Послушная незнакомка (Глеб Карпинский)

«Послушная незнакомка» – это остросюжетная детективная история – драма замужней женщины, которая устав от уз брака и безразличия близких, ведет тайную жизнь на просторах интернета. Она выставляет в сеть свои интимные, провокационные снимки, создавая вокруг себя образ Послушной незнакомки. Своим поклонникам она обещает выполнить все их эротические желания, и однажды на ее пути встречается Повелитель. В книгу вошли еще два рассказа «Детектив Абель» и «Возвращение в бездну».

Оглавление

  • Послушная незнакомка

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Послушная незнакомка (Глеб Карпинский) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Редактор Ирина Карпинская


© Глеб Карпинский, 2018


ISBN 978-5-4490-8761-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Послушная незнакомка

1

В одном из торговых центров столицы было многолюдно. После затяжной зимы в Москву пришли первые теплые выходные. Все стали заметней улыбаться, шутить, преобразовываться. Особенно это касалось наших дорогих женщин. В общем, чувствовалась настоящая весна, чем и воспользовались маркетологи, предложив населению различные акции и скидки. Все это вызвало ажиотаж, в бутиках наблюдалась толкучка, народ спешил сделать себе обновки, а затем, утомленный шопингом, поднимался этажом выше, в так называемый ресторанный дворик – сеть заведений быстрого питания. Уже к полудню к кассам выстроились очереди, а в основном зале было не пропихнуться.


За одним из столиков сидела семья из трех человек. Они только что взяли себе полный поднос фастфуда и приступили к трапезе. Мужчине и женщине было примерно под сорок, и их сыну, уж больно он был похож лицом на папу, около двенадцати. Мальчик был одет в тинейджерские шмотки с бейсболкой на голове. Я наблюдал за ним, пока он жадно разворачивал своими толстыми пальцами бумажную обертку, освобождая двойной гамбургер для поглощения. Тогда на его круглом лице появлялось негодование, он как будто был недоволен гамбургером, то ли его размерами, то ли формами, и поглощал его с такой лютой злобой, что я даже боялся, что он может случайно укусить себе палец. Может, мальчику было и меньше, чем двенадцать лет. Сейчас дети быстро взрослеют. Меня больше интересовала его мать. На отца семейства я предпочитал не смотреть. Вид у него был равнодушный, измотанный, вялый. То ли больное сердце, то ли его утомила беготня по магазинам. Он также жевал гамбургер и хмурился. Под столиком стояли пакеты с покупками.


Его жена повернулась ко мне спиной, как будто пренебрегая мной, хотя у нее был шанс сесть на другой стул. Но, тем не менее, она расположилась напротив мужа, который иногда поднимал голову и недовольно поглядывал на меня. Это не были признаки ревности, скорее, досада на то, что я просто сижу рядом.


Мне нравилось, как она одевается. На ней была легкая стильная курточка из мягкой, качественной кожи и плиссированная белая юбочка, едва закрывающая стройные ножки. Особую пикантность придавали в мелкую клеточку текстильные чулки на подтяжках (эти подтяжки были очень хорошо видны) и черные поблескивающие сапожки на высоком каблуке. Ко всему этому хотелось припасть и потрогать, и женщина, ощущая на себе взгляд посторонних мужчин, иногда позволяла себе некую шалость, такую как закидывать ногу на ногу. Стоит отметить, что в этом грациозном движении была какая-то магия очарования с признаками французского шарма. Видно было, что все это ей нравится, она, словно, пыталась донести до всех: «Смотрите, какая я красивая, какая я хорошая, и, между прочем, я шалунишка еще та». К сожалению, я сидел за ее спиной и как бы был спасен от искушения встретиться улыбкой, но и тогда эта женщина слегка поворачивала свою милую головку так, чтобы я мог видеть ее красивый профиль с правильными чертами лица и пухленькие чувственные губки, сверкающие под алым слоем губной помады.


Большую часть времени я любовался ее шелковистыми каштановыми волосами, распущенными и немного тронутыми, судя по всему, уличным ветром. Они величественно спадали ей на плечи. Их цвет был натуральный, едва заметная седина не портила их. Женщина придерживалась диеты, хотя перед ней стоял стаканчик молочного коктейля с трубочкой. Я ожидал, что она вот-вот возьмет эту трубочку в свой чувственный ротик и будет посасывать ее, но незнакомка, словно специально, дразнила меня. В ее тонких пальцах с дорогим маникюром было современное коммуникативное устройство. То ли айфон, то ли еще что-то в этом роде. На широком удобном экране была открыта страничка Инстанграма, ее личная страничка. Тут я мог, воспользовавшись рассеянностью мужа, рассмотреть его жену получше. Но мне это не совсем удавалось. Она быстро пролистывала фотографии, в большинстве своем интимного содержания, пока не остановилась на той, где была изображена только ее прелестная ручка с ярко красным маникюром. На безымянном пальчике было тоненькое колечко с каким-то тусклым камушком. Сама женщина, очевидно, сидела в салоне машины, положив свою руку на кожаный руль BMW. Сейчас это колечко я не наблюдал. Возможно, она скрывала его от мужа.


Мне нужно было еще взять пива, но я справедливо опасался, что мой столик займут. К тому же, мне было интересно, знает ли муж об этой страничке. Скорее всего, нет. Очевидно, у его жены была своя личная тайна, о которой она не хотела, чтобы знали. Несомненно, она получала удовольствие делиться своими интимными снимками с посторонними, заигрывать с ними, провоцировать, и сейчас в опасной близости от разоблачения на контрасте вымысла и реальности эта женщина как будто возносилась вверх, становилась еще красивее и желаннее.


Остальные члены семьи, справившись с пищей, достали свои телефоны и стали что-то смотреть и тыкать увлечено пальцами. Особенно меня расстраивал ее муж. Ну, уж он мог бы заметить те перемены, которые происходили на моих глазах с его супругой. Этот внезапный трепет ее души, избегающий взгляд, покраснение щек, учащенное дыхание, сладкую дрожь по всему телу… Ведь он находился даже ближе к ней, чем я, он мог даже заглянуть в ее дисплей, если бы захотел. Но навряд ли бы он узнал свою спутницу жизни. Модель на фотографиях скрывала свое лицо удачными ракурсами. Те нескромные позы ее совершенного тела в дорогом нижнем белье, все эти провокационные снимки незнакомки, не вызвали бы у знающего ее человека никаких подозрений.


Ее муж давно уже перестал быть чутким к желаниям своей женщины. Казалось бы, у него была работа, пусть не такая высокооплачиваемая, но достаточная, чтобы обеспечить потребности своей семьи одеждой и едой, была квартира, пусть небольшая, но с хорошим и качественным ремонтом, были знакомые, друзья, глупые и завистливые, но с ними можно было весело встретить Новый год… И все шло как по плану. Сын доучивался в школе, жена-домохозяйка, отпуск за границей раз в год… В наше время для сохранения брака важна стабильность. К тому же, он никогда не был тираном, всегда шел на поводу своей супруги, уступая ее капризам. Они всегда жили по привычке и были нужны друг другу для статуса, как визитные карточки своей состоятельности. Конечно, я мог ошибаться, так как немного выпил пива, и настроение у меня было довольно игривое. Интересно, подумал я тогда, есть ли у нее любовник. Когда к женщине охладевает мужчина, она неизбежно, если, конечно, она не святая мученица, находит другого. Может, в ее случае, и никакой любви и не было.


Между тем, мне вдруг захотелось найти ее страничку в интернете, но как? Передо мной стояла сложная задача. Я тяжело выдохнул, прикидывая какие теги использовать для поиска, и мое веяние невольно тронуло ее шелковистые волосы. Она вдруг почувствовала меня, казалось, впервые в своей жизни, заерзала на стульчике и, чтобы скрыть свое волнение, откинулась на спинку, поменяв ногу на ногу. Ее сын что-то сказал ей, и она лишь кивнула в ответ. Затем он грузно поднялся и, попросив у отца денег на новый поднос, пошел вразвалочку к кассам. Оставшись одни, супруги перебросились лишь парочками фраз, отдаленно напоминающими диалог, что-то типа «Сегодня обещали дождь», «Да, дождь – это хорошо» или «Курить хочется», «Так сходи» и снова уткнулись в свои гаджеты. Через какое-то время муж все же поднялся и сказал ей:


– Пойду.


Она кивнула ему так же, как и сыну, и осталась в гордом одиночестве. Вот тут она и взяла свой молочный коктейль, чуть повернувшись ко мне в профиль, и стала осторожно посасывать трубочку. Пососав немного, она заметно улыбнулась, угадывая мой пытливый взгляд. Затем, отставив коктейль в сторону, она поднесла айфон к своему лицу, как зеркальце, и в отражении дисплея наши глаза вдруг встретились, и словно искра прожгла меня насквозь.


– «Послушная незнакомка», – вымолвил я вслух, чтобы не забыть ее имя.

2

Сержант Егоров много повидал на своем пути. Видел он и отрубленные пальцы, и размозженные черепа, и сектантские выжженные на груди звезды. Все это его уже давно не волновало. Работа для него давно стало рутиной. Государство за эту рутину платило ему жалование, а также давало соцпакет, куда входила и медстраховка. По ней сержант Егоров раз в год обязан был проходить специалистов, включая психиатра. И каждый раз он получал заветную справку «годен», и снова приступал к службе. Но этот криминальный случай поверг в шок даже бывалого сотрудника. Орудием убийства, судя по всему, являлись садовые ножницы. Они еще лежали на полу в луже крови и ждали, когда их изучат специалисты. Сержант Егоров обвел только вокруг них круг белым мелом, чтобы кто-нибудь случайно не пнул их в этой жуткой суете.


«Столько колото-резанных ран, – подумал он с долей ожесточения, вспоминая, как несколько раз сбивался со счета. – Это Вам не шутки».


Он уже чувствовал, как его нервная система значительно пошатнулась, появился тремор, участились удары сердца. Ему хотелось плакать и одновременно смеяться. Слезы наворачивались на глаза и текли по небритым щекам, вызывая недоумение у присутствующих. Он только что отпустил свидетелей, отрапортовал начальству о ходе дела, и вот какая-та странная тревога затаилась на его сердце. Что-то он забыл сделать, упустил из виду, не внес в протокол, так сказать халатно расслабился. Он все еще бродил по квартире, пытаясь понять, что же он мог упустить из виду. Интуиция редко подводила его.


– Может, и не надо было все в один мешок? – уточнил один из носильщиков, но сержант только отмахнулся от него.


– Разберутся.


Сейчас он был не уверен, что пройдет комиссию. Он чувствовал, как волосы на его голове шевелятся от какого-то природного ужаса. Нужно было немного прийти в себя, успокоиться, выровнять дыхание. Егоров остановился посреди комнаты и невольно услышал, как тошнит в уборной молоденького медэксперта.


«Молодой еще, неопытный», – решил сержант Егоров.


В этот момент мимо него вынесли носилки, на которых лежал бесформенный черный мешок с совковой лопаткой. Носилки протекали, и на паркет капали редкие сгустки крови.


– У Вас что других носилок нет? – спросил сержант сурово. – Весь подъезд замараете. Да еще кровь сдавать на анализ, поди вся и вытечет. Вот тогда по шапке дадут. И что я скажу? Носилки дырявые?


– Не серчай, командир, – сказал первый носильщик. – Других нет.


– Ладно, – смирился сержант Егоров. – Погоди немного.


Он решил еще раз напоследок осмотреть то, что было в мешке. Носильщики как раз стояли в дверях, так что один был уже на лестничной клетке, а другой пока в коридоре квартиры. Сержант Егоров натянул на себя резиновую перчатку и засучил рукав по локоть. Все присутствующие поморщились, пока он расстегнул молнию и немного приоткрывал мешок. Затем он свободной рукой залез в кровавую массу из плоти и костей. Носильщики недовольно ворчали, но сержант не слушал их, увлеченно шаря рукой внутри мешка. Один из них, что стоял на лестничной площадке, толстый нахальный мужик в белом халате, кажется, Петрович, сказал сержанту, что пойдет пока покурит и предложил только что вышедшему из уборной медэксперту заменить его, пока он выкурит сигаретку.


– Эй, малой? – гаркнул он. – Слышь, подсоби. Руки заняты, а курить хотца.


Бледный медэксперт, юноша с длинными грязными волосами, жутко худой и скорее всего, страдающий желудком, хотел было отказаться, ссылаясь на то, что он свою работу сделал, но суровый взгляд Петровича испугал его. Эта небритая квадратная физиономия с выпученными как у рака глазами, мощные руки с набитыми кулаками, да и, вообще, угрожающий вид человека, который и в морду дать может, заставили юнца подчиниться просьбе и он, скривив свое прыщавое лицо, полез под носилки. Пока он лез, кровь сочилась тонкими струйками ему на халат.


– Ну, уж если надо, то надо… – пробормотал он, вылезая уже в ногах Петровича.


Затем он взялся за носилки, но лицом ко второму носильщику, и стал придерживать их с гримасой натуги от непосильной ноши, пока Петрович чиркал спичками, а сержант Егоров что-то осматривал в мешке с засученным рукавом.


– Да ты не смотри сюда больше, подумай о чем-нибудь приятном, – сказал медэксперту второй носильщик, решившись ободрить нового напарника. – Ты футбол вчера смотрел? Ну, вот и молодец. Наши прошли в Евролигу, и радуйся, радуйся. Всю игру проигрывали, а потом, как дали! Как дали!


Сержанта все эти разговоры как-то раздражали.


– Кстати, – спросил он вдруг у «желторотика», как он про себя называл медэксперта. – Как Вы думаете, коллега, отчего он умер?


Этот вопрос застал врасплох прыщавого парня, и носилки задрожали, сделав небольшой крен.


– Ты держи, держи… – выругался второй носильщик, подпирая носилки коленом и применяя при этом нецензурную лексику. – Петрович, кончай курить, а то придется все с паркета собирать.


Желторотик собрался. Ему было неприятно говорить, но в этот момент, чувствуя, что все внимание обращено к нему, как к специалисту, знатоку своего дела, воспрянул духом. Глаза его засветились, он даже вытянулся, убрав сутулость своего худощавого тела.


– Думаю, смерть была естественной, – промолвил он.


Все присутствующие в один миг возмутились, кто-то даже хихикнул.


– Это как это естественной, малец? Ты чего гонишь? – раздалось с лестничной клетки вместе с клубами сигаретного дыма.


Даже сержант Егоров перестал осматривать содержимое мешка, где лежали останки, и удивленно посмотрел на юношу.


«Откуда вообще взялся этот горе-эксперт? Салага, бывший студент, недоносок, – думал он. – У них что, нет там нормальных специалистов? В следующий раз того, точно и грудничка пришлют».


– С чего ты это взял? – грубо спросил сержант желторотика. – Он футбол смотрел, вино пил, потом пришла жена с этими чертовыми ножницами и за что-то покромсала его, как капусту!


– Но это, конечно, может так оно и есть. Но у медицины на этот счет свое мнение. Вот возьмем сердце, если Вы хоть как-то разбираетесь в анатомии… – и в нотках желторотика сержант почувствовал нотки иронии.


– Ну, возьмем сердце и что? – нахмурился сержант.


Его пальцы как раз наткнулись в мешке на что-то похожее, но вытаскивать он это не стал. Медэксперт был слаб желудком.


– На сердце явные признаки кровоизлияния, – продолжал длинноволосый парень. – Я изучал это сердце около часа, как Вы заметили, это… Оно разорвано в клочья, но там все прекрасно видно. Самый настоящий инфаркт, очевидно, какие-то излишние эмоции, переживания. У нас вообще как в стране какой-нибудь чемпионат, так сердечники идут. Только и успеваем описывать.


– Ну да, мы заметили, как ты в уборной стены описывал, – подшутил над молодым специалистом Петрович.


Во рту носильщика с хамоватым видом дымилась сигарета, и сержанту Егорову тоже захотелось курить. Он даже подумал, а не стрельнуть ли у носильщика сигарету, но посчитал это немного унизительным для себя. Между тем, юноша покраснел.


– Я вообще-то не обязан возиться в расчлененке, – оправдывался он, словно, какая-то девица за прегрешение. – И, к тому же, это Вы, сержант, сами настояли описать все подробно.


– Ладно, ладно, – успокоил его сержант Егоров.


Полицейский вытащил что-то из мешка, но чтобы не смущать желторотика, сжал это в пальцах, никому не показывая.


– Сердце не выдержало и баста! – продолжал медэксперт. – Вообще это работа патологоанатома, это он Вам скажет, все как есть. Мое дело лишь описать внешние признаки, так сказать, задокументировать, ну а то, что тело имеет распотрошенный вид и сердце можно взять в руки и потрогать, это уж извините случайность.


«А он, этот щуплик, пожалуй, прав, – подумал сержант и нахмурился, – Все указывает на то, что удары были нанесены уже по мертвому телу».


– Подумать только, – покачал головой Петрович, снова выглядывающий с лестничной клетки. – Какая стерва-то, а? Пьешь винцо тут спокойно, покуриваешь сигаретку за сигареткой, футбол смотришь после рабочего дня и, бац, тебе ножницами тыкают вместо заслуженного поцелуя.


– Садо-маза прямо… – засмеялся второй носильщик. – Просто ребята переборщили с игрушками. Я помню, случай был, так там напильник был по дереву, рашпиль, и утюг, кажется.


– Нет, уверяю Вас, что это была естественная смерть. Но вот почему она его так потом искромсала, я не знаю. Я долго думал над этим, – признался медэксперт.


– Да, мы уж заметили, – подшутил снова носильщик, бросая окурок прямо на лестницу. – Давай сюда, атлант…


Юноша с радостью передал носилки Петровичу, который, взглянув на сержанта через плечо и подмигнув, тронулся в путь.


– Так за что она его так? – спросил сержант Егоров оставшегося в одиночестве в дверях медэксперта.


– Может, нервный срыв на почве затяжных менструаций или еще чего-то… Такое бывает. Вы же сами видели ее утром. Она не в себе. И я думаю, не скоро вернется. А может… – и желторотик многозначительно задумался. – Тут без третьих сил не обошлось.


Сержант нахмурился. Ему явно не нравился этот прыщавый юноша. Он бы и его отпустил восвояси, но оставаться одному в этой жутко пропахшей кровью и мясом квартире, сержанту не хотелось. Скоро должны были приехать коллеги. Вот тогда он с полной совестью поедет к себе в контору писать рапорт, а вечером обязательно купит бутылку водки и напьется.


Сержант посмотрел на то, что было зажато в его руке. Напряжение уже спало. Как будто стало легче дышать. Нервы приходили в порядок. Все встало на свои места. Это был пульт от телевизора. Вот его-то как раз и не хватало в комнате.


– Так что ты сказал, уважаемый, на счет третьей силы? – поинтересовался полицейский, заметно повеселев. – Заходи сюда, а то сквозняк.


Прыщавый юноша послушался и закрыл за собой дверь. Сержант Егоров проводил его в комнату и предложил, как дорогому гостю, где-нибудь присесть. Тот почему-то присел на подлокотник окровавленного дивана и собирался с мыслями, пока сам сержант, озираясь по сторонам, продолжал озираться вокруг. Он все же хотел найти признаки борьбы, каких-то баталий, но ничего подобного не было. Все вещи на первый взгляд были на месте.


– Ну, я думаю, Вы и сами знаете, что тут что-то нечисто. Вот, например, следы на потолке. – И юноша указал на потолок прямо над собой. Заметьте, это не брызги шампанского.


Сержант Егоров посмотрел на потолок. Он совсем забыл про потолок. Там над ними висела хрустальная люстра, забрызганная кровью и плотью. Очевидно, когда жена кромсала труп мужа, тут все это безобразие летело во все разные стороны.


– Ну и что? – опять нахмурился полицейский, не понимая, к чему клонит прыщавый.


Полицейскому не понравилось, что он как-то совсем забыл про потолок и забыл внести это в протокол.


– А то, с какой силой наносились эти удары! – воскликнул эксперт. – Это была очень невероятная сила, да и сами посудите, порванные сухожилия, срезанные кости чего стоят, жуть, жуть, жуть. Вон, посмотрите, на люстре что-то еще спадает, а от грудной клетки вообще ничего не осталось. Чем он ее так, мертвый, мог разозлить-то?


– К сожалению, спросить не у кого, она для нас пока невменяема. Может, потом узнаем, если придет в себя. Но доктора говорят, что такое состояние надолго. Сын тоже молчит, говорит, спал, ничего не слышал, у него контрольная по английскому, голова, мол, другим занята. Я вообще удивляюсь, что он вызвал полицию. Мог с таким отношением еще неделю в школу ходить.


Сержант Егоров положил пульт на столик, стащил с себя окровавленную перчатку и не зная, куда ее деть, накрыл ею пульт. В ногах у дивана валялась пустая бутылка вина. На столике все еще стояли два запачканных кровью бокала. В одном из них усталый взгляд сержанта вдруг заметил маленькое женское колечко. Он опять нахмурился.


«Да, что это сегодня со мной! – разозлился он на себя. – Так если дела пойдут, еще того и гляди, выговор сделают. Второй уже за месяц. Не позволительно, не позволительно, сержант Егоров. Колечко, колечко, к чему оно вообще здесь?».


Всем этим запутанным делом должны были заняться коллеги, но сержанту Егорову хотелось и самому попробовать разгадать загадку преступления. Он знал уже достаточно, чтобы предположить, что могло случиться. По его мнению, картина преступления была следующая. Поздним вечером гражданка N вышла из дома за хлебом. По крайней мере, ее видели в магазине в каком-то невменяемом и возбужденном состоянии уже с садовыми ножницами.


«Интересно, она к преступлению готовилась заранее или все произошло спонтанно, может, она их просто нашла по дороге и решила, что это судьба, знак?» – и полицейский с тоской посмотрел на часы.


– Чего-то задерживается группа, – заметил он и уже как-то по-дружески похлопал заскучавшего на диване эксперта.


Ему вдруг стало жалко парня в белом халате, такого поникшего, худого.


– Да, я особо и не спешу, – жалобно улыбнулся тот в ответ, увидев на столике, где лежал в сгустках крови пульт. – Может, телевизор включить? Что у нас там с санкциями?

3

Был поздний вечер. В зарослях цветущей сирени пели соловьи. Их необыкновенное пение будоражило душу, настраивало на романтическое настроение. Небо было ясное, без облаков. Первые звезды только начали проклевываться на горизонте, и в их непостижимых сверкающих узорах угадывались знакомые созвездия. Я долго стоял под окнами ее дома с букетом роз и ждал, когда погаснет свет. Моя таинственная спутница обещала выйти около одиннадцати из этого подъезда и прогуляться со мной немного по скверу.


– Минут пятнадцать, не больше, – выдвинула она главное условие нашей встречи. – Мы подышим свежим воздухом перед сном и заодно познакомимся поближе.


Что означало для меня «познакомиться поближе», я хорошо понимал, понимала и она. Уверен, она рассчитывала на мимолетное приключение без каких-либо обязательств. Мы обещали друг другу после этой встречи больше не общаться и забыть друг друга. Потом я планировал отправиться к друзьям на какой-то шабаш и требовать, так сказать, продолжения банкета, а она собиралась вернуться к мужу и сыну и снова принять на себя ненавистную маску жены и матери. Всех все устраивало.


Я посмотрел на часы. Был уже двенадцатый час, а моя пассия так и не приходила, но я не удивился, потому что знал, что женщины любят опаздывать на свидания. Присев на лавочку прямо у подъезда, я заметно загрустил.


Но в этот момент дверь распахнулась и мимо меня выбежала в слезах женщина, в которой я узнал послушную незнакомку. Она была чем-то сильно расстроена. Я даже вздрогнул от неожиданности. Женщина была так прекрасна и соблазнительна, от нее источалась энергия какого-то всепрощающего чувства, чистоты и нежности. Это сложно передать словами, но даже розы в моих руках потянулись из темноты к этому явлению всеми своими листочками и лепесточками, словно эта женщина была для них солнцем. Нечто похожее, наверно, чувствуют верующие люди, когда им приходит озарение, и даже я, грешный, почувствовал стыд за то беснование, которое было в моей душе прежде. Да, я хотел воспользоваться ее состоянием уставшей от брака женщины, которая в надежде найти любовь на стороне, ничего лучшего не видит, как отомстить мужу с первым встречным.


– Постойте, постойте, куда Вы? – окликнул я ее, встревоженный ее неожиданным появлением.


На послушной незнакомке была та же черная курточка, шелковистые волосы были убраны в пучок, а вместо юбки в этот вечер она надела черные брючки под стать ее черным сапожкам. Незнакомка услышала меня, вздрогнула, словно подстреленная, и, как будто припоминая что-то, повернулась ко мне и тихо сказала с мокрыми от слез глазами.


– Ах, это Вы…? Я думала, Вы меня уже и не дождетесь. Вы уж извините меня, что заставила Вас ждать. Я даже хотела Вам писать СМС, что все отменяется, но потом решила, что это будет не совсем правильно. Вы же не любите СМС-ки. Ну что Вы стоите? Берите меня за руку, ведите в эту коварную темноту. Сейчас я послушная, падшая женщина, самая послушная на свете, прикажите сесть, я сяду, прикажите спеть, я запою, я вся в Вашей власти, понимаете, понимаете, и это не шутка. Только у Вас не более пятнадцати минут. Вы на машине? Может, это лучше сделать в машине?


Я вручил ей розы и галантно поклонился. Потом сказал, что приехал на метро и предпочитаю всему этому прогулку на природе. Она, как всегда, улыбнулась своей очаровательной многообещающей улыбкой, поднесла цветы к своему напудренному носику и на какое-то мгновенье задумалась. Слезинка еще была на ее бледной щеке, и я, наклонившись, нежно слизнул ее, чувствуя на свои губах соленый вкус страданий этой женщины.


– Интересно, он сейчас смотрит за нами? – спросила она тихо.


– Конечно, он все видит, – подтвердил я, думая, что в такие трогательные моменты она вдруг решила заговорить о Боге.


– Если он смотрит, то это просто ужасно, ужасно, – сказала она, отстранившись. – Значит, все это зло, вся эта пошлость и мерзость, за которой он так равнодушно наблюдает, и на его совести. Он такой же соучастник, да, да и даже более преступник, чем мы с вами, – она вдруг посмотрела на меня с долей слабой надежды. – Давайте подождем еще пару минут здесь, может быть, он соизволит и спустится к нам, остановит это безумие?


– Да, о ком Вы? – испугался я вдруг.


Мне показалось, что она не в себе. Все-таки нервное напряжение, которое оно тщательно скрывала за игривым взглядом настоящей кокетки, не могло пройти бесследно. Послушная незнакомка вдруг весело засмеялась, будто все время разыгрывала меня, и я тоже улыбнулся.


– Я призналась мужу, что иду на свидание к любовнику. Он не поверил и попросил еще, ну, нахал, купить хлеба. Так что нужно еще сходить в хлебный магазин.


Она посмотрела на окна дома, где горел свет, а потом махнула куда-то ввысь розами. Я замер в нерешительности, ожидая скандала. Мне, честно говоря, не хотелось встречаться с ее мужем, но она, прочитав на моем лице тревогу, успокоила меня.


– Не волнуйтесь, те пятнадцать минут только Ваши.


Она сама взяла меня за руку, и мы пошли не спеша и молча по скверу. У нее была теплая приятная рука, и я заметил вновь кольцо, то самое кольцо, которое она надевала, когда изменяла мужу. Это кольцо обладало для нее неким магическим свойством. Эта женщина искренно верила, что, надевая его на свой безымянный палец, становится как бы неуязвимой для осуждения, защищенной от мук совести и всего того, что обычно бывает с человеком, который живет постоянным обманом близких ему людей. Это кольцо подарил ей пару лет назад ее первый любовник, с которым она вечерами, бывало, каталась на велосипеде. Любовнику было шестьдесят два года, он был уважаемый всеми профессор, с козлиной бородкой и курчавыми пейсами, женатый, ценящий в женщинах порядочность и верность. У него была больная ревматизмом жена, которую, по его заверению, он очень любил и все время отправлял лечиться по санаториям. Этот профессор носил очки с толстыми линзами, мог часами без устали говорить о политике и науке. Вид у него был гордый, всезнающий. С послушной незнакомкой он также размышлял о каких-то мировых и сложных вещах, о которых она никогда прежде и не задумывалась. Но чаще всего он говорил о том, что удел женщины – это очаг и дети, что жена должна во всем слушаться мужа, любить его и прощать все его прегрешения.


– Мужчине простительна измена. По своей природе он охотник, самец, воин. Он всегда должен быть в форме, и ежедневные вечерние велосипедные прогулки с такой красивой женщиной, как Вы, только пойдут мне на пользу.


Как ни странно, но его жена одобряла увлечения мужа спортом. Однажды она даже позвала послушную незнакомку в гости попить чаю, так сказать, поговорить о наболевшем, женском. Профессор в это время уехал в Испанию на две недели в заслуженную командировку. В Испанию могла поехать и послушная незнакомка, но визу ей задержали. Во всем виновата была скупость профессора. Он не захотел платить лишних двадцать Евро за посредничество в оформлении визы в сжатые сроки.


Его жена была милая, пожилая женщина со страдальческим, каким-то мученическим взглядом своих больших серых глаз. У нее был сильно вытянутый, как у лошади, череп. Когда она слушала собеседника, то немного наклоняла голову вперед, и тогда у окружающих возникало невольное желание покормить ее кусочками сладкого сахара или печеньем.


– Вы тоже любите кататься на велосипеде? – спросила она послушную незнакомку.


Они сидели вдвоем на маленькой кухоньке и попивали чай с малиновым вареньем. Варенье было вкусное и полезное. Послушная незнакомка осторожно забирала его с блюдечка маленькой серебреной чайной ложечкой и подносила к губам, медленно пробовала на вкус.


– Не то чтобы люблю, – честно отвечала она, щурясь от удовольствия, – но мне нравится беседовать с Сергеем Павловичем. Он очень интересный человек.


– Вы так думаете? – улыбалась хозяйка, наливая из фарфорового чайника еще одну чашечку чая, – А по мне Сергей Павлович просто невыносимый, ужасно скучный и заносчивый. О, какой он заносчивый! На днях он повез меня к врачу, и кто-то перед ним медленно ехал, так он сигналил ему и бранился, как сапожник. Я сидела тихо, и мне было стыдно. Ей богу, я даже покраснела от стыда за Сергея Павловича. Я не знаю, что он творит в университете, но студенток он просто замучил, просто замучил. Он очень требовательный, строгий с ними, но и снисходителен. Чего-чего, а всегда дает им шанс исправиться. Некоторые даже домой к нам приходят заниматься. Я на это закрываю глаза. Даже в шутку как-то сказала. Смотри не попорти девок-то. А он осерчал, да за кого ты меня принимаешь. У меня, между прочим, простатит. Да, да, у него простатит. Он страдает, ох, знали бы Вы, как он страдает, душечка… И почки у него больные, и печень. Да кто любит о своих болезнях рассказывать? У меня у самой ревматизм. А то бы вам составила компанию. Вы знаете, когда я была маленькой, я тоже каталась на велосипеде, но только тогда велосипеды другие были, простые и надежные, а эти… Каждый раз после прогулки чинит, то шестерня какая-то отвалится, то колесо проколет, один раз пришел домой ночью. Я уже думала, что не придет. Все морги обзвонила, а милиция-полиция у нас с юмором. Ну, вы знаете нашего участкового Егорова. Мол, если бы был он ребенок, то это одно, а взрослый человек куда хочет может уйти. Может, в баре сидит и пьет или с любовницей развлекается. Да что Вы, окститесь! Говорю я им. Сергей Павлович с момента нашей свадьбы уж сорок лет не пьет. Ну, а если он и не ребенок по паспорту, то в душе точно мальчишка, да, да. Ну и какие в его годы любовницы, смешно даже, молодой человек, это у вас, может, любовница, а у него шестидесятилетняя жена и простатит…


В общем, с одобрения этой милой хорошо воспитанной женщины так и катались по городским скверам бородатый профессор, обычно в спортивном костюмчике и в натянутой на голову шапочке, и наша героиня с распущенными каштановыми волосами. Часто она обгоняла напарника на пару-тройку метров и так держалась всю дорогу. Сергей Павлович что-то бормотал ей вслед о серьезных вещах, при этом, не забывая посматривать на женские ягодицы в обтягивающих лосинах, ерзающих на седле. Все это заставляло профессора жать все сильнее и сильнее на педали, что собственно он и делал.


И когда все это произошло само собой, чтобы откупиться, или в знак благодарности, он подарил ей это колечко. Самое дешевое с хризолитом, но одновременно и самое дорогое для его сердца. Послушная незнакомка приняла подарок на память и попрощалась. От этой минутной связи она не получила никакого удовольствия, ни удовлетворения, разве что опыт, причем не сексуальный, а скорее моральный. Также с этим опытом пришло и убеждение в том, что любовников надо искать моложе и нескучных. Но и здесь наша героиня обожглась по неопытности.


Молодой человек, с которым она познакомилась через родственников мужа, оказался неплох в постели, но совсем инфантилен. Максик, как звали его все, часто был обидчив, плаксив и главное, ненадежен. Он заставил ее ревновать к его сверстницам, часто упрекал ее за то, что она его совратила, хотя, скорее, было все наоборот. И как следствие всех этих выяснений, начинался период страданий, терзаний, каких-то душевных шатаний. Послушная незнакомка мучилась, осознавая, что вместо мужественного любовника приобрела себе еще второго сыночка. Она даже дарила ему игрушки, одевала, как хотела, кормила в кафе и ресторанах. И между тем, она в какой-то момент даже хотела наложить на себя руки, но в последний момент передумала. Она прощала ему все, при долгих разлуках бросалась ему в ноги и умоляла не оставлять ее. Все это повторялось и повторялось, пока естественно не вылилось в какое-то нездоровое чувство и, в конце концов, молодого человека забрали в армию, а она месяца два лечилась антибиотиками у венеролога.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Послушная незнакомка

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Послушная незнакомка (Глеб Карпинский) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я