Советская Россия понесла в результате так называемого Брестского мира. Этот сепаратный международный мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года в Брест-Литовске представителями Советской России, с одной стороны, и представителями «Центральных держав» (Германии, Австро-Венгрии, Османской империи и Болгарского царства) – с другой[56], ознаменовал выход России из Первой мировой войны. Он ратифицирован Чрезвычайным IV Всероссийским Съездом Советов 15 марта 2/3 голосов и германским императором Вильгельмом II – 26 марта 1918 года. Аннулирован ВЦИК РСФСР в ноябре того же года. Брестский мир – в высшей степени неравноправный для России, унизительный и «похабный» (В. Ленин).

Не будем подробно описывать все статьи Брестского договора. Большинство из них военного и политического характера. Но были и статьи территориального характера, речь в них шла об аннексиях российских территорий. От России отторгались Привислинские губернии, Украина, губернии с преобладающим белорусским населением, Эстляндская, Курляндская и Лифляндская губернии, Великое княжество Финляндское. Большинство этих территорий должны были превратиться в германские протектораты либо войти в состав Германии. На Кавказе Россия уступала Карсскую и Батумскую области. Также Россия обязывалась признать независимость Украины в лице правительства Украинской Народной Республики (УНР)[57].

Такие аннексии создавали громадный экономический ущерб для РСФСР. От Советской России была отторгнута территория площадью 780 тыс. кв. километров с населением 56 млн. человек (треть населения Российской империи). На эту территорию до революции приходилось (% от всей России):

– обрабатываемой сельскохозяйственной земли – 27;

– железнодорожной сети – 26;

– текстильной промышленности – 33;

– выплавки железа и стали – 73;

– добычи каменного угля – 89;

– производства сахара – 90.

На отторгнутой территории располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода и проживало 40 % промышленных рабочих.

В приложении к Договору гарантировался особый экономический статус Германии в Советской России. Граждане и корпорации «Центральных держав» выводились из-под действия большевистских декретов о национализации, а лица, уже утратившие имущество, восстанавливались в правах. Таким образом, германским гражданам разрешалось заниматься в России частным предпринимательством на фоне происходившего в то время всеобщего огосударствления экономики. Такое положение дел на какое-то время создало для русских владельцев предприятий или ценных бумаг возможность уйти от национализации, продав свои активы немцам.

Брестский договор восстанавливал крайне невыгодные для России таможенные тарифы 1904 года с Германией. Кроме того, при отказе большевиков от царских долгов (произошедшем в январе 1918 г.) Россия вынуждена была подтвердить все долги «Центральным державам» и возобновить по ним выплаты.

После заключения Брестского мира ситуация в России стала еще более тяжелой – начались Гражданская война и интервенция Антанты. В то же время были налицо все признаки поражения Второго Рейха в войне. И, тем не менее, Германии удалось навязать Советскому правительству дополнительные соглашения к Брестскому мирному договору. 27 августа 1918 года в Берлине в обстановке строжайшей секретности были заключены Русско-германский добавочный договор к Брестскому миру и Русско-германское финансовое соглашение.


Немецкая медаль о переговорах в Брест-Литовске


По финансовому соглашению Советская Россия обязывалась выплатить Германии в качестве компенсации ущерба и расходов на содержание российских военнопленных огромную контрибуцию – 6 млрд. марок (2,75 млрд. руб.). Частично контрибуция должна была быть выплачена в кратчайшие сроки золотом – 245,5 тонны чистого металла. В сентябре 1918 года в Германию было отправлено два «золотых эшелона», в которых находилось 93,5 тонны чистого золота на сумму свыше 120 млн. золотых рублей. До следующей отправки дело не дошло. Почти все поступившее в Германию российское золото было впоследствии передано во Францию в качестве контрибуции по Версальскому мирному договору.

13 ноября, после победы союзников в войне, Брестский мирный договор был аннулирован ВЦИК[58]. Однако воспользоваться плодами общей победы и занять место среди победителей Россия уже не могла.


Постановление ВЦИК об аннулировании Брестского мира

Оценка ущерба, причиненного России иностранной интервенцией и блокадой

После революционного переворота, произошедшего в Петрограде 25 октября 1917 года, и обнародования большевиками Декрета о мире Россия фактически вышла из Первой мировой войны. Это вызвало крайне негативную реакцию среди союзников по Антанте. 3 декабря 1917 года собралась специальная конференция с участием США, Англии, Франции и союзных им стран, на которой было принято решение о разграничении зон интересов на территориях бывшей Российской империи и установлении контактов с национально-демократическими правительствами. Зоной влияния Англии были назначены Кавказ и казачьи области, Франции – Украина и Крым. Фактически этим решением был дан «зеленый свет» интервенции в России. Она началась 1 января 1918 года, когда Япония ввела во Владивостокский порт свои военные корабли под предлогом защиты своих подданных. Не будем описывать все детали интервенции. К 1920 году большая часть интервентов покинула территорию РСФСР. На Дальнем Востоке они продержались до 1922 года. К моменту проведения конференции в Генуе иностранная интервенция в России за небольшими исключениями почти полностью завершилась[59]. Что касается торговой блокады, то формально она была снята Верховным Советом Антанты в начале 1920 года. Но неформально многие препоны для развития торговли с Россией сохранялись. Именно эти события и стали отправной точкой для подсчета ущерба.


Ярославль, Церковь Спаса на Городу. июль 1918 г.


Мы выше уже говорили о том, что к конференции в Генуе был подготовлен документ «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду». Он был издан и распространен в начале мая среди участников Конференции. В основу этого документа легли материалы уже упоминавшейся выше «комиссии Громана». В вводной части «Претензий…» отмечается: «Эта работа (комиссии Громана. – В. К.) была использована в настоящем труде как зародыш другой, в равной степени недостаточной, но несравненно более полной работы по определению материального ущерба по отраслям, входящим в компетенцию различных комиссариатов. Были проделаны многочисленные статистические работы по Высшему Совету Народного Хозяйства, по народным комиссариатам: Путей сообщения, Военному и Морскому, Финансов, Продовольствия, Социального обеспечения и другим; были направлены специальные уполномоченные для учета ущерба Сибири, Кавказа, северных губерний (Архангельской, Мурманской и др.), Туркестана; учтен разгром г. Ярославля в июле 1918 г.; всеми доступными способами подведен итог ущербу на Дальнем Востоке (Владивосток). Местными органами были присланы материалы по специально разработанной программе или по собственной инициативе, без всякого требования. Так было собрано значительное количество документов, которые даже не могли быть все использованы в этой работе, так как они ежедневно пополняются, уточняются и совершенствуются. Очевидно, что документы эти были не одинакового качества и точности. Поэтому пришлось их классифицировать, освободить от чисто субъективных оценок и сделать их максимально объективными. Короче говоря, было проведено научное исследование, свободное – в максимально доступной степени – от какого бы то ни было предвзятого мнения».

Во введении также указывалось: «Настоящая работа является исследованием научного характера, которое систематизирует и группирует многочисленные данные относительно ущерба, причиненного национальному богатству России иностранной интервенцией, блокадой сухопутных и морских границ и, наконец, финансовой и материальной поддержкой внутренней контрреволюции, иными словами, прямым или косвенным участием иностранных держав в Гражданской войне 1918–1920 гг. … Большинство материалов не было, к сожалению, использовано в настоящей работе: накануне отъезда российской делегации на конференцию и во время ее пребывания в Генуе в Комиссариат по Иностранным делам поступили дополнительные либо даже совершенно новые данные относительно убытков, понесенных Украиной, Сибирью, Крымом, беломорскими и другими губерниями, равно как и целые монографии, посвященные таким отраслям промышленности, как металлургическая, угледобывающая и текстильная. Обработка этих новых материалов, дополняющих уже имеющиеся сведения, еще более увеличит цифру в 39 миллиардов золотых рублей. Настоящая работа имеет в виду подготовку путей к взаимному пониманию России и Запада, показав общественному мнению различных направлений во всех странах, как пострадал русский народ от иностранных правительств за то, что он пожелал открыть новую собственную эру исторического развития, вне традиционных политических и экономических путей, в направлении социализма»[60].

Итак, в документе была упомянута денежная оценка ущерба в 39 млрд. рублей. Из чего складывается эта суммарная величина? В табл. 9 мы приводим основные элементы общего ущерба, приведенные в «Претензиях…».


Таблица 9

Оценка ущерба от интервенции и блокады Советской России в 1918–1922 годах*

* Период заканчивается в начале 1922 года.

** Определение категорий ущерба воспроизводится буквально по первоисточнику: «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду».

*** 1 золотой рубль = 0,7742 г чистого золота.

Источник: Громыко А. А., Хвостов В. М. Документы внешней политики СССР, 1922. – М.: Политическая литература, 1961. С. 293–294.


Учитывая золотое содержание рубля (0,7742 г чистого металла), получаем, что в золотом эквиваленте ущерб России от интервенции и блокады составил (округленно) 30230 тонн. Если еще больше округлить, то 30,000 (тридцать тысяч) тонн чистого золота. Отметим, что в 1913 году, когда Российская империя достигла максимума своего экономического развития, ее национальное богатство оценивалось в 150 млрд. рублей. А годовой национальный доход Российской империи в предвоенные годы оценивался в 12–15 млрд. рублей.

К 1922 году, в результате Первой мировой войны, двух революций (февральской и Октябрьской 1917 года), Гражданской войны, интервенции и блокады со стороны бывших союзников, Россия потеряла примерно 2/3 своего национального богатства. Авторы документа «Претензии Советского государства к странам, ответственным за интервенцию и блокаду» не списывали все потери национального богатства исключительно на интервенцию и блокаду и специально оговорили этот момент. На интервенцию и блокаду было «расписано» примерно 40 % всех потерь за период 1914–1922 годов. Таким образом, как отмечается в документе, на интервенцию и блокаду пришлось не менее 1/4 потерь всего национального богатства России, которым она располагала на начало Первой мировой войны[61]. Ущерб России от блокады. Помимо материального ущерба, вызванного военными действиями, в документе «Претензии…» был подсчитан ущерб, который вызван такими действиями, которые можно назвать «экономической войной». В период 1918–1922 годов эта война выражалась в торгово-экономической и морской блокаде, которая была установлена Антантой в конце 1917 года. Уже не приходится говорить о блокаде кредитной. Обратимся к «Претензиям…» для понимания того, как осуществлялась оценка этого вида ущерба:

«Можно много – и совершенно бесцельно – спорить на тему о том, увеличился ли бы объем внешней торговли России в 1918 г. и следующих годах, если бы в 1917 г. не произошло пролетарской революции. Нельзя, однако, оспаривать то положение, что интервенция, гражданская война и особенно военная блокада «по всем правилам международного права» до февраля 1920 г., золотая блокада (отказ от признания за Советским Правительством права распоряжаться золотым фондом бывшей Российской империи) ослабили как экспорт, так и импорт России. Блокада надолго и радикально расстроила торговый и финансовый баланс России, и без того пострадавший под влиянием других важных отрицательных факторов (империалистическая война, военная перестройка промышленности и пр.). Вот некоторые соображения, которые дают представление об ущербе, нанесенном русской внешней торговле: в 1917 г. Россия ввезла товаров, считая по довоенным ценам, на сумму 809 млн. руб., в том числе из Англии на 240,9 млн. руб., из Америки на 197,6 млн. руб., из остальных стран на 370,5 млн. руб. Общий рост экспорта из Америки, Англии и нейтральных стран в 1918 и 1919 гг. убеждает нас в том, что за эти два года Россия могла бы получить (при частичном хотя бы кредите) не менее удвоенной суммы ввоза 1917 г. [из остальных стран], т. е. на сумму 741 млн. руб. Нейтральные страны и Финляндия прекратили ввоз в Россию под влиянием и под угрозами стран Антанты. Таким образом, весь ущерб от прекращения торговли с нейтральными странами и Финляндией относится на счет Антанты. Ущерб 1920 и 1921 гг. равным образом не мог бы быть менее суммы ввоза в 1917 г. На деле же, по причине золотой блокады, этот ущерб гораздо больше. Общая оценка ущерба, причиненного России блокадой стран Антанты, не может быть менее 1,4 млрд. руб., не считая дезорганизации внутреннего производства, лишенного импорта. По заказам, сделанным за границей на сумму в 5 млн. руб., Россия получила товаров лишь на 2 млн. руб. Из остальных 3 млн. руб. 70 % приходится на оборудование»[62]. Таким образом, в общей сумме счета, предъявленного Советской Россией Западу на конференции в Генуе (39 млрд. зол. руб.), на ущерб от блокады пришлось примерно 3,6 %.

Заключая тему оценок ущерба от интервенции и блокады Советской России, следует особо подчеркнуть, что авторы «Претензий…» в свои расчеты включили значительную часть ущерба от Гражданской войны. При этом они исходили из того посыла, что Гражданская война в России не могла бы начаться или, по крайней мере, иметь значительные масштабы без поддержки со стороны иностранных интервентов. Поэтому ущерб, причиненный Гражданской войной, своей конечной причиной имеет военную интервенцию и/или иные формы вмешательства Запада во внутренние дела России.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Генуэзская конференция в контексте мировой и российской истории (В. Ю. Катасонов, 2015) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я