Драконоборец. Том 2

Илья Крымов, 2017

Время идет, механизм мироздания крутит шестернями, а меж их зубцов скачет чужеродная деталька – Тобиус Моль, разыскиваемый волшебник, имеющий странное умение выживать там, где другим остается лишь сложить голову. Такой особенностью грех не воспользоваться. И вот уже короли вовлекают его в свои дела, надеясь на пользу непредсказуемости. Но, если ты решил попросить о помощи серого магистра, убедись в прозрачности своих помыслов, ибо в ярости обманутый чаротворец подобен дракону.

Оглавление

  • Часть вторая. (продолжение)
Из серии: Драконов бастард

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Драконоборец. Том 2 предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть вторая

(продолжение)

Многие хвори, прежде чем проявиться во всей красе, имели обыкновение накладывать на людей свои более или менее заметные клейма — распознав эти первичные симптомы, лекарь мог вовремя принять меры. Путешествуя по Архаддиру, Тобиус наблюдал симптомы одной из худших болезней рода человеческого — войны. Он отмечал перемещения по дорогам полков и эскадронов архаддирской армии. Тут и там появились огромные военные лагеря. Торговые поезда из сопредельных стран везли в Архаддир оружие, продовольствие и всевозможное сырье.

У волшебника при виде всего происходившего закрадывалось ощущение, будто его опоздание уже предрешило исход политического конфликта.

За добрых пять лиг до того, как город можно было разглядеть, Парс-де-ре-Наль уже приветствовал странников чадом десятков тысяч печных труб и специфическим ароматом. Но все это отходило на второй план, когда путники пытались осознать размеры города. Если бы Тобиус когда-либо услышал изречение драматурга Шарля де Нарделя, сравнившего Парс-де-ре-Наль с растолстевшей куртизанкой, чьи телеса лезут сквозь дырявый корсет[1], то, возможно, и согласился бы.

Город вырывался из неровной линии старинных стен, образуя под оными самостоятельные города-районы, населенные простонародьем. Река, втекавшая в объятия каналов, вытекала обратно уже не столь быстрой и прозрачной, огромный порт напоминал колонию бесконечно копошащихся муравьев — грузчиков, торговцев, чинуш, стражников, попрошаек, воришек и прочих.

— Огромный город, а, Годявир?

— Очень большой, Цагар, — согласился Тобиус, взирая на Парс-де-ре-Наль с высоты холма Силеи, одного из девяти Гессеманских холмов, окружавших столицу, — очень большой. В Вестеррайхе едва ли наберется пяток городов, сравнимых с ним размерами, а тех, что обширнее, и того меньше.

— Точно! — В больших ладонях Цагара жалобно хрустнули ореховые скорлупки, и предводитель аламута протянул магу ядрышко. — Ты туда?

— Да.

— Останься еще на одну ночь. К закату мы обустроимся здесь, разведем костры и пожарим ежей. Музыка и песни будут звучать в твою честь, и люди смогут попрощаться.

Тобиус взглянул на небо, чтобы отметить расположение солнца, но и сам не заметил, как стал выискивать на густеющей сумеречной синеве комету. Закат близился.

— Не могу.

Цагар решил не настаивать. Он знал, что если уж человека зовет путь, то человек не может не идти.

— Стало быть, давай прощаться.

Мужчины крепко обнялись. Тобиус проделал вместе с этим аламутом не то чтобы долгий путь, но успел обрести уважение и почтение среди кочевого народа. Они и имя ему дали соответствующее — Годявир, что значило «умный».

— Пусть твоя дорога будет прямой и ровной! На удачу.

Тобиус взвесил в руке большую подкову, ухмыльнулся и сунул ее в сумку.

— Прощай, Цагар, и простись с матерью от моего имени.

Дорога Тобиуса, несмотря на добрые пожелания, вскоре пошла вниз по склону холма, в обширную низину, приютившую Парс-де-ре-Наль. В сгущавшихся душных сумерках все еще виднелись тут и там торчавшие из земли останки древнего города.

В отличие от многих иных столиц Вестеррайха, Парс-де-ре-Наль стоял на своем месте уже не первую тысячу лет. Раз за разом погибая в пламени пожаров, захваченный вражескими войсками, при разливах Наля, под ударами пандемий, уничтоженный до основания либо же опустошенный, этот город всегда восставал из пепла, как мифический индальский феникс. С новым именем и новыми обитателями, но на том же месте.

Настоящего расцвета город достиг в середине Гроганской Эпохи, но после Возмездия Далии и последовавших Войн Веры его сровняли с землей сражающиеся маги, а то, что осталось, поглотила разлившаяся река. Больше полутора десятков веков минуло с тех пор.

Тобиус шагал своим не знающим усталости шагом, ощущая, как густеет духота. В небе пророкотал гром, отчего духи близившейся грозы оживились. Маг прибавил шаг. Как-то так складывалось, что во время сильных ливней на его здоровье неоднократно покушались: поединок с Мальваром Рыжим, оборона Тефраска, недавнее происшествие в Фельене. Тобиуса нервировали сильные ливни.

Шествуя по городским окраинам, Тобиус погружался в дебри трущоб. Он оказался во владениях пувров, городской нищеты, и продолжал ориентироваться на самый яркий источник света из всех доступных.

Пройти мимо «Духа приключений» и не заметить его было невозможно в принципе. Огромный трехэтажный домище с двумя обширными крыльями нависал прямо над водами Наля, зиждясь на высоком фундаменте. Стены его изобиловали ярко горящими окнами; на многочисленных балконах, галерейках и террасах стояли столы, горели факелы и лампы, гуляли посетители, играла музыка. Внутренний двор заведения огораживала почти что крепостная стена с несколькими остроконечными башенками.

Веселье, казалось, переполняло здание и выплескивалось наружу. Сквозь распахнутые врата кухни то и дело сновали взад-вперед разносчики с полными подносами. Места под открытым небом хватало даже для пьяных танцев, игры в перетягивание каната и борьбы с медведем.

Внутри было еще жарче. Главный зал «Духа приключений» без предупреждения наваливался шумом и гамом, вокруг были разномастные столы: общие, маленькие, игорные; приватные кабинки за задернутыми занавесками; длинная стойка с дюжиной шустрых приказчиков, ряды пузатых бочек, с десяток разновеликих каминов тут и там. Высокий потолок поддерживали колонны, одетые в эльфскую резьбу, а стены украшало старинное боевое оружие, головы чудовищ и даже вполне годные картины.

За общими столами было не протолкнуться, так что Тобиус направился к отдельным. Он выбрал один, отодвинул стул и почти сел, когда из-под столешницы послышался возмущенный голос:

— Куда ты ходули свои пыльные суешь, bundrug’hroyn[2]?!

Подняв край скатерти, маг увидел четверых гномов, которые, судя по всему, славно отдыхали с пивом и закуской, пока он им не помешал.

— Простите, судари, я был неосторожен. Приятного вечера.

Прежде чем сесть за другой столик, Тобиус осмотрительно приподнял скатерть. В принципе ничего особенного не произошло — подумаешь, гномам восхотелось посидеть под столом. Ощущение низкого потолка дарило им приятное успокоение и способствовало расслаблению на уровне инстинктов.

Рядом появилась весьма приятная брюнетка с низким грудным голосом. Она помогла гостю с выбором блюда и вина, а также пообещала проследить, чтобы гномам под соседним столом подали пару кувшинов пива от него в качестве извинений.

Посетители «Духа приключений» представляли собой весьма пеструю толпу… авантюристов, пожалуй. Люди и нелюди, явившиеся из разных концов Вестеррайха, а некоторые — из разных концов Валемара. В общем шуме голосов, разбавленном музыкой, проскальзывали слова из армадокийского, людательского, марахогского, индальского, аримеадского, соршийского и еще дюжины разных языков. Калейдоскоп народов и рас, от которого рябило в глазах, смешался в причудливый узор. Но даже так некоторые посетители вызывали особенный интерес.

За стенами «Духа приключений» наконец-то громыхнуло по-настоящему и начался ливень. Разносчица вернулась, неся на круглом подносе большое блюдо с ломтями свинины в белом ароматном соусе, бутыль из дорогого стекла с восковой печатью и столовые принадлежности. Прежде чем приступить к еде, Тобиус аккуратно надломил печать с изящным вензелем семьи Фошано, что владела виноградниками Шато Дальвион, и пригубил белого вина.

— Вы были правы, Джендра, вкус прекрасен.

— Рада угодить, месье.

Орудуя вилкой и ножом, Тобиус совмещал удовольствие с наблюдением и размышлениями. Он старался заметить своих попутчиков либо хоть какие-нибудь признаки их присутствия в толпе посетителей «Духа приключений», но пока не преуспевал. Из-под соседнего стола неслись гномские песни, похожие на треск камнепада, музыка пыталась перекрыть веселый гомон толпы, а снаружи шел дождь, загонявший многих гуляк под крышу. Становилось теснее и жарче.

— Вам понравилось, месье? — томно осведомилась Джендра, не забыв немного прогнуться вперед ради создания лучшего с эстетической точки зрения обзора.

— Восхитительно! — улыбнулся Тобиус, откладывая приборы.

Он прибавил несколько серебряных монет сверх суммы счета, а когда довольная женщина ушла, качая бедрами, сел поудобнее и стал потягивать вино. Вот он здесь, явился в назначенное место в поисках гнома и гоблина. О времени они не договорились, ибо не знали, кто и когда сможет достичь цели, так что Тобиус не знал, явился он вовремя или же опоздал.

— Простите, месье, вы не будете против, если за ваш столик подсадят пару человек? Сегодня у нас столько народу, да еще и непогода…

— Конечно, Джендра.

Одним из его новых соседей стал мужчина, похожий на воина, но, судя по ауре, являвшийся магом. Поджарый, светловолосый, улыбчивый, с тремя короткими мечами за спиной, повязкой на правом глазу и острой бородкой. Вторым оказался длинный и тощий субъект с выбритой головой, темно-красными глазами и выпирающим челюстным аппаратом. Аура твердила, что это существо человек, но Тобиус отказывался верить. Вдобавок к остальным внешним несовершенствам он имел очень бледную кожу, повсеместно покрытую розовой и красной сыпью.

— Ваше вино, месье.

Джендра поставила перед тощим новый кувшин и забрала пустой. Он вливал в себя влагу как в бездонную бочку, опустошая кружку за кружкой и не пьянея, в то время как безразличный взгляд блуждал по залу.

— Друзья, несмотря на то что ваша компания дарит моему сердцу несказанную радость, — перекрикивая шум, возвестил одноглазый, — почему бы не сделать наше общение еще приятнее! Как насчет партейки в куп?

— Почему бы и нет? — согласился маг.

Тощий кивнул.

Одноглазый широко улыбнулся и вытащил из-за пазухи тряпичный сверток с треугольными картами и несколькими игральными костями. Карты он сдавал крайне ловко и красиво, но Тобиуса это не испугало.

Возле дверей во двор, которых никто не закрывал, возникло оживление. Под крышу входили новые посетители, все облаченные в промокшие до нитки мундиры городской стражи Парс-де-ре-Наля. Навстречу слугам закона поднялся человек, которого Тобиус уже несколько раз успел приметить. Низкорослый пожилой толстяк с брыластым лицом и сизым носом выпивохи.

Он подходил к их столу совсем недавно и любезно спрашивал, все ли хорошо у дорогих гостей. Как пояснил одноглазый, то был сам Мирлад Брюхотряс, основатель и владелец «Духа приключений». В молодости он тоже был «авантюристом», но с годами сделал то, что получалось лишь у немногих, — сумел удачно осесть и дожить до старости. Среди своих клиентов старый трактирщик был в огромном почете.

Мирлад преградил стражникам дорогу и что-то сказал, высокий офицер, побагровев лицом, оттолкнул старика.

— Кажется, назревает что-то интересное, — промычал себе под нос одноглазый, не отрываясь взглядом от карточной руки.

Офицер сделал несколько широких шагов вперед, вытаскивая из-за пояса пистолет, громыхнул выстрел, музыка стихла на резкой фальшивой ноте, раздалось несколько возгласов и наступила тишина.

— В этом заведении, — заговорил офицер, — прячется человек, находящийся в розыске! Сегодня он прибыл в город и был замечен входящим в «Дух приключений»! Это опасный преступник, маг-ренегат по имени Тобиус Моль! Сейчас же выдайте его законным властям!

— Ты, кажется, совсем дурак, лейтенант, — с трудом ответил Мирлад, которого двое посетителей поставили на ноги, — заявляться сюда вот так и с такими словами! Я в душе не… хочу знать, кого ты тут ищешь, но даже если бы он здесь и был, то никто бы его не выдал! Особенно такому никчемному, проворовавшемуся и продажному уроду, как ты! Все гости «Духа приключений» под моей защитой!

Шпага офицера покинула ножны в мгновение ока.

— Зарвавшийся корчмарь! — взревел он. — Грязный пувр! Давно пора указать тебе твое место! За препятствие королевскому правосудию и оскорбление чести дворянина…

— Ты не узнал бы чести дворянина, даже если бы она выпрыгнула из кустов и поимела тебя в зад, — набычился безоружный старик. — Оглянись вокруг и посчитай, сколько моих гостей сейчас хотят оторвать тебе голову.

В «Духе приключений» не было вышибал. Как-то так сложилось, что гости Мирлада в случае необходимости сами могли исключить из своей среды слишком уж разошедшегося собрата. Несколько десятков головорезов при оружии, некоторые из коих имели репутацию весьма скверную, стали подниматься из-за столов и отлипать от стойки.

— Дворянство вырождается, — тихо заметил одноглазый, пытаясь подглядеть карты Тобиуса, — в такие минуты я это понимаю.

— Властью короля…

Из-за спин городских стражников послышался усталый тихий голос:

— Довольно, лейтенант. Вы действительно успели настроить против нас всех, кому дотоле могло быть безразлично.

Служители закона расступились, пропуская вперед человека в светло-сером плаще. Его волосы были длинны и седы, вытянутое лицо казалось мертвенно-бледным, а глаза закрывала широкая матерчатая лента. Из-за правого плеча седого слепца выглядывали два меча, на одной рукояти было навершие в виде открытой серебряной ладони, а на другой — в виде серебряного же кулака.

— Уважаемые мадам и месье, мы ищем человека по имени Тобиус Моль. Мы будем благодарны, если вы нам поможете. Не задаром, конечно.

Из-под плаща высунулась рука, сжимавшая большой кошель.

— Пятьдесят золотых архов любому, кто укажет на него. Сто пятьдесят — любому, кто поможет нам его схватить. Без обмана и промедления.

— Убирайтесь отсюда со своими деньгами! Вам здесь не рады! — выкрикнул кто-то.

— Плохо. — Кошель скрылся под плащом. — Мой наниматель очень заинтересован в человеке по имени Тобиус Моль.

— В последний раз говорю, я… — заговорил было Мирлад.

Седовласый наклонился вперед так неожиданно, что хозяин не успел отпрянуть, и что-то шепнул ему на ухо. Лишь после этого старик сделал два неуверенных шага назад.

— А мне… плевать! — ответил он дрогнувшим голосом. — Это «Дух приключений», слышишь?! Скажи своему хозяину, что здесь все есть и будет по-моему! Слышишь?!

— Слышу, слышу, я ведь слепой, а не глухой. А теперь всякий, чье лицо скрыто, должен открыть его моим спутникам. Я ищу человека с желтыми глазами. Если кто-то попытается мне помешать, я его убью. Если кто-то откажется показывать лицо, я его заставлю, а потом убью.

Звук взводимого курка лишь на миг опередил последовавший выстрел, но слепец со скоростью молнии выхватил из-за спины длинный меч и рассек пулю. Он метнулся к тому, кто посмел в него выстрелить, и снес ему полголовы, заодно убив еще двоих, стоявших рядом. В поднявшемся оре, лязге оружия и реве слепец как ни в чем не бывало переместился обратно ко входу и уже с двумя мечами наголо перекрыл его.

— Каждый, кто хочет пережить эту ночь и оказаться на свободе, пройдет во двор мимо меня, но лишь после того, как мы проверим его глаза. Ну а всех, кому жизнь не мила, прошу, выступайте вперед на мои мечи.

Повисла тишина, рожденная не столько страхом, сколько шоком от такой наглости, после чего кто-то выкрикнул:

— Да валите этого курвина сына ко всем ахогам!

Некоторые из гостей действительно бросились вперед, но в тот же миг оказались под ногами у слепца, который превратился в ветряную мельницу со сверкающими стальными лопастями.

— Уже девять трупов, — отметил одноглазый, — он убийственно хорош. Видно, придется мне его урезонить.

Незнакомец глянул на Тобиуса, усмехнулся и потянулся к своим коротким мечам, когда зал огласил раскатистый смех. Плотные занавеси одной из приватных кабин распахнулись, и наружу выступило пятеро человек.

— В нашем уютном старом пристанище пролилась кровь, — мрачно молвил один из них, высокий статный мужчина с рубиновыми серьгами в ушах и с замысловатой татуировкой на шее, облаченный в куртку черной кожи и с мечом у бедра. — Мирлад, это неприемлемо. Если ты позволишь, мы разберемся.

— Сергиус… — Казалось, хозяин «Духа приключений» был одновременно растерян и напуган, причем не тем, кто устроил под его крышей бойню, а тем, кто предложил помощь. — Прошу, только без жертв.

— Жертвы уже есть, и за это должно быть уплачено, — с ледяным достоинством молвил Сергиус. — Ян.

— С удовольствием, — хрипло отозвался один из его спутников, тот, кого прежде рассмешил вид крови.

Ростом Ян не уступал великану Волтону Галли, но из-за жилистости казался еще выше. Его хищное вытянутое лицо, горло и та часть груди, что виднелась через расстегнутый ворот куртки, походили на лоскутное одеяло из-за обилия шрамов, а волосы с помощью хитрого плетения и особого масла были уподоблены иглам дикобраза.

— Лейтенант, уходим, — приказал слепец, отступая от приближавшегося Яна.

— Если вернемся ни с чем, хозяин пропустит нас через камнедробилку! — воскликнул офицер.

— Ну как хотите.

Юрким змеем слепец проскользнул между стражниками и выметнулся под ночной ливень.

Стражи закона не успели понять, что их убило, — человек с волосами-колючками словно прошел насквозь, оставив после себя… куски. Он тоже скрылся в ночи.

— Можно считать, что этот смутьян уже мертв, — молвил Сергиус, — а теперь слушайте меня, друзья. Ничего не произошло, никто ничего не видел. Нам остается лишь посочувствовать тем, кто погиб сегодня, и тем, кому придется наводить тут порядок.

После этих слов Сергиус удалился обратно в приватную кабинку.

— Вот это да, — протянул одноглазый, — руку бы отдал, чтобы увидеть, что будет, когда Ян Кат догонит бледного.

— Простите, — Тобиус поднялся, слегка покачиваясь, — но меня сейчас… Господи… меня сейчас вырвет…

Зажимая рот рукой и издавая характерные звуки, он подхватил дорожный посох и нетвердой походкой направился к выходу.

— Месье, мы же не доиграли!

После тяжелой духоты зала влажная духота летней ночи показалась блаженством. Перестав играть, маг заспешил через двор прочь, но на полпути к воротам остановился, внезапно осознав, что никакие предосторожности так и не сделали его совершенно незримым. Стоило появиться на задворках Парс-де-ре-Наля, как его заметили, а потом вели до «Духа приключений». Он даже не почувствовал, не понял, что за ним следят. И теперь где-то там, в темноте, несомненно, ждал кто-то, кому было поручено выследить серого магистра. Нужно было немедленно перенестись прочь от города лиг на десять…

Кто-то оказался позади, Тобиус почувствовал, как его коснулись, и развернулся. В его левой руке вместо обычной палки появился посох со сверкнувшим в набалдашнике камнем, и волшебник приготовился устроить вокруг себя небольшое Пекло, но никого не обнаружил.

Во двор выскочила и, оскальзываясь на мокрых камнях, побежала к воротам Джендра.

— Куда вы, мадемуазель?

— Нужен лекарь! У месье Мирлада болит сердце!

— Я лекарь! — сам не зная зачем, крикнул ей вслед маг, поспешно меняя магический артефакт на прежний посох.

Ведомый взволнованной женщиной, вскоре он оказался в жарком царстве кухонь, кладовых и погребов. Комнатка, в которую его привела Джендра, тоже походила на маленький погреб. За дверью оказалась лесенка, ведшая вниз, в прохладное узкое помещение, состоявшее из двух стен с ячейками для бутылок, а в конце имелся маленький стол, маленькая табуретка и маленькая койка. Мирлад лежал там с расстегнутой на груди сорочкой.

— Можете идти, — сказал Тобиус еще двум женщинам, бывшим при хозяине, — мне нужно место. И закройте двери.

— Чего вам надо? — слабо выдохнул старик.

— Я лекарь. Лежите смирно и не разговаривайте.

Диагностические чары пронзили тело Мирлада.

— Похоже на мелкоочаговый инфаркт миокарда. Давит и жмет?

— Да…

— Ясно. — Волшебник полез в сумку. — Постельный режим и лечение коронаролитиками, тромборастворяющими, улучшающими текучесть крови зельями. Пригодится также обезболивающее. Сегодня вы не умрете, это я обещаю.

Подвергнутый чарам магического сна, старик закрыл глаза.

Он писал книгу. Тобиус понял это, когда завершил все процедуры и опустился на маленькую круглую табуретку. Столик был завален исписанными бумагами с отпечатками винных бутылок и кляксами. Тут и там стояли чернильницы с высохшими чернилами, лежали испорченные или недостаточно заточенные перья.

Мирлад собирал истории со всего мира, скрупулезно записывал рассказы путешественников, наемников, охотников, торговых людей, цитаро, странствующих ремесленников, актеров и пилигримов. Местами его архив походил на сборник побасенок и поверий, но некоторые истории казались столь подробными и точными, что не могли не быть правдой. Нашлось даже несколько рассказов, которые пробирали до костей атмосферой страха, и, что особенно удивляло, — их автором был сам Мирлад. Он писал о временах своей молодости, когда в компании нескольких друзей лазал по бесконечному лабиринту подземелий под Парс-де-ре-Налем в поисках сокровищ.

Кухарка принесла поднос с обильной трапезой и удалилась. Близилось утро.

— Вы проснулись, месье Мирлад.

— Даже я еще в этом не уверен… — донеслось из-за спины. — Пахнет вкусно…

— Если вы всегда так завтракаете, то неудивительно, что сердце болит. Вино бьет по печени и почкам, а жирная пища вроде вот этой горы жареного бекона — по сердцу и сосудам. Если хотите жить, вам следует поменять привычки.

— Я слишком стар, чтобы менять привычки.

— Если хотите закончить свою книгу, то поменяете.

Полоски бекона вместе со свежим хлебом захрустели у Тобиуса на зубах. Он прошелся вдоль ячеек, выбрал бутыль попроще и плеснул в кружку.

— А мне?

— Пока я здесь, вам придется побыть трезвенником.

Короткие толстые пальцы Мирлада бродили в седых зарослях на груди, словно пытаясь найти что-то в области сердца.

— Чем я могу отблагодарить вас, месье…

— Эмиль Сарга, — представился Тобиус. — Мне ничего не нужно. По правде говоря, пора бы уже и честь знать.

Тобиус накинул на плечи плащ, поправил сумку и ухватил посох.

— Позвольте хотя бы пожать вам руку, о добрый и бескорыстный друг мой, и заверить, что под этой крышей вам всегда будут рады! — Мирлад приложил немало усилий, чтобы сесть на койке.

Маг протянул руку для рукопожатия, однако когда их пятерни соединились, левая рука Мирлада ударила по ладони Тобиуса, и раздался металлический скрежет. Шило сломалось.

— Она ведь неживая, верно? Она из бронзы?

— Можешь проверить.

Тобиус схватил старика за горло и поднял над койкой так, что тот сдавленно захрипел.

— Сейчас я отпущу тебя, и ты скажешь мне, кому служишь, но прежде чем соврать или начать упираться, запомни — когда эта рука ухватит тебя в следующий раз, она будет раскалена добела.

Мирлад мешком плюхнулся обратно и ухватился за свое горло, жадно давясь воздухом.

— Пить… прошу…

Он схватился за кружку с вином и судорожно выхлебал все, что не стекло по небритому подбородку.

— Еще…

— Не испытывай мое терпение, видит Господь-Кузнец, его у меня немного. Кому ты служишь?

Старик печально посмотрел на кружку, утер рукавом рот и без тени страха ответил:

— Да будет тебе известно, что старый упрямый Мирлад остался последним человеком в этом огромном крысятнике, который так и не согласился никому служить: ни королю, ни тем, кто против короля, ни… никому. Об этом знают все, и поэтому старине Мирладу доверяют как Золотому Трону.

— Ты внушаешь мне какую-то дичь.

— Ничего, кроме правды! — Старик, кряхтя, пересел с койки на табурет и, не обращая на нависавшего мага внимания, налил себе еще. — За мной нет армии, нет великих капиталов, но если я позову, то меня поддержат мои клиенты, люди и нелюди, с которыми придется считаться. Вчера сюда пришел очень опасный человек, пришел в поисках тебя, Тобиус Моль, и он мог бы натворить еще много дел, кабы за меня не вступились люди еще более опасные. Сергиус Волк заехал на несколько деньков, а с ним был Ян Кат. Ты, конечно, слышал эти имена…

— Не доводилось.

— Что? — Мирлад замер, не донеся кружку до рта. — Может, ты и о Багровой Хоругви никогда не слыхал?

— Я не настолько глух.

— Слава Господу-Кузнецу! Если ты когда-либо слышал об их предводителе Мансе Харогане, то вот знай, что Сергиус Волк — это его правая рука, а Ян Кат — первый клинок Багровой Хоругви. Первый клинок Вестеррайха!

— Допустим. Зачем им вступаться за тебя?

— Затем, что они любят это место. «Дух приключений» — это сердце всех авантюристов Вестеррайха, они хотят знать, что мой постоялый двор всегда будет на том же самом месте, словно родной дом, коего многие из них не имеют. Кого только я не принимал в этих стенах!

Тобиус задумчиво пожевывал нижнюю губу, ощущая желание раскурить трубку и обдумывая свои дальнейшие шаги.

— По уму, следовало бы тебя убить, раз ты догадался.

— Все зло в мире от ума, ибо люди прислушиваются к нему больше, чем к сердцу. Ладно, шутки в сторону, я ведь ждал тебя, Тобиус Моль, понимаешь? Приметил, еще когда ты только пришел, хотел передать послание, как отужинаешь, а тут приперлись эти… Недавно ко мне в гости наведался Вадильфар из Криксенгорма. Ему нужна была защита и помощь, и я их предоставил. Просил встретить его друзей…

— И ты говоришь об этом только сейчас? — Стылые глаза Тобиуса полыхнули недобрым пламенем.

— А когда мне было об этом говорить, если я до конца не был уверен, кто ты такой?

— Где он?

— В безопасном местечке. Я помог сначала гному, а потом и гоблину незаметно покинуть «Дух приключений». Спокойные времена ушли, месье Тобиус, близится война, и теперь в этом городе полным-полно внимательных ушей и глаз, своих и чужих… Вас троих ищут все, особенно тебя. Королевские людишки, церковники и даже кто похуже. Я помог гному и гоблину незаметно покинуть эти стены и обещал передать, где они будут ждать с тобой встречи. Если ты готов, мои люди помогут тебе смыться.

— Я готов.

— Тогда запоминай.

Получив информацию, волшебник не спешил уходить. Он еще некоторое время разглядывал толстяка немигающим взглядом, от которого тому стало совсем не по себе.

— Ну что еще?

— Скажи, ты делаешь это безвозмездно?

— Я делаю это по убеждениям. Читал умные книги? Что такое фатализм, знаешь? Так вот, это про меня. Я всегда предоставлял своим клиентам убежище, брал на хранение их вещи и их тайны, защищал их от врагов и никогда не выдавал. Таков уклад моей жизни, мое дело. Мы же авантюристы! Так и живем. К тому же я еще в юности понял, что от бед не скрыться в любом случае.

Среди множества подвод, что каждый день въезжали в ворота «Духа приключений» и выезжали из них, легко затерялась телега, грохочущая кастрюлями, в которой помимо утвари имелся солидный запас снеди и спрятанный волшебник.

Телега проделала по трущобам долгий и извилистый путь из южных в северо-восточные районы. Долгожданная остановка случилась в узеньком переулке где-то в Пьертоне. Тобиус, который пропутешествовал, лежа на мешках с картошкой и свеклой, встал на нетвердые ноги и принялся прохаживаться взад-вперед, разминая их. Джендра тем временем попыталась отряхнуть плащ волшебника, но с удивлением увидела, что грязь к нему не пристала, за исключением одного крошечного темного пятнышка.

— Велено высадить вас здесь, месье.

— Благодарю. Если не секрет, куда вы везете всю эту провизию?

— О, совсем не секрет, месье. Хозяин каждый день устраивает бесплатную кормильню то в одной части города, то в другой. Нам велено разливать суп, раздавать запеканки, пироги и хлеб пуврам.

— Он… щедр и великодушен, как я погляжу.

— Он родился в трущобах, месье, и помнит об этом.

— И как, не слишком ли затратна его щедрость?

— Почем мне знать? — пожала округлыми плечиками разносчица. — Скажу лишь, что сейчас страждущих стало намного меньше, чем раньше.

— Находят работу?

— Идут в армию.

Лабиринт улиц и улочек, по которым слонялся волшебник, так сильно кружил голову, что ему приходилось искать взглядом громаду холма Рэ, на котором высились университетские корпуса и Королевская обсерватория, построенные королем Маэкарном для пувров и буржуа, когда он не смог заставить профессуру Аркаддирского королевского университета снизойти до сих слоев населения.

Убедившись, что никто не дышит в спину, он наконец вышел на нужную улицу, прошелся по ней и заметил описанный Мирладом тайный знак. Ступени вели в глубокий подвал под одним из домов. Дверь оказалась запертой. Долго тихий стук оставался безответным, а потом Тобиус обрушил на дерево бронзовый кулак.

— Кто там? — тихонько донеслось с той стороны.

— Свои.

— Все свои давно здесь…

— А я сейчас эту дверь с петель сорву, пенек ты каменный.

— Господин Солезамо!

Заскрипели засовы, и дверь приоткрылась, но лишь настолько, чтобы волшебник проскользнул в густую темень.

— Проходите дальше, не наткнитесь на бочки и прочий хлам, это склад контрабанды, и он забит до потолка. Справа, вон туда, за ящики, за занавеску.

Несколько крохотных окошек в подвале были плотно забиты досками, а свет рождала застекленная лампа. За занавеской в маленькой каморке магистра приветливо ожидала стрела, наложенная на натянутую тетиву лука.

— Рад видеть, что ты не теряешь бдительности, Вилезий.

— Тем и живы еще. Слышишь, камнеед, ты проверил его?

— Сейчас и проверю, моховик, куда спешить? — За спиной мага гномский клинок покинул ножны. — Не обессудьте, господин Солезамо, но так надо.

— Что удумали, затейники?

— Да ничего. Проверить надо, господин Солезамо, вы это или нет?

Рядом с ногой Тобиуса на пол упал металлический квадратик — мелкая гномская монета.

— Поднимите.

Тобиус медленно присел, сомкнул бронзовые пальцы на монете и чуть не завалился на пол, ощутив, как волной по телу прокатилась слабость, — он перестал чувствовать Дар.

— Ну как? — напряженно спросил гном.

— Вроде бы лицо не изменилось, — с сомнением ответил гоблин. — Ладно, мы верим, что это вы. Можете отдать…

— Не могу. Я слишком поздно понял, что это за металл.

Соприкоснувшись с монетой, созданной из настоящего керберита, протез почти немедля потерял свои магические свойства и отказался повиноваться.

Еще около часа Вадильфар из Криксенгорма, пыхтя и что-то бормоча на родном наречии гонгаруда, вытаскивал монетку клещами, а когда все же преуспел, ко всеобщему облегчению, рука волшебника ожила. Тобиус стал усердно растирать протез, скорее интуитивно, нежели в надежде прогнать из него легкое покалывание, а потом он посмотрел на своих попутчиков, и те отшатнулись. Лицо мага стало белым от ярости, глаза разгорелись ярче углей, ноздри гневно раздулись. Бронзовые пальцы ухватили за грудки Вадильфара, живые — Вилезия, и, словно не чувствуя их тяжести, серый магистр оторвал воинов от пола.

— Никогда больше не смейте подносить ко мне эту гадость или проверять меня подобным образом! Если такое повторится, остаток жизней проведете, привлекая самок лягушачьими трелями на ближайшем болоте! Я внятно излагаю? Внятно или нет?!

— Внятно!

— Внятно-внятно!

Он поставил их на пол, и несчастные гвардейцы поспешили отшатнуться.

— Простите нас, господин. Мы подумали, что осторожность лишней быть не может…

— Ты не представляешь, Вилезий, каково это для мага — потерять Дар. Все равно что быть заживо замурованным. В собственном теле.

— Простите, — склонился Вадильфар из Криксенгорма.

— И вы меня, — тихо отозвался Тобиус, чье бешенство рассеялось так же быстро, как и появилось. — Я долго добирался, устал и проголодался. У вас есть чем зубы почесать?

Гвардейцы немного успокоились и, дабы поскорее забыть о происшествии, споро принялись за дело. В крошечном очаге разожгли огонь и подогрели луково-грибной суп, на маленьком столике едва уместились тарелки с заплесневевшим сыром, хлебом и ветчиной; наполнило кружки вино. Троица выпила за воссоединение, после чего, трапезничая, гвардейцы рассказали магу о том, как добрались до столицы.

Путь Вилезия был спокоен, гоблин углубился в самую гущу лесов и если и встречал кого-то по дороге, то эти случайные встречные не могли даже заметить порождения Сумеречья. Прибыл он вторым.

Первым, как и ожидалось, добрался Вадильфар из Криксенгорма, но его путешествие оказалось сложнее. В подробности гном не вдавался, сказал только, что заметил слежку за два дня до прибытия в город, сделал все, что мог, чтобы оторваться, но так до конца и не уверился в успехе.

— Все потому, что ты безбородый гном с красной башкой, — хихикнул Вилезий, смакуя заплесневевший сыр, — легче тебя заметить лишь вопящего сумасшедшего, бегающего по ярмарочной площади нагишом и с горящим факелом в заднице. Давно тебе говорил, отпусти бороду, перекрась башку и гуляй себе сколько хочешь. Бородатые гномы все одинаковые, словно вас по одним меркам строгали. Опять же сородичей перестанешь сторониться…

— Да пошел ты, — поморщился Вадильфар беззлобно. — Не все гномы носят бороды… то есть почти все, конечно, но не все! Опять же, если я отпущу бороду, ты перестанешь узнавать меня среди остальных, зеленая твоя душонка.

Гвардейцы расхохотались.

— А вот моя дорога, — заговорил Тобиус, — оказалась интереснее обеих ваших, вместе взятых.

Он опустил некоторые детали и закончил на том, как Джендра оставила его в трущобах.

— Постойте, постойте, Верная Джендра? — уточнил Вадильфар.

— Что?

— Вы про Верную Джендру? Такая высокая, чернявая, пышная, как пастила, и сладкая, как патока, баба?

— Я тебе только что рассказал, о том, как встретился с одним из князей Пекла, а ты…

— Да что мне ваше человеческое Пекло, я гном! Подумаешь, демон! А вот встретиться с Верной Джендрой еще разок я бы не отказался!

— Кажется, что-то важное прошло мимо меня…

— Ну это знаю даже я, — вновь оскалился Вилезий Вильтгрин, разливая вино. — Верная Джендра — притча во языцех! Этот каменный пенек несколько лет ее вспоминает, да и не он один, думаю. Восхитительное представление сей бабы о супружней верности приводит в трепетный восторг половину… В общем, есть у нее и второе прозвище — Джендра Задняя Дверка.

В каморке раздался трехголосый взрыв хохота, Вилезий и Вадильфар надрывали животы, едва не скатываясь со стульев, а Тобиус не донес до рта кусок хлеба, поморщился и вернул его на тарелку.

Вскоре гном утер навернувшиеся слезы, шмыгнул носом, а потом с силой оттолкнулся от стола, валясь вместе с табуретом на пол, ловко перекувырнулся через голову и вскочил на ноги рядом со своей экипировкой. Спустя миг он замер в боевой стойке с мечом и щитом. В это же время Вилезий Вильтгрин вскинул лук с наложенной на тетиву стрелой, а еще две штуки оказались зажаты у него в зубах. Тобиус остался сидеть на своем месте, прикрыв глаза, и вокруг головы его мягко воссиял Венец Очей, благодаря которому маг видел все и вся на триста шестьдесят градусов. Это не помогло обнаружить некоего четвертого, затаившегося в каморке.

— Кто здесь? — спокойно проговорил серый магистр. — Покажись.

— Сначала я должен убедиться, что появление мое не приведет к беде, — раздался тихий шепот в ответ.

— Ты это, покажись, тогда и увидим, — предложил гном, готовясь рубануть сплеча в тот же миг.

— Пожалуй, я не с того начал. Говорят, что бедность не порок.

— В таком случае я самый непорочный человек в мире, — ответил Тобиус. — Опустите оружие, господа, это наш связной.

Венец Очей погас, и Тобиус открыл глаза, чтобы увидеть, как рядом со столом наливается чернотой дотоле незримый силуэт. Он проявился на пергаменте мироздания как медленно расползающаяся клякса и, лишь став совершенно черным, обрел окончательную материальность.

Капюшон опустился на плечи, открывая приплюснутую лысую голову с маленьким лицом и невероятно длинным массивным носом. На оном сидело пенсне с черными стеклами, рот и подбородок скрывал длинный черно-белый шарф. Вся фигура мага ростом не превышала пяти футов[3].

— Как вы нас нашли?

— Оставил на вашем плаще свое следящее заклинание вчера ночью. Помните, вы вышли под дождь, а потом вернулись? — ответил человечек. После появления его таинственный шепот превратился в забавный гундосый бубнеж. — Полагаю, в нем больше нужды нет.

Рука с короткими пальцами коснулась плаща Тобиуса, снимая с ткани и растирая крошечное, едва заметное пятнышко.

— Тонкая работа.

— Благодарю, чар…

— Мэтр Солезамо де Верье.

— Допустим, — гундосо согласился связной. — Мое имя Тискрет Болеван. Вы должны были прибыть намного-намного раньше.

— Обстоятельства оказались сильнее нас.

— В складывающейся политической ситуации это крайне никчемное оправдание. Немедленно собирайтесь, ваше убежище находится под наблюдением третьих лиц, и мы должны бежать. С минуты на минуту мой напарник доставит сюда карету.

Какое-то мгновение королевские гвардейцы стояли неподвижно, следя за волшебником, и лишь когда он кивнул, бросились в разные углы каморки.

— Я могу телепортироваться и забрать с собой этих двоих.

— Не можете. По указу короля, столица экранирована от межпространственных перемещений. Готовы?

Коротышка достал из-под плаща короткий жезл и, поводив им по воздуху, беззвучно зачитал заклинание. Вилезий и Вадильфар не почувствовали изменений, но Тобиус видел, как их четверку укутывает темный колышущийся туман. Полог Отрицания — одно из лучших скрывающих заклинаний.

Вместе они выбрались на улицу, в яркий летний день.

— А нас точно не увидят? — проворчал гном, не убиравший руки с рукояти меча.

— Без ложной скромности доложу, — прогнусавил Тискрет Болеван, — что во всем, касающемся скрытности, моя магия стремится к превосходной степени. Сейчас нас не увидел бы и архимаг…

— Тогда почему эти крепкие парни высыпают на улицу и тычут в нашу сторону мушкетами? — безрадостно осведомился гоблин, накладывая на лук сразу две стрелы.

Из проулков на улицу Трех сестер Благочестия выше и ниже тайного склада действительно высыпало немало людей, вооруженных пистолетами и мушкетами.

— Они нас не видят, — уверенно произнес Болеван. — Заметьте, как водят дулами.

— Но раз они знают, что мы здесь, значит, кто-то видит. — В руке Тобиуса материализовался его посох. — Я попытаюсь усыпить их всех… о, дерьмо!

Из-за спин стрелков выступил человек с широкой повязкой на глазах. Он расстегнул и сбросил на землю плащ, оставшись в сложных комбинированных доспехах. Его рука, покрытая кожаной перчаткой, вытянула из-за спины меч. Слепец зашагал вперед, ускоряясь, пока не перешел на стремительный бег.

Пять стрел были рассечены мечом в полете, а заклинание Расщепление просто размоталось, когда мечник вдруг остановился и левой рукой расчертил незримый знак.

— Какого ахога творит этот сукин сын? — хрипло выдохнул Тобиус.

Мечник не мог их видеть, но он знал, где они, и приближался. Сбросивший с себя оцепенение магистр ударил еще раз, затем еще, но слепец избегал заклинаний, совершая пируэты и пропуская плетения мимо себя. Вилезий выхватил из-под плаща сабли и ринулся навстречу врагу, но был отброшен одним мощным ударом кулака в череп.

Между Тобиусом и слепцом встал Вадильфар, эдакий приплюснутый бронированный куб. Гном издал воинственный рев и приготовился к драке, когда седой налетел на него ураганом сверкающей стали. Пляска слепого мечника была короткой и действенной — он будто атаковал Вадильфара со всех сторон сразу, кромсая и разминая отличные латы, метя в самые незащищенные места, то ударяя скользящими молниеносными выпадами, то лупя что есть силы, отчего коренастая фигура тряслась и лязгала. После серии молниеносных атак седой занес меч, сжимаемый обеими руками, и ударил гнома по голове изо всех сил, — шлем с громким звуком лопнул, а Вадильфар из Криксенгорма, охнув, упал на четвереньки.

Серый магистр крутанул посох и устремил его слепцу в грудь, но удар был отражен резким взмахом меча. Завязался поединок. Оружие Тобиуса описывало один круг за другим, безошибочно отражая атаки меча, кололо в ответ и сыпало тяжелыми ударами. Маг ни на мгновение не останавливался, находясь в движении и плетя узор боя, при этом все заметнее тесня мечника. Наконец Тобиус улучил момент, чтобы использовать едва заметную брешь в обороне врага, и ужалил его острием в грудь, пробив доспехи. Слепец скрипнул зубами и в два прыжка разорвал дистанцию.

— А ты еще интереснее, чем мне говорили, Тобиус Моль.

— Впервые слышу это имя, — ответил Тобиус, стараясь унять бешено колотившееся сердце и разрывающиеся легкие. Он взвинтил темп до предела своих нынешних возможностей, мышцы и сухожилия горели, по лицу градом катил горячий пот.

— Ладно, игры кончились. Мне приказано доставить тебя живьем, но про полное здравие никто не упоминал.

Слепец обнажил второй меч и ринулся в атаку. Через несколько мгновений оборона волшебника была прорвана и в горло врезался кулак — не настоящий, а серебряное навершие одного из клинков. Боль ослепительной вспышкой поразила мозг, и Тобиус успел понять, что падает. Летя на грязную улицу спиной вперед, выдыхая сдавленный стон, маг с отстраненным удивлением наблюдал, как сзади на врага налетает Вилезий Вильтгрин. Брусчатка ударила волшебника в затылок, и спасительная темнота поглотила Тобиуса, как уже не раз бывало в его переполненной сражениями жизни.

Все мы никто, и вся наша жизнь ни к чему не ведет, все наши деяния будут забыты, а все наши труды обратятся прахом под ударами неумолимого тока времени. Сияющее величие наших успехов померкнет на фоне катастрофических последствий нашей гордыни.

Тобиус понял, что мысли эти, в коих только что захлебывался его разум, не принадлежали ему, но могли бы принадлежать кому-то другому, жившему тысячи лет назад и строившему золотую эпоху чаротворчества. Эти мысли могли бы появиться в уме древнего и могущественного мага, увидь он то, что окружало Тобиуса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть вторая. (продолжение)
Из серии: Драконов бастард

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Драконоборец. Том 2 предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Позже де Нардель пожалел о том своем высказывании, ибо патриотично настроенные горожане, «подогретые» деньгами из мэрии, долго и старательно учили драматурга любви к отчизне в целом и к ее славной столице в частности посредством кулаков и палок.

2

В приблизительном переводе: «бестолочь длинноногая» (гонг.).

3

Чуть выше полутора метров.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я