Первая из Гвардейских. 1-я танковая армия в бою
Игорь Небольсин, 2016

Такой книги еще не было! Это – самое фундаментальное, информативное и подробное исследование боевого пути 1-й Гвардейской танковой армии, основанное на архивных документах (причем не только советских, но и немецких военных архивов), воспоминаниях танкистов и семитомной рукописной истории этого легендарного соединения, созданной его ветеранами сразу после Победы, «по горячим следам» танковых сражений. Книга иллюстрирована подлинными картами и схемами времен войны и эксклюзивными фотографиями, публикуемыми впервые. Особый интерес представляет статистический анализ потерь нашей бронетехники в сравнении с немецкими. «Люки открыли в Берлине» – так называлась советская книга о 1-й ГТА. Это легендарное соединение было элитой бронетанковых войск. Эта прославленная армия прошла с боями от Огненной дуги до Рейхстага. Это ее танкисты приняли на себя главный удар эсесовских дивизий «Адольф Гитлер», «Райх» и «Мертвая голова» в Курской битве. Это они весной 1944-го рассекли группу армий «Юг», отрезав ее главным силам пути отхода. Они ломали хребет Вермахту в Висло-Одерской операции, штурмовали Зееловские высоты и брали Берлин. «Эти танкисты-герои совершили воистину невозможное, зачастую недоступное человеческому пониманию. Это люди в броне, которые шли в бой, уничтожали врага и сами умирали, сжигали его танки и сами горели в своих танках, освобождали от врага свои и чужие земли и в итоге победили, показав невиданную стойкость и самоотверженность…»

Оглавление

В сражении на Курской дуге, 1943 год

Командный состав Первой танковой армии

Командующий армией — гвардии генерал-лейтенант танковых войск Михаил Катуков

Начальник штаба — генерал-майор танковых войск Михаил Шалин

Член Военного совета — генерал-майор танковых войск Николай Попель

Заместитель командующего по тылу — генерал-майор Василий Коньков

Начальник разведывательного отдела — полковник Алексей Соболев

Заместитель командующего по технической части — инженер-полковник Павел Дынер

Командующий артиллерией — полковник Валентин Галецкий

Командующий инженерными войсками — полковник Фёдор Харчевин

Начальник оперативного отдела — полковник Матвей Никитин

Начальник связи — подполковник Григорий Захаров

6-й тк — генерал-майор танковых войск Андрей Гетман Начальник штаба — полковник Иван Ситников

22-я тбр — подполковник Нил Веденичев

112-я тбр — полковник Иосиф Гусаковский

200-я тбр — подполковник Николай Моргунов

6-я мсбр — подполковник Иван Елин

85-й мцб, 1461-й сап, 538-й иптап, 270-й минп

3-й мк — генерал-майор танковых войск Семён Кривошеин

Начальник штаба — полковник Копиенко

1-я мбр — подполковник ФЁДОР Липотенков

3-я мбр — полковник Амазасп Бабаджанян

10-я мбр — полковник Иван Яковлев

1-я гв. тбр — гвардии полковник Владимир Горелов

49-я тбр — подполковник Александр Бурда

58-й мцб, 35-й иптап, 265-й минп, 405-й огмдн

31-й тк — генерал-майор танковых войск Дмитрий Черниенко

Начальник штаба — полковник Иван Пименов

100-я тбр — полковник Михаил Леонов

237-я тбр — майор Николай Проценко

242-я тбр — подполковник Виктор Соколов

Части армейского подчинения

Артиллерия: 316-й гв. мп, 8-й зенад (797, 848, 978, 1063-й зенап)

Инженерные войска: 71, 267-й оиб

Подготовка и состояние 1-й танковой армии к началу операции

Войска 1-й танковой армии прибыли с Северо-Западного фронта после формирования и к 1 апреля 1943 г. полностью сосредоточились в районе Обояни. Начиная с апреля соединения и части усиленно пополнялись танками, а 28 апреля Ставка Верховного Главнокомандования передала 1-ю танковую армию в состав Воронежского фронта, приказав доукомплектовать её личным составом и боевой техникой до штатной нормы.

В середине мая в 1-ю танковую армию прибыли 8-я зенитно-артиллерийская дивизия, 385-й авиаполк связи (19 самолётов По-2), 83-й полк связи, 35-й автотранспортный полк, 6-й и 7-й ремонтно-восстановительные батальоны и девять госпиталей. 3-й механизированный корпус получил 1707-й зенитно-артиллерийский полк, а 6-й танковый — 85-й мотоциклетный батальон. В оба корпуса прибыло по авиазвену связи (три самолёта По-2).

26 мая началось формирование 31-го танкового корпуса. В его состав вошли 100-я, 237-я и 242-я танковые бригады (две последних формировались на базе отдельных танковых полков армии), 145-й сапёрный батальон и 692-й батальон связи. Командиром корпуса был назначен полковник Черниенко, командовавший до этого 49-й танковой бригадой; штаб возглавил полковник Пименов. Однако к началу Курской битвы формирование соединения завершить не удалось: не прибыла мотострелковая бригада и артиллерия. 31-й танковый корпус был сосредоточен западнее 3-го механизированного корпуса. В связи с тем, что 100-я танковая бригада была включена в 31-й танковый корпус, 6-й танковый корпус получил 112-ю танковую бригаду, находившуюся до этого в армейском подчинении.

За трёхмесячный период личный состав войск в значительной степени усовершенствовал свою боевую выучку. В тактической подготовке было полностью отработано сколачивание экипажей отделения/орудийного расчёта, взвода, роты, батареи, батальона, дивизиона, полка, бригады. Кроме тем наступательного характера и действий в оперативной глубине обороны противника детально были отработаны темы оборонительного боя: действия танковых, артиллерийских и стрелковых подразделений из засад, оборона подготовленного и поспешно занятого рубежа на широком и на узком фронте, контрудар по прорвавшейся подвижной группировке противника, встречный бой и т. д. Все тактические темы отрабатывались на местности, как правило, двухсторонним методом. Для поднятия стойкости в обороне всех стрелковых и специальных подразделений, через бойцов, находившихся в окопах, были пропущены танки Т-34 (утюжка окопов танками), что убедило весь личный состав в неуязвимости перед танками, если окоп хорошо подготовлен и вырыт в полный профиль. В результате в боях не было случаев, чтобы стрелковые подразделения проявили нерешительность перед массовыми танковыми атаками противника. Пропуская танки через себя, обороняющиеся уничтожали их всеми имеющимися способами с тыла, одновременно отсекая и уничтожая пехоту противника.

Большое внимание было уделено также выработке у командиров и бойцов выносливости, а также действиям, требующим большого физического напряжения. С этой целью во всех частях, помимо ежедневной физической подготовки, главным образом, по преодолению штурмовых городков, проводились марш-броски до 20 км с полной выкладкой. В подготовке командного состава и штабов особое внимание уделялось вопросам управления своими подразделениями во всех видах боя, разведке и наблюдению за полем боя, организации связи с соседом, обеспечению стыков, использованию средств усиления и постановки им задач. Темы командирской учёбы, как правило, предшествовали отработке их с войсками.

Перед началом операции (в последних числах июня 1943 г.) Военным советом и штабом армии в корпусах были проведены контрольные командно-штабные учения штабов корпусов с привлечением штабов бригад и частично штабов батальонов. Выявленные недостатки были немедленно ликвидированы, и штабам всех степеней был дан единый взгляд на вопросы управления войсками и использование средств усиления.

В итоге боевой учёбы и накопленного боевого опыта, к началу операции войска 1-й ТА, 3-го мк и 6-го тк вышли крепкими, сколоченными соединениями с хорошо подготовленными кадрами рядового и командного состава, слаженными, чёткими и аккуратными в работе органами управления — штабами бригад и корпусов. Слабее всех был подготовлен для боя 31-й тк, сформированный незадолго до операции на базе не имеющих боевого опыта отдельных танковых полков и с вновь сформированным управлением корпуса и бригад. И только 100-я тбр, влитая в состав этого корпуса и уже имевшая боевой опыт, оказалась наиболее подготовленной частью корпуса. Основная часть кадров комсостава, и особенно штаб корпуса, не были в достаточной степени сколочены и подготовлены для управления соединениями в подвижных формах боя.

Состояние и укомплектованность войск армии

1-я танковая армия была сформирована в феврале — марте 1943 г. (за исключением 31-го тк) и к началу операции имела в своём составе: 3-й мк, 6-й тк, 31-й тк (сформирован в июне 1943 г. на базе 100-й тбр, 7-го, 62-го, 63-го и 64-го отдельных танковых полков, армейских частей 79-го и 316-го огмп PC, 1008-го иптап, 8-й зенитно-артиллерийской дивизии, 385-го авиаполка ночных бомбардировщиков, 71-го и 267-го инженерных батальонов и 35-го автотранспортного полка). К началу операции все части и соединения армии по основным видам вооружения, техники и личному составу были полностью укомплектованы до штатной численности, за исключением автотранспортного парка, которого в целом по армии недоставало 40 процентов.

По танкам укомплектованность частей выражалась:

3-й мк:

а) по списку танков Т-34 — 195, Т-70 — 35, Т-60 — 2. Всего: 232 танка.

б) в строю танков Т-34 — 195, Т-70 — 35, Т-60 — 1. Всего: 231 танк.

6-й тк:

а) по списку танков Т-34 — 155, Т-70 — 33, Т-60 — 10. Всего: 198 танков.

б) в строю танков Т-34 — 154, Т-70 — 32, Т-60 — 10. Всего: 196 танков.

31-й тк:

а) по списку танков Т-34 — 164, Т-70 — 42, Т-60 — 2. Всего: 208 танков.

б) в строю танков Т-34 — 157, Т-70 — 37, Т-60 — 2. Всего: 196 танков.

Всего по 1-й танковой армии без полка связи находилось в наличии:

а) по списку танков Т-34 — 514, Т-70 — 110, Т-60 — 14. Всего: 638 танков.

б) в строю танков Т-34 — 506, Т-70 — 104, Т-60 — 13. Всего: 623 танка.

В армии имелось 430 орудий и миномётов, 56 реактивных установок БМ-8 и БМ-13; 2872 автомашины, из них в строю 2529. Некомплект — 1415 единиц (или 335 от штата). Данные по автотранспорту на 26 июня 1943 г.

По артиллерийским частям в составе корпусов недоставало:

а) во всех корпусах отсутствовали самоходные артиллерийские полки;

б) в 31-м тк отсутствовал иптап, полк ПВО и тяжёлый миномётный полк;

в) в 6-м тк отсутствовал полк ПВО.

Во всех корпусах недоставало зенитно-пулемётных рот.

По другим частям не были сформированы и отсутствовали к началу операции:

а) армейский мотоциклетный полк; б) в 31-м тк не было сформировано мотострелковой бригады, мотоциклетного батальона и не прибыло авиазвено связи;

в) армейский 385-й авиаполк ночных бомбардировщиков имел некомплект 12 самолётов У-2.

538-й иптап 6-го тк и армейские 1008-й иптап и 316-й огмп к началу операции находились в оперативном подчинении командующего 6-й гв. А. В первый день боя 538-й и 1008-й иптап были выведены из строя и в дальнейшем в боях в составе 1-й ТА участия не принимали. По остальным видам все части и соединения были полностью укомплектованы и находились в полной боеспособности для решения боевых задач.

Справка о наличии матчасти в 1-й ТА на 4 июля 1943 г.

Оперативное положение 1-й танковой армии к началу операции

Находясь в оперативном резерве командующего Воронежским фронтом, 1-я ТА в течение апреля — июня 1943 г. дислоцировалась по северному и южному берегам р. Псёл, непосредственно к западу от Обояни, и занимала оборону в районах своего сосредоточения. 1-я гв. тбр, 538-й и 1008-й иптап и 316-й гв. огмп занимали оборону непосредственно в боевых порядках 6-й гв. А в районе населённых пунктов Сырцево, Выковка, Берёзов, Гонки, Яковлево, Покровка (все пункты на 20–23 км северо-восточнее станции Томаровка). 31-й тк — к юго-востоку от Суджи в районе населённых пунктов Белая, Октябрьский, Бобрава.

Кроме задач боевой подготовки, доукомплектования и приведения в боевую готовность матчасти и личного состава армия имела оперативные задачи: быть готовой к нанесению контрударов и уничтожению прорвавшейся подвижной группировки противника в направлениях: а) Обоянь — Суджа, б) Обоянь — Ракитное, в) Обоянь — Белгород, г) Обоянь — Короча.

В подготовительный период для выполнения поставленной задачи штабом армии и штабами корпусов и бригад проделано:

1. Определены вероятные маршруты, районы исходного положения и рубежи развёртывания частей и соединений, артиллерийских ОП в случае прорыва противника в одном из направлений.

2. Штабами всех степеней проведена рекогносцировка вероятных маршрутов, районов сосредоточения и рубежей развёртывания.

3. Частью силами армии, а частью силами соседних армий были построены мосты, улучшены и восстановлены дороги и переправы в направлениях возможных действий.

4. Совместно с командирами корпусов армии, штабом 2-й воздушной армии и командирами авиакорпусов и дивизий были полностью отработаны вопросы взаимодействия танковой армии с авиацией на вероятных направлениях действий. Определены средства связи и порядок вызова авиации танковыми начальниками.

5. Отработан план противовоздушной обороны по вероятным направлениям действий.

6. С штабами и командирами корпусов и бригад были проведены специальные игры на картах по вероятным направлениям действий, с целью изучения направлений, построения боевых порядков и использования средств связи и сил в различных видах боя.

7. С соседними армиями имелась договорённость по взаимодействию на случай действий на участках одной из них.

8. Была организована проволочная связь и произведён обмен радиодокументами с 60-й армией ЦФ, 38, 40, 6-й гв. армиями Воронежского фронта.

Белгородская группировка и оперативный замысел противника

Германское командование ставило перед собой общую задачу одновременным ударом Белгородской и Орловско-Кромской группировок с севера и юга в общем направлении на КУРСК в течение двух-трёх дней замкнуть кольцо окружения в районе Курска, после чего полностью уничтожить окружённую группу советских войск Центрального и Воронежского фронтов в Курской дуге, ликвидировать угрозу Орловской группировке от возможного удара во фланг и тыл войсками Центрального фронта.

Нанося главный удар вдоль шоссе в направлении Обоянь — Курск и вспомогательный — в направлении Белгорода, Прохоровки, немецкое командование ставило целью:

1. Выходом в район Обояни расчленить действия Воронежского и Юго-Западного фронтов и выйти на коммуникации 38-й, 40-й и 6-й гв. армий. Парализовать работу их тылов и отрезать пути отхода.

2. Выходом в район Курска совместно с частями Орловской группировки окружить главные силы Центрального и Воронежского фронтов в Курской дуге, с последующим полным уничтожением или пленением окружённых войск.

3. Восстановить железнодорожное и грунтовое сообщение Орёл — Курск — Харьков и улучшить коммуникации войск не только Орловско-Харьковского направлений, но и Донбасской группировки.

Группировка немецких войск на южном фасе Курской дуги, противостоящая войскам Воронежского фронта, имела в своём составе на 5 июля 1943 г. более 1476 танков, в их числе 204 «пантеры» и 102 «тигра», 244 штурмовых орудия StuG, 113 самоходных орудий «мардер П/Ш», 45 самоходных орудий «насхорн», около 40 самоходных орудий «грилле», 40 «хуммель», 54 «веспе».

В ходе операции войска 1-й ТА и приданные части могли встретиться со следующими соединениями вермахта и войск СС:

48-й танковый корпус

3-я танковая дивизия — 90 танков (7 Pz II, 8 Pz III (kz), 34 Pz III, 17 Pz III (75), 2 Pz IV (kz), 21 Pz IV, 1 Pz Bef) и 14 «мардер», 6 «хуммель».

11-я танковая дивизия — 113 танков (8 Pz 11,11 Pz III (kz), 51 Pz III, 1 Pz IV (kz), 25 Pz IV, 4 Pz Bef, 13 Flammpz) и 2 «мардер»; 911-й дивизион штурмовых орудий — 31 StuG и 7 «мардер».

Панцергренадерская дивизия «Великая Германия» — 132 танка (4 Pz II, 1 Pz III (kz), 20 Pz III, 2 Pz III (75), 5 Pz IV (kz), 63 Pz IV, 15 Pz VI, 8 Pz Bef, 14 Pz Flammpz) и около 86 самоходных орудий, включая 35 StuG, 19 «мардер», 5 «хуммель», 12 «веспе», 15 «грилле».

39-й танковый полк в составе 10-й танковой бригады: штаб полка — 8 «пантер»; 51-го тяжёлого танкового батальона — 96 «пантер»; 52-го тяжёлого танкового батальона — 96 «пантер».

2-й танковый корпус СС

Танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» — 106 танков (4 Pz II, 3 Pz III (kz), 10 Pz III, 67 Pz IV, 13 Pz VI, 9 Pz Bef) и около 85 самоходных орудий, включая 35 StuG, 21 «мардер», 12 «грилле», 5 «хуммель», 12 «веспе».

Танковая дивизия СС «Дас Рейх» — 145 танков (1 Pz II, 62 Pz III, 33 Pz IV, 14 Pz VI, 10 Pz Bef, 25 Т-34) и около 65 самоходных орудий, включая 34 StuG, 2 «мардер», 6 «хуммель», 12 «веспе», 11 «грилле».

Танковая дивизия СС «Мёртвая голова» — 139 танков (63 Pz III, 8 Pz IV (kz), 44 Pz IV, 15 Pz VI, 9 Pz Bef) и около 63 самоходных орудий, включая 35 StuG, 11 «мардер», 5 «хуммель», 12 «веспе».

Все немецкие дивизии и приданные части были полностью укомплектованы личным составом и боевой техникой, задолго до наступления отведены с переднего края, имели время для подготовки к боевым действиям и обладали высокой боеспособностью.

Общая обстановка и задачи армии

На Белгородско-Курском направлении противник наносил главный удар по расположению 6-й гв. А Воронежского фронта, в полосе которой впоследствии развернулись боевые действия 1-й ТА. Учитывая, что гитлеровское командование привлекает для проведения операции большие силы, Ставка Верховного Главнокомандования решила на заранее подготовленных, глубоко эшелонированных оборонительных рубежах измотать и обескровить главные ударные группировки противника, и в первую очередь его танковые дивизии, а затем, введя в сражение стратегические резервы, перейти в контрнаступление и разгромить вражеские войска в районе Курского выступа.

В соответствии с этим замыслом создавалась группировка сил и средств, а по всему гигантскому очертанию Курской дуги и в глубь её на 250–300 км развернулись небывалые по своим масштабам оборонительные работы. Воронежскому фронту, оборонявшемуся на южном фасе Курского выступа, Ставка приказала измотать и обескровить Белгородско-Харьковскую группировку противника, а затем, во взаимодействии с введённым в сражение Степным и Юго-Западным фронтами, перейти в контрнаступление и завершить разгром врага в районе Белгорода и Харькова.

В полосе 6-й гв. А была расположена основная масса танков Воронежского фронта. Здесь, кроме 96-й танковой бригады и двух отдельных танковых полков, приданных армии, были сосредоточены 1-я танковая армия и 5-й гв. Сталинградский танковый корпус (резерв фронта). 1-я танковая армия в составе 6-го, 31-го танковых и 3-го механизированного корпусов располагалась в районе населённых пунктов Белая, Курасовка, Быконов, а 5-й гв. Сталинградский танковый корпус — в районе Марино. Общее количество танков, сосредоточенных в полосе 6-й гв. армии, достигало 930 машин.

В соответствии с планом командующего Воронежским фронтом, предусматривалось следующее использование 1-й ТА в ходе операции. При нанесении противником главного удара из района Томаровка, Белгород в направлении Обояни 1-я ТА, взаимодействуя с 5-м гв. Сталинградским и 2-м гв. Тацинским танковыми корпусами, а также с частями 69-й А, контратакует противника в общем направлении на Вознесеновку, Белгород. При ударе противника из района Белгорода на Корочу 1-я ТА, во взаимодействии с теми же соединениями, контратакует противника в направлении Корочи. В случае наступления противника в стыке Воронежского и Юго-Западного фронтов, 1-я ТА в действие не вводится и остаётся на месте.

Кроме подготовки контратак в указанных направлениях, 1-я ТА имела задачу подготовить оборону: 3-м мк на рубеже населённых пунктов Студёнок, свх. Сталинский, Владимировка, Орловка и 6-м тк по северному берегу р. Псёл. При этом контрудар в южном направлении (Обоянь, Белгород) считался основным вариантом действий армии.

После уяснения полученной задачи и всесторонней оценки обстановки командующий армией генерал Катуков принял решение о нанесении контрударов в указанных направлениях. Контрудар в южном направлении, на котором армии пришлось сражаться, он решил нанести с рубежа населённых пунктов Завидовка, Яковлево, имея в первом эшелоне 6-й тк и 3-й мк, а во втором эшелоне 31-й тк.

На всех возможных направлениях контрудара с командным составом армии, до командиров рот и батарей включительно, и штабами была произведена рекогносцировка местности, определены рубежи развёртывания войск и маршруты выдвижения к ним, намечены огневые позиции артиллерии и места пунктов управления.

Подготовка операции

Исходя из задач, поставленных 1-й танковой армии, в течение трёх месяцев части вели инженерные работы по оборудованию указанных им рубежей обороны и занимались боевой подготовкой. На оборонительных рубежах были подготовлены танковые окопы для стрельбы с места; для пехоты были отрыты окопы полного профиля с ходами сообщения и противоосколочными козырьками, а также построены по 2–3 дзота, а на главных направлениях по 5–7 дзотов, на 1 км фронта. В целях маскировки района расположения армии вся материальная часть была тщательно скрыта от воздушного наблюдения и в большинстве своём окопана. Для личного состава были построены землянки и отрыты щели. Использование автотранспорта в районе расположения было крайне ограниченно. Всякая работа по радио была воспрещена.

Проведённые мероприятия дали возможность скрыть расположение танковых соединений и частей армии. Так, несмотря на длительное пребывание в районе, авиация противника ни разу не бомбила расположение корпусов, а в ходе сражения появление танковых соединений на втором оборонительном рубеже 6-й гвардейской армии было неожиданным для немцев.

Одновременно с работами на оборонительных рубежах штабы соединений и частей изучали и соответствующим образом готовили полосы движения корпусов при переходе в контратаку. Каждому корпусу было выделено от 4 до 6 направлений, а на каждом направлении указано по два маршрута для выхода в исходное положение и нанесения контрудара. Основная работа командования и штабов корпусов заключалась в оборудовании маршрутов для выхода танковых соединений — в назначенные им районы. В целях подготовки офицерского состава к предстоящей операции в районах наиболее вероятных действий танковых соединений проводились полевые поездки; кроме того, на картах разыгрывались варианты нанесения контрударов.

В ходе боевой подготовки войск было уделено большое внимание вопросам расположения армии в обороне, в частности: артиллерия отрабатывала стрельбу по наступающим танкам противника с открытых позиций, а танковые части и подразделения — выход из исходных районов с целью контратак. Много внимания было уделено организации взаимодействия со стрелковыми соединениями, которые располагались впереди танковой армии и на направлениях вероятных контратак. Штабы армии и корпусов периодически выезжали в штабы полевых армий, где получали информацию об обстановке.

Местность

Оборонительные бои 1-й танковой армии развернулись в полосе, ограниченной с запада условной линией Обоянь, Ивня, Трефиловка, с востока железной дорогой Курск, Белгород, с севера р. Псёл общим протяжением с запада на восток 40–45 км и с юга на север до 50 км. Эту полосу пересекает Белгородское шоссе, которое проходит по местности, наиболее возвышенной к югу и юго-востоку от Новосёловки. От этой возвышенности в направлении на север и на юг местность сравнительно равномерно понижается. Таким образом, указанная возвышенность является господствующим плато. Имеющиеся балки и ручьи не могли служить препятствием для действия танковых и моторизованных войск. Наличие большого количества крупных населённых пунктов, рощ и перелесков позволяло укрыто располагать войска. Большое число улучшенных грунтовых дорог позволяло осуществлять широкий манёвр.

В целом характер местности благоприятствовал действиям танковых и механизированных войск; однако в связи с большими инженерными оборонительными работами, проведёнными в полосах армейской и фронтовой обороны, требовались специальные мероприятия по устройству проходов через траншеи, ходы сообщения и минные ПОЛЯ.

Накануне операции

Член Военного совета 1-й ТА генерал Попель и начальник политотдела полковник Журавлев.

Май — июнь 1943 г.

Член Военного совета 1-й ТА генерал Попель и начальник политотдела полковник Журавлев.

Май — июнь 1943 г.

Ход операции

Начало наступления немцев и перегруппировка танковой армии

В полосе Воронежского фронта враг главный удар наносил по 6-й гв. А силами 4-й танковой армии, намереваясь прорваться к Курску через Обоянь. На правом фланге наступал 2-й танковый корпус СС, на левом — 48-й танковый корпус.

Подтянув танковые части в район населённых пунктов Томаровка, Белгород, противник 4 июля 1943 г. повёл сильную боевую разведку в направлениях к северо-востоку, северу и северо-западу от Томаровки и к исходу дня оттеснил боевое охранение 6-й гв. А и овладел Бутово. Подтянув в течение ночи до четырёх тд и двух пд непосредственно к переднему краю для действий в северном направлении, одной тд и двух пд для одновременного наступления с рубежа Белгород, Безлюдовка в восточном и северо-восточном направлениях, противник с 4.00 5 июля 1943 г. повёл решительное наступление, нанося главный удар с рубежа Бутово, Раково (12 км восточней Томаровки) в общем направлении на север с задачей обхода узла Яковлево, Покровка с запада и выхода на Обояньское шоссе.

Силами двух пд с утра 5 июля 1943 г. противник начал переправу через р. Северский Донец на рубеже Белгород, Безлюдовка, нанося удар из района Михайловки на Старый Город и далее к северо-востоку, с задачей, развивая успех в направлении главного удара, расширить фронт прорыва и обеспечить правый фланг главной группировки войск.

По четырём стрелковым дивизиям первого эшелона 6-й гв. армии гитлеровцы обрушили удар небывалой силы. Части 6-й гв. А (71-я, 67-я, 52-я гв. сд и 375-я сд), занимавшие оборону, приняли на себя главный удар массированных танковых атак, поддержанных мощным ударом с воздуха.

В тяжёлых боях к исходу 5 июля 1943 г. на направлении главного удара противника (участок 67-й и 52-й гв. сд) части 6-й гв. А в отдельных местах были отброшены на второй армейский оборонительный рубеж.

Противник в результате боя за день вышел на рубеж Дмитриевка (20 км северо-западнее Томаровки), Красный Починок, Ярки, Ольховка, Козьмодемьяновка (все пункты на 20–25 км северо-западнее, севернее и северо-восточнее Томаровки).

67-я и 52-я гв. сд были, в основном разрезаны по частям и понесли большие потери.

538-й и 1008-й иптап 1-й ТА, отражавшие массовые атаки танков противника в районе населённых пунктов Каменный Лог, Берёзов, Козьмодемьяновка (все пункты на 20 км северо-восточнее Томаровки), к исходу дня 5 июля 1943 г. понесли большие потери в матчасти, личном составе, были отведены на переформирование, пополнение матчасти и в последующих боях участия не принимали.

Штаб 1-й ТА с рассвета 5 июля 1943 г., имея двух командиров в 6-й гв. А, внимательно следил за ходом развития немецкого наступления, учитывая возможные направления контрудара или рубежи обороны для 1-й ТА.

Боевые действия 1-й танковой армии 5 июля

В первый день оборонительного сражения соединения силы 1-й ТА находились в районах сосредоточения и были готовы к немедленному выступлению.

В 16.40 в штабе армии был получен следующий приказ командующего Воронежским фронтом:

«К 24.00 5 июля 1943 г. два своих корпуса выдвинуть на второй оборонительный рубеж 6-й гв. армии и прочно занять оборону: 6-му тк на рубеже МЕЛОВОЕ, РАКОВО, ШЕПЕЛЕВКА; 3-му мк на рубеже АЛЕКСЕЕВКА, ЯКОВЛЕВО; 31-й тк расположить в обороне на месте 3-го мк на рубеже СТУДЁНОК, свх. СТАЛИНСКИЙ, ВЛАДИМИРОВКА, ОРЛОВКА. Штарм в районе ЗОРИНСКИЕ ДВОРЫ. Задача:

1) Ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва противника в направлении ОБОЯНИ. Быть в готовности с рассветом 6 июля 1943 г. перейти в контрнаступление в общем направлении на ТОМАРОВКУ.

2) Танки в обороне окопать и тщательно замаскировать.

3) Потребовать от войск максимального напряжения для выполнения поставленной боевой задачи.

К 24.00 5 июля 1943 г. в район ТЕТЕРЕВИНО выдвигается 5-й гв. Сталинградский танковый корпус; в район ГОСТИЩЕВО к 24.00 5 июля 1943 г. выходит 2-й гв. Тацинский танковый корпус — оба в готовности с рассветом 6 июля 1943 г. перейти в решительное наступление в направлении РАКОВО, БЕЛГОРОД».

Выполняя приказ командующего фронтом, 6-й и 31-й танковые корпуса, с наступлением темноты, выступили каждый по двум заранее намеченным маршрутам для занятия указанных им рубежей обороны. 6-й танковый корпус (200, 22, 112-я танковые и 6-я мотострелковая бригады) с 69-м гвардейским миномётным полком, пройдя 35–40 км, к 3 часам 6 июля сосредоточился в новом районе; 31-й танковый корпус (237-я тбр, 242-я тбр и приданная 86-я тбр) закончил сосредоточение к 24 часам 5 июля; 3-й мехкорпус (1, 3,10-я механизированные, 1-я гвардейская и 49-я танковые бригады) танками и артиллерией совершал марш днём 5 июля и, пройдя 20 км, вышел в свой район в тот же день с наступлением темноты, а его пехота, вследствие отсутствия транспорта, вышла на новый рубеж обороны только к рассвету 6 июля.

Выйдя в новые районы, штабы танковых частей приступили к организации обороны и установлению связи с действующими впереди стрелковыми соединениями.

Боевые порядки корпусов состояли из двух эшелонов. В 6-м тк, на фронте 13 км, в первом эшелоне находились 200-я тбр, 6-я мсбр и 22-я тбр, во втором эшелоне — 112-я тбр. 3-й мк развернулся на 19-км фронте, имея в первом эшелоне 10-ю, 1-ю и 3-ю механизированные и 1-ю гвардейскую танковые бригады.

Второй эшелон составляла 49-я тбр.

Боевые порядки бригад состояли из одного эшелона.

Резерв каждой танковой бригады включал танковую роту, а резерв механизированной бригады — танковый полк без танковой роты.

В течение ночи в корпусах первого эшелона были выставлены танковые засады, силою до взвода каждая, а в 1-й гв. тбр, перешедшей к обороне в районе Яковлево, засада состояла из усиленной танковой роты. Артиллерия заняла огневые позиции в боевых порядках пехоты в готовности к стрельбе прямой наводкой.

В танковых бригадах были выделены ударно-манёвренные танковые группы, силою до батальона, с задачей борьбы с немецкими танками, прорвавшимися в глубину нашей обороны. Личный состав тщательно окопался. Танки, огневые средства были тщательно замаскированы от воздушного и наземного наблюдения.

Частями 6-го тк и 3-го мк была установлена живая связь с 90-й и 50-й гв. сд дивизиями второго эшелона 6-й гв. А, а штабом армии установлена командирская и радийная связь с 5-м гв. тк и штабом 6-й гв. А.

К рассвету 6 июля 1943 г. танковая армия была полностью готова для ведения оборонительного боя с противником на занятом рубеже. К утру 6 июля полностью была закончена организация взаимодействия между танками, артиллерией, пехотой и сапёрами.

В 22 часа 5 июля распоряжением командующего фронтом в резерв 1-й ТА была передана 160-я отд. тбр, которая сосредоточивалась в районе Обояни.

Из архивных немецких документов

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 5 июля 1943 г. составили: 133 танка и СУ (из них 30 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 14, 3-я тд — 10, пгд «ВГ» — 109) и 54 танка и СУ (из них 3 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 20, «Райх» — 19, «МГ» — 15).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 5 июля 1943 г.[2]

Действия 6 июля

Окончательно сломив сопротивление 67-й и 52-й гв. сд и прорвав оборону 51-й гв. сд 6-й гв. А, противник с утра 6 июля 1943 г. возобновил наступление на главном направлении и развернул: а) до 150 танков и мотополка из района Черкасское в направлении Подиковки, Завидовки, Алексеевки; б) до 200 танков и мотополка из района Дмитриевки, Ольховки в направлении Сырцево, высота 254,5; до 200 танков из района Козьмодемьяновки вдоль шоссе на Яковлево и в обход Яковлево с востока. Авиация противника группами по 70–80 самолётов беспрерывно бомбила боевые порядки 6-го тк и 3-го мк, особенно сильный удар наносила по узлу Яковлево, Покровка.

Из боевого пути 1-й гв. ТА

«В 11.30 крупные силы пехоты и танков противника перешли в наступление в направлении Яковлево и начали развивать успех, нанося главный удар в стык между 3-м мк 1-й ТА и 5-м гв. Сталинградским танковым корпусом. При этом для развития успеха в сражение были введены вторые эшелоны корпусов: во 2-м тк СС — танковая дивизия СС “Райх”, в 48-м тк — 3-я тд. Дым застлал небо. Пыль, поднятая наступающими танками, повисла в воздухе густым туманом. В полосе обороны 1-й ТА наступали 48-й тк и танковая дивизия СС “Адольф Гитлер” 2-го тк СС. В направлении Меловое наносила удар 332-я пд, на участке Чапаев, Раково — 3-я тд, в сторону Луханино — моторизованная дивизия “Великая Германия”, левее — 11-я тд и в направлении Яковлево — танковая дивизия СС “Адольф Гитлер”.

Против 5-го и 2-го гвардейских танковых корпусов наступали главные силы 2-го тк СС — танковые дивизии СС “Мёртвая голова” и “Райх”, а также 167-я пд. Против 6-го танкового корпуса, оборонявшегося совместно с 90-й гв. сд, наступали 3-я тд и 332-я пд врага. Удар 3-й тд пришёлся по 6-й мотострелковой и 22-й танковой бригадам.

Первыми к переднему краю обороны 1-й ТА подошли подразделения разведки и охранения противника и завязали бой с танками, находившимися в засадах. Вскоре начали развёртываться в боевые порядки главные силы гитлеровских дивизий. Напряжённые бои шли в полосе обороны 3-го механизированного корпуса. Здесь немецкое командование ввело в сражение три танковые дивизии. 1-й механизированной бригаде полковника Ф. П. Липатенкова и 10-й механизированной бригаде полковника И. И. Яковлева пришлось отражать наступление моторизованной дивизии “Великая Германия”, а 3-й механизированной бригаде полковника А. X. Бабаджаняна — удар 11-й танковой дивизии, поддержанных массированными ударами авиации».

Стойко и отважно сражалась 1-я гв. тбр гвардии полковника Горелова. В 1.30 6 июля 1943 г. 11 танков Т-34 2-го тб 1-й гв. тбр были сняты с занимаемого рубежа обороны и поставлены в засады по скатам высоты 243,2.

В то же время 2-я стрелковая рота, снятая с занимаемого рубежа обороны, заняла оборону на южной окраине Яковлево.

1-я танковая рота 1-го тб заняла оборону на высоте 226,0, увязав огневое взаимодействие с 16-м тп.

В течение ночи с 5 на 6 июля 1943 г. противник подтягивал резервы танков и пехоты к переднему краю и с 5.00, силою в 20–30 танков и свыше батальона пехоты, начал наступление на Яковлево при поддержке артиллерии и 50-100 самолётов. Встреченный огнём танков 2-го тб 1-й гв. тбр из засад, противник был отброшен в исходное положение.

Все попытки немцев овладеть Яковлево и переправой были отбиты. В 15.00 6 июля 1943 г. на помощь 2-му тб было выслано три танка Т-34 от 1-го тб, которые, при подходе к церкви в Погореловке/Даниловке, были подбиты тяжёлыми танками противника с высоты 243,2. Не достигнув успеха в направлении Яковлево, противник, оставив заслон перед Яковлево, основными силами 300–350 танков перешёл в наступление на Лучки. К 20.30 6 июля 1943 г. в районе рощи севернее Ольховки немцы сосредоточили до 300 танков, готовясь перейти в наступление в северном направлении.

В 14.00 танки противника прорвали оборону 67-й гв. сд и продвигались на Сырцево. По приказу, 2-я рота 2-го тб 1-й гв. тбр стала в засаду 1 км южнее Покровки. Для усиления бригаде были приданы дивизион PC и танковый батальон 49-й тбр. Было получено распоряжение командира 3-го мк — в случае необходимости взорвать мост через р. Ворсклу в Яковлево.

Герой Советского Союза Владимир Бочковский «Забыть невозможно».

«Летом 1943 года внимание всего человечества было приковано к советско-германскому фронту. В жаркие июльские дни под Курском начиналось одно из крупнейших сражений Великой Отечественной. Оно стало решающим в обеспечении коренного перелома в ходе войны. Советская Армия окончательно закрепила за собой стратегическую инициативу.

Курская битва, оказавшая огромное влияние не только на ход войны, но и на судьбы человечества, отличалась большим размахом, исключительной напряжённостью и ожесточённостью.

Мне как участнику этого грандиозного сражения, в то время гвардии старшему лейтенанту, которому едва исполнилось 20 лет, необыкновенно ярко и точно запомнились первые два дня битвы. Невозможно забыть события и потрясения, которые невольно всплывают в памяти и которые заново переживаешь в эти жаркие июльские дни и ночи.

Яковлево… Небольшая деревенька под Белгородом, на берегу спокойной речушки Ворсклы. Несколько десятков изб, кирпичная церковь за околицей, а чуть южнее — безымянная высота… Мало ли пришлось повидать деревень за четыре фронтовых года! Но эта, незабываемая, врезалась в память на долгие 50 лет. И всё потому, что бой на высоте, южнее Яковлево, был особенно ожесточённым и на редкость бескомпромиссным. В течение 5 июля обстановка была противоречивая, точных и конкретных данных от впереди действующих стрелковых частей 6-й армии не поступало, а отходящие через наши боевые порядки группы и подразделения 67-й сд только вносили ещё большую неясность.

В ночь на 6 июля в роту приехал адъютант командира батальона старший лейтенант М. Ярощук. Подозвал меня и, подсвечивая фонариком карту, указал на высоту:

— Приказ комбрига: к двум часам шестого июля занять позицию — боевое охранение бригады. Вам придаётся 2-я рота автоматчиков старшего лейтенанта Киселёва и артиллерийская противотанковая батарея 76-мм орудий старшего лейтенанта Петухова. Один взвод оставить на месте с прежней задачей.

На позиции остался взвод гвардии лейтенанта Малороссиянова. 9 танков один за другим вышли на шоссе. Было темно, на небе высыпали крупные звезды. Звуки боя утихали, но на юге горизонт пламенел от пожаров. Двигаясь навстречу этому зареву, где то и дело мелькали языки малинового пламени, каждый из нас невольно думал о предстоящем суровом испытании.

Для экипажей роты это был первый бой. Комсомольская рота появилась в составе 1-й гвардейской бригады всего несколько месяцев назад. Командирами взводов и танков были молодые выпускники 1-го Харьковского танкового училища. Лишь командир 1-го взвода гвардии младший лейтенант Бессарабов и его экипаж имели боевой опыт, да я, в то время старший лейтенант, уже участвовал в боях на Воронежском и Калининском фронтах. Принял роту, вернувшись из госпиталя, после тяжёлого ранения.

Миновав Яковлево, мы вышли на окраину, где одиноко стояла кирпичная церковь. Далее шоссе взбиралось на пологую высоту. Роту к высоте я вывел в начале второго, расставил танки, вышел на гребень высоты и только теперь заметил, что вокруг стоит необыкновенная тишина. Это удивило меня. Вчера весь день впереди нас громыхал бой; на земле и в воздухе стоял грохот страшной силы, отупляющий мозг, иссушающий душу. А сейчас тишь и безлюдье. Значит, наших войск впереди уже не было? Но размышлять над этим было некогда.

Каждый наш танк скрытно занял указанное ему место за гребнем высоты, слева от шоссе расположились в линию машины лейтенантов Бессарабова, Шаландина, Соколова; на правом фланге, за дорогой, — танки Литвинова, Чернова, Прохорова, Духова, Можарова, Большакова. За нами, вытянувшись вдоль дороги, — деревенские домики, и где-то внизу тихая Ворскла, скромный приток Днепра.

Около четырёх начало рассветать, и я уже мог оглядеться. По правому пологому скату высоту пересекает дорога. Это шоссе Курск — Обоянь — Белгород. Слева от шоссе 3 танка, справа остальные. Сзади — высокая церковная колокольня, а дальше в тумане, поднявшемся с реки, угадывается Яковлево. Но меня сейчас больше всего интересует, что там, впереди.

Встал в рост на башню танка и в микрофон командую механику-водителю сержанту Петру Ефименко, чтобы он медленно подавал машину вперёд. Выдвинулся так, чтобы просматривалось всё пространство перед высотой, но танк не был бы виден противнику.

Панорама, которая открылась перед глазами, показалась удивительно мирной. Большая, километра на 2–3, лощина, затянутая серой дымкой тумана. Местами он разрежён, и в просветах бугрятся копны сена. А над головой заливается жаворонок. Переливчато, самозабвенно, как над первой весенней проталиной. И от всего этого на миг появилось такое ощущение, что нет на свете никакой войны, а есть только это вот тихое утро.

Рассвет наступал быстро, туман редел, рассеивался. Я снова поднёс к глазам бинокль и от неожиданности оторопел: те холмики, что я принял в тумане за копны сена, оказались… фашистскими танками. Вся лощина, насколько хватало глаз, была буквально загромождена ими. Бросались в глаза необычные контуры танков — высокие, громоздкие, длинные стволы. Так вот они какие, “тигры”! Мы уже знали об этой новинке гитлеровцев, познакомившись с её тактико-техническими характеристиками. А сейчас — вот они, оказались перед нами! Докладываю комбригу:

— Передо мной примерно восемьдесят-сто танков.

— Ну что ж, будем встречать, — спокойно отозвался комбриг.

И, наверное, не столько слова, сколько тон командира подбодрил меня, вселил уверенность. А поначалу, чего греха таить, жутковато было увидеть перед собой такую армаду.

Через некоторое время в нашу сторону начали движение три машины и два взвода пехоты. Три танка для роты, в общем-то, не страшны, но я знаю, что это лишь начало, главный бой ещё впереди, поэтому раскрывать весь боевой порядок нерезонно.

Кому поручить эту встречу с фашистами? Это представлялось мне очень важным, потому что предстоящий бой для большинства экипажей, как я уже говорил, был первым. Поначалу хотел сам, своим экипажем начать бой, но подумал: даст ли это нужный эффект и уверенность для необстрелянных экипажей роты? Они знают, что я-то уже участвовал в боях, а надо было вселить в экипажи уверенность, что в первом бою можно успешно бить фашистов. Выбор пал на комсорга роты лейтенанта Юрия Соколова.

Танки подходят всё ближе и ближе… Это не “тигры” — в разведку послали более лёгкие танки. Вот уже до них осталось метров 400–500. Передаю лейтенанту Соколову:

— Вперёд!

“Тридцатьчетвёрка”, управляемая сержантом Сметаниным, рванулась на высоту. Не вылезая на гребень, остановилась как вкопанная, и почти тут же громыхнул выстрел. Ах, поспешил Юрий! Снаряд упал чуть ли не посередине между высотой и фашистскими танками. Стараясь говорить как можно спокойнее, передаю Соколову:

— Проверь прицел!

Но он, видимо, и сам уже догадался. Второй выстрел оказался точным: в бинокль мне хорошо было видно, как правый танк внезапно остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду, и тут же задымил. Я не удержался и закричал:

— Молодец, Юра!

Вряд ли он меня услышал, потому что именно в этот момент прогремел ещё один выстрел. И тоже удачно — подбит второй танк, а третий, так и не открыв огня, развернулся на полном ходу и подался восвояси. Танк Соколова сдал задним ходом с высоты и встал на своё место. Мой радист, сержант Маслов, доложил:

— Запрашивают, кто вёл огонь.

— Ответь: комсорг роты, лейтенант Соколов.

— Поздравьте его с орденом Отечественной войны второй степени.

Это передал командир корпуса генерал Кривошеин, который, оказывается, вместе с командиром бригады наблюдал за боем.

Командир роты автоматчиков доложил, что убитый офицер по документам — из танковой дивизии СС “Адольф Гитлер”. Я с беспокойством посмотрел туда, за высоту. Как-то не по себе стало. Ведь это было только начало. А что последует дальше?

А дальше над нами появилась “рама” — самолёт-разведчик. Получив по зубам, фашисты решили не лезть на рожон, а сначала узнать, с кем, с какими силами придётся иметь дело. Самолёт покружился над нами и, не спеша развернувшись, ушёл. Нас он конечно же всех пересчитал. “Ну, теперь жди, — думаю. — Теперь уж пойдут не тремя машинами…”

Ждать пришлось недолго — вскоре послышался гул. Он показался мне странным: настроившись психологически на танковую атаку, я совсем упустил из виду другую опасность — с воздуха. А гул исходил именно сверху. Глянул в небо — а оно, как крестами, усеяно самолётами: три, шесть, девять… Дальше считать было некогда — первые уже приближались к нашей высоте.

Разрывы бомб, сначала редкие, вскоре слились в один сплошной грохот. Да ещё при пикировании “юнкерсы” включают сирены. Казалось, гудит и ухает сама земля, содрогаясь от мощных взрывов. В небе беспрерывно шёл воздушный бой. Мы не могли ответить зенитным огнём, мы были для врага просто мишенью. Но я не мог забывать и о другом. Мысль о танках в лощине ни на секунду не выходила из головы.

И я не ошибся: в направлении высоты двигалось огромное облако пыли, подкрашенное внизу в тёмно-синий цвет. Точное количество танков определить было трудно, но пятнадцать я насчитал. Прикидываю: всей ротой отражать атаку или частью сил? Предполагая, что это не последняя атака, что потом может быть ещё труднее, решил танки, стоящие справа, за дорогой, пока в бой не вводить. Такую и поставил задачу экипажам Соколова, Шаландина и младшего лейтенанта Бессарабова. Предупредил: огонь не открывать, пока атакующие не поравняются с подбитыми танками. И ещё напомнил: на высоте не задерживаться. Два-три выстрела — и скатываться вниз, менять позицию.

Такая тактика маневрирования в оборонительных боях уже была проверена в бригаде. Как бы ни был замаскирован танк, после трёх выстрелов он всё равно обнаруживает себя и становится для врага целью. К тому же маневрированием я надеялся ввести противника в заблуждение и уменьшить потери.

Фашистские танки шли плотным боевым порядком прямо на высоту. Артиллерийскую батарею они, похоже, в расчёт не брали. Я подал команду экипажам Соколова, Шаландина, Бессарабова:

— Огонь!

Сам не спеша прицелился в головной “тигр”. Выстрел! Но странное дело…

— Рикошет! — кричит командир башни сержант Хлопотов.

Второй снаряд тоже явно попал в цель, а “тигр” как ни в чём не бывало продолжает идти вперёд. Даю команду:

— Бить только по бортам!

Лейтенант Шаландин подбил средний танк, вскоре загорелся ещё один от выстрелов младшего лейтенанта Бессарабова. Остальные продолжали идти на нас. И тут на помощь пришли артиллеристы. Каким молодцом оказался командир батареи старший лейтенант Петухов! Хватило у него выдержки дождаться, пока танки подставят ему свои борта. И вот задымил первый “тигр”, подбитый артиллеристами, загорелся тяжёлый танк T-IV. Началась смертельная схватка. Стреляя в упор, с близкого расстояния, батарея била один танк за другим. Фашисты спохватились и часть танков развернули вправо, на батарею. Вот тут-то и показали танкистам “тигры” кресты на своих бортах. Боковая броня не выдерживает наших снарядов — я заметил это по первому же выстрелу. Экипажи роты вели меткий огонь. Лейтенант Шаландин поджёг “тигр”, Бессарабов подбил два средних танка. По одному “тигру” остановили экипажи Соколова, Прохорова, Большакова, Духова.

Мы строго придерживались правила: не задерживаться на высоте. После двух-трёх выстрелов быстро скатывались вниз и появлялись на новом месте. А “тигры”, оказалось, можно бить! Но главное, что нам пришлось преодолеть, — это трудность психического порядка: бить не по тем танкам, которые шли на нас, а по тем, что вели огонь по артиллеристам. Они, в свою очередь, делали так же. Ох как это нелегко! Взгляд, словно магической силой, притягивает к тому танку, который целит, кажется, прямо в тебя, но усилием воли заставляешь себя стрелять по борту другого, который угрожает соседу.

Перед нашим боевым порядком горят 11 машин противника, несколько подбито. Пехоту, сопровождавшую немецкие танки, расстреливают наши автоматчики. Гитлеровцы дрогнули и начали откатываться назад, бросая раненых и подбитые танки.

Передышка… Надолго ли? Осматриваю свои боевые порядки. Все на местах, обошлось без потерь. У артиллеристов потери значительные: есть раненые как в батарее, так и в роте автоматчиков; подбито одно орудие, другое повреждено. С большим трудом организовал эвакуацию раненых в близлежащий овраг. Здесь недюжинные способности и мужество проявил старшина роты Сорокин. Командование батареей принял гвардии лейтенант Латышенко.

Недолго продолжалось затишье. Опять появились самолёты. Но на этот раз их было гораздо больше. Бомбовые разрывы слились в один сплошной гул. Высотка, на которой стояли наши танки, казалось, готова вот-вот опрокинуться от сотрясающих её ударов. Особо туго приходилось автоматчикам и артиллеристам. А потом последовала атака танков, более 30 машин. На высоту они двигались не в лобовую, как прежде, а охватывая её подковой.

В это самое время комбриг запросил координаты для огневого удара дивизиона PC — “катюш”. Я ответил, что мой боевой порядок виден, метров 600–800 вперёд. Не сразу мы поняли, что произошло. Потрясение было столь велико, что потребовалось время, чтобы прийти в себя от оцепенения, охватившего нас. Площадь поражения пришлась не только по немецким танкам, но и зацепила гребень высоты…

Огневой бой продолжался долго. Броня столкнулась с бронёй, развернулись ожесточённейшие схватки машин с машинами. Управлять боем становилось всё труднее, особенно без батареи и роты автоматчиков. К тому же и самому нужно вести огонь, ведь выстрел командира самый точный, крайне необходимый в самый критический момент для боевого порядка роты.

Один за другим выходили из строя наши танки. Задымилась машина лейтенанта Чернова, за ней Прохорова, Литвинова, Можарова… Словом, осталось в роте 4 экипажа. Ещё одно орудие разбито в батарее. Смертельно ранен гвардии лейтенант Латышенко. Командование батареей принял командир орудия старший сержант Артюшин.

В это время голос радиста батальона В. А. Кочетова сообщил: “Вас обходят справа, вас обходят справа до 20 танков! Идут на Яковлево”. Перед высотой тоже около двух десятков тяжёлых и средних танков. Оголять позицию здесь нельзя. Но надо и тыл закрывать. Что делать? За себя оставил младшего лейтенанта Бессарабова, а сам устремился вниз, к церкви, чтобы встретить те, обходящие с фланга.

Танки шли вдоль реки на малой скорости по заболоченной низине. Не разгонишься. Удачно укрывшись за церковью, мой танк ударил их по бортам. Первым же выстрелом подбил головную машину — вспыхнула, как факел. Потом перенёс огонь на задние. Но, к удивлению своему, заметил, что загораются и те танки, которые находились в середине и по которым я огонь не вёл. Не сразу сообразил, что из-за реки по ним ведут огонь танки второго батальона. Из двадцати только трём-четырём удалось вырваться назад.

Стремительно возвращаюсь на высоту. Здесь три танка, умело маневрируя, героически отбивали натиск озверелого врага. Трудно найти слова, чтобы воздать должное стойкости экипажей. По существу, горсточка танкистов была уже окружена. Враг поливал снарядами и бомбами дотла выжженную землю. Фашистские стервятники почти непрерывно бомбили высоту. Но танкисты продолжали сражаться, свято соблюдая девиз: “Гвардия в бою не отступает”.

Стало заметно, что немецкие танки устремляются в обход высоты слева, в направлении к деревне Погореловка, где им удалось преодолеть к 10.00 реку Ворсклу и овладеть Покровкой.

Получил приказ выйти из боя и отойти за реку. Выходить из боя днём, при огневом соприкосновении — дело чрезвычайно опасное и бесперспективное.

Неожиданно танк Соколова застрял в глубокой воронке. К нему на помощь поспешил Бессарабов. Заряжающий рядовой Елесин и радист танка Соколова Терентьев под сильным огнём зацепили танк Соколова буксирным тросом. Я с Шаландиным прикрываем их. Не менее семи танков уже обошли высоту слева, шесть двигаются прямо на нас, семь-девять обходят справа. Снаряд “тигра” прошил броню застрявшего танка и поджёг его. Экипаж Соколова покидает машину. Бессарабов доложил, что кончились снаряды. Два снаряда один за другим поразили мою “тридцатьчетвёрку”. С экипажем, отстреливаясь от немецких автоматчиков, отхожу к машине Бессарабова. На поле боя остался один танк Вальдемара Шаландина, уничтоживший два “тигра” и два средних танка. В разгар боя “тридцатьчетвёрка” была подбита и загорелась, но Шаландин не покинул боевую машину и продолжал вести огонь…

Двенадцать человек вместилось в “тридцатьчетвёрку”, на которой мы отошли через Яковлево на правый берег Ворсклы, на высоту к мельнице у деревни Покровка. Бой переместился на позиции бригады. Тут тяжёлый танковый бой с несколькими десятками вражеских танков вёл наш первый танковый батальон гвардии капитана Н. И. Гавришко. Однако численное превосходство гитлеровцев было слишком велико. Прорыв обороны бригады стал очевидным. Первая гвардейская танковая бригада оказалась в тактическом полуокружении и полном огневом кольце. Вот тогда-то командир корпуса ввёл и свой резерв.

Я воевал долгих 4 года, но такой ярости и стремительности, предельной скорости, на которой контратаковали танкисты Бурды в направлении Покровки, видеть не приходилось. Броневая масса танков неслась, покрывая с ходу всё пространство перед собой губительным огнём. Этого смертельного удара выдержать было не под силу даже отборным фашистским танкистам войск СС. Покровка была взята одним ударом, оборона корпуса восстановлена. Эта контратака 49-й тбр и всё виденное было для меня уроком и мудрым примером не только на всю мою боевую деятельность, но и на долгие годы службы и учёбы в мирное время».

Из воспоминаний гвардии лейтенанта Георгия Бессарабова (1-я гв. тбр):

«Восемь наших машин стояли на склонах высотки, когда гвардейцы-мотострелки сообщили о появлении немецких танков. Мы выслали разведку. Весть оказалась верной: большая группа танков противника под покровом ночи подошла к переднему краю и ждала утра, чтобы начать наступление. На горизонте занимался слабый рассвет…

Минуты перед боем. Сотни мыслей проносятся в голове. Как машина? Танк в исправности, он не подведёт? А что нужно танкисту? Мотострелки так спокойно залегли впереди, точно предстоит не трудный бой, а манёвры. Рядом — экипажи боевых товарищей Шаландина и Соколова. Оба сыновья полковников, потомственные советские офицеры, честные и чистые люди. С такими не страшно воевать. Да и день наступал весёлый, победный — он не может кончиться плохо…

Немецкие танки пришли в движение. Впереди набирают скорость машины особой беловатой окраски. Это T-VI — “тигры”. До сих пор мы видели их на чертежах, изучали уязвимые места. Но одно дело картинка, другое — оживший “тигр”. Почему-то вспомнилась фотография разбитого T-VI в какой-то газете. Стало веселее. Захотелось одного: пусть скорее кончатся томительные минуты выжидания — скорее бой, скорее снарядом, своими руками прощупать врага.

— Слева обходят немецкие танки! — доложили пехотинцы.

Появилась авиация противника. Она прокладывала дорогу своим танкам. Моя машина вздрагивала от бомбовых разрывов, следовавших один за другим. Приходилось маневрировать, зорко наблюдать. Ещё секунда — и впереди, на полной скорости, спускаясь под горку, показался головной немецкий танк. “Этот не уйдёт! Этот наш”, — подумал, вероятно, каждый член экипажа. Открыли огонь. Снаряды попадают в цель, но “тигр” продолжает двигаться. Видно, шкура у немецкой зверюги крепкая, но бесстрашия у гитлеровцев не слишком много, не слишком уверены в себе: переменили позицию. В таком бою необходимо это делать чаще, а то засекут, — погибнешь без пользы и славы. Немцы двигались сплошной лавиной. Цель выбирать легко. Ударили вначале по одному, потом по второму среднему танку. Оба они загорелись. Счёт открыт!

Соколов попал в беду. Много чудесных товарищей в нашей среде, но этот молодой комсомолец, ещё не видевший по-настоящему жизни, — один из лучших. Перед боем в свою записную книжку он написал слова Зои Космодемьянской о том, какое счастье погибнуть за Родину. И написано это было не для красного словца, а в такую минуту, когда нельзя кривить душой. Верное, гвардейское сердце билось в этом комсомольце.

Танк Соколова подбил одного “тигра” и одну среднюю машину, но и сам попал в беду: маневрируя, очутился в яме и не мог выбраться. Машина становилась мишенью для врага. Нам не надо было договариваться между собой. В такие секунды танкист без слов понимает своего товарища. Лейтенант Шаландин прикрывал нас огнём. Командир башни Пётр Елесин выскочил из-за стальной брони и быстро зацепил машину Соколова. Рванули. Трос сорвался. А танки врага приближались. С каждой секундой уменьшалось расстояние, сильнее становился огонь. И в ту тяжёлую минуту подъехал наш командир, природный гвардеец и природный танкист — Бочковский. Меньше полукилометра отделяло его от немцев, а экипаж Бочковского работал, ничем не показывая своего волнения. Рванули вдвоём, и на этот раз повезло. От прямого попадания загорелась машина Бочковского. Больше ничего сделать было нельзя — надо спасти людей. Посадили их в танк и на полной скорости — в укрытие.

Так кончился первый день боя, трудный, но утвердивший уверенность, что немца мы сдержим. Может быть, дорогой ценой, а сдержим! Только вот “тигр”! Погладили его снарядами, а придушить не удалось. А надо придушить, надо победить “тигра”, на которого так надеется немец, думал каждый наш танкист».

Части 49-й тбр, согласно боевому распоряжению штаба 3-го мк, из района Владимирова совершили марш и сосредоточились к 22.00 5 июля 1943 г. в Сырцево, позади частей 10-й и 3-й мбр; слева, в районе Яковлево, 1-я гв. тбр. К 4.00 6 июля 1943 г. 49-я тбр сосредоточивается в районе населённого пункта Красная Дубрава, имея в строю Т-34 — 43, Т-70 — 7 танков.

С утра 6 июля 1943 г. противник сильной танковой группировкой (до 100 танков) повёл наступление в направлении Яковлево, прикрывая своё наступление штурмовой и бомбардировочной авиацией, и к 12.00 овладел Доброво, южной окраиной Яковлево. Не добившись успеха во фронтальном ударе и понеся потери, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» в середине дня попыталась прорвать оборону в полосе 51-й гв. сд 6-й гв. армии восточнее Яковлево. Гитлеровцы потеснили стрелковые части и овладели Лучками, а затем и Покровкой. Создалась угроза окружения 1-й гв. тбр.

Распоряжением командира 3-го мк в район Яковлево направляется 253-й танковый батальон 49-й тбр под командованием капитана Федоренко, который в 13.00 6 июля 1943 г. поступил в подчинение командира 1-й гв. тбр. Действуя совместно с 1-й гв. тбр, 253-й тб вёл упорные бои с танками и пехотой противника. Все вражеские атаки были отбиты. Батальон уничтожил и вывел из строя 16 танков и истребил до 220 гитлеровцев. Командир батальона уничтожил три танка, лейтенант Кобуто — четыре, а лейтенант Павлович подбил «тигр» (№ S24). Этот «тигр» был доставлен в Москву и находился на выставке трофейного оружия в Центральном парке им. Горького.

Из воспоминаний майора Н. Лебедева (49-я танковая бригада):

«С утра 6 июля 1943 года противник возобновил наступление на главном направлении, развернув свыше 500 танков. До 200 танков пошло из района Козьмодемьянска вдоль шоссе на Яковлево и в обход Яковлево с востока. С 8.10 продолжались ожесточённые танковые бои. Узел Яковлево — Покровка обороняла 1-я гвардейская танковая бригада. Она отбивала одну атаку противника сильнее другой, в которых участвовало от 40 до 120 танков, поддержанных авиацией. Отдельным немецким танкам удавалось прорываться на южную окраину Яковлево, в район церкви. Здесь гвардейцы преграждали им дальнейший путь своим контратаками, уничтожали вражеские машины.

Для усиления 1-й гвардейской танковой бригады в распоряжение командира был передан 253-й танковый батальон 49-й танковой бригады. Задача батальона заключалась в том, чтобы не допустить прорыва танков противника через Яковлево вдоль Белгородского шоссе на север. Командир батальона капитан Федоренко решил захватить на южной окраине Яковлево господствующую высоту в районе мельницы, откуда немцы вели огонь по переправе через реку Ворскла. Под сильным обстрелом и бомбардировкой Федоренко выбросил за переправу два взвода танков.

Вот как об этом рассказывает командир взвода старший лейтенант Акишин и другие командиры машин: “Имея задачу разведать огневые точки противника, я поднялся на высотку и тотчас же заметил немецкую пехоту. Долго не думая, открыл по ней огонь. Часть немцев разбежалась, а наиболее смелые начали вставлять на пути танка длинными шестами мины. Тогда я дал полный угол снижения пушки и послал несколько снарядов. Это сразу охладило воинственный пыл гитлеровцев. Но странно, неприятельские танки не обнаруживали своего присутствия. Тогда я решил выехать на шоссе, чтобы противник смог заметить мою машину. Так и сделал. И вот моему взору представилась такая картина: группа немецких танков, выстроившись в линию, вела огонь в направлении действий основных сил батальона. Я открыл стрельбу по танкам. Один танк загорелся. В это время вражеский снаряд угодил в башню моей машины и сбил люк. Я инстинктивно начал поворачивать ПТК влево и обнаружил в лощине новую группу немецких танков. Их отделяло расстояние не более 300 метров. Скомандовав водителю “задний ход”, сам нацелился во вражеский танк, сделал четыре выстрела и поджёг его…”

Бой на южной окраине Яковлево длился 24 часа. Батальон сковывал действия противника и обескровливал его. В этом бою танкисты не теряли самообладания и мужества. Они выстояли, не пропустив немцев».

Интересные данные о танковом бое 6 июля 1943 г. в районе Яковлево приводит в своем фундаментальном труде американский исследователь Кристофер Лоренс, директор независимого института военной истории Дюпуи:

«…Бой в районе Яковлево 6 июля 1943 г. развернулся на фронте 4,4 км. С немецкой стороны в нем приняли участие: 1-я тд СС “Лейбштандарт Адольф Гитлер”, 55-й полк тяжёлых минометов, 86-й батальон лёгких полевых гаубиц, 315-й пп — 167-й пд. Всего: 27 025 человек личного состава, 157 танков и СУ (в том числе 7 легких), 225 артиллерийских орудий, в ходе боя был зафиксирован 231 самолето-вылет немецкой авиации. С советской стороны в бою у деревни Яковлево участвовали: часть сил 52-й гв. сд, часть сил 51-й гв. сд (6-й гв. А), 1-я гв. тбр, 49-я тбр, 265-й минометный полк. (3-й мк — 1-й ТА). Всего: 16 969 чаловекличного состава, 112 танков и СУ (в том числе 14 лёгких), 180 артиллерийских орудий, в ходе боя зафиксировано 20 самолето-вылетов советской авиации.

Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 524 человека личного состава (90 убитых, 415 раненых и 19 пропавших без вести), 38 танков и СУ, 3 орудия, пленных не захвачено. Советская сторона потеряла: 1421 человек личного состава (312 убитых, 784 раненых и 325 пропавшими без вести), 32 танка и СУ и 23 орудия. Захвачен

1 пленный… Лоренс пишет, что в 13.00 6о июля 1943 г. командир 1-й тд СС Виш лично отдал приказ боевой группе дивизии перейти в атаку и совершить прорыв обороны русских. 15 минут позже советские войска контратаковали 38 танками с южной окраины Яковлево, скорее всего силами 1-й гв. тбр — 3-го мк. Это атака была отбита и советские танки были отброшены в направлении Покровки…»

Из воспоминаний командующего 1-й танковой армией генерала М. Е. Катукова:

«А между тем срок выполнения пункта приказа о контрударе наступил, и нам ничего не оставалось, как выдвинуть танки. Скрепя сердце я отдал приказ о нанесении контрудара. И степь, минуту назад казавшаяся безлюдной, пустынной, наполнилась гулом сотен моторов. Из-за укрытий выползли “тридцатьчетвёрки» и, на ходу перестраиваясь в боевой порядок, ринулись на врага. За танками двинулись цепи пехоты.

Я чувствовал себя неспокойно. Для меня, как я уже говорил, не было секретом, что 88-мм орудия «тигров» и «фердинандов» пробивают броню наших танков с расстояния

2 километров. Вряд ли в этом случае “тридцатьчетвёрки” смогут выиграть бой в открытом огневом состязании. Но есть недостаток и у тяжелых танков врага — плохая маневренность. Вот этот недостаток можно прекрасно использовать при засадах. Пока стальная громада развернёт башню, легко маневрирующая “тридцатьчетвёрка” может произвести несколько прицельных выстрелов.

Уже первые донесения с поля боя под Яковлево показывали, что мы делаем совсем не то, что надо. Как и следовало ожидать, бригады несли серьезные потери. С болью в сердце я видел с НП, как пылают и коптят “тридцатьчетвёрки».

Нужно было во что бы то ни стало добиться отмены контрудара. Я поспешил на КП, надеясь срочно связаться с генералом Ватутиным и еще раз доложить ему свои соображения. Но едва переступил порог избы, как начальник связи каким-то особенно значительным тоном доложил:

— Из Ставки… Товарищ Сталин. — Не без волнения взял я трубку.

— Здравствуйте, Катуков! — раздался хорошо знакомый голос. — Доложите обстановку!

Я рассказал Главнокомандующему о том, что видел на поле боя собственными глазами.

— По-моему, — сказал я, — мы поторопились с контрударом. Враг располагает большими неизрасходованными резервами, в том числе танковыми.

— Что вы предлагаете?

— Пока целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпускать машины врага на расстояние триста-четыреста метров и уничтожать их прицельным огнём.

Сталин некоторое время молчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы наносить контрудар не будете. Об этом вам позвонит Ватутин.

Вскоре командующий фронтом позвонил мне и сообщил, что контрудар отменяется. Я вовсе не утверждаю, что именно моё мнение легло в основу приказа. Скорее всего оно просто совпало с мнением представителя Ставки и командования фронта».

Потерпев неудачу в боях за Покровку, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» начала атаковать в северном направлении. В связи с этим командующий 1-й ТА отдал распоряжение 100-й танковой бригаде 31-го тк выйти в район населённого пункта Большие Маячки, во взаимодействии с 5-м гв. тк, разгромить прорвавшегося противника и восстановить положение.

Выйдя в район Больших Маячков, танкисты в конце дня остановили гитлеровцев, но большего сделать не смогли. В ночь с 6 на 7 июля 1943 г. 253-й тб вышел из подчинения командира 1-й гв. тбр и сосредоточился в районе Сухана.

К 14.30 крупной группировке танков и пехоты противника, развивавшей наступление в направлении населённых пунктов Черкасское, Покровка, удалось овладеть районами Алексеевка, Луханино, то есть выйти к оборонительному рубежу, занимаемому соединениями 3-го механизированного корпуса. Начались ожесточённые бои.

В 16.00 5 июля 1943 г. 10-я мбр получила боевое распоряжение штаба 3-го мк о выходе бригады в район населённых пунктов Шепелевка, Луханино, Сырцево и о занятии в этом районе обороны.

К 6.00 6 июля 1943 г. части бригады заняли оборону: 17-й тп — Луханино, отметка 218,5; 1-й мсб — Шепелевка; 2-й мсб — Луханино и севернее; 3-й мсб — южнее Сырцево, составляя третью линию обороны стрелковых соединений 90-й гсд. Справа бригады оборонялся 6-й тк, слева — 1-я мбр 3-го мк.

Противник 6 июля 1943 г. с рубежа Коровино — Черкасское начал наступление силами 332-й пд и 3-й тд при поддержке авиации. Имея большое количество танков, к 20.00 противник оттеснил первые две линии на рубеж обороны 10-й мбр и овладел Алексеевкой, южной окраиной Луханино. Бригада сразу же 1-м и 2-м мсб, 17-м тп, артиллерийским дивизионом и миномётным батальоном вступила в бой. Восемь раз противник, группами до 60–70 танков и до батальона пехоты, атаковал части бригады, но каждый раз эти атаки отбивались.

Почувствовав крепость обороны на данном рубеже, противник перенёс свой удар на участок 17-го тп и на соседа слева — 1-ю мбр, занимавшую оборону на рубеже Луханино, Дубрава, отметка 245,2. Яростные атаки гитлеровцев и здесь не дали положительных результатов. 17-й тп, взаимодействуя с артиллерийским дивизионом и миномётным батальоном, отбил четыре атаки противника, уничтожив несколько танков и автомашин.

Всего за день 6 июля 1943 г. воинами 10-й мбр было уничтожено или выведено из строя: танков — 25, автомашин — 29, солдат и офицеров — более 1000 человек. Потери 10-й мбр: 4 танка Т-34, 30 человек убитыми и ранеными.

Особо отличились в первый день боя: командир 3-й танковой роты старший лейтенант Тутберидзе — своим танком Т-34 он подбил три танка противника; командир танкового взвода лейтенант Годына уничтожил три средних танка и четыре автомашины с пехотой.

В ночь с 6 на 7 июля 1943 г. противник наступал, силою до батальона пехоты, пытаясь овладеть переправой Луханино, но оборонявшийся 2-й мсб 10-й мбр отбил все атаки гитлеровцев. Части бригады в течение ночи совершенствовали оборону. Одновременно произвели перегруппировку, развернув часть 17-го тп фронтом на восток и усилив его двумя взводами 3-го мсб, обеспечивая себя от ударов с фланга в случае прорыва противника.

1-я мбр в течение дня была восемь раз атакована из района Ольховки танками противника численностью до 100 машин, поддержанных авиацией. Не найдя слабого места в обороне 1-й мбр и потеряв 40 танков, немцы прекратили атаки и на этом участке. Не достигнув успеха на фронте 3-го мк, противник оставил здесь заслон и главные усилия сосредоточил на участке 5-го гв. тк.

Во второй половине дня противник атакует правый фланг этого корпуса и к 18 часам овладевает Лучками, отбрасывая части корпуса на север и северо-восток. К исходу дня немцы заняли населённые пункты Калинин, Озерковский и создали таким образом угрозу прорыва обороны на стыке между 1-й ТА и 5-м гв. тк. Для ликвидации создавшейся угрозы в 20.50, по приказу командующего фронтом, 31-й тк перебрасывается в этот район с задачей не допустить распространения противника в северном направлении. Кроме того, в связи с создавшейся обстановкой, на усиление 1-й ТА была придана 29-я иптбр, которая оперативно была подчинена 31-му тк с целью использования её на стыке между 1-й ТА и 5-м гв. тк.

Во второй половине дня противник, овладев Завидовкой, пытался с хода форсировать р. Пеня на участке Чапаев, Шепелевка, но, встретив организованный огонь частей 6-го тк и 90-й гв. сд, вынужден был остановиться и развернуться в боевой порядок. До исхода дня немцы четыре раза атаковали оборонительный рубеж 6-го тк, каждый раз при поддержке авиации, которая группами по 60–70 самолётов бомбила боевые порядки, однако все атаки противника были отбиты организованным огнём.

Части 200-й тбр, 6-й мсбр и 22-й тбр 6-го тк на рубеже Подимовка, Алексеевка и 3-й мк на рубеже Луханино, Яковлево в 8.00–10.00 завязали ожесточённый танковый бой с противником, который с неослабевающим темпом продолжался в течение всего дня до наступления темноты. На участке Подимовка, Завидовка, Алексеевка в течение дня 6-й тк, силами 6-й мсбр и 22-й тбр, усиленных 22-м мп РГК и 79-м огмп, отразил 4 атаки до 170 танков с мотопехотой противника. Наши танки и противотанковые средства, маневрируя, из засад вели уничтожающий прицельный огонь по танкам и пехоте противника. Одновременно зенитные средства корпусов и армейской 8-й зенитной артиллерийской дивизии отбивали воздушные атаки противника. На участке 6-го тк, потеряв 74 танка и самоходных орудия в течение дня, противник успеха не имел и был отброшен на исходный рубеж.

Карта 1. Фрагмент отчётной карты 1-й ТА за 6–8 июля 1943 г.

К исходу 6 июля 1943 г. авиаразведкой и наблюдением отмечено в районе населённых пунктов Коровино, Черкасское, Красный Починок скопление до 400 танков и 300 автомашин с пехотой и артиллерией противника, передвижение крупных колонн танков от Черкасского на Дубраву.

Особо ожесточённые бои в этот день развернулись на рубеже Луханино, Яковлево. На участке Луханино — Сырцево, высота 247,2, противник в течение дня предпринял до восьми атак, бросая одновременно до 250 танков с пехотой. Силами 10-й мбр и 3-й мбр 3-го мк все атаки танков и пехоты были отбиты. В районе высоты 247,2 отдельным группам танков противника удалось вклиниться в нашу оборону и проутюжить боевые порядки 3-й мбр. Отсекая пехоту противника от танков, части 3-й мбр не дрогнули и всеми средствами уничтожали прорвавшиеся машины в глубине своей обороны. Потеряв несколько десятков танков на этом участке, противник также никакого успеха не добился и вынужден был отойти.

1-я гв. тбр 3-го мк, оборонявшая узел Яковлево — Покровка, начиная с 5.00 6 июля 1943 г. и до наступления темноты, выдержала несколько массированных танковых атак (от 40 до 120 танков) и непрерывные бомбёжки с воздуха. Отдельным танкам противника удавалось переправиться на южную окраину Яковлево к церкви, но контратаками прорвавшиеся танки уничтожались и фронт удерживался.

Основной удар противник развивал вдоль шоссе в районе высоты 243,2 и леса северо-восточнее. Вклинившись на южную окраину Яковлево и не имея дальнейшего успеха в продвижении на север, противник, оставив заслон против Яковлево — Покровка количеством до 200 танков, повернул на северо-восток и к 13.00 6 июля 1943 г. начал наступление на Лучки с задачей обхода левого фланга армии и узла Яковлево — Покровка с востока.

Решением командира 1-й ТА в 17.00 6 июля 1943 г. было дан приказ выдвинуть 100-ю тбр 31-го тк в район юго-восточной окраины Большие Маячки с задачей установить локтевую связь с 5-м гв. тк, обеспечить стык 3-го мк с 5-м гв. тк и не допустить развития успеха противника на север. Остальным частям 31-го тк было приказано выйти в район населённых пунктов Становая, Красная Поляна, Береговой (4 км северо-западнее Покровки) с задачей подготовить контрудары в южном, юго-восточном и восточном направлениях.

К исходу дня стало известно, что танковые колонны противника, отбросив части 5-го гв. тк на восток и северо-восток, заняли Лучки, Калинин, Озерковский и проникают далее на север. 242-я тбр получила приказ форсированным маршем с мерами боевого обеспечения выйти через Кочетовку на Грезное и овладеть Озерковским, Тетеревино, установить связь с 5-м гв. тк и не допустить дальнейшего прорыва противника на север. 237-я тбр выдвигалась через Малые Маячки на фронт Лучки, Озерковский.

Командиру 31-го тк указывалось на обязательность увязки взаимодействия с 100-й и 237-й тбр. Одновременно, распоряжением командующего армией и командира 3-го мк, с рассветом 7 июля 1943 г. были высланы офицеры связи и разведывательные группы и командиры на самолётах для уточнения положения 5-го гв. тк.

По последним данным, полученным непосредственно от 5-го гв. тк через нашего офицера связи, стало известно, что в 18.00 противник овладел Лучками, и корпус частью сил вёл бой в районе высоты 232,0 (3 км севернее Лучков). Прибывшая из состава фронта в оперативное подчинение командующего 1-й ТА 180-я тбр с 3.00 6 июля 1943 г. заняла оборону предмостья на рубеже Семёновка, Горянино (4 км южнее Обояни). Командные пункты 6 июля 1943 г. находились: 6-й тк — Плотовая (11 км южнее пос. Ивня); 3-й мк в районе Красной Дубравы (5 км северо-западнее Покровки); 31-й тк — Сухая Плата (2 км юго-восточнее Ивни).

Не добившись успеха в лобовой атаке на Яковлево, гитлеровцы, оставив здесь заслон от 11-й тд, бросили главные силы (танковые дивизии СС «Адольф Гитлер» и «Райх») в обход Яковлевского узла с востока в направлении населённого пункта Лучки Южные. Этот замысел — угроза флангу и тылу армии — разгадал командующий 1-й ТА. Он приказал командиру 31-го тк выдвинуть 100-ю тбр в район Покровки с задачей обеспечить стык 3-го мк с 5-м гв. тк и не допустить продвижения противника на север, а затем, во взаимодействии с 1-й гв. тбр и 5-м гв. тк, контратаковать его и восстановить положение.

100-я бригада вступила в бой с наступавшим противником в 18.00 6 июля 1943 г. Ей удалось отразить удар 45 танков и двух батальонов пехоты, поддержанных 18 самолётами. Но враг подтянул резервы, и командир бригады полковник Иванов решил держать оборону танковыми засадами. Круговое построение обороны батальонов делало её устойчивой и активной. В 100-й бригаде находился командир 31-го тк и отсюда руководил действиями войск. Установив связь с 1-й гв. тбр и 5-м гв. тк, 100-я бригада упрочила свои позиции, сумела отразить ещё три танковые атаки противника, не дала ему возможности обойти левый фланг 3-го мк.

С первых же часов боя танкисты 100-й бригады показали стойкость и высокое боевое мастерство. В этот день отличились экипажи лейтенанта Хлопяника, младшего лейтенанта Потапенко, сумевших уничтожить два вражеских танка.

Выписка из оперсводки 1-й ТА

«Танковые и механизированные войска фронта в течение 6 июля 1943 г. вели упорные, тяжёлые бои с танками, самоходной артиллерией и пехотой противника на участках 6-й и 7-й гвардейских армий.

202-й тпп, 60-й тп, 59-й тп, 180-я тбр — в течение дня боевых действий не вели. 1-я ТА с 192-й тбр обороняют МАЛОВОЕ, АЛЕКСЕЕВКУ, ЯКОВЛЕВО, КУРАСОВКУ, ИВНЮ. 230-й и 245-й тп, 1440-й сап обороняют ЯКОВЛЕВО; 5-й гв. тк удерживает район КАЛИНИНА, ТЕТЕРЕВО, ЛЕСКИ; 2-й гв. тк обороняет НОВЫЕ ЛОЗИ, ГОСТИЩЕВО; 96-я тбр обороняет ВИСЛОЕ, ШОШИНО.

262-й тп, 167-й тп, 148-й тп, 27-я гв. и 201-я тбр, 1438-й и 1529-й сап ведут бой на рубеже ЯСТРЕБОВО, ЧУВАЕВО, ТИТОВКА».

1-я танковая армия в боях на Курской дуге, июль 1943 г.

Симонов

Зыков

Атакуют части 2-го тк СС. Июль 1943 г., Курская дуга

Танкисты 2-го тк СС получают боевую задачу. Июль 1943 г., Курская дуга

Атакуют части 2-го тк СС. Июль 1943 г., Курская дуга

Атакуют части 2-го тк СС тд СС «Мёртвая голова». Июль 1943 г., Курская дуга

«Пантеры» 39-го тп 10-й тб, подбитые воинами 1-й ТА. Июль 1943 г.

«Пантеры» 39-го тп 10-й тб, подбитые воинами 1-й ТА. Июль 1943 г.

Подбитый танкистами 1-й ТА танк Pz III. На фото справа: генерал Попель осматривает «пантеру» из 8-й роты 52-го тб 39-го тп 10-го тбр, подбитую 17 июля 1943 г. в районе Новосёловки танкистами 49-й тбр гвардии подполковника А. Бурды

«Пантеры» 39-го тп 10-й тб, подбитые воинами 1-й ТА. Июль 1943 г.

Офицеры осматривают подбитый немецкий танк «тигр». Гвардии полковник Иван Бойко показывает пробоину от бронебойного снаряда в бортовой броне толщиной 82 мм.

Перед Иваном Бойко командующий 1-й ТА генерал Михаил Катуков

Подбитые и захваченные «тигры» 503-го ттб. Июль 1943 г., южный фас Курской дуги

«Пантеры» 39-го тп 10-й тб, подбитые на Курской дуге. Июль 1943 г.

«Пантеры» 39-го тп 10-й тб, подбитые на Курской дуге. Июль 1943 г.

Две верхние фотографии: подбитые Т-34 3-го мк 1-й ТА. Июль 1943 г., Курская дуга

Танкисты 22-й тбр 6-го тк (слева) 1-й ТА. Июль 1943 г.

Александр Бурда. Лето 1943 г.

Из боевого пути 1-й гв. ТА

«Таким образом, соединения 1-й танковой армии в течение дня отбили от трёх до восьми танковых атак и удержали занимаемые позиции. Танки противника, прорвавшиеся на некоторых участках в полосе 3-го мк, были уничтожены огнём противотанковых ружей и гранатами.

Ход боевых действий 6 июля показал, что намечавшийся командующим фронтом совместный удар 1-й танковой армии и двух отдельных танковых корпусов не состоялся, так как противник, введя крупные танковые силы, захватил инициативу в свои руки и потеснил части 6-й гв. А ко второму армейскому оборонительному рубежу. Однако противник не ожидал встретить столь мощный и организованный отпор на этом рубеже и вынужден был в течение дня изменить направление главного удара и перенести центр своих усилий к востоку от шоссе Белгород — Обоянь. В итоге за 6 июля противник продвинулся в глубину до 11 км, но понёс при этом большие потери в танках и пехоте».

Справка о потерях 1-й ТА за 6 июля 1943 г.

Справка о потерях 1-й ТА за 6 июля 1943 г.

К исходу дня 6 июля 1943 года 1-я танковая армия имела боеготовыми 607 танков и самоходных орудий, в том числе 535 боевых машин в составе частей и соединений армии и 72 машины в частях усиления армии.

Из архивных немецких документов

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 6 июля 1943 г. составили: 128 танков и СУ (из них 20 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 4, 3-я тд — 7, пгд «ВГ» — 117) и 79 танков и СУ (из них 8 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 38, «Райх» — 30, «МГ» — 11).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 6 июля 1943 г.[3]

Действия 7 июля

Армия готовилась к отражению нового удара. Велась разведка, уточнялись задачи войскам, организовывалось взаимодействие, укреплялись оборонительные позиции, ремонтировались танки и другая боевая техника, хоронили павших в бою. В батальонах и полках шли перемещения, комплектовались экипажи, вместо выбывших командиров назначались новые. Напряжённо трудились тыловые подразделения, подвозя боеприпасы, горючее и продовольствие.

Главная сложность заключалась в том, что прорыв на стыке 1-й ТА и 5-го гв. тк не был ликвидирован, и танковые дивизии СС «Адольф Гитлер» и «Райх» продвигались на север.

В ночь на 7 июля командующий фронтом приказал 31-му тк выдвинуться в район Тетеревино с задачей, во взаимодействии с 5-м гв. тк, разгромить прорвавшегося противника и восстановить положение на второй полосе восточнее Яковлево. В этот же район из 40-й А перебрасывалась 29-я иптабр. Артиллеристы оперативно подчинялись 1-й ТА. Командующий фронтом принял также решение: усилить танковую армию 180-й и 192-й танковыми бригадами, действовавшими до этого в составе 38-й армии, 222-м и 1244-м иптап и 66-м гв. мп, 753-м, 754-м и 756-м иптадн и 138-м и 139-м батальонами ПТР. С переднего края были отведены 52-я и 67-я гв. сд 6-й гв. А, оборонявшиеся совместно с 3-м мк и понёсшие значительные потери.

Враг также тщательно готовился к наступлению. Немецкое командование решило сосредоточить главные силы 48-го тк на узком фронте и мощным танковым тараном прорвать оборону 3-го мк. Перед 6-м тк была оставлена только 332-я пд и часть сил 3-й тд, главные силы которой были переброшены в районы Алексеевки и Луханино, где оборонялась 10-я мбр. Моторизованная дивизия «Великая Германия» была нацелена на Сырцево против 1-й мбр, а 11-я тд — в сторону Дубровы и восточнее против 3-й мбр. Танковые дивизии СС «Райх» и «Адольф Гитлер» планировалось использовать для нанесения удара во фланг и тыл 1-й танковой армии с востока. В составе четырёх танковых и моторизованной дивизий имелось до 500 танков и штурмовых орудий.

Это был первый случай, когда немецкое командование сосредоточивало на узком участке фронта такое большое количество боевой техники. Враг торопился, прилагал все усилия, чтобы прорваться к Курску и соединиться там с войсками, наступающими с севера.

С утра 7 июля 1943 г. противник, сковывая оборону 6-го тк действиями мелких групп танков и пехоты на рубеже Подимовка, Алексеевка, главные силы сконцентрировал на узком фронте Сырцево — Яковлево и в обход Яковлево — Покровки с востока на Большие и Малые Маячки. 6-й тк, успешно отбивая атаки пехоты с танками (по 40–60 танков), в течение дня продолжал удерживать занимаемые рубежи. 112-я тбр, находившаяся в резерве командира корпуса в районе Толстое, решением командующего армией была введена в бой на участке 3-го мк для контрудара по прорвавшейся группе танков противника. Взамен её командиру корпуса было приказано снять с фронта 200-ю тбр и поставить её в резерв взамен 112-й тбр.

3-й мк. В 2.00 7 июля 1943 г. противник с танками и автоматчиками пытался перейти в наступление из леса 1,5 км юго-восточнее Сырцево, но огнём 463-го адн его группировка была частично рассеяна и атака сорвана. Последующих попыток к наступлению противник до утра не предпринимал. Авиация противника 6 и 7 июля 1943 г. непрерывно висела над боевыми порядками 3-й мбр и производила бомбардировку, в результате чего терялось управление с передовыми подразделениями и частями. Постоянная связь осуществлялась через офицеров связи.

После усиленной обработки частей первой линии 3-й мбр, началось наступление танков и пехоты крупными силами из направлений Сырцево, Дубрава в стык между 451-м мсб 3-й мбр и 10-й мбр в направлении Большой Лог и Изотово на боевые порядки 452-го мсб. Кроме того, началось наступление на левый фланг и по Белгородскому шоссе на Яковлево. Развернулся ожесточённый бой с крупными силами танков противника. Все противотанковые средства и птб батальонов, ПТ ружья 16-го тп и 463-го адн обрушились огнём на гитлеровцев. Танки противника неоднократно проходили по боевым порядкам 451-го и 452-го мсб, части 3-й мбр неоднократно пропускали через себя танки, отрезали пехоту огнём, вследствие чего танки противника возвращались на исходное положение.

В 11.00 7 июля 1943 г., танки противника прорвались в стык между 451-м мсб и 10-й мбр на правом фланге 3-й мбр. Левофланговый батальон 10-й мбр начал отходить, одновременно началось наступление пехоты и танков на 452-й мсб и 451-й мсб, но, в силу недостаточности артиллерийских огневых средств, танки противника не представлялось возможным задержать перед передним краем. В 11.35 были подвергнуты сильной бомбёжке командные пункты батальонов и КП бригады. При первом же налёте сгорела рация РБС, связь со штабом корпуса была потеряна, и нарушена связь командиров частей со своими подразделениями.

В 13.30 7 июля 1943 г. на боевые порядки 451-го и 452-го мсб наступало в общей сложности до 70 танков. Значительное число из них, смяв боевые порядки действующих справа частей 51-й сд и 10-й мбр, обошли правый фланг 3-й мбр справа, после чего части 451-й и 452-й мсб, отражая танковые атаки и ведя огневой бой, стали организованно отходить на новый рубеж, высоту 251,2, где и заняли оборону. В 16.00 КП бригады перешёл на северную опушку рощи Становая. В 19.00 7 июля 1943 г. на рубеже высота 251,2 и лес 1 км восточнее части 3-й мбр снова вступили в бой с крупными силами танков и мотопехоты противника. Части бригады вели сдерживающие бои до утра 8 июля 1943 г.

В течение ночи с 6 на 7 июля 1943 г. противник, подтянув резервы и сосредоточив перед левым флангом 10-й мбр и правым флангом 1-й мбр до 300 танков и самоходных орудий и свыше полка пехоты, с утра 7 июля 1943 г. повёл наступление на Луханино, Дуброву, Сырцево и отметку 245,2. К 12.00 ему удалось прорвать фронт в районе отметки 245,2 и выйти на рубеж Дубрава, Сырцев (Пенка). 1-я мбр отошла в район Сырцево.

Части 10-й мбр в течение всего дня отражали яростные атаки танков и пехоты противника. По 40–60 танков и до двух батальонов пехоты бросал противник одновременно в атаку на 1-й и 2-й мсб и на 17-й тп, но встречал упорное сопротивление пехоты и артиллерии, неся большие потери, отходил на исходные позиции. С выходом на высоту с отметки 230,1, противник сразу же своими танками, в том числе «тиграми» и десантом, атаковал 17-й тп. Умело взаимодействуя с артиллерийским дивизионом и миномётным батальоном, 17-й тп отбил одну за другой несколько танковых атак. Противник, оставив на поле боя подбитые и сожжённые танки и до двух взводов пехоты, отошёл за высоту 230,1. Тринадцать атак предпринял противник в этот день, бомбя одновременно боевые порядки частей 3-го мк группами по 25–30 самолётов.

Характерно отметить, что в этот день с юга на оборону корпуса по дорогам двигалось большое количество танков и мотопехоты. Дороги все были забиты. Танки двигались и стояли буквально «впритирку», и разведчики стали наблюдать, что как только тронется колонна, то одновременно трогается несколько танков. При тщательном наблюдении было установлено, что один танк «тигр» буксирует 3–4 макета танков. Артиллеристы вскоре подтвердили это предположение, так как были случаи, что когда они открывали огонь по колоннам, то часть танков щепками взлетали в воздух.

Хорошо в этот день действовали артиллеристы и миномётчики. Так, командиры орудий артиллерийского дивизиона Денисов, Хилус, Санников, Мальцев своими расчётами уничтожили 4 танка, 11 автомашин, более 120 гитлеровцев.

Распоряжением командующего 1-й ТА, 112-я тбр из резерва 6-го тк была переподчинена командиру 3-го мк с задачей частными контрударами на фронте Луханино, Сырцево не допустить прорыва противника на север. К середине дня 112-я тбр, отразив контратаки противника, усилила оборону 1-й мбр, приняв на себя значительную часть противника. 1-я гв. тбр и 49-я тбр в районе высота 254,5, Покровка, остатками своих сил в течение дня продолжали отбивать ожесточённые атаки противника с южного и юго-восточного направлений.

Бои на этом участке носили исключительно тяжёлый характер. Авиация противника, группами до 100 самолётов, бомбила боевые порядки. 1-я гв. тбр. и 49-я тбр, прикрывая фланг армии, сами неоднократно переходили в контратаки. Яковлево и Покровка по нескольку раз переходили из рук в руки. К утру 7 июля 1943 г. противник сосредоточил в направлении Яковлево, Покровка 150–200 танков и самоходных орудий и до двух полков пехоты и начал атаки по захвату Яковлево и Покровки. Утром 7 июля 1943 г., силами до пехотного батальона и 25 танков, противник занял Покровку. 49-я тбр получила задачу очистить Покровку от противника и не допускать прорыва танков и пехоты на север и северо-восток. Маневрируя боевыми порядками и расстреливая танки и пехоту противника из засад, 49-я тбр выбила противника из Покровки, отбросив его на юг и юго-восток, ведя бой с численно превосходящими силами противника. В результате боёв за Покровку было уничтожено и выведено из строя танков — 60, самоходных пушек — 5, автомашин — 35, истреблено 865 солдат и офицеров.

Противник, подтянув свои силы, овладел Большими Маячками и создал угрозу обойти 49-ю тбр с северо-востока и юго-запада с целью отрезать пути отхода в северном направлении. Преследуемая противником 1-я гв. тбр отошла в район высоты 250,2, а действующие слева части 31-го тк отошли в северном направлении. 49-я тбр вела упорные бои с противником, выходя из-под удара его танков, используя местность, закрепляясь на выгодных рубежах. Изматывая противника, к 20.00 части бригады вышли в район высоты 260,8 для приведения в порядок матчасти и пополнения боеприпасов.

Авиация противника в течение всего дня 7 июля 1943 г. наносила непрерывные удары по частям 49-й тбр. Несмотря на это, противник был остановлен в районе Красной Дубравы. К концу дня 49-я тбр удерживала левофланговыми частями северную окраину Покровки. Яковлево осталось полностью за противником.

К 3.00 7 июля 1943 г. части 1-й гв. тбр заняли оборону: 1-й тб одной ротой — на прежнем месте; 2-й тб — выставив засаду на высоте 226,0, 2,5 км севернее Погореловки; мспб с ротой ПТР — высота 226,0 и переправа Яковлево; иптб — на огневых позициях 600 м восточнее высоты 254,5. Танковый батальон 49-й тбр — в районе высоты 254,5. В 3.00 7 июля 1943 г. был взорван мост через р. Ворскла в районе Яковлево.

Утром 7 июля, после мощной авиационной и артиллерийской подготовки, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» перешла в наступление на участке Яковлево — Покровка. Главный удар наносился с востока. В 4.00 противник, силою до 40 танков и батальона пехоты, перешёл в наступление из Большого Лога в направлении отметки 247,2,254,5, но, встреченный огнём танков 2-го тб и понеся большие потери, был отброшен в исходное положение.

В 5.30 60 танков противника с пехотой, при поддержке артиллерии и авиации, перешли в наступление в направлении Яковлево, колхоз Михайловка, но, не имея успеха на фронте 1-й гв. тбр, форсировали р. Ворскла в районе населённых пунктов Солонец, Покровка и в 8.30 вышли на высоту 226,0, Погореловка, Покровка, отрезая части бригады с тыла. 1-й тб, ведя бой с численно превосходящими силами противника, был вынужден с упорными боями начать отход в направлении высоты 251,2.

Развивая успех направления Покровка, семь танков противника вышли в ур. Сухая с дальнейшим выходом на шоссе Белгород — Обоянь. На основании устного приказа командира 3-го мк, части 1-й гв. тбр к 1.00 8 июля 1943 г. были выведены в резерв командира корпуса и заняли оборону по скатам высоты 260,8. Три танка Т-34 1-го тб были выставлены на северо-восточной окраине Верхопенья.

Из воспоминаний Героя Советского Союза Владимира Бочковского:

«В течение ночи с 6 на 7 июля 1-я гвардейская танковая бригада вышла на новый рубеж обороны у развилки шоссейной дороги, идущей из Курска на Белгород и Томаровку. Я с экипажем Бессарабова соединяюсь со взводом лейтенанта Малороссиянова, и в составе 4 танков рота получила задачу выдвинуться из-за левого фланга батальона в засаду. Накануне под вечер гитлеровцы своей артиллерией и особенно авиацией нещадно обработали этот участок земли, на котором не осталось ни травинки. Выдвинувшись за высоту в районе урочища Большой Лог, мы увидели огромную массу танков. Одни ещё стояли, а головы других колонн пришли в движение. Левее нас развернулись “тридцатьчетвёрки” танкового полка механизированной бригады. Я сразу же подбежал к командирскому танку. Мы определили полосы огня и договорились открыть огонь одновременно.

Послышался нарастающий гул моторов, и в поле зрения наших прицелов попали первые семь “тигров” и “пантер”. Самоуверенные фашисты не предполагали нашу близость, а мы были совсем рядом. У меня же опять дух захватило при виде нескончаемого количества вражеских машин. Между тем, танки подходят на дистанцию пятьсот-шестьсот метров. Беру себя в руки и даю команду:

— Бронебойным, огонь!

Направляющий “тигр” ползёт медленно, поворачивая пушку слегка то вправо, то влево. Бессарабов выстрелил, вижу вспышку — точно, попал. Второй, третий снаряд он бьёт в ту же машину. “Тигр” задымился.

— Что бьёшь в один и тот же танк? Бей второй, пока они не пришли в себя! — крикнул я.

Следующим снарядом — прямое попадание, и ещё один танк горит. Смотрю, что же остальные? Малороссиянов тоже несколько снарядов всадил в “пантеру”, а затем зажёг ещё один танк. Соседи ведут огонь; дым, пожары — наблюдать трудно. Гитлеровские танки попятились, развернулись, уходя за высоту. Малороссиянов посылает снаряд за снарядом, загорается ещё одна тяжёлая машина противника.

Опять налёт большой группы авиации — всё смешалось в грохоте и дыму; пахнет гарью, дышать нечем. И вдруг к нам во фланг выползают фашистские машины. Танки врезались в боевые порядки соседа. Соседи стреляют в упор. Сдаём назад, разворачиваясь фронтом к противнику. Страшный удар рядом — прямое попадание в танк Малороссиянова. Пробита башня. Малороссиянов погиб, экипаж ранен. Кричу что есть мочи и указываю Бессарабову на “тигр”, который только что попал в танк командира взвода. Бессарабов бьёт с дистанции сто-двести метров. Фашист резко развернулся и вспыхнул, как факел. Тут же мы потеряли ещё одну машину…

Получаю команду от комбата отходить на КП. Берём на буксир подбитую машину Малороссиянова и, прикрываясь огнём, медленно отходим за боевой порядок первой роты. Нас встретил начальник штаба и передал мне приказ уходить в тыл.

…По пыльному, изрытому воронками Белгородскому шоссе мы отходили на двух израненных машинах, имея третью на буксире. На горячей броне танков лежали девять наших мёртвых товарищей-гвардейцев. Копоть, пыль и запёкшаяся кровь покрывали лица и руки танкистов. Но мы стояли рядом, держась за поручни башен, как в почётном карауле, у тел погибших товарищей с чувством исполненного долга перед нашей Родиной. 2-я танковая рота 2-го батальона 1-й гвардейской танковой бригады ушла в бессмертие… За 6 и 7 июля на боевом счету роты 26 уничтоженных вражеских танков.

Родина высоко оценила героический подвиг гвардейцев-танкистов, отразивших в неравной борьбе удары фашистского танкового тарана вдоль шоссе Белгород — Обоянь. Все без исключения офицеры, сержанты и рядовые роты были награждены орденами. Гвардии младший лейтенант Бессарабов и лейтенант Шаландин были представлены к званию Героя Советского Союза. Высокое звание получил только Вальдемар Шаландин, посмертно.

Едва мы опустили в могилы тела погибших товарищей и прогремели оружейные залпы, получил приказ: назначен заместителем командира батальона, взять командование на себя.

Сейчас, спустя 50 лет, когда осмысливаешь подробности первых двух дней Великой битвы, необыкновенно зримо предстают величие духа советского человека, его несгибаемая воля, мужество и стойкость. Именно эти качества, помноженные на ратное мастерство, помогли нам причинить численно превосходящему врагу, оснащённому новейшей бронетанковой техникой, ощутимый урон».

Гвардии лейтенант Георгий Бессарабов: «Первый бой с “тиграми”»:

«С утра пошли в разведку к большому урочищу. Пробирались лощиной; две машины по скату — слева, и две машины, в том числе и моя, — справа. Места знакомые. Здесь долгие июньские дни мы стояли в засаде. Ждали. И иногда казалось бесконечным это ожидание — может быть, так и лето пройдёт. Здесь сдружились на жизнь и смерть. Говорили о том, что будет после войны, о девушках, о родных. Соловьиные овраги, заросшие леском, зелёные поля — милая родная земля.

Теперь урочище темнело от немецких танков. Я доложил по радио, выбрал место для засады и остановился. У танка T-VI мощная пушка. Говорят, он за два километра лупит прямой наводкой. Значит, чтобы поразить его, надо добиться преимущества неожиданности удара. Местность хорошо скрывала нас, давая при этом хороший обзор. Справа между высотками, как в окне, виднелся спуск дороги. Тут может пройти немец. Определил дистанцию: шестьсот-семьсот метров. И вовремя. Танки колонной мчались по дороге, подставляя борты. Вспомнилось: при попадании по бортовому листу, прикрывающему бензобак, танк загорится. Ударил бронебойным. Сразу вырвался язык пламени — яркий и острый.

— Есть, один горит! — крикнул я, едва веря виденному.

— Горит! — закричал и Елесин.

Значит, вот оно, уязвимое место “тигра”. Значит, бей с фланга, хорошенько укрывшись, и целься в бензобак — сердце и желудок “тигра”.

Почти сразу же мы подбили другого “тигра”. Товарищи тоже открыли огонь. Они уничтожили ещё шесть танков.

— Нет снарядов, — передал по радио нам радист Максимов.

Боекомплект израсходован недаром. Поехали за новым боекомплектом, две машины — моя и Малороссиянова. Заправились и пошли в бой. Заняли своё место на левом фланге. Теперь смотри в оба. Смотри кругом. Заметишь врага на секунду раньше, чем он, — тогда в твоих руках победа. Прозеваешь — дело плохо.

“Тигр” показался совсем не там, где его ожидали. Сзади, всего в шестидесяти метрах от нас, вдруг вынырнуло злобное чудовище. Повернули башню и выстрелили почти в упор.

— Мимо! — кричит Елесин. — Мимо!

Да я и сам знал, что мимо. Надо было сменить прицел, а я поторопился. Изменило на мгновение спокойствие, и очень дорого обошлось это мгновение. Я увидел мощную пушку “тигра”, раздался выстрел, и задымился танк Малороссиянова. Отомстить! Теперь прицел сменён, всё в порядке. Выстрел, и третий “тигр”, пятый танк, можно записать на наш счёт.

Но радоваться нет времени. Надо спасать товарищей. Елесин, который всегда последним думает о себе, выскочил из машины, помог забраться под защиту брони Стафееву и окровавленному Шалимову.

Где же остальные? С секунды на секунду танк Малороссиянова взорвётся. Очень опасно находиться близко. Но уйти нельзя. Пока есть надежда спасти ещё хоть одного. Радиста Бубнова нашли у самого горящего танка. Он лазил около машины, не видя ничего кругом, пытаясь спасти погибающий, обречённый танк. Было очень трудно оттащить его от машины. Наконец и его усадили. И, выполняя приказ, вышли из боя. Кончились вторые сутки боя. Тремя “тиграми” и двумя средними танками начался наш боевой счёт».

Из воспоминаний майора Н. Лебедева (49-я танковая бригада):

«Не добившись успеха в продвижении на север по шоссе в районе Яковлево, немцы решили с рассветом 7 июля прорвать стык 3-го механизированного и 31-го танкового корпусов и ударить по флангам. Центром этих стыков являлось село Покровка.

Село обороняли 2-я стрелковая рота 3-й мехбригады и первый танковый взвод 100-й танковой бригады. Противник, силами 26 танков и ротой пехоты, вытеснил их из Покровки и начал продвигаться на север, создавая угрозу удара во фланг корпусов. Командир бригады гвардии подполковник А. Бурда приказал своим танковым батальонам выбить противника из Покровки и закрепиться на её южной окраине. 49-й танковый батальон под командой майора Мирошниченко получил приказ атаковать противника с западной, а 253-й танковый батальон с северной окраины.

Атака началась с дистанции 1000 метров. Танковая рота старшего лейтенанта Петрушкова шла в атаку развёрнутым фронтом. Рота капитана Белова поддерживала его огнём с коротких остановок. Петрушков и, на его танке, заместитель командира батальона капитан Хвостов, первыми ворвались в Покровку. В это время с северной окраины перешёл в атаку 253-й танковый батальон. Под стремительным натиском наших танков немцы начали отходить на южную окраину села, оставив в самом селе для прикрытия часть тяжёлых танков. Танк Петрушкова оказался в непосредственной близости от одного из танков. Петрушков использовал подходящий момент и с двух выстрелов поджёг его. Тем временем подоспели танки роты и залповым огнём подожгли три вражеские машины. Бежавшую в панике пехоту танкисты расстреливали из пулемётов.

Используя выгодный рубеж, батальон закрепился в центре Покровки. Роте капитана Белова было приказано не допускать противника из юго-западной и южной окраины села, а роте старшего лейтенанта Петрушкова в составе двух взводов танков — держать под обстрелом южную и юго-восточную окраины. Один танковый взвод из роты Петрушкова был в резерве командира батальона и имел задачу в случае выхода противника с восточной окраины задержать его продвижение. В это время 253-й танковый батальон занял оборону на северо-восточной окраине. Стремясь осуществить своё первоначальное намерение, противник подтянул до 20 танков, часть самоходных пушек и до двух рот пехоты и перешёл в контратаку.

В течение двух часов в Покровке шёл ожесточённый бой. Около 30 немецких самолётов беспрерывно бомбардировали наши боевые порядки. Тем не менее противник не имел никакого успеха. За это время он потерял 12 танков, 3 самоходные пушки и до 200 человек убитыми и ранеными. 49-й танковый батальон потерял 2 танка подбитыми и 9 человек убитыми и ранеными. С 10 до 13 часов было отбито четыре ожесточённых атаки до 30 танков противника. Наши танкисты, маскируясь постройками, появлялись то с одной стороны, то с другой, делая не более трёх выстрелов с одного места.

Противник нащупал слабое место в обороне 100-й танковой бригады в районе Больших Маячков, сдерживавшей атаки южнее и севернее Лучков. Потеснив 100-ю танковую бригаду, немцы пошли в атаку на левый фланг 49-й танковой бригады. В то же время 1-я гвардейская танковая бригада, оборонявшаяся на правом фланге, отошла на север. Появилась опасность обхода противником 49-й танковой бригады с правого фланга. Во избежание окружения, комбриг приказал батальонам отойти на высоту 246,7.

Первым начал отход 253-й танковый батальон. Его прикрывал огнём из своих танков 49-й танковый батальон. Когда 253-й батальон без больших потерь достиг указанного пункта, противник, силами до 100 танков, вышел в район перекрёстка дорог (высота 254,5). На пути вражеских танков занимал оборону мотострелковый батальон 49-й танковой бригады. Никто из защитников этого рубежа не предполагал, что им придётся отражать ожесточённые атаки танков противника и что немецкие самолёты будут беспрерывно бомбить этот участок.

Рассказывает участник этого боя старшина Алексей Бекусов, награждённый за этот бой орденом Отечественной войны 1-й степени: “Я командовал отделением автоматчиков в составе взвода младшего лейтенанта Новокщенова. Немецкие танки шли прямо на наш участок обороны. Мы тотчас же заняли свои места в окопах и приготовили гранаты и бутылки с горючей смесью. Танки были уже близко. Люк одного танка приподнялся, и я увидел голову немца. Словчился и дал очередь из автомата, но, как назло, промахнулся. Люк захлопнулся, и тотчас же на меня один за другим полетели три снаряда. Два разорвались сзади, третий впереди. Мой бруствер как ветром сдуло. Сижу на корточках в окопе и чувствую, как на меня рушится огромная тяжесть. Быстро лёг. Танк медленно разворачивается на окопе. Сухая горячая пыль падает на меня. Я вижу над собой замасленное чёрное брюхо танка, чувствую удушливые отработанные газы из мотора. Жду, пока танк переползёт через окоп. Вот огромная машина, тяжело хрипя, сползла с окопа. Я вскочил, схватил гранату и бросил её в стальную махину. Однако не рассчитал и промахнулся."Уйдёт!" — мелькнула мысль. В ту же секунду хватаю бутылку с горючей смесью и посылаю её вдогонку танку. Бросок был настолько метким, что бутылка угодила прямо в жалюзи. Танк запылал. Осмотрелся я, вижу — горит ещё один вражеский танк. Его поджёг товарищ из соседнего окопа. Третий прорвавшийся через нашу оборону танк был также уничтожен. Остальные танки изменили путь и пошли в другом направлении”.

До 60 танков из этой группы развернулись в линию и атаковали ур. Сухая и заняли её. В это время до 80 танков вышли на северную и северо-западную окраины Больших Маячков, сомкнув таким образом свои фланги.

49-й танковый батальон оказался в окружении в селе Покровка. Противник стремился лобовыми атаками сломить сопротивление батальона и уничтожить его.

При этом немцы использовали различные способы построения своих боевых порядков. То впереди шли “тигры”, поддерживаемые сильным артиллерийско-миномётным огнём, и вслед за ними двигалась пехота, то впереди появлялась пьяная орава гитлеровцев, прикрываемая авиацией и ураганным огнём всех видов. Немцы выдвигали самоходные пушки и танки с одной стороны, а с другой бросали новые силы танков и пехоты. А когда и это не помогало, вперёд выходило множество танков, каждый из которых поддерживался самоходной пушкой.

Казалось, все свои силы немцы сосредоточили на этом участке. Но 49-й танковый батальон не складывал оружия. Его сопротивление возрастало. Танкисты отбивали одну атаку за другой и заставляли противника откатываться. Лейтенант Высоков, заменивший после ранения командира роты, не только лично уничтожал вражеские танки, но и умело маневрировал своим взводом, быстро разгадывал замыслы противника и направлял по нему удары. В этом бою командир танка лейтенант Тырин уничтожил 8 немецких машин и до 100 гитлеровцев. Был случай, когда вражеская пехота просочилась по лощине в район КП батальона. Тырин на своём танке бросился в контратаку, расстреливал огнём и давил гусеницами фашистов. Ценой жизни всего экипажа был сорван замысел врага уничтожить командный пункт.

Отлично применял оружие и маневрировал своим взводом лейтенант Бражников. Свои боевые порядки он строил следующим образом: два танка выдвигал из-за углов зданий и указывал им сектор обстрела. С третьего танка, стоявшего в укрытии сзади, лично вёл наблюдение, корректировал огонь, а также расстреливал немецкие танки. На его боевом счету числится 5 уничтоженных танков и 3 самоходные пушки.

Нужно отметить умение руководить боем, хладнокровие и выдержку командира взвода лейтенанта Чернеца. Его подразделение перебрасывалось на самые тяжёлые участки, и там, где оно появлялось, противник терял охоту к атакам. Несмотря на сложность обстановки, в которой приходилось действовать 49-му батальону, а также на отсутствие штаба, заместитель комбата капитан Хвастов своевременно разгадывал замыслы врага и не давал ему возможности продвинуться там, где он нащупывал слабое место. Комбат майор Мирошниченко был ранен и эвакуирован с поля боя. Четыре танка под командой зампотеха батальона капитана Захаренко бросались комбатом на трудные участки, особенно на фланги, так как батальон по своим силам не мог занять круговую оборону.

Во второй половине дня для бригады сложилось весьма тяжёлое положение. Противник, заняв ур. Сухая и ведя бой по уничтожению 49-го танкового батальона в Покровке, повёл наступление на остальные силы бригады (253-й танковый и мотострелковый батальоны), которые закрепились на высоте 246,7 и восточной окраине хутора Красная Дубрава. Командир бригады гвардии подполковник Александр Бурда, учитывая тяжёлое положение 49-го танкового батальона, а также весьма неблагоприятную обстановку для остальных своих сил, приказал 253-му танковому батальону удерживать высоту 246,7 и шоссе, мотострелковому батальону — Красную Дубраву и шоссе и не давать возможности немцам продвигаться вперёд на север, а своим огнём и контратаками облегчить положение 49-го танкового батальона и вырвать его из окружения.

Битва, которая впоследствии здесь разразилась, была особенно ожесточённой. Из-за высот и рощ, с юга и запада, в общем направлении на север, выходили немецкие танки и самоходные орудия. Во весь рост двигалась пьяная пехота. Самолёты, группами до 50 машин, беспрерывно обрушивали свои грузы буквально на каждый метр земли. Повсюду пылали огромные пожары. Взрывы бомб и снарядов смешивались с лязгом металла, а беспрерывный гул моторов — с криками и стонами раненых. Командир бригады подполковник Бурда сохранял хладнокровие и направлял свои удары по самым уязвимым местам противника. Он появлялся там, где создавалось наиболее трудное положение, и личным примером в бою воодушевлял танкистов. Был момент, когда казалось, что прорыв противника в районе высоты 246,7 неизбежен, но в самую критическую минуту в боевых порядках появился Бурда. Прямо с хода он включился в бой и уничтожил два вражеских танка. Танки загорелись.

— Бурда подбил! — несётся весть от одного экипажа к другому.

— С нами Бурда! — радостно восклицают танкисты, услышав его голос в наушниках. Этот голос придаёт им бодрость, вселяет новые силы. Каждый знает, что где Бурда — там победа. И враг откатывается, оставляя на поле боя пылающие машины.

В то время, когда 253-й танковый и мотострелковый батальоны героически дрались на своих рубежах, 49-й танковый батальон выдержал не менее ожесточённый натиск немцев. На Покровку наступали со всех сторон, отдельными группами, до 50 танков. Находясь в полном окружении, батальон два с половиной часа вёл ожесточённый бой. С южной и юго-восточной части Покровки противник крупными силами сковывал батальон, не давал ему возможности оторваться от него, чтобы начать выход из окружения.

Положение осложнялось ещё и тем, что пути отхода были заминированы. Силы же батальона с каждым часом уменьшались. Из 21 танка 4 вышли из строя. Из части машин выбыли члены экипажей. Иссякали боеприпасы.

Командир батальона считал, что, если начать выход из окружения, авиация и наземные силы противника разобьют остатки батальона и тогда немцы обрушатся на левый фланг корпуса. Поэтому он решил вести бой до наступления сумерек, а затем, под прикрытием темноты, разведать силы противника на пути отхода и с боем прорваться к своим частям. Каждому танку были указаны районы обороны. Одновременно удалось разгадать опознавательные сигналы немецких наземных войск и этим избежать бомбовых ударов. При налёте больших групп бомбардировщиков, снижавшихся до 50 метров, танкисты зажигали дымовые шашки и с разных сторон пускали белые ракеты. Самолёты, сделав по несколько кругов, улетали, не сбросив ни одной бомбы.

Имея превосходство в силах, противник сжимал кольцо вокруг 49-го батальона. В батальоне осталось 5 танков и небольшое количество снарядов. В 19.30 был отдан приказ забрать раненых и пробивать дорогу к своим. Используя складки местности, танки с боем начали продвигаться в направлении ур. Сухая. Дойдя до балки Кленовая, наши танки встретились с засадой противника. Завязался бой, в результате которого два танка батальона были разбиты, а третий застрял в ручье. И только двум танкам удалось прорваться.

Весь личный состав, за исключением 9 убитых и одного тяжело раненного, был вывезен. В результате дневного боя 49-й танковый батальон уничтожил 43 танка, 7 самоходных пушек, 4 БТР и до батальона пехоты, потеряв 14 танков, 9 человек убитыми и 18 человек ранеными.

Возвращаясь к действиям остальных сил бригады, нужно сказать следующее: до 20 часов они вели ожесточённые оборонительные бои в районе высоты 246,7 и Красной Дубравы. Не добившись здесь успеха, немцы начали наступление на три кургана восточнее д. Верхопенье. Соседние части не выдержали натиска и с боями начали отходить к населённым пунктам Ильинский и Покровский. 49-я танковая бригада, по приказу, также оставила свой рубеж и отошла в район высоты 260,8 для приведения себя в порядок.

В итоге боя 7 июля 1943 года бригадой было уничтожено: 71 немецкий танк, 35 автомашин, 10 самоходных пушек, до 865 солдат и офицеров. Потери бригады составляют: 16 танков Т-34 и 2 танка Т-70, 22 человека убитыми и 20 человек ранеными. В течение дня штаб бригады неотлучно находился в боевых порядках. Работа штаба протекала под перекрёстным обстрелом и бомбардировкой. Тем не менее его действия были чёткими и оперативными».

По оценке американского исследователя этих боев Кристофера Лоренса, в этом бою 7 июля 1943 года на фронте 2,6 км с немецкой стороны участвовала 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» с частями усиления (55-й минометный полк и 86-й батальон легких гаубиц). Всего: 22 035 человек личного состава, 120 танков и самоходок (включая 7 лёгких), 187 артиллерийских орудий, в ходе боя было зафиксировано 165 самолёто-вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бое участвовали 1-я гв. тбр и 49-я гв. тбр 3-го механизированного корпуса и некоторые части 31-го танкового корпуса. Всего 11 255 человек личного состава, 255 танков и самоходок (включая 40 лёгких), 85 орудий, в ходе боя зафиксировано 30 самолётовылетов советской авиации.

Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 304 человека личного состава (58 убитых, 243 раненых и 3 пропавших без вести), 32 танка и СУ, 6 орудий. Советская сторона потеряла: 424 человека личного состава (106 убитых, 212 раненых и 106 пропавшими без вести), 55 танков и СУ и 28 орудий.

В этот же день части 1-й тд СС наступали в направлении Покровки и к 10.00 7-го июля овладели ее западной и северо-западной окраиной. Там части 1-й тд СС были атакованы группами 30–60 советских танков. Снова при поддержке люфтваффе эти контратаки были отбиты. Части 3-го механизированного корпуса (1-я гв. тбр и 49-я тбр), которые противостояли эсэсовцам в этих боях, отступили под угрозой фланговой атаки 11-й танковой дивизии.

31-й тк, получив задачу занять рубеж Большие Маячки, Лучки, х. Тетеревино и прикрыть стык с 3-м мк и 5-м гв. тк, своевременно в указанные районы не вышел, задерживаясь на переправах в районе Кочетовки, где мосты оказались преждевременно взорванными. Противник, упредив нас, занял Лучки, х. Тетеревино, отразил атаки наших частей на Лучки, Тетеревино.

100-я тбр в течение дня 7 июля 1943 г. продолжала бой в районе населённого пункта Большие Маячки, сдерживая атаки противника от Лучков. С занятием противником Покровки и выходом части его сил в тыл Больших Маячков, бригада до глубокой ночи продолжала бой в полуокружении и, по приказу командующего армией, к утру 8 июля 1943 г. остатками сил была выведена в район населённого пункта Весёлый (5 км восточнее Сухо-Солотино) в резерв командира корпуса.

Кристофер Лоренс в своей книге сообщает, что в 8.50 7 июля 1943 г. 1-я тд СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» в своем донесении указала, что около 30 танков противника прорвались с северо-запада в направлении Лучки, но это атака была отбита. Дивизия потратила остаток дня в сильных оборонительных боях, отбивая атаки русских танков из направления Лучки. По немецким ланным, это были танки 31-го тк. Люфтваффе оказало большую поддержку в отражении этой контратаки русских.

Из боевого пути 31-го тк

«К середине дня противнику удалось потеснить части соседа справа — 3-го мк, ворваться в Покровку, угрожая флангу 100-й тбр. Подтянув резервы силою до 100 танков и двух пехотных батальонов, враг нанёс удар с двух направлений — со стороны Покровки и Лучков Северных. До 60 танков устремились на Большие Маячки, где оборонялся 1-й тб капитана Кунченко. Завязался ожесточённый бой. Здесь в первые же минуты особенно отличился экипаж танка лейтенанта Лавриненко, уничтоживший танк, 3 автомашины с пехотой, противотанковое орудие и более 40 вражеских солдат и офицеров. Когда враг поджёг его танк, экипаж стал сражаться в пешем строю.

В один из моментов боя лейтенанту Лавриненко удалось связаться с артбатареей. Он сообщил артиллеристам данные для стрельбы и успешно корректировал их огонь. Ценой больших усилий фашисты всё же ворвались на южную окраину Больших Маячков. Тогда командир бригады полковник Иванов ввёл в бой танковый взвод лейтенанта Бондаренко из своего резерва.

Искусно маневрировали экипажи танков лейтенантов Алафиренко и Густова. Они не раз выходили во фланг противнику и наносили ему большой урон. Взвод, потеряв один танк, уничтожил 6 средних танков, 2 бронетранспортёра и задержал противника. Командир батальона капитан Кунченко в критические моменты боя мчался на своём танке в самое пекло и личным примером выправлял положение. Экипаж его танка уничтожил 2 танка и более двух десятков солдат и офицеров противника.

Отважно сражалась с врагом танковая рота под командованием старшего лейтенанта Трушина, отразившая десять атак. На боевом счету экипажа танка Трушина было 2 средних танка, 2 штурмовых орудия, 3 автомашины с пехотой. Экипаж танка лейтенанта Баранчикова уничтожил средний танк, 2 противотанковых орудия и свыше 20 гитлеровцев, а лейтенанта Гончарова — “тигр”, 2 противотанковых орудия и более 25 солдат. Когда гончаровский танк был подбит, орудие повреждено, экипаж разил врага из пулемётов и не подпустил его к боевой машине.

Отличились и мотострелки бригады. Чётко взаимодействовала с 1-м тб 1-я мотострелковая рота под командованием старшего лейтенанта Хазова. Бойцы быстро меняли позиции, с фланговых рубежей отсекали вражескую пехоту от танков и уничтожали. На боевом счету роты было 250 гитлеровцев. Но и сама она понесла серьёзные потери. Геройски погиб старший лейтенант Хазов, посмертно награждённый орденом Отечественной войны I степени.

Усиленному натиску гитлеровцев подвергались подразделения 100-й бригады под населённым пунктом Яблочки. Здесь оборону держали 2-й тб и 2-я мотострелковая рота. Они сдерживали атаки свыше 30 танков с пехотой и шести самоходных орудий. Маневрируя среди построек села, танкисты поражали боевые машины, а стрелки прижимали к земле пехоту. Всё же во второй половине дня противнику удалось вплотную подойти к западной окраине села. И вновь командир бригады использовал свой резерв — танковую роту. Прорвавшиеся танки противника частично были уничтожены, остальные отошли.

В этой контратаке особенно умело действовал механик-водитель танка старшина Матвиенко. Благодаря его мастерству экипаж уничтожил 2 средних танка, самоходное орудие, 2 орудия и свыше 30 гитлеровцев. Пример подавал командир 2-го тб капитан Марилов. Пулемётчик сержант Усов уничтожил более 35 гитлеровцев. Через некоторое время враг возобновил атаки на Яблочки. Но танкисты и мотострелки стояли насмерть. Однако натиск гитлеровцев не ослабевал. На помощь танкистам пришли сапёры во главе с капитаном Сорокиным, посланные командиром бригады. Они заминировали подступы к западной окраине села и задержали вражеские танки. Капитан Сорокин погиб.

К исходу 7 июля противнику удалось потеснить 100-ю бригаду, её командир полковник Иванов и заместитель командира подполковник Шаргородский получили тяжёлые ранения. В связи с угрозой окружения командир корпуса приказал бригаде отойти во второй эшелон. За сутки боёв она вывела из строя 7 тяжёлых и 32 средних танка, 6 штурмовых орудий, 9 ПТО, более 15 автомашин, свыше 500 солдат и офицеров. Но и потери самой бригады составили 9 танков и более 80 человек. В этих условиях она выполнила задачу: обеспечила правый фланг вступивших в бой главных сил корпуса, не допустила обхода левого фланга армии».

В этот день утром вступили в бой главные силы корпуса, преграждая врагу путь на Обоянь восточнее шоссе Белгород — Курск. 242-я тбр подполковника Соколова с ходу атаковала Лучки Северные. В бою было уничтожено 5 танков, 3 ПТО и до роты пехоты противника. Но и бригада понесла большие потери: в 1-м батальоне они составили 8 танков. 242-я бригада закрепилась на высотах западнее Лучков Северных. 237-я тбр майора Проценко ворвалась в Грезное, но закрепиться здесь ей не удалось. Противник бросил против неё 60 танков, 2 батальона пехоты, поддержанных 15 самолётами и огнём артиллерии. Экипажи танкового взвода лейтенанта Абросимова уничтожили 3 вражеских танка. Стойкость экипажей взвода дала батальону возможность перегруппироваться и вынудить противника повернуть назад. 7 июля командир 1-го тб капитан Годин направил в разведку танк лейтенанта Абросева. Обнаружив колонну противника, лейтенант атаковал её, чтобы дать возможность батальону изготовиться к бою. Экипаж Абросева погиб, но батальон выиграл бой, гитлеровцы понесли крупные потери.

В итоге боёв 7 июля 31-й тк выполнил поставленную ему задачу. Он задержал продвижение сильной танковой группировки врага, не допустил прорыва его в тыл армии и выхода к Обояни.

По немецким данным, ожесточенный бой состоялся 7 июля на левом фланге 1-й тд СС. К 14.00 этого дня части этой дивизии продвигались от Больших Маячков к Малым Маячкам и Грезное. Здесь находилась сильная оборонительная линия Советов и, по немецким данным, находилась 100-я тбр. По немецким данным, в этих боях с советской стороны вскоре приняли участие главные силы 31-го тк. В ходе боя 1-я тд СС потеряла 32 танка подбитыми или сгоревшими.

242-я и 237-я тбр с 14.00 завязали бой с танками (численностью до 200 машин) на рубеже: Малые Маячки, высота 244,5 (1 км восточнее Грезного). К исходу дня 7 июля 1943 г. удерживали за собой Малые Маячки, западную окраину Грезного. 180-я тбр из района Семеновки, Горянино с 8.00 7 июля 1943 г. распоряжением командующего армией была переведена в Становую (3 км восточнее населённого пункта Верхопенье), где и заняла оборону, выдвинув один батальон в Сухую для прикрытия стыка с 3-м мк и 31-м тк. Передовым отрядом, совместно с 49-й тбр, вела бой в районе Покровки.

Разгромить прорвавшуюся группировку врага на стыке 1-й ТА и 5-го гв. тк и восстановить положение во второй полосе обороны не удалось, так как 31-й тк задержался с выходом в район Тетеревино, вражеская авиация разрушила переправы на р. Солотинка в районах Сухо-Солотино и Кочетовки. Передовые части корпуса, вышедшие утром 7 июля на указанный рубеж, были контратакованы превосходящими силами танковой дивизии СС «Райх» и поэтому отошли на запад.

Только в середине дня продвижение противника удалось остановить на рубеже Большие Маячки, Грезное. 3-й мк, в полосе обороны которого наступали три танковые и моторизованная дивизии, понёс большие потери. Резерв корпуса, 49-я тбр, уже была введена в бой. Командующий танковой армией также не располагал необходимыми резервами, чтобы можно было оказать существенное влияние на ход оборонительного сражения.

В 13 часов вражеские дивизии предприняли пятую атаку. Сотни танков, орудий и самолётов обрушили смертоносный огонь на боевые порядки 3-го мк. Горела земля, пылали строения, машины. В воздухе стоял грохот, лица бойцов посерели. Под ударом превосходящих сил врага 3-й мк и 100-я тбр 31-го тк вынуждены были шаг за шагом, сражаясь за каждый метр родной земли, отходить на север.

Для того чтобы остановить врага, генерал Катуков выдвинул в полосу обороны 3-го мк 192-ю тбр полковника Каравана, прибывшую из 38-й армии, 222-й и 1244-й иптап, 138-й и 139-й батальоны ПТР, а также 112-ю тбр полковника Леонова, находившуюся до этого во втором эшелоне 6-го тк. Бригада нанесла удар по флангу моторизованной дивизии «Великая Германия» в районе Сырцево и приостановила её продвижение. В ходе боя 112-я танковая бригада уничтожила и подбила 21 танк, в том числе 6 тяжёлых, но и сама потеряла 15 танков.

В этот же период, по приказу командующего Воронежским фронтом, части 51-й и 67-й гв. сд 6-й гв. А, понёсшие до этого большие потери, заняли оборону в тылу 3-го мк. 52-я гв. сд закрепилась на правом берегу р. Псёл, на фронте Красный Октябрь, Полежаев, преградив путь врагу на север. К исходу дня немецко-фашистские войска были остановлены на рубеже Луханино, 1,5 км восточнее Сырцево, Красная Дубрава, высота 252, Грезное.

В этот день совершил подвиг командир пулемётного взвода 2-й стрелковой роты старший сержант Иван Зинченко. К позиции мотострелков приближались 20 вражеских танков. Два из них, проскочив заградительный огонь нашей артиллерии, двигались в сторону окопа Зинченко. Иван не растерялся. Когда «пантера» подошла к окопу, он метнул противотанковую гранату. После броска второй гранаты «пантера» замерла. По приближающемуся «тигру» почти в упор открыли огонь две наши 45-миллиметровые противотанковые пушки, но их снаряды не смогли пробить лобовой брони. Ещё 150 метров — и стальная громада навалится на стрелков, пулемётчиков и расчёт пушки. Тогда Зинченко с противотанковыми гранатами за поясом и двумя гранатами в руках, улучив удобный момент, выскочил из окопа и бросился под «тигр». Раздался раскатистый взрыв, и танк остановился, а затем был охвачен бушующим пламенем. Ивану Зинченко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Храбро сражались восточнее Сырцево воины 461-го артиллерийского дивизиона. Когда в атаку пошли 30 немецких танков, командир дивизиона капитан Мироненко находился на наблюдательном пункте. В разгар боя Мироненко увидел, что при разрыве вражеского снаряда погиб расчёт одного из орудий. Тогда капитан подбежал к пушке и вместе с заряжающим Черкасовым начал в упор расстреливать приближающегося врага. Один за другим вспыхивали танки гитлеровцев, но силы были явно неравными. Мироненко погиб. Личный состав дивизиона, беря пример со своего командира, продолжал героически драться, уничтожив ещё 13 танков. За героизм и мужество капитану Мироненко посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Несколько машин вывел из строя экипаж младшего лейтенанта Никитина. При отражении танковых атак отличился заместитель командира 16-го тп капитан Ойкин.

В полосе 6-го тк и на правом фланге 3-го мехкорпуса в течение дня немцы активности не проявляли и даже на отдельных участках приступили к установке минных полей. Это дало возможность командиру 6-го тк вывести в резерв 200-ю и 112-ю тбр, в то время как части 6-й мсбр и 22-й тбр оставались в соприкосновении с противником.

Основной удар немецких войск 7 июля приняли на себя части 3-го мк и 31-го тк. Свыше 300 немецких танков, имея в первом эшелоне до 40 танков «тигр», из района Дмитриевка, Ольховка с рассветом этого дня атаковали боевые порядки 1-й и 3-й мбр (3-го мк). Атака танков поддерживалась авиацией, которая группами по 60–80 самолётов через каждые 5-10 минут бомбила расположение наших войск.

В результате неоднократных атак противник прорвал фронт 1-й бригады и вынудил её отойти в направлении Сырцево. 3-я мбр в то же время вела неравный бой с танковой дивизией «Великая Германия», в результате которого не могла удержать занимаемых позиций и начала отход в северном направлении. Отход 1-й и 3-й мехбригад прикрывала 49-я тбр, которая вела бой с крупными силами танков противника методом подвижных засад. К исходу дня эта бригада также отошла в Сырцево. Для ликвидации угрожаемого прорыва фронта 3-го мк в район Сырцево была переброшена 112-я тбр 6-го тк. Двигаясь к месту назначения, бригада севернее и северо-восточнее Сырцево завязала встречный бой с танками противника, в результате которого подбила 6 танков «тигр» и 15 танков других марок, потеряв при этом 15 танков Т-34.

По немецким данным, 7 июля 1943 г. в 10.00 39-й танковый полк под командованием майора Лаукерта в составе 51-го и 52-го батальонов «пантер» овладел Дубровой и вышел к высоте севернее Сырцево. Этот населенный пункт оборонялся крупными силами противника. В 11.15 этого же дня танковый полк дивизии «Великая Германия» овладел выс. 230, 1 восточнее Сырцево и своими танками продвигался к выс. 218, 5. К этому моменту немцам удалось прорвать оборону 3-го механизированного корпуса. В 11.40 7 июля панцергренадерская дивизия «Великая Германия» получила приказ поддержать атаку 3-й тд в направлении Луханино, назначенную на 13.00. К полудню ситуация изменилась и Гот сообщил о сильных контратаках советских танков 31-го танкового корпуса по левому флангу 2-го тк СС. Это привело к тому, что теперь 11-я тд должна была продолжать наступление в направлении выс. Восточнее Гремучего, а пгд «ВГ» должна была переправиться в районе Луханино и затем атаковать высоту восточнее Гремучего, окружить советские войска в этом районе. Это послужило причиной атаки дивизии «Великая Германия» в направлении Сырцево.

Очень интересные воспоминания бывшего адъютанта 52-го танкового батальона «пантер» лейтенанта Рана приводит в своей книге Кристофер Лоренц. Эти воспоминания опровергают устоявшиеся на западе мифы о том, что большая часть «пантер» в ходе операции «Цитадель» была потеряна в результате механических поломок, а не от огня советских войск.

«Советская артиллерия была нашим самым грозным врагом. Как только мы делали остановки на марше, мы тут же попадали под массированный артиллерийский обстрел. Такие остановки были вынужденной мерой при прохождении через минные поля Советов. И советская артиллерия, очевидно хорошо подготовившая свои огневые позиции, открывала по нам огонь с близких дистанций и ее огонь был очень точным. Мы потеряли несколько «пантер» от прямых попаданий артиллерии, как в районе Черкасского, так и при прохождении второго противотанкового рва русских в районе Дуброва 6 июля. Эффект от концентрированного артиллерийского огня в сочетании с минными полями очень ясно показал, как хорошо Советы подготовили в глубину свою линию обороны. Другим неприятным сюрпризом для нас стало появление окопанных до башен танков противника, которые благодаря хорошей маскировке невозможно было заметить до того момента, когда они открывали огонь. Типичный бой в глубине оборонительных позиций русских состоялся утром 7 июля 1943 года. Боевая группа 10-й бригады «пантер», которая на утро 7 июля имела 43 боеготовых танка, атаковала из района Дуброва в направлении Сырцево. Неожиданно первые танки подорвались на минах и атака захлебнулась. Одновременно отлично замаскированные танки Т-34 открыли огонь. Наши «пантеры» был зажаты спереди и особенно с флангов. Огонь этих танков противника был очень точным, поскольку они били из фиксированных пристрелянных позиций. Танки противника имели и другое преимущество, мы не могли их видеть, кроме тех мгновений, когда они открывали огонь. За очень короткое время мы понесли большие потери. Я думаю, что мы потеряли в этом бою (7 июля) около 30 «пантер»… В конце концов нам удалось преодолеть оборону русских, обойдя их с фланга. Тем не менее мы чувствовали, что в этот день мы потерпели поражение и еще долго помнили о «кладбище “пантер” у Дубровы». Мы понесли самые большие потери в этом бою».

В связи с неустойчивым положением на левом фланге 3-го мк, распоряжением командующего 1-й ТА в район Верхопенье выводится 200-я тбр 6-го тк, а 180-я тбр, прибывшая в район Обояни из резерва фронта, подтягивается ближе к фронту в ур. Становое. В район Сырцево, Верхопенье сосредоточивались части отходящей 67-й гв. сд. Танки и пехота заняли оборону, имея задачу не допустить распространения противника в северном и северо-западном направлениях. Для усиления частей, занявших оборону в районе Верхопенье, им были приданы 11-й гв. артполк и 12-й иптап, которые заняли огневые позиции для стрельбы прямой наводкой.

31-й тк не успел выйти в район Красной Поляны, как этого требовал приказ командующего фронтом; танковые бригады корпуса в 14 часов вступили в бой с главными силами двух немецких танковых дивизий — «Мёртвая голова» и «Адольф Гитлер» — и под давлением превосходящих сил противника к исходу дня отошли на рубеж Малые Маячки.

К концу дня противник продвинулся вперёд на 4–5 км и клином вышел к третьему армейскому оборонительному рубежу. Попытка немцев расширить клин в северо-восточном направлении успеха не имела. Расположение наших 5-го гв. тк и 2-го гв. тк было фланговым по отношению к противнику и угрожало немецкому клину в его основании, однако немцы продолжали рваться на Обоянь.

В результате тяжёлых боёв левый фланг 1-й ТА оказался обойдённым и отброшенным на северо-запад, а фронт обороны армии растянулся на 45 км. Наиболее пострадавшим за первые два дня боёв оказался 3-й мк, части которого, за исключением 10-й мсбр, понесли значительные потери. Наиболее боеспособным был 6-й тк, на участке которого противник продолжал вести себя пассивно. В резерве танковой армии находилась 180-я тбр, подтянутая в район ур. Становое. Таким образом, 1-я ТА имела достаточное количество сил, чтобы вести дальнейшие оборонительные бои.

В связи с выявившимся стремлением противника прорваться на Обоянь вдоль Белгородского шоссе командующий 1-й ТА, готовясь к боям на следующий день, производит перегруппировку, по которой 10-я и 1-я мбр (3-го мехкорпуса) переподчиняются 6-му тк, а в состав 31-го тк была передана 192-я тбр, прибывшая из резерва фронта. За бригадами 3-го мк, понёсшими большие потери в предыдущих боях, были поставлены 180-я и 200-я тбр, а также 111-й гв. артполк и 12-й иптап, прибывшие из 40-й армии. Распоряжением командующего фронтом в состав 1-й ТА были переданы: 9-я зенитная дивизия, 86-я тбр, 309-я сд и 66-й гв. мп, которые должны были сосредоточиться в районе Ивня, Зоринские Дворы.

Выписка из оперсводки № 205 1-й ТА

«Противник, силою до пяти танковых дивизий и двух пехотных дивизий, продолжает развивать наступление в направлении ПРОХОРОВКИ и до трёх танковых дивизий в направлении населённых пунктов ДАЛЬНЯЯ ИГУМЕНКА, КОРОЧА. Танковые части фронта продолжают вести упорные бои с танками и мотопехотой противника, нанося ему значительные потери в живой силе и технике.

1-я ТА: 6-й тк продолжает удерживать старый рубеж обороны. Перед фронтом корпуса противник силою до танковой дивизии и 100 танков. Из района АЛЕКСЕЕВКИ, силою до 20 танков, атаковал в направлении РАКОВО. Атака была отбита. Потери 6-го тк: Т-34 — 2 и 2 орудия; ранено 2 человека. Уничтожено до 10 танков противника.

3-й мк ведёт сильный бой с наступающей танковой дивизией и пехотной дивизией. К 18.00 противник занял СЫРЦЕВО, ГРЕМУЧИЙ, ПОКРОВКУ. Перед фронтом корпуса действуют до 150 танков. 3-й мк имеет потери: Т-34 — 27, Т-70 — 2. Уничтожено до 75 танков и самоходных орудий противника. 31-й тк ведёт бой с танками противника на участке: 100-я тбр — Большие Маячки, до 56 танков противника; 242-я тбр — БОЛЬШАЯ ОСИНОВАЯ, МАЛЫЕ МАЯЧКИ, до 100 танков; 237-я тбр — ГРЕЗНОЕ, до 80 танков противника.

Потери наши и противника уточняются».

Выписка из оперсводки № 207 1-й ТА

«Потери 6-го тк за 7 июля 1943 г.: безвозвратных потерь танков — 15, потери в личном составе уточняются. Частями корпуса 7 июля 1943 г. подбито и сожжено 26 танков противника (из них шесть “тигров”), свыше двух рот пехоты противника.

Потери 3-го мк за 7 июля 1943 г. составили: убито и ранено 629 человек. Безвозвратные потери танков: Т-34 — 78, Т-70 — 5, орудий — 4, миномётов — 18, пулемётов — 30, ПТР — 10, автомашин — 4. Потери противника: подбито и сожжено танков и боевых машин — 103. Из них 14 “тигров”. БТР — 5, самоходных пушек — 1, автомашин — 24 и свыше 1000 солдат и офицеров противника.

Потери 31-го тк за 7 июля 1943 г. составили: подбито и сожжено танков — 25, потери в личном составе и вооружении уточняются. 7 июля 1943 г. частями корпуса подбито и сожжено 40 танков противника (из них 6 “тигров”), 5 самоходных орудий и 20 автомашин. Гитлеровцы, предпринимая наступление 7 июля 1943 г., надеялись, что им удастся прорвать оборону советских войск. Но их надежды не оправдались, ценой больших потерь они лишь потеснили 3-й мк на 5–6 км».

Выписка из оперсводки № 316 3-го мк

«В течение дня части и соединения 3-го мк вели тяжёлые оборонительные бои с наступающими танками и мотопехотой противника, пытавшимися продвинуться, в основном, вдоль шоссе ОБОЯНЬ — БЕЛГОРОД через ЯКОВЛЕВО. Все атаки противника были отбиты.

10-я мбр — подразделения бригады занимали следующее положение: отроги оврага западнее СПИЦИНА, ЛУХАНИНО, роща северо-восточнее 1 км ЛУХАНИНО, юго-западная окраина СЫРЦЕВО, БЕРЁЗОВКА. Танков в строю: Т-34 — 27 шт., Т-70 — 8 шт. Потери: 3 танка Т-34, убито — 1 человек, ранено — 3 человека. Уничтожено: 36 танков, 9 автомашин и до 70 солдат и офицеров противника.

1-я мбр — занимает следующее положение: БОЛЬШАЯ ОЛЬХОВАЯ, юго-восточнее отроги СЫРЦЕВО, 1,2 км севернее СЫРЦЕВО и лес 1,2 км северо-западнее СЫРЦЕВО. Танков в строю: 26 танков Т-34, 9 танков Т-70. Потери: 4 танка Т-34,1 танк Т-70, убито — 13 человек, ранено — 84 человека. Потери матчасти и вооружения: станковых пулемётов — 1, карабин — 1, бронетранспортёров — 1, автомашин — 5. Уничтожено: 40 танков противника, из них: 23 сожжено, 17 подбито, автомашин с боеприпасами и пехотой — 7, складов с боеприпасами — 1 и до 400 солдат и офицеров.

3-я мбр — занимает следующее положение: ДУБРОВА, ур. БОЛЬШОЙ ЛОГ, развилка дорог, что 2 км западнее ПОГОРЕЛОВКИ, ПОКРОВКА, южные отроги оврагов, что 3 км юго-западнее СЫРЦЕВО. Танков в строю: 33 танка Т-34 и 3 танка Т-70. Потери в матчасти и личном составе: 3 танка Т-34, 3 автомашины, одна — 45-мм пушка, одна 76-мм пушка, один станковый пулемёт. Убито — 7 человек, ранено — 10 человек. Уничтожено: до 20 танков противника, в остальном уточняется.

1-я гв. тбр — подразделения бригады занимают следующее положение: ПОГОРЕЛОВКА, овраг северо-западнее и рощи западнее. Танков в строю: 39 танков Т-34, из них боеготовых — 32. Потери: сгорело 8 танков Т-34, подбито и осталось на поле боя — 3 танка Т-34, подбито и эвакуировано — 3 танка Т-34, разбито одно 76-мм орудие, подбита одна автомашина, убито — 16 человек, ранено 25 человек. Уничтожено: танков противника (подбито) — 18, из них 3 танка T-VI[4], два противотанковых орудия, истреблено до роты пехоты противника.

49-я тбр — подразделения бригады занимают следующее положение: 253 батальон — северо-западнее ПОГОРЕЛОВКИ (ДАНИЛОВКА), остальные в ур. ЩЕНЯЧЬЕ. Танков в строю: Т-34 — 31, Т-70 — 7, Т-60 — 1. В ремонте: Т-34 — 2, Т-60 — 1. Потери: сгорело в бою — 7 танков Т-34, 4 танка Т-34 не вернулись из боя. Всего потерь: 11 танков Т-34. В личном составе: убито 11 человек, ранено — 10 человек. Уничтожено: 4 танка, из них T-VI — 2, бронированных тягачей — 5, автомашин с грузами — 5, повозок с боеприпасами — 3 и 150 солдат и офицеров.

265-й омп — оперативно подчинён командиру 1 гв. тбр, его ОП — рощи, что северо-восточнее и юго-восточнее отметки 254,5. Потери: разбита одна автомашина, в личном составе — убит командир полка.

35-й иптап — действует побатарейно на участках 1-й и 3-й мбр и 1-й гв. тбр. Потери: разбито 4 автомашины, два 45-мм орудия. В личном составе: убито — 1 человек, ранено — 8 человек.

405-й огмдн — ведёт огонь по скоплению пехоты и танков противника по заявкам начальников артиллерии бригад через командующего артиллерии. Потери: разбито две установки, одна из них — безвозвратные потери (сгорела). В личном составе: убито — 2 человека, ранено — 4 человека, один из них средний командир — начштаба дивизиона.

34-й орб — выполняет поставленные задачи разведки, сосредоточен: овраг западнее КРАСНОЙ ДУБРАВЫ.

58-й орб — сосредоточен в лесу 1 км севернее ВЕРХОПЕНЬЕ. Личный состав занимает оборону — КП корпуса, подвижные средства используются для связи, часть личного состава выполняет частные задачи разведки.

27-й омсб — две роты, приданные мотострелковым бригадам, одна рота занимается оборудованием КП корпуса. Потери: убито — 3 человека, раненых нет».

Справка о потерях 1-й ТА за 7 июля 1943 г.

К исходу дня 7 июля 1943 года 1-я танковая армия имела боеготовыми 541 танк и самоходных орудий. В том числе 429 боевых машин в составе частей и соединений армии и 112 машин в частях усиления армии.

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 7 июля 1943 г. составили: 56 танков и СУ (из них 7 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 46, 3-я тд — 6, пгд «ВГ» — 4) и 55 танков и СУ (из них 5 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 32, «Райх» — 15, «МГ» — 8).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 7 июля 1943 г.[5]

Действия 8 июля

В сложившейся обстановке командующий Воронежским фронтом решил утром 8 июля нанести контрудар по вклинившейся группировке немецких войск, разгромить её и восстановить положение на второй полосе обороны. 40-я армия должна была участвовать в контрударе левофланговыми соединениями и наступать в восточном направлении, а 10-й тк, прибывший в состав Воронежского фронта из резерва Ставки и к исходу 7 июля находившийся в районе Прохоровки, — в юго-западном направлении, на Яковлево. 2-й тк, действовавший ранее в составе Юго-Западного фронта, сосредоточился в районе Сторожевое. Его соединения должны были нанести удар в юго-западном направлении, на Лучки. 5-му гв. и 2-му гв. тк предстояло наступать в направлении Тетеревино с востока.

1-я ТА получила задачу прочно закрепиться на занимаемых рубежах, не допустить прорыва противника к Обояни и быть в готовности для нанесения контрудара в южном направлении. Армия усиливалась 86-й тбр полковника В. С. Агафонова, 33-й пушечной артбригадой, 4-м гв. иптап, 12-м гв. иптап и 36-м гв. мп. В связи с поступлением новых соединений и частей в армии была произведена перегруппировка сил и средств. Поскольку перед 6-м тк, усиленным 90-й гв. сд, действовала лишь пехотная дивизия и часть сил 3-й тд, командующий армией дал указание оставить на рубеже Чапаев, Шепелевка только стрелковую дивизию и 6-ю мсбр с ротой 22-й тбр. 200-ю тбр было приказано перегруппировать в район Верхопенье с целью создания прочной обороны в тылу 3-го мк, а также недопущения прорыва врага на север вдоль дороги Белгород — Обоянь, а 22-ю тбр вывести в резерв и сосредоточить в районе населённого пункта Долгенький. 3-й мк с 112-й, 192-й тбр и 67-й гв. сд получил задачу прочно оборонять рубеж Шепелевка, Луханино, высота 249; 31-му тк, усиленному 192-й тбр, 29-й иптабр и 1244-м иптап, совместно с 51-й гв. сд предстояло удерживать рубеж высота 249, Малые Маячки, Грезное.

Во фронтовом контрударе 8 июля войска 1-й ТА должны были наступать в следующих направлениях: 6-й тк — на Луханино, 3-й мк — на Дуброву и 31-й тк — на Яковлево. В резерве армии находились 86-я и 180-я тбр: первая была сосредоточена под Новосёловкой, а вторая, которой командовал полковник М. 3. Киселёв, — в районе Ильинской. Однако в контрударе армия не участвовала.

В 6 часов 8 июля 1943 г. после мощной авиационной и артиллерийской подготовки немецкие войска перешли в наступление, по-прежнему нанося главный удар по 3-му мк и 31-му тк. Завязались ожесточённые бои. Для усиления своего левого фланга, с целью не допустить продвижения противника на север, соединения 1-й ТА в ночь на 8 июля 1943 г. провели частичную перегруппировку сил и с утра 8 июля 1943 г. продолжали ожесточённые бои с танками противника на рубеже: Чапаев, Раково, Женелевка, Луханино, Сырцево, Гремучий, Большие и Малые Маячки, Грезное. В 5.30 противник, введя в бой до 200 танков, при поддержке авиации, продолжал своё наступление на Сырцево и вдоль шоссе Белгород — Обоянь.

10-я мбр, остатки 1-й мбр и 112-й тбр до 13 часов сдерживали атаки немцев, силою до двух полков пехоты и 70 танков, неся при этом большие потери от авиации и артиллерийского огня. В связи с большими потерями командир 6-го тк в 13 часов отдал бригадам распоряжение отойти за р. Пена и там окопаться.

Во второй половине дня 8 июля 1943 г. особенно осложнилось положение 10-й мбр ввиду выхода за р. Пена 112-й тбр, которая находилась на левом фланге. Противник на каждый батальон бросал до 30–40 танков и до батальона пехоты. Одновременно с воздуха группами по 10–30 самолётов бомбил боевые порядки бригады. Но, несмотря на это, части 10-й мбр прочно держались в своих районах обороны и отбили одна за другой семь атак, нанося большой урон противнику.

Особенно хорошо действовала 4-я рота, которая дважды переходила в контратаки, отбивая попытки противника овладеть переправой в районе Луханино, уничтожив до 150 гитлеровцев. Прекрасно работали миномётчики: старшие сержанты Гаврилов и Быков, которые, умело маневрируя своими миномётами, вели огонь по атакующему противнику, уничтожив до роты гитлеровцев.

К вечеру 8 июля 1943 г. атаки противника затихли, и части бригады, по приказу командира 6-го тк (10-я мбр в это время перешла в оперативное подчинение 6-го тк), начали перегруппировку на левом фланге, оставив 2-й мсб на месте. 3-й мсб развернулся на восток. 1-й мсб закрыл стык между 2-м и 3-м мсб фронтом на юго-восток и восток. 17-й тп, артиллерийский дивизион и миномётный батальон были выведены за р. Пена. В течение всей ночи части бригады производили оборонительные работы, одновременно 2-й мсб отбивал попытки противника овладеть переправой в районе Луханино.

200-я тбр не успела окопаться на занимаемом ею рубеже и понесла значительные потери от воздействия немецкой авиации. В течение дня бригада выдержала 12 танковых атак противника и к исходу дня отошла за р. Пена и там приступила к окапыванию танков.

6-й тк. 6-я мсбр с танковой ротой 22-й тбр заняла оборону Чапаев, Раково, Шепелевка и в течение дня отбивала атаки мелких групп танков и пехоты противника на своём участке. В связи с выводом 200-й тбр на оборону рубежа Верхопенье, 22-я тбр без одной роты была выведена в резерв командира 6-го тк в район Толстое. Участок 22-й тбр приняла 6-я мсбр, 200-я тбр без одной танковой роты, оставленной в районе Меловое для усиления обороны 184-й сд, главными силами была выведена на рубеж: восточная окраина Верхопенья, берег оврага, идущий от Верхопенья на Покровку, составляя глубину обороны 3-го мк. В течение дня бригада, взаимодействуя с частями 3-го мк, отбила до 12 атак противника. Бои носили напряжённый характер. К концу дня бригада, имея в строю буквально единицы танков, продолжала удерживать рубеж и не допустила противника. По инициативе командира 6-го тк, 200-я тбр была усилена батальоном 22-й тбр. 112-я тбр, взаимодействуя с 10-й и 1-й мбр, в течение дня вела тяжёлые оборонительные бои в районе Сырцево, отразив несколько атак до 70 танков противника. 22-я тбр (без одной танковой роты) в резерве командира корпуса в ночь на 8 июля 1943 г. была сосредоточена в районе Толстое и к исходу дня 8 июля 1943 г. была выведена на рубеж р. Пена, непосредственно южнее Верхопенья, усилив одним батальоном 200-ю тбр.

С немецкой стороны в боях под Верхопенье принимала участия панцергренадерская дивизия «Великая Германия». Ханс-Иоахим Юнг в своей книге по боевому пути танкового полка «Великая Германия» сообщает, что после бессонной ночи 8 июля 1943 г. танки полка выдвинулись в направлении Верхопенье.

«…Но сначала полку предстояло овладеть Сырцево. Точный огонь противника сразу же остановил атаку танков 2-го танкового батальона полка под командованием лейтенанта Хаусхерра. 40 танков противника атаковали боевую группу Штрахвица, в ходе этой атаки 10 танков противника были уничтожены. Атака Советов была отбита. Окопанные танки противника вели огонь по нашим атакующим войскам по дороге Сырцево — Верхопенье. Все 11 танков противника были уничтожены. Мост через ручей оказался нетронутым и немедленно был нами использован, в результате чего мы овладели высотой юго-восточнее Верхопенье. Здесь мы снова встретили сильное сопротивление противника из окопанных танков и артиллерийских орудий. В 15.00 8 июля прибыла наша пехота и при поддержке трех танков T-IV повела наступление на Верхопенье. В ходе атаки два танка были подбиты, а третий получил серьезное повреждение. К исходу дня 8 июля 1943 г. в танковом полку «Великая Германия» оставалось 47 боеготовых танков (в том числе 8 “тигров” и 11 “пантер”). За день боя безвозвратные потери полка составили 14 танков».

Несколько интересных подробностей, дополняющих информацию Юнга, приводит в своей книге по боевому пути дивизии «Великая Германия» Хельмут Шпэтер: «Первой задачей дивизии на 8 июля 1943 г. было овладение деревней Сырцево. Перед началом атаки четыре танка 2-го танкового батальона танкового полка “Великая Германия” под командованием лейтенанта Хаусхерра, находившиеся в заслоне были уничтожены танками русских. Сам лейтенант Хаусхерр был убит вместе со своим экипажем. Вскоре оказалось, что этот танковый бой был только прелюдией контратаки 40 советских танков..» Шпэтер также сообщает, что помимо танкового полка «Великой Германии» в боях у Сырцево и Верхопенье участвовали 6-й танковый полк 3-й танковой дивизии, а также панцгренадеский полк и батальон штурмовых орудий дивизии «Великая Германия». Здесь же находились и 11-я танковая дивизия и 332-я пехотная дивизия.

По оценке американского исследователя этих боев Кристофера Лоренса, в бою 8 июля 1943 года в районе Сырцево — Красная Поляна на фронте 22,6 км с немецкой стороны участвовали 3-я танковая дивизия, панцергренадерская дивизия «Великая Германия» и 11-я танковая дивизия. Всего: 57 392 человека личного состава, 300 танков и самоходок (включая 32 легких), 314 артиллерийских орудий, в ходе боя было зафиксировано 428 самолето-вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бое участвовали 67-я и 90-я гв. сд, 3-й мк и 6-й тк. Всего 43 305 человек личного состава, 314 танков и самоходок (включая 84 легких), 399 орудий, в ходе боя зафиксирован 301 самолето-вылет советской авиации и еще 90 ночных самолето-вылетов.

Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 42 танка и СУ, 4 орудия. Советская сторона потеряла: 143 танка и СУ и 65 орудий.

Старший лейтенант В. Томус, старшина П. Сквернюков. «Под Верхопеньем»[6]

«6-я мотострелковая бригада занимала оборону под деревней Верхопенье в районе населённых пунктов Раково, Ольховка, Черкасское, Бутово. Оборона представляла собой систему укреплений, которые делали её трудноуязвимой. В местах, наиболее опасных для проникновения вражеских танков, были построены отсечные позиции. Населённые пункты были превращены в сильные узлы сопротивления и имели круговой обстрел. Стыки в обороне между батальонами были надёжно обеспечены огневыми средствами. В частности, на закрытых позициях стояла артиллерия, которая, с появлением неприятельских танков, должна была поставить заградительный огонь перед передним краем. Имевшиеся открытые позиции позволяли противотанковой артиллерии бить по целям прямой наводкой со всех сторон. Подготовив таким образом надёжную оборону, бригада уверенно встретила противника.

8 июля в 8.00 немцы на этом участке начали наступление крупными силами танков при поддержке пехоты. Передний край подвергся одновременно усиленной обработке авиацией. Первый удар был нанесён по правому флангу. Но попытка прорыва окончилась безуспешно. Вражеская пехота была отрезана от своих танков огнём нашей артиллерии и залегла у переднего края. Прорвавшиеся же танки натолкнулись на сильные противотанковые средства и быстро откатились назад. На поле боя остались разбитые и сожжённые немецкие машины. Однако это не остановило дальнейшего наступления. Против обороняющихся частей противник бросил множество авиации и дал мощную артиллерийскую подготовку. Налёт и обстрел были настолько сокрушительными, что казалось, никакая сила не устоит здесь. В воздухе без умолку ревели моторы, на земле грохотала артиллерия, не стихал лязг гусениц и треск автоматов. Знойное июльское небо заволоклось густым чёрным дымом, клубы которого непрерывно поднимались вверх вместе с пылью.

Под прикрытием этой своеобразной завесы немцы в 10.00 вторично пошли в атаку. Отдельным танкам удалось прорваться к рубежу, который защищала рота бронебойщиков старшего лейтенанта Д. Завалишина. Бронебойщики встретили их дружным огнём противотанковых ружей и подожгли два танка. Третий танк пришёлся на долю бронебойщика Селезнёва. Селезнёв непрерывно менял позиции. Он знал, что невозможно поразить “тигра” в лоб из ружья, но это легко можно сделать, если выстрелить в борт. И он ловил этот момент. Вскоре один танк резко повернул в сторону, и Селезнёв ударил в нижний край борта. С третьего выстрела машина загорелась.

Видя бесполезность своих атак, немцы быстро перенесли направление удара на соседний участок, в надежде там найти слабые места в обороне бригады. Восемь вражеских танков напали на стрелковую роту капитана Токарева. В неравном поединке победили советские воины. Они отразили натиск с великолепным упорством и мастерством. Танки были ещё далеко от окопов, когда навстречу им побежал со связкой гранат молодой солдат Пеунов. Он сблизился с направляющим танком почти вплотную и, привстав на колено, метнул гранату. В это время пуля впилась в грудь героя, и он потерял равновесие. Но танк продолжал двигаться, граната не повредила его. Тогда Пеунов собрал остаток своих сил, поднялся и бросился с гранатами под гусеницы танка. Стальное чудище вздрогнуло и остановилось. Тотчас же из-за брони вырвались языки пламени и повалил чёрный дым. Танк горел… Второму танку удалось вклиниться в оборону подразделения. Но это ни на секунду не поколебало стойкости её защитников. Сержант Пехтерев пропустил вперёд огромную машину, затем изловчился и сзади бросил на танк гранату. Волна взрыва отбросила его в сторону. Позже, когда Пехтерев пришёл в сознание, он увидел неподалёку охваченный пламенем танк. Это была его работа…

Бой на правом фланге 6-й мсбр продолжался с прежним ожесточением. Ценой больших потерь немецкой пехоте удалось добраться до траншей, в которых сидели бойцы майора Кулявина. Дальше они не смогли продвинуться. И только на небольшом отрезке Чапаево — Раково вражеские танки вдавили передний край и достигли главной полосы обороны. Но и здесь немцы не смогли развить свой успех и выбраться на оперативный простор. Солдаты третьего батальона майора Федюшина и майора Брекина, как только к их позициям подошла вражеская пехота, отсекли её от броневого заслона. Тем временем командир бригады гвардии полковник Елин бросил наперерез вклинившейся группе танков артиллерийский дивизион майора Лещины. Встретив танки у деревни Чапаево, дивизион прямой наводкой уничтожил больше десяти “тигров” и самоходных пушек. Дальнейшая атака на правый фланг прекратилась.

Бой вдруг вспыхнул на левом фланге. Сюда, в сторону деревни Верхопенье, немцы перенесли своё дальнейшее наступление. Как только определилось направление этого удара, командование бригады усилило третий батальон майора Федюшина и умелым манёвром выдвинуло артиллерийский дивизион. Как и под деревней Раково, бойцы Федюшина отрезали вражескую пехоту от танков. Танки же, лишившись необходимой поддержки, попали под сильный огонь артиллеристов и не смогли выполнить своей задачи. Майор Лещина организовал в подразделении тесное огневое взаимодействие батарей с перекрывающимися секторами обстрела. Батарея старшего лейтенанта Давыдова расположилась во ржи на скате. Правее от неё, перед мостом, разместил свои пушки старший лейтенант Залоев. Уступом сзади замаскировалась батарея лейтенанта Буката. Таким образом, был создан огневой мешок. Когда немецкие танки — а их было больше 50 — приблизились на дистанцию действительного огня, раздался мощный артиллерийский залп. Дым рассеялся, и артиллеристы имели возможность убедиться, что среди надвигающейся бронированной лавины нет прежнего порядка, некоторые машины осели на бок, другие стояли, объятые пламенем.

Но опасность ещё не была устранена. Наоборот, танки обнаружили артиллерийские позиции и, стреляя с коротких остановок, частью пошли во фланг батареи Залоева, частью продолжали лобовую атаку. Во время разворота некоторые танки подставили борта орудиям Буката и Давыдова. Батарейцы не преминули использовать этот момент. Наводчики Рядно и Луковников без промаха били по целям. Вот от выстрелов Луковникова загорелся один, второй, третий танк. В огромные костры превратил два “тигра” наводчик Рядно. Слева и справа от них грохотали пушки Ильина, Никанорова, Шабалина.

Земля вокруг орудий была испещрена свежими воронками. Скошенные осколками, падали у пушек наводчики и заряжающие, подносчики и командиры орудий, оставляя на лафетах, на снарядных ящиках, на выгоревшей траве пятна крови. Выбывали из строя не только люди, становилось меньше и пушек…

— Держитесь, хлопцы, не пропустим гадов, — ободрял артиллеристов майор Плотников.

Он был заместителем командира дивизиона и неотступно находился на поле боя, руководя всей операцией в дивизионе. Его страстно любили бойцы. Для них Плотников был человеком большой души и простого сердца. Своим присутствием в столь тяжёлую минуту опасности на огневых позициях Плотников воодушевлял их на подвиги. Вот почему ни у одного артиллериста не было мысли об отступлении перед грозной силой врага. Не сговариваясь, все решили стоять насмерть, умереть, но обескровить и задержать немцев.

В дивизионе оставалось лишь четыре пушки. Остальные орудия и вся прислуга вышли из строя. Связи с бригадой не было. А враг нажимал со всех сторон. Вот осколком тяжело ранен Плотников. Его подхватили, уложили в машину.

— Оставьте меня, — решительно требовал он. — Я никуда не поеду. Я с вами…

На батарею с грохотом ворвались вражеские танки… Немногие батарейцы остались в живых после этого боя. Своими костьми они устлали родную землю, обагрили её своей кровью. Вместе с другими погиб и Плотников. Немецкий танк всей своей тяжестью навалился на машину, где он лежал в числе раненых, смял её, втоптал в землю изуродованные тела бойцов.

То были люди, которые отстаивали свою Родину и которые умерли на боевом посту, ни на шаг не отступив с занимаемых рубежей. Они дорого отдали свою жизнь. Немцы недосчитались на этом участке 38 танков, потеряли много другой боевой техники и живой силы. А бойцам, командирам и политработникам бригады была наградой за их величайшую стойкость и грозную боевую силу благодарность Верховного Главнокомандующего и поздравление с успешным завершением ликвидации летнего немецкого наступления».

Как сообщает в своем труде американский исследователь этих боев Кристофер Лоренц, к этому моменту (утро 8 июля 1943 г.) 3-й механизированный корпус медленно распадался на две разделенные между собой части. В то время как 1-я гв. тбр, 49-я тбр и 3-я мбр были отброшены и оборонялись перед фронтом 48-го танкового корпуса, 1-я мбр и 10-я мбр оставались далеко позади, отражая немецкие атаки в районе Сырцево. 180-я танковая бригада, поступившая в оперативное подчинение 3-го мк прикрывала дорогу на Обоянь и находилась в районе Становое.

3-й мк. Силами 10-й и 1-й мбр, оперативно подчинённых командиру 6-го тк, в течение дня продолжал вести бой на рубеже: Шепелевка, Луханино, Сырцево. Остатки сил 49-й тбр и 3-й мбр в течение дня вели напряжённые бои с наступающим противником в районе высоты 242,1, контролируя Обояньское шоссе, по-прежнему сдерживая один из основных ударов танков противника. К исходу дня бригады были отброшены на 5–6 км в район высоты 260,8 (2 км южнее Новосёловки).

В течение дня 8 июля 1943 г. части 3-й мбр непосредственного соприкосновения с танками и пехотой противника не имели. Участие в боях принимали только части 16-го тп и 463-й ад. Авиация противника непрерывно бомбила боевые порядки частей бригады от переднего края в глубину. Утром 8 июля 16-й тп имел в строю всего четыре танка Т-34. К исходу дня крупные силы танков противника, двигаясь по Белгородскому шоссе, подошли к рубежу, обороняемому бригадой. В результате завязавшегося боя части бригады под покровом ночи отошли на рубеж высоты 260,8 и, имея значительно ослабленные силы, свыше 12 часов удерживали этот рубеж. 1-я гв. тбр, понёсшая большие потери в боях первых двух дней, в ночь с 7 на 8 июля 1943 г. была выведена в район высоты 260,8 для приведения частей в порядок. В 15.00 8 июля 1-й тб 1-й гв. тбр, совместно с мспб, контратаковал противника в направлении восточной окраины Верхопенья, но, встреченный сильным артиллерийским противотанковым огнём, должного успеха не имел.

Шифровка командира 180-й тбр командующему 1-й ТА 8 июля 1943 г.

«Доношу, что в 10.45 противник пошёл в атаку в количестве 20 танков с двумя батареями 75-мм пушек и до батальона пехоты. Атака отбита, пехота залегла в 800 метрах перед фронтом, танки отошли в рощу восточнее высоты 251,2. Самолёты противника с 6.10 всё время в воздухе, подвергают бомбёжке бригаду. Я нахожусь не во втором эшелоне, как указано в приказе, а в первом. Впереди меня никого нет. Связь держу с соседями справа 200 и слева 242. Имею потери от огня противника: четыре грузовых машины, убитых 5 человек, раненых 18 человек.

Командир 180-й тбр полковник КИСЕЛЁВ».

Выписка из оперсводки № 317 3-го мк

«В течение дня 7 июля 1943 г. противник продолжал вести крупные наступательные действия по всему фронту 3-го мехкорпуса. В основном наступательные действия противника выражались в массированных танковых и авиационных налётах во взаимодействии с пехотой. На участке 3-го мехкорпуса 7 июля 1943 г. действовало до 400 танков и до 5 пехотных полков противника. В числе наступающих танков перед фронтом мк участвовали 56 танков T-VI. На отдельных участках фронта противник предпринимал до 9 атак наших позиций (1-я мбр). Основное направление противник имел с юга на север и на северо-запад, имея целью расчленить группировку. В связи с большой насыщенностью у противника техники и авиации, 3-му мк приходилось вести бои тяжёлого оборонительного характера, в результате которых противник имел незначительные успехи.

Потери убитыми и ранеными, по предварительным данным, по 3-му мк за 7 июля 1943 г. — около 900 человек. Потери: Т-34 — 77, Т-70 — 5, 76-мм орудий — 4,120-мм миномётов — 6, 82-мм миномётов — 12, ПТО — 4, станковых пулемётов — 30, винтовок и ППШ — 80, телефонных аппаратов — 10, кабеля — 35 км. Уничтожено: танков T-VI — 14, средних танков — 56, малых танков — 33, бронетранспортёров — 5, вооружения (артиллерийского), ГСМ и боеприпасов с продовольствием — 24, уничтожено солдат и офицеров — около 1000 человек».

После двухдневных боев (6 и 7 июля) 31-й танковый корпус отходил со своих занимаемых позиций на северо-запад, имея с юга от себя 11-ю немецкую танковую дивизию. Это создало для командующего 4-й танковой армий генерала Гота возможность окружить большие танковые силы противника, в первую очередь 31-й танковый корпус, в районе реки Ворсклы, от Поковки и на север от нее.

8 июля немцы предприняли попытку окружить и взять в кольцо 31-й танковый корпус. Главной ударной силой для осуществления этого замысла были 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 2-я танковая дивизия СС «Дас Рейх», которые наносили удар с северо-запада.

31-й тк. Корпус с 192-й тбр, прибывшей в ночь на 8 июля 1943 г. в состав 1-й ТА, занял рубежи и в течение дня вёл ожесточённые бои с немецкими танковыми дивизиями «Дас Рейх» и «Адольф Гитлер», отражая натиск танков противника: 192-я тбр на участке Красная Поляна, высота 252,5; 242-я тбр и 237-я тбр — на западной окраине Малых Маячков и Грезного. На рубеже Красная Поляна, Грезное корпус в течение дня неоднократно отбивал атаки до 200 танков противника с мотопехотой.

Во второй половине дня до 30 танков противника из направления Большие Маячки, отбросив обороняющиеся 237-ю и 242-ю тбр к Кочетовке, Сухо-Солотино вышли к восточной окраине Кочетовки. Корпус к исходу дня занял оборону на рубеже Сухо-Соло-тино, Кочетовка. В оперативное подчинение армии из состава 38-й А передана 309-я сд, 86-я тбр, 36-й огмп. 309-я сд в течение дня и ночи 8 июля 1943 г. на марше с участка 38-й А в район Зоринские Дворы. 86-я тбр с 36-м огмп к утру 8 июля 1943 г. заняли оборону на рубеже высота 251,4, высота 240,4 (южнее и юго-восточнее Новосёловки). С выходом противника в Кочетовку один батальон 86-й тбр был выдвинут в район высоты 248,3, с задачей прикрыть выходы от Кочетовки на шоссе Обоянь — Белгород.

Поступивший в оперативное подчинение 1-й ТА 203-й ттп к утру 8 июля 1943 г. занял оборону предмостных позиций на рубеже Семеновка, Горинино (4 км южнее Обояни). 59-й тп, прибывший в распоряжение командующего 1-й ТА, был передан в оперативное подчинение командира 31-го тк и в ночь на 9 июля 1943 г. сосредоточился в районе Ситное и высоты севернее (3 км западнее Кочетовки).

Попытка противника форсировать р. Псёл на участке Прохоровка, Михайловка успеха не имела, а мелкие группы танков, которым удалось пройти через реку, были уничтожены нашими частями. После этого противник, скользя флангом наступающих войск вдоль р. Псёл, пытался продвинуться в северо-западном направлении. Одновременно немцы стремились расширить свой клин в восточном направлении на станцию Прохоровка.

Эти попытки были парализованы подошедшими передовыми частями 10-го тк, переданного из состава Степного фронта. При отражении вражеского удара отличились: в 3-й мбр, в районе Красной Дубравы, младший лейтенант Бережной; в 112-й тбр, у Сырцево, старшие лейтенанты Рыбалко и Кобзарь; в 6-й мсбр — младший сержант Поспеловский. На счету каждого числится по два-три подбитых танка и более. В этот день экипаж танка 112-й тбр «Маршал Чойбалсан» (командир машины — лейтенант Леушин) подбил «тигр».

В середине дня, когда 3-й мк и 31-й тк с большим трудом сдерживали натиск 4-й танковой армии врага, на её фланги обрушился удар 2-го и 5-го гвардейских, 2-го и 10-го тк и левофланговых соединений 40-й А.

И хотя контрудар, по ряду причин, и не достиг поставленных целей, тем не менее он на некоторое время несколько облегчил положение 1-й ТА: немецко-фашистское командование вынуждено было бросить большую часть авиации для отражения контрудара, ослабили нажим и его танковые дивизии. Командование 1-й ТА умело воспользовалось паузой, произвело перегруппировку войск и усилило наиболее опасные направления.

Противник, отразив фланговые удары, во второй половине дня бросил всю авиацию против 1-й ТА, войска возобновили атаки. Под её ударами войска 1-й ТА вынуждены были оставить Алексеевку, Сырцево, Красную Дубраву, Красную Поляну, Малые Маячки, Грезное и к исходу дня отойти за реки Пена и Солотинка.

8 июля немцы продвинулись на 8 км. Это был последний день сравнительно быстрого продвижения противника на этом направлении, за которое он заплатил 129 танками, подбитыми и уничтоженными на поле боя. Попытки противника наступать в западном направлении с целью свернуть фронт 1-й ТА также с этого дня начинают ослабевать.

В течение дня 8 июля 1943 г. 1-я ТА потеряла 158 боевых машин (Т-34 — 145, Т-70 — 13). Закончился третий день ожесточённого сражения. Несмотря на то, что 1-я танковая армия вынуждена была в центре и на левом фланге отойти ещё на 4–6 км, врагу не удалось выйти на оперативный простор. Фронт обороны армии гнулся, но не ломался.

Справка о потерях 1-й ТА за 8 июля 1943 г.

Сведения о потерях частей и соединений 3-го мк за период боёв 6–8 июля 1943 г.

«1-я гв. тбр: убито 45 человек, ранено 96 человек, подбито 19 танков Т-34, сожжено 22 танка Т-34, разбито автомашин — 1, 76-мм пушек — 2, ПТР — 9, ПТО — 1.

49-я тбр: убито 33 человека, ранено 31 человек, подбито 18 танков Т-34, сожжено 13 танков Т-34 и 5 танков Т-70.

1-я мбр: убито и ранено 397 человек, подбито 12 танков Т-34 и 1 — Т-70, автомашин — 5, станковых пулемётов — 31, карабинов — 1, БТР — 1, 76-мм пушек — 4, ПТР — 1, автоматов — 80,120-мм миномётов — 12, ПТО — 4, телефонного кабеля — 35 км, телефонных аппаратов — 10.

3-я мбр: убито и ранено 317 человек, подбито 29 танков Т-34, автомашин — 3, станковых пулемётов — 1, 45-мм пушек — 1, 76-мм пушек — 9.

10-я мбр: убито 30 человек, ранено 43 человека, подбито 3 танка Т-34, сожжён 1 танк Т-34, станковых пулемётов — 1, ПТР — 2, автоматов — 1.

35-й иптап: убито 13 человек, ранено 8 человек, разбито 4 автомашины и две 45-мм пушки.

265-й омп: убит 1 человек, разбита 1 автомашина.

405-й огмдн: убито 2 человека, ранено 4 человека, сгорела 1 установка и 1 подбитая, которая будет восстановлена.

207-й осб: убито 3 человека.

Начальник штаба 3-го мехкорпуса полковник КОПИЕНКО».

К исходу дня 8 июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 386 боеготовых танков. В том числе, 3-й механизированный корпус имел 67 боеготовых танков, 6-й танковый корпус имел 87 боеготовых танков, 31-й танковый корпус имел 120 боеготовых танков. Кроме того, 5-й гвардейский танковый корпус имел 43 боеготовых танка, 2-й гвардейский танковый корпус имел 155 боеготовых танков, 2-й танковый корпус имел 137 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 184 танка.

По архивным немецким документам

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 8 июля 1943 г. составили: 42 танков и СУ (из них 4 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 7, 3-я тд — 3, пгд «ВГ» — 32) и 47 танка и СУ (из них 9 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 5, «Райх» — 31, «МГ» — 11).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 8 июля 1943 г.[7]

Действия 9 июля

Командующий Воронежским фронтом усилил 1-ю ТА 10-м тк генерала Буркова, 309-й сд, 59-м, 60-м и 203-м тп 40-й армии, 483-м и 809-м истребительно-противотанковыми артиллерийскими полками, 14-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригадой и 9-й зенитно-артиллерийской дивизией. Для быстрейшей переброски стрелковой дивизии был использован 35-й армейский автомобильный полк. 10-й тк и 309-я сд должны были к утру 9 июля занять оборону позади 3-го мк и 31-го тк на рубеже свх. Сталинский, Калиновка, Орловка и не допустить прорыва противника на Обоянь. Однако 10-й тк задержался и прибыл на указанный рубеж только утром 10 июля.

Группировка войск 1-й ТА к исходу 8 июля была следующая: 6-й тк с 10-й и 1-й мехбригадами 3-го мк, 60-м тяжёлым танковым полком и 90-й гв. сд оборонялся на рубеже Чапаев, Шепелевка, правый берег р. Пена до Верхопенья, имея главные силы на левом фланге; 3-й мехкорпус, усиленный 86-й и 180-й тбр, 203-м тяжёлым танковым полком, совместно с 67-й гв. сд оборонялся на рубеже Верхопенье, высота 261, Сухо-Солотино; 31-й тк с 192-й тбр и 59-м тп и 51-я сд оборонялись на левом берегу р. Солотинка, удерживая западную окраину Сухо-Солотино и Кочетовку.

Из справки о наличии матчасти в 180-й тбр на 9 июля 1943 г., 8.00

«Т-34: в строю — 9, требуют текущего ремонта — 5, требуют среднего ремонта — 6, требуют капитального ремонта — 1. Сгорело от авиации и артиллерийского огня противника — 22 (находятся на территории противника).

Т-70: в строю — 4, требуют текущего ремонта — 2, требуют среднего ремонта — 1. Сгорело от авиации и артиллерийского огня противника — 16.

Т-60: в строю — 2, требуют текущего ремонта — 1, требуют среднего ремонта — 3.

Зампотех 180-й тбр инженер-подполковник ВОРОНОВ».

К 14.00 9 июля 1943 г. противник прорвал фронт армии в полосе обороны 3-го мк на участке Верхопенье и к 16.30 вышел на рубеж 1,5 км севернее Новосёловки. В 13.00 немцы повели наступление на участке Сухо-Солотино, Кочетовка и к 16.30 отбросили части 31-го тк на рубеж Ситное, высота 188,1. Авиация противника группами в 30–90 самолётов беспрерывно воздействовала на боевые порядки наших частей, особенно на направлениях главного удара. За сутки было отмечено более 2000 самолёто-вылетов.

С утра немцы вводят в бой свежую танковую дивизию, которая пытается полностью овладеть районом Сырцево, Верхопенье, однако все попытки противника переправиться через р. Пена были отбиты, и 6-й тк прочно удерживал занимаемые им позиции. Не имея успеха на фронте 6-го тк, немцы сосредоточили до 100 танков и в 12 часов повели наступление против частей 3-го мк. Наступающим танкам противника удалось смять боевые порядки 86-й тбр и овладеть Новосёловкой.

К исходу дня некоторые части 3-го мехкорпуса отошли за боевые порядки 309-й сд. 31-й тк в течение дня неоднократно подвергался атаке танков противника в районе Кочетовки, но прочно удерживал свои позиции. В связи с отходом частей 3-го мк правофланговые части 31-го тк оказались под угрозой охвата их противником со стороны шоссе. К 16 часам на этом участке создалась довольно сложная обстановка. Немцы, имея перед собой истощённые и перемешавшиеся части 3-го мк и 31-го тк, могли сравнительно легко развить дальнейшее наступление на север и прорваться на Обоянь. Однако к этому времени стали подходить танковые бригады 10-го тк, которые были брошены в контратаку и остановили противника.

В ночь с 9 на 10 июля 1-я ТА укрепляла занимаемые рубежи и провела следующую перегруппировку: 6-му тк были подчинены 60-й тп, прибывший из состава 38-й А, гв. мп и 12-й иптап, прибывший из состава 40-й А. Корпус получил задачу растянуть левый фланг своей обороны на 2 км к северу от Верхопенья. Однако левофланговая (200-я гв.) бригада заняла только северную окраину Верхопенья, и, таким образом, участок между Верхопенье и Калиновкой остался незанятым. 10-й тк, без 11-й мсбр, оставленной для обороны р. Псёл, в районе Михайловки, занял оборону на рубеже Круглик, Калиновка, шоссе Белгород — Обоянь, имея в своих боевых порядках, а частью впереди себя, остатки 1-й гв. тбр, 49-й тбр и 3-й мбр 3-го мк.

В 19.45, приказом командующего Воронежским фронтом, в состав 1-й ТА был передан 5-й гв. тк, имевший задачу сосредоточиться в районе Зоринские Дворы, Орловка. Кроме того, танковой армии придавалась 204-я сд из резерва фронта.

Противник с утра 9 июля 1943 г., силами до трёх-четырёх танковых дивизий и одной пехотной дивизии, продолжал наступление на рубеже Сырцево, Кочетовка, нанося главный удар вдоль шоссе на север и вспомогательный — на Кочетовку. Неоднократно пытался переправиться через р. Пена в районах Сырцево, Верхопенье. К 14.00 прорвал фронт армии в полосе обороны 3-го мк на участке Верхопенье и к 16.30 вышел на рубеж 1,5 км севернее Новосёловки. В 13.00 повёл наступление на участке Сухо-Соло-тино, Кочетовка и к 16.30 отбросил части 31-го тк на рубеж Ситное, высота 188,1. Авиация противника группами в 30–90 самолётов беспрерывно воздействовала на боевые порядки наших частей и в глубину, особенно на направлениях главного удара.

6-й тк, с 1-й и 10-й мбр 3-го мк, 66-м огмп, обороняет рубеж Чанаев, Раково, Шепелевка, Спицин, западная окраина Верхопенье, отбивая атаки танков и пехоты противника на участке Сырцево, Верхопенье. Корпус не допустил прорыва противника в северо-восточном направлении. Неоднократные попытки противника, силою до 50 танков и пехотного полка, форсировать р. Пена в районе церкви в Верхопенье успеха не имели.

Потери 6-го тк за день 8 июля 1943 г.: танков Т-34 — 2, автомашин — 2, убито — 5 человек, ранено — 30 человек. Потери противника: танков — 55, самоходных орудий — 2, StuG — 6, бронемашин — 3, автомашин — 15, уничтожено до 2300 солдат и офицеров противника.

К утру 9 июля 6-й тк имел боеготовыми около 73 танков, в том числе 23 легких. Кроме того, в полосе корпуса действовали около 32 танков (16 Т-34 и 16 Т-70) из состава 1-й мбр и 10-й мбр 3-го механизированного корпуса и 28 танков (19 Т-34 и 9 Т-70) из состава 60-го танкового полка. Таким образом, на участке 6-го тк находилось около 133 боеготовых танков.

В то время как 6-й тк успешно вел оборонительные бои в районе Верхопенье, отражая атаки противника, пытавшегося форсировать реку Пена в этом районе, ситуация на левом фланге корпуса серьезно ухудшалась.

3-й мк, с 180-й и 192-й тбр, 230-м отп, с утра 9 июля 1943 г. оборонял рубеж: северная окраина Верхопенья, роща южнее высоты 260,8 и роща восточнее, с задачей не допустить прорыва танков противника на север.

В течение дня части 1-й гв. тбр вели упорные оборонительные бои на рубеже: северо-восточная окраина Верхопенья, шоссе 1,5 км северо-западнее населённого пункта Ильинский. Для усиления бригаде был придан 203-й тп, вооружённый танками КВ. После ожесточённых боёв к исходу дня 9 июля 1943 г. в 1-й гв. тбр осталось 2 боеготовых танка Т-34 и в 203-м тп — 5 танков КВ.

В 10.00 9 июля 1943 г. противник, силою до 50 танков, из них 10 тяжёлых, и до полка пехоты, атаковал Верхопенье, а в 12.00 до 100 танков противника с пехотой, прорвав фронт обороны корпуса вдоль шоссе, повели наступление в направлениях: а) на Новосёлову до 40 танков; б) в обход высоты 251,4 с запада около 60 танков. Брошенные для закрытия прорыва части и находившаяся во втором эшелоне 86-я тбр были отброшены и смяты. Противник овладел Новосёловкой и вышел на рубеж 1,5 км севернее этого пункта.

В течение ночи с 8 на 9 июля 1943 г. противник подтянул свежие силы и с утра 9 июля 1943 г., силами 3-й тд в полном составе, начал ещё более активные атаки позиций 10-й мбр в районе Сырцев (Пенка) и отметки 230,1. При этом немцы применяли следующую тактику: боевые порядки бригады бомбили с воздуха группы 30–35 самолётов, затем следовал короткий, но мощный артиллерийский налёт, после чего шли развёрнутым строем одной или двумя волнами танки, а за каждым танком двигалось до взвода пехоты. Танки двигались медленно, в темп пехоты, ведя на ходу беспорядочную стрельбу из пушек и пулемётов. Весь день части 10-й мбр вели жестокие бои, умело взаимодействуя и поддерживая друг друга, отбили все атаки противника и удержали ранее занимаемые рубежи.

Особенно напряжённое положение было во время седьмой атаки. По приказу командира 6-го тк, 2-й батальон 6-й мсбр, оборонявшийся на правом фланге 10-й мбр, днём на виду у немцев был поспешно снят с занимаемой позиции и передвинут в северном направлении. Противник, расценив это как поспешный и беспорядочный отход, быстро двинул на больших скоростях до 70 танков и полка пехоты. Танки ворвались на всю глубину обороны, доходя до КП батальонов, но пехота сразу же была отсечена от танков пулемётным и миномётным огнём и залегла, не доходя до переднего края. В глубину обороны 10-й мбр просочилось не более двух рот автоматчиков, которые контратакой резервов почти полностью были истреблены. Девять атак отбила бригада в этот день, нанеся противнику большие потери в танках и живой силе.

В этот же день хорошо действовали 1-й и 3-й мсб, и особенно 2-я рота 1-го мсб, которая уничтожила прорвавшуюся группу автоматчиков и восьмерых из них захватила в плен. По приказу командира 6-го тк, бригада к 16.00 должна была отвести свои части на западный берег р. Пена. Этот отход нельзя было совершить на виду у противника днём при непрерывных атаках. Приказом командира бригады отход был отложен до наступления темноты, что было утверждено командиром 6-го тк. 17-й тп был переброшен на высоту с отметкой 243,0. Под покровом темноты части бригады отошли на западный берег р. Пена и немедленно приступили к оборонительным работам, а ночью противник вышел на восточный берег р. Пена.

С 5.00 9 июля 1943 г. противник начал обработку переднего края 3-го мк массированным налётом авиации группами по 30–40 самолётов, а иногда одновременно бомбили несколько групп, то есть висело в воздухе до 100 самолётов. В течение дня части 3-й мбр непосредственного соприкосновения с противником не имели, кроме авиационной обработки, подвергаясь артиллерийско-минометному обстрелу. Огневой бой с противником вели 463-й адн и 16-й тп, не имея впереди танков, а также соседей справа и слева. Части бригады с рубежа 260,8 были отведены на заранее подготовленный рубеж обороны к отметке 244,8. В течение 9 июля 1943 г. противник пытался крупными танковыми силами при поддержке бомбардировочной авиации развить успех далее в северном направлении и к исходу дня занял рубеж: южная окраина Кочетовка, высота 251,4, Новосёловка. В течение дня 49-я тбр оборонялась на высоте 260,8 и отражала яростные атаки танков противника.

Этот день отличался жестокими схватками с немецкими танками. В результате боя было уничтожено 7 танков и до 400 солдат и офицеров противника. Командир 253-го танкового батальона бригады капитан Федоренко, лично руководивший боем, уничтожил один танк. Лейтенант Павлович в этот день вывел из строя 3 танка из 17, шедших по шоссе. Заняв новый оборонительный рубеж на высоте 244,8 и высоте 243,8, в течение последующих дней сдерживали на нём все атаки противника.

31-й тк, с 59-м отп и 4-м иптап, оборонял рубеж по западному берегу р. Солотинка на участке Сухо-Солотино, высота 188,1 с задачей не допустить прорыва танков противника в направлении Кочетовки, Обояньского шоссе. В 13.00 до 100 танков противника с пехотой атаковали позиции корпуса на участке Сухо-Солотино, Кочетовка ив 13.10 около 30 танков противника вышли на северную окраину Сухо-Солотино. В то же время из Красного Октября на Сухо-Солотино выдвигалась колонна танков. В 16.30 до 100 танков противника с пехотой в нескольких местах перешли р. Солотинка, а корпус с этого же времени вёл сдерживающие бои на рубеже Ситное, отметка 188,1. Подошедший двумя бригадами в район боёв 10-й тк в 16.00 получил задачу развернуться и с хода атаковать противника с целью задержать дальнейшее его распространение на север и северо-запад и закрытия прорыва. Бригады, во взаимодействии с артиллерийскими частями, поставленную задачу выполнили. Дальнейшее распространение противника на север было приостановлено.

Из боевого пути 31-го тк

«На позиции 31-го танкового корпуса наступало около 200 танков с пехотой. (По немецким данным, в этом районе действовали танковые дивизии СС «Мертвая голова» имевшая на вечер 8 июля 122 боеготовых танков и самоходных орудий и «Лейбштандарт Адольф Гитлер», имевшая 98 боеготовых танков и самоходок.) Группами по 50–60 самолётов непрерывно бомбила вражеская авиация. Исключительно напряжённый бой длился весь день. Гитлеровцы несли большие потери. Измотаны были и войска корпуса. 242-я бригада, имея только 20 танков, успешно отражала попытки свыше 60 танков и батальона пехоты противника захватить Сухо-Солотино. 100-я бригада, обороняясь 27 танками в восточной части Кочетовки, сдерживала натиск около 70 танков с батальоном мотопехоты. Подразделения противника, прорвавшиеся к переправе, были отброшены контратакой.

В ходе одной из вражеских атак танк лейтенанта Густова был подбит и загорелся. Экипаж погасил огонь, но пришлось покинуть машину, чтобы устранить повреждения. Вражеские автоматчики вознамерились захватить танк и бросились к нему. На помощь товарищам пришли экипажи танков лейтенантов Алафиренко и Бондаренко. Они огнём из пулемётов отсекли гитлеровцев, и экипажу Густова удалось вывести танк в укрытие, ликвидировать повреждения и продолжить бой.

В 237-й бригаде осталось 19 танков, но она, закрепившись в северо-восточной части Кочетовки, успешно противостояла 80 гитлеровским танкам с пехотой. В районе высоты 299,6 большой урон врагу нанёс танк “Тамбовский колхозник”, которым командовал лейтенант Кривоженко. За один день экипаж уничтожил четыре боевые машины, несколько автомобилей и более 60 гитлеровцев.

Мужественно дрались с врагом танкисты 1-го батальона 237-й тбр. К 17.00 противник усилил нажим вдоль шоссе Белгород — Обоянь и, вклинившись в оборону 3-го мк, создал угрозу правому флангу 31-го корпуса. Одновременно гитлеровцы, введя дополнительные силы, провели мощную атаку на войска корпуса и в ряде мест ворвались в Сухо-Солотино и Кочетовку. В этих критических условиях обстановки полковник Черниенко решил, сдерживая натиск противника, отвести бригады на рубеж, занимаемый частями 309-й сд. В наступившей темноте совместными усилиями удалось задержать дальнейшее продвижение противника. С 242-й и 237-й тбр действовали и батареи 29-й иптабр. 100-я бригада в составе 6 танков и 158 стрелков была выведена севернее деревни Орловка».

К исходу дня 9 июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 321 боеготовый танк. В том числе, 179 танков и самоходок в частях и соединениях армии и 142 танка и самоходки в частях усиления. Кроме того, 5-й гвардейский танковый корпус имел 34 боеготовых танка, 2-й гвардейский танковый корпус имел 133 боеготовых танка, 2-й танковый корпус имел 106 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 182 боеготовых танка.

Справка о потерях 1-й ТА за 9 июля 1943 г.

Потери войск 1-й ТА с 6 по 9 июля 1943 г.

Танки Т-34: подбито — 218, сожжено — 206; танки Т-70: подбито — 13, сожжено — 14; танки Т-60: сожжено — 2; орудия 76-мм — 52; орудия 45-мм — 46; ПТР — 123; станковые пулемёты — 76; автоматы ППШ — 682; ручные пулемёты — 24; БТР — 4; карабины — 270; миномёты 120-мм — 6; миномёты 82-мм — 16; автомашины — 110.

Личный состав: убито — 1043 солдата и офицера, пропало без вести — 883, ранено — 2029 человек.

Справка о потерях войск 1-й ТА за 6–9 июля 1943 г.

По архивным немецким документам

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 9 июля 1943 г. составили: 15 танков и СУ (из них 3 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 1, 3-я тд — 13, пгд «ВГ» — 11) и 36 танков и СУ (из них 5 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 10, «Райх» — 7, «МГ» — 19).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 9 июля 1943 г.[8]

Сведения о потерях матчасти 31-го тк с 5 по 10 июля 1943 г.

Сведения о потерях матчасти 6-го тк с 6 по 11 июля 1943 г.

Сведения о потерях матчасти 3-го мк с 5 по 10 июля 1943 г.

Наличие танков и штурмовых орудий в немецкой группировке 48-го тк и 2-го тк СС наутро 10 июля 1943 г.

48-й танковый корпус

Панцергренадерская дивизия «Великая Германия» — 150 танков и СУ в строю (в наличии 212). 4 Pz II (3 в строю), 1 Pz III (kz) (в ремонте), 14Flammpz (13 в строю), 17 Pz III — 75 (8 в строю), 7 Pz IV (kz) (5 в строю), 57 Pz IV (31 в строю), 15 Pz VI (11 в строю), 8 Pz Bef (3 в строю), 9 Beob Pz III (5 в строю) + 35 StuG (26 в строю), 5 «хуммель», 10 «веспе», 17 «мардер», 13 «грилле».

39-й танковый полк (51-го ттб и 52-го ттб) — 42 танка в строю (в наличии 173 Pz V).

3-я танковая дивизия — 61 танк и СУ в строю (в наличии 106). 7 Pz II (5 в строю), 8 Pz III (kz) (все в строю), 30 Pz III (13 в строю), 22 Pz III — 75 (11 в строю), 2 Pz IV (kz) (1 в строю), 20 Pz IV (4 в строю), 1 Pz Bef (в строю), 2 Beob Pz III (все в строю), 2 StuG в строю, 14 «мардер».

11-я танковая дивизия — 56 танков и СУ в строю (122 в наличии). 8 Pz II (7 в строю), 11 Pz III (kz) (6 в строю), 50 Pz III (18 в строю), 1 Pz IV (kz) (в строю), 23 Pz IV (7 в строю), 4 Pz Bef (1 в строю), 13 Flammpz (6 в строю), 4 Beob Pz III (2 в строю), 8 «мардер».

911-й дивизион штурмовых орудий — 23 StuG (в наличии ЗО).

II-й танковый корпус СС

Танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» — 137 танков и СУ в строю (208 в наличии). 4 Pz II (4 в строю), 2 Pz III (kz) (1 в строю), 10 Pz III (4 в строю), 78 Pz IV (41 в строю), 13 Pz VI (5 в строю), 9 Pz Bef (6 в строю), 9 Beob Pz III (8 в строю) + 33 StuG (23 в строю) + 5 «хуммель», 12 «веспе», 21 «мардер», 12 «грилле».

Танковая дивизия СС «Дас Рейх» — 149 танков в строю без Т-34 (201 в наличии). 1 Pz II (в ремонте), 62 Pz III (36 в строю), 32 Pz IV (18 в строю), 14 Pz VI (9 в строю), 10 Pz Bef (в строю), 34 StuG (28 в строю), 9 Beob Pz III (9 в строю) + 4 «хуммель», 11 «веспе», 12 «мардер», 12 «грилле».

Немецкие танки. Июль 1943 г., южный фас Курской дуги

Танковая дивизия СС «Мёртвая голова» — 145 танков и СУ в строю (204 в наличии). 61 Pz III (53 в строю), 8 Pz IV (kz) (4 в строю), 40 Pz IV (17 в строю), 14 Pz VI (11 в строю), 9 Pz Bef (5 в строю), 9 Beob Pz III (5 в строю) + 34 StuG (21 в строю) + 6 «хуммель», 12 «веспе», 11 «мардер»[9].

Действия 10 июля

Чтобы укрепить положение на Обояньском направлении, командующий фронтом усилил 1-ю ТА 204-й сд, находившейся до этого в резерве фронта. Стрелки утром 10 июля 1943 г., совместно с подошедшим 10-м тк, перешли к обороне на рубеже свх. Сталинский, Калиновка. Танковой армии был подчинён и 5-й гв. тк генерала Кравченко, который 10 июля сосредоточился в районе Зоринских Дворов.

Утром 10 июля 3-й мк, 31-й тк и 309-я сд отражали наступление 11-й тд и тд СС «Адольф Гитлер», а 6-й тк — удар дивизии «Великая Германия», 3-й тд и 332-й пд. При этом дивизия «Великая Германия» и 3-я тд наступали с востока, а 332-я пд — с юга. В течение дня в полосах 3-го мк, 31-го тк и 309-й сд гитлеровские войска предприняли 10 атак, стремясь любой ценой прорвать оборону и захватить Обоянь. Однако ни одна из них не привела к успеху.

Ещё с вечера 9 июля противник обнаружил разрыв между 6-м тк и 3-м мк. В течение ночи немцы сосредоточили в рощах и оврагах севернее Верхопенья до 100 танков, из них 40 танков «тигр», и мотопехоту и в 4 часа 10 июля перешли в наступление на высоту 243. После трёхчасового боя противник занял эту высоту, но дальнейшее его продвижение было остановлено контратаками 112-й и 200-й тбр. Утром 10 июля дивизия «Великая Германия» и 3-я тд севернее Верхопенья потеснили 67-ю гв. сд, оборонявшуюся на стыке между 6-м тк и 3-м мк, частью сил атаковали 10-й тк и 204-ю сд, а главными силами развили успех на юго-запад и к исходу дня завязали бой за Новенькое. 332-я пд прорвала оборону 90-й гв. сд у Раково и наступала на север. Над 6-м тк и 90-й гв. сд нависла угроза окружения. Завязались ожесточённые бои.

По оценке американского исследователя Кристофера Лоренса, в бою 10 июля 1943 года в районе Верхопенье на фронте 15,2 км с немецкой стороны участвовали 3-я танковая дивизия, панцергренадерская дивизия «Великая Германия» и 678-й пехотный полк. Всего: 42 078 человек личного состава, 194 танка и самоходки (включая 18 легких), 245 артиллерийских орудий, в ходе боя было зафиксировано 186 самолето-вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бою участвовали остатки 67-й и 90-я гв. сд, 1-я и 10-я мбр 3-го мк, часть сил 6-го тк и 10-го тк. Всего 35 771 человек личного состава, 310 танков и самоходок (включая 107 легких), 300 орудий, в ходе боя зафиксировано 46 самолето-вылетов советской авиации и еще 18 ночных самолето-вылетов.

Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 26 танков и СУ, 12 орудий. Советская сторона потеряла: 39 танков и СУ и 29 орудий.

В районе Верхопенья отличился экипаж танка командира роты 22-й тбр лейтенанта Битковского. Израсходовав все снаряды, он своей «тридцатьчетвёркой» таранил фашистский танк. Танковый взвод, которым командовал лейтенант Замула, уничтожил 17 вражеских танков. Наличном счету офицера было 9 танков. За героизм и мужество лейтенанту Замуле было присвоено звание Героя Советского Союза.

Отражая натиск врага, мужественно сражались танкисты подразделений майоров Боридько и Орехова, старших лейтенантов Дрыгайло и Маслова, лейтенанта Львова и других.

В этот же день другая крупная группировка немецких танков из района Нов осёл овки повела наступление на Калиновку и вдоль шоссе на Владимировку, где встретила упорное сопротивление частей 10-го тк. Прорвавшиеся отдельные группы немецких танков были частью уничтожены огнём артиллерии и контратаками танков 10-го тк, а частью отброшены в исходное положение. 3-й мк, во взаимодействии с пехотой и артиллерией 309-й сд, в течение дня отражал попытки противника прорваться к северу на Обоянь. 31-й тк в течение всего дня удерживал занимаемые позиции, отражая атаки противника.

Танковые дивизии СС «Адольф Гитлер» и «Райх», получив отпор 10 июля, были перегруппированы в район Прохоровки, чтобы здесь прорваться на Курск. 11-я тд вынуждена была перейти к обороне на занимаемом рубеже. Противник, не добившись решительных результатов лобовыми ударами вдоль шоссе и понеся значительные потери в материальной части, личном составе, основные усилия на участке армии перенёс в северо-западном и западном направлении. Значительную часть сил начал подтягивать в северо-восточном направлении, с задачей прорваться на Прохоровку и в дальнейшем, действуя на север, форсировать р. Псёл и овладеть Обоянью ударом с востока, выйдя на тылы 1-й ТА.

6-й тк. С утра 10 июля 1943 г. группа танков и мотопехоты противника на стыке 3-го мк и 6-го тк в районе северной окраины Верхопенья обошла левый фланг 6-го тк и начала развивать наступление на высоте 243,0, обходя Верхопенье с северо-запада; одновременно частью сил противник неоднократно пытался прорваться на Круглик, Калиновку — атаки отбиты. Перегруппировавшись, немцы в 13.00 возобновили свои атаки, в результате которых к исходу дня отбросили 200-ю тбр и частью сил достигли окраины с. Новенькое, выйдя таким образом во фланг и ближайший тыл 6-го тк и 184-й сд. Изолированные одна от другой отдельные группы танков и мотопехоты 200-й и 112-й танковых бригад оказались окружёнными в районе севернее Берёзовки, где до ночи вели бои с танками и пехотой противника, а с наступлением темноты стали собираться в район Берёзовки. В результате тяжёлых боёв 6-й тк понёс большие потери: к исходу 10 июля в его составе оставалось на ходу 35 танков и не более 10 противотанковых орудий. С наступлением темноты корпус приступил к сбору разрозненных в течение дневных боёв танков и к организации противотанковой обороны.

После неоднократных атак тяжёлых и средних танков группами до 40–80 единиц противник к 19.30 отдельными группами вышел к восточной опушке ур. Толстое (3 км западнее Верхопенья). 204-я сд, поступившая в оперативное подчинение командующего 1-й ТА, к исходу дня 10 июля 1943 г. частью на автомашинах, выделенных 1-й ТА, и частью форсированным маршем вышла на рубеж: Новенькое, Круглик, Калиновка, ур. Малиновое, где, во взаимодействии с 10-м тк, в течение 10–11 июля 1943 г. отбивала натиск противника в направлении высоты 247,0, высоты 232,8.10-й тк в течение двух дней, взаимодействуя с 6-м тк и 204-й и 309-й сд, удерживал занимаемые рубежи и отбивал атаки танков и пехоты противника в направлении лог Кубасовский, ур. Малиновое.

1-я танковая армия в боях на Курской дуге, июль 1943 г.

Наступают немецкие танки 2-го тк СС. Июль 1943 г., южный фас Курской дуги

Наступают немецкие танки 2-го тк СС. Июль 1943 г., южный фас Курской дуги

Командир 6-го тк А. Гетман

«Так было и в ночь на 10 июля. Оставались считаные минуты до начала атаки противника. И единственное, что нам удалось сделать, это несколько усилить оборону наиболее ослабленной 200-й тбр, на позиции которой, как мы предполагали, готовился наступать враг. Сюда были срочно выдвинуты одна из танковых рот 112-й и 1-й тб 22-й тбр.

И действительно, едва наступило утро, фашисты вновь устремились на позиции 200-й бригады. Однако одновременно они атаковали и обе соседние танковые, а также 6-ю мсбр, причём главный удар наносился в направлении высоты 243,0 и урочища Толстое. В связи с этим мы вновь предприняли манёвр силами и средствами.

Наиболее слабым звеном обороны оказался участок 6-й мсбр. Плотность её боевых порядков была незначительной. Мало имела она и артиллерийских средств усиления, так как в основном они были сосредоточены нами на участках танковых бригад. Всё это и предопределило исключительно тяжёлые условия боя мотострелковых частей с массированными силами фашистских танков. Воины бригады проявили величайшую стойкость, однако их сил, как и в целом сил корпуса, оказалось недостаточно, чтобы сдержать натиск врага.

К исходу дня 10 июля противник вклинился также в оборону 112-й тбр. Первые три вражеские атаки здесь были отбиты. При этом отличился 125-й танковый батальон майора Орехова. Четвёртую же, начавшуюся в 19.00, ни бригада, ни корпус в целом были уже не в силах сдержать. Противнику удалось прорваться к урочищу Толстое и к селу Новенькое. Только здесь он был остановлен при содействии подоспевших частей 10-го тк, выдвинутого из резерва фронта.

Особенно тяжёлый урон понесли мы в материальной части. К исходу 10 июля в строю оставалось не более 50 танков, из них больше половины лёгких, и три батареи противотанковых орудий — две у 6-й мотострелковой и одна у 22-й танковой бригад. Части усиления — 60-й танковый, 270-й и 79-й гвардейские миномётные полки и две батареи самоходно-артиллерийских установок, как и действовавшие по-прежнему совместно с нами подразделения 1-й и 10-й механизированных бригад, также были значительно ослаблены».

Как сообщает в своем труде Кристофер Лоренс, 10-го июля 1943 года 6-й танковый корпус, две бригады 3-го механизированного корпуса и 90-я гвардейская стрелковая дивизия были выбиты со своих оборонительных позиций и частично окружены.

3-й мк, приняв на своё доукомплектование остатки танков 86-й и 180-й тбр, в течение 10–11 июля взаимодействовал с 309-й сд. 10-й и 31-й тк в районе ур. Малиновое, высота 244,8.

Выписка из оперсводки № 318 3-го мк

«3-й мехкорпус с 192-й мбр, 180-й тбр, 4-м гв. иптап и 756-м иптап вёл оборонительные бои с наступающим противником.

1-я гв. тбр с 203-м и 230-м тп с 1/265-м омп и 35-й иптап занимает оборону в боевых порядках 309-й сд на участке: ур. МЕЛОВОЕ, развилка дорог ОБОЯНЬ — БЕЛГОРОД, ОБОЯНЬ — КОЧЕТОВКА. Бригада имеет потери с 7 по 9 июля 1943 г.: убито — 45 человек, ранено — 96 человек, подбито танков Т-34 — 19, сожжено Т-34 — 22, разбито 76-мм пушек — 2, ПТР — 9, ПТО — 1. Наличие вооружения: 7,62-мм винтовки — 647, ППШ — 391, пулемёты ДП — 24, пулемёты “максим” — 4, пулемёты ДШК — 6, ружья ПТР — 17, 37-мм пушки зенитные — 12, 76-мм пушки — 3, 82-мм миномёты — 9.

49-я тбр с 180-й и 192-й тбр, 2/265-м омп, 2-м дивизионом 1244-го иптап занимает оборону в боевых порядках 309-й сд на участке: развилка дорог КОЧЕТОВКА — ОБОЯНЬ и ур. МЕЛОВОЕ. Бригада имеет потери с 7 по 9 июля: убито — 54 человека, ранено — 51 человек, подбито танков Т-34 — 18, сожжено танков Т-34 — 14 и Т-70 — 5 (данные о потерях уточняются). Наличие вооружения: винтовки — 581, ППШ — 223, пулемёты ДП — 21, пулемёты “максим” — 4, пулемёты ДШК — 4, ружей ПТР — 20, 37-мм пушки зенитные — 2, 76-мм пушки дивизионные — 4, 82-мм миномётов — 6.

1-я мбр — занимает оборону на рубеже: роща, что севернее 1,5 км БЕРЁЗОВКИ, высота 230, отметка 243,0. Бригада имеет потери с 6 по 9 июля 1943 г.: убито и ранено — 1152 человека, пропавших без вести — 204 человека. Потери в матчасти и вооружении: винтовок — 528, ППШ — 637, РПД — 31, пулемёты — 38,120-мм миномёты — 6, 82-мм миномёты — 10, 76-мм орудия — 8, орудия ПТО — 12, ПТР — 57, автомашины — 29, танки Т-34 — 10, танки Т-70 — 7, мотоциклы — 1, бронетранспортёры — 1, бронемашины — 1. Наличие вооружения: винтовки — 1202, ППШ — 996, пулемёты ДП — 101, пулемёты “максим” — 39, ружья ПТР — 52, 76-мм пушки — 7, пушки ПТО — 9, 82-мм миномёты — 8.

3-я мбр с 756-м иптдн занимает оборону на рубеже: КРАСНООКТЯБРЬСКАЯ МТС, ЗОРИНСКИЕ ДВОРЫ, ур. ДУРАСОВСКОЕ. Бригада имеет потери: убито и ранено — до 300 человек, потери в танках Т-34 — 29. Наличие вооружения: винтовок — 720, ППШ — 807, пулемётов ДП — 70, пулемётов “максим” — 20, ружья ПТР — 40, пушек ПТО — 6, 76-мм пушек дивизионных — 8, 82-мм миномётов — 23, 120-мм миномётов — 3.

10-я мбр занимает оборону на рубеже: западный берег р. ПЕНА, СПИЦИН, высота 210 и роща, что 2 км западнее СЫРЦЕВО. Бригада имеет потери: убито — 48 человек, ранено — 113 человек, подбито 2 танка Т-34, сожжено — 11 танков Т-34. Потери матчасти и вооружения: 76-мм пушек — 4, 82-мм миномётов — 1, ПТО — 1, станковых пулемётов — 1, ПТР — 7, винтовок — 17, автомашин — 9, ручных пулемётов — 3, телефонных аппаратов — 3, радиостанций — 2,45-мм пушек — 1. Наличие вооружения: винтовок—1301, ППШ — 1295, пулемётов ДП — 112, пулемётов “максим” — 45, ружья ПТР — 96, пушек ПТО — 10, 76-мм пушек дивизионных — 11, 82-мм миномётов — 28, 120-мм миномётов — 6.

35-й иптап действует с 1-й гв. тбр. Полк имеет потери: убито — 11 человек, ранено — 14 человек, контужено — 5 человек, пропало без вести — 4 человека. Потери в матчасти и вооружении: разбито орудий — 8, автомашин ГАЗ-АА — 5, машин “виллис” — 1. Наличие вооружения: винтовок — 148, ППШ — 13, пулемётов ДП — 70, 45-мм пушек ПТО — 12, 76-мм пушек дивизионных — 1.

265-й омп — действует с 49-й тбр. Полк имеет потери: убито — 21 человек, ранено — 46 человек, пропавших без вести — 103 человека. Потери матчасти и автотранспорта: миномётов — 13, автомашин — 20, телефонного кабеля — 32 км, радиостанций — 7. В полку имеется 27 120-мм миномётов.

Остальные части корпуса выполняли поставленные перед ними задачи для обеспечения боя. Авиация противника в течение дня группами самолётов бомбила боевые порядки наших частей, не проявляя сильного воздействия. Связь с частями корпуса по радио и офицерами связи. Со штабом армии по радио, телефонная и офицерами связи. Дороги проходимы для всех видов транспорта».

31-й тк, взаимодействуя с 309-й сд, продолжал удерживать занимаемый рубеж, отбивая атаки танков противника.

Из боевого пути 31-го тк

«10 июля с рассвета на позиции корпуса двинулось до 100 танков 11-й тд и дивизии СС “Адольф Гитлер”, поддержанных мощными ударами авиации. Эта атака была отбита. Стремясь любой ценой прорваться на Обоянь, противник атаковал ещё десять раз, и тоже безрезультатно. Танкисты корпуса вместе с пехотинцами 309-й сд и приданным 59-м танковым полком (8 танков Т-34 и 2 — Т-60) стояли крепко. Большой боевой эффект давали засады из двух-трёх танков. Умело используя рельеф местности, танкисты подпускали врага и внезапно открывали губительный огонь. К вечеру была отражена последняя в тот день, одиннадцатая, атака гитлеровцев. Им не удалось прорваться и у соседей».

В дальнейшем напор противника в направлении Обояни резко снизился, были отмечены окопные работы в районе Новосёловки и по высотам на юго-запад. На всём центральном участке противник перешёл к активной боевой разведке, действуя на отдельных участках силами до батальона пехоты при поддержке 10–20 танков.

В течение 10 июля 1943 г. части 1-й гв. тбр совместно с 208-м тп, 1/265-м омп, 35-м иптап вели огневой бой с танками и пехотой противника на рубеже: 2,2 км южнее Владимировки, южные скаты высоты 244,8. Связь с 309-й сд не установлена, так как в районе обороны её не было. Части 3-й мбр 10 июля 1943 г. совершенствовали занятые рубежи обороны и систему огня в районе Зоринские Дворы, Красный Октябрь. Погода не благоприятствовала действиям авиации, так как в районе бригады шли переменные дожди. 16-й тп, имея всего 2 исправных танка и 8 танков в ремонте, был выведен из боя и располагался в свх. Рудавский.

С утра 10 июля 1943 г. противник начал неоднократные атаки переправы западнее Сырцево, чтобы выйти на Берёзовку, но его атаки отбивались частями 10-й мбр. Одновременно, наступая на левом фланге 10-й мбр, противник к исходу дня танками и пехотой вышел на рубеж окраина Верхопенья, отметка 242,9, отметка 258,5 и группами танков вошёл в лес южнее отметки 242,9 и ур. Толстое.

Командиром 6-го тк было принято решение: 10-й мбр двумя батальонами оборонять прежний рубеж, одним батальоном с наступлением темноты занять оборону на западном берегу р. Пена фронтом на восток, сменив части 112-й тбр. Две батареи артиллерийского дивизиона были переведены на открытые огневые позиции в район высоты 258,5, чем была ослаблена мощность огня и дезорганизовано управление. Одновременно 1-я мбр развернулась фронтом на север в районе оврагов 2 км восточнее отметки 237,6. 22-я тбр была выведена в район высоты 237,5.

Справка о потерях 1-й ТА за 10 июля 1943 г.[10]

К исходу дня 10 июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 277 боеготовых танков. В том числе, 171 танка и самоходки в частях и соединениях армии и 106 танков и самоходок в частях усиления. Кроме того, 5-й гвардейский танковый корпус имел 35 боеготовых танков, 2-й гвардейский танковый корпус имел 139 боеготовых танков, 2-й танковый корпус имел 69 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 182 боеготовых танка.

По архивным немецким документам

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 10 июля 1943 г. составили: 42 танка и СУ (из них 9 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 9, 3-я тд — 11, пгд «ВГ» — 12) и 6 танков и СУ (из них 2 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 2, «Райх» — 4, «МГ» — 0).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 10 июля 1943 г.[11]

Действия 11 июля

С утра на фронте 6-го тк немцы почти одновременно перешли в наступление в трёх направлениях: из района Завидовки против 6-й мсбр; из района Сырцево на Берёзовку и из ур. Толстое на Красный Узлив и далее на Чапаев, имея целью концентрическим ударом с трёх сторон окружить и уничтожить части 6-го тк. К полудню немецкой группировке, наступавшей из района Завидовки, удалось овладеть Раково. Группировка, наступавшая с востока, подошла к Берёзовке, а танки, действовавшие из района ур. Толстое, стремились захватить Красный Узлив. 6-й тк, таким образом, оказался в полуокружении, его боевые порядки насквозь простреливались артиллерийским и миномётным огнём противника, а также непрерывно атаковались вражеской авиацией. В связи с создавшимся положением командир 6-го тк получил приказ командующего 1-й ТА отвести корпус на рубеж Красный Узлив, Чапаев, где и закрепиться. Однако этого приказа корпус выполнить не смог, так как его части были втянуты в бой и только к ночи стали выходить в район 1 км западнее с. Новенькое.

В течение ночи и дня 11 июля 1943 г. левофланговые части 6-го тк, понёсшие большие потери, продолжали вести бой в районе Берёзовки, Верхопенье, ур. Толстое. Противник встретил упорное сопротивление 6-го тк с фронта, часть сил бросил в обход ур. Толстое и на Красный Узлив, поставив части 6-го тк под угрозу окружения. Командир 6-го тк, использовав свой резерв — батальон 6-й мсбр для укрепления левого фланга и отражения удара на Красный Узлив, с разрешения командующего армией, к исходу дня 11 июля 1943 г. отошёл на рубеж Новоселовка 2-я, высота 280,0, Новенькое. Чтобы сорвать попытки противника окружить наши части, на рубеж Новоселовка 2-я, Новенькое были брошены 184-я сд 40-й армии и 10-й тк. 6-й тк и 90-я гв. сд получили приказ отойти на северо-запад. Отражая удары врага, танкисты и стрелки к исходу 11 июля отошли за линию обороны 184-й сд и 10-го тк.

Командир 6-го тк А. Гетман

«Организованно отошедшие соединения и части корпуса в течение ночи на 11 июля перегруппировались и заняли новые рубежи обороны. Позиции 6-й мсбр с 60-м тп и 270-м мп теперь проходили от 2-й Новосёловки до ур. Кузнецово. На рубеже высота 222,8 — западная окраина с. Новенькое — высота 248,7 заняла оборону 112-я тбр с подразделениями 10-й мехбригады, 1-й и 4-й батареями 1461-го сап. От оврага западнее с. Новенькое до ур. Челноково тянулись позиции 22-й тбр с подразделениями 1-й мехбригады. Это был первый эшелон войск корпуса. Во втором эшелоне находилась 200-я тбр. Она расположилась в районе ур. Горновое.

На рассвете противник тремя группами общей численностью до 70 танков и двух пехотных полков из состава 48-го тк при поддержке артиллерийского и миномётного огня перешёл в наступление на наши позиции. Он был встречен залпами нашей артиллерии и миномётов. Произведя на ходу перестроение, наступающие двигались теперь двумя группами. Одна из них, более крупная, начала обходить позиции 22-й и 112-й тбр с севера вдоль дороги на Обоянь. Другая, меньшая, двинулась в обход 6-й мсбр в направлении Красный Узлив, Берёзовка. Почти одновременно на флангах корпуса завязался ожесточённый огневой бой. Справа по вражеским танкам ударили артиллерия 6-й мсбр и миномёты 79-го гв. и 270-го полков. Особенно метким был огонь 3-й и 6-й батарей 270-го мп, действовавших на фланге под командой лейтенантов А. Н. Косевича и И. В. Уварова.

Иначе сложилась обстановка на левом фланге, где оборонялась 22-я тбр. Она была атакована более мощной группой вражеских танков и пехоты. Здесь наступление поддерживалось не только артиллерией, но и авиацией. Противник после нескольких неудачных попыток всё же прорвался на позиции бригады и охватил с двух сторон небольшую группу танков её 1-го батальона. Они оказались в полуокружении. Командир бригады полковник Нил Веденичев отдал приказ на отход. Но выполнить его удалось не полностью. Противник успел уничтожить несколько наших танков. Вражеская лавина катилась вперёд, уничтожая всё на своём пути. Росли потери бригады. Но бой не утихал.

В отражении атаки участвовали командирские танки бригады и батальонов. Выбывших из строя танкистов и артиллеристов заменяли бойцы тыловых служб. Фашистские танки прорвались к командному пункту бригады. В бой с ними вступили танки роты управления. Огнём из засады они подожгли несколько вражеских машин. Геройски сражался экипаж “тридцатьчетвёрки” лейтенанта Прохорова, уничтоживший два немецких танка.

С каждым часом бой принимал всё более ожесточённый характер. Положение на левом фланге корпуса, где теперь вместе с воинами 22-й и 112-й бригад сражалась и введённая из резерва 200-я бригада, становилось угрожающим. Противник явно стремился обойти наши части и замкнуть вокруг них кольцо. Однако этот замысел был нами сорван.

Во второй половине дня, по приказу командующего 1-й ТА, части корпуса под прикрытием арьергардов отошли сначала к ур. Суходол, а к вечеру — на западный берег безымянного ручья, где и заняли рубеж в боевых порядках 184-й сд 40-й армии. Отход в условиях угрозы окружения потребовал от личного состава высокой дисциплины и организованности. Отлично проявил себя и в этот сложный момент штаб корпуса во главе с полковником Ситниковым. Под его руководством штабы соединений и частей умело организовали отвод войск и действия арьергардных подразделений. Благодаря этому мы отошли организованно. С боями отошли и арьергарды. Больше противнику здесь не удалось продвинуться ни на шаг».

3-й мк. Части 112-й тбр и 22-й тбр, произведя перегруппировку, только с 4.00 11 июля 1943 г., без соблюдения маскировки, дали возможность противнику наблюдать эту перегруппировку. Поэтому противник перешёл в наступление с севера и с востока и к 6.00 11 июля 1943 г., подавив артиллерию и не встретив упорного сопротивления, прорвался по дорогам с высоты 258,5 в направлении отметки 237,5 и с Верхопенья на Берёзовку к расположению КП 10-й мбр, расстреливая последний в упор, нарушил управление, уничтожил средства связи и отрезал КП бригады от частей. Меняя КП и НП в период атаки противника, управление частями бригады восстановить не удалось.

В дальнейшем противник продвигался в район обороны батальонов с тыла, нарушая огневую систему последних. Заместитель комбрига по строевой части 10-й мбр майор Башкатов, находясь на НП, отдал частям приказ на отход. Части, имея подавленную огневую систему и находясь под обстрелом с востока, севера и запада, несли большие потери в живой силе, матчасти и в вооружении, начали отход на юг, к переднему краю обороны, где также были встречены артиллерийским огнём противника.

Такое положение случилось, потому что части 22-й тбр, 112-й тбр, минбата 6-го тк не успели встать на огневые позиции и закрепиться, что привело к тому, что при наступлении противника они не оказали упорного сопротивления и отошли, открыв фланг и тыл бригады. К вечеру 11 июля 1943 г. остатки 10-й мбр вышли в район ур. Язовое, а к утру 12 июля 1943 г. сформировали сводный батальон под командованием командира 3-го мсб и заняли оборону на рубеже отметки 222,8 и отметки 248,7.

По оценке американского исследователя Кристофера Лоренса, в бою 11 июля 1943 года в районе Березовка на фронте 24,6 км с немецкой стороны участвовали 3-я танковая дивизия, панцергренадерская дивизия «Великая Германия» и 678-й пехотный полк. Всего: 41 663 человека личного состава, 212 танков и самоходок (включая 20 легких), 237 артиллерийских орудий, в ходе боя было зафиксировано 197 самолето-вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бою участвовали остатки окруженных 67-й и 90-я гв. сд, 1-я и 10-я мбр 3-го мк, часть сил 6-го тк и 10-го тк. Всего 33 273 человека личного состава, 271 танка и самоходки (включая 95 легких), 272 орудий, в ходе боя зафиксирован 21 самолето-вылет советской авиации. Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 22 танка и СУ, 2 орудия. Советская сторона потеряла: 35 танков и СУ и 12 орудий.

Выписка из оперсводок 3-го мк за 11 июля 1943 г.

«3-й мк в течение дня отражал контратаки танков противника.

1-я гв. тбр с 203-м и 230-м тп, 1/265-м омп и 35-й иптап занимает оборону в боевых порядках 309-й сд на прежнем участке. Бригада имеет 22 танка Т-34 (из них боеготовых — 6), активных штыков — 64. Бригада обороняет участок ур. МАЛИНОВОЕ, перекрёсток дорог, ведя редкую ружейно-пулемётную стрельбу. В результате боя бригада потеряла: подбитыми 8 танков Т-34, в личном составе убитыми 1 человека, ранеными 4 человека. Противнику нанесён ущерб: разбита 1 автомашина, убито до 30 солдат и офицеров противника. В строю бригада имеет 13 танков Т-34. 9 танков КВ сосредоточены в ур. ДОЛГЕНЬКОЕ и составляют ударную группу бригады.

49-я тбр занимает оборону на участке высота 244,8, ур. МЕЛОВОЕ. Активных танков Т-34 — 7, Т-70 — 4, Т-60 — 1. Активных штыков мспб, стрелков — 49, автоматчиков — 38, пулемётчиков — 51, миномётчиков — 38, расчёт ПТР — 18. Потерь не имеет. Бригада обороняет участок: ур. МЕЛОВОЕ, перекрёсток дорог. В течение дня 11 июля 1943 г. бригада отбивала атаки противника. Уничтожено 10 танков противника и до 150 солдат и офицеров противника. За 11 июля 1943 г. бригада потерь не имеет. К исходу дня бригада занимает рубеж обороны: ур. МАЛИНОВАЯ, развилка дорог южнее высоты 244,3 в готовности выполнить задачу наступательного боя. Имеет танков в строю: Т-34 — 18, Т-70 — 4, Т-60 — 1.

1-я мбр занимает оборону на участке: роща, что 1,5 км севернее БЕРЁЗОВКИ, высота 230, отметка 243,0. Ведя тяжёлый оборонительный бой в условиях окружения танковыми частями противника, с 11.00 проводила операцию по выходу из окружения и к 18.00 вышла в район рощи, что южнее свх. СТАЛИНСКИЙ, в составе 914 человек, из них 243 активных штыка. Матчасть и вооружение: бригада имеет танков Т-34 — 2, танков Т-70 — 2, бронемашин — 4, БТР — 2, винтовок — 167, ППШ — 165, ружей ПТР — 11, 82-мм миномётов — 6 и 76-мм орудий — 6. В результате боёв 11 июля 1943 г. противнику нанесён ущерб. Подбито 16 танков и уничтожено до полутора рот автоматчиков. Части бригады мелкими группами 10–15 человек продолжают выходить из окружения. Потери: танков Т-34 — 6, танков Т-70 — 4, бронемашин — 1, винтовок — 350, ППШ — 275, ручных пулемётов — 21, станковых пулемётов — 7, ружей ПТР — 21, автомашин грузовых — 5.

3-я мбр занимает оборону на участке КРАСНООКТЯБРЬСКАЯ МТС, ЗОРИНСКИЕ ДВОРЫ, ур. ДУРАСОВСКОЕ. Предпринятые контратаки до батальона пехоты при поддержке 15 танков дважды были отбиты. Потерь нет. На 24.00 11 июля 1943 г. бригада имеет танков в строю — Т-34 — 2, активных штыков — 341, 120-мм миномётов — 6, 82-мм — 24.

10-я мбр — занимала оборону на участке: западный берег р. ПЕНА, дорога СЫРЦЕВО — БЕРЁЗОВКА. В течение 11 июля 1943 г. бригада вела тяжёлый бой в окружении и с 11.00 11 июля 1943 г. начала выход из окружения в район южнее свх. СТАЛИНСКИЙ, потеряв при этом до 60 процентов всего личного состава. Выход мелких групп происходил до исхода дня. Точных данных о потерях в личном составе, матчасти и вооружении бригада не имеет. В строю на 24.00 бригада имеет: танков Т-34 — 7, орудий 76-мм — 4. Из имеющегося в наличии личного состава бригады формируется один батальон.

35-й иптап — занимает боевой порядок 3 и 4 батареями в районе севернее 0,5 км высоты С, отметка 244,3 по Белгородскому шоссе. 1-я и 2-я батареи — 0,5 км ЗОРИНСКИЕ ДВОРЫ.

265-й омп — действует с 49-й тбр и 405-м огмдн — сосредоточен в районе МТС на северной окраине УСЛАНКИ. В течение 10 июля 1943 г. дивизион давал залпы побатарейно в общем числе 11-ю установками, в результате чего уничтожено: 14 танков, 23 автомашины, рассеяно и частично уничтожено до двух батальонов пехоты противника. Дивизион имеет 5 боевых машин».

Из боевого пути 31-го тк

«После освежающего дождя 11 июля занялась утренняя заря, но противник молчал. Позже выяснилось, что ночью противник перебросил войска в район Прохоровки, так как понял бесперспективность попыток прорыва к Курску через Обоянь. Перед фронтом 1-й ТА и 6-й гв. А враг был вынужден перейти к обороне. 31-му тк ставилась задача прочно удерживать занимаемый рубеж на левом фланге армии и, во взаимодействии с 309-й сд, не допустить прорыва врага на Обоянь. В случае обнаружения отхода противника без промедления начать преследование в общем направлении Красная Поляна, Яковлево. К 18.00 11 июля был получен приказ командира корпуса оборонять район отдельными танковыми засадами, расположенными в боевых порядках 955-го сп. Основную часть танков иметь в готовности для действий в южном направлении. Все поставленные в засады танки окопать и тщательно замаскировать. Расставить их так, чтобы они могли вести фланговый огонь, видели друг друга и поддерживали огнём».

Справка о потерях 1-й ТА за 11 июля 1943 г.

К исходу дня 11 июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 205 боеготовых танков. В том числе 3-й механизированный корпус имел 37 боеготовых танков, 6-й танковый корпус имел 35 боеготовых танков, 31-й танковый корпус имел 60 боеготовых танков. Кроме того, 5-й гвардейский танковый корпус имел 25 боеготовых танков, 2-й гвардейский танковый корпус имел 140 боеготовых танков, 2-й танковый корпус имел 60 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 182 танка. В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 10 июля 1943 г. составили: 40 танков и СУ (из них 7 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 17, 3-я тд — 11, пгд «ВГ» — 12) и 17 танков и СУ (из них 3 под списание) во 2-м тк СС («АГ» — 11, «Райх» — 3, «МГ» — 3).

Наличие танков в строю в немецкой танковой группировке на вечер 11 июля 1943 г.[12]

На этом, по существу, закончилась оборонительная операция войск 1-й ТА, так как ещё в ночь с 10 на 11 июля командующий Воронежским фронтом поставил армии задачу: «Имея в своём составе 6, 10, 31-й танковые корпуса, 3-й мехкорпус, 5-й гв. Сталинградский танковый корпус, 204, 309-ю сд и артиллерийские части усиления, частью сил не допустить прорыва противника в северном направлении на рубеже КРУГЛИК — ОЛЬХОВАТКА, главными силами с рубежа 1-я АЛЕКСАНДРОВА, НОВЕНЬКОЕ, во взаимодействии с 6-й гв. А, нанести удар в общем направлении на юго-восток, с задачей овладеть ЯКОВЛЕВО, ПОКРОВКОЙ и совместно с 6-й гв. А и 5-й гв. ТА окружить прорвавшуюся подвижную группировку; в дальнейшем развивать успех на юг и юго-запад».

Действия 12–15 июля

В соответствии с приказом командующего фронтом, 1-я ТА со второй половины дня 11 июля 1943 г. и в ночь на 12 июля 1943 г. произвела перегруппировку. 5-й гв. тк сосредоточился в районе 2-я Новосёловка, ур. Кузнецова с задачей наступать в направлении Шепелевки, Луханино. 10-й тк, передав свой участок обороны 204-й сд, занял исходное положение вдоль западной окраины с. Новенькое с задачей наступать на Берёзовку, Сырцево. 6-й тк оставался на занимаемом рубеже с задачей обеспечить сосредоточение и развёртывание 5-го гв. тк и 10-го тк, а также не допустить прорыва противника в северо-западном направлении. 204-я сд, 309-я сд, 3-й мк и 31-й тк оставались на своих рубежах, имея задачей не допустить прорыва противника на север, а в случае отхода последнего на юг, во взаимодействии с ударной группировкой армии (5-й гв. тк и 10-й тк), перейти в наступление.

Утром 12 июля в соединениях 1-й ТА, которые планировалось использовать для нанесения контрудара, насчитывалось около 220 танков в строю.

Части 309-й сд и 63-й гв. сд, находящиеся в первой линии, имели задачу начать наступление с утра 12 июля 1943 г. в южном направлении и, во взаимодействии с 49-й тбр и 1-й гв. тбр, овладеть Новосёловкой. 3-я мбр имела задачу, наступая за частями первой линии, закреплять захваченные рубежи в готовности контратаковать противника в направлении Владимировки, шоссе Белгород — Обоянь. Противник оказал упорное сопротивление. В результате боёв части первого эшелона достигли рубежа высота 244,8, ур. Меловое, где и были остановлены. Части 3-й мбр 12 июля 1943 г. оставались на своих ранее занимаемых рубежах.

Начав наступление с 9.00, соединения 1-й ТА в течение дня 12 июля 1943 г. вели бой.

5-й гв. тк, сломив сопротивление двух батальонов пехоты противника с танками, в течение дня овладел Чапаевом и к 17.00 12 июля 1943 г. вышел северо-западнее окраины Раково и высоты 243,8, встречая упорное сопротивление из Раково и фланговый огонь из направления Берёзовки. В дальнейшем успеха не имел.

10-й тк очистил от мелких групп противника ур. Толстое и к исходу дня 12 июля 1943 г. вёл бой на рубеже северо-западнее окраины Берёзовки и рощ севернее Берёзовки.

6-й тк в течение дня продолжал занимать оборону рубежа Новосёловка 2-я, высота 208,0, высота 222,8, западная окраина Новенького, высота 250. В ночь на 13 июля 1943 г. сосредоточился в районе ур. Толстое.

204-я и 309-я сд, 3-й мк и 31-й тк, встречая упорное сопротивление противника из района северная окраина Верхопенья, Новосёловка, ур. Ситное, северо-восточная окраина Кочетовки, успеха в продвижении не имели и, отбивая контратаки противника, продолжали удерживать занимаемые рубежи.

В 16.00 12 июля 1943 г. 1-я гв. тбр в составе 1-го и 2-го тб, мспб пошла в атаку в направлении высота 232,8, высота 251,4, Новосёловка, но, так как танки были встречены сильным противотанковым огнём с рубежа высота 251,4, Новосёловка, должного успеха не имела и перешла к обороне ранее занимаемого рубежа.

По немецким источникам, к 14.30 12 июля 1943 г. Верхопенье и высоты к западу от него уже находились в зоне действия огня советских танков. Командир 3-й танковой дивизии генерал Вестхофен отменил планировавшуюся ранее атаку и бросил все свои силы в район Верхопенье и выс. 258, 5. Вскоре командир 48-го танкового корпуса генерал Кнобельсдорф приказал танковому полку дивизии «Великая Германия» выступить в направлении выс. 258, 5.

Как сообщает в своем труде Кристофер Лоренс, в 15.15 концентрация советских танков была замечена в районе Калиновка. Наступая из Калиновки, в 16.00 12 июля Советы прорвались в боевые порядки танкового полка «Великая Германия» в районе в 2,5 км северо-западнее Верхопенье. Для отражения танковой атаки русских был брошен батальон штурмовых орудий дивизии «Великая Германия». В 17.00 стремительная атака 17 танков русских при поддержке пехоты по обе стороны дороги на Обоянь поставила 1-й панцергренадерский батальон дивизии «ВГ» в очень трудное положение. К 18.45 этого же дня немцы уже сообщали о 35 русских танках и ситуация настолько осложнилась, что потребовала ввода в бой танков дивизии «Великая Германия» и танков 11-й танковой дивизии. Одновременно противник атаковал 15 танками в районе Калиновка, где прорвал правый фланг панцергренадеского полка и разведывательного батальона 11-й тд в районе выс. 237, 3. С большим трудом при поддержке батальона штурмовых орудий 1-й панцергренадерский батальон дивизии «ВГ» отбил атаку русских и восстановил положение. В это же время Советам удалось прорвать левый фланг 2-го панцергренадерского батальона дивизии «ВГ» и ему пришлось отступить в район лога Кубасовский. Только к 19.00 немцам удалось стабилизировать ситуацию.

По оценке американского исследователя Кристофера Лоренса, в бою 12 июля 1943 года в районе ур. Толстое и Верхопенье на фронте 23,5 км с немецкой стороны участвовали 3-я танковая дивизия, панцергренадерская дивизия «Великая Германия» и 678-й пехотный полк. Всего: 41 202 человека личного состава, 204 танка и самоходки (включая 23 легких), 235 артиллерийских орудий, в ходе боя не было зафиксировано вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бою участвовали 5-й гв. тк, 10-й тк и 4 стрелковые дивизии. Всего 47 792 человека личного состава, 219 танков и самоходок (включая 76 легких), 300 орудий, в ходе боя зафиксировано 39 самолетовылетов советской авиации. Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 36 танков и СУ, 1 орудие. Советская сторона потеряла: 17 танков и СУ и 11 орудий.

В бою, состоявшемся 12 июля 1943 годы в районе Кочетовки на фронте 12,8 км, по оценке Кристофера Лоренца, с немецкой стороны участвовала 11-я танковая дивизия. Всего: 15 073 человека личного состава, 76 танков (включая 7 легких), 72 артиллерийских орудия, в ходе боя не было зафиксировано вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бою участвовали 1-я и 10-я мбр, 49-я тбр 3-го мк с частями усиления. Всего 43 558 человек личного состава, 149 танков и самоходок (включая 54 легких), 374 орудия, в ходе боя зафиксировано 43 самолето-вылетов советской авиации и еще 20 ночных самолето-вылетов. Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 19 танков и СУ. Советская сторона потеряла: 20 танков и СУ и 8 орудий.

Справка о потерях 1-й ТА за 12 июля 1943 г.

К исходу дня 12 июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 226 боеготовых танков и самоходных орудий. В том числе 165 танков в частях и соединениях армии и 61 танк и самоходка в частях усиления. Кроме того,

5-й гвардейский танковый корпус имел 9 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 181 боеготовый танк и СУ. В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 12 июля 1943 г. составили: 55 танков и СУ (из них 3 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 19, 3-я тд — 0, пгд «ВГ» — 36).

Наличие танков в строю в немецком 48-м танковом корпусе на вечер 12 июля 1943 г.[13]

В течение 12–13 июля 1943 г. части 49-й тбр вели бои с противником на рубеже высота 244,8 и 243,8.12 июля 1943 г. командир танкового взвода 49-й тбр лейтенант Бражников в районе высоты 244 поджёг четыре танка, одну пушку и уничтожил до 40 гитлеровцев. Взаимодействуя с 309-й сд и приданной 192-й тбр, 49-я тбр в 11.00 14 июля 1943 г. перешла в контрнаступление с рубежа высоты 244,8, имея ближайшей задачей овладеть Новосёловкой. Бригада для наступления 14 июля 1943 г. имела в строю десять танков Т-34, три танка Т-70 и десять средних танков М-3. Стрелков — 58, автоматчиков — 50. Выполняя приказ, к 16.00 49-я тбр достигла высоты северо-восточнее Новосёловки.

Противник оказал упорное сопротивление, имея в районе Новосёловки до 20 танков и самоходных орудий, в районе высоты 260,8 до 25 танков и в ур. Ситное до 15 танков и самоходок. Кроме того, противник имел до пехотного полка и 1–2 дивизиона артиллерии.

Несмотря на численное превосходство противника, 14 июля 1943 г. 49-я тбр продвинулась вперёд на 2–3 км и перешла к обороне на рубеже северная окраина Новосёловки, высота 244,8, который обороняла в течение 15 июля 1943 г., а в ночь на 16 июля 1943 г. передала его 959-му сп 309-й сд и к 5.00 16 июля 1943 г. сосредоточилась в роще 2 км западнее высоты 208,8.13–14 июля 1943 г. соединения 1-й ТА продолжали наступление, но успеха не имели. 13 июля танкисты продолжали наступать, но продвижение было незначительное. 10-й тк и 5-й гв. тк наступали без мотострелковых бригад. Также не добились существенного успеха 3-й мк и 31-й тк, перешедшие в наступление 13 июля, — их соединения к этому времени имели мало боевой техники. Корпуса продвинулись на 3–4 км.

Численность танков соединений 1-й ТА и приданных частей на 13 июля 1943 г.

К исходу дня 13-го июля 1943 года 1-я танковая армия вместе с частями усиления имела 265 боеготовых танков. В том числе 3-й механизированный корпус имел 83 боеготовых танка, 6-й танковый корпус имел 47 боеготовых танков, 31-й танковый корпус имел 61 боеготовый танк. Кроме того, 5-й гвардейский танковый корпус имел 13 боеготовых танков, 10-й танковый корпус имел 173 танка.

Справка о потерях 1-й ТА за 13 июля 1943 г.

По архивным немецким документам

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий, потери за день боя 13 июля 1943 г. составили: 14 танков и СУ (из них 5 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 6, 3-я тд — 6, пгд «ВГ» — 4).

Наличие танков в строю в немецком 48-м танковом корпусе на вечер 13 июля 1943 г.[14]

Утром 14 июля в полосах 5-го гв. тк и 10-го тк противник ввёл в бой пополненную танками панцергренадерскую дивизию «Великая Германия», имевшую боеготовыми 106 танков и 26 штурмовых орудий. Однако с вводом в сражение 6-го тк все попытки гитлеровцев развить успех были отражены, и они вынуждены были перейти к обороне.

13 июля 1943 г. части 3-й мбр занимали оборону на прежних рубежах и совершенствовали свои позиции, готовились к наступлению. В 0.30 было получено боевое распоряжение штаба 3-го мк с задачей наступать и овладеть Новосёловкой. В исходный район высота 244,8, восточнее шоссе Белгород — Обоянь части 3-й мбр выдвинулись к УТРУ для совместных действий с частями 309-й сд. На этом рубеже части оставались в течение суток, ведя огневой бой с противником и ведя разведку его системы обороны. Особенно сильный огневой бой вёл 463-й адн. В этот день им было уничтожено 6 танков, 4 автомашины и до взвода пехоты противника.

На рассвете 14 июля 1943 г. частям 3-й мбр была поставлена задача наступать за 49-й тбр, закреплять захваченные рубежи и быть готовыми к отражению контратак. Впереди действовали на Новосёловку, Красную Дубраву — 49-я тбр и 309-я сд; справа 1-я гв. тбр с 204-й сд, слева 13-я гв. сд с 31-м тк.

В 17.00 14 июля 1943 г. 1-й тб 1-й гвардейской танковой бригады совместно с 204-й сд атаковал противника в направлении Калиновки, в результате чего улучшил свои позиции в тактическом отношении.

В 10.0014 июля 1-й и 2-й тб 1-й гв. тбр, мспб, 35-й иптап, во взаимодействии с 204-й сд, из района юго-восточнее Калиновки перешли в наступление в направлении высоты 243,0, Верхопенье, но, встретив упорное сопротивление противника, поддерживаемое сильным артиллерийским огнём, значительного успеха не имели и перешли к обороне в районе лога Кубасовский.

В ночь с 15 на 16 июля 1943 г. части 1-й гв. тбр, сдав участок обороны частям 204-й сд, к 5.00 16 июля 1943 г. сосредоточились в роще 2 км северо-восточнее Владимировки и заняли оборону мспб во втором эшелоне на рубеже скаты высоты 242,0. Так как лог Кубасовский после дождя превратился в труднопроходимый участок для танков, то 1-й тб до 20.00 16 июля 1943 г. оборонял прежний рубеж и к 23.00 16 июля 1943 г. сосредоточился в роще 1 км северо-восточнее Вознесеновки.

Справка о потерях 1-й ТА за 14 июля 1943 г.

По архивным немецким документам

В соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий потери за день боя 14 июля 1943 г. составили: 24 танка и СУ (из них 7 под списание) в 48-м тк (11-я тд — 4, 3-я тд — 7, пгд «ВГ»—13).

Наличие танков в строю в немецком 48-м тк на вечер 14 июля 1943 г.[15]

Части первой линии в результате огневого боя успеха в продвижении не имели, а батальоны 3-й мбр, наступая во втором эшелоне, продвинулись вперёд и вышли на рубеж частей первого эшелона: 453-й мсб — ур. Малиновка, 451-й мсб — 1 км южнее развилки дорог, 452-й мсб — на рубеж высота 244,8. Войдя в прямое соприкосновение с противником, части 3-й мбр весь день вели бой, выбивая противника из занимаемых им удобных позиций и улучшая свои позиции.

Большое упорство в этот день было проявлено личным составом 453-го мсб. Неоднократные попытки противника контратаками отбросить части бригады успеха не имели. Недостаточная активность танков 49-й тбр не дала возможность частям 3-й мбр развить успех наступления. 15 июля 1943 г. 3-я мбр имела задачу оборонять рубеж ур. Малиновка, высота 244,8 и быть готовой к отражению контратак из направлений Новосёловка, Кочетовка и не допустить прорыва противника.

Выполняя поставленную задачу, части 3-й мбр совершенствовали оборонительные рубежи на занимаемом рубеже, вели огневой бой с противником. В ночь с 15 на 16 июля 1943 г. части 3-й мбр были сменены частями 309-й сд и в 2.20 16 июля 1943 г. вышли из занимаемых районов обороны и сосредоточились на рубеже высота 229,1, Краснооктябрьский. 17 июля 1943 г. части 3-й мбр совершенствовали оборону в занятом районе.

Передав 204-ю и 309-ю сд на их боевых участках в оперативное подчинение командующего 6-й гв. А, 1-я ТА имела задачу с утра 14 июля 1943 г. продолжать наступление в прежних направлениях и, взаимодействуя с 6-й гв. А и 5-й гв. ТА, окружить прорвавшуюся подвижную группировку противника. Противник, упредив наступление наших частей, группой до 100 танков из района Берёзовки прорвался в направлении Суходол, Красный Узлив, Силино и, вклинившись в стык 5-го гв. тк и 10-го тк, создал угрозу расчленения частей правого фланга армии.

5-й гв. тк, не имея успеха в боях за Раково и отбивая атаки прорвавшейся группы танков противника на своём левом фланге, с боями отброшен на рубеж восточная опушка рощи восточнее Мелового и далее по оврагу на север (1 км западнее Силино).

10-й тк, отбивая неоднократные атаки противника из направления Берёзовка, в течение дня продолжал вести бой в районе Толстое.

6-й тк, взаимодействуя с 5-м гв. тк и 10-м тк, в течение дня вёл бои в районе ур. Силино, Красный Узлив, Толстое.

3-й мк, во взаимодействии с 204-й сд, ударом на юго-запад к исходу дня овладел высотой 243,0 (1 км северо-восточнее Верхопенья) и, не поддержанный пехотными частями, дальнейшего успеха не имел.

31-й тк, взаимодействуя с 309-й сд, к исходу дня овладел районом высоты 243,3 и вёл бой на подступах к населённому пункту Ситное.

15 июля 1943 г. армии было приказано перейти к обороне и подготовить свой участок к сдаче войскам 6-й и 5-й гвардейских армий. В ночь на 16 июля 1943 г. 1-я ТА, а также 5-й гв. тк и 10-й тк передали свои полосы обороны войскам 6-й гв. А, были выведены во второй эшелон фронта и перешли к обороне на рубеже Федчевка, Ивня, Владимирова, Зоринские Дворы, Орловка. Части армии в течение 16 и 17 июля 1943 г. приводили себя в порядок, укрепляли занимаемый рубеж обороны, вели разведку в боевых порядках первых эшелонов стрелковых частей.

Сведения о наличии матчасти в строю по состоянию на 15 июля 1943 г.

Из боевого пути 31-го тк

«14 июля корпусу было приказано наступать в направлении урочище Ситное, Красная Поляна и, во взаимодействии с частями 309-й сд, уничтожить противостоящего противника. Учитывая опыт боёв, полковник Черниенко приказал бригадам держать тесную связь с соседями справа и слева, не допускать разрывов, непрерывно наблюдать за полем боя, выделить один танк Т-70 с опытным командиром в качестве передового НП. При наступлении требовалось иметь впереди наступавших частей взвод танков с противотанковыми орудиями — своего рода боевую разведку. Атакующие танковые подразделения должны вести огонь из укрытий, передвигаться вперёд бросками от рубежа к рубежу, уничтожая огневые точки противника и ни в коем случае не допуская скучивания при атаке.

В ходе контрудара 14 июля 31-й корпус, как и другие корпуса армии, продвинулся на 3–4 км и, казалось, свою задачу выполнил лишь частично. Однако такое продвижение армии вполне соответствовало замыслу командующего фронтом: главное было — сковать вражеские войска, лишить их возможности свободно маневрировать резервами, не дать им накапливать силы под Прохоровкой. Контрудар 1-й ТА, несмотря на ограниченный успех, способствовал срыву наступления противника в районе Прохоровки. 14 июля гитлеровцы, понеся громадные потери в технике и живой силе, повсеместно перешли к обороне. Операция “Цитадель” провалилась. 1-я ТА, сдав боевые участки соединениям 6-й гв. А, была выведена из боя. 31-й тк с 18 июля восстанавливал свои силы».

Командир 6-го тк А. Гетман

«Вечером 12 июля командующий 1-й ТА поставил 6-му тк задачу выдвинуться в район урочище Толстое — Красный Узлив — урочище Плотовое. С этого рубежа нам, согласно приказу, предстояло развивать успех 5-го гв. тк и 10-го тк в направлениях Раково, Сырцево, Верхопенье. К 5 часам 13 июля части корпуса сосредоточились в указанном районе. Однако полученный нами вслед за тем приказ требовал перехода не к наступлению, а к обороне. Объяснялось это тем, что противник возобновил атаки на ряде участков.

Разумеется, мы немедленно приступили к оборудованию занимаемого рубежа. В течение дня он был хорошо подготовлен, и потому гитлеровцы, атаковавшие нас с утра

14 июля, встретили дружный отпор. Несмотря на малочисленность, части корпуса успешно отразили и все дальнейшие атаки врага, предпринятые им в тот день, а также

15 июля, видимо, с целью улучшения своих позиций. Характерно, что гитлеровцы теперь, после понесённых ими потерь, действовали небольшими группами и далеко не так напористо, как в предшествующие дни. Во всём этом чувствовался надлом их сил и, в особенности, духа. Несомненно, они уже видели провал планов своего командования. И у нас, на Белгородском, противник 16 июля начал отходить, преследуемый соединениями Воронежского и Степного фронтов».

Наличие танков в строю в немецком 48-м тк на вечер 15 июля 1943 г.[16]

В бою, состоявшемся 15 июля 1943 года в районе ур. Толстое на фронте 31,2 км, по оценке Кристофера Лоренца, с немецкой стороны участвовала 3-я танковая дивизия и панцергренадерская дивизия «Великая Германия». Всего: 49 077 человек личного состава, 184 танка (включая 17 легких), 341 артиллерийских орудия, в ходе боя не было зафиксировано вылетов немецкой авиации. С советской стороны в бою участвовали 6-й тк, 5-й гв. тк и 10-й тк с частями усиления. Всего 48 660 человек личного состава, 239 танков и самоходок (включая 75 легких), 448 орудия, в ходе боя зафиксировано 10 самолето-вылетов советской авиации. Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 40 танков и СУ, 2 артиллерийских орудия. Советская сторона потеряла: 32 танка и СУ и 1 орудие.

Исчерпав наступательные возможности и понеся большой урон от наших контрударов, 4-я ТА врага 16 июля начала отходить на рубеж, с которого 5 июля перешла в наступление. Вечером 17 июля 1-я ТА получила задачу силами 6-го тк, усиленного 71-й гвардейской и 184-й стрелковыми дивизиями, на рассвете начать преследование противника в общем направлении на Томаровку, а остальным силам быть в готовности развить успех. 18 июля 6-й тк, имея 52 танка, совместно со стрелковыми дивизиями перешёл в наступление и к середине дня овладел рубежом Чапаев, Раково, Шепелевка, но дальше продвинуться не мог: в соединениях осталось очень мало боевой техники, да и сопротивление противника резко возросло. Поэтому в ночь на 19 июля командующий Воронежским фронтом приказал корпус вывести из боя.

В Курской битве армия участвовала в оборонительном сражении против немецкой танковой группировки, наступавшей на Обояньском направлении, и вынудила противника прекратить наступление. Её войска с честью выполнили свою задачу. Военный совет Воронежского фронта, докладывая Ставке, высоко оценил результаты действий 1-й ТА при отражении ударов немецких войск. В докладе, в частности, отмечалось: командование Воронежского фронта поставило 1-й ТА боевую задачу разгромить наступающие войска на Белгородском направлении. Несмотря на численное превосходство сил противника на ряде участков фронта, ни одна часть, ни одно соединение армии не дрогнуло и не отошло ни на один метр без приказа старшего командира. Весь личный состав армии стойко сражался.

24 июля Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. В. Сталин объявил благодарность всем войскам, сражавшимся на Курской дуге, в том числе и 1-й ТА, за мужество и стойкость, проявленные в обороне на Курском выступе.

Выводы и предложения

Немецкая армия впервые потерпела поражение в самом начале своего заранее подготовленного большого летнего наступления, не добившись никакого оперативного успеха. В результате упорных боёв, имея огромные потери в живой силе, материальной части, противник задержан на дальних подступах к Обояни.

1-я ТА полностью выполнила основную задачу, поставленную командованием Воронежского фронта: не допустить прорыва противника на Обоянь. В тяжёлых и многодневных упорных боях, перемалывая технику, уничтожая живую силу, 1-я ТА остановила наступавшего противника и создала предпосылки для последующего контрнаступления советских войск на Белгородском направлении. Действия всего личного состава войск армии отличались высоким моральным мужеством, стойкостью и упорством в обороне, уверенностью в своих силах и неизбежности поражения немецких наступающих войск. Части, подразделения, каждый боец и командир дрались до полного израсходования боеприпасов, до последнего дыхания. Зафиксирован ряд случаев, когда отдельные бойцы, командиры и политработники перед лицом атакующих танков, не дрогнув, обвязывались связками гранат и бросались под гусеницы танка, вместе с собой взрывая вражескую машину. Не было ни одного случая, чтобы подразделения отходили без разрешения старшего командира.

Ожесточённое сопротивление 1-й ТА и постоянные контратаки по правому флангу ударной немецкой группировки не позволили противнику прорвать с ходу тыловой оборонительный рубеж в направлении на Прохоровку. Ставка потребовала остановить продвижение противника на рубеже р. Псёл. Командующий фронтом, с целью захвата инициативы в свои руки, принимает решение о нанесении по правому флангу вклинившейся группировки контрудара силами 4-х танковых корпусов. Хотя контрудар 8 июля успеха не имел, он серьёзно приостановил продвижение противника, и было выиграно время для усиления угрожаемого направления за счёт манёвра с неатакованных участков фронта и выдвижения резервов из глубины. И к 9 июля войска 1-й ТА, совместно с частями 6-й и 7-й гв. армий и 69-й армии в основном приостановили продвижение немцев на обоих направлениях. Противник понёс серьёзные потери и не смог отсечь Курскую дугу до подхода стратегических резервов Ставки.

Хорошо и без перебоев работали все средства связи, что полностью обеспечило командирам всех степеней твёрдое управление своими подразделениями и частями. Временные нарушения проволочной связи из-за бомбардировок противника немедленно восстанавливались. Радио работало безотказно. Штабы всех степеней показали отличную слаженность и явились чёткими органами управления частями и соединениями в бою, надёжными помощниками своих командиров. Все приказы и распоряжения быстро доводились до частей, и выполнение их проходило под строгим контролем штабов.

Хорошо были организованы вопросы взаимодействия с артиллерийскими частями усиления; в процессе боя артиллерия своевременно перегруппировывалась на наиболее угрожаемые направления и не раз наносила противнику значительный урон, останавливая атакующие колонны танков противника. В лучшую сторону отличалась слаженность и работа артиллерийских частей, входивших организационно в состав войск армии. Необходимо в будущем всем войскам за 5–7 дней знать, с какими артиллерийскими частями они будут действовать в бою, чтобы иметь время детально ознакомиться и договориться по всем вопросам взаимодействия. Поспешное переподчинение артиллерийских частей (прибывших с других участков и армий) не даёт полной отдачи, так как артиллерийские и танковые начальники часто не понимают друг друга и в бою действуют недостаточно согласованно.

Необходимо в танковом и механизированном корпусах организационно иметь два иптап, из них один 45-мм, другой 76-мм или 57-мм. В армии, кроме того, надо иметь организованно входящих в иптап 76-мм, артиллерийскую бригаду самоходных 122-мм и 152-мм орудий. Боекомплект в танке иметь в составе: 30–40 процентов подкалиберных, 30–40 процентов бронебойных и до 30 процентов осколочных. Все иптапы 76-мм, так же как и 45-мм, иметь на тяге не на ЗИС-5, а «виллисами», так как последние являются более подвижными и на поле боя несут меньше потерь, их всегда быстрее и лучше можно маскировать. Огромная доля потерь в танках явилась от авиации противника. Необходимо ускорить дачу корпусам собственных зенитных полков, имея в армии дополнительно, как минимум, одну зенитную дивизию.

Если в звене больших штабов (корпусов, армий) хорошо отработаны вопросы связи и взаимодействия с соседними стрелковыми соединениями, то в звене «бригада, дивизия, полк, батальон» эти вопросы недостаточно чётко отработаны. На поле боя встречались факты, что две таких части, воюющие рядом, иногда не знают обстановки у своего соседа, ограничиваясь жалобами в вышестоящий штаб, что он своего не видит.

Недостаточно отработаны вопросы взаимодействия с авиацией, несмотря на твёрдо установленные и постоянно подающиеся сигналы опознавания своих войск, всё ещё отмечаются случаи, когда своя авиация (особенно штурмовики) подвергают обстрелу свои войска в 2–3 км от передней линии. Истребительная авиация по вызову частей на поле боя появляется с опозданием, а в отдельных случаях ведёт себя не активно. Право на вызов авиации с аэродромов предоставлять непосредственно командиру танкового и механизированного корпусов, выделяя для этой цели в штабы корпусов ответственных представителей авиаштабов, обеспеченных средствами связи и управлением. На поле боя наши части, особенно танкисты, при авиабомбежке противником наших боевых порядков часто имитировали горение танков зажиганием дымовых шашек. Самолёты противника, увидев дым, уходили, в надежде, что танк подожжён. Необходимо этот способ обмана широко популяризировать, так как он способствует сохранению матчасти и выполнению боевой задачи.

Основными методами борьбы в обороне армия применяла бой танковых засад с наличием ударно-манёвренного кулака из танков и противотанковых средств для нанесения коротких контрударов.

Войска 1-й ТА в тяжёлых боях с 5 по 18 июля 1943 г. ещё крепче закалились, углубили боевой опыт в применении различных методов борьбы. Так росла, закалялась и мужала 1-й танковая армия. В легендарной битве под Курском она выдержала свой первый экзамен на воинскую зрелость, гвардейскую стойкость и танкистское мастерство.

Некоторые вопросы оценки методов борьбы немецких войск в Белгородской операции (оценка командованием 1-й ТА)

Немецкое наступление на Белгородском направлении в июле 1943 г. характеризуется массированным применением танков всех марок. 13-дневные бои, развернувшиеся вдоль шоссе Белгород — Обоянь, являются грандиозными танковыми боями, где с обоих сторон решение задачи искалось в массированном применении танков, поддержанных артиллерией и авиацией. В отдельные дни боёв на узком участке до 1–1,5 км немцы бросали свыше 200 танков, поддерживая их атаку мощным авиационным воздействием — одновременно до 100 и более самолётов.

При атаке боевые порядки танков, как правило, немцы строили в три и более эшелона. Причём в первый эшелон включалось наибольшее количество тяжёлых танков «тигр». Вместе с ними и за ними шли тяжёлые самоходные орудия и только вслед за самоходной артиллерией шли танки других типов. Встречая мощные узлы сопротивления, организованный артиллерийский огонь, немецкие танки, как правило, откатывались назад и искали пути обхода. При невозможности обойти узел сопротивления в дело вступали артиллерия и пикирующие бомбардировщики. После артиллерийской, и особенно сильной авиационной, обработки танковые атаки повторялись снова.

Тяжёлые танки, чаще всего поддерживая манёвр средних танков в развёрнутых боевых порядках, с места или на медленном ходу открывали огонь по нашим огневым точкам, стремясь, в первую очередь, парализовать сопротивление противотанковых средств обороны. Имели также место факты, когда небольшие группы танков (40–60) поддерживали действия пехоты (батальона, полка). В состав групп поддержки пехоты включалось небольшое количество тяжёлых танков, и в этих случаях боевые порядки танков поддержки продвигались очень медленно, протаскивая за собой пехоту, не отрываясь от неё далее 300–500 м.

В Белгородской операции немецкая пехота не играла решающей роли. В процессе всего хода боёв отмечалась боязнь пехоты противника попасть под удар, и тем более под окружение наших танков. Так, 12 июля 1943 г., когда 5-й гв. тк, действовавший в составе 1-й ТА, нанося контрудар, вклинился в боевые порядки немцев в районе Раково, было перехвачено несколько радиопередач пехотных подразделений противника с просьбой к своему командованию о помощи. Чаще всего пехота немцев в атаке успеха не имела: нашим стрелковым, артиллерийским и танковым огнём отсекалась от своих танков, залегала, несла потери и откатывалась назад. В боевые порядки наших войск иногда удавалось вклиниться небольшим пехотным группам, действовавшим десантом на танках, но они быстро уничтожались миномётным и стрелковым огнём.

Значительную роль в немецком наступлении сыграла авиация, тесно координирующая свои действия с действиями танков. Отмечено быстрое появление бомбардировочной авиации противника там, где танки наталкивались на крепкий, организованный огонь нашей обороны, что заставляет предполагать, что представители авиасоединений с радиостанциями находились недалеко за боевыми порядками танков или непосредственно в их боевых порядках, откуда они и вызывали самолёты с аэродромов. Когда бои достигли высшего напряжения, авиация противника 9 июля 1943 г. группами по 50–60 самолётов на направлении главного удара вдоль шоссе Белгород — Обоянь в течение 5 часов, беспрерывно чередуясь, бомбила боевые порядки наших частей, нанося большие потери в живой силе и технике. Так, из 13 танков КВ 203-го тп, занимавшего оборону, 8 танков были выведены из строя прямыми попаданиями авиабомб, ещё до ввода полка в бой.

Воздействие авиации противника на наши тылы незначительное. Все основные силы бомбардировочной авиации противника использовались, главным образом, по боевым порядкам обороны на глубину 3–5 км (до района артиллерийских позиций включительно). Истребительная авиация противника обычно следовала несколько впереди бомбардировщиков и оттягивала на себя группы наших истребителей, завязывая с ними бой над районом наших тылов. Бомбардировщики же в это время огнём и бомбометанием воздействовали на боевые порядки обороны. С начала наступления противником были выделены специальные самолёты, в задачу которых входило наблюдение за поведением наших войск в тылу.

Техническое обеспечение боёв. Готовность материальной части к началу боёв

Ремонтные части 6-го и 7-го арвб и ПРБ корпусов, РТО бригад были полностью укомплектованы. В эвакоподразделениях имелось тракторов различных марок

Сведения о боевых повреждениях матчасти 1-й ТА с 5 по 20 июля 1943 г.

Сведения о боевых повреждениях матчасти 1-й ТА с 5 по 20 июля 1943 г.

Справка о потерях личного состава 1-й ТА с 5 по 20 июля 1943 г.

27 единиц. СПАМы бригад располагались в 8-10 км от линии фронта, СПАМ армии — в 20 км. Подбитые танки буксировались с поля боя, как правило, танками или выходили своим ходом в укрытые места. В дальнейшем стягивались на СПАМы тракторами эвакорот. На СПАМы бригад стягивались танки, требующие для своего ремонта 10–15 часов, на СПАМы корпусов — требующие до 2-х суток ремонта. Остальные — на армейские СПАМы. Эвакуировано: на СПАМы бригад — 282 танка, на СПАМ армии — 224 танка.

Отремонтировано за период боёв: Т-34 — 226, Т-70 — 61, Т-60 — 6. Характерные боевые повреждения танков — выход из строя пушек и башен. Особо уязвимым местом Т-34 оказалась маска пушки и броневой щит.

Безвозвратные потери и боевые повреждения по 1-й ТА с 6 по 15 июля 1943 г.[17]

Безвозвратные потери с 5 по 20 июля 1943 г. без учёта приданных частей распределялись следующим образом:

3-й мк: Т-34 — 128, Т-70 — 13 = 136 танков;

6-й тк: Т-34 — 128, Т-70 — 21, Т-60 — 4 = 153 танка;

31-й тк: Т-34 — 117, Т-70 — 9, Т-60 — 1 = 127 танков;

Всего: 421 танк.

Безвозвратные потери 1-й ТА в танках от различных видов оружия:

— сгорело в результате артиллерийских снарядов — 72,0 процента;

— разрушено артиллерией — 13,0 процента;

— выведено из строя авиацией — 2,0 процента;

— выведено из строя по другим причинам — 13,0 процента;

— подорвались на минах — 13,0 процента. Итого: 100 процентов.

Очень интересные данные по потерям немецких частей и соединений, противостоящих в ходе операции «Цитадель» 1-й танковой армии, приводит в своем фундаментальном труде американский исследователь Кристофер Лоренц. По его данным, потери немцев в боях с войсками 1-й ТА составили 484 танка и штурмовых орудия, включая 266 Pz III и Pz IV, 131 «пантеру», 26 «тигров», 61 StuG и «мардеров». Кроме того, немцы потеряли за этот же период дополнительно 11 легких танков Pz I и Pz II и 7 самоходных артиллерийских орудий. Кристофер Лоренц сообщает, что данные о потерях бронетехники немецких войск были составлены на основе изменений в статусе боеготовых танков в ежедневных сводках немецких танковых дивизий. Поэтому эти данные достаточно точные, хотя и включают выход из строя техники и по техническим причинам. Эти данные сильно отличаются от официальных данных безвозвратных потерь, на которые любят ссылаться многие исследователи и современные историки.

Главный вывод, что потери 1-й танковой армии в танках и самоходных орудиях в оборонительных боях на Курской дуге (немецкая операция «Цитадель») были сопоставимы с потерями в танках и самоходных орудиях частей и соединений вермахта, противостоящих ей.

Герои боёв 1-й танковой армии на Курской дуге

Гвардии капитан Бочковский

Гвардии лейтенант Бражников

Гвардии старший лейтенант Замула

Старший лейтенант Гагкаев, 1008-й иптап

Старший сержант Зинченко

Старший лейтенант Ачкасов, 160-я тбр

Старший лейтенант Рыбалко

Гвардии лейтенант Шаландин

Экипаж гвардии лейтенанта Бессарабова. Слева направо: первый ряд — гвардии лейтенант Бессарабов, механик-водитель гвардии старшина Ерёменко; второй ряд — радист гвардии старший сержант Максимов, башенный стрелок гвардии сержант Еленин

Гвардии ефрейтор Кулешов

Ефрейтор Селезнёв

Старший сержант Гагуд

Капитан Казаков

младший лейтенант Голенко

старший лейтенант Кульдин

старший сержант В. Ф. Кравченко

старший лейтенант Масаев

гвардии старшина Терентьев

старший сержант Борисов

младший лейтенант А. Г Новопашин

гвардии лейтенант Г Ф. Коловский

Гвардии капитан Ойкин

Гвардии старшина Аристов

Старший сержант Егоров

Гвардии старшина Амбарников

1-я танковая армия в боях на Курской дуге, июль 1943 г.

Танк 49-й тбр на исходной позиции. Июль 1943 г.

На огневой позиции. Июль 1943 г., Белгородское направление

Генерал армии тов. Дманасенко и генерал-лейтенант тов. Кривошеин (командир корпуса) в 8-й мех. бригаде (июнь 1943 г.)

Клятва молодых гвардейцев 1-й гвардейской ордена Ленина танковой бригады перед вступлением в бой на Курской дуге в августе 1943 г.

Текст клятвы читает командир бригады гвардии полковник В. М. Горелов

Командир танковой бригады полковник М. Т. Леонов

Экипаж КВ загружает боекомплект в боевую машину Июль 1943 г Воронежский фронт

Командир 112-й тбр 6-го тк полковник М. Т. Леонов (слева) и его начальник штаба подполковник И. И. Гусаковский (справа)

Бойцы танково-десантной роты одной из бригад 31-го тк десантируются на ходу с Т-34

В соответствии с донесением командования группы армий «Юг» генерал-инспектору бронетанковых войск Г. Гудериану о потерях бронетехники группы армий «Юг» в ходе операции «Цитадель» по состоянию на 17 июля 1943 г. безвозвратные потери немцев составили 191 единицу техники, включая 6 «тигров», 44 «пантеры», 79 Pz IV, 40 Pz III, 19 StuG III, 3 Flamm Pz.

По дивизиям минимальные потери распределялись следующим образом:

1-я тд СС «Адольф Гитлер» безвозвратно потеряла 12 единиц техники (Pz IV — 9, Pz III — 1, Pz VI — 1, StuG III — 1). Помимо этого, дивизия потеряла 5 «мардер», 2 «грилле», 2 «веспе»;

2-я тд СС «Рейх» — безвозвратно потеряла 9 единиц техники (Pz IV — 6, Pz III — 1, Pz VI — 1, StuG III — 1);

3-я тд СС «Мёртвая голова» безвозвратно потеряла 12 единиц техники (Pz IV — 8, Pz III — 2, Pz VI — 1, StuG III — 1). Помимо этого, дивизия потеряла 2 «мардер» и ещё один StuG;

пгд «Великая Германия» безвозвратно потеряла 20 единиц техники (Pz IV — 16, Pz III — 3, StuG III — 1);

39-й танковый полк «пантер», приданный дивизии «Великая Германия», безвозвратно потерял 44 единицы техники (Pz V — 44);

3-я тд безвозвратно потеряла 9 единиц техники (Pz IV — 3, Pz III — 6);

6-я тд безвозвратно потеряла 25 единиц техники (Pz IV — 13, Pz III — 9, Flamm Pz — 3);

7-я тд безвозвратно потеряла 10 единиц техники (Pz IV — 2, Pz III — 8);

11-я тд безвозвратно потеряла 5 единиц техники (Pz IV — 3, Pz III — 2);

19-я тд безвозвратно потеряла 27 единиц техники (Pz IV — 19, Pz III — 8);

503-й тяжёлый танковый батальон безвозвратно потерял 3 «тигра»;

911-й батальон штурмовых орудий безвозвратно потерял 3 StuG и 3 «мардер»;

905-й батальон штурмовых орудий безвозвратно потерял 6 StuG;

228-й батальон штурмовых орудий безвозвратно потерял 1 StuG;

393-я рота штурмовых орудий безвозвратно потеряла 5 StuG.

Это явно заниженные цифры. Александр Томзов, на основе анализа немецких архивных документов в Федеральном архиве Фрайбурга, пришёл к выводу, что безвозвратные потери в бронетехнике группы армий «Юг» в ходе операции «Цитадель» составили не менее 400 единиц, учитывая, что часть танков и штурмовых орудий, получивших повреждения в первой половине июля 1943 г., позднее была списана в безвозвратные потери, а также тот факт, что не менее сотни танков, находящихся в ремонте, было брошено и взорвано самими немцами при отступлении в начале августа 1943 г. Значительно большее количество бронетехники было подбито, подорвано на минах или повреждено. Поскольку поле боя осталось за немцами, им удалось эвакуировать эту технику.

На 1 августа 1943 г. в группе армий «Юг» были боеспособны только 423 танка и 74 штурмовых орудия, или треть от более 1500 танков и штурмовых орудий, имевшихся в строю к началу операции «Цитадель». Ещё 421 танк и 74 штурмовых орудия находились в ремонте (выше уже говорилось, что не менее 100 единиц из них было потеряно при отступлении). Только 54 процента из общего числа бронетехники находились в строю.

Хочется отдельно остановиться на потерях в «тиграх» и «пантерах».

Официально, в соответствии с донесением командования группы армий «Юг» генерал-инспектору бронетанковых войск Г. Гудериану, немцы потеряли на южном фасе Курской дуги 6 «тигров», 44 «пантеры». По немецкой системе учёта, в безвозвратные потери записывались только танки, оставшиеся на территории противника, танки, не подлежавшие восстановлению, и техника, отправленная на ремонт в Германию. Любой другой подбитый танк, даже не эвакуированный с поля боя, записывался в графу «краткосрочный» (до 3 недель) или «долгосрочный ремонт» (более 3 недель).

Поскольку поле боя осталось за немцами, только 6 «тигров» и 44 «пантеры» не подлежали восстановлению или были отправлены на ремонт в Германию или Днепропетровск, а 131 «пантера» и 58 «тигров» (на 10 июля 1943 г.), по мнению немцев, подлежали ремонту. Большая часть из них были танки, подбитые на поле боя, имевшие боевые повреждения или подорванные на минах. Многие из этих танков были потеряны позже при отступлении.

В этой связи не выглядят большим преувеличением сообщения советских танкистов 1-й ТА о подбитых «тиграх» и «пантерах» на Курской дуге. Ведь любой из «тигров» и «пантер», подбитых Бессарабовым, Бражниковым, Замулой и другими танкистами армии, мог быть записан немцами в графу «долгосрочный» или «краткосрочный ремонт», поскольку поле боя осталось за ними.

Неоднократно цитируемый американский исследователь Кристофер Лоренц также остановился на вопросе «безвозвратных потерь». Он отмечает, что по немецкой системе учета техники, находившейся в ремонте, часто танки, числящиеся в ремонте, списывались в безвозвратные потери постфактум, несколько дней спустя после реально понесенных потерь. Лоренц в качестве примера приводит как раз ситуацию с потерями «пантер». Он пишет, что за первые дни операции на 24.00 6 июля 1943 г. только 4 «пантеры» были записаны в безвозвратные потери. На 10 июля в безвозвратные потери была записана 31 «пантера». На 17 июля в безвозвратные потери было записано уже 46 «пантер», а на 20 июля уже 58 «пантер» (31 из 51-го батальона, 25 из 52-го батальона и 2 «пантеры» из штаба полка). По мнению Лоренца, несмотря на то, что исходя из официальных сводок, большая часть безвозвратных потерь «пантер» приходится на 10 июля и более поздний перевод, очевидно, что в реальности большая часть безвозвратных потерь «пантер» произошла в первые три дня операции с 5 по 7 июля 1943 года. По этой причине в своей книге Кристофер Лоренц не опирается на официальную статистику безвозвратных потерь вермахта, а высчитывает потери исходя из наличия и выбытия танков по ежедневным сводкам немецких танковых дивизий, что, на его взгляд, более точно отражает ситуацию с потерями.

Следует обратить внимание, что уже на 10 июля 1943 г., после пяти дней боёв, из 204 «пантер» и 102 «тигров», имевшихся в наличии к началу операции, в строю находилось только 45 «пантер» и 58 «тигров», а 131 «пантера» и 48 «тигров» находились в ремонте. На 20 июля 1943 г. в строю находилось 52 «тигра» и 42 «пантеры», а 48 «тигров» и 104 «пантеры» продолжали оставаться в ремонте. На 31 июля 1943 г. в строю в группе армий «Юг» оставалось только 13 «тигров», а 6 «тигров» в дивизии «Великая Германия» (убывшей в группу армий «Центр») и 21 «пантера». В ремонте находились 57 «тигров» и 111 «пантер». Таким образом, из 204 «пантер» и 102 «тигров», имевшихся к началу операции «Цитадель» в группе армий «Юг», через 26 дней в строю оставалось только 10,3 процента «пантер» и 18,6 процента «тигров».

Когда видишь эти цифры, то доводы некоторых историков и битых гитлеровских генералов о незначительных потерях в танках, и, в частности, в «тиграх» в Курской битве, выглядят неубедительно. А попытки гитлеровских генералов скрыть реальные потери в танках путём учёта битых и повреждённых танков, оставшихся на поле боя под их контролем, в том числе и не эвакуированных по графе «танки, имеющиеся в наличии в краткосрочном и долгосрочном ремонте», были разбиты самим Адольфом Гитлером, их фюрером, 19 ноября 1943 г. на дневном совещании с начальником Генерального штаба генералом Цейтлером: «Мне говорят о быстром восстановлении и ремонте временно вышедших из строя танков, однако они никогда не возвращаются в строй. И когда я спрашиваю, когда же эти танки будут опять боеготовые, я всегда слышу ответ: в самое короткое время».

Чтобы убедиться, что так оно и было, достаточно проследить ситуацию с «танками, имеющимися в наличии, в краткосрочном и долгосрочном ремонте» в 51-м и 52-м батальонах «пантер» 39-го танкового полка. В вечернем донесении 4-й ТА от 12 августа 1943 г. положение с «пантерами» было следующее: безвозвратные потери в ходе операции «Цитадель» — 65 «пантер». Ещё 75 «пантер» были потеряны при отступлении в районе Борисовки, Гол овчина и Грайворона (из которых 35 «пантер» были подорваны в Борисовке), 15 «пантер» отправлены на ремонт в Германию, а 27 «пантер» — на ремонт в Днепропетровск. 51-й батальон, выбывший из состава 39-го тп, в донесении от 13 августа 1943 г. сообщал о списании в безвозвратные потери 26 «пантер» из ремонтного фонда.

Потери немецкой группировки в личном составе были также огромны. Так, за две недели боёв II SS Panzer Korps потерял около 8000 человек, включая 235 офицеров.

Потери в личном составе II SS Panzer Korps за период с 5 по 19 июля 1943 г.

Наличие боеготовых танков в частях и соединениях 1-й ТА, а также в отдельных танковых корпусах и общее количество боеготовых танков в Красной Армии на южном фасе Курской дуги с 5 по 18 июля 1943 г.

Таблица составлена на основе данных, приведенных Кристофером Лоренцом. По 1-й ТА вверху дано общее количество данных, а в скобках наличие боеготовых танков в частях и соединениях 1-й ТА + наличие боеготовых танков в частях усиления армии.

Командир танковой роты 1-й ТА лейтенант М. Замула. «Как мы воевали»

«Ночью я получил приказ “оседлать” шоссейную дорогу, проходившую на Белгород. Моему взводу указали месторасположение и поставили задачу. На рассвете появились неприятельские самолёты. Они шли волнами и сбрасывали сотни бомб на наши боевые порядки. Было ясно, что после налёта немцы двинут на нас танки. Слева от меня на дороге занимал рубеж один взвод, справа другой, а ещё правее рота старшего лейтенанта Кобзаря.

В 9 часов утра вдоль лощины к деревне потянулась длинная колонна немецких танков. В голове колонны шло несколько “тигров”, а позади, в промежутках между ними, средние танки и самоходные пушки. Немцы впервые применили на нашем участке танки T-VI, которые действовали осторожно. Их танки шли не напролом, не как в первые месяцы войны, а медленно, от укрытия к укрытию. Причём на остановках “тигры” выдвигались вперёд, а средние танки и орудия прятались за ними. При атаке “тигры” останавливались на большой дистанции от нас, выбирая возвышенность, с которой можно было бы подавлять наши огневые точки и не давать нам возможность обходить немцев с флангов. “Тигры” с хода не ведут огня, а действуют лишь с места и, опасаясь подставлять свои борта (уязвимое место), становятся к нам лбом.

Наблюдая за поведением вражеской колонны, я быстро оценил её тактику и манёвр. Собрал командиров своих танков, дал указание, как действовать, и приказал не открывать огня без моего сигнала. Сам же я ожидал сигнала старшего лейтенанта Байбакова. Когда колонна приблизилась к нам на 600 метров, мне был дан сигнал. Сделав шесть выстрелов, я скомандовал механику-водителю дать задний ход и сменить позицию.

Новая позиция была удобной и сулила успех. Один из “тигров” повернулся ко мне бортом, и я выстрелил бронебойным снарядом. Вспыхнуло пламя. Но в эту минуту в башню моего танка попал снаряд. Башня выдержала, а меня сильно оглушило. Признаться, я даже не почувствовал этого в первые минуты. Мои мысли были заняты тем, чтобы механик-водитель непрерывно менял позицию. Старшего лейтенанта Байбакова ранило, и он приказал мне, чтобы я принял на себя командование ротой.

Огонь по врагу не прекращался ни на минуту. Немцы оттянули свои машины в лощину и стали выжидать. Я непрерывно наблюдал за всеми своими экипажами и был немало удивлён, что старший лейтенант Кобзарь, находившийся на правом фланге, не ведёт огня. Что случилось? Ведь немцы сосредоточили свой огонь против моего взвода. Решил проверить. Вылез из машины, посмотрел в сторону Кобзаря и понял, что ему из-за ржи не видать вражеских целей. Дай-ка, думаю, заберусь на горку и посмотрю на неприятельский стан. Только стал подниматься, вижу, немцы прекратили огонь и стали маневрировать. Присматриваюсь: оказывается, эшелон расчленился на три группы. Одна из них пошла в обход моей роты со стороны леса, другая по лощине нам в лоб, а третья направилась по дороге в деревню. И когда передо мной раскрылась картина манёвра неприятеля, я принял следующее решение: командиру одного взвода приказал выехать и встретить немецкую колонну, шедшую нам в обход. Машины другого взвода расставил в лощине. Сам же я выдвинул свой танк к горящей машине Байбакова и укрылся за ней.

Как только немецкие танки приблизились, был подан сигнал, и сразу взвода открыли огонь. Особенно удобно было бить врага мне. Немцы не подозревали, что я укрылся за горящим танком. Прицелившись, я ударил по “тигру” и зажёг его. В это время на холм выползло несколько средних танков. Осколочными снарядами я зажёг два из них.

Свыше восьми часов длился бой. Немцы, превосходя нас во много раз силами, всё рвались к деревне, а я, памятуя приказ командования “не отходить от рубежа”, знал, что для меня есть только одно решение — безоговорочно выполнять приказ. Важно было, однако, выяснить положение на поле боя, и я снова вылез из танка. Обход немцам не удался, а к моему взводу ни один танк не приблизился. Зато горящих факелов было много. Немцы выкатили противотанковые орудия, но мы сумели разбить их ещё до того, как они открыли огонь. Потери были и у нас.

Вскоре немцы обнаружили меня и открыли убийственный огонь, но их снаряды попадали в горящий танк Байбакова. Оставаться под его защитой было рискованно, и я стал задним ходом менять позицию. И вдруг заметил несколько “тигров”. Они шли почти рядом по левую сторону от меня. Прицелившись, я ударил по одному из них — мгновенно вспыхнуло пламя. Другие быстро отошли.

В этом бою отличились многие экипажи. Младший лейтенант А. Юрусов уничтожил два тяжёлых и три средних танка. Младший лейтенант И. Куксов уничтожил один тяжёлый, два средних танка и две пушки. Я же лично зажёг четыре “тигра”, пять средних танков (Т-III и T-IV), три самоходных пушки и один транспортёр».

Старшина Калёнов. «Наш командир»

«Когда на горизонте показались первые вражеские танки, командир роты старший лейтенант Иван Рыбалко сидел уже в машине и пристально наблюдал через перископ. Перед этим он долго беседовал с экипажами, вместе с командирами танков выползал вперёд на рекогносцировку местности, ставил взводам боевую задачу, указывал ориентиры, кому и когда открывать огонь. Я сидел за рычагами управления. Ровно гудел мотор. Фашистские танки, извергая лавину огня из жерл своих длинных пушек, шли к высоте, которую занимала наша рота. Немецкие самолёты сбрасывали на нас тяжёлые бомбы.

— Целиться в голову колонны, по фашистским панцерникам огонь! — скомандовал Рыбалко.

Слышу выстрелы. Один, второй, третий. Танк слегка качнулся. Плотнее прижимаю наушники переговорного устройства, стараясь не пропустить очередной команды и наблюдаю вперёд. Вижу, ярким костром запылало сразу два немецких танка. Затем ещё три. В щепки разлетаются двенадцать вражеских автомашин с пехотой, следовавших за танками. Это была боевая работа старшего лейтенанта Горячева. Немецкие танки замешкались и, встретив упорное сопротивление, повернули вспять. Но через некоторое время враг пошёл справа в обход высоты. Дальше, за высотой, раскинулось селение, а от него в разные стороны отходило несколько дорог. Туда и нацеливали свой удар немцы.

Но на манёвр гитлеровцев командир роты Рыбалко ответил контрманёвром. По его приказу, наши танки быстро спустились на обратный скат высоты, приняли 400 метров правее и внезапно обрушили с фланга смертоносный огонь по немецкой колонне. Враг не прошёл и здесь. Потеряв несколько машин, немцы подались ещё правее, но там попали под огонь наших соседей.

На второй день наш экипаж оказался лицом к лицу с 18 немецкими танками, в числе которых были и «тигры». Но не растерялся старший лейтенант Рыбалко и теперь. Он вёл себя бесстрашно, хладнокровно, и с него брал пример весь экипаж. В неравном бою наша машина была подожжена. Уже тогда, когда вздымалось пламя, старший лейтенант успел подбить немецкое противотанковое орудие. Рыбалко первым бросился тушить пожар. В это время его ранило. Но уже через день командир роты вернулся на поле боя и снова повёл экипажи в атаку.

В тот день наша рота отбила у немцев рощу и один населённый пункт. Все рядовые, сержанты и командиры любят старшего лейтенанта Рыбалко за его высокое военное мастерство, храбрость, за заботу о подчинённых».

Иван Рыбалко

«Всё было сделано. Танки рассредоточены в засаде, старательно замаскированы. Боевой приказ отдан. По карте и на местности командиры экипажей изучили вероятные направления атак немцев. Покурили, пошутили, помолчали и разошлись, наглухо закрывая люки машин. Иван Рыбалко, командир роты, проводил каждого долгим любовным взглядом. Бывалые парни, они не тратили лишних слов, движений. Молча, спокойно и как-то просто готовились они к тому, что принято называть подвигом. И не знал он, что танкисты подражают ему, любимому командиру. Это его спокойствие сделало их хладнокровными. Это его дерзкая смелость воспитывала их храбрецами. Ненависть его сердца зажгла в каждом неугасимый огонь злобы к проклятым захватчикам. Он ничего не знал, да и знать не хотел, Иван Рыбалко, старший лейтенант. Он просто любил своих чудесных парней, а они ему сторицей платили тем же.

В сорока пяти танковых атаках участвовал Иван Рыбалко. Недаром орден Ленина золотом сияет на его груди. Немало подбито вражеских танков, орудий, истреблено немцев. Сейчас предстояло встретиться с новым тяжёлым немецким танком. Надо было показать ребятам, что не так страшен “тигр”, как о нём кричат немцы. Нет и не будет такой бронированной машины у врага, которую бы не пробил верный советский снаряд. Они уж постараются, бывалые парни Рыбалко. Надо только показать им, как это делается. И он показал, Иван Рыбалко. Десятка два “тигров”, прикрывая самоходные пушки, лёгкие танки и автоматчиков показались из лощины. Они ползли медленно. “Грузны… хороша цель для артиллеристов”, — подумал Рыбалко. И, точно в ответ ему, по танкам ударила артиллерия. Хвалёные “тигры” попятились, не решаясь повернуться, чтобы не подставить уязвимые места под огонь.

— Ага! — торжествующе закричал Рыбалко, хотя в машине стоял звон и никто его не слышал. — Вперёд пробираешься тигром, а назад пятишься раком?.. Так на же тебе, гадюка!

И снаряд Ивана Рыбалко подбил сверхбронированного врага. Бывалые парни и здесь не изменили своей славной привычке подражать командиру. Они подбили вслед за Рыбалко несколько танков. Не за кого стало прятаться самоходным пушкам и средним танкам. Рыбалко истребил в этом бою пять машин и пушку. Экипажи умножили его боевой счёт».

Юрий Жуков. «За два дня — пять “тигров”»

«Удивительные военные успехи, достигнутые молодым танкистом Бражниковым во время двух последних сражений, не вскружили ему голову. К ним он относился как к чему-то совершенно естественному. По секрету друзьям признался, что они для него самого в некоторой мере оказались неожиданными. Трудно было заставить себя принять первый бой с “тигром”. А когда увидел своими глазами, как он горит, — ну, тут одно только чувство охотника остаётся: ищи, лови на прицел и бей во славу Кубани.

— Ах вот оно что! Так вы кубанец? — сказал ему командир. — Казачью удаль сразу видать.

Бражников немного смутился и как будто даже обиделся:

— Удаль-то тут при чём? Наше дело техническое. Тут точность требуется. Точность и расчёт. А главное, время — секундное дело. Или ты “тигра” опередишь, или он тебя. Кто выиграл секунду — тому жить, кто проиграл — тому в ямке лежать. Очень даже простая арифметика.

…Батальон, в котором служит Бражников, с разгона влетел на окраину знакомой деревни, растянувшейся над оврагом по берегу ручья. Здесь танкистам была знакома каждая хата, — они без малого три месяца прожили рядом, подружились с колхозниками. Теперь в эти сады танкисты влетели на горячих, пышущих нефтяным чадом машинах. Деревня стала фронтом. Густая, тяжкая злоба влилась в души танкистов.

Внутри машины Бражникова, ставшей у хаты в саду, было тихо. Никому ни о чём говорить не хотелось, но каждый понимал, что уйти отсюда — значит опозориться. Уж лучше драться до последнего.

Немецкие танки не заставили себя долго ждать. Было около полудня, когда они поползли с юга, точно саранча, сплошным потоком. Одновременно с неба ударила авиация. Откуда-то из глубины начала яростно бить артиллерия. Село на глазах у танкистов перестало быть селом, оседая, рассыпаясь, превращаясь в груды измельчённой глины, соломы, битого кирпича. Танкисты отвечали на огонь огнём. То там, то здесь загорались вражеские машины, и до небес вставал густой бурый дым. Башенный стрелок Суров с волнением сказал:

— Товарищ командир, вон там, в лесочке у сарая, Т-Ш.

Бражников припал к прицелу. Точно, близ сарая стояла хорошо знакомая немецкая машина с короткой пушкой. С такими разговор недолгий. Ещё прошлой зимой Бражников истребил семь немецких танков. Первый снаряд угодил в сарай, зажёг его. Второй расшиб Т-Ш. Это была, конечно, победа, но она не остудила сердца Бражникова. С волнением он думал о том, что впереди ещё много десятков машин, и, самое главное, таинственные, неприступные “тигры”, которые до сих пор он видел только на картинках.

Тут же снова раздался голос Сурова:

— Товарищ командир! Вон там, в саду, сдаёт задней скоростью T-VI.

Бражников встрепенулся. Да, впереди, в каких-нибудь 400 метрах, медленно пятясь, вползал в сад, чтобы замаскироваться в нём, тяжёлый неповоротливый “тигр”.

— Бронебойным заряжай! — скомандовал Бражников и медленно-медленно, стараясь работать как можно точнее, навёл орудие на ходовую часть “тигра”.

Где-то внутри копошилось суеверное чувство, а вдруг он и в самом деле неуязвим. Выстрел. Снаряд ударил как будто бы точно по цели, но “тигр” продолжал ползти. Сердце Бражникова ёкнуло, но он скомандовал тем же чётким голосом:

— Бронебойным заряжай!

Бражников заметил, что башенный стрелок был бледен, и подумал, что и сам он, наверное, выглядит не лучше, но пушку навёл с той же тщательностью. На этот раз зловещая игра оборвалась. Над “тигром” взметнулся огневой столб, и механик Филиппов вскричал ломким, срывающимся голосом:

— Горит!

Только тут Бражников отшатнулся к стенке башни, перевёл дух и провёл рукою по мокрому, грязному лбу, словно отгоняя страшное наваждение. Бражников до сих пор убеждён, что это был последний шанс победы, — после третьего выстрела “тигр” наверняка обнаружил бы его машину.

В тот день танкисты работали ещё много и упорно. Они били по пехоте, которая упрямо лезла вперёд, не считаясь ни с чем, громили самоходные пушки, которые танкисты зло прозвали “змеями”, сражались с танками. Бой шёл до поздней ночи. Батальон уничтожил в этой деревне 35 немецких машин и отошёл на новый рубеж только после того, как был получен приказ отойти. Взвод Бражникова оставался в деревне дольше всех, прикрывая отход товарищей. Машины Бражникова погибли, и обратно пробиваться пришлось уже в пешем строю. И много здесь было горького и трудного, но всё это в памяти Бражникова бледнеет перед воспоминаниями о поединке с “тигром”.

Важнее всего в бою упредить противника, разгадать его тактику, разобраться в той технике, которой он располагает. Если эта цель достигнута, то остаётся применить своё умение, чтобы уничтожить врага. И когда три дня спустя Бражников, пересевший в новую машину, снова вышел в танковый бой, для него не было никаких неясностей. Он понимал, как ему надо вести себя в случае встречи с “тиграми”, и твёрдо знал, что эта тяжелая машина может и должна уничтожаться так же, как и другие, — надо только бить наверняка, экономить секунды и неустанно маневрировать, чтобы “тигр” не успел поймать тебя в прицел.

На этот раз Бражников шёл в бой с новым экипажем. У рычагов управления сидел боевой комсомолец Малофеев. Пост на башне занимал Поручиков. У радиоаппарата дежурил Фролов. Танкистам была поставлена задача: нанести немцам контрудар и снять их с важных в тактическом отношении высот.

Рота, в состав которой входил взвод Бражникова, устремилась в обход, рассчитывая нанести врагу внезапный фланговый удар. Умело маневрируя на местности, танкисты вырвались на широкий простор и помчались вперёд, всё сметая со своего пути, наводя страх и ужас на немецкую пехоту. Солдаты разбегались, падали, пытались спрятаться в складках местности, но Малофеев настигал их, а Бражников и Фролов били из пулемётов. Они расстреляли тринадцать магазинов, и весь путь, пестреющий васильками, был устлан трупами.

Именно в эту минуту Поручиков сказал встревоженно:

— Прямо на дороге танки.

Впереди, прямо по шоссе шли гуськом “тигры”. Они тянулись от деревни куда-то на запад. “Тигров” было пять. За ними шло много средних танков. Бражников быстро оценил обстановку, и у него захватило дух от волнения. Ему представлялась редчайшая, исключительная возможность нанести фланговый удар на дистанции каких-нибудь 350–400 метров по колонне танков. Правда, на стороне противника подавляющий численный перевес, но зато в союзе с нашими танкистами внезапность. Атаковать! Других решений быть не может. И, приняв на себя “тигров”, Бражников подал остальным танкистам сигнал бить по средним танкам. Дальше события разворачивались в таком напряжённом темпе, что о них трудно рассказывать. Можно сказать одной фразой, как и было сказано в донесении: “Лейтенант Бражников уничтожил четыре танка T-VI типа ‘тигр’”. Товарищи, наблюдавшие за ходом этого боя, так и вспоминают. В течение нескольких минут загорелись 4 “тигра”, а потом вспыхнул и наш танк.

Немецкие танки двигались в затылок друг другу. Первый шёл в почтительном отдалении, и Бражников его сгоряча не заметил и поплатился своей машиной. Остальные располагались плотнее друг к другу. Выдвинув башню из-за ската лощины, он послал снаряд по головному “тигру”. Результата не было. “Тигры” продолжали двигаться по своему маршруту. Видимо, их экипажи не замечали, какая опасность им грозит. Бражников переменил позицию и снова ударил по головной машине. Ещё снаряд, и ещё. Четвёртым он зажёг наконец головную машину и тут же, мгновение спустя ударил по второй. “Тигры” быстро развернулись, и их длинноствольные пушки вытянулись вперёд, словно пальцы слепых, нащупывающих дорогу. Они начали часто бить по гребню высоты, взбивая мелкую пыль, прячась в её облаках. В этой пыли Бражников и остальные экипажи, охотившиеся за немецкой колонной, лихо маневрировали и били по шоссе. Второй танк удалось зажечь со второго снаряда. Разгорячённый, потный Бражников торопил башенного стрелка, не успевавшего заряжать. К ним протиснулся со своего места радист, помогавший стрелку. Он ловко бросал ему в руки снаряды. А стрелок заряжал. Третий танк вспыхнул с первого же попадания, четвёртый тоже с первого.

Упоённый победой, Бражников хотел было перевести дух, как вдруг, взглянув вперёд, похолодел. На него в упор глядело страшное, немигающее око “тигра”. Пятая машина, не замеченная им, уже развернулась на дороге, и теперь длинная, страшная пушка впивалась в машину Бражникова, чуть-чуть возвышавшуюся над гребнем высоты.

— Заднюю скорость! Заряжай! — сдавленным голосом скомандовал лейтенант, и в ту же секунду натренированный водитель рванул машину в спасительное укрытие.

Но всё-таки на какую-то долю мгновения он опоздал. Раздался страшный удар. В башне полыхнуло пламя, и сразу стало нечем дышать. Бражников понял, что с его машиной всё кончено, и громко позвал товарищей. К счастью, отозвались все. Им снова повезло. С силой открывая люки, танкисты выскакивали из горящей машины и быстро отползали в сторону, остерегаясь неминуемого взрыва.

И вот Бражников рассказывает командиру и своим друзьям… Что же, в конце концов, обеспечило нам победу. Удача? Конечно, и удача! Но прежде всего искусство, настоящее военное искусство, которым в совершенстве овладел этот танкист. Он, конечно, находился в выгодных условиях, когда внезапно оказался рядом с немецкими танками, двигавшимися боком к нему. Но ведь для “тигров” было нетрудным делом развернуть башни и ударить разом из пяти мощных пушек по его машине. Стало быть, Бражников должен был решить труднейшую задачу — выиграть состязание во времени: по мгновению на “тигра”. Выиграть ту крохотную долю секунды, за которой лежит ключ к победе».

«Комсомольская правда», 24 июля 1943 г.

Гвардейцы экипажа гвардии младшего лейтенанта Калинчука

С первых дней оборонительных боёв на Курской дуге героически дрался с врагом экипаж гвардии младшего лейтенанта Калинчука (1-й тб гвардии капитана Гавришко — 1-я гв. тбр). 9 июля 1943 г. в районе деревни Верхопенье после третьего налёта бомбардировщиков против наших экипажей двинулось 25 немецких танков, включая «тигры». Гвардейцы младшего лейтенанта Калинчука спокойно выжидали удобного момента. Приблизившись к нашему рубежу метров на 200, немецкие танки повернули в сторону оврага, намереваясь обойти нас с фланга. Машины подставили свои борта, чего и ожидали гвардейцы.

Командир танка Калинчук сделал первый выстрел. Снаряд попал в борт головному танку, и тот загорелся. Затем огонь был перенесён по второму танку, который начал разворачивать пушку. Гвардейцы опередили врага. От прямого попадания танк загорелся. Вражеские танки остановились и открыли бешеный огонь. Один снаряд попал в машину Калинчука. Машина загорелась. Пламя распространилось по всему танку и перекинулось на снаряды. Механик-водитель гвардии старшина Мищенко, стрелок-радист гвардии старший сержант Ломакин, по приказанию командира, вышли из горящей машины и заняли оборону впереди танка. Калинчук, будучи раненым, остался в танке. Из горящей машины он сделал три выстрела, подбив ещё один средний танк врага. Комбинезон на Калинчуке загорелся. Боевые товарищи пришли на помощь своему командиру и вынесли его в безопасное место.

Экипаж Калинчука выстоял и удержал порученный ему рубеж. Танкисты уничтожили три вражеских машины, одно орудие и автомашину с гитлеровцами.

Героический экипаж гвардии лейтенанта Соколова

14 июля 1943 г. северо-западнее с. Верхопенье героически сражался с врагом экипаж гвардии лейтенанта Соколова в составе своего взвода — трёх танков Т-34. Он первым вступил в бой с танками противника. Умело маневрируя, точным огнём экипаж сжёг два танка противника. В этом бою смертью храбрых погиб командир экипажа гвардии лейтенант Соколов.

Боевые дела экипажей гвардии лейтенанта Горбача и гвардии лейтенанта Заплахова

7 июля 1943 г. в районе д. Погореловка храбро сражались с врагом экипажи гвардии лейтенанта Горбача и гвардии лейтенанта Заплахова (оба — 1-я гв. тбр). Экипаж Горбача вступил в бой с несколькими танками противника. В ходе боя экипаж уничтожил немецкий танк и один танк подбил. Кроме того, было уничтожено свыше 70 солдат и офицеров противника и три вражеских орудия. В бою гвардии лейтенант Горбач получил ранение, его танк был подбит, но он продолжал вести бой.

Экипаж гвардии лейтенанта Заплахова сжёг два немецких танка, уничтожил три автомашины с грузами и истребил свыше 30 солдат и офицеров противника.

Воины 1-Й ТА, отличившиеся в Курской оборонительной операции 1943 г.

Гвардии лейтенант Георгий Бессарабов, командир взвода 2-го тб 1-й гв. тбр, проявил отвагу и геройство. 6 и 7 июля 1943 г. в районе д. Яковлево — ур. Большой Лог немецкие танки группами 80-100 единиц атаковали позиции бригады. Подпустив немецкие машины на 100–150 метров, Бессарабов прямой наводкой уничтожил 3 немецких танка Pz VI, 2 средних танка, 2 ПТО и до 50 гитлеровцев.

Представлен к званию Героя Советского Союза. Награждён орденом Ленина.

Лейтенант Михаил Замула, командир взвода средних танков 1-го тб 200-й тбр, в боях с 8 по 12 июля 1943 г. в районе д. Верхопенье показал образец мужества и геройства. 8 июля 1943 г. его танк был повреждён противником, Замула поставил его в укрытие и целый день сдерживал натиск немецких танков своим подбитым танком. По приказу комбата, эвакуировал свой танк и два других танка с поля боя. За 8 июля 1943 г. уничтожил 5 немецких танков, включая 2 Pz VI. В боях с 9 по 11 июля уничтожил ещё 4 танка и до 35 солдат и офицеров противника.

За проявленную стойкость представлен к званию Героя Советского Союза.

Гвардии старший сержант Иван Зинченко, командир пулемётного взвода 447-го мсб

1-й мбр, в боях 6 и 7 июля 1943 г. проявил образец мужества и героизма в боях под д. Сырцево. При танковой атаке противника взвод Зинченко не дрогнул и не отошёл назад. Когда танки подошли к окопам, то Зинченко противотанковой гранатой подбил средний танк и, видя танк противника, который приближался к пулемётным точкам своего взвода, обвязавшись противотанковыми гранатами и взяв по одной гранате в каждую руку, бросился под немецкий танк. Раздался оглушительный взрыв, и немецкий танк загорелся.

Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Гвардии лейтенант Вальдемар Шаландин, командир взвода 2-го тб 1-й гв. тбр, 6 июля 1943 г. выполнял приказ командования не пропустить крупные силы танков противника к д. Яковлево. Несмотря на беспрерывную бомбёжку с воздуха и артиллерийский огонь противника, Шаландин в течение 10 часов вёл бой с врагом. Отбивая танковые атаки противника, уничтожил 3 танка, включая «тигр», 3 ПТО и до 40 гитлеровцев. Гвардии лейтенант Шаландин сгорел вместе с танком на месте, где было приказано держать оборону его взводу.

Посмертно представлен к званию Героя Советского Союза.

Лейтенант Григорий Бражников, командир взвода средних танков 49-го тб 49-й тбр, в наступательном бою зад. Новосёловка 13 июля 1943 г. показал себя смелым и решительным офицером. Встретив на поле боя танки противника, своим взводом навязал им бой. Своим взводом ворвался в гущу танков противника и в упор расстреливал их. За день боя 13 июля 1943 г. своим танком уничтожил 4 танка противника (включая Pz VI), 1 пушку и до взвода пехоты противника.

Представлен к званию Героя Советского Союза.

Гвардии старший лейтенант Владимир Бочковский, командир роты средних танков

2-го тб 1-й гв. тбр. Выполняя приказ командования, 6 июля 1943 г. рота в районе д. Яковлево сдерживала натиск превосходящих сил противника численностью до 100 танков, при беспрерывной бомбёжке с воздуха и артиллерийском обстреле. Его рота в этом бою уничтожила 3 тяжёлых танка противника и 13 разных танков.

За умелое руководство ротой в бою и проявленное при этом мужество и отвагу награждён орденом Красного Знамени.

Старший лейтенант Иван Рыбалко, командир роты танков Т-34 125-го тб 112-й тбр, 8 июля 1943 г. в оборонительном бою под д. Верхопенье умело управлял своей ротой на поле боя, отразил атаки численно превосходящих танков противника. В бою на своём танке лично уничтожил тяжёлый немецкий танк «тигр», 5 средних танков и 2 орудия противника. Рота Рыбалко уничтожила 11 танков противника, 4 орудия и 1 автомашину.

Награждён орденом Александра Невского.

Младший лейтенант Анатолий Зарубин, командир Т-34 253-го тб 49-й тбр, в боях 6–7 июля 1943 г. на своей машине уничтожил 3 танка противника, 2 орудия, 1 тягач, 6 автомашин и до 50 гитлеровцев. Погиб 7 июля 1943 г. при сильной бомбардировке авиации противника.

Посмертно награждён орденом Красного Знамени.

Старший лейтенант Захар Байбаков, командир роты средних танков 1-го тб 200-й тбр, в боях в районе д. Верхопенье показал образец умения руководства и управления ротой. Рота уничтожила до 20 танков противника, орудий разных — 5. Сам Байбаков лично на танке уничтожил 3 танка противника. Награждён орденом Красного Знамени.

Младший сержант Павел Поспеловский, наводчик роты ПТР 16-го тп 3-й мехбригады, занимая оборону в районе развилки дорог Белгород — Бутово, 7 июля 1943 г., под непрерывным огнём авиации противника, участвовал в отражении вражеских атак. Метким огнём из ПТР, меняя позиции и искусно маскируясь, зажёг 2 немецких танка и заставил остальные отойти. При повторной атаке Поспеловский в упор расстрелял и поджёг ещё 3 вражеских машины, приостановив дальнейшее продвижение танков противника.

Представлен к званию Героя Советского Союза. Награждён орденом Отечественной войны I степени.

Лейтенант Матвей Алафиренко, командир Т-34 1-го ТБ 100-й тбр — один из лучших командиров танковой бригады. 6–7 июля 1943 г. его взвод выполнял ответственную задачу в районе Покровки. Находясь в засаде со своим взводом, Алафиренко в течение суток сдерживал наступление противника. Подпустив на близкое расстояние колонну немецкой пехоты с танками, завязал бой, в ходе которого лейтенант Алафиренко вывел из строя 4 танка противника, включая 2 «тигра», 3 автомашины противника с пехотой и пушками, 2 легковые машины с офицерами, и принудил противника к отходу.

Представлен к званию Героя Советского Союза. Награждён орденом Красного Знамени.

Лейтенант Алексей Коновалов, командир роты танков Т-34 1-го тб 100-й тбр. Когда противнику глубоким обходом удалось выйти в тыл 100-й тбр, Коновалов без потерь вывел свою роту из окружения. Перерезав с боями Кочетков скую дорогу, ведущую на Обояньское шоссе, рота Коновалова в течение двух суток сдерживала атаки превосходящего противника. 8-10 июля 1943 г., находясь по другую сторону р. Псёл со взорванными мостами и не имея соседей, Коновалов, будучи окружённым противником в районе д. Кочетковка, выбил противника из этого пункта и с боями переправил танки через р. Псёл. Он не только умело управлял ротой, но и лично уничтожил в районе Больших Маячков 2 танка противника, 2 самоходные пушки, 4 автомашины с грузами. Будучи контуженным, тяжело раненным и обгоревшим, не покидал поля боя. Представлен к званию Героя Советского Союза.

Примечания

2

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II, The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II), Study report CAA-SR-98, 7, September 1998.

3

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA-SR-98 — 7. September 1998.

4

В советской и российской официальной военной литературе и документах танки Pz 1, Pz 2, Pz З, Pz 4, Pz 5, Pz 6 обозначались как Т-1, Т-2, Т-3, Т-4, Т-5, Т-6 или T-І, Т-II, Т-III, T-IV, T-V, T-VI. (Примеч. А. В. Бочковского.)

5

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA-SR-98 — 7. September 1998.

6

Описываются оборонительные бои 6-й мсбр.

7

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

8

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

9

Данные по составу танков и штурмовых орудий StuG приводятся в соответствии с 10-дневным отчётом генерал-инспектору танковых войск Г. Гудериану. Данные по наличию самоходных установок «хуммель», «веспе», «мардер», «грилле» приводятся в соответствии с вечерними сводками немецких танковых дивизий от 10 июля 1943 г.

10

Потери 6-го тк приведены за 5 дней (с 6 по 10 июля 1943 г.).

11

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

12

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

13

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

14

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

15

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

16

Цит. по: Kursk Operation Simulation and Validation Exercise — Phase II. The US Army’s Center for Strategy and Force Evaluation (KOSAVE — II). Study report CAA SR 98 7. September 1998.

17

Потери и повреждения указаны с учётом приданных частей.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я