Напряжение (В. А. Ильин, 2015)

В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг. Будет предан забвению собственный сын, забыт и вычеркнут из родовой записи – ради великой цели, во имя исполнения пророчества. Княжеский род закроет на это глаза и разделит вину – плата достойна награды. Но у наследника именитых властителей, выкинутого в приют заштатного городка, найдется своя точка зрения.

Оглавление

Глава 4

Тайное, которое явное

– Что ты на меня так смотришь? – Дядя Коля вильнул взглядом.

«Математика – восьмой класс! – выразительно прочитал я, громко переложив книгу с места на место. – Не-ор-га-ни-чес-кая хи-ми-я»!

– Я попросил книги, чтобы стол подпереть, – что дали, то и принес! – буркнул сторож, отворачиваясь к окну.

– И мне это учить? – возмущенно потряс я крупной книгой с надписью «География Империи» над головой.

– Ну, это тоже волшебные книги, – осторожно протянул дядя, – просто ты пока маленький и глупый, чтобы их понять.

– Да ну? – Я прищурил глаза и повернул голову чуть набок – пусть видит, насколько я ему не верю.

– Доказать? – Сосед шагнул вперед, перехватил том из моих рук. – Вот, смотри!

И распахнул обложку.

– Это что? – уставился я на картину, раскрашенную в синий, желтый и зеленый.

– Это изображение нашей страны с огромной высоты, – терпеливо объяснил сосед. – Вот это белое – северный полюс, вечный снег даже летом. Там живут белые медведи. Синее – Северный ледовитый океан, а все что ниже, до вот этой черты, наша страна. Вот это – огромные горы, тут – самое большое в мире озеро, это пятнышко – наша столица, Москва.

– Круто! – ахнул я и еще долго изучал волшебную страницу, спрашивая у дядьки подробности. Водил глазами по ниточкам рек, от самого их начала до морей и океанов. Считал – и постоянно сбивался – количество городов. Пытался растопырить пальцы так, чтобы большой стоял на Владивостоке, а указательный на Москве – не получилось.

– А вот эта маленькая точка – наш город, – ткнул дядька ногтем к самому морю наверху и слева страницы.

– А где я? – появился самый главный вопрос.

– Ты слишком мелкий для этой карты, – усмехнулся Коля.

– Так зачем она, если там нет меня? – возмутился я в ответ. – Хотя бы имя могли написать! И стрелочку.

– Не принято писать на карте имена отдельных людей.

– Ну вот же, написано: «Княжество Истоминых». Почему Истомина можно писать, а меня – нет?

– Потому что это его земли, – теряя терпение, пояснил дядька. – Вот будет у тебя княжество, тогда и твоя фамилия тут появится.

– Вот на этом маленьком клочке? Мелковато, – хмыкнул я.

– Ладно. Если захватишь весь мир, то тут на всю длину будет написано твое имя.

– Так что тянуть, у меня и фломастер есть!

– Ты не понял: сначала захватишь – потом появится надпись. И не сразу, а где-то месяца через три-четыре.

– Долго, – покачал я головой, незаметно откладывая книгу за спину.

Ночью я все-таки стану императором мира! Дважды – синим и красным фломастером!

– Ух ты! А эта – тоже волшебная? – схватил я следующий том. – «Ка-ма…»

– Хм, как она сюда попала… Отдай!

– Мое!

– Это очень сильное колдунство!

Я внимательно проследил за движением томика, приметил, куда он его запрятал, и поставил второй целью после бинокля.

«Фи-зи-ка, восьмой класс», – значилось на потрепанной невзрачной книжице. Наверное, скучная – я равнодушно переложил ее во вторую стопку.

– Зря выкидываешь, – прокомментировал дядька.

– И что там интересного? – Я все-таки полистал желтоватые страницы и даже попытался прочитать часть текста – ничего не понятно.

– Узнал бы, почему греется твой браслет, – кивнул он на мою левую руку. – Восьмой класс – это электричество. Твой дар – электричество.

– Пригодится, – согласился я, совсем иначе посмотрев на загадочный том.

Книга вернулась обратно и для верности была прижата коленкой.

– Тогда занимайся. – Он лег на кровать и повернулся спиной.

– А когда ты научишь меня драться? – напомнил я о старом обещании.

– Подойди к стене и ударь ее, – пробормотал он, засыпая.

Пожав плечами, подошел к голой стене и лупанул ее кулаком.

– Больно! – потряс я ладонью и подул на костяшки.

– Бьешь стену – она бьет тебя в ответ. В драке всегда так. Победишь стену – буди, – зевнул дядька и уснул.

Наверное, очередная проверка. Я с подозрением оглядел стену, еще раз лупанул ее и вновь затряс рукой. Стена явно сильнее, и хорошо, что не бьет первой.

Надо использовать волшебство, только вот как? Для проверки гаркнул загадочную и волшебную фразу из заученной брошюрки и взмахнул рукой. Ушиб руку о край своей постели и добавил в заклятие еще пару сильных фраз, подслушанных у соседа. Не помогло – стена осталась целехонька.

– Что же делать? – погрустнел я. Не ломать же пальцы…

Попытался было вспомнить чувство энергии, которое заставлял меня отыскать дядька, и даже вроде бы что-то такое нашел, но удар по стене снова вышел таким же бестолковым и болезненным. Наверное, я просто чего-то не знаю. Но зато это есть в волшебных книгах!..

– …которые я совсем не понимаю, – вздохнул, усаживаясь на кровать.

Покрутил в памяти запомненные страницы, не находя ничего, что мог бы понять настолько, чтобы использовать. Прошелся по комнате, сердито поглядывая то на соседа, то на стену. И то и другое хотелось стукнуть, но не моглось. В итоге пнул пустой пакет из-под книжек и больно ушиб мизинец – там, оказывается, что-то оставалось. Глянул на самое дно – действительно, черная книжка с золотистыми буквами. Тяжелая и вроде не такая маленькая, чтобы потеряться, – просто пакет большой. Поднял, отряхнул и тихо прочитал: «Сло-варь». Хм… Хм! Губы расплылись от сладостного предвкушения, как от второй котлеты на добавку.

Словарь не подвел! За что и был упрятан под матрас – еще найдут и отнимут, а такое волшебство и самому нужно!

Вроде бы непонятные и странные слова оказались не такими и сложными – просто взрослые любили назвать одним загадочным словом пять простых. И надо было всего-то: добиться, чтобы мой дар покрыл два раза весь кулак, а затем ударить! Ну там еще было две страницы, как все это сделать, но, когда на улице было совсем-совсем темно и тихо, я все-таки справился!

Удар прозвучал упавшим с верхней полки чемоданом и разошелся по всей комнате дрожью пола, звоном подпрыгнувших чашек, дребезжанием окон и матом проснувшегося дяди Коли.

– Ты что сделал, гад?! – в ужасе смотрел он на огромную дыру в кирпичной кладке стены.

– Это вообще не я, – замотал я головой, огромными глазами глядя на дядьку.

– А кто?!

– Т-тараканы?

Но главное – стену я победил! И потом гордо ходил мимо нее, потому что сидеть было больно.

Рядом бродил кругами сторож, то и дело бросая разъяренный взгляд на рисунки из раскраски, которыми мы прикрыли дыру. А зря, рисунки отличные: с сине-красным жирафом и сине-красным слоном. Сам делал!

– Ты хоть понимаешь, что было бы, ударь ты чуть сильнее?

– Что?

– Улица тут была бы! Это же капитальная стена! Скажи спасибо, что половина интерната не сбежалась.

– Спасибо.

– А если кто-то узнает о твоем даре, что будет?

– И что в этом плохого? – шмыгнул я.

Сторож схватился за голову рукой и сел на кровать. Долгое время молчал, о чем-то напряженно думая, а когда поднял голову – посмотрел собранно и строго.

– Вот скажи мне, пистолет – это хорошо или плохо?

– Плохо? – неуверенно предположил я, растерявшись.

– А если он в руках у человека, который защищает себя и свою семью?

– Тогда хорошо, наверное.

– А если он перейдет в руки преступнику?

– Ну…

– Пистолет – не плохой и не хороший. Пистолет – просто пистолет до тех пор, пока он не попадет в руки хорошего или плохого человека. Твой дар – это такой же пистолет, он тоже не плохой и не хороший. Но многие плохие люди захотят получить его себе.

– Но он принадлежит мне! – искренне возмутился я.

– Нет, – хлопнул он рукой по постели, – у тебя нет покровителей, нет защитников! Если твой дар обнаружит директор, именно она будет решать, что с ним делать – продать, отдать или оставить себе.

– Да как вообще можно продать чужой дар!

– Вместе с человеком. Вот так, – выставил он протез вперед и приподнял штанину, показывая тусклый металл вместо ноги. – Я сам продал свой дар. Смотри на результат!

– Вы, сами? – не веря, повторил я вслед.

– Да. Продал на двадцать лет. Это называется «служба». Но это мой выбор, – отвел он взгляд. – А тебя, если обнаружат дар, продадут без твоего ведома. Если уже не продали.

– Но так же нельзя? Я – против!

– Тебя никто не спросит. Тебя заставят. Ты не владеешь даром в той мере, чтобы защитить им себя и свою свободу.

– Так научите!

– Не могу! – повысил он голос. – Что мне скажут твои родители, когда… – неожиданно замолчал он и продолжил совсем иначе: – Поэтому нам надо держать все в тайне.

– Мои… родители? – Что-то во мне щелкнуло, включив совсем другой звук. Холодный, лязгающий, чужой.

– Я хотел сказать – твои родители наверняка бы хотели…

– Николай…

Дядька как-то съежился, будто от удара, и совсем иначе посмотрел на меня. Раньше-то я видел всякие взгляды, от рассерженных до добродушных, но этот – он был с испугом. Справился с собой дядька быстро, вернув прежний усталый вид, но теперь старался смотреть мимо меня. Я хотел было извиниться, но сосед заговорил первым.

– Я не знаю, живы ли они, – пробормотал он. – Скорее всего, нет. Извини. Но есть шанс, что живы дедушки, бабушки, тети или дяди, это почти наверняка.

– И зачем я им нужен?

В интернате были те, у кого остались родственники, но они как-то не торопились забирать детей к себе.

– В таких семьях, как у тебя, родство очень сильно. Ты не представляешь насколько. Троюродный брат, двоюродный дядя, крестные твоих родителей – все они будут счастливы с тобой встретиться и забрать к себе.

– Так почему я все еще здесь? – тихо, уже своим голосом, проговорил я.

– Тебя записали под чужим именем, документы спрятали. Наверное, так тебя хотели защитить от врагов, – понурился дядька и принялся медленно приводить штанину в порядок, что с одной рукой не очень-то удобно.

Я присел рядом и поправил складки брюк.

– А как вы узнали, ну… про меня?

– Твой дар – он как вторая фамилия, – улыбнулся он сверху.

Дядя Коля переставил ногу поудобнее, оперся рукой на клюку и начал медленно рассказывать историю о своих поисках, неприятных открытиях, опасениях и их подтверждении. О злой ведьме-директрисе и ее сподручнице. О потерянном принце и калеке-помощнике. О главном злодее-людоеде, скрытом где-то во тьме. О его, дяди Коли, решении ничего мне не говорить, но продолжить поиски. Все смотрелось увлекательной сказкой, в которой пока не было счастливого конца. И самое страшное – я был главным героем.

– А если они не найдутся? Мои родные… – хмуро смотрел я в пол. – А я так и останусь слабым.

– Даже если мы продолжим тренировки, я не смогу дать тебе что-то больше той паршивой книжки! – качнул дядька головой. – Этого недостаточно.

– Вот так просто сидеть и ждать? – возмутился в ответ, собираясь всерьез обидеться.

– У тебя есть козырь. Твоя родовая Сила Крови. Изучи ее, поставь себе на службу, – без тени улыбки посоветовал он мне. – Она сильнее всего, чему я могу научить.

– Вы поможете?

– С электричеством я тебе не помощник. Не моя стихия. Общие приемы ты выучил.

– И что мне делать?

– Занимайся физикой, – кивнул он в сторону отложенных на тумбу учебников. – Экспериментируй. Дар не может тебе навредить. Только очень, очень прошу!.. – спохватился он и серьезно занервничал.

– А?

– Не сожги интернат!

– Да никогда в жизни! Слово императора! – гордо приподнял я подбородок.

– Ну-ну, – сменил он тревогу на улыбку. – Еще совет… Тот голос… твой голос, которым ты… ну… – совсем запутался дядька.

– Я его сам испугался, извините. Я больше никогда…

– Тренируй его! – к моему удивлению, перебил меня дядька. – Это тоже твой дар и твоя кровь.

– Понял, – почесал я затылок.

– Давай спать, ночь уже давно, – посмотрел на часы сосед и улегся на спину. – Свет погаси.

Напоследок я потянулся за потрепанным учебником, листнул десяток страниц, ничего в них не понимая, с горечью отметив, что одним словарем тут никак не обойтись.

Утро встретило меня за углом коридора, окликнув хрипловатым голосом старшего – из тех, кто должен был в конце года выпуститься, а значит, уже чувствовал себя настоящим взрослым. Здоровый, стриженный под лысого бугай в спортивном трико подпирал стену в двух метрах от поворота и явно ждал меня.

– Говорят, ты можешь достать сахар? – вальяжно протянул центровой, подойдя вплотную.

О! Тренировки! Я закрыл глаза, вспомнил свои чувства… Спина сама собой распрямилась, чуть поднялся подбородок. Глаза открыл совсем другой человек.

– Кто говорит? – Голос лязгнул металлом – тем самым, что родился в ночной беседе.

– Люди, – забегал глазами центровой и вынул руки из карманов. – Так что, обмен?

– Мне нужен восьмиклассник, с пятеркой по физике, – после десятка секунд раздумий произнес я.

– К-какой? – растерялся парень.

– В очках, – тронул я переносицу.

Все умные – в очках, это все знают.

– Е-есть такой, – поспешно кивнул он. – Его побить?

– Доставишь целым, с книгами и тетрадью, сегодня вечером. Плачу тридцать кубиков.

– Договорились!

Что-то он как-то быстро убежал. Хм… А ведь работает голос!

Ободренный успехом, я зашагал в сторону столовой. Тренировка продолжается! И пусть только попробуют не дать мне вторую котлету…

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я