Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету… (Вера Каменская)

…Если бы не классное владение мечом, молодой воин уже бы погиб. Но всё равно, не подоспей они, он был бы обречён. Разок лишь оступись или сбейся с ритма, и твари не дадут ему второго шанса. Танцуя этот страшный танец, парень что-то, не переставая, выкрикивал, видимо, свой воинский клич. Однако, ни прислушиваться, ни любоваться времени не было.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету… (Вера Каменская) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2. О некоторых неудобствах в связи с известностью

И скрываются до срока

Даже рыцари в лесах,

Кто без страха и упрёка,

Тот всегда не при деньгах.

В. Высоцкий «Вольные стрелки»

…Его разбудил смех, точнее, хохот. Свесив голову с сеновала, Акела обнаружил во дворе всю честную компанию в полном составе.

– …да Борисыч, наверное, тёлку какую-нибудь всю ночь в стогу понужал, – послышался насмешливый голос Соловья. – Старый конь борозды не испортит.… О! Борисыч! А я тут мужикам просто с пеной у рта доказываю – ну, не может Борисыч «по лебедям» пуститься! Он человек серьёзный, положительный…

– Особливо ежели его положить. – сверкнул зубами из-под усов Толстый.

– Вот, сами бы и попробовали, – коварно улыбаясь, посоветовал Андрей.

Васька хотел что-то ответить, но Акела успел его перебить.

– Хлопцы-молодцы, а где Савельевна?

– Отказалась она ехать, – виновато доложил Славик.

– Как это – отказалась? Она, хоть и старая уже, но с мозгами никаких проблем, соображает – дай Бог всякому.

– Понимаешь, когда остались, Савельевна нас погнала по оставшимся домам. – проверить, есть ли ещё кто живой. Напротив твоего дома, Борисыч, мужик пожилой жил, как его…

– Мельник, – подсказал Акела, соскальзывая на землю и потягиваясь.

– Точно. Савельевна-то в курсе, что уехали они тогда в райцентр к родне, да по магазинам, а вернуться видать не успели. А у него, ты знаешь, хозяйство…– Васька возвёл очи горе.

– Знаю, – сказал нетерпеливо Акела. – Куркуль тот ещё. Дом – полная чаша. И что?

– Что-что, с этим хозяйством нам возиться пришлось.

– Ты-то навозился! – хмыкнул Славка. – У Мельника в подполье целая фляга самогонки стояла. Угадайте с трёх раз, что сделал Соловей, когда эту флягу нашёл?

– Неужто сдал в Фонд Мира? – саркастически поинтересовался Акела. – Нет, ну, ничего больше в голову не приходит, хоть убейте!

Мужики заржали. Васька укоризненно покачал головой.

– Смейтесь, смейтесь.… Над собой смеётесь.

– Ага, мы бы с Савельевной тоже от души посмеялись, если бы этот хрон у собачьей конуры не споткнулся. Едва от пса оттащить успели, так он ещё и кочевряжиться начал. Сроду б не поверил, что старуха так душевно материться умеет! Да в нагрузку, пару раз его палкой, аккурат, вдоль седалищного нерва опоясала!

– Так, это всё лирика. А бабка-то, почему не поехала, из-за скотины, что ли?

– И из-за неё. Там же у него целая ферма, да ещё всякой птицы прорва. Говорит, что грех бросать на погибель. И вообще, она деревню бросать не захотела. Ей, мол, помирать в родном доме надо, коль срок придёт, а погост рядом и вся родня там лежит. Её же не переубедить, упёрлась…

– Да, уж, знаю. Медведя в лесу легче на содомский грех уболтать.

Сзади хлопнула калитка.

– Доброго утречка, гости дорогие.

– И тебе того же, хозяюшка, – вразнобой ответили мужчины.

– Не казни, старшой, ребят своих. Мне Весняк сказывал – уговаривали её все, но бесполезно – кремень старуха. Он ей голубка оставил, так, что, случись чего, она его отправит. Я тогда сразу мужиков пошлю – тут верхами недалёко.

Милёна, улыбаясь, оглядела мужиков.

– Поутренничали уже?

– Что? А-а, да, поели и молочка попили. Борисыч, иди подкормись, – сказал Слава. – Молочко у нашей хозяйки – чудо.

– Это не у меня, а у Ночки, – блеснула зубами Милёна. – Попей, Акела.

– Не откажусь, – отозвался он.

Молоко, действительно, было выше всех похвал – лучше магазинных сливок. У непривычного человека кишки скрутит так, что никакой «Мезим» их не распутает. Слава Богу, у Акелы такой беды отродясь не бывало. Он, по тихой грусти, опростал глечик под горку нежнейших, ещё тёплых, шанежек. Ну, вот, теперь можно и с голодным побороться. Когда Борисыч вышел на крыльцо, солнце уже пробиралось между вершин деревьев. Милёна, выйдя из коровника, прищурившись, поглядела на небо, потом повернулась к гостю.

– Чем заниматься думаете, воины?

Акела пожал плечами.

– На шее у тебя, по-любому, сидеть не будем. Что съедим, то отбатрачим.

Краска досады появилась на щеках хозяйки.

– Не об этом я, старшой. У нашего кузнеца купец проездом остановился. Аккурат, сегодня утречком он спрашивал – не поедет ли кто с ним охраной? Наших я никого не пустила. Мужиков мало, а работы невпроворот. Вы – другое дело, вы Сварогу [1] служите.

Акела задумался ненадолго и рассмеялся.

– Умница ты, Милёнушка. Золотая голова, – и, чмокнув славную женщину в щёку, вышел со двора.

Приезжий купец расположился лагерем во дворе коваля Добруши. Барс и Акела, войдя, дружески кивнули ему. Оглядевшись, они подошли к сидящему в глубине двора хорошо одетому грузному мужчине, безошибочно определив в нём того, кого искали. Во-первых, торговый человек, во-вторых, старший в компании, которая состояла ещё из трёх мужчин разного возраста и молоденькой девицы. Девка была пышнотелой и довольно пригожей.

В мужиках они так же легко угадали охрану. Дело было даже не в доспехах и оружии. Неизгладимая печать профессионала войны была ясно видна на всех троих. Их внимательный взгляд и положение тела, готового мгновенно вскочить, многое говорило опытному глазу.

Их эти профи тоже уже прокачали, хотя они пришли без оружия, а одеты были в крестьянскую одежду. Милёна выдала из запасов покойного мужа. Не ходить же по деревне в джинсах и свитере, пора уже применяться к местности.

Смазливая пышечка лет восемнадцати тоже успела оценить их и, оставив без внимания пожилого Акелу, строила глазки Барсу. Седой худенький дедок, мирно хлебавший из глиняной миски тюрю из простокваши с хлебом, глянул на них мельком. Казалось, его, в настоящий момент, кроме простокваши, не интересует ничего на свете. Только чутьё подсказывало, что из этой троицы он и есть самый опытный и опасный.

Второй был коренастый крепыш лет сорока пяти, с пухлыми щёчками, вздёрнутым носиком, большой плешью и смешными рыжими кудряшками на затылке. Он являл бы собой преуморительное зрелище, если бы не холодный внимательный взгляд, так не сочетавшийся с глуповатой добродушной улыбочкой.

Третий, кудрявый здоровяк с тяжёлым лицом, глядел хмуро и внимательно. Не такой волчара, как эти двое, но тоже не мальчик, видывал виды.

На всё это взаимное сканирование ушли секунды. Подойдя, Акела вежливо поклонился.

– Мне сказали, добрый человек, что ты двух охранников себе в караван искал, – и замолчал, ожидая реакции купца.

– Мне нужны охранники, тебе правду сказали. Только я не уверен, что вы мне подойдёте. Где ваше оружие и доспех?

– Так, я не понял, уважаемый, ты ищешь оружие с доспехом или, всё-таки, охранников? – вежливо спросил Барс.

Старый хрен, хлебавший простоквашу, хмыкнул, оценив юмор. Купец тоже понял насмешку и нахмурился.

– Жила, да ты испытай их, – спокойно посоветовал плешивый с кудряшками. – Нам ведь, действительно, не доспех нужен. Он-то, как раз, найдётся.

– Тебя не спросил. – буркнул купец и, поднявшись, сделал шаг навстречу Акеле.

– Ну, держись, – и с маху шарахнул здоровенным кулачищем прямо в середину груди.

Точнее, в середину груди он собирался попасть. Акела, легко отклонившись чуть назад и в сторону, сделал небольшой шаг вбок. Провалившись в пустоту, Жила, чтобы не упасть, оперся рукой в землю. С побагровевшим лицом он вновь повернулся к обманувшему его ожидания кандидату.

– Шутки шутить вздумал?

– Хозяин, – безмятежным тоном отозвался Акела. – Если бы я всем грудь подставлял, кто об неё хочет кулак почесать, сейчас бы здесь перед тобой не стоял.

Старикашка захихикал.

– Он дело говорит, Жила. Я бы так же само сделал. Бери его, верное слово.

– А второй? – разглядывая Барса, неожиданно спокойно осведомился купец.

– Не хужей, ежели ещё не хлеще. Если хочешь испытать его и потешиться заодно, пусть у Малыша, – дед мотнул головой в сторону здоровяка. – Нож отымет.

– И то, – согласился Жила. – Значит… Тебя как зовут?

– Барс.

– Значит, так, Барс. Вот этот парнище, которого мы промеж себя Малышом кличем, возьмёт нож. А ты его уговори его бросить. Понятно? Добром уговори.

– А, коли не уговорю, отобрать можно? – заинтересованно спросил Барс, покосившись на друга.

Акела понял, что эту «фишку» Андрей помнит. Его самого один молодой коллега пытался прогнать через этот тест из арсенала американских «копов». Акеле удалось перехитрить молодого, и он, как-то, рассказал другу про этот случай. Впрочем, Барс и сам хитрый, как сто китайцев, он ещё и почище что-нибудь может придумать. Хотя, как известно, от добра добра не ищут.

Малыш, тем временем, взяв в руку здоровенный клинок, с улыбкой смотрел на Барса – ну, давай, мол, уговаривай. Тот с лицом, исполненным сомнения, смотрел на здоровяка. Потом безнадёжно махнул рукой.

– Да, разве уговоришь человека, если он специально этого и ждёт. Придётся просто отбирать.

– Ты только не увлекайся, Барс, – «встревожено» подыграл Акела. – Не как в прошлый раз, я тебя умоляю!

Во взгляде Малыша мелькнуло беспокойство. Когда же Барс, поставив «рамку», сделал к нему первый шаг, он вдруг вложил нож в ножны и сердито сказал Жиле:

– Сомневаешься, испытывай сам. А ежели он мне руку сломает, мне как стражу нести? Я в бою рисковать согласен, а не на испытках твоих дурацких.

– Молодец, правильно, – сказал Акела. – И мы молодцы, видишь, сумели без мордобоя уговорить парня.

После нескольких секунд молчания грянул дружный хохот. На этом испытания закончились. Жила рассказал, что эта их поездка не торговая. После смерти жены он решил вместе с дочерью Смышлёной вернуться на свою родину в Червлянский удел. Очень уж беспокойно стало у них в Беломорье, да и дочь пора замуж поскорей отдать, не то в перестарках засидится. А когда чёрные орки, которых развелось в лесах больше, чем зверья, убили жену, страх за дочь заставил продать почти всё нажитое и, навьючив самое дорогое на лошадей, сорваться с места.

– А почему решили ещё двух охранников нанять в пути? – поинтересовался Акела. – Рискованно в дороге незнакомых людей в караван брать.

Старый сухонький охранник по имени Мысь, [1] которое ему удивительно подходило, ответил, как бы, нехотя.

– Да, я, по чести сказать, и сам так думаю. Только, уж больно нехорошей славой стали пользоваться здешние леса. Вот, и приходится нанимать людей со стороны.

– Да, ещё, – помолчав, хмуро добавил он. – Шайка Лутони, говорят, в здешних местах стала озоровать.

– Что за Лутоня? – спросил Барс с любопытством.

– Вы откуда свалились, что его не знаете? – поразился старик. – Или голову мне морочите?

– Мы, действительно, здесь недавно, – пояснил Акела, затосковав при мысли, что свою историю придётся рассказывать снова.

– Ладно, коли так, – пожал плечами Мысь. – За вас старшуха поручилась, а её Жила давно знает. Лутоня уже года три со своей шайкой грабит и не может его стража изловить. Говорят, но точно ли, я не знаю, а, может, людишки и врут, что у него где-то среди кнезов хорошая заручка есть. Хотя, говорят, ещё не совсем конченый он душегуб, без нужды людей не бьёт. Да всё равно, пусть идёт он мимо.

– Да, уж, – согласился Акела. – Когда выступаем?

– Завтра поутру.

Но с выходом получилась задержка. Вполне, впрочем, прогнозируемая – взбунтовались друзья. Больше всех возмущался Соловей.

– Нет, ну молодцы мужики, хорошо устроились! А нас, как бы, и нет вовсе, кто мы тут такие? А! Это Соловей с Толстым? А мы думали – насрал кто-то…

Слава был сдержаннее, но тоже был задет:

– Мы сюда все вместе попали, а сейчас мы тут сиди, а вы исчезаете непонятно куда. Как это понимать, Борисыч?

Ясность, как ни странно, навела Милёна, внимательно слушавшая всю эту перебранку.

– Вы уж простите глупую бабу, коли чего не так скажу. Эти двое к деревенскому труду несподручны, они вои. Им даром у хозяйки хлеб переводить не с руки, хотя мне его и не жаль, но они сами не захотят, совестливые они.… Да, и негоже сокола в клетке держать, это птица Сварогова [1].

– Вы не думайте только, что я Вас за ворон держу, – поторопилась она добавить, увидев, как у Славы с Василием вытянулись лица. – Вы нормальные справные мужики, тут вы на месте будете и свой кусок с лихвой отработаете.… Да, мне самой, думаете, охота его отпускать?! – слёзы вдруг закипели в голубых глазах, она с размаху саданула Акелу кулаком в грудь.

Тот и не подумал уворачиваться, только грудь загудела – долбанула от всего, что называется, сердца. Он засмеялся и сгрёб старшуху в охапку.

– Да, где ж мне ещё такую злыдню найти? В этом-то мире уж точно одна. Ладно, братья, чего воду в ступе толочь? Может, вы и верно говорите, да только в караван-то всего двое нужны. Будет нам теперь уже к кому и куда вернуться. Ну, всё, разобрались, без обид и претензий? Ну, не глупее же вы этой женщины?

Ответом было молчание. При такой постановке вопроса сильно не поспоришь. Другой мир – другие законы. А, по большому счёту, оно везде так – выбор между засадой и западнёй.

…В невесёлом настроении зашли они в деревенскую кузню, что стояла на отшибе, на берегу пруда в окружении зарослей черёмухи и ракит. Сразу было видно – деревня деревней, а здесь трудится Мастер. С большой буквы и никак иначе. Ножи выбрали быстро, и ручные и метательные, это было, в общем, оружием привычным. С мечами было сложнее. Если Барс неплохо владел кэндо, то весь опыт Акелы был – второй юношеский по фехтованию на сабле. Да и то – в далёкие школьные годы.

Оба, наконец, выбрали по мечу. Барс взял с не слишком длинным клинком, небольшой крестовиной и рукояткой на полторы ладони. Акела подобрал себе похожий, но немного покороче. Он здраво рассудил, что с его забытыми навыками, длинным он много не намашет, тем более, в лесу. В придачу были даны небольшие прикладистые самострелы с набором остро заточенных оперённых болтов. Купец высыпал в жилистую руку кузнеца пригоршню рубленых кусочков серебра, и они вышли на свежий воздух к воде.

– Ну, что, други, тронулись? – послышался сзади голос нанимателя.

– Да мы оба по жизни тронутые, – привычно съязвил Акела, нимало не заботясь – поймут ли его шутку, и зашагал, замыкая колонну.

Никаких долгих поводов им не устраивали, попрощались дежурно – времени было в обрез. Шагалось легко, тем более что в этом лесу болот было мало, почва сухая, в основном лёгкая золотистая супесь. Ковёр из листьев и хвои пружинил под ногами, источая приятный терпковатый дух первого осеннего листа. В густых кронах перекликалась пернатая братия, а белобокие стрекотуньи разносили весть лесному народу о их приближении.

Правда, через часок им это изрядно наскучило и они отстали. При такой ходьбе позвоночник работает практически без нагрузки и не устаёт, несмотря даже на приличный вес оружия и доспеха. Мешок с запасами, любовно собранными руками Милёны, вместе с прочими везли вьючные кони. Стража должна быть всегда свободна и готова к обороне.

В пути сохраняли режим молчания, не считая коротких, вполголоса, реплик, чисто по делу, ибо лес действительно шума не любит. По словам опытных стражников, новых товарищей Барса и Акелы, в этом лесу можно было нарваться на кого угодно – от змея до обычного медведя. Встречалась тут и нечисть. Своя была изученной вдоль и поперёк, оттого более предсказуемой и, соответственно, менее опасной. Но, помимо своей, последнее время стали появляться неизвестно откуда разные твари. По выражению Мыся, «вовсе людскому пониманию не доступные».

Старенький сухонький Мысь, вечно слегка поддатый, был наёмником, провоевавшим всю свою сознательную жизнь. Он был опасен, как гремучая змея, даже когда пьяный и связанный, и информации в его голове хватило бы на десятерых. Главная трудность была – разговорить замкнутого старика.

На привале, сидя у костра, Акела попробовал втянуть его в разговор.

– Мысь, а подробнее рассказать об этой пришлой нечисти можешь?

Дед отхлебнул своей «червивки», как он называл дешёвое яблочное вино, и отрицательно помотал головой.

– Не поминай волка в лесу, знаешь, да? А эти твари во много раз опасней. Просто жди от них всего и бейся так, словно перед тобой самый опасный в мире ворог. Тогда, умирая, не сможешь себя упрекнуть в том, что сделал недостаточно.

Оценив мудрость сентенции, Акела рассмеялся и благодарно хлопнул советчика по плечу. Барс, слышавший каждое слово, одними глазами одобрил сказанное.

…Дорога не утомляла, но на третий день они попали под проливной дождь. Пришлось долго сушиться у кострища. Над головой натянули старенький походный полог, изрядно поклёванный отлетавшими угольками былых костров. Когда наступил вечер, друзьям неожиданно выпал случай убедиться в справедливости слов старого наёмника. Акела, поужинав, сидел у огня, затягиваясь цыгаркой, и слушал рассказ коренастого стражника со странным не то именем, не то кличкой Околел.

Кстати, вопреки всякой логике, этот мир хорошо знал табак. Откуда – он дознаться не успел, но принял этот парадокс с удовольствием, в отличие от Барса, по жизни не любившего ни курева, ни курящих.

– …и вот, когда уже пошла вторая неделя осады, – продолжал Околел. – Наш воевода…

Внезапно он замер, прервавшись на полуслове, плешивая, с остатками кудряшек на затылке, голова насторожённо повернулась в сторону чащи, откуда вдруг донёсся какой-то странно пронзительный звук, что-то среднее между воем и клёкотом. Ему вторил отзвук определённо человеческого крика, но слов нельзя было разобрать.

Жила, конечно, жлоб был, каких ещё поискать, но в быстроте соображения ему отказать было нельзя.

– Мысь, Барс, Акела, быстро туда! Прочие – в оборону! Да, не крутись ты под ногами, горе луковое! Кыш в шалаш, и чтоб ни гу-гу у меня!

Последнее относилось к дочери. Толстушка, прекратив бестолковую суету, шмыгнула в шалаш и затихла. Названные быстро передвигались среди стволов в сторону всё усиливающегося шума. Не бежали, чреватое это дело, глаза можно выхлестнуть о сучья, это ещё в лучшем случае. Про худший лучше не думать – нарвёшься с разбегу на такое, что мало не покажется.

И без того было ясно, что впереди не мёд и не шашлык. Шум становился всё яснее, делясь на весьма неприятные компоненты. Помимо упомянутого визга-клёкота, слышался жуткий утробный рык, какое-то тошнотворное завывание и яростный человеческий крик на незнакомом языке.

– Накликали, – уронил дед, выскальзывая первым на открытое место.

Выпрыгнув за ним, друзья увидели, что на опушке кипит неравный бой. Высокий молодой воин, плетя «кружева» свистящим мечом так, что клинок превращался в светлую полосу, отбивался от наседавших на него тварей. Этих Акела даже с ходу затруднился определить. Метра полтора высотой, с корявыми когтистыми лапами, которыми они проворно пытались сгрести этого человека.

Жуткие клыкастые морды, напоминающие собачьи, с голыми черепами, на которых виднелись рога, похожие на козьи. В общем, красавцы – отворотясь, не наглядишься. Передвигались они, стоя на задних конечностях. Чертовски проворно передвигались, надо заметить!

Если бы не классное владение мечом, молодой воин уже бы погиб. Но всё равно, не подоспей они, он был бы обречён. Разок лишь оступись или сбейся с ритма, и твари не дадут ему второго шанса. Танцуя этот страшный танец, парень что-то, не переставая, выкрикивал, видимо, свой воинский клич. Однако, ни прислушиваться, ни любоваться времени не было.

Едва они обозначили своё присутствие, чудовища мгновенно атаковали их. Проворство этих уродов мешало понять – сколько их. Но врага, как известно, не считают, да, и не было времени на подобные глупости. Клятая зверюга сразу навязала такой бешеный темп схватки, что Акела, кажется, даже вдохнуть воздух не успевал.

Тварь была одна, но размазывалась в движении, атакуя словно сразу со всех сторон. Поняв, что такого ритма ему долго не удержать, он решился на отчаянный шаг. Словно оступившись, Акела упал на колено, неловко взмахнув мечом. Приёмчик этот из категории «импоссибл» ему как-то за стаканом водки показал его друг-тренер Саша. Правда, это была разработка для ножа, но уж чем богаты… В тот же миг, резко поменяв положение тела, Акела со свистом крутанул мечом косую «восходящую». Ошибись он со стороной нападения, бы его уже ничего не спасло. По счастью, тварь купилась и сейчас билась на земле с полуотсечённой головой, забрызгивая траву поганой тёмной кровью.

Крутанувшись вокруг себя, Акела увидел, что всё кончено. Мысь деловито протирал клинок меча пучком сухой травы, Барс прятал за голенище сапога метательный нож. Спасённый стоял, бессильно уронив руки и дыша, как загнанная лошадь. Ещё бы, работать в таком бешенном, почти запредельном, темпе, да ещё столько времени!

С момента их появления на опушке прошло всего несколько секунд. На земле лежало шесть трупов чудовищ. Троих он, значит, сумел достать в одиночку. Однако! Парень, всё ещё тяжело дыша, перевёл светло-серые глаза на Акелу и что-то спросил.

– Что? – не понял тот.

– По-русски говоришь? – поинтересовался Барс.

– Говорю, говорю, много говорю, – отозвался воин, вытирая и убирая меч в ножны за правое плечо.

– Кто это? – показывая на дохлых тварей, задал Акела вопрос, не дающий ему покоя с момента окончания сшибки. Новый знакомец пожал плечами.

– Они не представились.

Друзья, переглянувшись, рассмеялись. С чувством юмора у этого парня полный порядок.

– Это горгульи, – спокойно сказал старый воин. – Честно говоря, никогда не думал, что можно отбиться одному от троих, не то, что от шестерых. Кто учил тебя рубиться? Небось, викинги?

– И они тоже, – лаконично ответствовал тот.

У него в речи был какой-то мягкий грассирующий акцент. Поразмышляв, Акела пришёл к выводу, что больше всего он похож на французский. Если тут обнаружились предки русских, почему бы не быть и предкам французов. Как там они звались – норманны, галлы?

Возле костра он лучше рассмотрел спасённого. Это, несомненно, был профессиональный воин. Высокий, худощавый, на вид лет двадцати пяти максимум, перевитые жилами руки и мягкие движения. Одет он был в кожаные мягкие штаны, заправленные в высокие сапоги и тёплую, мехом внутрь, безрукавку. Соломенного цвета волосы собраны в хвост на затылке, красное обветренное лицо, нос с заметной горбинкой, высокий лоб – в общем, своим видом новый знакомец вызывал уважение.

Жила, тем временем, выполняя долг гостеприимства, подал вновь прибывшему кусок жареного мяса и ковш браги. Пока он ел и пил, никто не приставал к нему с вопросами. Поставив на землю пустой ковшик, воин учтиво поблагодарил за спасение и за приют.

– Моя родная земля расположена на Западе, я уже привык, что здесь её мало кто знает.

– Странно, – тихонько сказал другу Барс. – Внешним видом он больше напоминает викинга, чем французского дворянина. Хотя… Мы и своё-то прошлое как следует, не знаем, а это, вообще, другая реальность.

Акела согласно кивнул, внимательно слушая парня.

– Отец мой, да успокоится с миром его душа, – продолжал рассказ Серж. – Владел замком на севере Галлии, на берегу моря. Когда мне было семь лет, на наши владения напали норманны. Вы их зовёте ругами, сами же себя они называют викингами. Отец рубился до последнего и сложил голову на пороге спальни матери, где мы с ней прятались вдвоём. Нас обоих захватил конунг, их вождь, который сразил мечом моего отца.

Я и тогда был воином, но семь лет – это только семь лет. Стащил нож и ночью попробовал убить того норманна. Он отобрал его у меня, но не убил, только надавал крепких подзатыльников, а потом объяснил, что моего отца он убил в честном поединке один на один.

«Твой отец, – сказал он мне. – был настоящий воин. Я с большим трудом победил его, но победил честно. А ты хотел меня зарезать исподтишка, ночью спящего, как трус. Это недостойно сына такого славного воина. Тебя извиняет лишь то, что ты ещё щенок и ничего не понимаешь в этой жизни. Я не убью тебя, для меня в этом нет чести. Когда ты вырастешь и станешь настоящим воином, я разрешу тебе подраться со мной, ты имеешь на это право, сейчас же ты молокосос, связываться с которым для меня – позор. Надо мной будут смеяться женщины и Один лишит меня удачи. Иди к матери и не мешай мне спать».

Ле Кок замолчал и, глубоко затянувшись цыгаркой, глядя сквозь огонь куда-то далеко. Блики пламени плясали на его грустном лице.

– Ну и что? – первой не выдержала Смышлёна. – Ты убил его, когда вырос?

Серж улыбнулся, очнувшись от дум.

– Я вырос в его семье, потому что мою мать он взял третьей женой, и она перестала быть рабыней. Меня он растил, ничем не отделяя от родных сыновей. Этот конунг сам учил меня сражаться. Некоторые говорили, что глупо собственными руками растить собственную смерть. Но он только смеялся им в лицо и говорил, что умрёт не раньше, чем Норны [1] оборвут его нить. На это, любил добавлять конунг, совершенно не влияет присутствие в его доме сопливого мальчишки.

Когда я вырос, стал в его дружине одним из лучших бойцов. А потом конунг погиб в одном из набегов. Место вождя занял его брат и нас с матерью отпустил. Вот тут мы и решили вернуться в старый замок моего отца, в Галлию. В живых там осталась только тётка, сестра моего покойного отца. Вот уж воистину настоящая мегера! Никак она меня не желала признавать за своего племянника. Приходилось всё богатство нам с матерью возвращать, как законным наследникам. А вот этого ей делать совсем не хотелось, своим давно уже считала.

Устал я изрядно от этой вздорной бабы. Мало того, что пытается диктовать условия мне в моей же вотчине, так ещё матушку мою взялась изводить. А без злобного шипения она в мою сторону и смотреть не могла. Вспомнил я методы воспитания моего приёмного отца в подобных случаях. Пороть не стал, хотя рука так и зудела. Сгрёб старую дуру, да недельку в конюшне на привязи подержал, а после честно предупредил, что при малейшем неповиновении отправлю в монастырь грехи замаливать.

– И как? – поинтересовался улыбающийся Барс. – Помогло?

– Ещё как, – довольно усмехнулся рассказчик. – С тех пор сидит мышкой в своей комнате. Тихо вышивает, вяжет или яблоки на зиму сушит и, чтоб я сдох, никаких истерик!

Норманнов у нас не любят и по глупости своей некоторые попытались насмехаться надо мной. Они обвиняли меня в трусости и называли норманнским выкормышем. Троих, самых дерзких, я вызвал на поединок и убил, а остальные мигом угомонились. Но добился я только того, что эти надутые индюки стали меня сторониться и избегать. Трусы!

Через год мать умерла и я отправился путешествовать. Два года я прослужил в дружине беломорского кнеза Радогоста, вот там я и привык к русскому говору. Сейчас шёл в стольный град, наняться в дружину Великого Кнеза Брана. Встретился с этими уродинами, а дальше вы всё знаете. А куда направляетесь вы, если, конечно, это не секрет?

Все покосились на Жилу – он главный и ему и только ему решать, что ответить? Быть ли спасённому викингу просто прохожим человеком или заслуживает он того, чтобы взять его в попутчики. По здравому размышлению, боец такого уровня в дороге – находка. Подсылом он быть просто не может, бой в одиночку с шестью горгульями – слишком сложная «внедрёнка», это уже не «крот», а чистой воды камикадзе.

При этой мысли Акела улыбнулся слегка и встретился с весёлыми глазами Барса. Похоже, и Андрюхе в голову та же мысль пришла. Неудивительно, они уже сто раз убеждались, что у них «мозги на одной волне работают».

– Мы направляемся в стольный град, – спокойно отозвался Жила. – Можешь быть нам попутчиком, если сам захочешь. Я не предлагаю тебе платы, но ты всю дорогу будешь иметь место за столом. В Червлянске я могу замолвить за тебя слово перед начальником стражи, он мой родственник.

– Почту за честь, – с лёгким поклоном согласился Серж, – вот только, два дня назад прохожий у костра рассказал мне, что с восшествием Великого Кнеза на престол связана какая-то тёмная история. Но подробностей он не знал. Тогда я задумался, – мне бы не хотелось оказаться на службе у человека, который замарал себя позорным поступком. Ведь тогда пострадает и моя честь. Не можешь ли ты, уважаемый, рассказать мне об этой истории? Что там произошло с его отцом и старшим братом? Ведь, насколько я понимаю в вашей Правде [1], престол должен наследовать старший брат?

– Я знаю эту историю. – Жила почесал бороду. – но в ней нет ничего позорящего Великого Кнеза Брана. Когда старшему брату Володу было двадцать три, а Брану двадцать, их отца, тогдашнего Великого Кнеза Хоробра, пытались убить. Подсылы были схвачены, но успели принять яд. Стали про них выяснять – что и как? Человек, у которого они жили, рассказал, что один из них как-то похвалился, что их жалует кнезич Волод.

Старый Кнез не счёл это доказательство достаточным, чтобы обвинить любимого сына. Через некоторое время, однако, на жизнь Хоробра снова покусились. На сей раз удачно. Говорят, против Волода снова были какие-то доказательства.

– Его судили? – заинтересованно спросил Акела.

Его, как юриста, заинтересовала эта криминальная драма.

– Он сбежал, – коротко ответил купец. – Через несколько дней его труп выловили из реки. Но он не утонул. Раны на голове и теле говорили о жестокой сече, в которой он побывал. Великим Кнезом по праву стал кнезич Бран. Видишь ли ты, викинг, в этой истории что-либо, бросающее тень на имя Брана?

– Нет. В этой истории нет ничего, что бы бросило на него тень, – задумчиво ответил Серж.

– Странная история. – тихо сказал Акела Барсу.

– Да, – задумчиво прищурившись, ответил друг. – На мой неискушённый взгляд, слегка отдаёт подставой.

– Именно. – кивнул бывший мент.

– А как вы думаете переправляться через реку?

– По мосту, – с лёгким недоумением ответил Сержу купец. – Там раньше был мост, разве нет?

– Мост действительно был, – согласился викинг. – Но его две недели назад сожгли разбойники из шайки Лутони. Меня самого только позавчера предупредили. Я-то хотел просто переплыть эту реку, но с вьючными лошадями и, тем более, с дамой, это невозможно.

– А ещё, наверное, у бывшего моста может ждать этот самый Лутоня со товарищи. Иначе, зачем ему мост палить? – добавил Барс.

– Очень возможно, – подтвердил Серж.

Купец, не обращая внимания на присутствие дочери, замысловато выругался. В этой затейливой фразе очень лапидарно были изложены детали зачатия, рождения и основные жизненные вехи пресловутого Лутони. В нескольких словах также вскользь были упомянуты его товарищи.

Смышлёна, опустив глаза, слегка порозовела. Мужики с уважением глянули на купца, отдавая дань уважения и форме и стилю фразы. Даже Барс, как бывший флотский офицер, по глазам видно, оценил как надо.

– Здесь неподалёку есть село с трактиром. – подал голос Малыш. – там раньше мужики подрабатывали перевозом. Помогали, если кому было неохота крюк делать. И сейчас, наверное, возят, тем более, если уж две седмицы моста нет.

– Дорогу знаешь? – коротко спросил Жила.

– Напрямик вёрст десять, а через свёрток раза в полтора больше. Если с утра выйдем, к вечеру будем там. На постоялом дворе переночуем, а утром, помоги Даждьбог, переправимся.

– Дело. Кто в стражу – заступай, прочие – спать, – распорядился купец.

…Акеле выпало стоять «собаку», самую неудобную и опасную стражу. Под утро можно, моргнув один раз, только раскрыть глаза уже на том свете. Когда соседи по очереди в чистилище толкнут в бочину, чтобы не проспал своё приглашение в рай или в ад. В зыбком рассвете галлюцинации объёмны и красочны, а реальные объекты смутны и зыбки.

Но он с годами привык, потому эту стражу стоял лучше, чем даже первую. Тем более, что сидеть у костра с самострелом на коленях всё-таки легче, чем, стоя с автоматом навытяжку, до боли вглядываться в темень. Можно и чаю глотнуть, и покурить потихоньку.

Уловив краем глаза какое-то движение, Акела тихо развернул самострел.

– Борисыч, не пальни, свои, – послышался шёпот Андрея.

– А пароль «мушка» знаешь? – тут же шёпотом спросил он.

– А то, как же! – тихонько возмутился «оскорблённый» в лучших чувствах старый друг. – Что же я, за двадцать лет «мушку» наизусть не выучу?

– Тогда присаживайся, будешь меня от бдительности отвлекать.

Барс хмыкнул тихонько – Борисыч в своём репертуаре, снова пошёл травить. Уселся по-турецки рядом, задумчиво щуря на мерцающие угли светлые глаза.

– Борисыч, тебе некоторые вещи тут не кажутся странными?

– Ещё как кажутся. Табак без Колумба и, кстати, задолго до него.

– Чай не забудь.

– Нет, брат, чай как раз не из этой области.

– То есть как это? Чай к нам когда завезли, в смысле, в Россию?

Акела отрицательно помотал головой.

– Андрюша, этого самого китайско-индийского чая здесь ещё нет. Это же кипрейный чай, ты разве не понял?

– Это из иван-чая который? Вот те на! Здорово. А он, кстати, когда на Руси появился?

– Я не знаю. По-моему, он очень давно был. Как ты заметил, он ничем не хуже, если не лучше. Когда на Руси появился тот чай, к которому мы привыкли, кипрейный с ним конкурировал вполне успешно. Его производителей иностранные купцы, как обычно, «сожрали» с помощи интриг через наших чиновников. Ну, в общем, всё как обычно.

– Если здесь адаптируемся, можно им этот гешефт поломать.

– Не стоит, – Акела встал и, разминая затёкшие ноги, прошёлся взад-вперёд.

От промозглой утренней сырости становилось зябко. Он поворошил угли и подбросил в костёр хвороста, вспыхнувшие язычки пламени с треском принялись глодать свежую пищу.

– Это пуркуа?

– «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся».

– Опять не понял.

– Это товарищ Тютчев сказал, по-моему, дело сказал.

– Борисыч, про Тютчева я в курсе. Что ты этим хотел сказать?

– Погоди-ка, – Акела насторожился.

В серых сумерках рассвета ему почудилось какое-то движение. Словно в кустах промелькнуло что-то крупное, бесшумно двигаясь вокруг поляны. Такое бывает, когда добычу скрадывает медведь или другой крупный хищник. Это только несведущие люди свято уверены, что «крупный» и «неуклюжий» – синонимы. Громадный медведь может подойти сзади так, что обнаружишь его не раньше, чем он начнёт скручивать тебе головёнку. Андрей, внешне оставаясь безучастным, напряжённо сканировал окружающее пространство.

– Ничего, – Акела присел.

– Так, что ты хотел сказать, Борисыч?

– А, да. Читал я один фантастический рассказ. Героев Судьба, уж не помню, как именно, забросила к индейцам доколумбовой эпохи. А они, как нарочно, очень тяжело этот период в истории переживали, в смысле, что испанские варвары погубили могучую индейскую цивилизацию, ну, и так далее и более того.

– И сейчас есть такая точка зрения, – заметил Барс.

– Да, я тоже читал где-то. И вот эти молодые и горячие ребята решили проклятым завоевателям подложить классическую свинью в шоколаде.

– Почему в шоколаде?

– Как почему? Индейцы же коричневые, ты разве не знал? – ехидно спросил Акела.

– Тьфу на тебя. Давай дальше.

– А дальше просто. Чтобы цивилизацию этих островитян подстегнуть, они разожгли войну между двумя родственными племенами и поддерживали искусственно пару поколений. Как эти идеалисты и рассчитывали, индейцы несказанно продвинулись, изобрели оружие, похожее на огнестрельное…

– Почему «похожее»? – заинтересовался профессиональный вояка.

– Там энергия расширения пороховых газов использовалась, как в базуке, то есть, снаряды, от пули до гранаты, вылетали из трубы, как ракета, на собственной тяге. Понял?

– А то. Так что плохого случилось с этими бедными идеалистами?

– Дальше просто. Пришли проклятые конкистадоры, дикари расправились с ними, как повар с картошкой.

– А потом?

– А потом дикари отправились завоёвывать их земли, то есть, Европу и иже с ней. Тут уж даже сами идеалисты догадались, какие они мудаки. Потому что эти дикари так и остались дикарями во всём, кроме военных технологий. Представляешь, какой «реннесанс» они там устроят?

– Да, уж. А ты, случаем, ни на что ещё не намекаешь?

– Разве только на чай, – усмехнулся Акела. – В смысле, чаю можно попить. Кипрейного. Пока его индийский не вытеснил.

– Любишь ты голову человеку заморочить. Если такой умный, чего тогда строем не ходишь?

Ответ он знал и сам, потому Акела только широко улыбнулся в ответ. Лагерь уже начинал просыпаться. Из шатра Жилы вышла Смышлёна и застенчиво шмыгнула в кустики. Из общего шатра вышел голый по пояс Серж с деревянным мечом и, поздоровавшись с друзьями, стал заниматься «правúлом». Остальные трое, выйдя, уселись возле костра и сосредоточенно пили крепкий утренний чай.

…К вечеру этого дня до села Угóльного они добрались без приключений. Сельская окраина, согласно давней традиции, встретила их собачьим лаем. Стая собак старательно делала панику, изображая, что они отрабатывают регулярно выдаваемые им объедки. Вьючные лошади, уважая их труд, фыркали, делая вид, что принимают всё это безобразие всерьёз.

Усталые люди, не опускаясь до подобных пошлостей, просто шагали по улице мимо бревенчатых изб. Скрипели колодезные журавли, мелькали бабьи платки, мужики обтёсывали брёвна. Усталые косари возвращались с поля, бродили телята – весь жила своей обыденной жизнью, не тратя на путников внимания зря.

Трактир назывался «Поющая птица». На улице уже смеркалось. Изнутри слышался задорный молодой голос, распевающий какую-то песню. Прислушавшись, друзья разобрали слова.

…И, как ты не берегися от острога и сумы,

Избежать их не сумели даже светлые умы.

Опыт горем прирастает, лишь страдая и греша,

И становится светлее наша русская душа…

Друзья удивлённо переглянулись – философские, однако, вещи выдаёт эта «птица». Прямо бардовский уровень с поправкой, конечно, на здешний менталитет. Даже мелодия похожа на «Балладу о Робине Гуде» Высоцкого. Что ни говори, Русь талантами никогда не обеднеет, даже в параллельном пространстве. Интересно, были ли подобные баллады в нашем прошлом? Кроме протяжных хоровых песен да былин в стиле медленного рэпа, вроде бы, нет. А может, просто потерялись в веках, не такое забывать умудрялись…

В трактире было тепло, пахло жареным мясом и какими-то специями. Столы были заполнены примерно на треть. Акела привычно огляделся, оценивая обстановку. Пьяных за столами практически нет, хотя и видно, что о «сухом законе» тут и слыхом не слыхали. Пару столов занимает компания вроде их самих, несколько явно местных жителей. За стойкой здоровенный бородатый мужик, с таким не забалуешь. Да и охранник у входа не хилый дядька. Не вставая из-за стола, цепко окинул вошедших взглядом и снова уставил рассеянный взгляд в сторону певца.

…Кто в свином хлеву родился,

Кто под княжеским плащом,

Всё едино породнился

Со стрелой и кистенём.

Ты прости меня, невеста,

Не ругай, старушка-мать,

Уж такая, видно, доля,

В «зернь» со смертью поиграть…

Акела, придвигая к себе миску с чем-то вкусно пахнущим, внимательно посмотрел на поющего. Молодой светловолосый мужик, чуть скуластое лицо, светлые глаза простодушно глядят из-под низких выцветших бровей. Не слишком-то высок, но, как говорится, скроен ладно. Если судить по тому, как он приплясывал слегка, распевая под гусли, силён и вёрток. Слишком силён и слишком вёрток для бродячего певуна. Такая динамика движений бывает у хороших боевиков.

Случается, что и бродячие менестрели бывают хорошими рубаками, но это, скорее, исключение из общего правила, а нормального охранника вот такие вот аномалии и должны настораживать.

– Василич, – тихо сказал он Барсу, который, казалось, поглощён исключительно обгладыванием аппетитной свиной ножки. – Обрати внимание на этого акына.

– И смотреть на него нечего, – отозвался Барс, не поднимая глаз от чашки. – Разбойник, скорее всего. Здесь бывает редко, хотя и не впервые. «Телок» [1] у дверей, заметь, прямо на него не пялится, но и из поля зрения не выпускает, матёрый дядька.

– Надо наших предупредить.

– Конечно, но здесь-то нам вряд ли что-нибудь угрожает. Вот, когда утром поедем…

– Понял.

Певец же, тем временем, устав, видимо, музицировать, пил брагу за соседним столом, исподволь бросая взгляды на юную Смышлёну, сидевшую рядом с отцом. Та, заметив, разумеется, такое к себе внимание, старательно «не замечая» взгляда музыканта, тренировалась в женском косоглазии. Акела тихонько улыбнулся. Двигайся в любую сторону пространственно-временного континуума, женщине везде женщина.

Засиживаться за столами ни у кого желания не было – все устали, как ездовые собаки. Заняв выделенные наверху две комнаты. – поменьше для Жилы с дочерью и побольше для охраны, все, кроме вахтенного, завалились спать.

Утром купец, наскоро перекусив, в сопровождении Мыся и Околела отправился на «стрелку» с лошадиным барышником. За завтраком Акела обратил внимание, что вчерашнего барда в зале не видать.

– Хозяин, – обратился он к трактирщику. – А где певец давешний, спит, что ли, ещё?

– Он уж на девятой версте, – усмехнулся тот. – Волка ноги кормят.

– А я думал, что он здешний, – «простодушно» удивился Барс.

– Да, нет, – острый взгляд трактирщика проявил внимание к любопытным. – Бывает он тут редко, долго не задерживается, но плохого за ним, вроде, не замечено.

– Спасибо, хозяин, не сердись за любопытство, в дороге, оно, сам знаешь…

– Оно, конечно, – вежливо согласился тот и переключился на других посетителей.

В это время объявились отсутствующие. Купец, оглядев своё воинство, махнул рукой, давая команду на выход.

Акеле достался крепкий гнедой жеребец лет примерно пяти. Был, конечно, у него опыт в верховой езде, даже как-то раз помогал объезжать, отделавшись всего лишь смешением пяти поясничных позвонков. Но, в общем, взгромоздился он на своего Росинанта довольно уверенно, опять привыкая смотреть на землю с высоты конской спины.

Что же касается Барса, то его восползание на спину каурой кобылки живо напомнил Акеле одну забавную выдержку из петровских законов.

– Андрюха, слышал, что по этому поводу Пётр Первый в Воинском Уставе писал?

– И что же?

– «Офицерам полков пехотных в расположении кавалерийских частей верхом появляться запрет кладу, ибо своею посадкою гнусной, яко собака на заборе сидя, вызывают смех среди нижних чинов, что чести офицерской не способствует».

– Лапидарно сказано. Где вычитал, в оригинале?

– Вы мне бессовестно льстите. Да нет, конечно. У Бушкова. В «Пиранье», по-моему.

Кавалькада, тем временем, уже выезжала из села. Ей сопутствовал «греческий хор» довольных нежданному развлечению «шариков» и «тузиков».

– Мысь, – окликнул Акела старого воина. – Надо в оба глядеть, что-то не понравился мне вчерашний гусляр…

– Похож на подсыла от татей, – пожал плечами наёмник. – Так мы всегда в оба глядим, так что какая, в жопу, разница, подсыл он или нет?

– Резонно.

Переправа на двух больших лодках заняла часа два, включая сюда и те полчаса, в течение которых Жила безбожно торговался с перевозчиками. Выгрузившись, они проверили груз и двинулись дальше по узкой лесной дороге.

Копыта коней мягко стукали по свежей грунтовке, ещё чуть влажноватой от ночной росы. Лучи солнца ещё не заглянули сюда – сплошная стена деревьев, вплотную подступающих к дороге, закрывала её от света почти до самого полдня. Лес в основном был хвойным. Дорогу сумрачно охраняли старые тёмные ели. Под их сенью люди чувствовали себя довольно неуютно. Акеле вспомнилась поговорка: «В сосновом лесу веселиться, в берёзовом Богу молиться, в еловом с тоски удавиться».

Давиться, конечно, не наш стиль, но обстановочка действительно мрачноватая. Так и тянет оглянуться назад, какое-то тягостное чувство, словно под наблюдением. А может, это не только чувство?

– Барс, – тихонько окликнул он друга. – Ты ничего такого не чувствуешь?

– Есть такое дело, – признался тот. – По-моему, мы не одни. Не зря меня этот трактирный вокалист насторожил.

– Я тоже почему-то сразу про него подумал.

– Глюк на двоих – это реальность.

– Сам придумал? – заинтересованно спросил Акела друга.

– Сам.

– Класс.

…Солнце стояло высоко, время близилось к обеду. Уже устали ноги и болела задница. Отвыкшее от верховой езды тело нытьём в пояснице напоминало, что сорок пять не есть двадцать, это хозяин что-то напутал, по своему обыкновению. Самое поганое, что клятый неспешный аллюр дико укачивал – от мелькающего однообразия стволов в глаза хоть спички вставляй.

Однообразие кончилось внезапно. Перед едущим впереди конём Малыша на дорогу из кустов вышел давешний менестрель. Конь, всхрапнув, остановился. Встали и остальные.

– Люди добрые, помогите сироте кто, чем может, – воззвал певец.

– С такой мордой здоровой побираться не стыдно? – отозвался Малыш. – Что, видать, пением не обогател, так, на большую дорогу вышел? Пропусти.

– Вот, так вот и живу, каждый так и норовит горемычного обидеть, – грустно отозвался «попрошайка».

Сделав шаг навстречу, он хотел поймать лошадь Малыша под уздцы, но не на того напал. Охранник дал коню шенкеля, натянув поводья. Жеребец взвился на дыбы, певун проворно отскочил и громко свистнул.

– Вперёд! – крикнул Барс, но было уже поздно.

Собственно, шансов уйти не было, с самого начала. Малыш покатился с седла со стрелой в плече. Охранники мгновенно замкнули кольцо, обнажив мечи и встав вокруг Жилы с дочерью. На дорогу выскочили вооружённые люди. Один, два, три… семеро! Плюс этот долбанный ашуг, черти б его взяли.… Не так уж плохо, если бы не самострелы в руках у всех семи, взведённые и держащие их всех под прицелом.

Ещё несколько татей выломились из кустов с мечами и секирами в руках, считать стало некогда, да и бессмысленно. Уже кошке ясно, что влипли по самое «не балуйся» – слишком неравны были силы.

– Мужики, – мирно сказал певец. – Хотите – верьте, хотите, – нет, но мне до товаров ваших и даже до девицы-красы дела нет. Совсем. Пусть вот эти два витязя останутся, а вы езжайте с миром.

Он кивнул на Барса с Акелой. Немая сцена. Все с удивлением посмотрели сначала на разбойника, потом на друзей. Как, если бы сексуальный маньяк, выловив в тёмном переулке вожделенную девственницу, робко попросил автограф и коснуться губами затянутой в печатку ручки.

Впрочем, на удивление – секунда, столько же на рефлексии. Расчёт прост – спасённых больше, чем оставшихся, чай, не бином Ньютона. Обычное в нашей суровой профессии дело – «следую своим курсом».

– Парня перевяжи и два часа ни одна морда не шевелится, пока обоз не уйдёт подальше, – спокойно сказал главарю Акела.

– Идёт, – моментально согласился тот. – Коновал, живо!

Лохматый мужик, проворно убрав самострел, стал возиться с раненым. Вместе с атаманом они усадили в седло бледного, покрытого испариной Малыша. Тот несколько раз огорошил их незатёртыми перлами русской словесности, но разбойники даже ухом не повели. Дисциплинка в банде, видно, поставлена как надо. Караван приготовился к движению.

Купец хмуро отвёл глаза, Смышлёна, втянув голову в плечи, испуганно таращила полные предательской влаги глаза. Коллеги-телохранители дружески кивнули – им такие расклады были не в диковинку. Друзья кивнули им в ответ, неподвижно сидя в сёдлах. Попали крепко, но чувства безнадёжности не было – тут не расправа, тут какие-то игры. И оба, в принципе, смутно догадывались – какие именно. Только, при чём тут эти «романтики с большой дороги»?

Однако, день поганых сюрпризов, оказывается, ещё не показал дно. Успокоились они рановато. Едва обоз тронулся, заполошенно порскнуло с веток и разоралось, поднимая панику на всю округу, надоедливое сорочье племя. Эти горластые соглядатаи даром орать не станут. Они по врождённой вредности характера вечно предупреждают лесную братву о крадущихся охотниках или хищнике.

Долго гадать не пришлось. Бесшумно выросшие из кустов чёрные коренастые фигуры взяли в кольцо и разбойников и караван. На середину поляны вышел, видимо, главарь этих существ – в шлеме с высоким гребнем типа эллинского, в кирасе и кривым ятаганом в узловатой, заросшей густым волосом чёрной лапе.

Морда землисто-тёмная, хотя по строению более напоминала всё-таки лицо, а не звериную морду. Но назвать это «лицом» язык упорно отказывался, только мордой, рылом или харей – уродливая и косоглазая, вся какая-то асимметричная. Судя по рассказам Мыся о всякой пришлой нечисти, выходило, что это как раз и есть чёрные орки.

Оглядев замерших людей, он гаркнул на ломаном русском: «Этим двоим. – он ткнул когтистым пальцем всё в тех же Акелу с Барсом. – бросить оружие и не сопротивляться, остальным бросить оружие, если хотите жить!»

– Не сопротивляться чему? – ехидно шепнул Барс, тихо опуская руку под плащ. Акела секундой раньше сжал пальцами клинок метательного ножа. Картинка вдруг смешалась, словно в отражение в воде бросили булыжник.

Атаман коротко, пронзительно свистнул, бросаясь ничком на дорогу. Те из татей, кто продолжал держать в руках насторожённые самострелы, разрядили их в ближайших орков. Телохранители закрыли собой купца с дочерью. Главарь орков рухнул навзничь с ножом Андрея в горле.

Спрыгнув с падающей лошади, Акела отбил удар секиры и длинным выпадом попытался достать горло нападающего. Ловок, шельма, ушёл прогибом… Краем глаза он засёк, как Барс сцепился на мечах с двумя орками, пока никто никого. А-а, твою мать! Проворный противник достал остриём клинка плечо. Тёплая струйка потекла под рубаху. Ерунда, чуть-чуть шкурку попортил. И тут орк повёл себя как-то странно. Вместо того, чтобы рубануть раненного от души по голове, он вдруг попытался схватить Акелу за горло и за руку. Вот, этого уж точно делать не стоило. Мечом вблизи не размахнуться, обойдёмся. Локоть левой руки с размаху ударил в висок, кость хрустнула. Нападающий мешком упал на траву.

Что-то блестящее прожужжало рядом, противник Жилы схватился за морду и упал, заливаясь кровью. Молодец, Мысь! Арбалетная стрела, ударив старого воина в переносицу, смела его сухое тело в кусты. Спина Жилы открылась и один из гоблинов, замахнувшись мечом, бросился на купца сзади.

На Сержа наседало сразу трое. Один упал сразу, не успев даже взмахнуть своей алебардой, двое других проворно отскочили. Почти сразу упал навзничь с чёрной стрелой в горле мешковатый Околел. Викинг достал-таки одного из своих противников, того, что не успел отскочить подальше. Прыгнув вбок, он крутанулся красивым и страшным пируэтом, снёся голову стрелку, убившему Околела. Один из орков стал заходить ему со спины.

Акела прыгнул вперёд, резко сократив дистанцию. От верхнего правого замаха с резким приседом пустил меч по дуге под его правое колено. Ага! Наглухо не срубил, но зацепил неплохо. Развернулся лицом к другому, одновременно доставая из сапога нож, мгновенно оценил диспозицию. Так, один из чёрных уродов, не выпуская из рук самострела, крепко держит визжащую и брыкающуюся Смышлёну. Ну, это не смертельно.

Барс рубится с рослым орком, Серж гоняет сразу двоих, третьего он только что опрокинул пинком в грудь. Вокруг кипела настоящая мясорубка – разбойники оказались весьма лихими ребятами и бились стойко, как триста спартанцев. Коренастый орк с огромным шрамом через всю морду занёс ятаган над головой Акелы. Щита у того не было – он так и не приобрёл пока привычку всюду таскать с собой эту «бандуру». Спасаясь от мощного засечного удара, он скользящим блоком отвёл ятаган левее себя. Резко выпрямляясь, от своей левой ноги подплужным «романским» [1] ударом глубоко разрубил орку грудь. В лицо плеснуло тёплым и вонючим.

Отпрыгнув назад, он быстро огляделся – купец стоит с ножом у горла, который приставил ему из-за спины его оппонент. Остро отточенный конец меча легко вошёл в волосатую шею того, что с ножом. В следующий миг Акела прыгнул к тому, что держал за локти дочь купца. Дурак, нашёл время девок щупать. Ещё минус один! Смышлёна визжала в истерике, как резаная.

И тут вдруг раздались родные до боли хлопки пистолетных выстрелов. Барс, воспользовавшись тем, что один его противник отскочил, крутанул один из пируэтов кэндо. Затем, выхватив ИЖ-71 [1], разрядил оставшиеся семь патронов в нападающих. На этом бой закончился. Оставшиеся в живых орки, словно по команде, вдруг прыгнули в кусты и рванули прочь, только топот раздался за деревьями.

– Стоять! – остановил нескольких рванувшихся татей атаман. – Сдурели, олухи? Они вас в лесу, как кур, передушат.

Чуть помятая Смышлёна рыдала на груди у раненного Жилы, лежащего на обочине дороги.

– Перевяжи отца! – рыкнул на неё Акела. – Рыдать потом будешь.

Над местом битвы уже кружила пара воронов в ожидании поживы, оглашая окрестности нетерпеливым криком. Скоро на этот призыв потянулись их собратья, их немалый жизненный опыт показывал, что после людских стычек всегда появляются трупы.

Таковые не всегда предают земле, а вороны, как истинные санитары природы, всегда готовы очистить её от гниющей и разлагающейся плоти. Вот и теперь чёрные птицы расселись на деревьях, ожидая, когда оставшиеся в живых двуногие покинут место побоища. Тот же опыт подсказывал им, что похорон после таких вот стычек не устраивают и покойники от них никуда не денутся. Молодых и нетерпеливых успокаивали и понуждали к терпению крепкие клювы старых и седых патриархов.

Кругом слышались стоны и ругань. Тогда уцелевшие, уже не делясь на «казаков» и «разбойников», осмотрели друг друга, друзья оказали помощь Акеле. Тот был ранен хотя и легко, но певец предупредил, что своё оружие орки (а это действительно оказались они) часто смазывают всякой гадостью. По знаку вожака упомянутый Коновал, разжевав какую-то найденную неподалёку сочную травку, наложил её на рану и крепко забинтовал. Андрей отыскал в кустах труп вожака орков и, выдернув нож, чистил его землёй. После пистолетной стрельбы многие недоумевающее поглядывали в его сторону, стараясь понять, что же это такое было? Но расспрашивать, конечно, не решились.

Малыш уже пришёл в себя и сидел, опираясь спиной на толстый ствол ясеня. Затягиваясь цигаркой, которую Акела сунул ему в рот, парень вслух сам с собой обсуждал способы казни для агрессоров. Впрочем, эти высказывания носили чисто риторический характер – живых орков на поляне не было. Неугомонный здоровяк тут же нашёл новую мишень для зубоскальства.

– Что, баян недоделанный, пошёл по шерсть, а вернулся стриженным?

– Тебя не спросил, деревенщина…, – равнодушно отпарировал атаман.

– Это точно, – в излюбленном своём стиле стал прибедняться здоровяк, – мы-то, святловодские, завсегда так. Токмо с вёски своёй припрёмся, назём [1] с лаптей отряхнём, и зараз давай всех сударей благородных палкой дубасить, особливо которы по лесам с гуслями да шестопёром шастают…

Разбойник, видимо, ценивший добрую шутку, весело оскалил белые крепкие зубы.

– Ловок брехать, шельма.

– Что-то личность мне твоя знакома, – Не унимался Малыш, готовя, по-видимому, очередную подначку.

– Так ты же в Светлограде бывал? – вопросом на вопрос ответил атаман.

Акела внимательно посмотрел на главаря разбойников.

– Так, орлы, потом воспоминаниями займёмся. Как зовут-то тебя?

– Лутоня.

– О, как! – не удержался Акела. – Барс, какая честь для нас, не какой-нибудь там пришей-пристебай, а сам Лутоня. Но я одного не понял – за каким лешим ты к нам прицепился? Богатства большого у нас с собой не было…

– Из-за вас самих, – спокойно ответил разбойник. – Из-за тебя и… – он дёрнул головой в сторону Андрея. – …из-за него. Мне позарез нужно было с вами поговорить без помех, а стали бы вы слушать какого-то бродягу. Вот и пришлось поставить вас перед таким выбором, даже мост нужда заставила сжечь. Я согласен заплатить вам и даже купцу за беспокойство. Одно условие – я с вами двоими должен поговорить.

– И с ним, – он указал глазами на Сержа. – Если он тоже из ваших.

– Из каких наших? – подал голос Барс.

– Из таких, которые вместе со своей весью из другого мира появились. Вас ведь должно четверо быть.

– Ну, твою дивизию, – всплеснул руками Акела. – Похоже, скоро белки на деревьях будут наше появление обсуждать!

Лутоня обернулся в сторону раненых.

– Скажи, купец, подходят тебе мои условия?

– Да так-то оно так…, – с сомнением промямлил Жила, теребя в задумчивости густую бороду.

– По-моему, он не врёт, – вмешался в разговор Серж.

– Мне тоже так кажется, – согласился Акела. – Значит, сделаем так. Кто-нибудь из твоих орлов пусть слётает за деньгами. Потом мы все вместе едем в Червлянск. Я имею в виду только тебя, товарищи твои могут идти на все четыре стороны. По дороге можешь с нами говорить, пока нам не надоешь. На окраине города мы расстаёмся, и каждый едет по своим делам. Я, со своей стороны, ручаюсь, что, если ты не обманешь, мы тебя честно отпустим и день и ночь будем про тебя молчать. Подходит тебе такой расклад?

– Я согласен.

Лутоня жестом подозвал молодого парня. Тот наклонился ухом к атаману. Выслушав тихие инструкции, он встал и вопросительно посмотрел на Акелу. Атаман повелительно мотнул головой – сматывайся, мол. Разбойник нырнул в кусты и пропал. Барс перевёл взгляд на Лутоню, встретился с ним глазами.

– Если задумал измену, ты умрёшь не быстро, но наверняка.

– Для меня самый выгодный расклад – тот, что ты предложил, – усмехнулся атаман. – Подожди час – убедишься сам.

Час прошёл не в скучном ожидании, а в трудах и заботах. Выкопали на всех павших одну могилу и схоронили. На свежий, ещё осыпающийся земляной холм закатили валун, помечая могилу. Может, когда и присядет возле него проходящий путник да помянет чарочкой. Или бросит за трапезой подле хлебных крошек на пропитание лесным птахам. Чай, ведь тоже людьми были, грешно так оставлять.

Орков оттащили с тропы, скинув в овраг как обычную падаль. Судя по крикам ворон, моментально устремившихся туда и поднявших невообразимый гвалт, без внимания они не остались. Говорить не тянуло, от курева уже щипало язык. По счастью, на мирное конское фырканье и ржание, из леса выбрела убежавшая было лошадь, навьюченная съестным. Перекусили, выпили за помин души убиенных. Предложили разбойникам. От еды они отказались, но бражки выпили с удовольствием. Акела, прикурив цигарку, предложил кисет атаману. Тот, свернув себе солидную «ногу», со вкусом затянулся. В это время в кустах послышались шаги.

На дорогу вышел отпущенный разбойник с тяжёлым мешком на плече. Он с видимым облегчением сбросил звякнувшую мошну на землю.

– Проверяй, купец, – спокойно сказал Лутоня.

Примерно полчаса ушло на пересчёт серебра, пока, наконец, Жила не кивнул утвердительно. К тому времени все кони, кроме одного, уже собрались возле людей. Пропавший конь принадлежал Околелу, так что сожалеть о нём, по большому счёту, было некому. Путешественники, усевшись в сёдла, продолжили путь, оставив за спиной безымянную братскую могилу да пирующее вороньё.

Вместо погибших Мыся и Околела рядом с безмятежным видом ехал знаменитый разбойник Лутоня. Разговор, которого столь дорогой ценой добивался этот, очень своеобразный тип, состоялся на первом привале.

– Ну, так что же за причина заставила тебя совершить столь дурацкий поступок? – спросил Акела знаменитого атамана. – И почему про тебя рассказывали, что ты очень умный и хитрый, а на нас ты полез, словно кабан в камыши?

– Всё очень просто, – отозвался, прихлёбывая чай, Лутоня. – У меня не было времени и народу было маловато, а ждать я не мог, хоть тресни. Мне нужно было перехватить вас до того, как вы встретитесь с Браном.

– Это с Великим Кнезом? – уточнил Барс. – Мы, вообще-то, не собирались с ним знакомиться.

– Зато он собирается познакомиться с вами как можно ближе. Не удивляйтесь, он уже знает о вас и о вашей веси. Той, которая появилась из грядущего времени, словно из-под земли. О вас, вообще, знает уже много народу. Гораздо больше, чем следовало бы.

– Так, – не выдержал Акела. – То, что про нас знает каждая собака, мы уже наслышаны. Вопрос – откуда? Второй вопрос: зачем мы вообще кому-то нужны? Великие Кнезы и знаменитые разбойники не устраивают такую бойню из простого любопытства. Я не прав?

– Ты прав, – спокойно кивнул Лутоня. – Оно и правда, надо вам всё рассказать по-порядку, а уж тогда решите сами – кому помогать.

– Валяй, – согласился Барс. – Мы сидим и внимательно слушаем тебя.

– Ну, слушайте, – без улыбки согласился атаман. – Историю Великого Кнеза Брана и его старшего брата вы уже слышали или ещё нет?

– Слышали, – кивнул Акела.

– Так, вот – кнезич Волод не покушался на своего отца, он его очень любил.

– Ну, это проверить уже нельзя, – поморщился Барс. – Хотя, история, и в самом деле, мне лично показалась тёмной. Волод уже ничего ни подтвердить, ни опровергнуть не может.

– Может, – невозмутимо парировал разбойник. – Кнезич Волод – это я. Правда, мне нечем эти слова подтвердить. Нет у меня ни рун на лбу, ни приметных родимых пятен на теле. Даже и не знаю – чем доказывать.

– А оно тебе надо? – пожал плечами Акела. – Какая тебе, по большому счёту, разница, верим мы в это или нет. Наверное, важнее, чтобы верил ты сам и твои разбойники, пожалуй.

– Как раз разбойники-то и не знают, кто я такой на самом деле. Они знают только, что я не Лутоня. Да и то после встречи с вами осталось только трое, которые знали прежнего Лутоню. Знаю только я и еще двое при дворе Великого Кнеза.

Акела задумался. Надо же, как тут всё круто заворачивается. Поневоле поверишь в высшую целесообразность. В том смысле, что не были востребованы в своём мире именно потому, что их предназначение – вершить судьбы в этом. Он усмехнулся про себя – каждому кажется, что он создан для великих дел. А, меж тем, веря в своё высокое предназначение, исправно ходит каждый день на скучную службу. И исправно высиживает там свои восемь часов, решая кроссворды, дымя в коридорах.

А за чаем (кофе, водкой, текилой, матэ – нужное подчеркнуть) в кругу себе подобных до хрипоты решает судьбы миров. А потом, придя домой, опускает шею, как тот ослик, выслушивая всё, что о нём думает жена, которая всегда права. И жалок жребий твой. Впрочем, мы отвлеклись. О чём там они?

– Всё страньше и страньше, – хмыкнул Барс. – Хорошо, давай пока оставим вопрос доверия к твоей личности и перейдём к более важному для нас вопросу – что вам всем от нас надо?

– Это просто. Есть предсказание, что Руссию на краю пропасти спасут воины, пришедшие из другого мира. Никто не знал – что за воины и что за мир такой? Но вот помнить про это помнили, потому ваше появление многие связали с этим древним пророчеством.

Голубые глаза глядели внимательно. Нет, ни на сумасшедшего, ни на маньяка он нисколько не походил. Совершенный прагматик, хотя, кажется, с небольшим романтически-авантюрным уклоном. Сложный тип, но интересный.

– Что касается лично меня, то я хочу посчитаться с вероломным братом и вернуть себе престол. Когда с этим вопросом я пришёл к Лесной Матери, она мне сказала, что вернуть себе корону Великого Кнеза мне помогут воины из другого мира. Но это будет в самое тяжёлое время для Руссии, так что корона эта не покажется мне слишком лёгкой. Недавно верные мне люди из терема Брана донесли, что он тоже обращался к ней.

– И, что? – поинтересовался Акела. – Ему тоже она сказала про воинов из другого мира?

– В том-то и дело. Лесная Дева сказала, что они помогут ему и спасут Русь.

– Лесная Дева, Лесная Мать, – Акела был заинтересован. – Это ещё кто такая?

– Ну…, – слегка озадаченный, ответил Лутоня. – …Её ещё Бабой-Ягой называют…

Взгляд Барса стал спокойным и как бы слегка рассеянным. Что-то сейчас выдаст.

– Я не понял – по этому предсказанию мы должны помочь тебе и твоему брату – это же, не то, чтобы разные вещи, а просто противоположные. Что-то не стыкуется у тебя.

– Вот этого-то я и сам понять не могу, – с досадой ударил себя кулаком по колену Лутоня. Нет, пожалуй, всё-таки Волод. Потому что будь он маньяк или псих, его доводы были бы логически безукоризненны. Раз у него одно с другим не сходится и он сам над этим ломает голову. По «бритве Оккама» [1], его история абсолютно проста и непротиворечива. В отличие от официальной версии, во всяком случае.

Был ещё один момент. Дело в том, что старый мент всегда чувствовал, когда врут. Он уже и сам не понимал, врождённое это качество или просто опыт, закреплённый на уровне первой сигнальной системы. Впрочем, как говорится, одно другому не мешает.

– Ну ладно, – вынес вердикт Акела. – Моё мнение – этот парень говорит правду.

– Мне кажется то же самое. Теперь другой вопрос – зачем тебе корона? Из чувства мести или есть другая причина?

– Есть причина, – вздохнул Волод. – Вы что-нибудь слышали про Орден Тернового Венца?

…До города караван добрался совершенно без приключений, даже зайцы дорогу не перебегали. Уже это заставило бы насторожиться людей и менее опытных, но Акела решительно не мог уловить – откуда это потягивает прохладным сквознячком беспокойства. Барс тоже ничем, кроме неясного беспокойства, похвалиться не мог. Впрочем, на всякого мудреца, как известно, довольно простоты.

На окраине городка купец простился с путниками, пожелал Лутоне не попадаться и сопровождаемый Малышом, двинулся по улице, ведущей в центр. Следом поехали Смышлёна и Малыш, наблюдающий вьючных лошадей. Серж, дружески попрощавшись, поехал следом. Малыш придержал коня.

– Слыш, гусляр, мы что, действительно с тобой встречались?

– Конечно. Помнишь мастерскую свежего воздуха?

– Чего? – растерялся тот.

– Ну, которая за стеклянным мостиком. Там ещё рядом кузница, где гусей куют…

– Тьфу на тебя! – засмеялся Малыш и, дав коню шенкеля, поскакал следом за караваном.

– Ну, что, какие планы?

Волод ответил вопросительным взглядом – постановка вопроса была для него незнакомой.

– Он спрашивает – куда поедем, что делать будем? – пояснил Акела. Кнезич пожал плечами.

– Не знаю пока. Зайду где-нибудь поем и в обратный путь.

– Насчёт поесть, кстати, мысль хорошая.

– Борисыч, ты не задумывался, что аппетит не по возрасту?

– Андрей Василич, у меня только моя морщинистая морда соответствует возрасту, прочее же – увы. Поехали жрать.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Витязь специального назначения. В гостях хорошо, а дома нету… (Вера Каменская) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я