Затерянные в Шангри-Ла (Митчелл Зукофф, 2012)

«ЛУЧШАЯ КНИГА 2011 ГОДА» по мнению Amazon.com, The Washington Post, Apple iBooks и многих других. Реальная история о том, как увлекательное путешествие обернулось авиакатастрофой и отчаянной борьбой за выживание на диком острове, населенном туземцами-каннибалами. Когда изящная красавица Маргарет Хастингс, вместе с еще 23 пассажирами, поднималась на борт транспортного самолета «Си-47», она ожидала пережить волнующий полет над горными джунглями Новой Гвинеи и, если повезет, увидеть через окно первобытное племя туземцев, которые, по слухам, были каннибалами. Через несколько часов вместе с двумя выжившими после страшной авиакатастрофы мужчинами ей предстояло принять нелегкое решение: остаться у обломков самолета, понимая, что в горах их едва ли смогут заметить с неба, или идти через джунгли к долине, населенной островитянами, которые никогда прежде не видели белых мужчин. И белых женщин.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Затерянные в Шангри-Ла (Митчелл Зукофф, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Затерянные в Шангри-Ла

1. Пропасть без вести

Дождливым майским днем 1945 года посыльный «Вестерн Юнион» проезжал через тихий городок Овего в штате Нью-Йорк. Добравшись до центра города, он свернул на Макмастер-стрит, где под сенью мощных вязов стояли скромные, но ухоженные домики. Посыльный притормозил и остановился возле зеленого домика в деревенском стиле с небольшим портиком и пустыми цветочными ящиками. Подходя к двери, посыльный готовился к самому тяжелому: ему предстояло вручить обитателям дома телеграмму от военного министерства США.

В окне дома гордо красовался небольшой белый плакат с красной окантовкой и синей звездой в центре. Такие же плакаты были установлены в окнах почти всех домов в городе. Они означали, что юноша или девушка из этого дома ушли на фронт. Американские войска сражались во Второй мировой войне с 1941 года. За это время несколько синих звезд на плакатах сменились на золотые – семьи потеряли своих близких, и за обеденными столами появились пустые места, которым так и не суждено было заполниться.

В доме, перед которым стоял посыльный, жил шестидесятивосьмилетний вдовец Патрик Хастингс. Очками в тонкой оправе, аккуратно подстриженными седыми волосами и серьезным выражением лица Патрик удивительно напоминал нового президента, Гарри С. Трумэна, который занял этот пост месяц назад, после смерти Франклина Делано Рузвельта.

Сын ирландских иммигрантов, Патрик Хастингс вырос на ферме, на границе штата Пенсильвания. После долгого ухаживания он женился на любимой девушке, учительнице Джулии Хикки. Они переехали в Овего, чтобы найти работу и создать семью. Патрик трудился в отделе снабжения местной фабрики, которая принадлежала обувной компании «Эндикотт-Джонсон». Эта фирма поставляла солдатские ботинки и парадные офицерские туфли американской армии. У Патрика и Джулии родились три красавицы дочери.

Но в 1945 году Патрик Хастингс остался в одиночестве. Джулия умерла шестью годами раньше от инфекционной болезни, поразившей ее сердце. Пустые цветочные ящики красноречиво напоминали об отсутствии хозяйки.

Младшие дочери, Кэтрин и Рита, вышли замуж и жили отдельно. Плакаты с синими звездами висели и в их домах – мужья Кэтрин и Риты тоже были на фронте. Но плакат в окне дома Патрика Хастингса говорил не о зятьях. Энергичная и неукротимая Маргарет Хастингс служила в женском корпусе армии США.

КАПРАЛ МАРГАРЕТ ХАСТИНГС, 1945 г. (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА С. ЭРЛОМ УОЛТЕРОМ-МЛАДШИМ)


В январе 1944 года Маргарет явилась на призывной пункт в соседнем городке Бингэмптон. Она подписала все документы и вошла в первое поколение женщин в американской армии. Маргарет и тысячи других американок отправились к местам боевых действий по всему миру. Чаще всего они занимались канцелярской работой на базах, вдали от передовой. Но Патрик все же беспокоился, зная, что Маргарет находится в очень необычном месте – на малоизученном острове Новая Гвинея, чуть севернее Австралии. Маргарет входила в американскую военную группировку, располагавшуюся в восточной части острова, в Голландской Новой Гвинее.

К середине 1945 года поток дурных новостей с фронтов усилился. В боях погибло около 300 000 американцев. Более 100 000 умерло от ран и по другим причинам, 600 000 человек было ранено. У обитателей домов, в окнах которых красовались плакаты с синими звездами, при виде посыльных «Вестерн Юнион» замирали сердца.

На этот раз несчастье посетило не один дом. В тот час, когда посыльный звонил в дверь Патрика Хастингса, двадцать три других курьера доставили почти такие же телеграммы в дома с синими звездами, где люди ждали своих близких с Новой Гвинеи. Такие телеграммы пришли в самые разные уголки страны – в Шиппенвиль, штат Пенсильвания; Трентон, штат Миссури; Келсо, штат Вашингтон, а также в Нью-Йорк, Филадельфию и Лос-Анджелес.

В каждой телеграмме выражалось сочувствие по поводу утраты близких, пусть даже высказанное сухим тоном военных бюллетеней. Каждая телеграмма была подписана генерал-майором Джеймсом А. Улио. Дрожащими руками Патрик Хастингс взял из рук посыльного желтоватый листок. В нем говорилось:

Министр обороны поручил мне выразить вам глубокое соболезнование в связи с тем, что ваша дочь, капрал Хастингс, Маргарет Дж., пропала без вести в Голландской Новой Гвинее тринадцатого мая 1945 года. Если будет получена какая-то дополнительная информация, мы немедленно вас известим. Соответствующее письмо вы получите позднее.

Когда в местной газете узнали о телеграмме, к Патрику прислали репортера. Патрик рассказал ему о последнем письме Маргарет. В нем она писала о том, что уже совершила воздушную экскурсию по побережью Новой Гвинеи и собирается ее повторить в ближайшем будущем. Совершенно понятно, почему Патрик Хастингс сразу же вспомнил это письмо – он подумал, что Маргарет погибла в авиационной катастрофе. Но репортер этого не сообразил. Его статья была проникнута духом оптимизма. «Судя по тексту телеграммы, полученной вчера, – говорилось в статье, – родные полагают, что Маргарет могла находиться в другом самолете, что и прояснится позднее».

Но сам Патрик не стал внушать младшим дочерям ложный оптимизм относительно судьбы их сестры. По краткости он превзошел даже военных. Его телеграмма состояла из четырех слов: «Маргарет пропала без вести».

2. Голландия

За одиннадцать дней до того, как посыльный постучался в дверь Патрика Хастингса, Маргарет, как обычно, проснулась до рассвета. Влажная тропическая жара уже пробралась под брезент палатки, которую она делила с пятью другими девушками. Маргарет быстро оделась. Она была очень хрупкой, и форму ей пришлось серьезно ушивать. В первых письмах Маргарет писала подруге из Овего: «Форма висит на мне, как мешок». Но она была девушкой рукодельной, и вскоре подруга получила другое письмо: «Мне выдали мужские брюки огромного размера. Я их распорола и перекроила. Теперь брюки сидят на мне вполне прилично».

ПАЛАТКИ, В КОТОРЫХ ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ ЖИЛИ ЖЕНЩИНЫ-ВОЕННОСЛУЖАЩИЕ В ГОЛЛАНДИИ, ГОЛЛАНДСКАЯ НОВАЯ ГВИНЕЯ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА АРМИЕЙ США)


Было 13 мая 1945 года. День был воскресный, поэтому горнист не будил солдат в 5.30, как обычно. Но поспать Маргарет все равно не смогла бы. На американской военной базе Джи, расположенной возле города Голландия, на северном побережье Голландской Новой Гвинеи, рабочая неделя продолжалась семь дней. К восьми часам Маргарет уже была на посту – за металлическим столом и разбитой пишущей машинкой. Здесь она каждый день доказывала миру, что война – это не только ад, но еще и адская канцелярия.

Изящной красавице Маргарет было тридцать лет. Бог наградил ее яркими голубыми глазами, белоснежной кожей и длинными светло-каштановыми волосами, которые она закручивала в стильный пучок в форме восьмерки. Миниатюрная фигурка позволяла Маргарет и в тридцать носить то, что подходило ей еще в старших классах. Даже в армии ее звали Малышкой. Но хрупкость Маргарет была обманчивой. Младшие сестры знали, что на Маргарет можно положиться всегда и во всем. Незнакомцев она встречала пристальным взглядом и полуулыбкой, которая высвечивала веснушки на ее высоких скулах. При взгляде на эту привлекательную скромницу становилось ясно, что у Маргарет есть тайна, которой она не намерена делиться с кем попало.

Всю жизнь Маргарет провела в Овего. Она каталась на велосипеде, ездила купаться на местное водохранилище, автостопом выбиралась в соседние города, хорошо училась и до глубокой ночи читала книжки. С возрастом она превратилась в настоящую красавицу, и конкуренция за ее руку и сердце в городе была очень высока. Внимание льстило Маргарет, но отнюдь не было главным в ее жизни. Маргарет считала себя независимой девушкой, которая «пила спиртное, но не слишком много» и «любила мальчиков, но не слишком сильно». Младшие сестры вышли замуж, но Маргарет не спешила создавать семью. То, что в тридцать лет она все еще была одинокой, ее не смущало, но выделяло из круга сверстников: в те времена средним возрастом замужества был двадцать один год. В Овего Маргарет мужчинами не интересовалась и в своем девичестве никого не винила. «Честно говоря, – признавалась она знакомым, – не уверена, что я ищу мужчину, из которого получился бы хороший муж».

Окончив школу и сменив несколько мест работы, Маргарет стала работать секретарем на местной фабрике компании «Ремингтон Рэнд». В этой компании сталь превращали во что угодно – от пишущих машинок до пистолетов крупного калибра. Работа Маргарет нравилась, но ее мучило то, что она никогда не уезжала далеко от дома и не видела ничего интереснее Атлантик-Сити: Маргарет хотела увидеть мир, послужить своей стране и понять смысл собственной жизни. Вступление в женский корпус армии США позволило ей реализовать все свои замыслы.


Когда Маргарет собиралась приступить к службе, американские семьи готовились к Дню матери. Четвертый раз этот праздник отмечался с начала Второй мировой войны. На этот раз поводом для праздника стала не только материнская любовь. Пятью днями раньше Германия безоговорочно капитулировала. Во всех газетах сообщали, что Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством в своем бункере. Другие нацистские лидеры находились в тюрьме. Армии союзников освободили несколько концлагерей, и их ужасы стали достоянием общественности. Победа в Европе была завоевана ценой крови, слез и пота. 13 мая 1945 года исполнилось пять лет с того дня, когда британский премьер-министр Уинстон Черчилль произнес знаменитую речь, призвав соотечественников к войне с фашизмом.

В ознаменование завершения войны в Европе купол американского Капитолия, который после событий в Перл-Харборе[1] не подсвечивали, осветился полной иллюминацией. Конгресс единогласно одобрил предложение президента Трумэна объявить 13 мая 1945 года не только Днем матери, но еще и Днем молитвы. Трумэн заявил: «Западный мир освобожден от злых сил, которые более пяти лет бросали в тюрьмы и разбивали жизни миллионов и миллионов людей, родившихся свободными». Спикер Конгресса Сэм Рейберн приветствовал известия из Европы, но не мог не сказать и о печальных событиях. За несколько недель до Дня победы умер президент Рузвельт. А еще Рейберн напомнил о том, что война пока не завершилась: «Я счастлив, но мне очень грустно, потому что я не могу не думать о тысячах наших парней, которые по-прежнему погибают на далеких тихоокеанских островах и на Дальнем Востоке ради того, чтобы победа наших армий была полной, Америка обрела вечную славу. И все мы снова смогли жить в обстановке мира и порядка».

Новости из Тихоокеанского региона не могли не радовать, хотя там все еще продолжались ожесточенные бои. Полтора месяца шло настоящее сражение на острове Окинава, который американские генералы собирались использовать в качестве основного плацдарма для атаки на Японию. Эту идею поддерживали немногие, но в армии царил оптимизм. Тем утром «Нью-Йорк Таймс» объявила об окончательной победе, которая будет достигнута либо в результате переговоров, либо после сокрушительного удара. Журналисты писали: «Японцев ждет непростое лето. Хирохито может не сомневаться в том, что за «мягким» периодом, который только что начался, последуют смертельные удары».

Возможно, эта неизбежность была очевидна газетным редакторам и вашингтонским политикам. Но война в Тихом океане продолжалась, и кровь все еще лилась. 13 мая 1945 года более 130 американских истребителей и бомбардировщиков атаковали военные позиции, железнодорожные пути, мосты и другие японские «стратегические цели» в южном и восточном Китае. Десять бомбардировщиков «Б-24 Либерейтор» разбомбили подземный ангар на клочке земли под названием остров Моэн. Девять других отправились бомбить аэродром на крохотном острове Маркус, в северной части Тихого океана. На Борнео «Б-24» разбомбили еще два аэродрома. На востоке бомбардировщики «Б-25 Митчелл» и истребители «П-38 Лайтнинг» поддержали наземную операцию на острове Таракан. Седьмая дивизия морской пехоты прорвала линию японской обороны на острове Окинава и захватила горный массив Дакэси. Сороковая пехотная дивизия на Филиппинах захватила аэродром Дель-Монте. Бомбардировщики и истребители обрушили всю свою мощь на остров Лузон.

Таковы были основные события того дня. О них писали, их анализировали и обсуждали в бесчисленном множестве книг и фильмов о Большой войне. Но одно событие, произошедшее 13 мая 1945 года, ускользнуло от внимания историков и Голливуда. Транспортный самолет «Си-47», на борту которого находилось два десятка офицеров, солдат и женщин-военнослужащих, во время полета над горными джунглями Новой Гвинеи бесследно исчез.

Вступив в армию, Маргарет около года провела в учебном лагере Форт-Оглторп в Джорджии, а затем Митчелл-Филд на Лонг-Айленде. Она маршировала, носила противогаз, читала карты, чистила туалеты, блюла гигиену и подчинялась огромному количеству военных правил и установлений. В декабре 1944 года ей присвоили звание капрала. В новом качестве она отправилась на Новую Гвинею. Реализовалась ее заветная мечта – она оказалась в таком уголке земли, который абсолютно ничем не напоминал ее родной городок.

АМЕРИКАНСКАЯ ВОЕННАЯ КАРТА НОВОЙ ГВИНЕИ ВРЕМЕН ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ГОЛЛАНДИЯ НАХОДИТСЯ НА СЕВЕРНОМ ПОБЕРЕЖЬЕ, ПРИМЕРНО В СЕРЕДИНЕ ОСТРОВА. КАРТОГРАФ НЕ ЗНАЛ О СУЩЕСТВОВАНИИ В 150 МИЛЯХ ЮГО-ЗАПАДНЕЕ ГОЛЛАНДИИ БОЛЬШОЙ ДОЛИНЫ, КОТОРАЯ РАСПОЛАГАЛАСЬ ПОСРЕДИ ГОРНОГО МАССИВА, ПРОХОДЯЩЕГО ЧЕРЕЗ ЦЕНТРАЛЬНУЮ ЧАСТЬ ОСТРОВА.


Новая Гвинея расположена между Австралией и экватором. Этот малоизученный тропический остров по площади в два раза превышает Калифорнию. Его длина составляет полторы тысячи миль, а ширина в центральной части – пятьсот миль. Это второй по величине остров мира, уступающий по размерам лишь Гренландии. Очертаниями Новая Гвинея напоминает птеродактиля, летящего от Австралии, или комичную резиновую курицу. Но сходство обманчиво. Новая Гвинея – место отнюдь не забавное.

Новая Гвинея – квинтэссенция суровости природы. Большая часть побережья покрыта почти не заселенными низинами, болотами и джунглями. В центре высятся известняковые горы, поросшие непроходимыми дождевыми лесами. Вершины гор покрыты снежными шапками. Новая Гвинея – остров настолько неприступный, что его аборигенам долгое время удавалось жить в полной изоляции. Люди расчищали для себя небольшие клочки земли и отчаянно сражались с теми, кто посягал на их территорию, а порой и друг с другом. В результате остров превратился в современный Вавилон.

Жители Новой Гвинеи говорят почти на тысяче языков. Это примерно шестая часть языков мира – а ведь само население острова составляет менее одной десятой процента населения Земли.

Люди жили на Новой Гвинее более сорока тысяч лет. Остров существовал на нашей планете, оставаясь тайной для всего остального мира. Первые европейцы увидели Новую Гвинею в начале XVI века. Путешественник-расист назвал остров именем африканской страны, расположенной в десяти тысячах миль, только потому, что у увиденных им на побережье туземцев была черная кожа. Новая Гвинея оставалась предоставленной самой себе еще двести лет, хотя на остров порой высаживались охотники на райских птиц – их яркие перья пользовались большой популярностью у богатых жителей Шри-Ланки, которые украшали ими свои шляпы. В XVIII веке на остров стали приплывать корабли французских и британских путешественников. В 1770 году на Новой Гвинее побывал капитан Кук. За путешественниками последовали ученые. На острове высаживались географы, зоологи и ботаники со всех концов света.

В XIX веке Новая Гвинея привлекла внимание торговцев, охотившихся за дорогим сырьем. Легкодоступных ценных минералов и металлов на острове не оказалось, но стала расти цена на кокосовое масло. Плантации пальм появились вдоль всего побережья. Европейцы поделили остров пополам. Затем восточная его часть была еще раз поделена пополам. На протяжении истории остров принадлежал испанцам, немцам, голландцам и англичанам. И все же даже самые образованные европейцы с трудом могли указать его положение на карте мира.

После Первой мировой войны восточная часть Новой Гвинеи находилась в руках Великобритании и Австралии. Западной частью владели Нидерланды, и называлась она соответственно Голландской Новой Гвинеей со столицей Голландия. Беспрецедентное внимание к острову было привлечено в годы Второй мировой войны. Новая Гвинея попала в эпицентр зоны боевых действий на Тихом океане.

В 1942 году на остров вторглись японцы. Они собирались превратить Новую Гвинею в плацдарм для атак на Австралию, расположенную всего в сотне миль от острова. В апреле 1944 года американские войска провели военную операцию по вытеснению японцев с острова. Голландия перешла в руки союзников. Американцы создали здесь крупную военную базу. Главнокомандующий союзными войсками в юго-западной части Тихого океана, генерал Дуглас Макартур, расположил на Новой Гвинее свой штаб, который впоследствии был перенесен на Филиппины.


На Новой Гвинее, как, впрочем, и везде, женщины-военнослужащие в боевых действиях участия не принимали. Их девизом были слова «Освободим мужчин для сражений!». Раньше у женского корпуса был иной девиз, но его изменили из-за двусмысленности – можно было подумать, что главная задача женщин в армии – удовлетворение сексуальных потребностей солдат и офицеров. Макартур предубеждения против женщин не разделял. Он часто говорил, что женщины-военнослужащие – «его лучшие солдаты», потому что они больше работали и меньше жаловались, чем военные-мужчины. В годы Второй мировой войны в женском корпусе армии США служило более 150 000 женщин. Впервые женщины в армии были не только медсестрами.

Маргарет прибыла в Голландию через восемь месяцев после завершения военной операции по установлению контроля над этой частью острова. К тому времени военные действия в этом секторе Тихоокеанского региона почти прекратились. Тысячи вооруженных японцев все еще скрывались на острове, но вблизи Голландии их не было. Тем не менее, армейские лагеря и одноэтажное здание штаба строго охраняли. Женщины находились под усиленной охраной. Территория, на которой стояли женские палатки, была обнесена колючей проволокой. Одна из женщин была назначена старшей по своей палатке. Под подушкой у нее хранилась инструкция на случай захвата лагеря японцами. Она должна была убить своих соседок, а потом покончить с собой.

Беспокойство вызывали и туземцы, населявшие Новую Гвинею. Впрочем, те из них, кто жил рядом с Голландией, уже настолько привыкли к американцам, что часто кричали им: «Эй, Джо – хубба-бубба – покупай военные бонды». Австралийские солдаты, которых местные туземцы поддержали во время боев с японцами, прозвали их «курчавыми ангелами».

Впрочем, некоторые женщины-военнослужащие считали, что главная цель мер безопасности – это защита не от врагов или туземцев, а от ста тысяч американских солдат, моряков и летчиков, которые располагались в Голландии и ее окрестностях. Многие из этих юношей и мужчин не видели женщин месяцами.

Маргарет стала объектом обожания лишенных женского общества солдат практически сразу же, как только приехала в Голландию. «Думаю, ты слышала об «одеяльных вечеринках», – писала она своей подруге в Овего в феврале 1945 года. – Я тоже слышала об этом и была в ужасе. Представь, что на Новой Гвинее они очень распространены. Впрочем, все оказалось не так страшно, как я полагала. Скажу тебе: на одеяле не делается ничего такого, чего нельзя было бы сделать на заднем сиденье автомобиля. У нас нет шезлонгов, сидеть в джипах не очень удобно. Так что берешь пиво или, если к концу месяца пиво кончилось, обычную воду, залезаешь в джип и начинаешь колесить по окрестностям в поисках удобного местечка, где можно отдохнуть. Ночи здесь очень красивые. Так здорово лежать под звездами, потягивать пиво, болтать или пойти поплавать… Когда вокруг столько мужчин, найти какого-нибудь симпатягу нетрудно. У меня с этим нет никаких проблем».

Вдали от дома Маргарет чувствовала себя как рыба в воде. «Как-то вечером, – писала она подруге, – мы вшестером набились в открытый джип и отправились кататься по острову. Мы ехали по дорогам, где наводнение смыло все мосты, переправлялись через реки, поднимались на крутые берега. Раз десять мы чуть не перевернулись». В письме не содержалось никаких военных секретов – обычная девичья болтовня. Поэтому военные цензоры практически ничего из него не вымарали.

Ближайшей подругой Маргарет на военной базе стала очаровательная брюнетка, сержант Лора Бесли. Она была единственной дочерью бывшего нефтяника и домохозяйки. Лора выросла в Шиппенвилле, штат Пенсильвания. Этот крохотный городок располагался в 90 милях от Питтсбурга. Шиппенвиль был настолько мал, что с легкостью поместился бы в центре Овего. Лора год проучилась в колледже, затем устроилась машинисткой в министерство труда Пенсильвании. В августе 1942 года она вступила в женский корпус.

Лора была выше и фигуристей Маргарет, но в остальном девушки были очень похожи. Лоре исполнился тридцать один год, она была не замужем. В семье ее считали избалованной привередой, которая делает только то, что сама захочет.


В свободное от службы, «одеяльных вечеринок» и увеселительных поездок время Маргарет, Лора и другие девушки старались сделать свое жилище как можно более комфортным. «У нас уютно, как дома. Мне очень повезло с соседками – со мной живут пять исключительно милых девушек», – писала Маргарет другой своей подруге в Овего. Свою маленькую палатку девушки обставили с большим вкусом. Из ящиков и коробок они соорудили себе небольшие туалетные столики. Стулья раздобыли снабженцы, рассчитывавшие на благосклонность обитательниц палатки. Бетонный пол покрывал небольшой коврик. Над койками висели москитные сетки, а потолок палатки был задрапирован голубым парашютным шелком.

Палатку освещала одна лампочка, висевшая под потолком. Но любезный лейтенант Джон Макколлом, который работал вместе с начальником Маргарет, раздобыл для девушек удлинитель с двумя розетками. Благодаря этому можно было гладить форму по ночам при свете. У спокойного, уравновешенного Джона Макколлома был брат-близнец. Братья служили в Голландии вместе. Джон был не женат. Маргарет ему очень нравилась, но он не стал выторговывать свидание, и девушка оценила его подарок по достоинству.

СЕРЖАНТ ЛОРА БЕСЛИ ИЗ ЖЕНСКОГО КОРПУСА (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА ГЕРТОЙ АНДЕРСОН)


Природа Новой Гвинеи была суровой. Крысы, ящерицы, волосатые пауки размером с кофейную чашку буквально маршировали по женским палаткам. Стоило во сне высунуть руку или ногу из-под москитной сетки, как в нее впивалось десяток кровопийц. Но и меры предосторожности не были абсолютно безопасными. От малярии все пили горькие таблетки «атабрин», они вызывали головную боль и тошноту, да еще и кожа от них желтела.

Холодильников на базе не было, поэтому приходилось питаться консервами, солониной или сублимированными продуктами. Приготовление еды меняло ее температуру, но не вкус. Девушки шутили, что их отправили на этот остров, чтобы они стали стройными красотками.

Кроме того, в Голландии буйным цветом расцвели грибковые заболевания. Погода здесь была постоянной – жара, дожди, высокая влажность. Одежда никогда не просыхала. Маргарет принимала душ не реже двух раз в день (холодную воду накачивали из горной речки). Но даже после этого ее форма мгновенно пропитывалась свежим потом. Маргарет просила прислать любимый дезодорант матери, а еще «тальк, порошок для ног и все, что только есть в природе, чтобы выглядеть прилично». Домой она писала: «Поддерживать чистоту здесь очень трудно. Приходится постоянно работать. Асфальтовых дорог нет, повсюду ужасная пыль, а когда идет дождь, все вокруг покрывается грязью».

Американский офицер описал Голландию еще жестче: «Здесь распространены все пять видов отвратительных тропических болезней. Первые три интересны для пациента, а два последних – для врачей, а вот для пациентов они смертельны. Вы их знаете – слоновая болезнь, малярия, лихорадка денге, грибковые заболевания. На Новой Гвинее есть все. Зараза живет в воде, в которой вы купаетесь, на листьях, которых вы касаетесь. Зараза кишит повсюду, и заразиться можно везде. Но кто об этом думает, когда можно натолкнуться на мертвого вражеского снайпера, крепко привязанного к дереву, на стаю хищных пираний в озерах или симпатичных огромных змей, неспешно проползающих рядом с тобой. Кругом одни враги».

Но на Новой Гвинее было не только страшно. Здесь было красиво. Покрытые густыми джунглями горы высились над побережьем, о которое разбивались высокие волны. Ветер шелестел в листьях кокосовых пальм. Среди зелени мелькали яркие райские птицы. Раздавались крики экзотических животных. Палатка Маргарет стояла примерно в тридцати милях от побережья, рядом с озером Сентани. Многие считают это озеро одним из самых красивых в мире. По кристально чистой воде разбросаны бархатисто-зеленые небольшие островки. Когда у Маргарет уставали глаза, она любовалась горой Циклоп. По изумрудно-зеленому склону стекал узкий водопад. Маргарет говорила, что одного этого вида достаточно, чтобы она почувствовала себя счастливой.

И все же жизнь в Голландии была нелегкой. Военные историки писали, что база Джи являлась самым плохим местом для женщин-солдат: «Военный врач сообщил, что среди контингента усиливается нервозность и повышенная утомляемость. Он рекомендовал раз в неделю устраивать выходной, чтобы снять нервное напряжение».

Начальник Маргарет прислушался к совету медиков. Он искал все способы, чтобы помочь подчиненным избавиться от стресса.


Маргарет была одной из нескольких сотен женщин, прикомандированных к дальневосточному отделению тылового обеспечения авиации. Работу ее нельзя назвать самой романтичной: снабжение, логистика, оплата и т. п. Как и на гражданке, Маргарет исполняла обязанности секретаря. Ее командиром был полковник Питер Дж. Проссен, в прошлом опытный пилот, а на тот момент не менее искусный снабженец.

Утро 13 мая 1945 года выдалось очень тихим. В большой штабной палатке царила тишина. Полковник Проссен писал письмо домой. Его жена Эвелина, сыновья Питер-младший и Дэвид и дочь Линэва (ее имя было анаграммой имени матери) жили в Сан-Антонио.

Проссену было тридцать семь лет. Красивый мужчина, с синими глазами, мужественным подбородком и густыми русыми волосами. Он родился в Нью-Йорке в весьма обеспеченной семье. В 1930 году окончил университет Нью-Йорка и стал инженером. Несколько лет Проссен работал в частной компании, а потом завербовался в армию, чтобы выучиться на летчика.

Отца – военного летчика – дети видели нечасто. Впрочем, старший сын всегда знал, что папа – добрый и веселый человек, который любит фотографировать и петь лирические песни под аккомпанемент мамы. Мама играла на пианино, а папа пел, хотя со слухом у него было плоховато. Вернувшись в часть, Проссен часто пролетал над родным домом, покачивая крыльями в знак приветствия.

Накануне полковник Проссен уже написал письмо домой. Как всегда, оно начиналось со слов: «Моя дорогая и любимая женушка». Полковник комментировал домашние события, советовал жене не обращать внимания на подколки со стороны его сестры, жаловался на то, что никак не может получить письмо с фотографиями детей. Он просил жену сохранить чучела коал, которые он отправил домой, и подарить их дочери в день рождения. Кроме того, полковник послал еще один сувенир – боевой топор туземцев.

ПОЛКОВНИК ПИТЕР ДЖ. ПРОССЕН С СЫНОВЬЯМИ, ДЭВИДОМ И ПИТЕРОМ-МЛАДШИМ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА ПИТЕРОМ ДЖ. ПРОССЕНОМ-МЛАДШИМ)


Десять лет, проведенных в армии, не уменьшили нежности, которую полковник испытывал к своей семье. Он писал жене любовные стихи, рисовал открытки на Валентинов день. Он мечтал о той минуте, когда они снова будут вместе. Хотя жизнь в Голландии была нелегкой, Проссена куда больше беспокоили трудности, переживаемые его семьей в Америке. В военные годы прокормить семью было нелегко, а Эвелине приходилось одной заботиться о трех детях.

13 мая 1945 года, в День матери, полковник писал своей любимой Эвелине: «Сладкая моя, как же нам будет хорошо, когда мы снова будем вместе! Не волнуйся обо мне… Я рад, что время для тебя бежит быстро – надеюсь, ты и не заметишь, как я уже вернусь. А уж после я позабочусь о том, чтобы его притормозить».

В том же письме Проссен рассказывает о прочитанном стихотворении – два мальчика играют в «верю – не верю». Он так тосковал по сыновьям. Его письмо проникнуто печалью из-за того, что Питер-младший пойдет к первому причастию без отца: «Уверен, он – хороший мальчик. Но как же быстро он растет! Я люблю тебя, как всегда. Пожалуйста, позаботься о себе ради меня. Шлю тебе всю свою любовь. Твой любящий Пит».

Проссен был заботливым командиром. Он понимал, что для сотни мужчин и двадцати женщин, находившихся под его командованием, служба на Новой Гвинее нелегка. Он писал жене, что всячески старается облегчить им жизнь, но это не всегда удается. «Я забываю о том, что война все еще идет, – признавался он. – Здесь все по-другому. Мои подчиненные служат здесь довольно давно и постепенно погружаются в депрессию». Полковник Проссен хотел показать, что он ценит труд своих подчиненных.

Пилотов, летавших из Австралии, полковник просил привозить с собой подарки – сироп «кока-кола» и свежие фрукты. А потом он придумал еще более ценную награду – экскурсионные полеты над побережьем. Одну из таких экскурсий Маргарет описывала в последнем письме отцу.

13 мая 1945 года полковник Питер Проссен организовал для своих подчиненных прогулку, которая должна была еще больше поднять их дух: экскурсию в Шангри-Ла.

3. Шангри-Ла

За год до событий, в мае 1944-го, полковник Рэй Т. Элсмор летел на транспортном самолете «Си-60». Сквозь треск помех он услышал голос второго пилота. Элсмор принял на себя управление, сделал маневр и направил самолет к горам в центральной части Новой Гвинеи.

Элсмор командовал 322-м транспортно-десантным авиакрылом американских военно-воздушных сил. Во время этого полета ему предстояло найти место для строительства взлетно-посадочной полосы между Голландией, расположенной на северном побережье Новой Гвинеи, и базой союзников Мерауке, которая раполагалась на южном побережье острова. Если такого места не обнаружится, то полковник должен был попытаться проложить более прямой маршрут на малой высоте через горы Оранье. Такой маршрут облегчил бы сообщение между двумя базами.

Второй пилот, майор Майрон Граймс, указал на горы: «Полковник, если мы перелетим через этот гребень, то окажемся в каньоне, который ведет в Тайную долину».

Такой же разведывательный полет Граймс совершал неделей раньше. Теперь он хотел показать Элсмору свое открытие. В части ходили слухи, что найти Тайную долину Граймсу помогла удача, которая всегда сопутствует влюбленным. У Граймса была подруга в Австралии. Судачили, что он ищет короткий путь через Новую Гвинею, чтобы не тратить время на перелет вдоль побережья. История была хороша, но дело обстояло по-другому. Граймс просто выполнял обычный разведывательный полет.

Вернувшись из первого полета, Граймс сообщил, что нашел довольно плоскую, зеленую долину в 150 милях от Голландии. На картах, которыми пользовались военные летчики, в этом месте были показаны сплошные горы и покрытые джунглями хребты. Картографы обычно обозначают горы цепочкой перевернутых V. На этом участке карты стоял штамп «неизвестно» или «неисследовано». Там, где Граймс нашел таинственную долину, один отличавшийся буйным воображением картограф разместил «пик высотой примерно 14 000 футов». С тем же успехом он мог написать: «Здесь водятся драконы».

Если большая, плоская долина, неизвестная картографам среди высоких гор действительно существовала, то, по мнению полковника Элсмора, она могла бы стать хорошим местом для секретной военно-воздушной базы или полосой для экстренных посадок и взлетов. Элсмор захотел увидеть так называемую Тайную долину собственными глазами.


По сигналу Граймса Элсмор надавил на штурвал «Си-60». Он провел большой двухмоторный самолет над гребнем и нырнул в каньон. Отпустив два рычага управления двигателями, он снизил скорость и очутился ниже плотных белых облаков, окутывавших вершины самых высоких гор. Подобная местность – ад для пилотов. За «мирными белыми стенами» могли скрываться могучие горы. И опасность эту он представлял себе отчетливей остальных американских пилотов.

Энергичный и подтянутый Элсмор выглядел значительно моложе своих пятидесяти трех лет. Внешне он напоминал актера Джина Келли. Сын плотника, в годы Первой мировой войны он стал летчиком-инструктором, а затем более десяти лет доставлял авиапочту в Скалистые горы. В университете Юты он получил степень в области юриспруденции, а потом работал помощником окружного прокурора. Когда стало ясно, что вот-вот начнется Вторая мировая война, еще до Перл-Харбора, Элсмор пошел в армию. Его отправили на Филиппины. Когда война действительно началась, его оценили по достоинству. В марте 1942 года Элсмор организовывал эвакуацию генерала Макартура, его семьи и подчиненных с осажденного острова Коррехидор в Манильском заливе. Именно он доставил генерала и его семью в Австралию. Позднее он руководил транспортной авиацией в юго-западной части Тихого океана. Его самолеты доставляли войска и амуницию на Новую Гвинею, Филиппины, острова Голландской Ост-Индии, Борнео, Соломоновы острова и в Австралию – туда, где они были нужны Макартуру.

ПОЛКОВНИК РЭЙ Т. ЭЛСМОР (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМ)


По мере того как самолет Элсмора и Граймса углублялся в каньон, скалы становились все круче, а проход между ними сужался. Скалы опасно приближались к крыльям самолета. Элсмор изо всех сил старался держаться в центре каньона, чтобы случайно не коснуться крылом склона, что было чревато катастрофой. Перед собой он увидел нечто страшное – отвесную скальную стену. Элсмор схватился за рычаги управления двигателем и надавил на них, стараясь выжать полный газ и подняться над скалой. Но Граймс удержал его.

– Отпустите рычаги, – сказал майор. – Долина прямо за этой скалой.

На оценку ситуации на скорости более 200 миль в час у Элсмора оставались считаные секунды. И он решил довериться своему двадцатичетырехлетнему напарнику. Следуя инструкциям Граймса, он провел самолет над горным хребтом прямо под облачным одеялом.


Сквозь разрыв в облаках Элсмор увидел идиллическую картину. Прямо перед ним открылся настоящий рай на земле: долина, которой не было на картах. Позднее Элсмор говорил, что это был настоящий «взрыв потрясающих красок». Долина была очень ровной, и полковник видел ее целиком – почти тридцать миль в длину и более восьми миль в ширину в самом широком месте. Долина тянулась с северо-запада на юго-восток. Ее окружали отвесные склоны, острые вершины скал терялись в облаках.

В юго-восточной части в долину втекала река, водопадом низвергаясь со скалы. Мутно-белый поток, ширина которого кое-где превышала сто футов, змеился по долине. В некоторых местах течение было очень быстрым. В северо-западной части долины река скрывалась в огромной естественной пещере, свод которой находился в трехстах футах над уровнем земли. Большую часть долины покрывала высокая и жесткая трава кунаи. Местами она доходила летчикам до пояса. Кое-где росли отдельные деревья. Но самым удивительным в долине была не ее потрясающая красота, а ее обитатели: десятки тысяч человек, которые все еще оставались в каменном веке. Через окна кабины самолета Элсмор и Граймс увидели несколько сотен небольших, четко обозначенных туземных деревень. Жилища туземцев окружали ухоженные огороды. Летчики разглядели примитивную, но вполне эффективную оросительную систему – дамбы и дренажные канавы. «Урожай уже созрел. В отличие от других тропических регионов, поля буквально кишели мужчинами, женщинами и детьми. Все трудились в поте лица», – вспоминал Элсмор.

Мужчины и мальчики работали обнаженными, в набедренных повязках. На женщинах и девочках были короткие юбочки из травы. Зачарованный этим зрелищем, Элсмор наблюдал за тем, как туземцы в ужасе разбегались, заслышав и увидев летящий самолет. «Некоторые прятались за кустами картофеля, другие ныряли в дренажные канавы». По деревням бродили свиньи. Элсмор заметил несколько коричневых собак.

На границах больших, ухоженных полей стояли высокие башни, построенные из связанных вместе шестов. Некоторые из этих башен достигали высоты тридцати футов. На каждой башне имелась смотровая платформа. Над некоторыми были устроены небольшие навесы из сухой травы – под ними часовые могли прятаться от солнца. Элсмор надавил на штурвал, чтобы снизиться и рассмотреть все получше. Он резонно предположил, что эти сторожевые башни должны были защищать обитателей деревни от вражеских набегов. Самолет летел над долиной, оглушительный рев двигателей отражался от дна долины и скальных стен. Напуганные часовые побросали свои посты, кубарем скатились с башен и попрятались в ближайших хижинах. Элсмор увидел, как хижины ощетинились деревянными копьями длиной более пятнадцати футов.

ТУЗЕМНАЯ ДЕРЕВНЯ, СФОТОГРАФИРОВАННАЯ ПОЛКОВНИКОМ РЭЕМ Т. ЭЛСМОРОМ С ВОЗДУХА (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА С. ЭРЛОМ УОЛТЕРОМ-МЛАДШИМ)


Элсмор сделал несколько фотографий – он снял туземцев и их жилища. Некоторые хижины напоминали мухоморы или иглу, покрытые соломенной крышей. Другие были длинными и узкими, как товарные вагоны. «Вид сотен деревень с воздуха был самой поразительной картиной, какую мне только доводилось встречать», – позднее писал Элсмор.

Миссия Элсмора и Граймса завершилась, поэтому полковник вновь взялся за штурвал. Самолет взмыл вверх и покинул долину. Элсмор направил машину на юго-восток. Они летели в Ифитамин, за 200 миль от Тайной долины. Там находилось еще одно удобное для взлетной полосы место.


Через несколько дней Элсмор написал служебную записку своему командиру, генералу Джорджу С. Кенни. Кенни возглавлял американскую авиацию в Тихоокеанском регионе в годы Второй мировой войны. В записке Элсмор описал разведывательные полеты и уделил особое внимание затерянной среди гор долине и ее обитателям. Майор Граймс окрестил свою находку Тайной долиной, но язык служебной записки был не столь поэтичным. Элсмор назвал ее долиной Балием по названию протекавшей через нее реки.

В служебной записке Элсмор указывал на то, что строительство взлетно-посадочной полосы может вызвать неоднозначную реакцию у туземцев. «Попасть в эту долину можно только по воздуху, поэтому настроение туземцев очень сложно оценить. Известно, что поблизости обитают племена охотников за головами, так что туземцы долины Балием также могут быть настроены враждебно», – писал он. Элсмор предостерегал всех пилотов от опасностей, которые ожидают их на пути в долину – «особенно пилотов, не знакомых с этим каньоном».

Впрочем, выяснилось, что долина – Тайная или Балием – для военных самолетов не подходит. Она находилась на высоте мили над уровнем моря, ее окружали горы высотой тринадцать тысяч футов и выше. В общем, долина оказалась слишком опасной и недоступной. Кроме того, нашлась лучшая альтернатива. Элсмор узнал, что австралийский миссионер сумел обратить в христианство туземцев Ифитамина. Они вели себя вполне дружелюбно и были готовы работать. Именно это и требовалось Элсмору. «Мы не только сможем избежать неприятных инцидентов и кровопролития, но еще и дадим туземцам работу на строительстве». В Тайной долине рассчитывать на такое не приходилось.

Хотя Тайная долина для военных целей не подошла, слухи о ее открытии быстро распространились по Голландии и всем окрестностям. Интерес еще более усилился, когда Элсмор поделился впечатлением, что обитатели долины гораздо выше и крупнее представителей других новогвинейских племен. В сравнении с ними обитатели Ифитамина казались пигмеями.

Рассказы Элсмора дали пищу слухам о том, что Тайная долина заселена ранее неизвестной расой первобытных гигантов. Некоторые называли их черными суперлюдьми – красивым, могучим народом ростом в семь футов. Вскоре распространились слухи, что эти туземцы – охотники за головами и каннибалы, дикари, которые практикуют человеческие жертвоприношения на каменных алтарях. Говорили, что свиньи, которых выращивают в Тайной долине, размерами напоминают пони, а туземки с обнаженной грудью отличаются исключительно соблазнительными формами и похожи на девушек с плакатов, украшавших солдатские казармы, особенно на Дороти Ламур в фильме «Принцесса джунглей». Единственное различие – цвет кожи, то есть Дороти Ламур в черном варианте.

Со временем эти легенды только множились – ведь их, даже самые нелепые, никто не мог опровергнуть. Они так и остались бы неопровергнутыми и неподтвержденными. Никто в Голландии не отправился бы за сто пятьдесят миль по джунглям, где всегда можно столкнуться с японскими солдатами, через горы и болота. Приземлиться в долине самолеты тоже не смогли бы – почва была слишком рыхлой и неровной, а трава – слишком жесткой и высокой для естественной посадки. Вертолеты же в разреженной атмосфере высокогорья не сумели бы подняться достаточно высоко, чтобы перелететь горы. К тому же солдаты прибыли на базу Джи воевать, а не совершать антропологические открытия.

И все же долина не отпускала Элсмора. Он обращался с вопросами к голландцам и австралийцам, которых считал специалистами по Новой Гвинее. Ни одного свидетельства, что кто-нибудь из европейцев побывал в Тайной долине, он не нашел. Для американской армии полковник Рэй Т. Элсмор стал Христофором Колумбом Тайной долины. Роль же Граймса снизилась до напарника.

Слухи ширились, и людям хотелось увидеть Тайную долину собственными глазами. Офицеры, женщины-военнослужащие и солдаты мечтали о такой экскурсии. И она состоялась и не раз. Вернувшиеся рассказывали о том, как туземцы стреляли в их самолеты из луков и метали в них копья. Самые отчаянные путешественники мечтали приземлиться в долине, и их не пугала даже опасность. «Думаю, что впоследствии я об этом пожалел бы, – писал родственникам в Арканзас лейтенант Уильям Джей Гатлинг-младший, – но мне страшно хотелось совершить вынужденную посадку, чтобы по-настоящему познакомиться с этой долиной. Летать над ней – это все равно, что ребенку видеть конфетку и не иметь возможности дотянуться до нее».

«Многие из нас были настроены скептически, – продолжает лейтенант. – Уж больно много слухов мы узнали перед полетом. Но к моменту возвращения от нашего скептицизма и следа не осталось. Кто-то нам поверит, а кто-то нет… Можно сказать, что об этих первобытных людях, их привычках и обычаях никто ничего не знает. Запертые в своей Тайной долине, они целиком и полностью полагаются только на самих себя. Они абсолютно самодостаточны. Не исключено, что им известны какие-то потаенные тропы, ведущие во внешний мир, но с самолета мы их не заметили. Даже если б они могли покинуть свою долину, им пришлось бы сто пятьдесят миль брести по почти непроходимым дождевым лесам и джунглям, чтобы выбраться на северное побережье Тихого океана. А от моря Арафура на юге их отделяют те же сто пятьдесят миль абсолютно не исследованных болот».

Рассказав обо всем, что он увидел во время полета, Гатлинг завершает письмо домой философским рассуждением: «Вероятно, после войны голландское правительство отправит в долину экспедицию ученых, или туда смогут проникнуть миссионеры. А до этого туземцы не будут знать о белом человеке ничего, кроме того, что он летает на большой птице, которая производит страшный шум. И, наверное, им лучше остаться в неведении… Я уверен: узнай они о том хаосе, в который мы все погрузились, то поняли бы, что от «цивилизованного» мира лучше держаться подальше».


Полковник Элсмор часто летал над долиной, фотографировал ее с разных точек, наблюдал за ее обитателями и строил предположения. Во время одного полета он увидел на поле более трех сотен туземцев. Они явно разделились на две группы. Все были вооружены копьями, луками и стрелами. Их тела были покрыты церемониальной боевой раскраской. Элсмор нажал на штурвал, самолет опустился и пролетел над самым полем. Воины разбежались, забыв о своей вражде – пусть даже на время.

В долину активно стремились журналисты. Элсмор согласился взять с собой двух военных репортеров, настоящих ветеранов – Джорджа Лайта и Гарри И. Паттерсона. Особый интерес к долине проявлял Лайт. Его отцом был Джек Лайт, весьма острый на язык журналист «Нью-Йорк Миррор». Именно он в 1934 году опубликовал эксклюзивный репортаж о том, как агенты ФБР застрелили грабителя банков Джона Диллинджера. Джорджу Лайту было тридцать восемь лет, и ему отчаянно хотелось превзойти своего старика. Он работал в «Интернэшнл Ньюс Эдженси» вместе с легендарным репортером Эрни Пайлом и скандальным журналистом Уолтером Винчеллом. Во время блица Лайт, который находился в Лондоне, чуть не лишился головы – его каску серьезно повредило шрапнелью. Потом его машина едва не угодила под немецкую бомбу – Лайта буквально вышвырнуло через лобовое стекло. Он стрелял фазанов с королем Англии Георгом VI и полтора года провел при британской Восьмой армии. В 11-м десантном полку армии США Лайт стал квалифицированным парашютистом. О нем говорили: «Джордж – настоящий военный корреспондент. Он талантливый писатель, солдат и коллекционер сувениров. Там, где другие корреспонденты вооружаются пистолетами и надевают каски, Джордж берется за автомат, базуку, забирается в танк. Его очень сложно убедить не стрелять по «мессершмиттам». Он говорит, что это большая война, и ему нужно совершить нечто большое».

Джорджу Лайту все нужно было увидеть собственными глазами. И он побывал в Тайной долине. После этого он признавался, что никогда не видел ничего подобного. Элсмор взял журналиста с собой. Вернувшись, Лайт красочно описал все увиденное:

«Мы опустились на высоту менее 100 футов. Среди зарослей бананов, водяных растений (болотное таро), больших полей, засаженных сладким картофелем или ямсом, росли крупные растения, сильно напоминавшие табак.

Из домашних животных мы видели лишь несколько собак и свиней. Свиньи – основной источник мяса на Новой Гвинее. Большинство туземцев относится к этим животным с почти религиозным почтением. В долине свиньи были очень крупными и весьма ухоженными. Мы видели свиней двух разновидностей – черных или темно-коричневых и черно-белых, причем черно-белые достигали весьма впечатляющих размеров.

Когда самолет возник над долиной, толпы туземцев выбежали из своих жилищ и спрятались в зарослях и среди деревьев. Но когда мы облетели долину несколько раз, детское любопытство взяло верх над страхом: туземцы стали осторожно выглядывать из своих укрытий, чтобы рассмотреть наш самолет».


Еще более драматичной и увлекательной выглядит история Гарри Паттерсона: «Даже сегодня, спустя несколько недель после открытия, которое взбудоражило весь Тихоокеанский регион, нога белого человека, да и коренного жителя Новой Гвинеи, еще не ступала на территорию затерянной долины… Хорошо известно, что в этой части света живут каннибалы или охотники за головами, к числу которых относится большинство туземцев Новой Гвинеи». Паттерсон приводит слова полковника Элсмора, который писал, что туземцы Тайной долины «отличаются от других обитателей Новой Гвинеи более высоким ростом, хорошим телосложением и светлым оттенком кожи».

Полковник всегда интересовался геологией и антропологией. Он предположил, что предки туземцев пришли в долину «сотни или тысячи лет назад». Паттерсон писал: «полковник считает, что люди поселились в этом горном раю, а потом из-за землетрясения или иного катаклизма оказались запертыми в нем». Увиденное произвело на Лайта и Паттерсона глубокое впечатление, но название Тайная долина им явно не нравилось. Решив найти новое название, они вспомнили о вышедшем несколько лет назад фильме Фрэнка Капры «Потерянный горизонт». Фильм был создан на основе одноименного романа Джеймса Хилтона, в котором рассказывалось о таинственном, спокойном уголке, полностью изолированном от раздираемого войной мира.

Сюжет романа заключается в следующем. Небольшой самолет терпит крушение в горах Тибета. Монахи спасают выживших, среди которых есть одна женщина, и приводят их в буколическую долину. Обитатели этой долины живут долго и счастливо. В долине царят умеренность и терпимость. Со временем выжившим предстоит решить, хотят ли они навсегда остаться в этой долине или вернуться в привычный мир, зная, что долины они никогда больше не увидят.

Книга Хилтона во многом напоминает приключенческий роман. Но на самом деле это мечта о мире и покое, о пути разума, а не саморазрушения. Хилтон понимал, что современная «цивилизация» попала в губительный и деструктивный цикл, переходя от одной войны к другой, причем каждая следующая оказывается более жестокой и разрушительной, чем предыдущая. Главные герои «Потерянного горизонта» ведут долгие беседы о том, что мир ждет глобальная война, масштабы которой трудно даже представить. Более чем за десять лет до создания первой атомной бомбы Хилтон предсказывал будущее, в котором «человек, имеющий оружие, сможет победить целую армию».

О самом мудром герое своей книги Хилтон писал так: «Он предвидел наступление таких времен, когда люди, достигшие совершенства в приемах убийства, начнут сражаться за мир так ожесточенно, что опасность будет угрожать всему драгоценному, каждой книге и каждой картине, каждому сокровищу, созданному за два тысячелетия. Угроза нависнет над самой гармонией. Все малое, нежное, беззащитное – все будет потеряно навеки».

Страшное пророчество Хилтона не осталось незамеченным. Президент Рузвельт процитировал его книгу в своей речи 1937 года в Чикаго. За четыре года до Перл-Харбора Рузвельт словами Хилтона сказал о том, что, защищая цивилизацию, Америка будет вынуждена сдерживать агрессоров, чтобы не разразилась глобальная буря. Предсказание Рузвельта сбылось.

Неудивительно, что двое опытных военных корреспондентов сразу же увидели в плодородной долине, изолированной от внешнего мира, не знающей о нацистах и камикадзе, идиллический рай, описанный Хилтоном. Забудем об охотниках за головами и каннибалах, о копьях и стрелах, о сторожевых башнях, часовых и войне между соседями. Забудем о том, что туземцы, которых увидели полковник Элсмор и майор Граймс, могли оказаться вовсе не гармоничными, миролюбивыми людьми, а очередным доказательством того, что стремление к войне заложено в природе человека.

Все эти вопросы еще ждали своих ответов. Получить их могли лишь те, кто проник бы в долину и встретился с туземцами. А пока Джордж Лайт и Гарри Паттерсон дали новогвинейской Тайной долине новое имя – они назвали ее Шангри-Ла.

4. «Гремлин Спешиэл»

Новое название долины закрепилось.

В полку Элсмора образовалось «Общество Шангри-Ла», куда входили пилоты и те пассажиры, кому посчастливилось увидеть Тайную долину. Каждый член общества получил комично раскрашенный сертификат на пергаменте, который своим видом напоминал честно заслуженный диплом. Сертификат украшали желтые ленты, закрепленные печатью из золоченой фольги. Сертификаты подписывали Элсмор и один из его подчиненных. В документе указывалось имя члена общества и дата совершенного им полета. Кроме того, в сертификатах обозначались точные координаты долины – долгота и широта. Благодаря этому члены общества могли вернуться в долину, в отличие от тех, кто покинул Шангри-Ла Хилтона.

Репортеры не оставляли Элсмора в покое. Его прозвали «главным специалистом по долине и ее обитателям». Полковник журналистов не разочаровывал. Следом за Лайтом и Паттерсоном посетить долину захотели и другие. Элсмор никому не отказывал. Некоторые из тех, кто не видел долину воочию, но брал интервью у Элсмора или Граймса, решили полететь туда из любопытства. Один из репортеров, очарованный красотой долины, назвал ее «настоящим Эдемским садом». Затем он побеседовал с Элсмором и спросил его об охотниках за головами. Полковник мгновенно подтвердил его опасения. Элсмор сказал репортеру, что он мог бы стать миссионером и спуститься в долину на парашюте, чтобы показать, «что мы пришли как друзья и никому не хотим вреда. Но, боюсь, сообщать об этом будет уже «говорящая голова». Разговорчивый полковник сообщил корреспонденту «Ассошиэйтед пресс», что после окончания войны хочет стать первым белым человеком, нога которого ступит в долину. Ему хотелось первым встретиться с «длинноволосыми гигантами». Элсмор говорил, что планирует высадиться в долине с планера, «с запасами товаров для мены или оружия, если туземцы не захотят меняться, а также с продуктами и строительными материалами для сооружения взлетной полосы для транспортных самолетов».

Статья журналиста «АП» появилась в американских газетах в воскресенье 13 мая 1945 года – в тот самый день, когда командир капрала Маргарет Хастингс, полковник Питер Проссен, составлял список пассажиров для предстоящей экскурсии в Шангри-Ла.


В официальных документах Проссен обозначил полет как «навигационно-тренировочный». На самом деле это была чисто увеселительная прогулка в честь Дня матери, и назвать ее военным полетом было нельзя. Ранее Проссен уже организовывал для своих подчиненных подобные экскурсии над побережьем Новой Гвинеи. Но в Шангри-Ла предстояло вылететь впервые.

Маргарет получила приглашение за рабочим столом. После работы она собиралась на свидание со своим приятелем, симпатичным сержантом из Пенсильвании Уолтером «Уолли» Флемингом. Он сумел раздобыть ключи от джипа, и влюбленные собирались прокатиться на уединенный пляж и искупаться в океане. Но Маргарет страстно мечтала побывать в Шангри-Ла. Эта мечта появилась у нее еще пять месяцев назад, когда она только оказалась на базе. Уверенная в том, что успеет вернуться к назначенному времени, Маргарет приняла предложение Проссена.

Утром Проссен отправил письмо домой, и теперь ему явно хотелось поговорить о доме. Он остановился у стола Маргарет, рассказал ей о том, что написала ему жена: семья завела новую собаку. Дворняга, которую Питер-младший назвал Лэсси, сумела получить приз на местной собачьей выставке.

Маргарет постаралась закончить всю работу к полудню. Она буквально проглотила обед, состоявший из цыпленка и мороженого на десерт – на этот раз она не стала лакомиться каждой ложечкой, как делала это всегда.

Проссен договорился, чтобы Маргарет и еще восемь женщин-военнослужащих доставили на взлетную полосу грузовиком. Все участники прогулки должны были собраться в этом месте. Когда грузовик прибыл, девушки увидели Проссена, второго пилота и трех членов экипажа возле полностью заправленного транспортного самолета. Двигатели уже прогревали. Пропеллеры кружились. На гражданке этот самолет назывался «Дугласом ДС-3». Во время войны его стали называть «Си-47 Скайтрейн». Это была настоящая рабочая лошадка войны – в военно-воздушных силах союзников таких самолетов насчитывалось более десяти тысяч.

САМОЛЕТ «СИ-47» В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (ФОТОГРАФИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНА АРМИЕЙ США)


Длина самолета составляла около шестидесяти четырех футов, размах крыльев – более девяноста пяти футов, средняя скорость – 175 миль в час. Максимальная скорость теоретически была на 50 миль в час больше. Самолет мог покрывать расстояние в 1600 миль, то есть в пять раз длиннее, чем маршрут, запланированный Проссеном. У многих «Си-47» были двигатели «Пратт энд Уитни» мощностью тысяча двести лошадиных сил. Некоторые самолеты были вооружены, но самолет Проссена оружия не имел. «Си-47» не был ни стильным, ни скоростным, зато был надежен, как «бьюик», и очень устойчив в воздухе. Если нужно было перебросить куда-то войска или вооружение, сразу же вспоминали о «Си-47». Пилоты любили эту машину, они с нежностью говорили даже о ее запахе, в котором запах кожи смешивался с запахом гидравлической жидкости.

Самолет Проссена был построен в 1942 году. Он стоил 269 276 долларов. По прибытии в Голландию самолет раскрасили в камуфляжные цвета, чтобы он сливался с джунглями и был незаметен для вражеских истребителей или бомбардировщиков. Но возникла другая проблема: если «Си-47» падал в густых джунглях Новой Гвинеи, найти его было практически невозможно.

Самолет Проссена имел серийный номер 42-23952. В радиосвязи использовались последние три цифры номера, 952. «Си-47» часто называли «перелетными птицами», особенно в Европе. Капитаны и экипаж всегда выбирали для своих самолетов собственные имена. На аэродроме Сентани самолет Проссена любовно называли «Мерль», но чаще «Гремлин Спешиэл».

Прозвище было довольно ироничным. Гремлинами летчики называли «домовых», которые портили самолеты. Название пришло из детского комикса 1943 года «Гремлины». Эту книгу написал молодой лейтенант авиации, которому суждено было стать знаменитым писателем: Роальд Даль. В книге Даля маленькие рогатые бестии ломали всякие механические устройства, чтобы отомстить людям, которые уничтожили их девственный лес, чтобы построить авиационный завод.


Самолет Проссена вылетал в два часа дня. Когда пассажиры собрались у трапа, Проссен предупредил, что полет продлится три часа.

– Давайте сначала пропустим девушек, – сказал капитан, – а потом остальные места могут занять солдаты и офицеры.

Один из солдат, которому особенно хотелось увидеть Шангри-Ла, проворчал:

– Вот оно, хваленое равенство…

Проссен не обратил на эти слова внимания.

Одна за другой девять девушек поднялись в самолет. Первой шла Маргарет. Сиденья в самолете были расположены спинками к стенкам фюзеляжа, так что пассажиры сидели лицом к лицу.

Маргарет, как девчонка, пробежала по проходу к кабине пилотов. Она плюхнулась на сиденье рядом с кабиной, уверенная, что выбрала лучшее место. Но, когда она выглянула в окно, то вид ей не понравился. Окна кабины «Си-47» находились почти над крыльями, поэтому смотреть вниз было трудно, а то и совсем невозможно. Маргарет была преисполнена решимости рассмотреть Шангри-Ла во всех деталях. Поэтому она вскочила и понеслась в хвост самолета. На этот раз она уселась на последнее сиденье слева, возле двери, через которую входили пассажиры. Отсюда вид был прекрасный.

Рядом с Маргарет сидела ее лучшая подруга, с которой они не раз ходили на свидания, Лора Бесли. Напротив Маргарет, на последнее сиденье справа уселся симпатичный сержант. Центральный проход самолета был настолько узким, что их ноги почти соприкасались. Маргарет поймала взгляд Лоры и подмигнула подруге. Девушки подумали, что на следующей «одеяльной вечеринке» им будет о чем поговорить.

Рядом с Лорой сидела Элинор Ханна, энергичная, кудрявая блондинка из Монтурсвилля, штат Пенсильвания. Элинор исполнился двадцать один год. Старший ее брат служил в авиации, младший – на флоте. В годы Первой мировой войны их отец был военным медиком, попал в плен и некоторое время находился в немецком лагере. Элинор на базе Джи все любили – она пела, как соловей.

– Ну разве это не весело! – крикнула она, пытаясь перекричать шум двигателей.

На запястье Элинор Ханны позвякивал отнюдь не военный браслет – украшение из китайских монет, скрепленных металлической проволокой. Таких браслетов у нее было не меньше трех.

Вместе с девушками на экскурсию отправилась и дочь газетного издателя Мариан Гиллис из Лос-Анджелеса. Мариан была пилотом-любителем. Жизнь ее складывалась непросто – семье пришлось бежать из Испании в годы гражданской войны. Рядом с ней сидела Белль Наймер из Бронкса, дочь старого портного. Белль все еще оплакивала смерть своего жениха – лейтенант авиации погиб несколькими месяцами раньше, его самолет сбили в Европе.

В самолете была еще одна девушка из женского корпуса, сержант Хелен Кент из Тафта, штат Калифорния. Она потеряла мужа во время катастрофы военного самолета. Несмотря на это, Хелен оставалась жизнерадостной, веселой девушкой. В армию она пошла, чтобы справиться с одиночеством.

Ее лучшая подруга, Рут Костер, тоже должна была лететь, но на нее неожиданно свалилась большая работа: нужно было готовить документы для самолетов, которые, по приказу генерала Макартура, перегоняли на Филиппины. Рут отпустила Хелен, взяв с нее обещание по возвращении рассказать все в мельчайших подробностях. Сама Рут собиралась присоединиться к «Обществу Шангри-Ла» на следующий день.

На борт поднялись еще три женщины: сержант Марион В. Макмонагл, сорокачетырехлетняя бездетная вдова из Филадельфии, разведенная пятидесятилетняя телефонистка из Голливуда Алетия М. Фейр и незамужняя тридцативосьмилетняя стенографистка из Бруклина Мэри М. Ландау.

ЛУЧШИЕ ПОДРУГИ: СЕРЖАНТ РУТ КОСТЕР (СЛЕВА) И СЕРЖАНТ ХЕЛЕН КЕНТ ПОЗИРУЮТ ФОТОГРАФУ. РУТ ХОТЕЛА ПОЛЕТЕТЬ С ХЕЛЕН НА «ГРЕМЛИН СПЕШИЭЛ», НО У НЕЕ ОКАЗАЛОСЬ СЛИШКОМ МНОГО РАБОТЫ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА ДОНОЙ КРУЗ.)


За ними в самолет вошли полковник Проссен и второй пилот, майор Джордж Г. Николсон-младший из Медфорда, штат Массачусетс. Николсону исполнилось тридцать четыре года. Он изучал классическую литературу в Бостонском колледже, затем учился в Гарварде и Бостонском университете. Несколько лет Николсон числился в резерве пехоты. За это время он прошел летную подготовку и перевелся в авиацию, где получил серебряные крылышки пилота. За границей он находился всего четыре месяца – под командованием лорда Маунтбаттена служил в Юго-Восточной Азии, откуда его перебросили в Новую Гвинею.

За четыре дня до этой прогулки Джордж Николсон пропустил вечеринку, посвященную победе в Европе, которая устраивалась в офицерском клубе. Всю ночь он просидел в своей палатке – писал письмо жене Элис. На ней он женился за несколько дней до призыва на действительную военную службу.

На пятнадцати страницах Николсон с точностью историка и лиричностью поэта описал победу союзников над Германией в Европе и Африке. В его письме армии перемещались по континентам, флоты бороздили океаны, а военные самолеты парили в небесах. Джордж очень тепло и эмоционально писал о родных, оставшихся дома, о героизме солдат, моряков и летчиков, сражающихся на фронтах войны. Он проследил подъем американской армии от толпы мальчишек, у которых молоко на губах не обсохло, до закаленных в боях воинов. Он написал о том, как армия союзников оправилась от сокрушительных ударов во французском Дьеппе и на тунисском перевале Кассерин. Николсон написал о победе над немецкими танками в битве при Эль-Геттаре в Северной Африке. Он довел союзные армии до Салерно и Анцио в Италии.

Николсон ярко обрисовал высадку союзных войск на пляжах Нормандии. Он писал так, словно сам был там в тот день: «И вот утренняя дымка озарилась вспышками корабельных орудий, обстреливавших побережье. В воздухе взрывались пушечные снаряды и авиационные бомбы. Ракеты описывали огненные арки в небе. Из-за шторма десантники терзались морской болезнью. Немецкая артиллерия обстреливала десантные и крупные корабли, уничтожая их на месте. С грохотом взрывались морские мины. Французский берег был все ближе. Сердца солдат охватил страх, но мужество победило. Опустились пандусы, десантники бросились в воду. И вот они уже на пляже. Вторжение началось».

МАЙОР ДЖОРДЖ Г. НИКОЛСОН (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА ДЖОНОМ МАККАРТИ)


Чуть дальше Николсон описывал, как американские войска форсировали Рейн и вторгались в Германию. Американские летчики получили полное преимущество в воздухе, и союзные войска окончательно задушили фашистскую гадину. «Мы можем быть мягкими, но сейчас нужна жесткость, – писал Николсон. – Битва закончена. Мы принудили их сдаться».

Лишь в самом конце письмо становится личным. Джордж пишет о чувстве вины за то, что ему не довелось служить в Европе. Обращаясь к жене, Николсон признается: «Я понимаю, это нелогично, но мужчина не может считаться мужчиной, если не испытывает желание сражаться за свою страну и своих близких. Не осуждай меня, дорогая. Дела говорят за себя: я хотел бы служить в Европе, но никогда не просил об этом».

Облегчив душу, Джордж подписывает письмо: «Дорогая, я люблю тебя». И снова, в первый раз на пятнадцати страницах, повторяет: «Я тебя люблю».

Кроме Проссена и Николсона, на борту было еще три члена экипажа: сержант Хильярд Норрис, двадцатитрехлетний бортинженер из Уэйнсвилля, Северная Каролина, и двое рядовых – двадцатичетырехлетний радист Джордж Ньюкамер из Миддлтауна, Нью-Йорк, и помощник бортинженера Мелвин Моллберг из Бодетта, Миннесота.

КАПРАЛ ДЖЕЙМС «ДЖИММИ» ЛАТГРИНГ (СЛЕВА) И ЕГО ЛУЧШИЙ ДРУГ, РЯДОВОЙ МЕЛВИН МОЛЛБЕРГ, КОТОРЫЙ ЗАМЕНИЛ ЛАТГРИНГА НА БОРТУ «ГРЕМЛИН СПЕШИЭЛ» (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА МЕЛОМ ЛАТГРИНГОМ)


Моллберга сослуживцы называли просто «Молли». Это был красивый двадцатичетырехлетний юноша с густыми светлыми волосами и кривой улыбкой. В Голландию он прибыл всего месяц назад, а до этого успел обручиться с красивой девушкой из австралийского Брисбена. Моллберг поднялся на борт «Гремлин Спешиэл» в последнюю минуту. Лететь должен был его лучший друг, капрал Джеймс «Джимми» Латгринг. Вместе с Моллбергом он три года прослужил в пятом авиационном полку в южной части Тихого океана. Но Латгринг и полковник Проссен не ладили. Источник разногласия остался неизвестным, но, похоже, Латгринг считал, что полковник помешал его повышению до чина сержанта. Латгрингу вовсе не хотелось тратить воскресенье на этот полет – даже если удалось бы увидеть Шангри-Ла. Моллберг отлично понимал приятеля. Он вызвался заменить друга в этом полете.

Последними на борт поднялись мужчины: два майора, два капитана, три лейтенанта, два сержанта и капрал.

Среди них были сержант-техник Кеннет Деккер из Келсо, Вашингтон. До войны этот крепкий, неразговорчивый техник из инженерной службы работал в мебельном магазине отца. На Новой Гвинее он прослужил несколько месяцев, а до этого два года провел в Австралии. Полет для Деккера был подарком – 13 мая он отмечал день рождения, ему исполнилось тридцать четыре года. А вот встреча с Маргарет Хастингс его не порадовала. Несколько недель назад Деккер пригласил ее на свидание, но получил категорический отказ. В самолете их разделяло всего несколько сидений – он никогда еще не находился так близко от нее.

СЕРЖАНТ-ТЕХНИК КЕННЕТ ДЕККЕР (ФОТОГРАФИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНА АРМИЕЙ США)


Другим пассажиром был Герберт Ф. Гуд, высокий сорокашестилетний капитан из Дейтона, Огайо. Гуд служил в армии еще в годы Первой мировой войны, потом женился и вернулся домой, где стал торговать бензином и работать в пресвитерианской церкви. Но разразилась новая война, и Гуд снова пошел воевать.

Последними на борт поднялись близнецы, Джон и Роберт Макколломы. Оба были младшими лейтенантами, обоим исполнилось двадцать шесть лет. В армию они пришли из Трентона, штат Миссури. Различить их было почти невозможно – светлые волосы, задумчивые голубые глаза, крепкие подбородки. Разница была только в росте – рост Джона составлял пять футов шесть дюймов, а Роберт был чуть выше и из-за этого вечно поддразнивал своего «младшего» брата. Друзья и родственники называли их «неразлучниками». Близнецы всю жизнь провели вместе. Мать ушла из семьи, когда они были совсем малышами, и близнецы выросли со старшим братом и отцом. Они всегда одевались одинаково, и оба обожали знаменитого летчика Чарльза Линдберга, совершившего трансатлантический перелет. Когда близнецы закончили третий класс и рассказали отцу о своей замечательной учительнице Еве Рэтлифф, отец решил с ней познакомиться. И вскоре у Джона, Роберта и их старшего брата появилась мачеха.

БЛИЗНЕЦЫ ДЖОН И РОБЕРТ МАККОЛЛОМЫ НА ДЕТСКОМ ВЕЛОСИПЕДЕ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМ)


Братья Макколломы вместе вступили в скауты. Оба были настоящими фанатиками спорта, хотя предпочитали болеть, а не играть. Они вместе вступили в резервный корпус и вместе изучали авиационную технику в университете Миннесоты. Чтобы оплачивать обучение, им приходилось много работать. Кроме того, они тренировали школьную хоккейную команду. Денег хватало только на один комплект учебников, поэтому братья учились вместе. Хотя братья были очень похожи, но Роберт все же был более спокойным и замкнутым, а Джон – невероятно общительным. Роберта всегда называли по имени, а Джона часто звали просто «Маком».

ЛЕЙТЕНАНТЫ ДЖОН (СЛЕВА) И РОБЕРТ МАККОЛЛОМЫ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМОМ)


Впервые братья расстались 5 мая 1943 года. Роберт женился на девушке, с которой познакомился на свидании вслепую. Сесилию Коннолли все называли по среднему имени, Адель. Местная газета опубликовала свадебную фотографию: оба брата в военной форме, различить их можно только по победному взгляду Адель, устремленному на Роберта. После свадьбы Роберт, Адель и Джон стали всюду появляться втроем – особенно часто их видели в офицерском клубе. Братья вместе получили лицензии пилотов. Они практически везде служили вместе – побывали на нескольких базах. За шесть месяцев до полета в Шангри-Ла их перевели на Новую Гвинею.

За полтора месяца до Дня матери Адель Макколлом родила девочку. Они с мужем дали ей имя Мэри-Дениз. Все называли малышку просто Денни. Роберт Макколлом еще не видел дочь.

Близнецы Макколломы хотели увидеть Шангри-Ла вместе, но они входили последними, и двух мест рядом уже не нашлось. Роберт Макколлом прошел вперед и сел возле кабины. Джон Макколлом заметил пустое место рядом с Маргарет Хастингс в хвосте самолета.

Маргарет знала Джона, поскольку он часто бывал у полковника Проссена. Она не забыла, как несколько месяцев назад он раздобыл для них удлинитель с двумя розетками.

– Вы не будете возражать, если я буду смотреть в ваше окно? – спросил Джон.

Маргарет, конечно, не возражала.

«Гремлин Спешиэл» взлетел. На борту находилось двадцать четыре человека – девять офицеров, девять женщин-военнослужащих и шесть солдат. Когда дверь закрылась, Маргарет обратила внимание, что солдата, который был недоволен решением полковника Проссена взять на борт женщин, среди них нет.

5. Эврика!

В 14.15 «Гремлин Спешиэл» пронесся мимо пальм, которые росли вдоль взлетной полосы аэродрома Сентани, и взмыл в голубое небо. Когда самолет пролетал над озером Сентани, все пассажиры приникли к окнам, чтобы полюбоваться сверкающей гладью и зелеными холмами, окаймлявшими озеро. Проссен направил самолет к горам Оранье и взял курс прямо на долину. Через интерком он сообщил, что они доберутся до места за пятьдесят пять минут.

Девушка, сидевшая возле кабины, начала декламировать: «Что редкость бо?льшая, чем день июньский в мае?» Для девушек полет в Шангри-Ла был тем же самым, что поиск Священного Грааля (Священный Грааль – утерянная чаша, из которой Иисус пил на Тайной Вечере) для средневековых рыцарей. Хоть и неточно, но она вспомнила поэму «Видение сэра Лаунфаля» Джеймса Рассела Лоуэлла, где поэт вопрошал: «Что редкость большая, чем день в июне?» На борту вполне можно было бы процитировать и дальше:

Радость приходит, горе уходит, и мы не понимаем, как;

Все счастливы теперь;

Все вверх стремится;

Для сердца истина естественна, как зелень для травы,

Как синева для неба.

Приникнув к окну, Маргарет всматривалась в пышные белые облака. Густая зелень напоминала ей зеленые перья, упавшие на землю с неба. Вдали пассажиры увидели снежную шапку горы Вильгельмина. Голландцы назвали самую высокую гору массива (15580 футов) в честь своей королевы.

Джона Макколлома больше интересовала высота полета и курс. Ему казалось, что они летят на высоте около семи тысяч футов. У экипажа он узнал, что они летят на юго-запад от базы. Они должны были попасть в северо-западную часть Шангри-Ла, где находился узкий горный каньон, обнаруженный годом ранее майором Граймсом.

Самолет приближался к долине. И тут полковник Проссен совершил фатальную ошибку. Он отстегнул ремень безопасности и вышел в салон. Смысл экскурсии заключался в том, чтобы подчиненные чувствовали, что полковник заботится о них и об их духе. Начальник и подчиненные могли почувствовать себя одной семьей, увидеть таинственную долину вместе. Но в неизведанных горах, в условиях нестабильной погоды нельзя было доверять управление самолетом не самому опытному пилоту Джорджу Николсону. Проссен не должен был покидать кабину.

И Проссен, и Николсон летели в Шангри-Ла впервые. Они знали, что каньон опасен, но слышали об этом только от других пилотов. Судя по тому, что полковник покинул кабину и доверил самую сложную часть полета второму пилоту, становится ясно, что он явно недооценил риски или отнесся к ним легкомысленно. Проссен мало летал, занимаясь преимущественно административной работой. Николсон прибыл на Новую Гвинею недавно. Неясно, летали ли они вместе прежде. Но самым печальным было то, что Проссен проигнорировал предостережение полковника Рэя Элсмора. А ведь тот после первого же полета в Шангри-Ла предупреждал, что дорога очень опасна «для пилота, незнакомого с каньоном».

ПОЛКОВНИК ПИТЕР ДЖЕЙ ПРОССЕН (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА ПИТЕРОМ ДЖ. ПРОССЕНОМ-МЛАДШИМ)


В «Си-47» были ремни безопасности для пассажиров. Но когда после взлета началось неформальное общение, некоторые из офицеров отстегнулись. Большинство из них работали под командованием Проссена. Многие хорошо знали друг друга. Завязалась оживленная беседа. Проссен присоединился к разговору. Он стоял в узкой радиорубке, которая отделяла кабину от салона.

Заглянув в кабину, Джон Макколлом заметил, что сержант Хелен Кент направилась к выходу из салона. Пышнотелая красотка плюхнулась на свободное сиденье полковника Проссена, чтобы любоваться панорамой, открывающейся сквозь лобовое стекло самолета. Самолетом в одиночку управлял второй пилот, майор Николсон.

Примерно через час «Гремлин Спешиэл» приблизился к горному хребту, снизился на несколько сотен футов и вошел в узкую долину, которая вела в Шангри-Ла. Самолет летел на высоте шести тысяч пятисот футов над уровнем моря (примерно в тысяче трехстах футах над уровнем долины). Покрытые джунглями горы окружали «Гремлин Спешиэл» со всех сторон. Николсон нажал на штурвал, опустив элероны. Хвост самолета поднялся, а нос опустился. Николсон снизился примерно до тысячи футов над уровнем долины. Снижение продолжалось. Вскоре самолет летел на высоте менее четырехсот футов над землей.

– Эврика! – крикнул кто-то из девушек.

Пассажиры приникли к окнам и увидели маленькую туземную деревушку – группу напоминавших грибы хижин под соломенными крышами, окруженных ухоженными, четко размеченными полями сладкого картофеля. Маргарет была в восторге. Но чего-то не хватало. Маргарет всмотрелась внимательней. Точно: не хватало. Туземцев. Деревня была совершенно пуста. Не поняв, что это всего лишь одно маленькое поселение в боковой долине (до Шангри-Ла оставалось еще десять – пятнадцать миль), Маргарет почувствовала себя обманутой.

– Я хочу спуститься! – крикнула она Джону Макколлому.

Лейтенант ее не расслышал. Он пристально смотрел в сторону кабины. В лобовое стекло он увидел, что облака впереди потемнели. Сквозь белый «пух» он различил темную зелень джунглей на склоне горы. Ему показалось, что высота горы составляет тысячу двести – тысячу триста футов. Как пилот, он сразу догадался, что в облаках скрывается скала.

Макколлом напрягся:

– Дай ей автомат, и давай выбираться! – крикнул он пилоту.

Маргарет и все остальные подумали, что он шутит. Но майор Николсон понял, что это не шутка. Он уже заметил опасность.

Опытный пилот, Макколлом знал, что главное правило полета в горах – это всегда иметь возможность развернуться. Но в такой узкой долине Николсон мог и не пытаться. У них оставался единственный выход. Николсон резко потянул штурвал на себя. Полковник Проссен стоял в радиорубке. Сержант Хелен Кент все еще любовалась прекрасным видом с места первого пилота. Молодой майор оказался предоставленным самому себе. Нос самолета задрался. Николсон отчаянно пытался взмыть над быстро приближающейся горой. Макколлом видел, как Николсон изо всех сил давит на рычаги управления двигателем, чтобы выжать из него максимум. Пока летчик пытался набрать высоту, Макколлом выглянул из окна. Сквозь разрывы в облаках он различил деревья. Их макушки почти касались дна «Гремлин Спешиэл». Лейтенант был уверен, что облака мешают Николсону точно оценить картину. Второй пилот не просто вел самолет в одиночку, без помощи более опытного полковника Проссена, но еще и летел вслепую, полагаясь только на панель инструментов перед собой. И на врожденный инстинкт выживания.


Никто из тех, кто находился в тот момент вне кабины, не мог точно сказать, что привело «Гремлин Спешиэл» и двадцать четыре его пассажиров и членов экипажа к гибели. Да, возможно, произошла какая-то поломка – работа гремлинов. Однако этот вариант очень маловероятен. Скорее всего, речь идет о сочетании различных факторов: выход Проссена из кабины, ошибки Николсона, сложность маршрута, ведущего в Шангри-Ла.

Основываясь на том, что видел Джон Макколлом, и на том, что произошло после, можно предположить, что Николсон, который начал летать всего три года назад, потерял ориентацию или неверно оценил ситуацию полета на небольшой высоте в узкой долине. Но угрозу для «Гремлин Спешиэл» представляли факторы, контролировать которые Николсон не мог.

Пилот отчаянно старался набрать высоту, но тут на самолет обрушился мощный порыв ветра. В каньонах и узких долинах часто встречаются турбулентные потоки. Поток воздуха отражается от горной стены, опускается вниз, затем отражается от дна и другой стены, и при этом возникает восходящий поток. В этом отношении высокогорные долины и каньоны Новой Гвинеи особенно коварны. Одна из причин этого – острые и высокие скалы. Другая причина в стремительной смене температур воздуха. Жар джунглей под воздействием холодного воздуха образует плотные облака, которые днем окутывают вершины гор.

Если в тот момент самолет попал в нисходящий поток воздуха, то двадцать четыре человека, находившихся на его борту, оказались бы в смертельной опасности вне зависимости от того, в чьих руках находился штурвал. В официальном сообщении о катастрофе говорилось, что самолет попал в «неожиданный нисходящий воздушный поток», из-за чего пилоту не удалось набрать высоту. В отчете не упоминалось ни о том, что Проссен покинул кабину, ни об очевидных ошибках Николсона.


Николсон боролся за самолет, и Макколлом отлично понимал всю опасность ситуации. Маргарет же ничего не подозревала. Она была так увлечена видом хижин туземцев, что даже не заметила, что полковник Проссен уступил свое место Хелен Кент и стоит в салоне самолета. Маргарет почувствовала, что нос самолета поднимается, но она не знала, что Николсон остался в кабине в одиночестве. Она подумала, что Проссен решил набрать высоту и пролететь через высокий перевал, который она заметила раньше.

Николсон никак не мог подчинить самолет своей воле. «Гремлин Спешиэл» начал задевать верхушки гигантских тропических деревьев. Ветки и листья царапали металл самолета, раскрашенный коричневым и зеленым. Даже если Проссен и понял, что происходит (а он должен был все понять), ему не хватило бы времени вернуться на свое место, отправить Хелен Кент в салон и взять управление на себя.

И все же Маргарет была спокойна. Ее уверенность в начальнике не поколебалась ни на секунду. Она решила, что Проссену захотелось показать им какие-то хитроумные воздушные маневры. Маргарет подумала, что самолет нарочно задевает верхушки деревьев, чтобы «взбодрить» пассажиров – он в буквальном смысле слова «летел на брюхе».

Джон Макколлом схватил Маргарет за руку.

– Мы летим чертовски низко, – сказал он. – Но, думаю, мы сумеем выбраться.

Оптимизм лейтенанта оказался необоснованным. В начале четвертого 13 мая 1945 года отчаянные попытки майора Джорджа Николсона набрать высоту закончились. Расстояние между самолетом и землей приблизилось к нулю. Раздался оглушительный рев двигателей, скрежет металла, звон стекла, треск веток и стволов. Горючее загорелось, пассажиров разбросало по салону. Ломая деревья, «Гремлин Спешиэл» рухнул на лесистый горный склон.


Салон самолета смяло, он буквально сдавил кабину. Стенки фюзеляжа сжались, словно изнутри выкачали воздух. Крылья отвалились. Хвост отломился, точно у деревянной игрушки. Через трещины в металле вырывались языки пламени. Периодически что-то взрывалось. В воздух поднялся густой черный дым. Воздух был пропитан запахом горелого металла, кожи, резины, проводов, масла. Ощутимо чувствовался запах горелых волос – и горелой плоти.

Николсону все же удалось поднять нос самолета, чтобы преодолеть горный хребет, поэтому самолет упал на горный склон носом вверх, а не вниз. Хотя пламя охватило салон, самолет при падении не взорвался. У тех, кто не погиб сразу и не получил смертельного ранения, оставался шанс на выживание.

Когда самолет рухнул на деревья, Джон Макколлом вылетел в центральный проход и ударился о правую стенку фюзеляжа. Его швырнуло вперед, потом его тело описало сальто, и он потерял сознание. Когда лейтенант пришел в себя, он стоял на четвереньках в центре салона, лицом к кабине, охваченной пламенем. Движимый инстинктом, он кинулся искать выход. Там, где находился хвост самолета, Джон увидел вспышку белого света. Крышу фюзеляжа смяло, как консервную банку, поэтому подняться на ноги он не мог. Он пополз к свету и рухнул на обгоревшую землю. Голова у него кружилась, но каким-то чудом он не получил ни царапины.

Выбравшись из самолета, Макколлом начал понимать ужас произошедшего. Он думал о брате-близнеце и тех двадцати двух мужчинах и женщинах, которые были на борту. Все заперты в самолете – и мертвы, решил он. Поднявшись на ноги, Макколлом твердил себе: «Я остался один в 165 милях от цивилизации».


Когда самолет ударился о землю, Маргарет стало швырять по салону, как резиновый мяч. Первой ее мыслью была молитва. Но потом она подумала, что не должна сдаваться. Она разозлилась. Маргарет понимала, что это глупо, но она воспринимала катастрофу как личное оскорбление. Она так мечтала увидеть Шангри-Ла, а эта катастрофа испортила все ее планы. И ведь она до сих пор не увидела туземцев.

Когда все замерло, Маргарет пришла в себя. Она лежала на неподвижном мужском теле. Оно смягчило падение. Маргарет попыталась пошевелиться, но перед смертью мужчина крепко обхватил ее руками. Пытался ли он спасти ее или просто схватился за то, что было рядом, она не знала. Как бы то ни было, Маргарет очутилась в объятиях мертвеца. На лице и ногах она чувствовала жар пламени. Воздух наполнял едкий запах горелого. Маргарет захотелось расслабиться и сдаться. Но потом она снова разозлилась. Вместе со злостью вернулись силы.

Ей удалось слегка ослабить мертвую хватку, и она поползла. Она не знала, что позади, не понимала, куда ползет – к хвосту или к пылающей кабине. Она ползла к спасению. Маргарет не слышала ни голосов, ни стонов из горящего самолета. Никто не двигался. Каким-то чудом или Божьим промыслом ей удалось выбрать правильное направление – к отломившемуся хвосту.

Она выпала на землю.

– Бог мой! Хастингс! – воскликнул Джон Макколлом, который проделал тот же путь минутой раньше.

Прежде чем Маргарет смогла ответить, Джон услышал из самолета женский крик:

– Вытащите меня отсюда!

«Гремлин Спешиэл» уже был охвачен пламенем. Макколлом подумал, что самолет может взорваться, но это его не остановило. Молодой лейтенант тут же бросился в самолет, кашляя от дыма и стараясь не обращать внимания на жар. Он пробирался по салону туда, где слышался женский голос.

– Дайте мне руку! – скомандовал он.

Через минуту Маргарет увидела, что Макколлом вытаскивает из самолета ее подругу, Лору Бесли. Лейтенант положил Лору на землю, повернулся и снова скрылся в горящем самолете.

Ему удалось добраться до Элинор Ханны. Элинор сидела рядом с Лорой Бесли, напротив Маргарет. Девушка была сильно обожжена, гораздо сильнее, чем Маргарет или Лора. Когда Джон вытаскивал ее, волосы Элинор все еще потрескивали.

Спасая девушек, Макколлом сильно обжег руки, у него обгорели волосы. Но серьезных ранений у него не было. Вернуться в самолет в третий раз он не смог. Огонь разгорелся, один взрыв следовал за другим. Джон подумал, что больше живых в самолете нет.

И тут краем глаза он заметил какое-то движение. Макколлом поднял голову и увидел, что справа из-за самолета, пошатываясь, выходит мужчина. Джон сразу же понял, что это не его брат. Он узнал сержанта Кеннета Деккера – лейтенант был его непосредственным начальником в отделе снабжения. Деккер держался на ногах, но шатался и был серьезно ранен. Маргарет заметила окровавленную рану на лбу сержанта. Рана была настолько глубокой, что виднелась серая кость черепа. Слева тоже зияла глубокая рана. Правая рука Деккера явно была сломана. И все же он был на ногах и, словно зомби, двигался к ним.

– Бог мой, Деккер, откуда ты взялся? – спросил Макколлом.

Деккер не ответил. Он не помнил, что происходило между взлетом с аэродрома Сентани и падением самолета в джунглях. Позже Джон увидел дыру в стенке фюзеляжа и предположил, что Деккер выбрался через нее. Впрочем, возможно, сержанта выбросило через кабину и лобовое стекло.

Кеннет, шатаясь, шел к Джону и Маргарет, продолжая бормотать под нос:

– Ну ни хрена себе, отметил день рождения!

Маргарет решила, что он бредит – слишком серьезными были раны на голове. Только потом она узнала, что Деккер родился 13 мая 1911 года. Самолет разбился в тот самый день, когда Кеннету исполнилось тридцать четыре года.

Джон Макколлом повернулся к спасенным девушкам и увидел, что Маргарет буквально застыла на месте. Она явно была в шоке. Джону пришлось забыть о своих чувствах, хотя горе его было огромно – он впервые в жизни остался один. Ситуация была ясна. Джон Макколлом оказался единственным из пяти выживших, кто не получил серьезных ранений. Кроме того, он был лейтенантом, то есть имел самое высокое воинское звание. Макколлом взял себя в руки и принял командование.

– Хастингс, попробуйте сделать что-нибудь для этих девушек.

Лора Бесли и Элинор Ханна лежали там, где их положил Джон. Маргарет опустилась на колени рядом с Элинор. Жизнерадостная крестьянская девушка из Пенсильвании, похоже, не страдала. Но Маргарет понимала, что помогать ей слишком поздно. В огне сгорела вся одежда Элинор, и было видно, что ожоги покрывают почти всю поверхность ее тела. Не пострадало только ангельское личико.

Элинор посмотрела на Маргарет полными слез глазами и слабо улыбнулась.

– Давай споем, – предложила она.

Девушки попытались, но ни одна не смогла издать и звука.

Лора Бесли не переставала плакать, но Маргарет и Джон не понимали причины ее слез. Им казалось, что она получила лишь легкие ожоги. Макколлом услышал чей-то крик. Он бросился к самолету и справа от него увидел лежащего на земле капитана Герберта Гуда. Макколлом знал, что Гуд отправился на эту прогулку из-за него. Утром Джон наткнулся на капитана на базе в Голландии. Гуд служил в штабе генерала Макартура. Макколлом, желая быть вежливым, спросил, нет ли у него планов на сегодняшний день. Гуд сообщил, что свободен, и лейтенант пригласил его присоединиться к экскурсии в Шангри-Ла.

Казалось, капитан не пострадал, и Макколлом позвал его присоединиться к ним. Но Гуд его не слышал. Макколлом стал пробираться сквозь густой подлесок к капитану. За ним последовал Деккер. Сержант не до конца понимал, что происходит, но инстинктивно стремился помочь или просто быть рядом с Джоном.

Когда они добрались до Гуда, взорвались баки с горючим под крыльями. Крылья во время катастрофы отломились и лежали рядом с фюзеляжем. Когда пламя чуть утихло, Макколлом бросился к Гуду. Но было слишком поздно – Гуд уже умер. Макколлом так и не узнал, погиб ли он в результате взрыва или от ранений, полученных во время катастрофы. Добравшись до тела капитана, Джон понял, почему тот не ответил на его зов – нога Гуда намертво застряла в корнях дерева.

ТЕЛО КАПИТАНА ГЕРБЕРТА ГУДА. ФОТОГРАФИЯ СДЕЛАНА ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ (ФОТОГРАФИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНА АРМИЕЙ США)


Они ничего не могли сделать для этого человека – мужа и отца, руководителя общины, торговца бензином, ветерана Первой мировой войны. Они оставили тело Гуда там, где оно лежало, среди корней и веток, в нескольких футах от разбившегося самолета. Голова капитана была повернута под неестественным углом. Правая его рука, согнутая в локте, лежала на мокрой земле.

Больше из экипажа и пассажиров самолета «Си-47» «Гремлин Спешиэл», отправившегося на воскресную экскурсию в Шангри-Ла, не спасся никто.

Погиб полковник Питер Дж. Проссен, который еще утром волновался из-за своих жены и детей, ждавших его в Техасе. Этот человек так заботился о своих подчиненных на Новой Гвинее. Через несколько дней письмо, написанное им тем утром, дошло до Сан-Антонио. Жена и дети получили поздравления с Днем матери от погибшего мужа и отца.

Погиб второй пилот, майор Джордж Г. Николсон-младший, учитель из Массачусетса. Всего несколько дней прошло с того вечера, когда он написал жене такое длинное и глубокое письмо о войне в Европе, в которой ему так и не удалось поучаствовать.

Погибла сержант Хелен Кент из Тафта, штат Калифорния. Ее смерть оплакивала лучшая подруга, Рут Костер. Когда Рут узнала о случившемся, она увидела трагическое совпадение: Хелен погибла на месте пилота – точно так же, как полтора года назад в Европе погиб ее муж, Эрл.

Погибла сержант Белль Наймер из Бронкса – погибла, как ее жених, в случайной авиационной катастрофе. Погибли еще четыре женщины – сержант Марион У. Макмонагл из Филадельфии, рядовая Алетия М. Фейр из Голливуда, рядовая Марион Гиллис из Лос-Анджелеса и рядовая Мэри М. Ландау из Бруклина.

Погибли три члена экипажа: сержант Хильярд Норрис из Уэйнсвилля, Северная Каролина, рядовой Джордж Р. Ньюкамер из Мидлтауна, Нью-Йорк, рядовой Мелвин «Молли» Моллберг из Бодетта, Миннесота. Мелвин сам вызвался заменить в экипаже своего лучшего друга.

Погиб майор Герман Ф. Антонини из Дэнвилля, Иллинойс. Ему было всего двадцать девять лет. Погиб тридцатилетний майор Филипп Дж. Даттило из Луисвилля, Кентукки. Погиб капитан Луис И. Фрейман из Хаммонда, Индиана. На следующий день ему должно было исполниться двадцать девять лет. Погиб двадцатитрехлетний лейтенант Лоренс Ф. Холдинг из Рэли, Северная Каролина. Погиб капитан Чарльз Р. Миллер из Сент-Джозефа, Мичиган. Ему было тридцать шесть лет. Погиб капрал Мелвин Вебер из Комптона, Калифорния. Ему было двадцать восемь.

Пламя охватило фюзеляж «Гремлин Спешиэл», превратив самолет в огромный погребальный костер и братскую могилу тех, кто погиб в салоне и кабине. Среди пепла сохранилось золотое обручальное кольцо с белой вставкой. На внутренней стороне были инициалы – САК и РЭМ – и дата «5-5-43». За два года до катастрофы Джон Макколлом стоял у алтаря и смотрел, как его невестка, Сесилия Адель Коннолли, надевала это кольцо на палец его брата, Роберта Эмерта Макколлома.

Когда спустя много лет после катастрофы это кольцо нашли среди обломков, оно окончательно подтвердило то, что Джон Макколлом понял сразу же, очнувшись в горных джунглях. Двадцать шесть лет близнецы были неразлучны. Но младший лейтенант Роберт Э. Макколлом погиб в джунглях Новой Гвинеи.

6. «Чармс»

Оплакивать погибших не было времени. Пока Макколлом и Деккер стояли над телом капитана Гуда, огонь от взорвавшихся баков с горючим почти достиг выживших женщин. Они могли оказаться в огненном кольце.

Первой опасность заметила Маргарет. Она крикнула Макколлому, за которым, как тень, брел пошатывавшийся Деккер:

– Лейтенант Макколлом, нам нужно выбираться отсюда. Если этого не сделать, мы окажемся в огненной ловушке.

Макколлом отчаянно искал выход, но старался сохранить самообладание. Его подчиненные не должны поддаваться панике. Поэтому он ответил совершенно спокойно:

– Вы абсолютно правы.

Маргарет заметила небольшой каменистый уступ на краю скалы в двадцати ярдах ниже места аварии. Она попыталась добраться туда. С неба джунгли казались Маргарет мягкой зеленой подушкой, но на земле все было иначе. Джунгли – рай для ботаника, но настоящий кошмар для человека, пережившего авиационную катастрофу. Каменистую, глинистую неровную землю сплошь покрывали гигантские папоротники, лианы, кустарники, поваленные деревья, пружинящие под ногами влажным мхом. Опасные сучья, шипы и острые, как бритвы, листья, врезались в ноги Маргарет, цеплялись за одежду, впивались в кожу. Там, где сквозь густую листву пробивался хоть какой-то свет, росли огромные рододендроны. Над головой Маргарет высились настоящие гиганты – эвкалипты, баньяны, пальмы, бамбук, мирт йоли, каменные дубы, панданусы, тропические каштаны, величественные араукарии, вечнозеленые казуарины… Количество видов поражало воображение. Среди них были и гиганты, и карлики. Высота самых больших деревьев зашкаливала за сто футов.

Между деревьями повисла настоящая паутина из толстых, деревянистых лиан, тяжелых лишайников, цепких вьюнов и фикусов. Гибкие ветви переплелись друг с другом и спускались вниз густой бородой. Повсюду красовались орхидеи сотен разных сортов. Яркие цветы странных эротических форм выделялись на зеленом фоне. Пышная флора создавала роскошный букет. Джунгли жили своей обычной жизнью – цикл рождения, роста, старения, смерти и нового рождения повторялся бесконечно.

В небе над деревьями парили ястребы, совы, попугаи, водяные пастушки, стрижи, мухоловки, славки и, пожалуй, самые необычные и удивительные создания Шангри-Ла – яркие райские птицы. Хищных млекопитающих на Новой Гвинее не водится, а вот грызунов и сумчатых хватает с избытком. Царство рептилий представлено саламандрами, ящерицами и змеями, достойными Эдема: местные питоны достигают длины пятнадцати футов и больше.

Многие чудеса до сих пор были неизвестны никому, кроме аборигенов. Маргарет могла открыть множество новых видов, просто протянув руку. Но в дневнике, который она начала вести вскоре после катастрофы, Маргарет призналась, что была слишком поглощена выживанием, чтобы оценить красоту джунглей. «В джунглях у всего есть щупальца, – писала она. – Я была слишком занята борьбой с ними, чтобы любоваться красотами природы».


Когда Маргарет вскарабкалась на толстый ствол дерева, поваленного во время катастрофы, до нее дошло, что на ней нет туфель – их либо сорвало с ног, либо они сгорели. Маргарет остановилась, присела на шершавый пенек, сняла носки и осмотрела ступни. На правой она увидела глубокий порез, из которого текла кровь. К удивлению Маргарет, левый носок практически не пострадал, а вот на ступне краснел ожог – жар прошел сквозь ткань и опалил кожу. Ноги девушки были сильно обожжены. Она порезала правую руку. Левую сторону лица саднило от жара пламени.

Маргарет сняла рубашку, потом хлопковый бюстгальтер. Теперь она была такой же полуобнаженной, как и туземки, которых ей так хотелось увидеть. Маргарет снова надела рубашку и тщательно застегнулась, как во времена обучения в лагере Форт-Оглторп. Она разорвала бюстгальтер пополам и попыталась перевязать ногу, но ничего не получилось. Поеживаясь от боли в обожженных ногах, Маргарет сняла брюки и коричневое белье, которое выдавали женщинам-военнослужащим. Белое белье было запрещено в армии – военные боялись, что, развешенное для сушки, оно привлечет внимание вражеских бомбардировщиков. Маргарет снова натянула брюки. Шелковистую ткань она решила использовать для перевязок.

Одевшись, Маргарет увидела, что по каменистой тропке, по которой только что прошла она, идет лейтенант Макколлом. На спине Джон тащил Элинор Ханну. Одежда Элинор сгорела, но браслет из китайских монеток все еще позвякивал на запястье. Макколлом потерял дорогу, поскользнулся и неловко рухнул на небольшое дерево. Он поднялся, отряхнулся и снова взвалил Элинор на спину. Во время катастрофы Макколлом не получил и царапины, но, упав, сломал ребро. Впрочем, он никому не сказал об этом.

Кен Деккер и Лора Бесли брели следом. Пятеро выживших собрались вместе. Маргарет все еще не могла мыслить четко. Снятое белье она собиралась использовать для перевязки, но тут же забыла об этом. Маргарет попросила у Макколлома носовой платок и перевязала им порезанную руку, стараясь затянуть потуже, чтобы остановить кровь.

Когда они двинулись дальше, Деккер попытался помочь Джону тащить Элинор. На уступе, замеченном Маргарет, они остановились, чтобы перевести дух, собраться с мыслями и обдумать то, что случилось – с ними, с их друзьями и родными (ведь Джон Макколлом потерял любимого брата-близнеца). Они находились примерно в девяти тысячах футов над уровнем моря. Пока они сидели на уступе, температура воздуха начала падать. Потом пошел дождь, и они впервые на собственном опыте поняли, почему джунгли называют дождевыми лесами. Небольшие деревья давали какое-то укрытие, но скоро все промокли насквозь, продрогли до костей и в полной мере осознали постигшую их катастрофу.

После недолгого отдыха Джон и Кен оставили девушек на уступе и вернулись к месту катастрофы. Здесь Джону пригодились знания, полученные в скаутском лагере. Он надеялся найти что-нибудь полезное, из чего можно было построить укрытие. Джон искал еду, одежду и оружие. У него была зажигалка и небольшой карманный нож, с которым он не расставался, но при встрече с огромными туземцами, вооруженными копьями и стрелами, подобное оружие было бы совершенно бесполезным. На личную встречу никто не рассчитывал – американцы собирались увидеть туземцев лишь с воздуха.

Макколлом вспомнил, что у кого-то из экипажа был пистолет 45-го калибра. Он помнил, что на самолете были одеяла, канистры с водой и коробки с сухими пайками. В таком пайке могли быть ветчина и сыр, говядина или свинина, печенье, крекеры, бульонные кубики, растворимый кофе, растворимый лимонный напиток, твердые шоколадные батончики, карамельки, сигареты, спички и жевательная резинка. В некоторых подобных пайках имелась даже немыслимая по военным временам роскошь – туалетная бумага.

Но, добравшись до самолета, Макколлом и Деккер поняли, что ничего не сохранилось. Кабина и большая часть фюзеляжа все еще были охвачены огнем. Горючего на самолете было много, и огонь пылал до следующего дня. Когда машина на скорости двести миль в час врезалась в покрытый лесом горный склон, горючее взорвалось. В огне ничего не уцелело. Осматривая окрестности, Макколлом пришел к выводу, что хотя бы в одном отношении им повезло. Сбоку от места катастрофы находился огромный валун. Если бы самолет врезался в него, то никто не выжил бы.

Была и еще одна относительно хорошая новость. Хвост самолета отломился целиком. Он не сгорел и не взорвался. Хвост под странным углом застрял над оврагом и теперь опирался на огромный пень и толстые лианы. Зазубренные стенки фюзеляжа торчали прямо в небо, как гигантский разинутый клюв голодного птенца.

Макколлом вскарабкался на хвост самолета и проскользнул внутрь. Он отыскал большой мешок с ярко-желтым спасательным плотом, два больших брезентовых тента и кое-какие припасы. Джон выбросил мешок наружу и выбрался сам. Он надул плот и проверил припасы. К плоту прилагалось несколько небольших банок с водой и аптечка первой помощи с бинтами, несколькими ампулами морфина, витаминами, борной кислотой для дезинфекции и таблетками сульфатиазола. Из еды удалось найти лишь «Чармс» – твердые конфеты из сахара и кукурузного сиропа с фруктовым вкусом. Такие конфеты входили в солдатский рацион. Макколлом добыл также сигнальное зеркало и ракетницу для привлечения внимания спасателей. Оставалась единственная проблема – ракет найти не удалось.

Макколлом и Деккер притащили все найденное на уступ. По дороге плот зацепился за что-то острое и сдулся. Когда они добрались до девушек, то смогли, наконец, промыть и перевязать раны и принять антибиотики. Макколлом подсунул сдувшийся плот под Лору Бесли и Элинор Ханну и накрыл их брезентом. Когда он накрывал девушек, Элинор улыбнулась. Она снова сказала: «Давай споем». Макколлом сделал ей укол морфина, надеясь, что она сможет заснуть.

Уступ был слишком узким, чтобы все пятеро сумели на нем разместиться. Маргарет и мужчины отошли на несколько ярдов на другой выступ. Измученные, они накрылись вторым куском брезента. У Макколлома в кармане отыскалась пачка сигарет. Он щелкнул зажигалкой, и всем удалось сделать по несколько затяжек. Они молчали. Когда стемнело, сквозь стебли лиан и густую листву стало видно, что самолет все еще горит. Они прижались друг к другу, пытаясь хоть как-то согреться в эту холодную, промозглую ночь.

В ту первую ночь они несколько раз слышали над головой шум самолета и видели яркие сигнальные ракеты. Но они не могли ответить и обозначить свое местонахождение. Маргарет даже не была уверена, что огни были ракетами. Они находились так далеко от базы, что огни вполне могли оказаться молниями. Все надеялись на спасение, но для этого нужно было пройти 150 миль по джунглям.

Ночные джунгли жили своей жизнью. До рассвета те, кому удалось спастись, слышали завывание и лай диких собак.


На следующее утро, 14 мая, Джон Макколлом поднялся первым и пошел проведать Элинор и Лору. Когда он опустился на колени возле раненых девушек, то увиденное его не удивило. Он вернулся туда, где спали Маргарет Хастингс и Кен Деккер.

– Элинор умерла, – просто сообщил он.

Он вернулся на первый уступ и тщательно завернул тело в брезент. У них не было ни лопат, ни сил, поэтому останки Элинор Ханны упокоились у подножия большого дерева.

Молчание нарушила Лора Бесли. Она сидела рядом с Элинор в самолете и спала рядом с ней всю ночь.

– Я вся дрожу, – сказала она.

Только после этих слов Маргарет и Деккер осознали, что их тоже бьет дрожь. Они промокли и замерзли, у них не было еды, почти не было воды, они были ранены и обессилены.

Они ничего не могли сделать для Элинор – как, впрочем, для себя и друг для друга. Макколлом решил строго экономить воду. Поэтому они сделали по паре глотков, приняли витамины и съели несколько конфет. Дрожь не унималась.

После скромного завтрака Макколлом и Деккер вернулись к самолету. В хвостовом отсеке они обнаружили две походные койки, еще один спасательный плот, тяжелый хлопковый летный костюм, два больших и один маленький кусок желтого брезента, два компаса, несколько аптечек, сигнальное зеркало и семнадцать банок воды – каждая на одну чашку. Деккер наткнулся на набор инструментов и вытащил моток черного электрического провода и плоскогубцы. Свои находки они перетащили на выступ.

Лора продолжала плакать и дрожать, хотя на боль не жаловалась. Джон отдал ей летный костюм, чтобы она согрелась, и помог устроиться на одной из коек. Лора хотела пить, но глотать она не могла. Она выглядела неплохо, ожоги казались поверхностными. Макколлом боялся, что у нее разрыв внутренних органов.

Маргарет внимательно осмотрела свои ноги и заметила на голенях кольцевые ожоги шириной три-шесть дюймов. К ее удивлению, ожоги только выглядели страшно, но почти не болели. А вот перевязанная ступня причиняла беспокойство. Каждый шаг давался Маргарет с огромным трудом. Она поняла, что не уйдет далеко с такой ногой, замотанной обычным бинтом. Маргарет попросила ботинки у Лоры – подруга все равно не могла встать. Лора ей разрешила.

Маргарет начала вести дневник, использовав для этого обрывки бумаги и картона. В дневнике она честно призналась, что ей не хотелось возвращать ботинки Лоре. Позднее, когда она стала переписывать дневник, Маргарет добавила: «В глубине души я понимала, что без обуви не смогу идти с остальными. Я должна была вернуть Лоре ботинки перед тем, как мы начнем спускаться с горы. Я боялась, что не смогу пройти через джунгли в одном лишь носке и с ногой, замотанной бинтами».

Все были уверены в том, что на их поиски отправят самолеты, как только станет понятно, что «Гремлин Спешиэл» не вернулся в назначенное время. Эта вера подкреплялась и тем, что ночью они явственно слышали шум двигателей. Но Макколлом знал, что там, где они находятся, их никогда не увидят. Самолет разбился, камуфляжная раскраска делала его незаметным среди густых джунглей. Единственное, что можно было заметить – большую пятиконечную белую звезду на хвостовом отсеке (отличительная особенность американских военных самолетов). Но в джунглях разглядеть ее реально только вблизи. С воздуха звезда была так же неразличима, как лепесток цветка в океане.

Местонахождение самолета определялось по дыму – но только в том случае, если спасатели заметили его до того, как огонь погас. Осложняло ситуацию и то, что по полетному плану самолет Проссена направлялся в Шангри-Ла. Разбился же «Гремлин Спешиэл» в горах, в нескольких милях от перевала, который вел в долину. Никто в Голландии не мог этого знать. Николсон был слишком занят тем, чтобы набрать высоту и справиться с самолетом. Послать сигнал СОС он не успел. После того, как самолет Проссена взмыл в воздух, радиосвязи между самолетом и землей попросту не было.

Часы Деккера сохранились лучше, чем его череп. Теперь они знали, как медленно идет время. В одиннадцать часов понедельника, когда после катастрофы не прошло и суток, они услышали далекий звук самолета. Макколлом схватил сигнальное зеркало, найденное на спасательном плоту, и попытался послать сигнал в голубое небо. У него ничего не вышло. Звук постепенно заглох. Самолет улетел.

И все же Макколлом считал, что это хороший знак.

– Не волнуйтесь, – успокаивал он своих товарищей. – Не знаю как, но они нас обязательно вытащат.

К полудню над горами сгустился туман, а потом заморосил дождь. Они говорили о своих семьях. Маргарет страшно было подумать, как переживет отец весть о том, что дочь пропала без вести. В дневнике она созналась, что впервые в жизни радовалась, что мать умерла, не узнав о том, что ее старшая дочь исчезла в джунглях Голландской Новой Гвинеи. Впервые ей удалось примириться со смертью матери.


Вторым именем Маргарет было имя ее матери, Джулия. Младшая сестра всегда считала, что Маргарет – любимица матери. В школьном сочинении Маргарет есть такие строки: «Моя мама – самая милая, добрая и очаровательная маленькая женщина из всех живущих на земле. Мы все – папа, я и две мои сестры – живем в доме, центром которого является моя мама. В свои пятьдесят пять это крохотная женщина, с серебристыми седыми волосами, белоснежной кожей, нежным румянцем и тонкими чертами лица. Она куда красивее своих дочерей».

В сочинении Маргарет рассказала о том, как узнала от врачей, что мама серьезно больна и ей осталось не больше года. «Я была не готова к такой ответственности, но она неожиданно легла на мои плечи. Мне нужно было решить, как справиться с этой трагедией. Должна ли я известить младших сестер, отца, братьев и сестер матери? Несколько дней я взвешивала все за и против и, наконец, решила действовать так, чтобы не причинять маме боли. Я была уверена, что она не хотела умирать – особенно сейчас, когда ее жизнь впервые стала легкой и радостной. Мне казалось, что, узнав правду, сестры не смогут вести себя естественно, поэтому я сообщила об этом только папе. До сих пор не знаю, была ли я права, но мне пришлось принять решение, и я поступила так, как считала правильным».

Мать Маргарет умерла через три месяца.

Примерно в три часа четверо выживших окончательно лишились сил от ран, голода и усталости. Они устроились на двух койках, чтобы немного поспать.

Маргарет и Лора легли вместе. Они накрылись брезентом, подоткнули его под себя и крепко обнялись, чтобы не упасть. Маргарет пыталась заснуть, но не могла не прислушиваться – она все еще надеялась уловить звук самолетного двигателя. Лора продолжала дрожать. Макколлом сделал ей укол морфина и потеплее укрыл брезентом. Глаза Лоры слезились от утомления, ей страшно хотелось спать, но она не заснула даже после укола. Ее дрожь мешала Маргарет уснуть – ведь они делили очень узкую койку.

Она не могла не думать о том риторическом вопросе, что Лора задала Макколлому, когда тот ее укрывал:

– Все погибли, и мы остались в полном одиночестве, верно?

За раздумьями Маргарет незаметно задремала. Проснулась она около полуночи. Было удивительно тихо. Лора перестала дрожать. Маргарет положила руку на грудь подруги и ничего не почувствовала. Она попыталась нащупать пульс на шее, но безуспешно.

– Макколлом! – вскрикнула Маргарет. – Ради Бога, иди сюда. Лора умерла!

Спросонья Макколлом подумал, что Маргарет ошиблась. Да, Лора пострадала. Она не могла пить, и это было плохо. Но ему казалось, что ее раны не угрожают жизни. Деккер был в этом абсолютно уверен и тут же сказал:

– Не глупи, Хастингс, – проворчал Кеннет. – С ней все в порядке.

Макколлом подошел к койке и взял Лору за руку. Сомнений не осталось, но он все же попытался нащупать пульс. Маргарет была права – Лора умерла.

Не говоря ни слова, Джон поднял тело Лоры Бесли, завернул его в брезент и положил рядом с телом Элинор Ханны у подножия дерева.

Несмотря на горе, Маргарет и Джон прекрасно понимали, как им повезло. Маргарет сменила место, чтобы лучше видеть, а Макколлом поднялся в самолет слишком поздно и не смог сесть рядом с братом. Им достались два последних места слева. Они выжили. Лора Бесли и Элинор Ханна сидели напротив. Они погибли.

МАРГАРЕТ ХАСТИНГС ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМ)


«Я должна была плакать, – записала Маргарет в своем дневнике. – Я должна была испытывать ужасное горе – ведь умерла моя лучшая подруга. Но я просто сидела на койке и дрожала. Я не могла даже думать о том, что Лора умерла. Я просто сидела и дрожала. И единственной мыслью было: «Теперь у меня есть ботинки».

Количество погибших в катастрофе достигло двадцати одного человека. Из всех, кто находился на борту «Гремлин Спешиэл», выжили трое – Джон Макколлом, младший лейтенант со среднего Запада, Кеннет Деккер, сержант с северо-запада, и Маргарет Хастингс, капрал с северо-востока. Двадцатишестилетний Макколлом потерял брата-близнеца. Деккер только что отметил тридцать четвертый день рождения. А тридцатилетняя Маргарет Хастингс так и не успела на назначенное на берегу океана свидание. Макколлом был младшим по возрасту, но имел самое высокое звание. Кроме того, он почти не пострадал в катастрофе. Если добавить к этому еще врожденный такт и здравомыслие, то неудивительно, что Джон стал лидером в небольшой группе.

На базе Джон, Маргарет и Кеннет, конечно, были знакомы, но их вряд ли можно было назвать друзьями. Лежа в тени горящего самолета, они считали друг друга сослуживцами и знакомыми, попавшими в тяжелое положение. И какое-то время они следовали протоколу и называли друг друга по званию и фамилии – «сержант», «Деккер» или «сержант Деккер». В первые дни они не обращались друг к другу по имени.

ДЖОН МАККОЛЛОМ ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМ)


Но женщин в армии все еще было немного. Называть женщину по фамилии было как-то неловко. Когда Макколлом отдавал приказы, когда Деккеру была нужна помощь, они называли Маргарет «капрал Хастингс». Но потом перешли на дружеское «Мэгги». Честно говоря, Маргарет предпочла бы, чтобы ее звали полным именем – она терпеть не могла такого сокращения. Но она никогда не жаловалась и не поправляла своих спутников.

КЕННЕТ ДЕККЕР ПОСЛЕ КАТАСТРОФЫ (ФОТОГРАФИЯ ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНА Б.Б. МАККОЛЛОМ)


Завернув тело Лоры Бесли в брезент, Джон отнес его к подножию большого дерева и вернулся к Маргарет. Та сидела неподвижно. Джон закурил и протянул сигарету Маргарет. Он сел рядом, и они докурили сигарету вместе. В дневнике Маргарет записала: «В моей жизни никогда еще не было такой длинной, бесконечно длинной ночи».

Время шло. Они курили сигарету за сигаретой. Оранжевый огонек во мраке ночи переходил туда-сюда. Джон просидел с Маргарет до рассвета. И все это время они молчали.

7. Тарзан

Во время одного из походов к месту катастрофы Макколлом залез на дерево и осмотрел окрестности. В нескольких милях он заметил какую-то прогалину. С помощью компаса, обнаруженного в хвостовом отсеке самолета, лейтенант проложил курс на эту прогалину. Состояние ран его спутников не улучшалось, воды оставалось очень мало, еды, кроме нескольких леденцов, вообще не было. Им нужно было добраться до прогалины как можно быстрее – как только Маргарет и Деккер окрепнут для похода. Обычно тем, кто пережил авиакатастрофу, советуют оставаться возле самолета – так их легче найти. Но на Новой Гвинее обычные правила не действовали. Макколлом понимал, что если они останутся на месте, в густых зарослях, то их ждет верная смерть. Шансы на спасение были призрачны даже на открытом месте.

Джунгли Новой Гвинеи превратились в огромное кладбище неизвестных солдат. В апреле 1944 года, когда жена пропавшего без вести американского пилота пыталась получить какую-то информацию, командир ее мужа прислал ей удивительно развернутое письмо: «Каждый полет над островом – это полет над высокими горными массивами. Склоны гор почти до самых вершин покрыты густыми джунглями. В этих джунглях можно разместить целые полки – и их никто не увидит. Сколь бы тщательными ни были поиски, шансы найти самолет минимальны. У нас уже происходили подобные случаи, и информации об экипажах и самолетах найти не удавалось. Погода и горная местность забирают больше жизней, чем боевые действия».

С начала войны на Новой Гвинее разбилось более шестисот американских самолетов – некоторые погибли в боях, но многие потерпели крушение из-за погодных условий, механических повреждений, ошибок пилотов, горных вершин, прячущихся в облаках, и неточных карт. Сотни японских, австралийских, английских, новозеландских и голландских самолетов погибли на этом острове. Некоторые удалось найти, но большинство осталось навсегда погребенным в густой зелени дождевых лесов. К 1945 году на Новой Гвинее пропало самолетов больше, чем в любой другой точке мира.

В ноябре 1942 года американский транспортный самолет «Си-47» доставлял солдат и амуницию в другую часть острова. Самолет разбился в горах на высоте девяти тысяч футов – практически в таких же условиях, что и «Гремлин Спешиэл». Поисковые экипажи вылетали один за другим, но найти самолет, носивший имя «Летучий голландец», так и не удалось.

Из двадцати трех человек в тот раз уцелели семнадцать. Но у всех были серьезные ранения. Когда стало ясно, что помощь не придет, восемь самых крепких решили выбраться из джунглей. Они разделились на две группы по четыре человека. На пятый день похода первая группа наткнулась на узкое ущелье, по которому текла быстрая речка. Перейти реку не удавалось. Солдаты попытались перебросить через реку срубленные деревья. Двое утонули. Два других сумели добраться до миролюбиво настроенных туземцев, которые переправляли их из деревни в деревню. Через тридцать два дня они были на базе союзников. Второй группе повезло больше. С туземцами они встретились через десять дней и через месяц уже выбрались из джунглей.

После возвращения выживших при крушении «Летучего голландца» поиски раненых, оставшихся на месте катастрофы, возобновились, но безуспешно. Тогда командование привлекло к поискам туземцев, которым пообещали солидную награду. Через шестьдесят дней после катастрофы группа туземцев наткнулась в джунглях на груду полуразложившихся тел. Они нашли единственного выжившего – армейского капеллана. Он ослеп от недоедания и весил, словно маленький ребенок. Капеллан лежал в центре круга голой земли – питался он съедобным мхом, который находился в пределах досягаемости. Туземцы попытались накормить его бананами, но он умер у них на руках. Туземцы оставили тело на месте катастрофы, а на базу принесли его Библию – в доказательство того, что они действительно нашли место крушения «Летучего голландца».

Спустя немало времени поисковая экспедиция все же добралась до места катастрофы. Спасшиеся вели дневник на задней двери грузового отсека, делая записи углем. Первые записи напоминают военные отчеты – всего несколько слов: когда произошла катастрофа, когда отправились две группы самых крепких, как оставшиеся пытались запустить воздушный шар, чтобы привлечь внимание спасателей, какую еду удалось найти. Пять дней выжившие писали о том, как делили одну шоколадку и одну банку томатного сока.

Когда еда, томатный сок и сигареты кончились, записи стали более личными. В них сквозит надежда, страх, а порой мрачный юмор. В пятницу 27 ноября 1942 года, через семнадцать дней после катастрофы: «Ведра, полные воды, этим утром… мы все еще держим голову высоко». Через два дня: «Похоже, мы слабеем». Однако следом: «Но надежда еще осталась». На другой день: «Все еще держимся на мечтах о еде». В понедельник, 7 декабря, в годовщину Перл-Харбора: «Год назад в этот день началась война. Да, тогда мы о таком не думали…» Через два дня, месяц спустя с момента катастрофы: «Всего тридцать дней назад. Мы держимся, но было бы неплохо, если бы нас, наконец, нашли». Через неделю выжившие стали думать о Рождестве: «Воображаемая еда больше не помогает. Ребятам лучше бы поторопиться – осталось шесть дней на покупки». Через шесть дней: «Сегодня рождественский сочельник. Счастья всем домашним!» Еще через шесть дней: «Сегодня умер Джонни». Записи оборвались через два дня, спустя семь недель после катастрофы. Последняя запись была сделана в Новый год. Трое выживших написали свои имена: Пэт, Март и Тед. Через несколько дней туземцы обнаружили место катастрофы. Последним умер слепой, истощенный, питавшийся одним мхом капеллан, капитан Теодор Бэррон, которого друзья звали Тедом.


Наступил вторник, 15 мая 1945 года. С момента катастрофы минуло двое суток. Днем лейтенант Макколлом объявил, что изменил свое решение. Ждать, пока Маргарет и Деккер почувствуют себя лучше, нельзя. Надо отправляться на замеченную Джоном прогалину.

Одежда и повязки на ожогах постоянно были влажными, что не способствовало заживлению ран. Макколлом боялся, что со временем Маргарет и Кену станет только хуже. Они и так двигались очень медленно, словно пробираясь сквозь густое желе. И неудивительно – ведь они страдали от ран, недосыпа, голода… Кроме того, люди находились на значительной высоте, в условиях разреженного воздуха.

Для туземца джунгли – рай, полный плодов и кореньев, птиц и мелкой дичи. Но для американцев все это было такой же загадкой, как меню на китайском языке. Единственной едой, на которую они могли полностью положиться, были леденцы «Чармс».

Макколлом собрал все припасы в мешок из желтого брезента. Мешок поменьше он приготовил для Деккера, а Маргарет дал ведро, найденное в хвостовом отсеке самолета. В ведре лежал ее паек: две банки воды и несколько леденцов, завернутых в целлофан.

Лейтенанту пришлось вернуться к телу Лоры Бесли – это было необходимо. Он развернул брезент и стащил с тела летный костюм, который отдал девушке, чтобы она согрелась. Когда Маргарет прибыла в Голландию, она сразу же укоротила свою форму. Теперь точно так же поступил лейтенант – карманным ножом он отрезал по двенадцать дюймов от рукавов, чтобы Маргарет могла надеть этот костюм и не запутаться в нем.

Когда Макколлом принес ей костюм, Маргарет сразу поняла, что он снят с тела ее лучшей подруги. И все же она обрадовалась – костюм и ботинки Лоры отделяли жизнь от смерти. У Маргарет все еще оставалось шелковое белье, которое она сняла после катастрофы, собираясь использовать его для перевязок. Она разорвала трусики пополам и перевязала ноги, чтобы жесткий костюм не царапал обожженную кожу.

ОТЛОМИВШИЙСЯ ХВОСТ «ГРЕМЛИН СПЕШИЭЛ» (ФОТОГРАФИЯ ПРЕДОСТАВЛЕНА АРМИЕЙ США)


В дневнике Маргарет сожалела о том, что перед уходом они не произнесли молитвы, не поставили крест и никак не обозначили место гибели своих товарищей. Ведь среди них был даже брат лейтенанта Макколлома. Ей было бы легче, если бы они хотя бы почтили их память минутой молчания. Но тогда их единственной мыслью было побыстрее добраться туда, где их могли бы заметить с воздуха.

– Идем, – скомандовал Макколлом.

Джон шел первым, за ним Маргарет, за ней Деккер.

Им нужно было подняться с выступа, на котором они провели две ночи, и пройти мимо разбившегося самолета. Джунгли были настолько густыми, что большую часть пути пришлось ползти на четвереньках. На некоторых участках любой неверный шаг мог привести к смертельному падению в глубокие расщелины. В других приходилось карабкаться по крутым скалам. За мучительные полчаса они сумели отойти от самолета всего на двадцать пять ярдов.

Маргарет попыталась связать волосы в пучок. Распущенные пряди цеплялись за все ветки и лианы. Приходилось постоянно останавливаться и распутывать их. В отчаянии Маргарет сгребла волосы в хвост и взмолилась:

– Макколлом, пожалуйста, отрежь их!

Перочинным ножом Джон с большим трудом отрезал густые волосы Маргарет. Надо сказать, что Макколлом постарался на славу – он сумел сделать ей настоящую прическу (в дневнике Маргарет написала: «довольно унылый боб длиной дюйма три»). Они двинулись дальше, но джунгли были безжалостны.

– Ради бога, Макколлом! Мне нужно от них избавиться! – воскликнула Маргарет.

Лейтенанту пришлось еще раз поработать ножом.

Из-за ожогов каждый шаг давался Маргарет нелегко. Еще тяжелее приходилось Деккеру. Из-за черепной травмы у него кружилась голова. Он еле держался на ногах, но не жаловался.

Когда они выбрались из зарослей и грязи, их ожидало настоящее чудо – по крайней мере, так показалось Маргарет. Перед ними змеилось пересохшее речное русло – узкая тропинка через горы. Представляете, какой тяжелой была дорога через джунгли, если каменистая тропка показалась людям настоящим чудом? Тропка круто уходила вниз. В некоторых местах приходилось карабкаться, скользить, катиться по каменистому склону. Тропа была очень неровной. Даже на самых гладких участках из-под ног то и дело сыпались камешки. Кое-где на пути встречались здоровенные валуны и поваленные деревья. И все же это была тропа.

«Глупо было думать, что мы могли выбраться из этих густых зарослей, вооруженные одним лишь карманным ножом, – написала Маргарет в своем дневнике. – Речное русло позволило нам всего лишь проделать часть пути по более-менее открытой местности. И потенциально мы могли найти воду».

Даже двигаясь по речному руслу, они каждые полчаса останавливались и отдыхали. После двух привалов заметили, что из крохотных горных ручейков, впадающих в русло, по которому они двигались, сочится ледяная вода. Сначала их это обрадовало. Маргарет и Деккер страдали от жажды. Они решили напиться при первой же возможности, как только воды станет достаточно. Макколлом возражал, опасаясь бактерий, живущих в воде. Но спутники его не слушали. Чем ниже они спускались, тем более широкими делались притоки. И скоро воды было больше, чем хотелось: по щиколотку. А потом идти по руслу стало страшно – быстрое течение могло сбить с ног.

В трудных местах приходилось просто садиться и скользить. Скоро все промокли насквозь. На крутых участках появлялись водопады высотой от двух до десяти футов. К речному руслу вплотную придвигались джунгли, поэтому кое-где в водопадах лежали поваленные деревья. Иногда они использовались как лестницы или шесты и помогали преодолевать поток. Там, где бревен не было, вперед шел Макколлом. Он спускался и стоял под ледяной водой, а Маргарет спускалась по его плечам. Потом он переносил ее на более мелкое место. Когда Маргарет оказывалась в безопасности, лейтенант возвращался, чтобы помочь Деккеру.

Они подошли к двенадцатифутовому водопаду – слишком высокому и крутому, чтобы преодолеть его обычным образом. Маргарет и Деккер сели на берегу, а Макколлом углубился в джунгли, поискать обходной путь. Но заросли оказались слишком густыми, поэтому он вернулся с новым предложением.

Джон ухватился за толстую лиану, свисавшую с дерева, росшего прямо у водопада. Испытав лиану своей тяжестью, он повис на ней, разбежался, оттолкнулся и перелетел через водопад. Испробовав дно, он отпустил лиану и крикнул, чтобы Маргарет и Кеннет последовали его примеру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Затерянные в Шангри-Ла (Митчелл Зукофф, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я