Купленная. Доминация

Евгения Владон, 2019

Все хотят жить в удовольствие. А если ты зарабатываешь большие бабки, то, соответственно, зарабатываешь их на очень большие удовольствия. Всё верно, как ни крути, но размер-таки да, имеет значение. Аппетиты всегда растут во время еды. И то, что мы с отцом любили острые ощущения, совсем не делало из нас единомышленников или равными компаньонами в обоюдно схожих пристрастиях. Каждый находился на собственной территории, облюбованной своими персональными демонами, и не лез в чужой огород ни под каким из возможных предлогов. Тут мы всегда и при любых обстоятельствах держали друг от друга весьма ощутимую дистанцию. До поры до времени… Пока в нашу общую жизнь не влетела одна очень прыткая и завораживающе яркая Стрекоза. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

  • Часть первая. Введение в игру

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Купленная. Доминация предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая. Введение в игру

Пролог

Поздний вечер в элитном клубе «Дубай» как-то незаметно и очень плавно (как тягучий дурман от приторной дымки алкогольных паров и кальяна по венам и притуплённым чувствам осязания) перетёк далеко за полночь. Диск-жокей наконец-то включил его заказ — Telekinesis «Ghosts And Creatures», и, похоже, на танцплощке пошло ощутимое оживление. Правда, он так и не сдвинулся с места, наблюдая через открытый проём меж тёмно-бордовыми итальянскими шторами за ритмичными телодвижениями полупьяных танцоров.

Неоновая светомузыка с хаотичной пляской лазерных лучей и более тяжеловесные клубы дискотечного дыма усиливали непривычный для простых смертных психоделический антураж ночного заведения. И само собой, доводили своей дикарской какофонией до полного раздрайя и без того одурманенный рассудок. Но ему нравились эти ни с чем не сопоставимые ощущения, сравнимые, разве что с флоатингом в камере сенсорной депривации. Практически равноценное отделение сознания и чувств от тела, когда едва не паришь (или почти паришь) над своей физической оболочкой, впитывая будто расширившимися оголёнными нервами окружающую вибрацию, бьющиеся о кожу молекулы спёртого воздуха-вакуума и даже собственные зудящие под расслабленными мышцами кости. При чём последние будто бы слегка растягивало и чуть ломало, как при болезненном воспалении, но без изнуряющей температуры. Разве что испытываешь от этого отнюдь не раздражающий дискомфорт, а исключительные нотки лёгкой ломки к периодическим приливам накрывающего кайфа. Сказать при этом насколько тебе хорошо, и до какой грани ты уже ушёл в отрыв (или в спейс), по сути, вообще ни о чём не сказать.

А потом его слегка рассеянный взгляд зацепился за неё. Вначале неосознанно, блуждая по смазанным полусумраком и практически слившихся в одну живую массу танцующим телам, он вдруг, ни с того ни с сего, сфокусировался лишь на одной конкретной фигуре. Как среди этой однородной и постоянно переминающейся толпы ему удалось выделить только её? — Кирилл, естественно, не поймёт, но и делать из этого исключительное событие века тоже не станет. Это просто произошло и всё. И едва ли данное обстоятельство его чем-то удивило. Скорее, слегка встряхнуло, вынудив сконцентрироваться на ворвавшейся в его поплывшее сознание реальности. А затем подняться с мягкого дивана, потянувшись в сторону выходящих на танцпол сквозных перил, окружающих почти весь периметр зала вместе с метровым возвышением под вип-кабинки.

В таких заведениях, тем более в моменты наибольшего столпотворения, можно преспокойно ощущать себя невидимым призраком. Что, в сущности, он сейчас и испытывал, неспешно нагибаясь над перилами, опираясь о холодный металл перекладины изгибами локтей и устремляя пристальный взор в одну определенную точку. А, учитывая, с каким забвением в эти самые секунды танцевали раздухарённые посетители клуба, и сколько ещё здесь находилось таких же, как и он, «сторонних» наблюдателей, то быть пойманным с поличным за столь некрасивым занятием ему явно не грозило. Да и плевать ему хотелось на последнее. Пусть ловят. Даже пусть заметит его та, в кого он вперился прямолинейным взглядом стороннего зрителя, нисколько не чурающегося своих далеко недетских желаний. А желания у него, скажем к слову, реально разрастались с каждой пройденной секундой всё ощутимее и масштабнее. Особенно после того, как ему удалось разглядеть её лицо чуть поближе и убедиться в том, что ему ничего до этого не привиделось.

Она действительно выделялась на фоне остальных горе-кривляк на редкость зачаровывающими телодвижениями, в коих не чувствовалось ни наигранной фальши, ни какого-либо профессионального расчёта. Спонтанный танец очень искусной танцовщицы-любительницы, а уж ему-то было с чем сравнивать. А то, что она ТАК танцевала под одну из его любимых песен, прикрывая будто от пойманного при прослушивании кайфа глаза и сливаясь каждым действом, ударом сердца и порывистым дыханием с заводным ритмом музыкальной композиции, добавляло ей в копилку ещё как минимум десять баллов к десяти уже имеющимся.

К тому же, ко всем её впечатляющим танцевальным способностям она ещё и оказалась завораживающе красивой — высокой, грациозной и естественной во всех смыслах данного понятия. Никаких намёков на силиконовые имплантаты в каких бы то ни было местах. Одежда к данному месту и случаю подобрана без явной цели привлечь к себе внимание не менее 90% от всех присутствующих. Далеко не вызывающая, но от этого ничуть не лишена ни должного изыска, ни имеющегося у её хозяйки недурственного вкуса.

Единственный жирный минус — танцевала златовласая шатенка с парнем и, судя по всему, со своим. Определить это было не так уж и сложно. Столь исключительную интимность в парном танцем невозможно воссоздать между знакомыми друг с другом всего несколько часов людьми. Даже пусть у них по ходу стопроцентная химия, или они там какая-нибудь прирождённая истинная пара. Либо эта девчонка — актриса от самого бога, либо такая и есть — именно та, за кого её и принял Кирилл. А то, что она не являлась ни бл*дью, ни профессиональной шлюхой, он был уверен (вернее, это прочувствовал) на все двести. Для такого юного возраста это было бы слишком нереально. Хотя для наших дней подобные исключения из правил — далеко ещё не факт.

— Только не говори, что тебя сегодня потянуло на тройничок, — Жанна подкралась не в самый подходящий для её присутствия момент, проворковав свой неуместный вопрос прямо на ухо мужчине и не забыв при этом обнять его со спины загребущим жестом ревнивой собственницы.

До финальных аккордов песни оставалось где-то с треть всей композиции, но ему совершенно не хотелось делить последние секунды своего созерцания танцем длинноволосой красотки с нежелательными свидетелями и, уж тем более, едкими комментаторами. Хотел бы обратного — остался бы тогда в вип-кабинке. Такие ситуации, как правило, воспринимались им на уровне сугубо личного, едва ли неприкосновенного пространства. Он ещё не успел как следует (и желательно всласть) насытиться исключительностью пойманного им момента, как и связанными с ним ощущениями. Это, как если бы ты сейчас принимал душ, потихоньку дрочил на сугубо личные фантазии и, за несколько мгновений до долгожданной кульминации, к тебе в кабинку вдруг вваливается обдолбанная подружка, ещё и испачканная с головы до ног коровьим навозом. Причём это ещё очень даже приуменьшенное сравнение.

— Почему сразу на тройник? Или возможность полноценного свинга тебя не прельщает?

— Ты это сейчас серьёзно? — Жанка, не сдержавшись, даже хохотнула, теперь уж внимательней всматриваясь поверх плеча Кирилла на выцепленную им в толпе танцующую парочку. Обнимать по ходу вроде как своего мужчину она так и не перестала, практически навалившись на него со спины с небольшим смещением в правую сторону. Будто и вправду что-то такое почувствовала, стараясь теперь в тщедушной попытке ухватиться всеми конечностями (по большей части ментальными) за не принадлежащие ей инвестиции. — Хотя… если это будет мягкий свинг…

— На открытый ты категорически не пойдёшь? — это был скорее не вопрос, а жёсткая насмешка над проснувшимися вдруг у девушки моральными принципами.

— А ты уверен, что кто-то из них не пошлёт нас в пешее эротическое, как и положено в таких случаях?

— Всё зависит от того, насколько мы будем убедительными, и ты не спасуешь в нужный момент зассавшей моралисткой. Кстати, ты их уже видела здесь раньше? Может кого-нибудь знаешь хотя бы в лицо?

Жанна ещё пристальней вгляделась в гибкую шатенку и её партнёра — высокого короткостриженого качка в стильной футболке и чёрных джинсах — и отрицательно качнула головой.

— Её точно не знаю. Если судить на вскидку по внешке, то ей, скорее, только на днях исполнилось восемнадцать, или она приехала сюда совсем недавно. А вот его мордашка кажется знакомой. Явно, один из местных студентов-мажоров. По пятницам и выходным их здесь пруд пруди. Даже плата за вход не останавливает. Главное, чтобы у неё с паспортными данными было всё в порядке.

— С каких пор тебя вдруг начали волновать чужие паспортные данные? — Кирилл скривил губы в ироничной ухмылке и наконец-то за всё это время перевёл взгляд на свою подругу, отворачиваясь от танцпола.

Как будто вдруг решил сравнить то, что давно имел под рукой с тем, на ком впервые за столько лет залип без каких-либо объяснимых причин? Хотя смысла особого не было. Лицо Жаннки он помнил наизусть даже с закрытыми глазами. Невысокая, худенькая, но фигуристая, с короткой стрижкой а-ля-пикси, которую она редко когда меняла, постоянно подкрашивая в гранатово-красный цвет. Ну и, соответственно, в меру энергичная, весьма изобретательная в постели, а, главное, безотказная, всегда открыта новым исследованиям и перспективам. Своего никогда не упустит.

К этому времени, предыдущая песня уже сменилась на новую, более забойную композицию. При этом немалая часть танцующих чуть ли не сразу же схлынула из центральной залы клуба, видимо, почувствовав острую необходимость освежиться и перевести дыхалку. И вместе с ними в сторону обычных столиков у длинной шеренги вельветовых диванов, расположенных недалеко от бара, потянулась отмеченная Кириллом незнакомка со своим бойфрендом. По крайней мере, теперь он знал куда направится в ближайшие минуты, в том числе и для какой конкретной цели.

— С тех самых, когда меня в моём же магазине поймала вот такая подставная кукла, когда ей продали алкоголь и сигареты. Одно дело банально накосячить и почти случайно проштрафиться и совсем другое — попасться на чём-то более уголовно наказуемом.

Кирилл довольно осклабился отнюдь не над шуткой подруги и даже, не удержавшись, посмеялся.

— Не дрейфь. Пусть она хоть трижды несовершеннолетняя и подставная. Единственный, кто сегодня тут и накосячит — то только она. А потом обязательно попросит добавки.

Он вдруг выпрямился, вынуждая Жанку от него отцепиться, и демонстративно развернулся к проходу вдоль вип-кабинок, ведущего к лестнице у бара. Торопиться, естественно, не стал. Неспешно, будто чисто от скуки прогуливаясь по знакомым местам, дошёл до спуска на нижний уровень, миновал барную стойку, маневрируя в живом потоке встречных посетителей, и притормозил уже где-то под каркасной аркой у второй части клуба. Всё это время он не сводил прямо нацеленного взгляда с одной конкретной “точки”, точнее, с выбранной им цели. Причём, благодаря всё той же окружавшей толпе, заметить его явную слежку было попросту нереально. Ничто не способно сделать тебя невидимым, как чрезмерное обилие снующих туда-сюда людей. Он мог подойти к нужному столику едва не впритык и даже в этом случае мало кто обратил бы на него внимание. Хотя рисковать сейчас до такой степени не имело смысла, пусть и очень хотелось.

Правда, поставленная перед собой цель оправдала ожидания всего на шестьдесят пять процентов. Расстояние всё ещё было неудовлетворительным, не смотря на более лучшее освещение, чем над танцплощадкой. Он это понял, когда испытал жгучую потребность сократить последние пять-шесть метров и наконец-то увидеть её лицо вблизи. Казалось, его интерес при каждом неумолимом к ней приближении возрастал с весьма ощутимой прогрессией в десятки раз. Интересно, что будет, когда он достигнет желаемой цели — его накроет чувством всепоглощающего триумфа или же убийственным разочарованием века? Может поэтому он и не спешил? Как говорится, наяривал кругами вокруг выслеживаемой добычи.

— О, Ярик! Как вовремя и кстати! — его реакции в тот момент мог позавидовать любой хоккейный голкипер. Кирилл успел перехватить выбросом руки в сторону пробегавшего мимо (буквально вынырнувшего из ниоткуда) одного из дежуривших сегодня администраторов клуба. Имя худосочного парнишки в обязательном для местных служащих дресскоде всплыло в сознании быстрее, чем взгляд Кира успел коснуться белого бейджика менеджера и убедиться в том, что память его не подвела. Как правило, он старался на таких мелочах не заморачиваться, но профнавыки чуть ли не постоянно (скорее, автоматом) давали о себе знать там, где он старался их отключать по мере их абсолютной ненадобности.

— Кир? Какими судьбами? — всё ещё пребывающий где-то на своей умственно-рабочей волне, Ярослав уставился полуосмысленным взглядом в лицо постоянного клиента, лишь слегка вынырнув (где-то на треть головы) в окружающий мир праздной реальности.

— Как обычно. Всё путём и чин-чином. Лучше скажи, знаешь ли кого за тем столиком, кажется, третьим. — Кирилл решил отпустить бессмысленные фамильярности по выяснению кто-как живёт и насколько хороши у всех сейчас дела, сразу указав движением подбородка нужное направление для взгляда Ярика. Тот безошибочно проследил за невидимым “курсором”, выделив нужное место с нужными людьми, задумчиво прищуриваясь и явно включая на полную мощность свой мыслительный процессор.

— Рыжую знаю, она сюда частенько наведывается ещё с прошлого года, вроде ещё ни одной автопати не пропустила. Брюнета тоже видел здесь не раз. Хотя лично не знакомились, может кто из официантов знает больше. А вот подружку брюнета вижу впервые. Скорей всего новенькая из новой партии первокурсниц и, видимо, приезжих.

— Спасибо за столь ценную инфу. — Кирилл поджал губы в сдержанной улыбке и с наигранной благодарностью приложил ладонь к груди админа над бейджиком, но… — Не скажу, чтобы она раскрыла мне нечто большее, чем уже есть. Хотя за попытку быть полезным в нужный момент — отдельное мерси. Можешь бежать дальше туда, куда ты до этого так самозабвенно мчался на перегонки со своей ответственностью.

— Без обид, Кир, но, если хочешь узнать больше, найми детектива. Тем боле для тебя это даже не вопрос цены.

— Как только почувствую в этом острую необходимость, обязательно воспользуюсь твоим советом. А пока… задействую старый дедовский способ, который, кстати, никогда не подводил. Узнаю всё сам из первых рук.

— Удачи, тогда. Учитывая, что для тебя такие способы вообще не проблема. — Ярослав расплылся в одобрительной ухмылке перед тем как снова нырнуть в пучину встречной волны из насущных проблем рабочей смены.

И, можно сказать, вовремя. Поскольку за третьим столиком пошло ощутимое оживление. Кроме шатенки и брюнета-качка, Кир насчитал за ним, как минимум ещё троих: двух девушек — блондинку и рыжую, и менее спортивного парня в тонкой ветровке с капюшоном. Как раз девушки и устроили лёгкую движуху, неожиданно подскакивая с засиженных на диване мест, с твёрдым намереньем довести поставленную перед собой миссию до конца. Судя по всему, до этого они ждали возвращения шатенки, чтобы перехватить её ещё тёпленькую на ходу и потянуть в сторону смежных коридоров клуба. Тут и детективом не нужно быть, чтобы понять куда и для чего направилась эта пёстрая троица вроде как на вскидку закадычных подружек.

Кирилл даже не успел за это время как следует расслабиться и принять позу задумчивого созерцателя. Пришлось в срочном порядке оттолкнуться от колонны арки и последовать невидимой тенью за объектом собственного преследования. Хочешь не хочешь, а момент истины нужно выводить на финишную прямую в точку логического завершения.

Ждать пришлось недолго. Правда, до этого он проследовал за девушками в коридор с общественными туалетами клуба, пользуясь возможностью оставаться незамеченным, как говорится, до последнего. Самое забавное, его действительно не замечали в упор. В какой-то момент он даже умудрился сократить последние, разделявшие его и шатенку (она как раз к случаю удачно шла в группе своих подружек последней) метры-шаги и прикоснуться к её волнительной близости не то что ментально, а именно физически. У него даже дыхалку перехватило и слегка вскружило голову, хотя такое с ним происходило впервые в жизни. Но забойными ощущениями придавило весьма нехило. А ведь он так и не увидел её лица с того же близкого расстояния, довольствуясь пьянящими ароматами тонких парфюмов и обособленного запаха её тела и волос лишь со спины. И каким таким чудом он себя тогда сдержал, чтобы не уткнуться ей в затылок носом буквально и не втянуть в полные лёгкие исключительное амбре реального доказательства её существования? А её голос…

Подобные встряски для шокированного сознания равноценны микросмертям или вырубающим ударам по слишком уязвимым точкам. Сыпались они на молодого мужчину практически без остановки, причём всю ту минуту, что он следовал за девушкой бесшумной тенью, опасаясь лишь того мгновения, когда она наконец-то обернётся, и он увидит лицо преследуемой им незнакомки во всей её первозданной красе.

Может самое время отступить и дать ходу назад? Собственная игра уже не выглядела столь увлекательной и будоражащей кровь, как за несколько секунд до этого. Вернее, будоражить-то она будоражила, но на этот раз с примесью совершенно нежданных чувств и ощущений. И едва ли он сейчас боялся, что её внешность его разочарует.

Правда, всего за какой-то ничтожный миг ему посчастливилось увидеть “краем” глаза её неполный профиль. Она как раз вошла следом за подругами в открытые двери женского туалета и повернула голову в сторону до того, как выходившая оттуда в коридор другая клубная посетительница успела перекрыть за собой ярко освещённый изнутри проём уборной белой панелью дверной створки. Кажется, только тогда Кирилл сумел выдохнуть и немного расслабиться. А, ещё точнее, привалиться спиной и налившимся зудящим свинцом затылком к противоположной от дверей туалета стенке.

И что дальше, герой дня? — странный вопрос. Теперь только ждать и надеяться на волю случая. По сути, ему и оставалось лишь два развития событий. Либо он просто спасует и банально отступит, либо доведёт начатую им игру до финальной точки. Третьих вариантов не предусматривалось.

— И как долго ты собираешься тянуть? По мне, так это жестокость наивысшей категории. СМС-ка на сотовый выглядела бы в тыщу раз безобиднее и гуманнее.

— Ты думаешь, я всё это устроила ради Мишки? — она даже хохотнула, так и не успев задержать на нём свой взгляд, когда выходила из уборной. Моментально отреагировала на вопрос рыжей подруги и на неё же перевела слегка рассеянный взор. — В таком случае, ты решишь, что я конченная садистка, потому что это всё только для меня любимой и для моих расхеряченных нервов. Должна же я оттянуться, как следует, перед неминуемым.

— Пизд*ц, Линка, тебя послушать, так ты прям в концлагерь строго режима собралась. Ты Михе ещё и прощальную ночь организуешь, чтоб в конец его добить?

— Ты права, это было бы в край жестоко и не по принципам моей совести. Может ещё разок станцуем и… Good bye my love Goog bye. Неужели я и впрямь такое мерзкое чудовище?..

— Всё зависит от того, ради чего или кого ты собираешься выпустить его на свободу… Прошу прощения, что вклиниваюсь в ваш задушевный разговор, но удержаться от услышанного-таки не смог. — как ни странно, но ему повезло, не сказать словами, как сказочно. Девушки не только вскоре вышли из туалета слегка освежившиеся и готовые во всеоружии к новым подвигам этого вечера, но и остановились всего в двух шагах от Кирилла, решив закончить начатый до этого разговор в менее шумном месте и без ненужных свидетелей в лице своих парней.

Спасибо рыжей зачинщице данного похода, за то, что назвала шатенку по имени, ещё и подбросила целый ворох занятной информации и много чего во истину ценного. Но, самое главное, он всё-таки увидел лицо самой желанной для него в тот момент особы. И, надо сказать, он поэтому и не сдвинулся тогда с места, потому что рассмотрел вблизи насколько он не ошибся в увиденном издалека. Тут даже нечего было сравнивать. Слишком разные ситуации и впечатления. Всё равно, что рассматривать что-то на фотографии или на видео в экране смартфона, а потом узреть это вживую, в режиме реального времени, прямо перед собой. Именно. Прямо перед собой.

Она оказалась отнюдь не писанной красавицей, при виде которой обязательно должна сбиться координация движений, отвиснуть челюсть и сладко запульсировать под животом в паху. Хотя последнее отозвалось вполне себе ожидаемыми симптомами в довесок к тем, что он успел испытать ещё пять минут назад, когда шёл за ней сюда по пятам.

Смой с неё всю косметику (коей, кстати, было не так уж и много) и перед взором предстанет вполне себе миловидное создание, с выразительными глазищами пока ещё неопределённого цвета (но он по любому скоро узнает какого) и пухлогубым чувственным ртом, не изуродованным ни филлерами, ни татуажем, ни тредлифтингом. Аккуратный, чуть вздёрнутый носик, тёмный разлёт бровей над высокими веками и немного крупноватые скулы завершали по-своему красивое и даже в чём-то очаровывающее личико. По сути, ничего сверхособенного или запредельно исключительного, но как раз из-за сочетания естественной красоты, наивно-невинной (ой ли?) юности и рационального поведения самой девушки (Лины? — Полины или Галины-Ангелины?), что-то продолжало к ней притягивать с каждой пройденной минутой всё сильнее и ощутимее. И не просто притягивать, но и доставать невидимыми щупальцами ментальной вибрации до спящих струн ко всему апатичной и устойчивой к любым эмоциональным встряскам сущности. Хотя последнее, скорей всего, было связано с не выветрившимся из головы опьянением (и не только алкогольным).

— Насколько я помню, мы твоего веского слова, красавчик, не спрашивали. Более того, мы даже знать не знаем, что ты вообще за хрен. — первой на его эффектное замечание отозвалась именно рыжая подружка Лины. Хотя Кирилл не отреагировал на её явно прокуренный с лёгкой хрипотцой голосок вообще никак. На тот момент он был полностью поглощён визуальной реакцией шатенки, впервые за всё это время обратившей на него своё осмысленное, а, главное, заинтересованное внимание. Наконец-то она задержала на нём свой оценивающий и, на удивление, снисходительный взгляд, увидев в упор и выхватив из общего фона окружающего антуража как что-то конкретно отдельное, обособленное и заслуживающее положительной оценки при первом зрительном контакте.

Он и сам не сумел сдержать ироничной ухмылочки, когда прочёл в её далеко не восхищённых глазах лёгкое замешательство (на грани закоротившего недопонимания от происходящего). Но никакого безучастного безразличия или поверхностной пустоты. Уж чего-чего, а пустой её никак не назовёшь. Чуть отстранённой, держащейся от чужого и подозрительного на безопасной дистанции — да, но не пустой и не равнодушной. Правда, её рыжая подружка как раз и пыталась таковой казаться. Но даже не глядя той в лицо можно было с лёгкостью определить, насколько все её потуги отдавали острым душком профессиональной наигранности (да, да, именно профессиональной) и прикрытого фальшивой грубостью агрессивного флирта.

— Насколько я помню, мы находимся сейчас в ночном клубе, предоставляющем широкий спектр развлекательных услуг, в которые входят вечера знакомств, тематические вечеринки и прочие виды группового отдыха. Поэтому так дерзко реагировать на чьи-то слова в подобном месте — слишком некрасиво и невоспитанно. — он наконец-то посмотрел в лицо рыжей стервы, но ненадолго. Ровно на столько, чтобы показать зарвавшейся нахалке апатичным выражением лица и весьма красноречивым взглядом, насколько ему посрать на все её попытки его поддеть или даже отбрить.

— А ты что, преподаёшь где-то по ходу этику и правила хорошего тона в общественных местах? — рыжая определённо не собиралась униматься, что превращало разговор в бессмысленную перепалку пустопорожнего содержания.

— Ксю, при чём тут этика? Таинственного незнакомца заинтересовало упоминание о внутренних чудовищах и оригинальных способах по их дрессировке. Если я, конечно, ничего не путаю? — уж чего он действительно не ожидал, так это услышать в свою защиту насмешливый голос Лины.

Кир снова встретился с её взглядом и, кажется, сумел определить цвет её глаз (не смотря на окружающий полусумрак и зловещие рефлексы багряных тонов от тёмно-красных стен не очень-то и просторного коридора). При чём назвать его просто серым не поворачивался язык. Скорее хрустальный, глубина которого была оттенена структурной бирюзой с перламутровыми разводами. А глубина чувствовалась даже при поверхностном изучении нереально запредельной.

— По правде говоря, только в качестве зацепки для более близкого знакомства. — что-то ему подсказывало, что говорить с ней избитыми фразами-клише, при попытке её подцепить или убедить в своих чисто честных намерениях, станет провальной ошибкой ещё в самом начале.

— Какая печалька. Так это всего лишь одна из форм “случайного” подката? — не похоже, чтобы она разочаровалась столь банальному открытию века.

— Понимаю, место для приглашения на следующий танец не совсем подходящее, но мне пришлось импровизировать в срочном порядке буквально на ходу. — а почему бы и да? Да и время по что зря теперь терять? Он же видел, насколько её интерес к нему неподделен и ничем не прикрыт. А поскольку некий Миха-Миша был уже делом без пяти минут забытых воспоминаний, то он не прочь занять чужое место прямо здесь и сейчас.

— Что ж за попытку, так уж и быть восемь баллов из десяти подарю. А вот за выбранное место и время… — шатенка качнула головой в сожалеющем отрицании признанного ею факта и “печально” поджала пухлые губки. — Увы, даже на тройку не дотягивает.

— И что? Это означает “увы и ах”? Или?.. “Я не вижу, как сильно ты стараешься!”?

— По-моему, тут и без китайского переводчика понятно! — в их разговор опять вклинилась рыжая Ксю (скорее, Ксюша), видимо, не теряя надежды перетянуть внимание Кирилла на себя. — Можешь хоть в лепёшку расшибиться, но ты был здесь лишним ещё со вчера.

— Прости меня, конечно, но таких издевательств над русским языком я принципиально не приемлю. Так что, да, от переводчика я бы сейчас не отказался.

— Ты что, возомнил себя тут самым борзым что ли?

Такого поворота событий Кир точно не ожидал. Похоже рыжую не хило так бомбануло от осознания, что её предпочли менее эффектной шатенке, продолжая не замечать её присутствия практически в упор.

— Да нет, почему сразу борзым. Обычным проходящим мимо путником, которому негде “переночевать”. Неужели я замахнулся на нечто большее, чем это возможно себе представить?

— Вовсе не на большее, а, скорее, не к тому времени и не совсем к месту, — слава богу, ему успела ответить первой Лина, опередив свою подругу буквально на долю секунды. — Я же тебе об этом уже сказала. Так что… ты прав. Это означает “Увы и ах!”, но тебе сегодня ничего не светит. Хотя, готова тебя немного подбодрить. Встреться мы при других обстоятельствах и в более приличном месте, кто знает, может всё сложилось бы совершенно по-другому.

— И что же мешает ему сложиться именно сейчас и прямо в этом клубе? — как правило, Кирилл редко настаивал, напирал и дожимал до победного (правда, многое чего случалось в своё время). Но сегодня что-то изначально пошло не так, особенно с его восприятием происходящим.

Сдаваться так быстро и настолько глупо почему-то не хотелось. Причём, чем больше он смотрел в лицо шатенки, без какого-либо стеснения разглядывая её нежные черты, смягчённые юношеской припухлостью, тем острее пробирало желанием довести начатое до конца. А может она банально затягивала его одурманенный рассудок в глубь своих колдовских глазищ, а всё его сопротивление сводилось к тому, чтобы взять верх над её ведьмовством своим? Заставить как-то её почувствовать то же, что он чувствовал сейчас к ней?

— Не много ли ты хочешь выведать в первые минуты знакомства?

— Тебе ведь ясно сказали. Смирись и отвали! — ну куда уж без рыжей Ксю? Обязательно надо о себе напомнить.

Правда, Кир на неё опять не взглянул. Его волновали абсолютно иные насущные вопросы, и Ксюша в них никак не фигурировала. Сама мысль, что его так банально отшивают, казалась какой до смешного абсурдной и архинелепой. Он ведь ничего такого сверхаморального не предлагал. Или Лина попросту испугалась (как принято сейчас говорить, зассала)? Разрывая отношения с одним, не хочет влезать в ещё одну клоаку с другим кандидатом на серьёзные чувства? А ведь это очень обидно, если так подумать — лишать шанса их обоих.

К тому же, ничего серьёзного он и не собирался ей предлагать. Нельзя вот так с ходу рубить всё прямо с плеча. Тем более, она намеревалась уходить отсюда без своего Михи. Было бы разумнее поискать утешение после запланированного расставания в объятиях вполне себе сочувствующего и всепонимающего Кирилла Стрельникова. Уж в чём ему нету равных, так это в богатом опыте по физическому утешению нуждающихся.

— Могу и не выведывать. Так уж и быть, задавай правила тона (как он ещё не ляпнул “игры”?) сама, но не спеши открещиваться от новой для нас двоих возможности. Я же вижу, девочка ты сообразительная, поэтому было бы глупо отказываться от идущего в руки шанса, как и не видеть в этом знакомстве далеко идущих перспектив. Разве ты что-то потеряешь, если станцуешь со мной всего один несчастный танец? Я прошу так много?

— Ты ждёшь от этого очень много, особенно, когда приплёл “далекоидущие перспективы”. Хотя, так уж и быть. Дам тебе шанс, раз уж тебя так сильно свербит. Если в ближайшие дни найдёшь меня за пределами клуба и предпримешь ещё одну попытку познакомиться со мной на совершенно трезвую голову, тогда (быть может) выслушаю тебя более внимательно. А там уже и решу, использовать данную возможность по назначению или… не использовать.

Кир, не удержавшись, осклабился немного жестковатой ухмылкой, будто это он только что загнал желанную жертву в безвыходную ситуацию, а не совсем наоборот. При чём, он прекрасно понимал, к чему она клонит. Это был отнюдь не кинутый ею вызов и не условия придуманного на ходу предложения, а самый банальный и вполне себе даже красивый посыл от него избавиться.

— Думаешь, я возьму и спасую?

— Если ты не понимаешь с первого раза, что тебе говорят… — определённо помощь от рыжих стерв ей не требовалась. Она прекрасно могла справиться с любым зарвавшимся хамом и собственными силами. — И, да, думаю ты поступишь, как и любой другой в этом случае. Но, не переживай. Я не стану тебя за это винить. Более того, я даже не ручаюсь, что вспомню о тебе завтрашним утром. Впрочем, как и ты обо мне.

— Это может говорить только об одном, — кажется, они уже оба не замечали никого и ничего вокруг себя, буквально вцепившись взглядами друг в друга, будто ментальными клинками обоюдно сильных соперников. И, тем не менее, Кирилл ощущал явное превосходство, хотя выдвинутые малоопытной храбряжкой условия подрезали крылья творческого подхода прямо на корню. — Ты меня совершенно не знаешь и представления не имеешь на что я способен.

— И кто бы в этом сомневался? Вы же на словах все супер-пупер герои. Но как дело доходит до действий, сразу находите тысячу причин обо всём забыть.

— Видимо, ты не с теми парнями до этого знакомилась. Нельзя всех равнять под одну гребёнку. И, разве я отказываюсь? Или, думаешь, у меня не хватит тямки? К тому же на память я никогда не жаловался.

— Тогда, желаю удачи. Вперёд и с песней! — а вот это ему очень не понравилось, то, как Лина грациозно вытянулась и начала разворачиваться в сторону выхода из коридора, намереваясь уйти отсюда прямо на его глазах.

И рыжая Ксюша, и блондинистая молчунья, довольно заухмылявшись, тут же последовали примеру своей неформальной лидерши. Кир невольно встрепенулся, ощутив раздражающее нытье на уровне диафрагмы от осмысленного им факта, что его только что киданули.

— Эй! И это всё? Даже имени не назовёшь?

Спасибо хотя бы за то, что притормозила и бросила на него сочувствующе прощальный взгляд через плечо, тут же отрицательно качая головой.

— Чтобы облегчить тебе задачу? Прости, но нет. К тому же у тебя ещё будет форы на пару часов. Кто знает, может что-то успеешь придумать ещё — более оригинальное, кроме гипотетической кражи моей сумочки.

Странно, но назвать её даже в сердцах стервой не поворачивался язык. По крайней мере, подобно Ксюше, границы недопустимого она не переходила. Ну, а в том, что она обозначила между ним и собой весьма внушительную дистанцию, вина прослеживалась явно не её. Увы, но время сейчас такое, приходится постоянно держать уши востро. Ведь девушка она ещё молодая, в чём-то далеко не опытная, а вот в иных вещах, наоборот, даже слишком опытная (осталось только выяснить в каких), поэтому и не бросается на первых встречных и поперечных. Хотя и это не такая уж и вселенская проблема. Как правило, те, кто строит из себя неприступных целок, в конечном счёте потом сдаются чуть ли не со свистом. Едва ли данная цаца станет исключением из правил. Да и сдаваться так быстро почему-то совершенно не хотелось.

Вызов брошен, вызов принят. Правда, алкогольные пары слегка сбивали привычный уровень критического мышления и притормаживали творческий потенциал процентов эдак на тридцать-сорок. Но разве столь незначительный нюанс мог его как-то остановить, если не наоборот — вызвать обратный эффект, раздухарив не на шутку. А ответить этой красотке достойным выигрышем в разыгранной ею партии ох как теперь зудело и чесалось. Тем слаще будет вкус триумфа при виде её скромно потупленных глазок и беспомощно прикушенной губки. А уж он-то не упустит своего, включая тот исключительный момент, когда заставит её опуститься перед ним на коленки. Жаль только воображение с фантазиями в таких случаях играют с действительностью на опережение, ублажая возмущённый мозг и потрёпанные эмоции столь желанными (практически наркотическими) картинками конкретного содержания. И захочешь их как-то приглушить — не получится.

— И как успехи у нашего несравненного Кира-Завоевателя? — Жанка вон тоже не преминула его поддеть после того, как он был вынужден к ней вернуться разгромленным в хвост и в гриву лузером. Не очень-то и приятные ощущения, но с чего-то тоже надо было начинать. Тем более проиграть одну битву — не значит проиграть всю войну.

— Всё под контролем. Клиент почти созрел и скоро получит свой финальный нокдаун по всем законам классики жанра, — вот и поди разбери, что за извечная дурость лгать и себе, и другим? Хотя мог бы использовать наиболее подходящий к данному случаю приём лисы, не дотянувшейся до винограда. Мол, поговорил, оценил, а оценивать там, как оказалось, и нечего. Так нет же, будет заливать до последнего, пока действительно не прищемят хвост и не выставят опозорившимся дураком на всеобщее обозрение.

Похоже, Жанка не особо-то и поверила. Только ему было на это откровенно посрать.

Судя по последним словам Лины, у него в запасе было как минимум пара часов. Вопрос в другом, а хочет ли она ему проиграть? Ждёт от него какого-нибудь оригинального шага с обязательно красивым жестом, чтобы без зазрения совести сменить мыло на шило? И почему она собирается порвать со своим парнем Михой? — вот в чём главная загвоздка.

Кирилл специально ещё раз прошёл мимо их столика, сделав эдакий манёвр из коридора с уборными до своей вип-кабинки с вполне конкретной целью. А на деле не смог удержаться, чтобы не рассмотреть с более близкого расстояния своего предшественника — провалившего миссию бойфренда и главного неудачника этого дня. И, судя по поверхностным впечатлениям-выводам, особой конкуренцией там как-то и не пахло. Ну да, высокий, по-своему смазливый с неплохо подкачанной мускулатурой, но таких сейчас в этом же клубе, как говорится, через одного, куда не кинь взгляд и не плюнь. Оригинальности ноль, включая хипстерскую стрижку (обязательный андеркат с залихватской укладкой над высоким лбом) и относительно брендовые шмотки. Только чёрные джинсы и серая футболка Михаила явно проигрывали более дорогим и куда стильным вещам Кира: антрацитовому приталенному пиджаку-кэжуал с отливом, белой футболке с тёмным принтом по груди и узким джинсам с ассиметричными вставками от бедра. Уж кто-кто, а та же Линка (не говоря уже о стервозе Ксюше) могла это заметить, как никто другой. Про наручные часы от Omega и прочие фенечки, якобы усиливающие брутальную мужественность своих владельцев “ненавязчивыми” аксессуарами с баснословной стоимостью, можно даже и не упоминать. Их не увидеть мог разве что слепой, мёртвый и прохожий с улицы другого города.

Обычно Кира никто не отшивал, ну, может быть за крайне редким исключением. Тем более брал он не сколько ценой и качеством своей верхней упаковки, а весьма исключительными данными почти врождённой неординарной натуры. Уж чем-чем, но именно интеллектуальным уровнем и модельной внешкой он конкурировал, можно сказать, на высшем уровне и о проигрыше вообще никогда не думал. Не укладывались у него в голове простые житейские истины, что не всё коту масленица, и даже он способен получить отворот-поворот. Чтобы его отшила какая-то зарвавшаяся соска? Да быть такого не может!

Видимо, данный абсурдизм уже по сути случившегося и держал его раздраконенный разум в раскалённом до бела состоянии, вынуждая возвращаться к нему мысленно снова и снова. И не то что возвращаться, а едва ли не подпитываться на постоянной основе его чёрной энергетикой, не желая ни забывать, ни прощать и не понижать ни на градус кипящих в крови эмоций. Теперь это был его личный стероид, исключительный сорт запредельно бодрящего наркотика. Можете даже назвать это делом принципа или чисто спортивным интересом, но он доведёт эту партию до конца, сделав последний ход своей рукой…

На самом деле прошло где-то чуть больше часа, но никак не два и уж тем более не больше. И то, что успело произойти за столь короткий отрезок времени едва ли было можно назвать разумным использованием имеющихся ресурсов по достижению поставленной перед собой цели. Похоже, Кир не особо-то и выкладывался, скорее, не дожимая облюбованную им жертву, а изучая со стороны иногда предсказуемую, а иногда и нет, реакцию Лины на все его тест-драйвы. Правда, за крайние рамки старался не выходить. Во-первых, провоцировать её пока ещё официального бойфренда на неадекватные срывы было бы глупо и не совсем к месту. Поэтому и приходилось действовать обходными путями, при чём по-детски банальными.

Там, прислать через официанта какой-нибудь дорогостоящий коктейль или бутылку Бейлиза с ресторанной накруткой, под свежую клубнику (вот-вот, в начале октября) и коробку относительно съедобных конфет на подобие Ferrero Rocher. Естественно, посыльному запрещалось называть имя дарителя, как и возвращать отвергнутые дары, если таковое вдруг и произойдёт. Ничего конкретного всеми этими подарками Кир не пытался показать и уж тем более чего-то выгадать, всего лишь “слабо” намекал на то, что он рядом и готов в любой момент пойти в ва-банк. Хотя он был уверен на все сто, что от него ждали нечто большее. Да только не собирался он идти на поводу чужих хотелок. Так своего рода и игрались друг с другом на расстоянии, придерживаясь каждый своего выбранного места и не делая никаких резких рывков навстречу.

Если Лина шла отплясывать с подружками под очередной танцевальный хит, Кирилл тут же тащил на танцпол не особо сопротивляющуюся Жанну. На благо Жанка смекнула что к чему буквально с ходу, подыгрывая в этом дешёвом фарсе, как заправская сообщница и заодно предугадывая пожелания своего партнёра без лишних слов и намёков. Со стороны выглядело так, будто это не он, а его подружка пыталась вызвать у совращаемой ими шатенки то ли приступ ревности, то ли не пойми ещё чего. На деле, Кир так ничего о своих дальнейших планах Жанне и не сказал. Так что, скорей всего, она до сих пор думала об ожидающем их в ближайшее время сексе на две пары или, на крайний случай, о недурственном де труа. Да и кто мог знать наверняка, как оно всё сложится и сложится хоть во что-то вообще? А в итоге…

В итоге, всё закончилось именно так, как никто, естественно, и не ожидал. Точнее, не ожидали Кир и Жанка. Так обычно и бывает, стоит в какой-то момент расслабиться, пока прокручиваешь в голове свой дальнейший и самый лучший по твоим представлениям ход, как ситуация в целом вдруг выходит из-под контроля и банально рубит все твои планы прямо на корню. Так случилось и с ним. Он даже чуть было не прозевал уход Лины с её парнем и рыжей стервой Ксюхой из клуба. Грубо говоря, заметил едва не на последних секундах, как вся эта торица вдруг подорвалась со своих мест, прихватив сумочки, барсетку и верхнюю одежду и, ни на что, ни на кого не оборачиваясь, ломанула к запасному выходу из заведения — на задний двор со служебной парковкой.

Вот тогда-то Кирилл и прочувствовал всеми порами кожи, сократившимися будто под ударом тока жгутами мышц и враз натянувшимися нервами всю силу праведного гнева. А так же пережимающего трахею возмущения и вскипевшего в жилах вместе с адреналином негодования. Ощущения, надо сказать, не из приятных. Когда понимаешь, что тебя попросту киданули, ещё и частично потусили за твой счёт, тут уж как-то не до философских размышлений и дзен-медитаций. Желание только одно — свернуть кому-нибудь шею и лучше той, о ком он сейчас думал больше и чаще, чем о других.

Естественно, сидеть дальше сиднем и наблюдать в абсолютно пассивном состоянии, как она красиво расписывает своим ментальным хвостиком весь путь своего побега, Кир не стал. Рванул вслед за беглецами сразу же, даже не задумываясь о возможных последствиях. Как видно, этим вечером он вообще мало о чём думал, кроме как о разрастающейся одержимости всадить шатенке Лине по самое небалуй. Даже Жанка ничего не поняла и не успела отреагировать на его действия должным образом. В принципе, и слава богу. Тут третьи лишние не котировались с самого начала.

Он даже не думал о том, что будет делать или говорить, когда нагонит (если нагонит) сбежавших нагибаторов. Правда, оставался ещё один шаткий вариант в лице оставшейся парочки — блондинки и её бойфренда в коллекционной ветровке, которых он мог теперь растрясти без лишней скромности и предварительных нежностей. Пусть теперь мысленно молятся, чтобы он успел нагнать их дружков и расставить все точки над «и», как и следовало — с первых же минут их случайного знакомства.

Служебная парковка здания, в котором разместил свои кичливые владения ночной паук по имени «Дубай», занимала всю площадку заднего двора, частично освещённого окнами соседних домов и одним ярким фонарём у выезда на параллельную автотрассу. Самые продвинутые завсегдатаи клуба парковали свои тачки либо здесь (если было место), либо у тротуара примыкающей магистрали. Кир знал об этом месте, но не знал, откуда о нём знала сбежавшая троица. Хотя догадаться было не трудно. Парень Лины вроде как считался завсегдатаем клуба. Тогда всё сходилось и имело свои логические объяснения, кроме одного. Это было всё спланировано заранее или… что вообще это было?

Но всё решилось как бы само собой и прямо на месте. Не успел Кир выскочить на улицу, осмотреться в плохо освещённой части двора, так сказать, по скорому отыскать участников возможно совершённого преступления, как его слух (резко обострившийся в заложившей уши тишине) уловил неразборчивое звучание голосов в нескольких от него метрах. В залах «Дубая» такой роскоши ему бы не выпало.

Осталось только пойти по направлению как минимум двоих собеседников и всего через пару тройку шагов выяснить, кто же это был, и о чём конкретном данная парочка так самозабвенно переговаривалась. В такие моменты Кирилл был особенно благодарен современной машиностроительной индустрии за высокие модели внедорожников и минивэнов, как и за возможность оставаться под их классическим прикрытием почти невидимым сторонним наблюдателем.

–…Это какая-то шутка или первое апреля наступило на полгода раньше?

— Миш, прости, но я ничего не могу добавить к тому, что уже сказала. Ты очень классный, просто супер… — Кир несдержанно поморщился, когда наконец-то чётко расслышал голос Лины и произнесённое ею тупейшее клише, какими обычно пользуются при разрыве отношений не особо богатые на творческое мышление личности. — И при иных обстоятельствах я была бы самой счастливой в мире девушкой рядом с таким парнем… Но, как бы банально это сейчас не звучало, у нас с тобой нету будущего.

— Так ты это сейчас всё мне втираешь на полном серьёзе?

Кирилл бы тоже прифигел от столь дибильного объяснения или, скорей бы всего, расхохотался. Он как раз увидел их где-то в восьми метрах от своего временного и достаточно удобного укрытия, недалеко от очерченной фонарным светом границы выезда с парковки. Оба стояли рядом с внушительным внедорожником одни (куда девалась при этом вездесущая Ксюша — искать, наверное, бессмысленно), и, если бы не обсуждаемая ими тема архиважного разговора, можно было бы решить, что они вышли подышать свежим воздухом и немного поворковать в более интимной обстановке, но без поцелуев и нежных объятий. На благо Кир их слышал и очень даже хорошо.

— Миша, пожалуйста, не сердись ты так. Ты же и сам прекрасно знаешь, насколько всё это было несерьёзно. Неужели я могла поверить в то, что между нами способно вырасти нечто большее, кроме обоюдной симпатии? Мы же с тобой из разных миров и смотрим на вещи и людей под разными углами и ракурсами. Или твои родители будут всецело за подобную связь, не проявляя ко мне каких-либо претензий и не надоедая тебе постоянными напоминаниями, что я тебе не пара и не ровня?

— Да при чём тут родители и разные миры? О каких мирах ты вообще говоришь?

— О тех самых, Мишунь. Которые разделяют людей на неравные классы и социальные уровни. И родители здесь играют далеко не последнюю роль. Не думай, что они ничего не будут делать и наблюдать за нами со стороны с абсолютно ровным безразличием.

— Ты же сама не веришь в то, что говоришь!

— Если бы не верила, то и не говорила бы. Ты очень замечательный, Миш, и это далеко не попытка подсластить пилюлю расставания, но я не хочу причинять тебе в будущем ни проблем, ни боли.

— Ты же не могла до такого додуматься на ровном месте, при чём меньше, чем через месяц наших с тобой отношений. Это выглядит просто… абсурдно! Бред какой-то!.. И почему именно сейчас?

Кирилл буквально закатил глаза, чувствуя, как от прослушивания столь на редкость нелепой беседы у него начало обостряться чувство раздражения и страстное желание попросить Мишуню принять уже случившееся за необратимый факт, а, главное, отчалить отсюда в закат в ближайшие пару минут. Без куртки стоять ночью на свежем воздухе в начале октября не известно сколько ещё времени, это вам не на балкон выйти покурить в одних трениках.

— Потому что такие вещи затягивать нельзя. Я не хочу, чтобы ты привязался ко мне больше, чем уже есть.

— Да неужели? А может об этом следовало подумать до того, как мы начали встречаться? Да и место со временем ты выбрала прям… ну очень охренительные! Ты действительно настолько уверена в том, что я готов всё это принять как должное и всецело тебя поддержать? О чём ты вообще думала, когда решилась на весь это бред?

— Ты прав. Моему поступку нет ни здравого объяснения, ни прощения. Я полная дура и не заслуживаю такого парня, как ты.

— Да что ты заладила?.. — Михаил впервые не удержался, сорвавшись едва не до крика, и даже в сердцах отступил от девушки неосознанным рывком на шаг назад.

Не хватало ещё стать свидетелем эмоционального рукоприкладства. Хотя Кир в те секунды был полностью на стороне брошенного бойфренда. Не то, чтобы он в чём-то симпатизировал этому неудачнику, но, как говорится, без мужской солидарности такие вещи стороной не обойдёшь. При чём, сознание при наблюдении за этим фарсом разрывалось как минимум на две части. Одна очень хотела и ждала, чтобы Миха наконец-то отсюда свалил, а вторая требовала от размазанного по асфальту парня хоть каких-то конкретных действий. Не хочешь принимать чужие условия, так действуй, твою мать, а не охай-ахай и не возводи несчастные глазёнки брошенного на произвол судьбы щенка к небу. Если уверен, что это твоё, хватит ныть и скулить! Хватай её уже за волосы, засовывай в машину и вези в свою пещеру.

— Неужели я вообще ничего для тебя не значу и никогда не значил? Выбрала чисто из тех, кто был в твоём списке самым подходящим для роли безотказной собачонки, а после нашла себе кого-то более подходящего? — молодец, подкидывай ей новые идеи и облегчай задачу запланированного разрыва. Какие же эти малолетки предсказуемые идиоты!

— Миша, пожалуйста, езжай домой. Тебе сейчас нужно побыть одному и не бросаться очертя в голову в несвойственные тебе авантюры. Я не могу тебе дать того, на что ты надеешься и чего ждёшь от наших отношений, а делать больно, чем уже есть, совершенно не хочу. Просто знай, что так буде лучше для нас двоих, а тебе в особенности.

— Ты права… Мне надо побыть одному и обмозговать твой чудо-сюрприз на более трезвую голову. — ну, хотя бы так, что тоже ещё далеко не вариант. Ты собираешься дать ей время на обдумывание будущих ходов по самозащите. — Только не думай, что я это всё так и оставлю. Мы с тобой ещё поговорим… в более подходящей обстановке и на менее пониженных эмоциях. И тебе придётся дать ответы на все мои вопросы.

Поздно метаться, красавчик. Она уже всё решила и будет валять дурочку до последнего. Ну а ты свой шанс давно просрал. Смирись и вали уже отсюда.

— Как хочешь, но едва ли что-то изменится за это время, — Линка тоже хороша. Уже на всё согласна, лишь мы Мишуня наконец-то от неё отпочковался, по крайней мере, сейчас. Стоит напротив сотворённого собственными ручонками страдальца вся такая не при делах, обнимает себя за плечи, то ли от внешнего холода, то ли от переживаемого озноба. И скольких она уже так успела кидануть за свой короткий век? Судя по поведению, ей просто не терпится с этим покончить как можно скорее и желательно навсегда.

— Я тебе позвоню. Не вздумай менять номер или кидать мой в ЧС. — молодца, Миха! Ещё пригрози, чтоб не думала сбегать в другой город или менять страну проживания.

Кир так и не смог сдержать триумфальной ухмылки, наблюдая, как тёмный внедорожник бедолаги Мишеньки снимается с места и отъезжает от застывшей на месте девушки в свободный зазор парковки перед поворотом на выезд. Лучше бы она так не рисковала, а встала между ближайшими авто, а то мало ли. И так видно, как этот Шумахер пытается совладать с нервозностью, отчего его джип едва не дёргается необъезженным скакуном от резких рывков и со скрипом шин по асфальту. Но, слава богу, всё обошлось.

— Какая печалька. Хотя на душещипательное представление тоже тянет не слабо так. Я почти прослезился. — конечно, она не ожидала услышать со стороны чей-то голос и в особенности голос Кирилла. А зря.

Он вышел из своего укрытия почти сразу же, как только внедорожник Миши выскочил на проезжую часть примыкающей улицы, продолжая набирать скорость уже за пределами просматриваемой локации. Едва ли теперь отвергнутый герой надумает вернуться назад. И даже если и так, при любом раскладе его поезд уже отчалил.

— А тебе не говорили, что подслушивать и за кем-то подсматривать — очень дурной тон. — что ж, пять баллов за то, что не ударила в грязь лицом при столь нежданной встрече со своим будущим кошмаром. А ведь запросто могла рвануть в сторону ожидавшей её в одной из ближайших машин рыжей Ксюше.

— А кидать как минимум двоих парней за день? Боюсь, мне за твоими рекордами никак не угнаться. — он продолжал делать в её сторону наступательные шаги, но без спешки и явных намёков на страстное желание поскорее до неё добраться и… А вот “и” могут оказаться весьма разнообразными.

— И что ты собираешься с этим делать? — даже в полусумраке плохо освещённого пятачка парковки было видно, как она улыбается без какого-либо намёка на страх или чувство приближающейся опасности. Похвально. Красная Шапочка тоже не испугалась большого серого волка, ещё и говорящего. Правда, в той истории не повезло больше волку.

— Всё зависит от того, как ты себя поведёшь в ближайшие минуты.

Надо же. Не озирается, не пятится и не ищет украдкой удобные пути к отступлению или к побегу. Смотрит на него, как ни в чём ни бывало, если не ждёт, когда же он сократит между ними последние метры. Он вполне бы мог воспринять её прямой взгляд и почти расслабленную позу, как некий вызов. Но, скорей всего, она действительно его не боится, а не убегает из чистого любопытства. Можно считать это неплохим плюсом в свою копилку. Значит, он её заинтересовал и желания избавиться от него, как от Михаила, она пока не испытывала.

— В принципе, я тебя кое в чём даже понимаю. Какой-то он у тебя дёрганный. По крайней мере, был. Но в чём я сейчас очень сильно сомневаюсь, так это в том, что ты его бросила из-за несовместимости характеров. Таких обычно не бросают, на таких, наоборот, вешаются пачками. Значит… — он наконец-то остановился перед преспокойно за ним наблюдающей Линой едва не в самый притык, — причина не в нём. Тогда в чём? Или в ком?

И, похоже, от столь осязаемой близости у него нехило так перехватило дух, нервно ухнуло о грудную клетку сердце и под кожей разлилось обжигающим кипятком адреналинового жара. Даже на спине проступила лёгкая, но весьма ощутимая испарина.

Если бы он верил в ирреальное и потустороннее, точно бы окрестил её ведьмой.

— Боюсь, тебя это не касается вообще никаким боком. Если я не сказала Мише, с чего мне тебе об этом говорить? Ты ведь никто в этой истории. Пассажир, сошедший на позапрошлой остановке, без имени, биографии и лица.

— Я думал, ты мне дала шанс стать кем-то большим. Обрести форму, запах и вкус. — самое сложное тогда было — контролировать себя. Ведь, по сути, ничто ему сейчас не мешало — ни дотронуться до неё, ни сделать что-то из того, что он так жаждал с ней сделать всё это время.

— А ты не думал, что я тебя обнадёжила только для того, чтобы ты от нас отстал? Если я порвала со своим парнем прямо на твоих глазах, с чего ты взял, что я тут же начну искать в ком-то утешение? И этим кем-то обязательно должен стать ты?

— Разве надежда в таких случаях не обязана умирать последней? И, в отличие от твоего бывшего Миши, я всё ещё здесь и никуда сбегать не собираюсь.

— Чего не скажешь обо мне. — что не говори, а чертовка из неё ещё та. Или это предстоящее расставание придавало ей столько сил? — флиртовать с тем, кого она совершенно не знала, но и не собиралась узнавать в ближайшие пару жизней. Наверное, как раз это и не мешало ей смотреть на него, чуть склонив голову на бок, подобно роковой соблазнительнице с лёгкой поволокой в слегка прикрытых глаза и не забыв для усиления нужного эффекта как бы невзначай прикусить краешек нижней губы.

Вот и спрашивается, отчего у него на неё так перехватывало дыхалку и сладко ныло в диафрагме и под ширинкой? А теперь ещё и в ладонях закручивало пульсирующей спиралью вязкого онемения. Давно бы обхватил её лицо пальцами, а, ещё круче, погрузился бы в атласный шёлк её длинных прядей, сковывая в щадящей клетке своих живых тисков ей голову и любое ответное движение с её стороны. Как бы она тогда запела, если бы он ей это, конечно же, позволил?

— А ты уверена, что я дам тебе сбежать?

— Так ты собрался удерживать меня тут силой? Только не говори, что ты решился на похищение?

— Честно говоря, такая мысль проскакивала, но, боюсь, в таких вещах у меня совершенно нету опыта, так что я по любому где-нибудь да накосячу. Хотя ты и заслужила хорошей порки за этот вечер, при чём в тройном размере.

Лина изумлённо хохотнула и явно не без восхищения над его откровенностью.

— Честно говоря, я даже испытываю некое сожаление, что познакомилась с тобой именно сегодня. Но не думаю, что ты поступил бы иначе, чем Миша. Поэтому, совершать новых ошибок совершенно не тянет.

О чём она вообще говорит? Ни дать, ни взять дворцовые тайны уровня “Бог”! В такие моменты во истину сожалеешь, что не знаешь ни человека, ни всех его тёмных сторон.

— Отчего такое упрямое убеждение, что по-другому и быть не дано? Ты ведь и не пыталась.

— Потому что уже поздно и поезд давно ушёл. Но… — она вдруг сделала к нему последний разделявший их полушаг и, что совсем уж неожиданно, коснулась его холодной щеки тёплой и очень нежной ладошкой.

Невольно захотелось перехватить ей руку и сжать в своих пальцах, не отнимая от своего лица. Но его будто переклинило. А может это она заколдовала его своими бездонными омутами ведьминских глазищ, затягивая чужой разум на запредельную глубину своего скрытого и, само собой, губительного для любого смельчака забвения. Боже, а чуть дрожащее касание её мягких пальчиков. Казалось, он ощущал, как от них исходит тончайшее излучение пульсирующей неги, причём не ему принадлежащей. И её невесомые искры, проникая под кожу, разносились теперь через кровь во все уголки и части оцепеневшего тела мужчины.

И после такого скажите, что она не ведьма?

— У каждого ведь должно быть хоть какое-то подобие на самый ничтожнейший шанс? Что бы от нас осталось, если бы нас лишили права на надежду? — он так и не понял, она спрашивала или же озвучивала мучавшие её на тот момент мысли, которые по сути являлись для неё беспощадным утверждением происходящему. А её глаза в те мгновения… В них действительно дрогнула брильянтовая влага резко подступивших слёз, или же ему просто почудилось из-за сильного помутнения в голове?

Последнему он так и не успеет дать ни объяснения, ни стопроцентной уверенности в увиденном, поскольку банально об этом забудет. Вернее, она заставит его забыть, сминая за считанные доли секунды то жалкое подобие так называемого расстояния, что оставалось между ними. После чего окружающий мир попросту и буквально рассыплется на невесомые молекулы. Исчезнет всё или сотрётся в абсолютный ноль под давлением её мягких губ, накрывших его циничную ухмылку, которую она тут же уничтожит до основания враз и безвозвратно. Тут у любого бы окончательно помрачился рассудок, что уже говорить о нём, опьянённому магической аурой её близости. Да и назвать это помрачнением едва ли повернётся язык. Скорее лобовой атакой спонтанной диверсии, когда твою человеческую сущность превращали в безвольный эфир, заражая каждую эрогенную клетку организма сладкой истомой первозданного греха. Когда желанные губы раскрывая настойчивым вторжением твой рот, крали твоё дыхание и очередной пропущенный удар сердца каждым своим умопомрачительным движением и безумно возбуждающей лаской порхающего, как крыло мотылька язычка.

Ты тут не то что уже не способен о чём-то думать, но и следить за собственной реакцией и действиями, как и цепляться за остатки человека разумного. Всё по боку, ничто более не имеет первостепенного значения. Только эти упоительные мгновения и ничем не объяснимая возможность тонуть в этой вязкой патоке чужого растления. Плавиться, задыхаться, погружаться в болезненно-сладкие приливы ответных желаний, пока её губки скользят по твоим, заставляя вторить её ласкам и будто невинным атакам.

Стоило ему только-только войти во вкус её ароматов и пойти на дно коловорота столь провокационного поцелуя, уже не разбирая кто, где и когда, как… Эта блаженная пытка, разносящая по его телу обжигающие вспышки острого возбуждения от любого “безобидного” нажима, трения и проникновения её языка в ненасытный вакуум его жадного рта, была так же резко прервана, как и началась до этого. Он даже не успел воплотить своё изначальное желание в жизнь — обхватить ей голову, прижать что дури к себе и…

Что за нах?..

Она просто отступила, неожиданно и в самый неподходящий для этого момент. Кир только и успел чуть приподнять руку, но не выбросить загребущим жестом за упорхнувшим от неё мотыльком вперёд.

— Только не говори, что это всё… — он с трудом узнал собственный голос, резко охрипший и понизившийся от пережитых и всё ещё переживаемых ощущений.

Но она продолжала отступать от него, вернее, пятиться, часто дыша и явно раскрасневшись.

— А разве я обещала что-то большее? Прощай, кто бы ты ни был и как бы там тебя не звали. — на несколько секунд её поплывшее личико озарила то ли безумная, то ли ошалевшая, но определённо нервная улыбка. — И спасибо за офигительный поцелуй. Мне безумно понравилось.

По любому, она над ним издевалась. Да и что ему сейчас стоило нагнать её, сгрести в насильственные объятия и затянуть либо в тёмный угол окружающего двора, либо в свою машину.

— Тогда какого чётра уходишь?

— Тебе лучше с этим чёртом не встречаться.

— Думаешь, я тебя не найду? — он так и не успел воспользоваться последними секундами. Она просто развернулась и сломя голову побежала. Притормозила где-то метров через десять, снова оборачиваясь и отрицательно качая головой. На благо рассеянный свет фонарного столба уже до неё дотягивал.

— Нет!

— Откуда такая уверенность? — ему тоже пришлось повысить свой голос до крика. — Ты же понятия не имеешь кто я и на что способен!

— Так и ты не знаешь, кто я!

— Уж это меня никак не сможет остановить! Поэтому предупреждаю сразу! Когда я тебя найду, готовься. Я взыщу с тебя по полной! Можешь начинать уже сегодня — тренироваться перед зеркалом, потому что первое, что ты сделаешь, это станцуешь для меня приватный танец!

Глава первая

За неделю до вышеописанных событий

–…Мама, я тебя прошу, перестань плакать. Обещаю, мы что-нибудь придумаем… Да понимаю я, что сроки давно вышли, но и приводить в исполнение постановление в тот же день не будут. Ты только не впадай в панику и не истери. Сейчас нам всем как никогда надо оставаться предельно собранными и при холодном рассудке. Раскисать не время. Папа-то как?..

Самое трудное в этой ситуации было говорить относительно ровным голосом и казаться хладнокровной. Только после всего, что мне пришлось услышать и пропустить через себя вместе с надрывными всхлипами матери прямо по воспалённым сосудам в голове и шокированным там же нейронам, желание лечь на пол или удариться со всей дури о стенку, а потом завыть во весь голос, едва не прикончило меня на месте.

Подобные вещи контролировать невозможно. Они просто накрывают тебя внезапным выстрелом в упор. А всё, что тебе после этого остаётся — тупо хлопать глазками и смотреть, как из тебя хлещет фонтаном кровь и вываливаются кишки со всем их содержимым. А затем тебя начинает трясти, если не выколачивать изнутри ломающей кости лихорадкой. Думать в такие моменты просто невозможно. Мысли сгорают в мгновение ока, не успев как следует ни оформиться, ни обрести чёткой формулировки. И ведь не спрячешься от этого кошмара, потому что он уже забрался в тебя, перемалывая своей электрической мясорубкой в кровавое месиво то, что ещё недавно называлось человеком разумным.

О каких планах на будущее тут можно вообще думать, когда все твои мечты и надежды рушатся в одночасье, как карточный домик, который ты с такой любовью выстраивала последние годы своей жизни. Жизни?.. Да тут проще скончаться на месте, чем верить в то, что ты будешь каким-то чудом жить дальше.

Боже! Как? И что делать? — извечные вопросы любого смертного? На вряд ли. Казалось, окружающему миру плевать на других, ему больше нравится издеваться именно над тобой и твоей семьёй. Проклятие, которому нет ни одного логического объяснения? Или какое-то всё же имеется? Я же не вела личную статистику, сколько ещё семей в нашей стране находятся на грани выживания. Просто то, что ближе к твоему телу, всегда больнее и острее воспринимается, потому что это твоё и от этого не спрячешься.

Самое сложное — сосредоточиться на главной проблеме и приступить к мысленному поиску возможных решений. Ведь не могло всё быть настолько тупиковым и безвыходным. Где-то эти чёртовы лазейки и страховочные ниточки должны были притаиться, ожидая своего звёздного часа. Это я просто оглушена случившимся по самое немогу, контужена и буквально отбита на всю голову, вот и не могу вспомнить. Надо как-то успокоиться, взять себя в руки. Главное, все живы-здоровы, и никто при смерти сейчас не находится. Папа ещё сможет протянуть, он у нас настоящий боец, хотя и любит в последнее время капризничать хуже маленького ребёнка. Только, кто его станет в этом винить? То, через что ему пришлось пройти в своё время — не пожелаешь и врагу. Так что, всё не в таком уж и критическом состоянии. А выход… Он есть. Я точно знаю, что есть. Нужно лишь немножко напрячь извилины и…

Но насиловать память из последних сил не пришлось. Оно само напомнило о себе неожиданным телефонным рингтоном в исполнении Милен Фармер «Fuck Them All» (при чём сразу с припева), который я поставила только на один конкретный номер. И то, я не сразу вспомнила, что именно у Ксюхи в рукаве был припрятан тот самый козырной туз, который она мне показывала ещё вначале учебного семестра и мягко так намекала, что может с ним поделиться чисто по-дружески, в любое время и, в особенности, когда сильно приспичит. Кто ж знал, что оно на самом деле ТАК приспичит?

— Линка, ну ты где? Я уже минут двадцать тебя жду, скоро засну, ей богу. Только не говори, что зубрила всю ночь конспекты и сама отрубилась.

— Да нет. Прости. Меня тут из дома уже на выходе подловили. — как раз до принятия вызова я заметила, что сижу на полу пустой комнаты общежития между кроватью и тумбочкой, сжимая в руках подаренный Мишкой смартфон, и тупо смотрю перед собой в никуда. Странно, что я ещё не отстукивала затылком об стенку, пока находилась во временной прострации.

— У тебя там всё в порядке, а то… с трудом узнаю твой голос. — даже Ксюха напряглась, хотя и не видела всей картины в целом. И слава богу.

Почему-то сразу захотелось бросить телефон, зажать лицо ладонями и хорошенько так прорыдаться, подвывая попутно во всю глотку. Грёбаная слабость! Никогда не знаешь, когда она тебя подрежет и схватит за горло, превращая в беспомощного ребёнка, потерянного в огромном супермаркете. Сколько можно быть постоянно сильной и практически не жить, а именно бороться за каждый день, час и минуту? За право быть тем, кем хочешь быть! Доказывать снова и снова, что я могу и сумею. Не для того я сюда вырвалась через три года безуспешных попыток, чтобы в один из таких вот дней оказаться на полу у разбитого корыта, причитая подобно старой кликуше, какая же я несчастная и побитая жизнью размазня. Разве вокруг меня стоят какие-нибудь сочувствующие зрители, которые в любой момент и вот-вот протянут мне руку помощи?

Нет, Алька. Ты всё ещё в той части жопы, в которой застряла чуть ли не изначально. Так что соберись и не забывай дышать! А заодно вспомни откуда у Ксении Лунёвой столько брендового шмотья, собственная квартира-студия в одном из престижных жилищных комплексов столицы и последняя модель внедорожника Audi Q5 (длинноногие рыжие стервы предпочитают только просторные и вместительные салоны!) вызывающего красного цвета под металлик с натуральной кожаной обивкой тёмно-абрикосового оттенка.

“Добро пожаловать в реальный мир! Или у вас в провинциальной глубинке до сих пор живут при коммунизме? Что-то я сильно в этом сомневаюсь.” — Ксюха третьекурсница, но почему-то сразу заприметила меня среди новой партии свежеиспечённых перваков, когда в один из прекрасных первых дней учёбы я рискнула спросить дорогу до аудитории по английскому у первой попавшейся на глазах группки студенток. Как раз она там и фигурировала эдакой пчелиной маткой немаленького такого роя, окинув меня с головы до ног чересчур оценивающим взглядом. Данную проверку по фейсконтролю я выдержала с завидным спокойствием. Тем более это был мой четвёртый приезд в очень большой город нашей безграничной родины, где я уже не первый год подряд штурмовала приемную комиссию выбранного мною ещё со школы института с прилагающимся списком вступительных экзаменов. Только теперь я задержалась здесь надолго, потому что в этот раз я победила.

“Как раз из глубинок коммунизм полетел со свистом чуть ли не самым первым.” — я не стала перечислять, чем это выражалось, но, по словам моих родителей, наш вполне себе среднестатистический городок со стотысячным населением претерпел внушительные изменения совсем не в лучшую сторону. Закрытие заводов и фабрик, потеря рабочих мест и социальной поддержки от государства — это лишь капля в моря, полный разлив которого предстал передо мной во всей своей красе уже после моего появления на свет. Зато как росли шикарные особняки в пригороде и даже в заповедных чертах города, прямо как грибы под осенним дождём.

“Тогда не мне тебе рассказывать, как обычно вертятся и в больших, и в малых городах представители нашего светлого будущего. Особенно те, кто успел смекнуть что к чему. Ты ведь тоже сюда сбежала не от лучшей жизни? Захотелось чего-то более конкретного, осязаемого, да повесомее. Наконец-то, прорваться сквозь десять железобетонных стен под названием беспощадная реальность. Поверь, здесь ты этим никого не удивишь, если, конечно, не станешь прокладывать себе дорогу лишь собственными силами и имеющимися от рождения талантами. Тебя спишут со счетов ещё быстрее, чем ты успеешь открыть рот и выдать на ура свой бизнес-план на ближайшую пятилетку.”

“И что плохого в том, что кому-то не нужна ни чья-то помощь, ни постоянные подачки от щедрых спонсоров?”

Наш первый серьёзный разговор, положивший начало столь странной на первый взгляд дружбе, состоялся меньше, чем через неделю. Уже к тому времени я успела познакомится с первым парнем “на деревне” — студентом выпускного курса Михаилом Вересовым. Вернее, это он со мной познакомился. Данная новость тут же облетела все закоулки нашего “студгородка”, вытащив на свет к моим глазам невероятное количество желающих набиться мне в приятели или просто в нужные знакомые.

В отличие от остальных, Ксения Лунёва повела себя как-то иначе, открыв по “секрету”, будто наблюдала и присматривалась ко мне со стороны почти всё то время, что я успела провести на территории института в свою первую учебную неделю. Она тогда подсела ко мне за столик в ближайшей к учебным корпусам кафешке, которую облюбовала и забила под вечное пользование извечно голодная студенческая братия ещё со дня сотворения мира (не иначе). При чём в последующие недели, это место превратилось в точку сбора нашей окончательно сформировавшейся компашки, не зависимо от обстоятельств и причин совместного времяпрепровождения.

“А ты разве начала встречаться с Вересовым чисто из зрительских симпатий, ни на что не претендуя и не имея никаких далекоидущих планов на ваше ближайшее будущее?”

“Ты не поверишь, но у меня и в мыслях ничего такого не было, когда он решил пригласить меня на наше первое свидание. И сейчас, кстати, тоже. Мы встречаемся всего несколько дней, и я понятия не имею, как долго всё это продлится и к чему конкретному приведёт. Может завтра он встретит кого-то ещё, в кого втрескается по уши с первого взгляда…”

Ксюха тогда ещё раз окинула меня более внимательным, буквально ощупываемым взглядом, видимо, сверяясь с имеющейся информацией и с тем, что сидело перед её глазами. И, судя по всему, я прошла повторный фейсконтроль как минимум на четвёрку с плюсом.

“Что-то я сильно в этом сомневаюсь. У нас, конечно, достаточно эффектных девчонок, упакованных в сотню раз лучше твоего, но существует такое понятие, как врождённый лоск и порода. Они либо есть в человеке изначально, либо приобретаются со временем, путём долгих и изнурительных тренировок. Так что мои тебе поздравления. Ты даже в драных джинсах и растянутом бабушкином кардигане будет выглядеть изысканной королевой. Хотя, скорей всего, ты в детстве ходила в балетную студию.”

“Недолго, всего пару лет. Даже растяжки не осталось.”

“Вот видишь, какая я глазастая. Но для осанки и пластики — это довольно немалый отрезок времени. Ну и в сочетании с милой мордашкой — вполне себе такой убойный коктейльчик. Бьюсь об заклад, на твоей исторической родине ты отбоя не знала от ухажёров.”

“Вполне вероятно, хотя мне было как-то не до них. И с чего вдруг такой завышенные интерес к моей скромной персоне, то бишь, к внешности?”

“Да так, профессиональная привычка. Присматриваюсь, как ты будешь выглядеть в фоне нашей компашки, когда пойдём в эту пятницу на автопати в “Mister X”. Кстати, меня зовут Ксю. Или по паспорту — Ксения Лунёва.” — вот так мы и познакомились уже официально.

“Это всё, конечно, звучит весьма заманчиво и почти волшебно, но, боюсь, мне не хватит всего моего врождённого лоска, чтобы выглядеть на вашем фоне соответствующе.”

“Не переживай. Это дело поправимое. Вересов в данном вопросе скоро подсобит. Как никак, но теперь ты его девушка.”

Последняя фраза прозвучала не совсем понятно, но вдаваться в тонкости местного слэнга я пока не стала. Мне ещё предстояло свыкнуться с мыслью, что меня так радушно приняли в чью-то студенческую группировку и не в какую-то там тусу среднего звена, а к шикарным цацам с запросами очень опытных светских львиц. Кроме Ксюхи, в неё на постоянной основе входило ещё несколько девчонок-контрактниц. Хотя, на первый взгляд, это и выглядело странным. Как правило, многие высокообеспеченные семьи предпочитали посылать своих деток учиться за рубеж, оставались только те, для кого Европа и Америка совсем уж были не по карману. Здесь же многие девчонки выглядели настолько чрезмерно упакованными, что за перепродажу их барахла и дорогущих спорткаров можно было запросто отстроить ещё одно внушительное учебное заведение. Правда, вдаваться в подробности чужой жизни и чужих банковских счетов я не стала. Прошлась лишь поверхностно по некоторым аккаунтам в интернете во ВКонтакте и в Инстаграм, естественно, выбрав Лунёву одной из первых и основных целей для более подробного изучения.

Во-первых, хотелось разобраться в её мотивах по привлечению меня в их избранный коллектив на несколько ином, куда глубоком уровне, ну и заодно узнать, чем же живёт нынешняя молодёжь в больших столичных мегаполисах. А покопаться, как выяснилось чуть позже, действительно пришлось очень глубоко.

По началу и честно говоря, было даже как-то скучно. Разнообразием странички всех этих подружек не особо-то и выделялись. Если бы не цвет волос, форма причёсок и какие-то незначительные отличия в чертах лиц, можно было бы решить, что всё это один и тот же человек. Одни и те же позы, ракурсы, выбранные удачные развороты и одинаковая ретушь с помощью мобильных фоторедакторов. Даже наряды казались из общего гардероба, тем более если это было какое-нибудь дико сексуальное кружевное бельё. Вот в нижнем белье, купальниках или вообще без всего (в махровых полотенцах, атласных простынях или в сугробах постельного белья) фотографий было немерено много. Иногда даже рука немела от прокрутки всех этих однотипных снимков. Хотя и останавливаться приходилось время от времени, особенно, если начиналась серия кадров или коротких видеозаписей с каких-нибудь вечеринок либо в ночных клубах, либо в хорошо освещенных люкс-номерах элитных гостиниц.

Весьма праздные детки или самые банальные и пустоголовые прожигательницы жизни. Такие никогда не поймут других, в том числе и меня. Мы не то что из разных миров, а буквально с других планет. Поэтому и было странным то, что Лунёва вдруг решила выбрать меня. Разве что до поры до времени, пока я не докопалась до её постов с фотографиями, сохранившихся на страничках соцсетей более двух лет назад (почти что из другой жизни).

Надо сказать, я тогда подвисла крайне нешуточно, поначалу не поверив своим глазам. Увидеть Ксюху без броского макияжа, идеально выпрямленных волос с равномерным оттенком красной меди и стильных костюмов по тысяче евро за каждый ансамбль — это было что-то сродни фантастике. Но мне всё это не привиделось и фотомонтажом-шуткой здесь не пахло к слову вообще никаким.

Чем глубже я пробиралась к более ранним публикациям, тем шире разрасталось моё недоумение и далеко не лёгкий шок. Так значит, Лунёва поступала в наш ВУЗ такой же, как и я — бледной молью и со скудными сбережениями с летних подработок? Только, когда я пропустила тот момент, где она выиграла джек-пот в национальной лотерее? Свадебные фотографии, где она стоит рядом с престарелым миллионером мне как-то тоже перед этим не попадались. Да и без престарелых тоже. Похоже, у неё и парня своего нет. По крайней мере, в строке “Семейного положения” не отмечено ни одного статуса. А с теми, с кем она фотографировалась на элитных вечеринках, едва ли таковыми назовёшь, поскольку каждый раз это был кто-то другой, как и надетое на ней к каждому отдельному случаю совершенно отличительное от предыдущего вульгарно короткое платьице.

Откуда тогда у госпожи Лунёвой взялось столько денег на всё про всё?

“А разве это какая-то сверхзасекреченная гостайна?” — разговорить Ксюху оказалось не так уж и сложно, куда сложнее было подгадать подходящий для данного разговора момент. — “Если уж говорить начистоту, то этим делом занимается добрая половина всего института. Кто-то за деньги, кто-то ради чистого развлечения, но, сама понимаешь, о таком едва ли будут распространяться на каждом шагу и делать рекламу каждой обездоленной простушке.”

“Распространяться о чём?”

В тот момент Лунёва посмотрела на меня с лёгким подозрением и едва заметным сомнением. Но длилась эта заминка всего ничего. Мне вообще потом стало казаться, что она готовилась к этой беседе уже давно, просто не знала, когда Я буду к ней готова.

“Про Настю Рыбку слышала?”

“Это про которую? Ту, что прославилась в каком-то скандале с каким-то миллионером или депутатом благодаря “расследованиям” Навального?”

“Именно. С неким Дерипаско. Но речь не в нём, а в том, что она позиционирует себя опытной соблазнительницей и профессиональной охотницей на миллионеров. Хотя её бурная деятельность в нашем вопросе тоже особой роли не играет. Главное, через кого и как она проталкивает свою персону на всеобщее обозрение, да и как, в сущности, начинала свою профессиональную карьеру элитной бл*ди.”

“Хочешь сказать?..” — кажется, в тот момент мои глаза каким-то чудом не вылезли из орбит, но дар речи-таки пропал.

“Нет, конечно же!” — Ксюха ехидно захихикала, явно радуясь такой редкой возможности подловить меня столь шокирующим разворотом событий. — “Рыбка — откровенно говоря, конченная социопатка и психопатка. Что говорится, три в одном. Я до сих пор удивляюсь тому факту, что она всё ещё жива. Хотя… может потому и жива, раз решилась выставлять свои похождения в видеоблогах и писать об этом книги. Вопрос в другом, надолго ли? К тому же, репутацию она себе изгомнячила по самое нехочу на веки вечные. Ни один нормальный мужик больше не захочет с ней связываться. Но тут опять же, всё зависит от того, с кем свяжешься ТЫ. Тем более бизнес по эскорт-услугам в нашей стране ещё слишком зелёный и его только-только начинают осваивать. Поэтому-то и легко нарваться на всяких неадекватов или прочую больную на всю голову шушеру, вроде того же Алекса Лесли. А уж глупых дурочек сейчас у нас хватает с избытком. В поисках лёгкой жизни и быстрых денег, готовы поверить чему угодно и пойти на что угодно, даже не задумываясь о последствиях. Им же лень залезть в тот же Гугл и банально проштудировать нужную инфу.”

“Нужную инфу?” — от такого зашкаливающего переизбытка нежданной информации, у меня не то что резко закружилась голова, но и потянуло со страшной силой куда-нибудь прилечь. Да хотя бы на пол той же кафешки. А ведь мы как раз сидели.

“Ну да,” — Лунёва передёрнула плечом, как ни в чём ни бывало, и потянулась к соломинке, воткнутой в высокий бокал с коктейлем Irish Coffee. — “О том, чем эскорт-услуги отличаются от всем известной проституции, и занимающиеся ими профессионально модельные, эскорт — или ВИП-агентства кого попало к себе брать не будут. Есть, конечно, экстремалки, которые бросаются в это дело с головой на чистом энтузиазме самостоятельно, чтобы не делиться полученной прибылью с работодателем, но их риск, в таких ситуациях, превышен в разы. Да и выгода, на деле, оказывается не такой уж и существенной. Во-первых, ты должна ещё наработать себе репутацию и довести до сознания определённых клиентов, кто ты такая, а это, без помощи опытных профессионалов будет сделать весьма проблематично. В некоторых случаях даже невозможно. Так что опять же. Всё упирается лишь в твои умственные способности. Тем более попасть в такое агентство может далеко не каждый. Слишком высокие требования и не только к внешности.”

“Так ты что… работаешь в таком агентстве?” — открытие века этого года оказалось непосильным даже для моего видавшего виды и много чего пережившего за свой короткий век ума. А ведь мне до этого казалось, что удивить меня будет очень сложно. Даже пришлось взглянуть на Ксюху как-то по-другому, как на совершенно незнакомого человека.

“А как я по-твоему умудрилась продержаться в таком дорогущем городе столько лет, ещё и не вылететь с очного обучения? Не всем в первые же дни учёбы везёт знакомиться с красавчиками-мажорами. Боюсь, их на всех тут банально не хватит. А идти подрабатывать в Макдональдз кассиром или официантом в ночной ресторан… поверь мне на слово — не самые лучшие из уже проверенных на собственной шкуре варианты.”

“Хочешь сказать, чтобы здесь выжить и кое-как продержаться, надо обязательно стать элитной шлюхой?” — мне до сих пор не верилось, что это правда, а не чистый розыгрыш. Я и думать не думала, насколько была к этому не готова.

“Так и это далеко не так просто, как кажется. Тем более “честные” виды заработков никто не отменял. Кому-то с этим сказочно везёт, кому-то нет, всё зависит от обстоятельств.”

“Ты ведь не поэтому ко мне присматривалась неделю назад, оценивая мою внешность, как ты тогда выразилась, по чистой профессиональной привычке? Или ты решила, что я и Миша…”

“Нет, конечно!” — в этот раз её возглас выглядел не наигранным. — “Вересов такими вещами не занимается. Да и на кой ему профессиональные спутницы, когда за ним побежит любая высокоинтеллектуалка с модельной внешностью по одному лишь щелку пальцев. Странно, что он предпочёл провинциальную девочку с пустыми карманами. Конечно, мальчик он далеко не жадный, но, не думаю, что его родители примут его выбор с распростёртыми объятиями. Но, что-то мне подсказывает, тебе хватит опыта продержаться рядом с ним как можно подольше.”

“Опыта?” — в те мгновения меня вдруг со страшной силой потянуло встать и уйти, не прощаясь и ничего не объясняя. Ощущение, что я прикоснулась к чему-то грязному, источающему затхлый запашок, давило на мою психику едва не ломающим черепную коробку прессом. Сразу захотелось в ванную или в душ.

“Вот только не надо тут строить из себя целку и доказывать, брызгая слюной, что в вашем городе дети рождаются от непорочного зачатия. Это и есть нынешняя реальность, детка. Можешь хоть в лепёшку расшибиться и довести себя до анорексии, но добиться лучшей жизни и больших перспектив в будущем честным путём ты не сумеешь. Это НЕ-РЕА-ЛЬНО! Либо живи по принципам совестливой девочки и голодай, либо решайся на что-то более существенное. По сути, сейчас ты мало чем отличаешься от нас, с одной только разницей, что в твоих мотивах якобы правит не расчёт, а светлые чувства (что тоже далеко ещё не факт). Но всё равно, при любом раскладе, ты не сумеешь не воспользоваться идущими в твои руки возможностями. Ты не сможешь не принимать от Вересова подарки, хоть в виде вещей, хоть деньгами (не суть). Не сможешь отказаться сходить с ним в ночной клуб или элитный ресторан. И чем же таким исключительным ты тогда нас превосходишь? Меньшими аппетитами и запросами?”

Лунёва циничным отрицанием покачала головой, а я всё никак не могла понять, зачем она мне обо всём этом рассказывает. Это её мир, её образ жизни и вбитые ею же в собственную голову убеждения. Она не видит никого и ничего по-другому, потому что других вариантов по её же представлениям просто не существует. Куда мне ещё лезть в чужой огород со своим уставом и личным мировоззрением? Если меня там не закидают до смерти камнями, можно считать, что я ещё легко отделаюсь.

“Поверь мне на слово. Это всего лишь дело времени. Сегодня ты отнекиваешься и ломаешься, не решаясь принять первый дорогой подарок от своего парня, а завтра… Завтра ты уже сама лезешь в его карман за кошельком, чтобы взять немного денег на шопинг с подружками. Чем глубже тебя засасывает это болото, тем сложнее из него выбраться. Но я скажу тебе сразу. Вересов тоже в этом плане ограничен. Когда тебя придавят во истину аховые проблемы вместе с жопой необъятных размеров, вот тогда-то ты и запоёшь совершенно иначе. И не думай, что они тебя каким-то чудом обойдут стороной. В нашей стране такое в принципе невозможно. Но выбор, конечно же, останется только за тобой. Принять со стиснутыми зубами удары судьбы, потеряв последние крупицы своих жалких сбережений, но не свою хвалёную гордыню, или же плюнуть на девичью честь, сделав что-то действительно невозможное. Ты только не думай, что я тебя склоняю на тёмную сторону. Вовсе нет. Если у вас с Вересовым сложится всё, как в сказке с неизменным “И жили они долго и счастливо”, поверь, я буду за вас искренне рада. Но опять же, реал с его глобальными проблемами никто не отменял. Всё это настолько шаткое и нестабильное…”

“А почему нельзя попробовать поискать другую альтернативу?” — я даже сперва не поверила в то, что именно моему голосу принадлежали те слова-клише, от которых у любого (включая меня) сведёт челюсти лютой судорогой. — “Ты же охрененная девчонка, любое модельное агентство, чтобы заполучить такое лицо и фигуру на любое преступление пойдёт. И чтобы не нашлось кого-то материально обеспеченного, кто захотел бы на тебе жениться прямо сейчас на вполне серьёзных условиях? В это я точно никогда не поверю.”

“Это всё, конечно, по-детски мило, наивно и попахивает волшебной магией, но, Аля, дорогая моя. Мы живём не в сказочном мире. Здесь другая действительность, другие правила и до хрена других девчонок более проворных и изворотливых, которые на всё пойдут, лишь бы добиться своего. Увы, но обеспеченных миллионеров (в особенности молодых красавцев) куда меньше, чем красивых, длинноногих и далеко не глупых охотниц за лёгкой жизнью. Конкуренция банально зашкаливает и, боюсь, в ближайшие годы она будет только расти. Считай, мне как раз повезло. Не сказочно, но повезло. И ты очень сильно удивишься, когда я тебе скажу, что у меня есть парень, и я попала в данную сферу деятельности как раз через модельное агентство. У многих наших девчонок имеется личная жизнь за пределами профессиональной, потому что инстинкты берут своё, и мы все прекрасно понимаем, что заниматься ЭТИМ долго не сможем. Придут более молодые, более смекалистые и потеснят нас с наших коронных мест без особого напряга. Уж кому-кому, а именно нам приходится смотреть на окружающий мир без розовых очков и далеко идущих планов даже на ближайшее будущее. Потому что никто из нас не знает, есть ли хоть у кого-то шанс дожить до завтра вообще и не оказаться без копейки в кармане на дне Сены.”

“И что?.. Твой парень знает, чем ты занимаешься?” — не представляю, чем меня тогда больше шокировало? Подробностями из личной жизни элитных бабочек или обратной стороной медали их вроде как такой удачно сложившейся карьеры? Тихий шок — это ещё очень мягко сказано.

“А у него нет другого выхода. Он сейчас заканчивает институт и берёт сверху заказы, чтобы продержаться до конца года на честном слове. Рвение, конечно, похвальное, но и без моей помощи ни черта бы у него не вышло. Некоторые даже поддерживают своих эскорт-подружек, поскольку это такая же работа, как и любая другая со своими подводными камнями и немаленькими проблемами. Сейчас подобными отношениями хрен кого удивишь. А если чей-то парень имеет броскую модельную внешность, то и его могут по ходу пристроить в агентство. Так что, никаких предрассудков по этому поводу ни у кого в нашей тусе не возникает. Мне казалось, ты тоже достаточно современная девочка. Хотя надо было всё же взять во внимание тот факт, что ты из провинции и со многими столичными сюрпризами не знакома даже дистанционно.”

“Ты права, у нас всё по-другому. Если ты проститутка, тебя так и называют и никаких поблажек не делают. А официального агентства по эскорт-услугам так за все эти годы в нашем городе открыто нигде не было. Видимо, это очень… частная лавочка на слишком засекреченном уровне.”

“Зато здесь всё у всех на виду, без тайных шифровок и кодовых слов. Но, знаешь, я тебя пойму, если ты вдруг передумаешь с нами общаться. Такую информацию сложно переварить сходу и принять, как есть. Помню себя на твоём месте. Мне понадобилось не менее двух месяцев, чтобы понять, насколько это глупо иметь высокоморальные принципы и цепляться за них, как за единственный источник своего человеческого облика. После третьего голодного обморока и одного вечера на больничной койке, пришлось взглянуть на все свои приоритеты по-новому. И знаешь, человеческий облик без сытого желудка и новой, идеально сидящей на тебе одежды — зрелище то ещё — не для слабонервных. Так что выбор мой оказался вполне предсказуемым.”

Конечно, я не смогла всё это принять на том уровне, с которым Ксения Лунёва давным-давно воспринимала род своей деятельности и не видела в ней ничего сверхаморального. И в чём-то я её тоже могла понять. Разве наркоман считает себя таковым? А подобный вид работы тоже делает из человека наркомана, потому что деньги (в особенности очень большие деньги) — это, своего рода, далеко неслабый наркотик. Хорошая жизнь — тоже наркотик, а роскошная, так и подавно.

В какой-то момент я даже порывалась с ней распрощаться и попросить удалить из своего айфона номер моей мобилки. А потом Вересов подарил мне совершенно новенький смартфон Samsung Galaxy. Не за сто косых, конечно же, но для меня любой подарок и за десятку будет казаться запредельно дорогим удовольствием. Видимо, тогда в моём сознании что-то щёлкнуло. Ведь до этого у нас с ним наконец-то свершилась самая первая ночь “любви”. И, судя по столь недешёвому подарочку, я была не так уж и плоха в постели. А эти смешанные чувства — грызущее на уровне диафрагмы болезненное волнение, страх, восхищение, страстное желание покопаться в сенсорном дисплее данного зеркального мини-чуда… Я действительно не знала, как себя повести. Ведь Лунёва оказалась не так уж и далека от истины.

А когда мы с ней всё-таки снова встретились, в ночном клубе, куда меня потащил Мишка, притворяться дальше, будто я лучше и выше её в своем высокоморальном облике, я уже банально не смогла.

— Как много можно заработать в вашем агентстве, скажем, где-то за месяц? Или это зависит от нужных клиентов? — я не успела захлопнуть за собой дверцу красного внедорожника, плюхаясь на пассажирское кресло рядом с водительским и прямо с ходу выпаливая мучавший меня вопрос.

Ксюха маленько ошалела, уставившись в мой гордый и очень бледный профиль с сомнительным подозрением.

— Тебе-то это зачем? — похоже, она всё поняла без излишних разъяснений, поэтому посмотреть ей в глаза я решилась ещё не скоро. — Ты и месяца ещё здесь не успела продержаться, а тебе уже нужны деньги? И, как я понимаю, немаленькие?

— Поэтому и спрашиваю. Если, конечно, у вас всё ещё набирают кого-то в штат из новеньких и никому неизвестных.

Лунёва продолжала сверлить меня весьма осязаемым тяжёлым взглядом, но было уже поздно. Я уже всё решила, перенастроившись на нужную волну буквально за несколько минут. Не спрашивайте, как у меня это получилось и какие следует пройти курсы молодого бойца по ломке собственной психики и моральных принципов, но мои намеренья с настроем были более, чем настоящими.

— Я с тебя реально выпадаю в осадок. Уж от кого я никак не ожидала услышать подобных заявочек, так это от тебя. А может ты решила меня разыграть, Сёмина? Хотя с какой стати?

— Это не розыгрыш, Ксю. Мне реально и ещё с месяц назад нужны очень большие деньги. Если не за раз, то хотя бы поэтапно. Так что готова их отработать, как и полагается. Сама я в это болото, естественно, не полезу. Поэтому мне и нужны те, кто занимается данным дерьмом профессионально.

Ксюха натянуто усмехнулась, разглядев наконец-то во всей красе полную картину происходящих со мной изменений. Но мне было уже плевать. Если у меня получилось вывалить ей всё это на голову почти безболезненно для своей совести, то “запросто” сумею справиться и с другими трудностями. К тому же, у меня в подругах настоящий профи. Чтобы она не помогла мне в определённых вопросах и не дала ценного совета на начальном этапе? Думаю, с этим проблем точно возникнуть не должно. Главное, найти способ перебороть жуткую тошноту при сильном волнении.

— Ты же понимаешь, что я не стану воспринимать твои слова всерьёз, пока ты находишься в таком взвинченном состоянии и не расскажешь мне, что у тебя стряслось.

— Со мной всё в порядке. Это просто стресс после пережитого. Отсроченная реакция. Пройдёт. И я прекрасно соображаю, о чём говорю. Смотреть на меня, как на стукнутую о фонарный столб не обязательно.

— Может тебе лучше вернуться в общагу и немного прийти в себя? Выпить там валерьяночки или чего покрепче?

— Хватит говорить со мной, как с умалишённой! Я уже сказала! Всё со мною хорошо. А вот оставаться сейчас одной — не самая лучшая затея.

— Ладно, ладно! — Лунёва сдающимся жестом подняла ладони вверх и уже после этого наконец-то завела машину. — Только давай условимся заранее. Никаких резких движений, попыток выскочить из авто на ходу и, соответственно, истеричных срывов. Из меня утешительница вообще никакая. Максимум, могу навалят пощёчин. Но, надеюсь, до этого дело не дойдёт. А теперь вдохни глубоко несколько раз в полные лёгкие, так чтобы голова слегка от переизбытка кислорода закружилась. И, не спеша, без надрывных рыданий и битья виском о дверцу, с расстановкой в каждом предложении, расскажи, что случилось и для чего тебе нужны такие большие деньги. А, главное, сколько?

— Сколько, даже я не знаю, потому что нужно поднимать все накопившиеся чеки, ипотечные документы и плюсовать набежавшие за последние месяцы проценты от общей задолженности. Но очень много, настолько много, что без помощи профессионального бухгалтера теперь явно не обойдёшься. Боюсь, мне мама сама никогда не сознается, сколько мы задолжали и банку, и коммунальным контрам, и не известно кому ещё. Там настолько всё плохо, что у нас теперь через постановление суда собираются отобрать квартиру. И это при том, что у моего отца первая группа инвалидности, с которой якобы предоставляется куча льгот.

— Охереть! — единственное, что сумела тогда выдавить из себя малость прифигевшая Ксюха.

— И это далеко не самое страшное. У нас в городе завелась контора коллекторов, которые любят выкупать у банков чужие задолженности и выбивать из людей либо деньги, либо недвижимость. Если о нас они не пронюхают в ближайшие дни, то с выездом из квартиры мы ещё можем как-то потянуть, а так… Я реально не представляю, что придумать и как из этой клоаки выбраться. Одно знаю теперь точно, с учёбой мне придётся распрощаться, как и со всеми планами на будущее.

— Ты только это… не горячись пока, хорошо. И не гони волну, как сейчас. Такие вещи нужно решать на трезвую голову, взвесив все за и против.

— Если я буду всё тщательно взвешивать, моя семья скоро будет ночевать на улице. Как я уже говорила, эти деньги нужны были ещё месяц назад! Ни сегодня, ни завтра, ни тем более через неделю. Если я что-нибудь не сделаю в ближайшее время…

— А Вересов? Ты ему уже рассказала?

Меня чуть было не пробрал истерический смех вместе с кондрашкой. Уж о ком я вспомнила в самую последнюю очередь так это о Мишке.

— А Вересов-то тут при чём? Что он может вообще сделать в этой ситуации? Подержать меня за ручку? Посочувствовать и подставить своё крепкое плечо, чтобы я могла подняться с его помощью и не упасть? Я ещё могу ходить своими силами. И не ты ли говорила, что его родители никогда не воспримут наши отношения всерьёз? Более того, я очень сильно сомневаюсь, что у них водятся такие деньги, по крайней мере, прямо сейчас в нужном мне количестве. И с какой стати им одалживать мне подобные суммы?

— Ты права. Я малость ступила. Но… неужели прям вообще всё настолько беспросветно и нет никакого другого выхода?

— Какого, Ксю? Это уже тупик из всех крайних тупиков. Ни один банк нам не выделит ни кредита, ни ипотеки, потому что мы кредитонеплатёжные! Наверное, нас проще пристрелить из жалости, чтобы не мучились, а не искать выход, как и чем помочь. Грабить банки я не умею, так что…

— Но как вы вообще умудрились залезть в такие долги? Я не понимаю!

— Как и все, кто сталкивался с нашей бешено дорогой медициной. Десять лет назад отец попал на работе под поезд, выжил каким-то чудом, но остался без ног, и одной руки. Куча операций, программ по реабилитации, дорогущие и обязательно импортные имплантаты с прочими необходимыми примочками, вроде инвалидного кресла с электронным управлением. Компенсация с бывшей работы особо не помогла, сгорела в три щелчка пальцев. Маме даже пришлось нанимать сиделку, пока ещё сама работала, он же вообще ничего не мог делать сам. А его пенсия по инвалидности — это вообще курам на смех. Потом на этом фоне начали расти долги за коммунальные услуги при том, что у нас на них льготы и какие-то там жалкие ежегодные субсидии. Я честно, не знаю, как так вышло. Кажется, мама у кого-то одалживала деньги под какие-то дикие проценты, а потом взяла кредит в банке, чтобы их отдать. Вот так всё постепенно и наслаивалось. То нужно срочно поменять штырь в бедре, то сделать очередную операцию при сильных отёках в тазобедренном поясе. То Сашке нужен новый компьютер, а в школу для моего выпускного сдать кучу денег на поляну для учителей и шикарный подарок классной на долгую память, и, само собой, Аличке на трёх репетиторов. А то ж как она сдаст вступительные экзамены в лучший ВУЗ страны? Даже все три года, что я потом отрабатывала в грёбаной Пятёрочке, как мёртвому припарки. Большая часть моих заработков уходила на оплату усиленных курсов по языкам и на тех же репетиторов. Всё думала, что когда поступлю, отучусь, устроюсь в крутое агентство или вообще переводчиком в МИД. Мечты наивной девочки. Хорошо, что за это время больше ни копейки не взяла от семьи. Зато теперь…

Откровенно говоря, я не особо в те секунды соображала с какой стати и почему вываливала все эти откровения на голову притихшей за рулём Лунёвой. Будто из меня всё это враз вдруг прорвало неконтролируемым потоком на вполне объяснимой нервной почве. И это при том, что я не ставила перед собой цели скулить и жаловаться. Мне не нужна была жалость, я просто хотела хоть как-то избавиться от этого кошмара.

— Да уж, засада так засада. — пробормотала Ксюха, пока я делала лёгкую передышку и пыталась по-новому собраться с мыслями. Она даже не удержалась от соблазна потянуться за початой пачкой Vogue и вытащить новую сигарету (судя по запаху в салоне, она курила не так уж и давно). — После таких встрясок реально нужно что-то запредельно конкретное. По крайней мере, прочистить мозги не помешает. Мне, кстати, тоже.

— Так ты мне поможешь? Посодействуешь в вашем агентстве? У вас же должны быть там какие-то особенные клиенты и некий прейскурант за определённые услуги? — сложнее было поверить, что все эти слова произносил именно мой голос, едва ли не пугающе уравновешенный, с ледяными нотками и слишком высоким звучанием.

— Может всё-таки вернёмся? Я позвоню Катьке, в её нычке должно найтись какое-нибудь убойное успокоительное или снотворное. Тебе сейчас в таком состоянии…

— Да что ты заладила про моё состояние? Если не надумали лишить меня жизни, то хотя бы помогите в нужной протекции! Я не собираюсь валяться в ближайшие дни в постели, рыдать в подушку и причитать на свою грёбаную судьбу! Судебные исполнители ждать не будут.

— Их же всё равно выселят не на улицу. Должны же дать какую-нибудь комнату в общежитии.

— О, да! И мысли об этом конечно же обязаны греть мне душу, как и избавить от внушительной части прессующего меня груза!

— Хорошо, хорошо! — Ксю даже пришлось невольно повысить голос, чтобы хоть как-то перебить намечающуюся у меня истерику. — Но не думай, что это всё так просто. Я поговорю с Далилой, только ничего не обещаю. В любом случае, она должна будет на тебя посмотреть и дать оценку со своей профессиональной позиции. Последнее слово всегда остаётся за ней. Кстати, именно она распределяет уровни обязанностей между девчонками. Лила, конечно, может пойти на оговорённые заранее уступки, но только с очень хорошими, по её мнению, девочками, и то не сразу. Ей нужно ещё тебя узнать поближе, да и понять, насколько ты ей подходишь. Одно плохо, у тебя нет профессионального портфолио, а без него дело застопорится и вообще никуда не приведёт.

— Думаю, вопрос с портфолио буду решать на месте. Для начала покажи меня своей Далиле. А там уже разберёмся что к чему.

— Только ты должна знать заранее, чтобы потом не было лишних вопросов и прочих истерик. На очень огромные суммы при старте, ещё и без нужного опыта, ты особо губу не раскатывай. Тем более по договору тебе будет выплачиваться с заказов всего тридцать процентов от чистого дохода. Хотя есть здесь и свои приятные плюсы. Всё, что тебе подарят клиенты во время “сопровождения” — всё твоё до последнего камешка (если ты понимаешь о чём я).

Глава вторая

Далила, она же Дарья Ройтенберг (видимо, фамилия одного из бывших мужей), как я и ожидала, оказалась женщиной на редкость импозантной, утончённо изысканной и как нельзя идеально вписывающейся под классический интерьер, окружавшего её рабочего кабинета. Последний, кстати, находился на втором этаже в одном из старых (само собой отреставрированных) зданий в центе города, при чём всего в паре домов от посольства Израиля.

— Ну что ж… Роксана, конечно, расписала мне тебя во всех небывалых красках, с переизбытком прилагательных и междометий, возведя едва не до эталона женской красоты и добродетели, но, как говорится, пока не увидишь всё собственными глазами, полной картины всё равно не получишь. — её немолодое (сорок пять? Пятьдесят? Под шестьдесят?) немного крупноватое для невысокого роста лицо смягчилось сдержанной улыбкой снисходительной королевы. Как бы забавно это не было на первый взгляд, но она оказалась тоже рыжей. Хотя, скорее всего, теперь подкрашивала свой длинный до предплечий волос равномерным золотисто-медным оттенком. Прямая причастность к огненноволосым выдавал в ней именно цвет кожи — слишком бледный и от чрезмерного обилия, но отнюдь не яркого макияжа (очень хорошо скрывающего пигментные пятна) едва не мраморный. Поэтому-то определить поначалу её возраст оказалось не так уж и просто. Чётко очерченный контур не больших и немаленьких губ, утончённые, почти аристократические черты лица в сочетании с острым, чуть массивным подбородком и широкими скулами выдавали в ней бывшую красавицу определённого типажа, но не более того. Я бы не удивилась, узнай, что она одна из первых, кто стоял у истоков зарождения эскорт-услуг у нас в стране, начиная как раз в качестве одной из девочек по сопровождению.

Особенно бросался в глаза её исключительный вкус в одежде — обязательные брендовые туфли на длинном каблуке и относительно строгий костюм из тёмно-сливового бархата, из-за короткой юбки которого казалось, будто на ней только один длинный пиджак. Но с такими идеально ровными и на зависть стройными ножками в матовых, будто вторая кожа чулках я бы тоже не комплексовала. В ничем неприкрытом “вырезе” V-образного ворота — соблазнительная ложбинка совершенно не дряблой груди, в которой красовался небольшой кулон в виде жемчужной капли на тонкой золотой цепочке. Правда, судя по кольцам и количеству тонких браслетов на запястьях, к украшениям Лила имела определённую слабость и в особенности к ювелирному золоту. Впрочем, как и к парфюмам, не менее дорогим и весьма стойким.

— И надо сказать, я даже в чём-то приятно удивлена.

Я бы тоже удивилась тому факту, что мне устроила смотрины сама Хозяйка эскорт-агентства столь впечатляющего уровня. Но на тот момент я находилась в несколько взвинченном состоянии и воспринимала происходящее, как само собой разумеющееся. Разве что поначалу удалось даже слегка отвлечься на внутренний интерьер самого в своём роде престижного заведения. И было, как говорится, на что. Столь роскошному убранству далеко не китайского производства позавидовали бы многие ценители одновременно и лаконичных, и классических элементов выбранного декора и цветовой палитры. По большему счёту, тут изобиловал молочный мрамор, карамельная плитка, такого же оттенка основная мебель из натурального дерева и более контрастные расцветки — от малахитового изумруда в холле и смотровом салоне с барной стойкой, до бургундского бордового в кабинете главной управляющей сих владений. Представлять общую стоимость данного добра мне бы точно не хватило всей моей фантазии. Я даже не решалась прикинуть на вскидку, сколько здесь вообще зарабатывали.

— То есть… это можно расценивать, как за “да”? — я, скорее, удивлялась той лёгкости с решимостью, которые выплёскивались из меня в те минуты, как из рога изобилия. Хотя за пару дней, после разговора с Рокси (эскортной кличкой Лунёвой) я вроде как должна была слегка приостыть, заодно пережив волну отсроченной реакции организма на мощный нервный стресс. Но, как выяснилось позже, меня до сих пор не попустило.

— Всё зависит от того, как серьёзно ты настроена на местные условия и к чему готова. — дипломатичной аккуратности госпожи Ройтенберг можно было только позавидовать, как и манере говорить — мягко, вроде и не громко, но всё равно хорошо слышно, едва не мурлыкая и с обязательными паузами в нужных местах. — Мы предоставляем своим клиентам достаточно широкий спектр эскортных вип-услуг за что они, соответственно, платят немалые деньги. Думаю, Рокси тебе многое успела о них рассказать, как и о некоторых не всегда лицеприятных издержках нашей экзотической профессии. Но она так же мне сказала, что ты нуждаешься не в ежедневных заказах на быструю руку, а в чём-то более весом и долгоиграющем, желательно в клиенте с большими планами на твоё ближайшее будущее.

Тут и меня неожиданно заклинило. Ксюха, конечно, проинструктировала меня много в чём и о чём, но вот о таких занятных нюансах как-то не додумалась предупредить.

— У вас и такое… есть? — пришлось ляпнуть первое, что пришло в голову, чтобы не выглядеть в глазах чересчур опытной жрицы по земным удовольствиям полной лузершей. Но, судя по мягкой и, само собой, сдержанной улыбке Лилы, мне так и не удалось её обмануть.

— Скажем так. Кроме обычных заказов на эскорт на несколько часов или один день, встречается особый тип клиентов, которым требуется “сопровождение” не более долгий срок — от нескольких дней, до нескольких месяцев. По большему счёту, это очень обеспеченные (чаще не молодые) и весьма солидные мужчины, у которых нет времени искать себе кого-то на стороне, как и постоянно менять из раза в раз новых любовниц. Они предпочитают стабильность в отношениях и имеют ряд определённых запросов, которые нужно учитывать с особым подходом и вниманием (в каждом индивидуальном случае они всегда чем-то отличаются). Но и платят за данный вид услуг крайне немалые деньги, не считая подарков сверху и прочих приятных бонусов. Только здесь придётся приложить действительно много усилий, поскольку некоторые требования могут показаться слишком специфичными и не всегда совпадающими с личными планами или взглядами на жизнь. Да и мы никогда не предлагаем новым эскортницам данных клиентов прямо с порога. Как правило, любая девочка обязана получить хоть какой-то стаж на начальном этапе, как и зарекомендовать себя на соответствующем уровне, чтобы мы могли со спокойной совестью разместить нужную графу в их резюме и в нашем основном каталоге. Правда, как показывает опыт, клиенты предпочитают выбирать в живую, на так называемых смотринах или “аукционах”. Но есть и такие, кто не любит светиться, поскольку зачастую эти люди публичные, а иногда и очень даже знаменитые. Поэтому для них лучше оставаться в тени. И очень часто они требуют от девушек подписывать присланные их адвокатами соглашения о неразглашении будущих с ними встреч. То есть, сама понимаешь, сбор компроматов на клиентов у нас не просто под табу, а является недопустимой чертой, которую НИКТО в нашем агентстве не должен переходить. Ибо последствия могут оказаться крайне плачевными и не только для того, кто рискнул оступиться.

— Я всё это прекрасно понимаю. Как и о степени риска, на который пойду, если вы примите меня в своё агентство. Единственное, во что сейчас всё упирается, это в вопрос, подхожу ли я вам?

Как бы там ни было, но к нечто подобному я была готова изначально — к очень долгой и зондирующей мои"пределы” беседе. Во-первых, я замахнулась на что-то слишком уж крупное, а во-вторых, я ни черта не смыслила в данной сфере деятельности вообще ни с какого бока. И то, что внешне я выглядела предельно собранной и ничему не удивляющейся, не отменяло того факта, насколько сильно меня трясло сейчас изнутри. А воспринимать каждую произнесённую Лилой фразу о чём-то во истину шокирующем, было сродни реальной физической пытке. Кажется, чуть ли не всё ею сказанное лупило по моим воспалённым нервам, как очередями переменного тока, разве что ещё не смертельными.

Какое счастье, что, как только я вошла в её кабинет, она сразу же пригласила меня сесть в одно из гостевых кресел перед её фигурным столом-жертвенником (кстати, со столешницей из натурального отшлифованного до блеска розового гранита).

— По возрасту, внешним данным — даже очень. С ними тебя возьмут чуть ли не в любое модельное агентство, без каких-либо дополнительных требований. А вот нам нужны девушки не только красивые, но и весьма сообразительные, умеющие себя подать, показать и не ударить в грязь лицом перед большим количеством именитых людей. Знания дополнительных языков — приветствуется на ура. Рокси сказала, что ты знаешь как минимум ещё три языка, не считая родного?

— Да, думала, изумить приёмную комиссию при первой попытке поступления, но подкачала подготовка школьного уровня. Пришлось навёрстывать через дополнительные курсы по углублению имеющихся знаний. Зато теперь на английском говорю вполне свободно, на французском относительно сносно и где-то так же на немецком.

— Как замечательно. — наверное, одобрительная улыбка от госпожи Ройтенберг должна здесь восприниматься, как за высшую оценку и бесценную похвалу. — А на счёт опыта в сексуальном плане? Сколько у тебя было парней без ложной скромности? И хотелось бы знать, насколько ты готова в моральном и физическом плане принимать участие в заказах эскорта с продолжением «банкета». Рокси ведь объяснила тебе, что это такое?

— Конечно. Едва ли не сразу. А какое здесь имеет значение количество парней, с которыми я… — почему-то договорить до конца фразу у меня не получилось. Всё-таки я не до конца была готова к данному разговору.

Хорошо Лила не стала к этому цепляться, поняв, как всегда, всё без лишних разъяснений.

— Скажем так, здесь взгляды наших клиентов очень часто расходятся. Кто-то любит опытных, кто-то, наоборот, чуть ли не зажатых и едва не отбивающихся со слезами “девственниц”. Поэтому, при любом раскладе, богатый опыт у эскортниц у нас приветствуется и никем не ставится в укор. Главное, чтобы они могли правильно подыгрывать в нужные моменты. Хотя в большинстве случаев многим просто хочется трахнуть красивую девушку и не более того, и длятся такие секс-игры от силы минут пять-десять, если, конечно, клиент до этого не переберёт с алкоголем.

— А если опыт не такой уж и богатый? У меня было только три парня. И едва ли я сумею сама себе дать подходящую оценку. — удивительно, что я вообще сумела всё это произнести, при чём относительно ровным голосом.

— Не переживай. Эстеты у нас встречаются крайне редко. Главное, чтобы тебя случаем не стошнило от сильного волнения в совершенно не подходящий для этого момент. Ну и, конечно же, один из первостепенно важных вопросов. Когда ты готова приступить к работе?

Именно на последних фразах, Далила изящно поддалась вперёд из глубины кожаного кресла с очень высокой спинкой, опираясь изгибами локтей о поверхность столешницы и по-деловому сплетая пальцы в замок весьма завораживающим жестом. Кажется, я могла наблюдать за её грациозными движениями, не отрывая глаз, целую вечность. Тем более это даже как-то немного успокаивало.

— Да хоть прямо сейчас, но только без испытательных сроков и урезанных из-за моей неопытности тарифов.

— Тогда нам необходимо подготовить твоё портфолио, провести несколько тест-опросов и заполнить ряд документов в отделе кадров. В общем, всё, как и полагается, как при приёме на любую другую работу.

— Обходной лист для мед.комиссии тоже будет?

— А как же? Включая справку от психиатра.

***

Даже не знаю, что хуже, выдержать почти двухчасовое собеседование с великолепной Далилой или пройти следующие девять кругов ада под названием “Заключительная проф. подготовка к выходу в большой мир избранных”. Правда на деле меня где-то ещё с час приводили в божеский вид для фотосъемки в одном из специальных залов агентства, а потом ещё раза в три дольше снимали на крутую фотокамеру на белом фоне. В общем, всё, как и полагается, мариновали как заправскую фотомодель экстра-класса — отгламуренную проф. стилистами, визажистами и костюмерами. Одежду, кстати, подобрали из имеющегося тут же на все случаи жизни “экстренного” гардероба. Хорошо, что ещё душ не заставили принимать.

Я и так нервничала, как не знаю кто, каждую минуту ожидая некоего подвоха. А вдруг им приспичит снимать меня голышом? На такое я точно не подписывалась. Меня и без того едва не трясло, то и дело пробирая дичайшим желанием сорваться с места и сбежать отсюда сломя голову, не оборачиваясь. Разве что в какой-то момент появилась сама Несравненная и всунула мне в руку бокал с коньяком, приказав выпить всё содержимое залпом и постараться наконец-то расслабиться.

— Не переживай, транквилизаторов там нет. Мы не занимаемся спаиванием глупых девочек, иначе бы нас уже давно прикрыли. В этом у нас совершенно нет нужны, а вот в ваши обязанности консумация входит, как неотъемлемая часть вашей основной профессии. Лайки, после съёмок проведёшь её в красный кабинет?

— Да, конечно.

Меня заверили, что это максимум, что им сейчас от меня нужно — мои фотографии и анкета. Хотя заполнение последней я проводила под бдительным присмотром и чутким наставлением самой Далилы. Ну, а потом меня привели в ту самую красную комнату, поскольку на кабинет она совершенно не тянула. Небольшая, узкая, с одним занавешенным красными портьерами окном и уголком отдыха во второй части помещения. Первая часть, где-то до середины всего пространства, была почти полностью пустой, если не считать кресла в углу и большого, вмонтированного в стену и позолоченный багет зеркала. Лила уже сидела у окна за лакированным красным столиком перед открытым ноутбуком и что-то сосредоточенно там рассматривала. При чём кроме ноутбука, она была обложена другими явно дорогущими гаджетами — айфоном (по любому десятым), планшетом и несколькими кожаными папками под офисные документы. Единственное, что бросилось с непривычки в глаза, это небольшие стильные очки на лице немолодой женщины, добавившие её и без того утончённому образу деловой строгости и импозантности.

— А теперь, солнышко, мне бы хотелось провести с тобой последний тест и увидеть, насколько ты готова к предстоящей работе и не будет ли у нас с тобой в этом плане ближайших, буквально говоря, не совсем желательных проблем.

— В смысле? — новый приступ панического волнения не заставил себя долго ждать, выразившись мощным ударом сердечной мышцы вначале о грудную клетку, а потом прокатившись остервенелой аритмией едва не по всему телу. Особенно очень сильно бросило в жар, несмотря на прохладу в комнате и полное отсутствие здесь кого бы то ни было ещё. Даже пришлось ещё раз пройтись напряжённым взглядом чуть ли не по всей окружающей обстановке, включая потолки. Сложно сказать, что я пыталась тут увидеть ещё или найти. Может неосознанно (или как раз-таки осознанно) искала что-то похожее на видеокамеры? Иначе, какой смысл проводить какой-то тест именно в этой комнате, а не в кабинете самой Далилы?

Но вроде как, ничего близкого к мини-камерам и прочим шпионским штучкам мною так обнаружено и не было, а ноут госпожи Ройтенберг был повёрнут встроенным объективом на свою хозяйку, а не к центру “кабинета”.

— В том самом, чтобы в определённый момент у тебя не началась истерика, и клиенту не пришлось бы прибегать к радикальным мерам для твоего успокоения. Ты же понимаешь, что такие эксцессы, особенно в самом начале рабочей карьеры, никому из нас не нужны? Бывает, конечно, многое и всякое, от неожиданностей никто не застрахован, но хотелось бы свести их к минимуму или вовсе исключить из уравнения.

— И… что же вы от меня хотите? — вот теперь я могла хотя бы обосновать своё волнение, как за вескую причину перед неизведанным. Хотя представить за несколько секунд, что же от меня ждут в таком состоянии, я едва ли бы сумела. Тут бы устоять на ногах и не рвануть на выход раньше времени.

— Ничего страшного и криминального. — успокаивающая улыбка Лилы снизила температуру моей паники не более, чем на пару градусов. Я ведь всё ещё не знала, кто она такая в действительности, чтобы вот так с ходу ей доверять, и ни одно заверение Лунёвой не добавляло в её копилку положительных баллов. — Просто хочу посмотреть на тебя в небольшом действии, как ты ходишь, как присаживаешься на стул и преподносишь себя. Ну и… как раздеваешься. Что-то вроде небольшой репетиции перед твоим первым выходом в свет. Если понадобится, дам несколько подсказок и подкорректирую часть твоих жестов и привычек.

— А раздеваться обязательно? — похоже, после фразы о раздевании, я уже ничего другого больше не слышала.

— Только до пояса. — опять эта её анестезирующая улыбка, но уже с нотками снисходительной иронии. — В этом плане я довольствуюсь чисто профессиональными навыками. Девочками я не увлекаюсь. И, как видишь, здесь нет ни камер, ни лишних свидетелей, мы совершенно одни. Считай, я один из твоих женских докторов. Да и хотелось бы убедиться, что у тебя нет никаких отталкивающих изъянов или ещё чего-то непредвиденного.

— И чего же? Третьего соска или рудиментарного хвоста?

— Что-то вроде того.

Как-то маловероятно звучали все её заверения, тем более в подобном месте. Ещё и это зеркало в человеческий рост… Для чего оно? Явно не для психологического эффекта, чтобы расслабиться. Или это зеркало Гезелла?

— Ну давай, закончим тебя уже мучить и отпустим домой. Отдых тебе сейчас определённо не помешает.

— А когда же будет первый заказ?

— Когда хорошенько отдохнёшь, окончательно придёшь в себя, взвесишь все за и против и со спокойной совестью скажешь в микрофон своего сотового “да” на звонок от нашего оператора. Я обязательно тебе ещё позвоню и, скорее всего, уже этим вечером, чтобы узнать о твоём состоянии и никуда не девшейся готовности. Ну что. Ты готова? Или тебе ещё нужно пару глотков коньяка?

— Нет! — я решительно тряхнула головой, выпрямляя осанку и стараясь подавить нервную дрожь чуть ли не во всех резко “онемевших” суставах одновременно. — Говорите, что мне делать.

— Для начала пройдись от дверей и до стола несколько раз. Только не как топ-модели на подиуме, без отмороженного лица и скованных мышц. Это не дефиле, а твоя индивидуальная подача собственной персоны. В тебе должна быть своя отличительная изюминка, свой обособленный шарм и умение гордиться собой. И, самое главное, ты не проститутка. Никакой вульгарщины и недопустимых жестов. Ты настоящая леди, практически царица, разве что без излишних перегибов. Мужчина, увидевший тебя, должен не то что тебя захотеть, а именно начать тобою грезить. Мечтать не о банальном с тобою трахе, а о большем. Об одержимом желании стать счастливым от одной только возможности оказаться в пределах твоего снисходительного внимания. Да, кстати, нам нужно тебе подобрать другое имя. Алина — это не совсем подходящее для данной профессии и места имя. Ты сама это сделаешь или доверишь столь ответственную задачу мне?

— Честно говоря, я сейчас не в том состоянии, чтобы использовать на всю катушку собственную фантазию.

— Тогда, как на счёт Аделины? Хотя немного длинновато… Точно! Адель! Не вычурно, но и элегантно одновременно.

На тот момент мне как-то было всё равно. Назови она меня Снежаной или Евангелиной и то бы мне нечем было возразить. Это потом мне придётся понять, что я обязана буду к данному имени привыкнуть и окликаться на него именно в присутствии клиентов. А сейчас… Сейчас мне требовались последние силы, чтобы выполнить просьбу Лилы и не споткнуться при первой же попытке сделать несколько шагов до её стола.

— Мягче, Адель, старайся всё выбросить из головы и не обращать на меня внимание. Это не госэкзамены, и твоя дальнейшая судьба от них не зависит. Старайся выглядеть естественно, будто просто идёшь по улице или по парку, думая о чём-то своём… Теперь пройдись до кресла и присядь в него… Да, хорошо. Откинься на спинку, расслабься, ногу на ногу, руки на подлокотники. Замечательно… Можешь подняться и подойди к зеркалу. Представь, что это утро, и ты в своей спальне, рассматриваешь себя, проверяешь, не набрала ли лишнего веса за прошлый вечер. Да шучу, я, конечно. Просто любуйся собой и ни на чём не зацикливайся. Потом снимешь кофточку и лифчик.

Не скажу, чтобы я чувствовала себя достаточно расслабленной, но, судя по удовлетворённому лицу Далилы, выглядела я в её глазах не такой уж и хромой каракатицей. Правда, на последнем этапе заключительного экзамена меня всё же слегка стопорнуло. Выявлять свои актёрские способности на глазах у абсолютно чужой мне женщины оказалось не менее сложным, чем обнажить перед кем-то незнакомым ту же грудь. Да и где гарантия, что она на самом деле здесь единственный зритель и по ту сторону зеркала не сидит приёмная комиссия из двенадцати человек? Вот именно. Нигде и никакой. Одна лишь тщедушная надежда, что всё это было не напрасно, и скоро я забуду обо всём этом, как о страшном сне. Или, наоборот. Буду вспоминать, как о самой безобидной и лучшей части своего неизбежного падения на дно своего жутчайшего кошмара. Главное, не выглядеть сейчас напуганной до смерти истеричкой, иначе со мной банально распрощаются ещё и Ксюхе зачитают служебный выговор.

Не думаю, что я тогда выглядела очень изящной и естественной. Зажатость, хочешь не хочешь, но сковывала едва не каждое движение, перебивая усилившимся волнением дыхание и тот же неравномерный стук сердца. При чём я прекрасно понимала, что спешка здесь не приветствуется. Но я ничего не могла с собой поделать. И когда стянула с себя дрожащими руками лифчик, всё же не выдержала и как бы интуитивно прикрылась изгибами рук, обхватывая предплечья ладонями. Но, надо отдать себе должное, сделала это с примесью врождённой пластики, подобно натурщице, принявшей изящную позу перед целой художественной студией студентов-первокурсников.

Ощущения при этом пришлось пережить двоякие и даже не знаю, какие сильнее — физические или эмоциональные? Обнажённая кожа на прохладный воздух отреагировала моментально, соски сжались и подтянули грудь ещё выше. В принципе, мне на неё жаловаться не приходилось, как и на размер (пусть и второй, но и без того достаточно объёмный) и полное отсутствие растяжек. С последним мне как-то повезло, чего не скажешь о девчонках со школы, которые постоянно на них жаловались и усиленно искали способы от них избавиться. Может от того, что я никогда не полнела (особенно очень быстро) и долгое время оставалась из-за сильной худобы угловатой доской. Теперь же на меня из зеркала смотрела очень бледное и явно напуганное до смерти неземное создание.

Надо отметить, что красные оттенки всегда оттеняли мою бледную кожу в лучшую сторону, делая её визуально едва ли не светящейся и более нежной. Так что в этом плане, окружающие тканевые шпалеры и красная обивка мебели, буквально сыграли мне на руку, образов вокруг моей слегка изогнутой (будто надломленной внутренней неуверенностью) фигуры что-то вроде магического ореола, придавая неосознанному скромному образу воздушную лёгкость и простительную естественность. Чего не скажешь о моём слишком уж перепуганном лице.

— Ну что ж, прекрасно. Думаю, этого будет достаточно. Можешь одеваться и со спокойной совестью возвращаться домой.

— И все? Никаких испытательных тестов с клиентами или той же консумации?

— В этих вопросах ты можешь напрямую проконсультироваться у Рокси. Её опыта будет достаточно. От нас же, как я изначально поняла, ты хочешь получить хороший заказ с хорошим клиентом. Поэтому я буду сейчас пробивать базу, а ты, солнышко, отдыхай и набирайся сил перед скорым выходом в свет. Ну и, само собой, ищи способы, чтобы расслабиться и не опозорится при первом же сопровождении. И привыкай к своему новому имени. Здесь тебя будут звать только Адель.

***

Она не стала долго ждать, подгадывая по времени идеальный для звонка час. Смысла в этом особого не было. Весь материал уже давно собран и хранился в отдельном каталоге на её запароленных компьютерах. Даже не стала подниматься в свой кабинет. Дождалась, когда Адель ушла из красной комнаты, ещё раз проверила, все ли нужные папки с отобранными файлами на своих местах и только тогда взялась за айфон.

— Глеб Анатольевич? Добрый день. Это вас беспокоит Дарья Ройтенберг из агентства “Astrum”. Хочу выслать вам новую подборку по вашему недавнему запросу. Вы готовы будете дать ответ в этот же день?.. Что ж, прекрасно. Тогда отсылаю файлы вам на почту. И буду ждать с нетерпением вашего решения.

У него тоже не было нужды откладывать полученный материал в долгий ящик. На благо основное количество дел перепадало на первую половину дня, вторая, как правило, уходила на встречи, переговоры и международные звонки с иностранными инвесторами. Но как раз сегодня времени ощутимо освободилось именно к вечеру, так что он сразу же полез в электронный ящик своего нерабочего аккаунта и сразу ткнул в новое письмо с прикреплёнными фото и видеофайлами. При прошлых просмотрах, ему хватало не больше пяти-десяти минут на всё про всё. Казалось, все эти оснащённые продвинутыми примочками современной технологии мамочки-сутенёрши мыслили, как одна, одними и теми же стереотипами, надеясь подсунуть гнилой товар любому, у кого, по их мнению, что в штанах, что в голове — циркулировала единая половая система. Главное, чтобы внешность предлагаемой шлюшки соответствовала основным пожеланиям клиента. Остальное не важно. И так прокатит.

Только в его случае не прокатывала. Всё-таки отличия между западными экскортницами и отечественными прослеживались весьма существенные. Наших сколько не ряди в брендовое шмотье, в изысканные шелка и кружевное бельё, как были безмозглыми куклами-Маньками, так ими и оставались при любом ракурсе и в любой позе. Теперь им ещё и губы подкачивают всякой дрянью, да в титьки силикон пихают, дабы усилить и без того плачевное состояние визуальной картинки. Даже выражение лица не способны передать хоть немного ближе к наличию желаемого интеллекта. А те, у кого изначально выявлялся высокий ай-кью, вообще особо не запаривались над мыслью, что внешнее поведение и лоск обязаны соответствовать их умственным способностям, а не волочится побитым щенком где-то на очень заднем плане.

Вот так и приходилось всякий раз отметать любое подобие несоответствующих желаемому подделок. Он бы мог, конечно, выбрать что-то “наилучшее” из предлагаемого, да только прекрасно знал, чем это закончится. Не выдержит его душа поэта близких отношений с подобной куклой и недели. А платить такие бешеные бабки за возможность оттрахать самую обычную шлюху (при чём далеко не элитную и не способную даже как следует отсосать, потому что никто её подобным вещам не обучал), слишком уж дорогое удовольствие. Проще воспользоваться услугами профессиональных притонов. Но опять же, если бы ему требовался самый банальный трах…

Первых трёх, он отмёл сразу, даже видео ни с одной до конца не досмотрел, даже на очень быстрой перемотке. Если бы хотел полюбоваться вульгарным стриптизом, нашёл бы для этого настоящую профессионалку, а не это… не пойми, что и для чего так выделывающуюся перед камерой. Ни изысканной пластики, ни вкуса. Нахватались из тех же западных порно-роликов и тулят теперь, будто своё, родное. Омерзительно буквально до рвоты.

Хотелось уже всё письмо отправить в корзину не “дочитывая” и не досматривая (жаль нельзя было всё это сжечь руками в самом прямом смысле слова, а после развеять по ветру, чтобы, не дай бог, не вернулось в снах). Умудрился, что называется, подпортить себе настроение там, где совершенного этого не ожидал. Но рука почему-то сама потянулась к самой нижней строчке списка, пропустив где-то ещё с тройку претенденток, вернее, их сценических кличек. Почему он выбрал прикреплённую папку с именем “Адель”, так до конца и не поймёт. Может хотел убедиться, что ничего нового там не увидит или следовал именуемой в миру логике продавцов живого товара — самое лучшее оставлять на самый конец, подсовывая по началу худшее и неходовое? Хотя едва ли здесь можно было на такое наткнуться. Скорее, наименее худшее из самого отстойного, но не лучшее в принципе.

Тем не менее, что-то заставило его задержаться и в какой-то момент слегка подвиснуть. Очередное юное, миловидное создание (если успела достичь хотя бы восемнадцати лет, уже за это хотя бы спасибо), но в этот раз без тонны косметики на чистом, почти одухотворённом личике, которое больше всего подойдёт какой-нибудь святой с иконы, но никак не прожжённой бл*ди. Да, все попытки изобразить томную соблазнительницу завершались тщедушной, так и не доведённой до логического финала игре. Но как раз этим она и подкупила — отсутствием желания притворятся той, кем она по своей сути никогда и не являлась. После чего он уже не смог остановиться, как и не включить записанный с ней видеоролик. Вот там он завис (или увяз по самое немогу) уже конкретно, крепко и до победного. И хоть запись длилась не более двух минут, хватило её с лихвой, чтобы пробрать содержимым избранного зрителя до самых поджилок.

Без одежды это уже была не вчерашняя школьница, ибо с такой фигуркой только позировать перед гипперреалистами (но никак не перед фотообъективом в студии эротического журнала). И то, не её нежнейшая нагота стала завершающим звеном в его заключительном выборе и окончательно оформившемся решении, а то, как она себя вела. Никаких вычурных поз или вульгарных телодвижений. Даже выражение лица выдавало стопроцентно не наигранное смущение и зажатость. Но сколько в ней было изящества и гибкости, пусть и скованных внутренним барьером плохо скрытого страха. Нет, не Лолита и далеко не девочка, это было слишком очевидно, но тот внутренний свет, что так назойливо рвался из неё на волю, невозможно было вообще никак и ничем спрятать. Он будто жил своей жизнью и пытался защитить любимую хозяйку перед любым грязным вандалом, кто посмеет протянуть к ней испачканные по предплечья в нечистотах свои чёрные руки.

И ведь надо же такому случиться, он вдруг ощутил себя тогда этим самым вандалом. Потому что, да! Захотел до неё дотянуться и…

В тот момент он не то что ни о чём не думал, казалось, его тело только что расторгло заключённый при рождении контракт с его здравым разумом. Рука сама, машинально потянулась к нерабочему айфону и довольно-таки быстро нашла в контактной “книжке” нужный номер.

— О… Глеб Анатольевич? Вы так быстро перезвонили. — он и слова не успел сказать первым, как услышал в трубке знакомое мурлыканье старой лисицы. — Неужели уже сделали выбор или же опять никто не подошёл?

Такое ощущение, будто она заранее знала исход данного разговора, просто, как обычно, играла в дурочку, притворяясь тем, кем никогда по своей сути и не была. Может от того ему так страстно захотелось забрать у неё эту девочку? Слишком жирный для этой прожорливой стервы кусок, не по её аппетитам и низменным амбициям.

— Да, в пятницу пришлю к вам за ней своего водителя, точное время потом скину смс-кой, как раз после того, как внесу аванс. В списке она значится под именем “Адель”. Буду надеется, что вы “случайно” ничего не перепутаете и у вас единственная с таким “именем” экскортница.

Дальше о чём-то с ней говорить и уж тем более выслушивать её профессиональные дифирамбы не было нужды. Он сразу же дал отбой звонку и вернул мобильный на место. Рука снова, будто по собственной инициативе потянулась к беспроводной мышке и запустила просмотренный до этого видеоролик по второму кругу.

***

Я решила заехать на квартиру к Ксюхе (Роксана-Рокси? Надо же! Почему мы её до сих пор так не называли?) прямо по пути из агентства, так как возвращаться в институт было уже бессмысленно, а в общежитие — ещё слишком рано. На благо, Лунёва находилась в этот час дома и явно ждала моего приезда из мира, именуемого у Данте вторым кругом ада. Какое счастье, что мне не нужно переживать за свою якобы “бессмертную” душу, иначе пришлось бы изъедать себя ещё и этим. К тому же я слишком устала, чтобы думать о чём-то другом, не относящимся к моим проблемам никоим боком, ни задом. Хочется принять душ или ванну, откиснуть, оттереться от налипшего на меня в агентстве мерзостного ощущения, будто я прогулялась по мусорным свалкам или того хуже, провалилась в отстойник деревенского туалета…

— Ну… как всё прошло? — естественно звонить я ей не стала, такие темы разговоров по телефону лучше не обсуждать. Только обменялись несколькими сообщениями.

Поэтому и не удивительно, что она меня ждала у себя на квартире и никуда за это время больше не поехала. А ещё у неё имелась одна очень вредная привычка — когда Ксюха сильно волновалась, то либо много курила, то что-то постоянно грызла и жевала. В этот раз её рука была занята наполовину сгрызенной грушей. Жаль не бокалом коньяка, от него бы я точно сейчас не отказалась, а вот от любого вида еды тут же начинало подташнивать, даже от такого невинного.

— Завтра у меня “смотрины”. — я решила не откладывать сие известие в долгий ящик и выложила его прямо на пороге, вваливаясь в шикарную квартиру взволнованной не меньше моего подруги и без особого блаженства впечатываясь спиной и затылком в стенку у дверей.

Резкая слабость без предварительного сигнала-предупреждения рванула осколочной шрапнелью по всем суставам и перенапряжённым мышцам, выбивая из-под ног твёрдую опору и практически насильно притягивая к земле. Но я каким-то чудом устояла, не скатившись по стеночке прямо на пол, хотя и хотела этого едва ли не до дичайшего безумия.

— Как? Уже завтра? — Лунёва выпалила свой вопрос с набитым грушей ртом, так как за секунду до этого не удержалась и откусила от неё ещё один здоровый кусок. — И почему “смотрины”? Что это вообще за хрень?

Лучше бы я всё-таки скатилась. Стоять на гудящих ногах сил уже не было. Да и просто сейчас стоять — такая пытка, что по-хорошему было бы сразу пристрелить или на худой конец усыпить. С другой стороны, может оно и к лучшему. Сильная слабость всегда лишает способности думать, как и изводить себя беспрестанным потоком воспалённых мыслей.

— А ты разве не знаешь? Это же твоё основное место работы.

— Обычно отбор идёт в салоне, когда девчонки собираются у бара, а клиенты только начинают подъезжать. — она поспешно закрыла за мной дверь и вытащила из ближайшего шкафчика прихожей пару мягких тапочек для гостей. — Так тебя что, сразу кинули в каталог и разослали эксклюзивным клиентам?

— Понятия не имею. Вначале меня мучали допросами, потом фотосъёмками… — не знаю почему, но про красную комнату я решила не упоминать. — Твоя Далила позвонила мне, когда я была на полпути к тебе. Хотя перед моим уходом из агентства сказала, чтобы я расслабилась, набиралась сил и ни о чём не думала, как минимум несколько ближайших дней. А тут сообщила, как ни в чём ни бывало, радостное известие, что со мной хочет встретиться один из особо уважаемых «меценатов» “Astrum-а”, типа для начала просто познакомится, поговорить, всё такое. Честно говоря, не понимаю, зачем. У тебя в первый раз как вообще было?

Пришлось чуть ли не буквально, через силу отдирать себя от стенки, переобуваться (хотя тапки сейчас казались немного лишними) и на пару минут завернуть в сторону просторной и именно роскошно отделанной ванной. Правда, у Ксюхи всё здесь выглядело безумно крутым и наишикарнейшим, начиная от высоких потолков, паркетных полов с подогревом и заканчивая громадной лоджией перед гостиной и спальней, которую запросто можно использовать в качестве отдельной комнаты. Если раньше я и давилась тихой завистью при виде всего этого далёкого от меня добра, то теперь… даже и не знаю, как к нему относиться.

По сути, у меня ведь тоже появился шанс стать обладательницей нечто подобного, хотя сейчас мне уже ни во что не верилось. Во-первых, я понятия не имела, к кому меня так оперативно быстро сосватали и во-вторых… Продержусь ли я хотя бы пять минут в роли абсолютно безопытной проститутки? Или того хуже, выберусь ли из этой клоаки живой (про невредимую даже не заикаюсь).

— Первый раз чего именно? Мой первый выход в роли “чистой” эскортницы или мой первый"послебанкетный” клиент?

— Видимо, твой первый… постельный клиент. Меня же тоже собираются купить не для мебели.

После ванной, мы, естественно, направились в огромную гостиную, которая раньше была частью ещё не поделённой перегородками и лестничными площадками надстроенного уровня одной цельной студией. Ксюха тут же метнулась в кухонную зону, принявшись шерстить по шкафчикам и в холодильнике в поисках еды, не требовавшей дополнительной готовки или подогрева. На благо данной дряни у неё всегда имелось в избытке, если не считать свежих фруктов.

— Ну раз твои первые смотрины будут только завтра, поэтому сегодня у тебя есть все права на местную анестезию в её полном объёме.

Пока я, как сонная гусеница забиралась с ногами на огромный мягкий диван-уголок нежного персикового цвета, закутываясь в близлежащий плед, как в защитный кокон, Рокси успела по скорому сгрести на разделочный стол несколько пакетов с вредными закусками и выудить непочатую бутылку какого-то коллекционного шардоне.

— Решила меня для полного счастья ещё и споить?

— Не ной. Потом ещё добавки попросишь, как только справимся с этой красавицей.

— Я вообще-то не могу сейчас не то, что есть, но и пить. Даже от запаха освежителя воздуха и мыла в твоей ванне замутило. Хочется просто лечь, закрыть глаза и отключиться. Но только не в полном одиночестве, а то, боюсь, реально сорвёт крышу.

— Сама на это решилась и не мне тебя сейчас отговаривать. А утешительница из меня и без того знаешь, какая. Поэтому пей, что дают и не забывай закусывать. Могу заверить, после первого бокала, аппетит вернётся, как по щелчку пальцев, и именно дико вредные закуски единственное, что сможет принять в себя твой шокированный желудок. Проверено уже не раз. Так что давай, первый за… (наверное, она хотела сказать “за маму”, но вовремя спохватилась). Видимо, за Мишку. Я, так понимаю, ты ничего ему говорить не собираешься.

За это время Ксюха успела открыть бутылку, высыпать в глубокие чашки несколько видов снековой еды и плеснуть в пару бокалов светло-янтарного полусладкого, подкатив вскоре всё это ужасно вредное добро к дивану на столике-тележке и протянув мне мою заслуженную порцию лёгкого успокоительного.

— Ты, наверное, шутишь? Боюсь, о таком я вообще никому не смогу рассказать. — но бокал с вином я всё-таки взяла, при чём без раздумий. — Проще сразу застрелиться.

— Зачем же так радикально? Вдруг ещё пронесёт? — Ксю плюхнулась рядом вместе с собственным бокалом, пристроив на своих бёдрах пластиковую чашу с намешенным её же рукой ассорти из чипсов, луковых колец, сушёных кальмаров и даже попкорна. Истинная извращенка! Хорошо, что ещё орехов не додумалась туда накидать.

Она уже было зачерпнула несколько видов безумно калорийных снеков в свободную руку, готовясь кинуть всё это себе в рот, но немного подвисла на полпути, наблюдая, как я без остановки одним залпом глушу вино, будто компот при сильнейшем сушняке. Правда, оно мне показалось таковым буквально с первого глотка, а дальше остановиться я так и не сумела.

— В смысле пронесёт? Думаешь, я провалю первый экзамен и меня больше не пустят за руль? Вторых и третьих шансов у вас не дают, сразу выставляют за дверь? — я вернула пустой бокал на столик и почти не задумываясь о том, что ещё недавно меня тошнило от любого вида еды, подхватила чашку с ассорти из орехов.

— Нет, конечно, но, если ты сама не захочешь, сбежишь с первого же “свидания”, тут уж точно никто не заставит и не уговорит. Да и мало ли. Вдруг история с вашими долгами разрешится нежданным образом, и тебе не придётся отправлять себя на алтарь в качестве добровольной жертвы.

— Боюсь, с последним — это будет из раздела мистической фантастики. Я теперь звоню домой по два раза на день, всё жду того звёздного часа, когда их начнут выселять из квартиры. И, знаешь, такие реали на дают забыться, ещё больше подхлёстывают и подводят к черте необратимого. Кстати, ты так и не ответила, как ты себя переломила, когда нужно было лечь в постель с первым клиентом?

— Переломила? — Рокси задорно хохотнула и тоже потянулась к столику со своим опустевшим бокалом, чтобы заново его наполнить вместе с моим. — Скорее, надралась, как та свинья, в полную зюзю. Слава богу, что большинство клиентов, это залётные командировщики из бывших братских республик и в изменах своим жёнам, по сути, первооткрыватели. По проституткам бегать, естественно, зассут, потому что не захотят подхватить венерического подарочка для своих благоверных, а тут… Элитное, запатентованное по всем правилам заведение с чистыми и доступными чуть ли не в любое время суток девочками (мальчиками, если что, тоже). Одеты хорошо, пахнут, аки цветочная клумба, всегда за собой следят и ходят на проверку к гинекологу, как на работу. Дороговаты, конечно, но и сами клиенты не от колхоза “Зорька” сюда приезжают. Мне как раз такой командировщик и попался. То ли латыш, то ли эстонец, всё, что помню — это красноватое лицо с очень чувствительной к солнцу кожей, выгоревшей чуть ли не до бела соломенной шевелюрой и небольшим пивным животиком. Акцента почти не слышалось, но было видно, как немного волновался. Видимо, я у него тоже была первой. Так что он особо не возражал, когда я на банкете налегала на спиртное. Ну, а дальше… почти, как во сне. Помню короткими урывками и, слава богу, без деталей. Главное, меня на него не стошнило, а когда утром проснулась, в номере его уже не было, зато на прикроватной тумбочке лежал конверт с благодарственным подарком. Судя по сумме, ему очень понравилось. Хотя… — Ксюха печально вздохнула, глянув перед этим на дно своего полупустого бокала. — Кому может понравиться трахать полуживое бревно.

Меня вдруг пробрал почти истерический смех, когда собственное воображение неожиданно подсунуло образ шевелящегося, вроде как подающего все признаки жизни, бревна.

— Ты знаешь, тут и на живое мало кто рискнул бы посягнуть.

— Да ладно тебе! — Лунёва подхватила ближайшую к ней диванную подушку и слегка приложила меня ею. — Посмотрю, какая будешь ты завтра.

— Умеешь ты когда не нужно вернуть на грешную землю. С одной стороны, все эти командировщики, вроде как и хорошо. Приехали, уехали, через пару месяцев уже забыли, а с постоянными как? Бывает такое, чтобы кто-то начинал преследовать кого-то из девчонок, только от того, что у него снесло по кому-то конкретному крышу? Там же, по сути, одни “королевы”, утончённые, типа, недосягаемые, поэтому такие и дорогущие. Всё равно, что заполучить одну из богинь.

— Да разное бывало. Никто, ни от чего не застрахован. Некоторым эскортессам даже замуж удавалось выскочить за весьма серьёзных в этом плане клиентов. Но, сама понимаешь, насколько всё это далеко от фильма “Красотка”. Реальные принцы на деле не такие уж белые и пушистые. Там у них такие скелетища не то что в шкафу, а в безмерных бункерах припрятаны, не рада будешь, что вообще решилась с подобным кадром связаться. “Синяя Борода” на всём этом фоне выглядит безвинной детской сказочкой. У нас же, кто пробился в нынешнюю касту загребущих олигархов и навороченных бизнесменов? До девяностых таких людей в стране вообще не водилось. А потом вспыхнуло и понеслась — бандитские войны, новоявленные коммерсанты. Вот теперь и имеем, что в правительстве, что в бизнесе — тех, кто выжил и изжил со свету своих основных конкурентов. И костюмчики от Армани их истинную сущность уже никогда не скроют. Поэтому главная надежда данных хозяев жизни и сконцентрирована на будущем своих чад. Разве что большинству их деточек плевать на планы своих предков, им бы только на полную катушку оттягиваться, да прожигать напропалую банковские счета родоков, но желательно где-нибудь далеко за границей. Так что не удивляйся, когда в основном контингенте нашей клиентуры увидишь подобных сыночков и даже дочурок. Чем больше денег у всех этих представителей, так называемого цвета нации, тем интенсивнее у них поиски, куда бы всё это дело просрать. Увы, закон сохранения физической массы даже тут действует безотказно. Круговорот денег в “природе” неистребим. Единственное, он так же неравномерен, как и распределение источников питьевой воды по Земле. Кто-то сидит на золотой жиле, а кому-то приходится черпать тазиками из луж. Если кому-то из нас и удаётся подобраться к чистому колодцу, то только единицам. И то… цена бывает чересчур непосильной. Ведь за всё приходится платить, даже за возможность просто постоять рядом. Легко в любом случае не будет, если ты, конечно, не соципатка и не прожжённая пох**стка, которой принципиально на всё плевать.

— То есть… — я не сразу заговорила, поскольку проглотить за раз услышанное и, соответственно, безболезненно всё это переварить, оказалось не такой уж и лёгкой задачей. — В любом случае, длинного списка из идеальных советов и строгих наставлений не последует? Стопроцентно действующей страховки тоже не существует?

Рокси отрицательно и с явным сожалением покачала головой.

— Едва ли я добавлю что-то новое к тому, что тебе уже успела вложить в уши наша царица Далила. Риск будет всегда, даже не смотря на якобы защищённый уровень наших клиентов. Знаешь, лично по мне, чем менее богат заказчик, тем он менее опасен. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.

— Может быть и так. Говорят ещё, что они намного щедрее, чем долларовые миллионеры.

— Такое тоже бывает. Хотя опять же, всё зависит от человека. И да! Чуть не забыла! — Лунёва едва не подскочила на своем месте, неожиданно вдруг вспомнив об очень важном моменте. — Это к тому списку, что тебе выложила Лила после подписания трудового соглашения с документом о неразглашении. Самое главное и наиважнейшее правило всех профессиональных экскортесс Мира! Никогда и ни при каких обстоятельствах не влюбляться в своих клиентов, даже если однажды ты выйдешь за одного из них замуж. Это табу на веки вечные! Запомни это раз и навсегда. Я бы посоветовала сделать татуировку на видном месте, но, боюсь, она будет слишком бросаться всем в глаза.

Я как раз в эти секунды выливала в свой бокал из бутылки последние капли белого вина. От двух предыдущих порций меня уже успело далеко не слегка повести, но и этого определённо было слишком мало. Если мы продолжим и дальше в том же темпе, боюсь, завтра придётся в срочном порядке искать средство не только от жуткого похмелья, но и от не менее страшного перегара. Хорошо, что это будет уже завтра, и именно завтра я и стану об этом думать (спасибо Скарлетт О’Хара за её универсальный девиз на все случаи жизни). А сегодня можно позволить себе немного расслабиться (или далеко не немного).

— Тогда за это нужно выпить с обязательным тостом. Третью, как правило, пьют за любовь, ну а мы чокнемся за НЕлюбовь! — я даже подняла свой почти полный бокал триумфальным жестом, приглашая Ксюху к этому по детски глупому ритуалу. Она моментально меня поддержала, практически не задумываясь над смыслом выпаленной мною пьяной фразы.

— И чтобы всё прошло как по маслу, с первого захода!

— Боже, почему это звучит ТАК пошло?

— Потому что так оно и есть!

Глава третья

В институт я так и не рискнула пойти, несмотря на то, что был четверг и учебные пары в этот день никто не отменял. Ксюха тоже забила на учёбу, но ей, как третьекурснице подобное поведение теперь часто прощалось. На благо, сегодня не было запланировано никаких ознакомительных поездок-встреч или обязательного мероприятия по конкретному предмету, а “Демографию” и “Европейскую интеграцию” не страшно и пропустить. С меня хватит и сегодняшних проблем, чтобы ещё забивать себе голову глобальными. Спасибо Лунёвой, что решила остаться со мной и помочь в подготовке к вечернему выходу. К тому же, мы обе где-то до обеда приходили в себя от неслабого похмелья и интенсивно от него лечились всеми известными средствами.

Уже после, когда в вертикальном положении ни у кого из нас не уплывал из-под ног пол, она потащила меня в свой любимый косметический салон, дабы привести мою печальную внешку в товарный вид по всему прейскуранту. Сказала, что если даже я так и не сдам первый экзамен с первым клиентом, это будет её мне подарок к первому у нас с Мишкой юбилею. Конечно же, я встала в позу и обещала ей всё вернуть с первой же получки.

Правда, потом меня ждал ещё один нежданный сюрприз (вроде как приятный). Мне позвонила Далила и сказала, что мой заказчик внёс за меня аванс и прислал мне подарок, который я обязана буду сегодня надеть на встречу с ним. От последних симптомов недавнего похмелья, как говорится, не осталось и следа. Меня тут же прямо на месте долбануло смертельным разрядом адреналина, основную силу удара, естественно, направив в голову. Но удержаться на ногах я каким-то чудом всё же умудрилась. Хотя и не могла очень долго выдавить из себя ни слова. Банально не знала, что говорить, плюс, ещё и дар речи отшибло ко всем чертям.

— А это… нормально? Когда клиент ещё до встречи что-то дарит? Потом с этим проблем возникнуть не должно?

— В данном случае я могу тебе только посоветовать расслабиться и… привыкать к подобного рода подаркам. — Лила, как всегда, отвечала с лёгкой иронией в едва не мурлыкающем голосе, явно мысленно надо мной посмеиваясь.

Но тут обижаться нужно было только на себя. Я сама чувствовала себя в эти мгновения полной дурой.

— И не забудь к восьми часам подъехать уже готовой в агентство. Я не давала твой адрес Глебу Анатольевичу. Если посчитаешь нужным, расскажешь ему о себе всё сама при встрече. Но, опять же, смотри по обстоятельствам. Не всем заказчикам интересны подробности из личной жизни эскортниц.

Глеб Анатольевич?

Не знаю, почему, но меня снова приложило ударом невидимой лопаты точно по темечку. Лучше бы я сидела. Правда, я и так сидела в лаундж-зоне косметического салона в ожидании предстоящей экзекуции, именуемой в народе бразильской эпиляцией.

Контуженный до этого практически до основания аналитический разум тут же начал перебирать в памяти все имевшиеся там каталоги с известными и почти забытыми мужскими именами. Но как бы он сейчас не пыхтел и не выбивался из последних сил, ничего похожего ему так и не удалось там раскопать.

— А я?.. Я должна что-то о нём знать? — слава богу, хоть один здравый вопрос за прошедшие полдня.

— Когда приедешь в агентство, я тебя посвящу во все необходимые детали и помогу морально подготовится к этой встрече. Глеб Анатольевич очень занятой человек и с нелёгким характером, к нему нужен определённый подход. Главное, не нервничай и готовься к вечеру. Прими расслабляющую ванную, если есть возможность, сходи на массаж.

Легко ей говорить, когда после пережитого похмелья приходится едва не буквально трястись, как на электрическом стуле. Нервы, после звонка Ройтенберг, достигли пика своего запредельного перенапряжения, натянувшись, подобно хлипким струнам до критического предела, и готовых в любой момент лопнуть от любого резкого движения. Вот и спрашивается, зачем мне вся эта нервотрёпка?

Спасибо Ксюхе, что оставалась всё это время рядом, поддерживая меня всеми доступными ей способами. Кстати, именно она и смоталась после салона красоты в агентство за моим первым рабочим подарком, пока я откисала в её ванной на её квартире и пыталась расслабиться под усыпляющее звучание подобранной ею же релакс-музыки с гипнотическим свечением зажжённых вокруг меня аромасвечей. Правда, легче всё равно не становилось. А принимать сейчас что-то на грудь более горячительное, тоже выглядело не слишком разумным. Если и напиваться, то на глазах у клиента, а не являться на самую первую с ним встречу вдрызг упитой неадекваткой. Хотя…

— ОХ-РЕ-НЕТЬ! — первое, что выпалила роковая Рокси, когда открыла с моего разрешения коробку нежно-розового цвета с золотым голографическим логотипом от фирмы Гуччи. От вида того, что она вскоре оттуда выудила, даже у меня всегда равнодушной к роскошным платьям и не менее вычурным к ним аксессуарам, невольно отвисла челюсть и в усиленном темпе затарабанила по гландам аритмия.

— Уж в чём его не упрекнёшь, так это в отсутствии должного вкуса. Для наших папиков это такая редкость. Хотя, не исключаю возможности, что ему кто-то помог посоветовать сделать правильный выбор. В общем, не важно кто, но я его уже почти что заочно люблю. Как же я обожаю “русалку”! Это же королевский стиль на все века!

— Неужели в таком ходят на свидания по ресторанам? Я думала в них гарцуют на красных дорожках на каких-нибудь кинофестивалях.

— Именно в таких и гарцуют! Потому что это верх элегантности и безупречный вкус в выбранном стиле. Ты хоть представляешь, сколько у нас стоят такие платья? Это же коллекционная модель! Там и не коллекционные как минимум от трёхсот тысяч рублей.

— Охренеть! — повторила я вслед за Ксюхой на ошалелом выдохе. Не думала я на тот момент, что в моей голове тут же сработает встроенный ещё со школы “калькулятор”. — А чека к нему там случайно не прилагается? Тем более, если бирка присутствует.

— Как ты вообще можешь думать о его возврате в такие минуты? Это же… кощунственно!

А что я ещё могла думать, как не о возможности избавить свою семью от позорного выселения из нашей любимой трёшки? Да, платье, не передать словами, насколько было шикарно и по размеру, и моей фигуре подходило просто идеально — кремово-розового, буквально воздушного цвета, из ткани сплошь расшитой глянцевыми пайетками, отчего создавался эффект перламутрового сияния или блеска очень маленьких “чешуек”, независимо от окружающего освещения. Ну, и сам крой — приталенная модель с расклешённой до самого пола юбкой; спина полностью закрыта, зато попу должно будет обтягивать весьма аппетитно. Вместо рукавов — небольшие “крылышки-плавники”, горловина отделана почти невидимой вставкой из прозрачной сетки, которая совершенно не прикрывала единственный у платья вырез в виде конусообразной фигуры с очень длинной по центру полосой, не дотягивающей до пупка где-то сантиметра три или пять. Вроде бы ничего вульгарного и вычурного, скорее даже на редкость строгое. Но вот этот вырез… Лифчик под него уже не наденешь. Да и по улице, естественно в нём не пройдёшься.

При любом раскладе, я смогу его надеть не более двух раз за всю свою жизнь. И едва ли Глеб Анатольевич (господи, неужели я теперь всё время буду его так называть?) потребует мне его вернуть, если я запорю с ним свидание и накосячу по самое неотмоешься? К тому же к платью прилагалась коробка с не менее дорогими туфлями, дамская сумочка (видно, тоже коллекционная) и… “Скромный” серебряный гарнитур со вставками из натурального янтаря вишнёвого цвета в виде разлетающихся или взлетающих то ли бабочек, то ли стрекоз. Хоть янтарь даже для меня считался не таким уж и дешёвым полудрагоценным камнем, но выглядело всё это невероятно изысканное великолепие воистину по-королевски роскошным. Правда, что-то мне подсказывало, что его магазинной цены едва ли хватит погасить хотя бы десятую часть наших семейных долгов.

Вот такая я неисправимая. Пока Лунёва восхищалась подаренными МНЕ подарками, я мысленно прикидывала, сколько сумею получить с них денег.

— Я обычный реалист, и мне сейчас как-то до лампочки, кощунственно звучат мои слова или нет. Меня куда сильнее в эти минуты волнует судьба моей семьи, а не в каком магазине купили данное платье и какой у него логотип торговой марки.

— Ладно, проехали. Тем более до вечера ещё нужно дотянуть. Единственное, до чего твой папик почему-то не додумался, так это о накидке или манто. Но, видимо, он не следит за очень быстрой у нас сменой сезонов и вполне мог прозевать начало осени. Не переживай, найду что-нибудь у себя.

— Можно тебя кое о чём попросить? Не называй его хотя бы сейчас моим папиком. Я его даже в лицо ещё не видела, как и он меня.

— Как скажешь. — Ксюха апатично пожала плечом и как ни в чём ни бывало полезла разглядывать другие подарки. — Тем более до вашей встречи осталось всего ничего. Когда вернёшься, уже не отвертишься.

— Если вернусь.

— Да куда ты с подводной лодки денешься-то?

***

Хотелось бы мне с неё (я про мнимую подводную лодку) сбежать прямо сейчас и не оглядываясь, только вот некуда, да и совершенно никак. Тем более к вечеру моё волнение раскачалось до максимальной амплитуды. Другие бы точно и на ноги не сумели бы встать, а я умудрилась и встать, и не без помощи Ксюхи одеться. Отказалась, разве что, от предложенного ею успокоительного. Во-первых, я понятия не имела, что это за транквилизатор и до какого именно эффекта он должен меня довести, а во-вторых, хотелось бы смотреть на происходящее относительно ясным взглядом. Даже если и буду дико волноваться, заикаться и немощно блеять, то уж лучше так, чем выглядеть в глазах совершенно незнакомого мне человека разбитной пофигисткой. Не хочу никого вводить в заблуждение несвойственным мне поведением. Если у меня нет ни единого шанса честно, без потери гордости и чести, заработать нужную сумму денег, то от права вести себя по-честному и быть собой — отказываться не собираюсь.

Самым тяжёлым для меня оказалось ожидание последнего часа. К этому времени меня уже беспрестанно колотило нервной лихорадкой, от которой не помогали не глубокое дыхание, ни попытки расслабиться физически всеми известными мне способами. А от вылитого на меня Рокси как минимум литра очень стойких духов мутило так, что хотелось вновь залезть в ванную и хорошенько по-новому отмыться.

— Думаю, Лила тебя по любому заставит что-нибудь принять. Ей самой не выгодно, чтобы ты опозорилась в первый же день своей “премьеры”. — Лунёва теперь тоже посматривала на меня с опаской, пока везла на своей ауди в агентство за полчаса до назначенного времени.

Правда, я слишком часто начинала выпадать из режима реального времени, мало что запоминая из произносимого ею и происходящего за окнами автомобиля. Глаз смотрел, но не видел ничего в упор. Казалось, тут и без убойных успокоительных всё происходило, как во сне, с резкими перескоками на другую сюжетную линию, в новую локацию или в разворачивающиеся вокруг меня чужие действия. Сложно понять, чем же меня так изъедало практически до основания, превратив в один сплошной обнажённый нерв. Дичайшим страхом перед неизбежным? Давно осознанной, но так до конца мною и не принятой обречённостью?.. Одно неверное движение или прикосновение и меня попросту убьёт, прямо на месте. А главное, кто мне скажет, зачем?.. Зачем я всё это делаю?!

— Ты же умная девочка и прекрасно понимаешь, что вся эта паника ничем не обоснована и находится только в твоей голове. Причин для беспокойства нет. Как только ты встретишься с Глебом Анатольевичем, она отступит сразу же процентов на восемьдесят. Проверено, как говорится, на собственной шкуре. Так что давай, прими эту таблеточку, запей водичкой и подпиши эти документы.

— Что за документы? — хотя до этого я жутко хотела отпихнуть от себя руки Ройтенберг, протягивающей мне под нос стакан с водой и какую-то белую капсулу с неизвестным лекарством (а может и наркотиком).

— Я тебе о них говорила. От адвоката клиента о неразглашении касательно вашей сегодняшней встречи кому бы то ни было. Личность он не безызвестная в определённых кругах, так что это необходимые меры, от которых не отвертишься. Как только ваша встреча закончится, позвонишь нашему бухгалтеру и не зависимо от окончания свидания, он перечислит на твой счёт твой заслуженный процент комиссионных.

— Даже если у нас ничего потом не будет?

— По всем законам нашего любимого государства, ничего быть после и не должно. Ты нанятая для сопровождения заказчика профессиональная эскортница — красивый аксессуар к его деловому образу.

— А всё, что он мне сегодня прислал? Платье и украшения? Я должна потом буду всё это вернуть?

Знакомая снисходительная улыбка Далилы лишь слегка задела мою малость контуженную память, скорее сливаясь одним нестабильным пятном со всеми её чертами на бледном лице. Попытка на чём-то сконцентрироваться и наконец-то успокоится провалилась с оглушительным треском. Вернее, с поднявшимся оглушающим шипением в ушах кровяным давлением. Но несмотря на моё плачевное состояние я всё ещё не рискнула выпить успокоительного.

— Всё это по праву принадлежит только тебе. Тем более эти вещи подбирались по твоим размерам.

— И даже украшения?

— Насколько я знаю, им красная цена десять тысяч, в ювелирном магазине они, конечно, будут стоить в два раза дороже, но в ломбарде тебе всё равно за них больше не дадут. Цена моего айфона раза в пять выше, так что не бери в голову и принимай такие вещи, как само собой разумеющееся.

Что-то мне подсказывало на тот момент, что Лила говорила не только правду, но и являлась неплохим экспертом по таким вот “незначительным” деталям. Похоже, в украшениях и в их цене она разбиралась, как никто другой в этом месте. Впрочем, как и в клиентах, и в возможном развитии предстоящих событий.

— А можно я не буду пить лекарство? Вдруг у меня будет на него побочка, которая ещё больше всё усугубит?

— А ты упрямица, как я погляжу, не удивлюсь, если добиваешься многого сама. Что-то мне подсказывает, ты далеко пойдёшь. Но таблетку, на всякий случай, возьми с собой. Мало ли. Если вдруг успокоиться так и не получится.

Что ж, хоть какая-то “битва”, но была выиграна именно мной. Пусть и глупая мелочь, зато приятная.

— И не отключай телефон. Всё время держи одну руку на вызове, а то мало ли что.

А говорила, что паниковать нет причин. Хотя, скорее, намёк был сделан на моё нестабильное состояние. Но я упрямо не хотела засирать свои мозги не важно какими наркотиками — хоть самыми лёгкими и вроде как легализованными. Может сейчас меня и вело от переизбытка собственных гормонов и вызванных ими же запредельных эмоций, но я, по крайней мере, всё ещё находилась при своём уме, пусть и с пошатнувшейся ненадолго памятью.

Правда, когда меня вывели из здания агентства, проводив по короткой аллее к тротуару и стоящему там у бордюра огромному зеркально-чёрному внедорожнику с затенёнными стёклами, недавняя паника показалась мне детским лепетом на фоне обрушившегося на меня в те мгновения удушающего шока. Сердце, не просто взбесилось, а буквально пыталось проломить изнутри рёбра, раскачивая моё тело вместе с почвой под моими ногами, как круговую карусель. Как я ещё не споткнулась на этих грёбаных каблучищах и не проехалась лицом по асфальту? Ах да, меня же кто-то поддерживал под ручку. Кажется, дежурный охранник агентства с одной стороны и несравненная Далила собственной персоной — с другой. Выбежала высказать своё искреннее почтение столь дорогому гостю? Хотя, едва ли. Как выяснилось через несколько секунд, в пассажирском салоне новёхонького кроссовера премиум класса с логотипом Lexus никого не оказалось. Даже водитель не соизволил показаться на наши глаза. Дверцу передо мной открыл наш охранник. Сесть внутрь помогла Лила.

— Главное, будь умничкой и перестань бояться. Всё у тебя будет замечательно. — прощальные наставления от супер-гуру высшего звена меня ничуть не успокоили. Ведь, по сути, меня только что запихнули в чужую машину практически на моём добровольном согласии, а дальше… Куда, зачем и что потом?..

Когда дверца за мной с ощутимой лёгкостью захлопнулась, отрезав от внешнего мира и залитой золотым светом фонарных столбов улицы, что-то во мне будто тоже надорвалось или даже болезненно лопнуло. Испытывать отупляющую обречённость без таблеток и алкоголя, самое страшное, что вообще способен пережить в своей жизни человек. А ведь со мной ещё ничего в сущности не сделали. Только посадили в шикарную машину, в салоне которой запросто мог вместиться ещё один малолитражный автомобиль. Но вместо того, чтобы любоваться внутренним интерьером внедорожника с дорогущей обивкой из натуральной бежевой кожи, восхищаясь недосягаемой когда-то для меня роскошью, меня больше всего в те минуты волновало состояние моего желудка и кишечника.

Обратиться к сидящему передо мной водителю я так и не рискнула. Что-то мне подсказывало, он здесь находился далеко не в качестве сопровождающего гида или справочника-путеводителя по вопросам личной жизни своего работодателя. Даже в салонном зеркале заднего вида мне так ни разу и не удалось поймать взгляд его уставившихся строго на дорогу очень сосредоточенных глаз. А по затылку и трети части отражённого лица невозможно было определить ни возраста, ни национальности, ни даже всего образа. Почти призрак, хоть и в человеческом теле.

Так что приходилось весь путь клацать зубами и пялиться в панорамный ряд окон кроссовера, высчитывая гулкими и очень частыми ударами своего сердца последние минуты необратимого приближения к неизведанному. Кажется, мы доехали почти до окраины города, двигаясь по большей степени в юго-восточном направлении, так за всё время ни разу не попав ни в одну пробку. Я бы, если честно, удивилась, произойди вдруг такое. Опоздать на встречу со своим первым клиентом? Это было бы во истину что-то с чем-то.

Но мы не опоздали. Нигде не задержались и никуда по дороге не сворачивали (при том, что я понятия не имела, куда мы вообще направлялись). Кажется, Далила говорила о каком-то элитном ресторане “загородного” типа. Названия я так и не запомнила. Какое-то иностранное, вылетело из головы, не задержавшись там даже на пару секунд. Может она просто его неправильно произнесла или я забыла его интуитивно перевести на русский. Уже потом, когда увидела вывеску, едва не рассмеялась. «Cheval Blanc» — Белая Лошадь! Ну что ж… Белая, так белая… Хотя габариты и внешний фасад здания впечатлили. Впрочем, как и ожидавший у входа швейцар, который поспешил открыть передо мной дверцу и впоследствии проводить до парадного входа внушительного заведения. Уже внутри, представшему прямо из ниоткуда крайне услужливому дежурному администратору я кое-как сумела объяснить, что меня тут вроде как ждут. По крайней мере, за всё это время у меня ни разу не возникло мысли развернуться и рвануть на выход, пока ещё было можно.

— Увы, но его фамилии мне не сказали, — или сказали, только я банально пропустила её мимо ушей и даже мимо глаз, когда подписывала договор о неразглашении. — Его имя Глеб Анатольевич.

Слава богу, что хоть этого не забыла.

— О, конечно! Нас предупредили о вашем приезде. Прошу следовать за мной.

Во всяком случае, это действительно оказался ресторан, наполовину заполненный реальными смертными людьми. Так что, паниковать дальше было бы пока бессмысленно. Меня не похитили, и далеко за город не вывезли, значит, если чего-то и стоит бояться, то только не насильственного похищения и продаж живого товара. Хотя, было бы как-то глупо перед этим наряжать жертву в брендовые шмотки и эксклюзивные украшения, если только они не являлись подделками для несведущих дурочек. Похоже, я не о том сейчас думаю, сочиняя на ходу забавную версию для какого-нибудь триллера. Что поделать, каждый отвлекается по-разному, в силу своих имеющихся способностей.

Я даже на внутреннем интерьере многозалового ресторана не могла сосредоточить своё внимание. А ведь там было на что посмотреть, как и зависнуть восхищённым взглядом на реально роскошных вещах, добротной мебели и изысканном декорировании. Причём каждый зал отличался от предыдущего и цветовой палитрой идеально сочетающихся друг с другом оттенков и стилем выбранного антуража. В большей степени, здесь преобладала старая, добрая классика, кажется, ближе к викторианской эпохе. Богато, в чём-то монументально, но без излишней вычурности, как правило, присущей барокко или рококо, которые, кстати, как раз прослеживались в интерьере нашего агентства. Не скажу, что я была не прочь пообедать здесь как-нибудь сама за собственные деньги, поскольку жить и есть в музеях это несколько кощунственно, но побыть временным туристом — почему бы и нет?

Всех залов и примыкающих террас я, естественно, не увидела, но мне сейчас было как-то не до них. Я и без того постоянно следила за своим шагом, чтобы не дай бог, не споткнуться и не растянуться на этом красивом полу в далеко неизысканной позе жалкой неудачницы. Впервые, я мечтала добраться до места своей “казни”, как можно скорее.

— Прошу сюда! Сейчас пришлю к вашему столику официанта. Надеюсь, вам у нас понравится, и вы оцените наше заведение и предлагаемый сервис самым наивысшим баллом. — неплохой намёк попиарить их Лошадь в интернете, но я только улыбнулась благодарно в ответ и… застыла на несколько секунд перед пустым столиком вроде как на четыре персоны, но сервированный на две.

Он, как и многие отдельные “кабинки”, располагался у одного из больших окон зала, ведущих на террасу с ещё цветущим садом, представляя из себя почти изолированный от других мест, островок. Можно даже сказать, спрятан между двумя диванчиками с очень высокими спинками с богатой замшевой обивкой оливкового цвета, на которых лежало несколько декоративных подушек в гобеленовых наволочках. С самого столика свисала парчовая скатерть бледно-пурпурного оттенка с набивным рисунком и расшитая по канту золотой канителью. Да, очень красиво и маняще уютно, но… Мы точно не ошиблись нужным столиком?

Я даже испуганно обернулась, окидывая всё пространство немаленького зала, не представляя, кого именно ищу или пытаюсь найти. Но, похоже, за всеми занятыми другими здесь столиками не было ни одного с одиночным посетителем. Ответ напрашивался сам за себя. Мой таинственный клиент либо ещё сам не приехал, либо на время куда-то отошёл.

Ну, хотя бы у меня теперь в запасе оставалось несколько секунд на принятие последнего решения. Остаться или уйти? Или, всё-таки, нет? Никаких или?

— Вы Адель? — уж чего я не ожидала буквально через несколько мучительных мгновений между быть или не быть, так это услышать над своим плечом чей-то незнакомый, но очень приятный мужской голос.

Похоже, в те секунды я настолько была поглощена своими страхами и сменяющимися, как в калейдоскопе, совершенно несовместимыми друг с другом эмоциями, что даже не заметила, как ко мне со спины кто-то подошёл. И буквально накрыл своей осязаемой тенью… А потом попытался проникнуть мне в голову (если не под кожу) звучным тембром идеально поставленного баритона.

Кажется, именно тогда я это и прочувствовала всеми поджилками, натянутыми до предела нервами и… враз запаниковавшей сущностью, забившейся вместе с сердцем где-то в районе диафрагмы трепыхающейся из последних сил в клетке птичкой. Маленькой, хрупкой, но безумно отчаянной.

Обернулась я конечно же сразу, интуитивно, как и полагается в таких случаях, хотя мне и казалось, что у меня на всё про всё ушла целая вечность. И, само собой, слишком резко, без прикрытого в глазах и в выражении лица почти детского страха, граничащего с неконтролируемой паникой и истеричным срывом.

— Ад-дель? — не самое умное, что слетело тогда с моего языка, когда я его наконец-то увидела, ещё и настолько близко.

***

— Вы забыли своё имя? — он почти сразу же сделал несколько шагов в сторону второго диванчика и, как ни в чём ни бывало, пригласил меня вполне непринуждённым жестом руки присесть за столик на первый.

Чего не скажешь об оставленном им на моей спине и затылке что-то вроде лёгкого, почти физического отпечатка. Будто от скользнувшей по мне его пугающе живой тени, на которую моя кожа отреагировала моментальным выбросом ментоловых мурашек. И сходить оттуда (по крайней мере в ближайшее время) данное ощущение явно не собиралась.

— Н-нет… Конечно, нет.

Не хотелось выглядеть невоспитанной и редкостной дурой, но я ничего не могла с собой поделать. Я просто обязана была его рассмотреть, как и почувствовать к нему хоть что-то ещё, кроме сводящей с ума паники и безумного желания вымолить у него разрешения уйти отсюда прямо сейчас (одной, естественно).

— Без распущенных волос я вас почти не узнал. Может и не узнал бы вообще, если бы не платье. Теперь вы хотя бы выглядите на свой возраст. Осталось только сменить на лице смертельный испуг на что-то более нежное и приятное.

Не знаю, что было самым сложным, определить его настоящий возраст или понять свою реакцию на его когда-то в своё время очень даже красивое лицо? Не то, чтобы внушительные годы и слегка испещрившие его на удивление ухоженную кожу морщины так уж сильно портили общую картинку. Но, как для любой слишком юной дурочки, чужой, даже слегка пожилой внешний вид будет казаться едва не отталкивающей старостью и чем-то ещё таким от тебя далёким, что совершенно и никаким боком не может вписаться в твою жизнь, как и стать её неотъемлемой частью. Всё равно что вместо новых вещей начать носить пропахшие нафталином с валокордином старые тряпки из бабушкиного сундука. Последнее, конечно, из оперы неуместной гиперболизации, но как ещё способна отреагировать двадцатилетняя девчонка на кавалера, которому уже где-то очень далеко за пятьдесят? И идеально сидящий на его плотной, будто сбитой фигуре, стильный костюм неброского хвойного цвета, и уложенная стрижка латунно-русых волос без намёка на седину и какие-либо залысины, не умаляли того факта, что он годился мне не то что в отцы, а чуть ли не в деды.

Тем не менее, ничего отталкивающего или уродующего в его внешности замечено не было. Всё вроде как на своих местах, гармонично вписывающихся в общий образ взрослого, весьма опытного и даже во многом привлекательного мужчины. Единственное, с чем никак не желало мириться моё восприятие — это с его возрастом. Был бы он ну хотя бы на двадцать лет моложе… Хотя, что конкретно в моём случае это могло изменить?

— Я… я просто не слышала, как вы ко мне подошли. Вот и… испугалась… От неожиданности… — и, видимо, по той же причине продолжала блеять жалобной овцой?

Несмотря на внешнюю картинку, моё поведение явно желало быть лучшего и мало чем напоминало поведение профессиональной эскортессы. Похоже, я проштрафилась уже по всем возможным показателям. Осталось только для полного счастья споткнуться или пролезть неуклюжей каракатицей в узкий зазор между диваном и столиком, стянув попутно край скатерти и повалив на пол все стоявшие там приборы. Не то, чтобы я была на это заточена с рождения, но в моём нынешнем состоянии всё сейчас вполне реально.

— Бывает, — его ответная улыбка — мягкая, спокойная и такая естественная слегка — подкупила своей располагающей искренностью. Такие вещи заранее не отрепетируешь и не подгадаешь, впрочем, как и всё происходящее в нашей жизни. — Присаживайтесь, не стесняйтесь. Или вам нужно помочь снять накидку?

— О, не стоит! Я сама! — какой обходительный. Хотя, чего это я? Не станет же он сразу на первом же свидании качать права. Или это я совершенно не разбираюсь во всех этих вопросах и тонкостях? Чёрт, ну почему к таким ситуациям не выдают специальные инструкции, как правильно себя вести, что делать и о чём говорить?

В общем, кое-как, с горем пополам, я сумела переступить и через этот неловкий момент. Тем более, Глеб Анатольевич не собирался усаживаться на своё место, пока я не сяду первой, что невольно ещё больше смущало, вынуждая себя поторапливать, но при этом не выглядеть дёрганной и слишком нервной курицей. Слава богу, Ксюхина накидка из бледно-лилового бархата не имела рукавов и застёгивалась только на несколько декоративных пуговиц. Сняла я её быстро и протиснулась на выделенное мне место относительно грациозно и без лишних эксцессов. На благо, диванчик оказался достаточно вместительным, и, кроме меня, на нём запросто могли разместиться ещё три таких, как я, цапли. Правда дрожь в конечностях и, особенно, в коленках никак не желала униматься.

Ну, вот и тот самый неизбежный момент истины. Я наконец-то уселась, уложила рядом накидку и сумочку (держать постоянно руку на вызове нужного номера мобильного теперь стало делом затруднительной сложности), даже успела заметить, насколько диванчик оказался удобным и ещё до меня никем до основания не утрамбованным. И… в коей-то мере осознать, что ловушка почти захлопнулась. Бежать поздно и пока что некуда. По крайней мере, я ещё не в том состоянии, чтобы спокойно, на трезвую голову оценивать сложившуюся (при чём только по моей вине) ситуацию в целом, просчитывая наперёд сразу в нескольких вариациях рациональные ходы предстоящего действа.

Надо отметить, Глеб Анатольевич справился со своей частью схожей задачи куда быстрее и на зависть изящнее. Даже как-то непривычно наблюдать за человеком его возраста (про комплекцию молчу, ей вполне могут позавидовать многие юные дрыщи), в чьих движениях и манере поведения оказалось столько хищной грации и едва ли нерасторопной лености. Неужели он когда-то брал уроки по светскому этикету и даже по дикции речи? Тут уж точно почувствуешь себя не вышколенной экскортессой, а деревенской Манькой в платье и туфлях от Гуччи. Кажется, я малость поспешила с выбором профессии.

— Думал заранее заказать что-нибудь для аперитива, но понял, что не знаю ваших предпочтений.

Ну вот и как мне прикажете с ним говорить? Вспоминать русских классиков, и как изъяснялась у Толстого Анна Каренина?

Чувствовать в эти секунды, как я теперь густо краснею, не имея никакого представления, что в таких случаях нужно отвечать — это ещё то испытание века. Теперь приходилось корить себя за согласие сделать мне высокую причёску и тем самым выставить мои уши, как индикатор эмоционального напряжения, на всеобщее обозрение. Не спасало даже жалкое “бегство” взглядом на стоявшие передо мной девственно чистые столовые приборы. И неосознанный нервный жест — потрогать эмалированную ручку вилки, кстати, тоже. Рано или поздно, но глаза придётся снова поднять. При чём, скорее, рано, чем поздно. И сделать ну хоть что-то. Передёрнуть плечами, выдавить абсолютно ничего не выражающую улыбку. Я точно не тем местом думала, когда решилась на данную авантюру. Или, вернее, вообще ничем не думала.

— В принципе, я не особо привередлива, — а тут уж реально впору вызывать экзорциста. Не могла я такое ляпнуть только потому, что нужно было хоть что-то сказать в ответ. Но это по любому не отменяло того факта, что сейчас я готова была выпить что угодно, лишь бы избавиться от выматывающего душу и тело внутреннего (да и наружного тем более) панического тремора. Хоть самогон, хоть вызывающее у меня жуткое отвращение крепкое пиво. Но, что-то мне подсказывало, пиво здесь, если и заказывали, то крайне редко.

— Лучше всё-таки, чтобы это делала сама девушка. Как показывает практика, ваши слова очень сильно расходятся с последующим поведением и действиями. — и снова, будто намеренно успокаивающая и на редкость приятная улыбка, которой невозможно не поверить и не проникнуться в ответ интуитивной симпатией. Но в этот раз мужчина продемонстрировал скромный “оскал” из ровных, крепких и не слишком ослепительно белых зубов. Казалось, всё было при нём в нужном достатке, на своих местах, в идеальных пропорциях, но… Подкачал возрастной уровень.

Тем не менее, Далила оказалась права на все сто и тут. Меня потихоньку начинало отпускать и именно с каждой произнесённой Глебом Анатольевичем фразой. Не так быстро, как хотелось бы, но факт оставался фактом. Это было непостижимым и не имело никаких разумных объяснений, но… Я действительно начинала к нему привыкать. Но и это не такое уж и мистическое открытие. Не даром фраза «К хорошему привыкаешь очень быстро» актуальна во все времена.

Видимо, я ожидала увидеть на его месте какого-нибудь представителя в стиле а-ля крутышка-авторитет из 90-х (учитывая, что по возрасту он подпадал под такой типаж буквально на раз). Но представшая разница между провинциальной кастой небожителей и столичной оказалась весьма существенной.

Слава богу, в этот самый момент к нашему столику буквально подплыл обещанный ещё администратором молоденький официант. После чего мне снова пришлось вспомнить о собственном возрасте, и как на самом деле я выгляжу рядом со своим… “собеседником”. Очередная волна жуткого смущения, выбивающего все наработанные до автоматизма способности думать, анализировать и дышать, накрыла меня за считанные мгновения. А ведь подобные вещи для подобных мест — воспринимались как за само собой разумеющееся явление. Кого вообще сейчас можно удивить видом обедающих или посещающих публичные места парочек из дряхлых старпёров и юных старлеток? Наверное, только меня.

К тому же, я малость погорячилась, назвав Глеба Анатольевича старпёром. Кто бы мог подумать, что мне будет стыдно перед самой собой за собственные мысли?

— Добрый вечер. Меня зовут Андрей и этим вечером я буду вашим официантом. Предпочитаете для начала ознакомиться с барной картой?

— Конечно. Лёгкий аперитив перед сытым ужином явно не помешает.

Правда у меня ещё до принятия не выбранного пока что аперитива вдруг резко закружилась голова. Видимо, на меня так сильно подействовала фраза “сытый ужин”. Если мозг воспринял слова о выпивке с должным спокойствием (если не с тайной радостью), то на еду отреагировал уж чересчур болезненно. Так что, когда мне всунули в руки папку с подшитыми листами барного меню, я ещё какое-то время не могла настроить ни своё зрение, ни забарахливший анализатор критического мышления. Захотелось сразу на свежий воздух и, желательно, минут на тридцать…

Но уже после того, как мой мозг начал наконец-то принимать полученную визуальную (и прочую) информацию на привычном ему уровне, его опять вдруг неожиданно и ненадолго закоротило. А ведь всего-то увидела (вернее, разобрала)… ценники на предлагаемые напитки.

— 150 грамм “Вдовы Клико” — две тысячи сто девяносто рублей? — неужели я только что произнесла всё это вслух?

После чего слегка подвисла, не решаясь какое-то время поднять над меню свой взгляд и посмотреть на сидевшего напротив клиента.

— Могу посоветовать винтажное “Дом Периньон” урожая 2009-го. Тоже вполне неплохо. — и это сказал, между прочим, сам Глеб Анатольевич. После чего пришлось всё-таки на него посмотреть, чтобы понять, говорит ли он всё это всерьёз.

Но, судя по его уже такому привычному выражению очень спокойного лица, мужчина и не думал шутить.

Мой взгляд как-то уж слишком быстро метнулся обратно к списку меню, машинально выискивая нужную строчку с нужным названием. Как только я её нашла, мои глаза опять ошалело раскрылись до возможного (или невозможного) предела, а рот округлился на беззвучном выдохе-смешке. Кто бы мог подумать, что предложенное мне только что шампанское стоило (вы там сидите сейчас хорошо?) — шесть тысяч с “копейками” за те же сто пятьдесят грамм.

— Эмм… Боюсь… я не большой любитель игристых вин.

— Ну вот, а говорила, что не привередлива.

Ну, да, подловили. Но разве я виновата, что меня никто не предупредил о ТАКИХ ценниках на вино? Что меня тогда ждёт в меню с блюдами? Как-то я совсем не готова к подобным ресторанным наценкам. А, главное, почему таким бешеным? Здесь по вечерам поёт Риана или группа Muse? Или продукты привозят чартерными рейсами прямо из-за границы и только свежайшими после того, как клиент сделает заказ?

— Ну… я просто волнуюсь… Немного. И шампанское действительно не особо люблю. Мне бы что-нибудь сейчас из… более сладкого и… желательно лёгкого… А что, ликёров у вас нет?

— Они, как правило, идут в качестве добавок к алкогольным коктейлям. — уж чего я не ожидала от себя, так это способности смутить местного официанта.

Ну, не стану же я ему объяснять, что хочу избавиться от навязанной мне необходимости выбирать себе выпивку самой.

— Думаю, бармен не откажет угостить мою спутницу ничем не разбавленным ликёром. — произнесённые Глебом Анатольевичем слова, прозвучали ни как вопрос или предложение, а практически уже свершившимся фактом-утверждением. При этом тональность его идеальной дикции и мягкого баритона не изменилась ни в звуковом, ни в эмоциональном диапазоне ни на градус.

— Х-хорошо… — кажется, официант Андрей оказался сам не готов к такому развороту событий, а мне снова пришлось испытать острую волну дичайшего смущения, за то, что стала причиной данного эксцесса. — Что вы предпочитаете из ликёров?.. — тут он снова застопорился, поскольку предложение, без прямого ко мне обращения, выглядело не совсем законченным. Но не станет же он меня звать сейчас “мадам”, “мэм” или “сударыня”? Похоже, российский этикет требовал весомой, а, главное, срочной доработки.

— Хорошо, я согласна на просто вино! Думаю, так будет проще всем, — чего мне стоило это произнести, всё равно никто и никогда не поверит. Но то, что мне хотелось тогда провалиться сквозь землю, выглядело очевидным для любого стороннего наблюдателя. — Вот!.. Дурт “Гран Терруар” Бордо полусладкое за 2014-ый год.

На самом деле, выбор вин оказался таким же скудным, как и более крепких алкогольных напитков. Правда, выбирала я не по “знакомому” названию, а по самой низкой цене (если полтысячи рублей за сто пятьдесят грамм можно вообще назвать низкой ценой).

— Хороший выбор! — поддержал меня Андрей, чем вызвал у Глеба Анатольевича ироничную мину расслабленного (в отличие от моего) лица, выразившуюся в лёгком поджатии губ и чуть приподнятых бровях.

— Действительно, было бы из чего выбирать. Ну, а мне для начала ресторанную порцию Мартель Ноближ пятнадцатилетней выдержки.

Хотелось бы мне по-быстрому найти взглядом названный сорт коньяка, с указанной на него ресторанной наценкой, но банально не успела. Мой клиент уже откладывал свою папку с барным меню на край стола, принимая из рук Андрея меню с местной кухней. Пришлось последовать его примеру и избежать очередного неловкого момента.

Официант тут же почти незаметно и бесшумно испарился, предоставив нам немного времени для более подробного изучения предлагаемых рестораном блюд и возможности обсудить их между собой.

Что ж… Честно говоря, я и сама не ожидала такого начала вечера. Хотя, на деле, я вообще ничего не ожидала, поскольку не имела никакого представления, что должно происходить на таких свиданиях. Даже не знаю… может было бы проще встретиться где-нибудь сразу в гостиничном номере и по скорому решить главный вопрос этого дня?.. Или здесь крылось нечто большее? Какой-то тест-драйв на мою публичную профпригодность?

— Кстати! — опять же… лучше не спрашивайте, почему я вдруг решилась об этом сказать. — Забыла вас поблагодарить за платье и… другие подарки. Вы практически спасли меня от извечной женской проблемы “что же надеть этим вечером”.

Последнее я, конечно, малость приукрасила, поскольку мне совершенно нечего было надеть для подобного заведения. Но ему ведь тоже не обязательно знать обо мне прямо всё-всё-всё.

— Это самое малое, что я мог сделать для вас, как и для себя. Вернее, наименьшее из того, что могу и готов сделать. — в этот раз он не улыбался и выглядел несколько серьёзным, о чём говорили три глубокие складки на его переносице при сдвинутых бровях. И, откровенно говоря, я начала ловить себя на мысли, что его морщины ещё слишком далеки от старческих и прочерчивались чёткой глубиной только когда подвергались выразительной мимике или эмоциональным выражениям лица. Веки с тёмно-русыми ресницами вокруг ясных зелёных глаз так же не казались слишком уж обвисшими или, как это принято у слишком пожилых людей, припухшими от возрастного воспаления.

Высокий лоб, крупный прямой нос, почти истончившиеся брови, массивная челюсть с квадратным подбородком и небольшой, но красиво очерченный рот — создавали весьма мужественный образ настоящего альфа-самца, независимо от возраста и окружающей его локации. Как я уже говорила раньше, в молодости он был стопроцентным красавчиком, и, похоже, я впервые испытала что-то близкое к необъяснимому сожалению, в том, что уже никогда не увижу, каким же он был в мои годы или хотя бы чуть позже.

— Поэтому, в дальнейшем постарайся больше не обращать на это внимание и воспринимай подобные вещи, как за само собой разумеющееся. Это всего лишь вещи, необходимые для твоего статуса. У меня нет причин держать тебя в чёрном теле и в чём-то тебе отказывать.

Как быстро, а, главное, почти незаметно он перешёл на “ты”, а я при этом не испытала никого морального дискомфорта. Если не считать смысла сказанных им слов.

— То есть… ваши слова я теперь должна расценивать, как за негласное правило наших ещё не состоявшихся… отношений? И никаких других вариантов развития событий после этой встречи уже возникнуть в принципе не может? — как же сложно в таком состоянии произносить подобные фразы, ещё и перед таким человеком. Кажется, я буквально наступала себе на горло, хотя испытанное за несколько секунд до этого дичайшее волнение от фраз пугающего уверенного в себе мужчины, было просто обязано лишить меня и дара речи, и рационального мышления как минимум на десять ближайших минут. Про накрывшее чувство панического страха можно и не уточнять. Как видно, оно стало моим неизменным спутником сегодняшнего дня на очень долго.

— И какие именно варианты иного развития событий ты имеешь в виду? — он даже с лёгким удивлением нахмурился, явно чего-то недопонимая и упуская от своего столь цепкого внимания.

Я когда-нибудь сегодня остановлюсь? Сколько можно косячить и постоянно за себя краснеть?

— Ну… я думала… вдруг чем-то вам не понравлюсь… Вызову там… неприятные впечатления. Я ведь на самом деле в этом… деле (простите за тавтологию) вроде как новенькая и… Совершенно не имею нужного опыта…

— Нужного опыта? — чего я не ожидала в тот момент, так это его ответной усмешки и заметной расслабленности в последующих жестах. — О каком конкретном опыте ты говоришь? Похоже, я что-то упустил в самом начале? Или мы всё-таки обсуждаем совершенно разные вещи? Насколько я помню, я обращался в агентство по предоставлению эскорт-услуг, а не чего-то сверх того. А эскорт-услуги, в моём понимании, это сопровождение клиента в качестве красивой спутницы на какие-либо мероприятия, деловые встречи и даже переговоры. Если это что-то вроде свидания, как сейчас у нас, то, помимо обладания приятной внешности и умения красиво себя подать, девушка-эскортесса должна уметь поддерживать беседу едва ли не на любую тему разговора (при чём на нескольких языках), тем самым скрашивая вечер своего “одинокого” спутника и отвлекая его от насущных проблем монотонной и очень паскудной жизни. По крайней мере, я пока что не заметил отсутствия у тебя нужного в этом плане опыта. Ну, а если говорить о каком-то другом загадочном опыте…

Он либо надо мной издевался, либо… Я уже и не знаю, но слушать его, прекрасно понимая, чего он ожидал на самом деле от этой встречи, перекраивая на словах скрытый смысл своих истинных желаний, было как-то… не по себе. Да и словосочетание “паскудная жизнь” немного покоробила мой слух, не говоря уже о его как бы ни к чему непричастной манере так безупречно излагать свои мысли, при этом ни разу не напрягаясь и не выискивая подолгу в словарном запасе подходящего к случаю слова.

— У каждого человека он свой. Я о жизненном, конечно. Поэтому, я понятия не имею, какой он у тебя. Но, судя по уже имеющемуся передо мною образу, он такой же очаровательный и непредсказуемый, как и ты сама. Даже не представляю, у какого человека ты способна вызвать неприятные впечатления. Может только очень сильно больного и шарахающегося от всяких людей, как от прокажённых?

Кажется, я немного заслушалась. Но не признать столь очевидного факта, насколько мощным интеллектом обладал этот пугающе опытный во многих жизненных аспектах мужчина, я, конечно же, не могла. Как и прочувствовать пробирающую до поджилок силу воздействия от его впечатляющего комплимента (и не только комплимента). Невероятно, но это на самом деле было очень захватывающе и сильно, практически до лёгкого головокружения и щекочущей пульсации на уровне диафрагмы. Последнее, кстати, я всегда испытывала только рядом с людьми, которые мне искренне и без прикрас симпатизировали или, кто безумно нравился именно мне. Главное сейчас не ошибиться с испытываемыми ощущениями, а то… мало ли.

— Наверное, это просто результат моего… дикого волнения. Чувствую себя не в своей тарелке, из-за чего всё время кажется, что говорю и делаю постоянно что-то не так. Я ведь, честно, не совсем даже понимаю, что должна делать…

— Всё, что ты должна, это не думать о том, что ты делаешь или говоришь что-то не так. Просто быть собой и не переживать о предстоящем. Поверь мне, как человеку весьма опытному в таких встречах. Каких-то профессиональных формул и схем поведения в таких ситуациях не существует. Всё должно происходить на чисто интуитивном уровне, и ты в этом плане справляешься просто на отлично.

И как прикажете не поддаться воздействию его такой естественной, чуть ли не отеческой улыбке? Неужели ему это удалось? Пробить тройную защиту моей эмоциональной брони и даже смягчить бурлящую в моих жилах ничем неконтролируемую панику. А ведь я даже не преследовала цели ему понравиться или найти что-то приятно притягательное в нём, чтобы за это зацепиться в безумном отчаянье, как за страховочный трос, и уже держаться за него до победного.

— Надеюсь, это правда, и вы не пытаетесь меня немного подбодрить.

— Поверь мне на слово. Если бы я увидел в тебе что-то для себя неприемлемое, мы бы здесь сейчас не сидели.

Кажется, я ему поверила… или что-то увидела в его непривычно внимательных глазах. Это до этого мне казалось, будто он рассматривал меня со своего места как бы по ходу, поверхностно и без ничем невыраженного интереса. На деле же, я банально ошибалась, видимо, из-за частично меня ослеплявших и отупляющих эмоций. Теперь я это даже прочувствовала не только кожей, но и тысячами жалящих искр сладкого онемения где-то под сердцем. Да, он до сих пор меня рассматривал и, скорей всего, как-то иначе, чем до этого, потому что я ощущала неспешное скольжение его совершенно непохотливого взгляда едва ли не на физическом уровне. Более того, я не испытывала от этого никакого неприятия.

— Вы уже готовы сделать заказ? — вовремя или, наоборот, совсем не кстати, к нам опять присоединился официант Андрей.

Во всяком случае, теперь у меня появилось несколько минут на короткую передышку и возможность отвлечься от непонятных мне ощущений на что-то более насущное и до смешного простое.

Глава четвёртая

Это уже потом (и то далеко не сразу) я буду анализировать поведение Глеба на нашей первой встрече с более трезвого и критического угла обзора, разбирая все его слова и действия практически до микроскопических кирпичиков-молекул. И, надо сказать, даже тогда я буду испытывать перед ним искреннее восхищение. Так всё продумать, буквально до мельчайших деталей, придерживаясь установленной им же дистанции и тем самым подкупая меня с каждой прошедшей минутой всё ближе и изощрённей. Да и как безопытная двадцатилетняя девчонка смогла бы устоять перед таким внушительным тяжеловесом в жизненных вопросах?

Конечно, есть и такие, кто действует нахрапом несмотря на возраст и вроде как имеющийся для таких случаев нужный опыт, но им попросту лень притворятся и выписывать вокруг своей жертвы головокружительные кренделя. Такие, да, на мелочи размениваться не станут, сразу возьмут, что купили, даже не помыв рук. Но опять же, меня ведь купили не на невольничьем рынке и не в публичном притоне. Хотя, думаю, танцы с бубнами вначале — это всего лишь обязательный ритуал, как в том же мире животных. Конечная цель всегда одна и та же. Разве что на тот момент я наивно полагала, будто всё должно пройти без какого-то завуалированного контекста и в тот же самый первый день нашего официального знакомства.

Наверное, я просто очень плохо слушала, что мне говорила Далила с Рокси. Или банально не допоняла главного смысла своих “рабочих” обязанностей. Ведь именно “танцы с бубнами” являются наиважнейшей частью в столь нестандартных взаимоотношениях, и носят название"лёгкой” прелюдии перед основными действиями. Грубо говоря, именуются игрой. Поскольку в любой игре главное — не кульминация, а завязка с развитием сюжета, благодаря которой твой соперник тебя неспешно прощупывает, изучает, находит уязвимые точки и только потом наносит заведомо просчитанный и идеально выверенный удар. Профессиональный игрок всегда выиграет у очень слабого оппонента даже не напрягаясь, поскольку будет предвидеть все ответные ходы на несколько шагов вперёд. Такова аксиома жизни, не требующая доказательств.

У меня не было не единого шанса ни в самом начале, ни уж тем более в конце. Моя дальнейшая судьба была предрешена, причём совершенно чужой на тот час рукой. Единственное, чего я ещё тогда не понимала, так это истинного в действиях мужчины смысла его преследуемых намерений. Нет, он меня совсем не изучал, для этого я была слишком поверхностна и ничем не прикрыта. Прочесть меня мог тогда кто угодно, даже малолетний школьник. Да, любовался, в коей-то мере даже наслаждался моим немощным видом разложенной на алтаре жертвы, но едва ли зондировал мои мысли или пытался разгадать таящуюся во мне загадку. Не было во мне ничего загадочного. На деле, меня попросту приручали, как дикую зверушку. Приятным словом, лаской, протянутым в ладони кусочком вкуснейшей еды. Оказывается для того, чтобы тебя поймали и посадили в золотую клетку, так ничтожно мало нужно…

Да и я сама на каком-то подсознательном уровне этого хотела. Сменить удушающий страх на успокаивающую измученную душу симпатию. На желание почувствовать что-то близкое и знакомое, с чем мне будет проще свыкнуться и почувствовать себя почти самой собой. Я больше не хотела его бояться, и он это прекрасно видел, поэтому и дал то, чего я ТАК от него тогда ждала. Долгожданное ощущение ложного доверия.

Уже где-то через ближайший и очень быстро пролетевший час нашего с ним “ужина”, я начала ловить себя на мысли, что больше не чувствую внутреннего тремора. Да и в зале ресторана было слишком тепло, чтобы то и дело вздрагивать, будто от пробирающего каждую минуту физического холода. К тому же, он выявился на редкость идеальным собеседником и в чём-то даже опытным психологом. Знал, как разговорить любого и при этом по скудному минимуму выдавать что-то о себе. И, что самое занятное, в нашем разговоре отсутствовали слишком откровенные темы и хоть какие-то намёки на будущую с ним постель. Да и после первых двух бокалов французского бордо, я почти что не заметила, какой стала чересчур разговорчивой и немного голодной. Не даром говорят, аппетит приходит во время еды. А если она стоит более тысячи за порцию, то возвращение в мир живых просто неизбежно.

В общем, по большей части говорила тогда именно я, поскольку Глеб Анатольевич только и делал, что расспрашивал обо мне: где я работала до этого или где учусь сейчас, где живу (жила), есть ли у меня парень, как моё настоящее имя (фамилия, кстати, не обязательна). Естественно, всё как есть и на духу, я выкладывать не собиралась. Фильтровала каждую фразу, дабы не ляпнуть чего лишнего и не раскрыть все гостайны за один присест. Про проблемы семьи, из-за которых я и очутилась с ним за одним столом в этом дорогущем ресторане, само собой, не сказала ни слова, как и уклонилась от прямого ответа при вопросе о личной жизни. Он сам держал между нами установленную им же дистанцию, которую на вряд ли когда-нибудь перейдёт по собственному желанию, так отчего мне рвать свой пупок и вываливать всю о себе подноготную буквально первому встречному незнакомцу? Правильно, незачем. К тому же, никто мне за все мои словоизлияния доплачивать не собирался, да и платили-то совсем за другое.

— Думаю, тебе уже пора домой. Кажется, общежития всегда закрывались в строго установленное комендантом время? Или сейчас уже изменили правила?

Домой? Как?

Я едва не подскочила на месте, реально не ожидав услышать нечто подобное из уст клиента, ещё и в такое почти что детское время. Сколько мы здесь пробыли? Час? Два? И почему домой? Я что-то где-то упустила и прослушала?

— В смысле, домой? И это всё? Я приехала сюда только для того, чтобы с вами поужинать и рассказать о себе краткую биографию? — всё-таки мне не следовало налегать на спиртное. Правда, я не особо-то и захмелела, учитывая какой сейчас в моей крови зашкаливал процент адреналина. Но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы развязать мне язык и плеснуть по мозгам очередной дозой враз вскипевших эмоций.

Я тут битые два часа к нему присматриваюсь, пытаюсь привыкнуть к его внешности, голосу и манере поведения, настроится на его будущие прикосновения и… прочее. А он мне тут такое выдаёт! Это что, какая-то шутка?

— Это тоже далеко не мало, если, не наоборот, очень много. К тому же, завтра пятница, у тебя учебный день, а у меня рабочий. Нужно рано вставать в любом случае, а перед этим — как следует отдохнуть. — что-то он не выглядел на того, кто мог сказать подобное в качестве намеренного розыгрыша или просто пошутить на данную тему. — Тебе так особенно. Закончить учебную неделю, а уже потом на трезвую голову принять окончательное для себя решение.

— Принять решение? — теперь-то я точно окончательно запуталась, совершенно НИ-ЧЕР-ТА не понимая. Да и что всё это сейчас тут было? Обычное первое свидание?

— Да, определиться с выбором. Нужно ли тебе это всё, или ты вполне способна обойтись без продолжения банкета? Насколько мне известно, последнее зависит только от твоего решения. Никто и никакие обстоятельства извне не должны на него влиять. Это твоя жизнь и только твой личный выбор. Не мой, не госпожи Ройтенберг и уж тем более не мамин и не ближайшей подружки. Мы встретились, получили кое какие представления с поверхностными друг о друге впечатлениями, остальное — дело сугубо индивидуальное и, самое главное, без излишней спешки.

— И… сколько же вы мне даёте времени на… подумать? — тут уж воистину не знаешь что лучше или хуже. Ждать целый вечер самой мучительной для себя экзекуции, но после вдруг получить на неё отсрочку, от которой мне на вряд ли должно как-то стать легче. Он действительно думает, что я пошла на это безумие только чтобы получить несколько сотен тысяч дополнительного дохода на тряпки и новомодные гаджеты? Может лучше выложить перед ним всё как есть, без лишних прикрас и щадящих упущений? Я не выдержу ещё несколько дней похожего на сегодняшнее ожидание. У меня либо банально сорвёт крышу, либо… даже не знаю что. Что-нибудь точно выкину вон выходящее за рамки разумного. Нельзя давать человеку право выбора, когда он находится в таком взвинченном состоянии! Пластырь надо срывать сразу, пока он намертво не присох к почти зажившей ране.

— Пары дней, думаю, будет вполне достаточно. Кстати, дай мне свой номер телефона, чтобы я опять не забыл о нём.

— А как же ваша фраза о том, чтобы я привыкала к вашим подаркам? Или это просто такой ход, сделать вид, что вы даёте мне время, а сами заберёте свой на меня заказ и начнёте искать кого-то более для себя подходящего… — меня определённо где-то перемкнуло. Причём, понятия не имею, как и почему. Мне бы радоваться, что сегодня не придётся ложиться в постель с мужиком, годящимся мне в молодые деды, а я тут ударилась в панику и уже готова отстаивать свои права первой купленной “любовницы” со всеми прилагающимися последствиями.

— Алина! — впервые он повысил свой всё ещё спокойный голос, но только для того, чтобы перебить мой вышедший за рамки приличия инфантильный бред. — Я вроде попросил тебя дать мне свой номер телефона. И будь добра в будущем (если оно, конечно, у нас будет) избавить меня от высказываний подобного рода.

Во всяком случае, у него очень хорошо получилось меня заткнуть и вовремя вернуть на землю, точнее, в пределы окружающего нас ресторана. Я моментально стушевалась и даже не сразу потянулась к сумочке.

— П-простите, п-пожалуйста. Кажется, я выпила сегодня лишнего.

— Бывает, — не похоже, чтобы он смягчился, хотя и не выглядел и до этого особо раздражённым, лишь слегка сдвинув к переносице брови. — Телефон…

С ума сойти, какое же у него непомерное терпение, если он уже в третий раз подряд напоминал мне о своей просьбе. И вообще, заканчивать этот вечер вот так, не самое лучшее из того, о чём бы хотелось переживать в ближайшее время. Настроение безвозвратно подпорчено, а мнение обо мне у Глеба Анатольевича — так и подавно. Странно уже только то, что я не хотела оставлять ему о себе такие плохие воспоминания. Из меня самая худшая эскортница за всю историю существования эскорт-услуг. Я даже не сумела дотянуть заказ до конечной стадии. Это провал всем провалам провалище.

Естественно, после такого конфуза у меня моментально отняло дар речи. Не дай бог, ляпну ещё что-нибудь в таком же духе и всё… меня тогда и Далила вышвырнет из Astrum-а. Как пить вышвырнет. Да что со мной не так?

— В субботу, где-то к ближе вечеру, я пришлю за тобой к общежитию машину, перед этим, само собой, либо позвоню, либо скину сообщение. Заодно сразу ответишь, готова ли ты к следующей встрече или передумала.

Мы уже вышли на улицу из ресторана, при чём вместе, что уже вроде как вселяло слабую надежду. Но, когда я увидела у обочины ожидающие две, а не одну машины, сразу всё поняла и без лишних объяснений. Скажи мне кто пару часов назад, что я буду так из-за этого переживать, наверное, посчитала бы этого смельчака больным психопатом.

Хотелось забраться в предназначенный мне кроссовер как можно быстрее и остаться наконец-то в относительном одиночестве, чтобы уже не стесняться ни хлещущих через край эмоций, не дичайшего желания разреветься на полную катушку. Но Глеб Анатольевич приостановил меня у самой дверцы пассажирского салона авто и, что совсем уж неожиданно, “заставил” обернуться к себе лицом. Ну, как заставил? Придержал рукой за плечо и тем самым дал мне негласную команду сменить направление.

Меня тогда уже третий раз за вечер приложило нехилой такой реакцией на его прикосновение и страхом перед чем-то нежданно непредвиденным. Будто он собирался сделать со мной на людной улице что-то крайне непозволительное и очень-очень плохое. Хотя, не думаю, что именно этим. Когда он помогал мне в ресторане с накидкой, меня тоже на несколько секунд приложило схожими ощущениями. Уж слишком близко, особенно, когда чужое физическое тепло осязается куда сильнее, чем касающаяся тела ткань тяжёлой пелерины. А может и не только тепло, но и что-то сверх того… Разве что из-за панического волнения ты не способна разобрать что именно.

— А если я отвечу прямо сейчас? — выпалила неподумавши та, кто только что поклялся себе молчать до самого возвращения в общежитие института.

И что за грёбаная несправедливость? Почему возле таких заведений всегда так много уличного освещения? Прямо как посреди бела дня, никакой интимности и загадочности. Видишь лицо собеседника ещё лучше, чем за пару минут до этого в ресторане, чуть ли не каждую мельчайшую морщинку, пору и тончайшие складки на губах. И ладно бы просто собеседника, а не человека, при виде и от близости которого у меня теперь точно выработается ничем не подавляемый эмоциональный рефлекс. Осталось только определить, какой конкретно.

— Это всецело твоё право. — не похоже, чтобы он удивился моей упёртости, если не наоборот, не ждал её всё это время. — Но у тебя всё равно останется ещё два дня, чтобы хорошенько взвесить все за и против. Это мои единственные на этот час условия. Я хочу, чтобы ты была уверена в своём решении на все сто и перестала, наконец-то, вздрагивать по каждому поводу и без повода даже при виде собственной тени.

— Думаете, двух дней для меня будет достаточно?

— Думаю, тебе нужен хороший отдых и, желательно, среди близких тебе друзей или просто хороших знакомых. Домашняя обстановка, что-то что всегда тебе помогает расслабиться и забыться. Удели это время только для себя. И когда окончательно успокоишься, тогда и примешь правильное для себя решение. А уже потом я тебе позвоню.

— Точно позвоните? — ну не сумела я сдержаться, уж простите. Недоверчиво прищурила глаза, всматриваясь в лицо так и несостоявшегося любовника и не пойми что там выискивая. Наверное, его ответную улыбку, незамедлительно последовавшую на мой вопрос и чересчур уж детское поведение.

— Предупреждаю сразу, если ты скажешь да, других поблажек больше от меня не жди. Это была первая и последняя. Потом тебе придётся делать ВСЁ, что я тебе скажу. И не думай, что я передумаю. Своё решение я принял ещё вчера, и оно уже не изменится, что бы ты сейчас не сделала и не предприняла потом. Поэтому небольшой совет на будущее.

Уж чего я совсем от него не ожидала в эти секунды, так это того, как он вдруг сократит последний и явно мнимый отрезок последнего между нами расстояния и коснётся тёплыми губами моего холодного лба. Если бы он не придерживал всё это время меня за предплечья, я бы точно либо пошатнулась, либо дёрнулась неосознанным импульсом не пойми куда и как. И опять бы проштрафилась уже окончательно.

— Будь хорошей девочкой и не делай ничего из того, что могло бы мне не понравиться.

Ничего себе пожелания на прощание “перед сном”, особенно, когда тебя едва не прижимают к широкой мужской груди, удерживая от неё всего в ничего. Он действительно уверен, что после такого я скажу потом да? И почему мне теперь кажется, что другого ответа он уже не ждёт и не ждал до этого?

От только что пережитого не пойми какого шока, я и слова выдавить не сумела, не то, чтобы сделать что-то ещё — там, вздохнуть-выдохнуть, проморгаться или разморозиться. Это уже потом я пойму, что он не ждал от меня на свою установку никаких встречных ответов и уж тем более возражений. И это был отнюдь не совет, а нечто большее… Намного большее.

***

— А может, на хрен всё это дерьмо и плыть по течению дальше? Вдруг найдётся другой, менее болезненный способ? Ты же ни черта о нём не знаешь. Может он психопат или коллекционирует трупы красивых девушек? Скажу честно. Не важно сколько лет я уже в этом бизнесе, но не встречала ни одного миллионера, у которого с головой было бы всё в порядке. Там самомнения о себе любимых и непревзойдённых такое, любая оперная примадонна на их фоне покажется скромной гимназисткой. И их ТАК бесит, когда им отказывают. Даже не представляешь КАК.

— А разве я собираюсь ему отказывать?

Естественно, ни в какое общежитие я не поехала, зная, что всё это время Рокси ждала моего возвращения, как одержимый фанатик второго пришествия. И, само собой, после ТАКОГО переться в свой задрипанный угол нашей задрипанной общаги, чтобы сразу же лечь спать — это скорее что-то из района постапокалиптической фантастики. Боюсь, я теперь до середины ночи без сильного снотворного точно не засну. А поделиться пережитым и уже случившимся хоть с кем-то тянуло ну просто с какой-то остервенелой одержимостью, схожей разве что с тем возбуждённым состоянием, которым меня проняло до поджилок в аккурат после расставания с Глебом Анатольевичем.

Стоило ему меня усадить в машину и попрощаться до субботы, меня будто бы подменили. От прежнего желания разрыдаться и приложиться к чему-нибудь очень твёрдому головой, не осталась даже наимельчайшего остаточного следа. Нервный озноб, само собой, никуда не делся, раскрутив по-новому внутренний тремор, но теперь он был связан с совершенно иными ощущениями и эмоциями. Кто бы мог поверить, что в таком ненормальном состоянии я буду испытывать нечто близкое к детскому восторгу. И это после свидания с человеком, годящимся мне в отцы, с которым мне совсем уже скоро придётся лечь в одну постель. Я же увижу его голым? По крайней мере, меня он уж точно заставит раздеться. Тогда что со мной сейчас не так? По каким-то неведомым мне причинам, я вдруг перестала этого бояться?

— Ну, не знаю. Я как-то старалась обходить стороной подобные заказы. Куда проще и спокойнее отправится на шумную вечеринку на один вечер в тот же Дубай или на Бали, чем неделю рассекать по Средиземному морю на яхте в компании обдолбанного мажорчика (или сразу нескольких). Он же по любому потянет тебя куда-нибудь. Да и ты представления не имеешь какие у него сексуальные предпочтения. Вдруг он любитель жесткача, там, какой-нибудь Тематик со стажем? Заводится только от криков боли и вида свежих порезов?

— В общем, всё как обычно. Полный пакет моральной поддержки от госпожи Лунёвой с неизменными бонусами для очень крепкого сна. И, да, я помню. Ты не умеешь успокаивать, только подливать в огонь масла.

— Прости, но в данной ситуации я каких-то других возможных вариантов для будущего развития событий попросту не вижу. Хотя, конечно, всё может быть, и он окажется белым и пушистым лапулей, который станет сдувать с тебя пылинки лично и греть тебе постельку перед сном. Правда, это тоже звучит как-то стрёмно. Ладно, хер с ним. Будем надеется, что в этот раз пронесёт и ничего криминального с тобою не случится. Но лучше заранее быть готовой ко всему и следовать всем имеющимся для подобных клиентов правилам. Быть милой, всегда наготове и при полном параде, безотказной и чуткой, уметь красиво обходить острые моменты и углы, никогда не выедать ему мозги китайскими палочками и…

— Не влюбляться.

— Да ты схватываешь всё буквально на лету. Того глядишь, скоро сами откроем собственное агентство.

Конечно, Ксюха шутила, да и большего ждать от неё было бы просто бессмысленно. Главное, что она сейчас являлась едва не единственной, кто мог меня сейчас реально поддержать и даже дать несколько дельных советов. Я, кстати, тоже пребывала не в таком уж и убитом состоянии, чтобы вокруг меня нужно было носиться со стопкой сухих платочков и внушительным набором легальных успокоительных. Просто требовалось несколько часов, чтобы всё это пережить и кое-как устаканить разбушевавшиеся не на шутку эмоции в растревоженной душе. Ну, и самое главное, решить, что делать дальше. Мне ведь дали эти два дня на всё про всё явно не в качестве моральной компенсации.

— Как думаешь, он может потребовать, чтобы я переехала в одну из его квартир или что-то в этом роде?

— Если у вас после первой “ночи” всё идеально срастётся, сомневаюсь, что его потом будет греть мысль о том, как ты спишь в общаге среди тараканов-людоедов на раздолбанной кровати из прошлого столетия. Хорошие папики любят баловать своих покладистых девочек, для многих из них это чуть ли не фетиш. Но, опять же, раз на раз не приходится. А раз ты решилась на долгосрочный контракт… нужно заранее просчитать все возможные варианты. Не все, конечно, любят копаться в чужой жизни и выяснять, какого цвета гольфики ты носила в ясельной группе. Одним хватает одного траха, а вот других может пробить на утомительное словоблудие с крайне неожиданными откровениями. Готовым надо быть ко всему, особенно к непредвиденному. Кстати… что ты собираешься делать с Мишкой?

— Неужели ты думаешь, что я буду встречаться с ним и дальше? Ты хоть способна себе представить, что случится, если он однажды обо всём этом узнает? Да и сомневаюсь я как-то очень сильно касательно взглядов на подобные вещи у того же Глеба Анатольевича. Не похож он на мужчину, готового делить меня ещё с кем-то. Была бы это только одна ночь… и то… Банально не могу вообразить, как бы я после неё смотрела в глаза любимому человеку.

— Какое счастье, что его на горизонте пока ещё не нарисовалось. Прости, Миха, но ты реально в пролёте. Да и ты не так уж и права. Многие смотрят и вроде как ничего. Все живы-здоровы до сих пор. Если и не все, то большинство.

— Очень смешно. Ты ведь сама не собираешься заниматься эскорт-услугами до глубокой старости. Небось, когда начинала, клялась себе, что это временно и всего на пару месяцев.

— Ну, да, ты-то у нас быстро с этого соскочишь, если, конечно, дадут.

— А что? Могут не дать? Да и как это вообще?..

Мы опять сидели в Ксюхиной гостиной на её шикарном персиковом диване из Икеа и опять распивали бутылку полусладкого шардоне, но уже не такими стремительными темпами, как прошлым вечером. Лунёва помогла мне снять платье и разложить аккуратно по своим коробкам все подаренные Глебом Анатольевичем вещи с украшениями перед тем, как я решу их окончательную судьбу. Две закадычные подружки (нежданно ими ставшие за последнюю неделю), обсуждающие самую страшную в их жизни тайну, будто какой-то предстоящий поход в магазин за новым платьем или туфлями. Кто ж тогда знал, что я буду потом вспоминать об этих днях, как о положенной мной же точке невозврата, куда я потом захочу вернуться за любую цену, какую бы мне не предложили, вплоть за продажу своей души Дьяволу.

Правда… продавать её было уже слишком поздно… Только если перепродать и то какому-нибудь более могущественному Князю Тьмы. Жаль, что в мистических я не верила, а реальный уже меня купил.

— Сама я с таким никогда ещё не сталкивалась, но это же сука, мать её, жизнь! Люди исчезают, резко впадают в кому или “выпрыгивают” из окон каждый божий день. Кто-то им в этом даже помогает. — в общем, Лунёва, как всегда, пребывала в своём неизменном репертуаре. Подбадривала, как могла и от всей своей доброты душевной. — Как там в старой пословице? От сумы и тюрьмы не зарекайся? В общем, если каким-то невообразимым чудом ты умудришься перейти кому-то очень влиятельному дорожку, наименьшее, о чём ты можешь тогда мечтать — это чтобы остаться в живых. А ради жизни родных и близких, даже почку без сопротивления отдашь. Поэтому да. Вариаций до хрена и больше. А вот жизнь у тебя и молодость с красотой — всего по одному талончику на брата и то с минимальным сроком действия. И заметь, я не ставлю сейчас перед собой задачу тебя намеренно запугать. На подобное дерьмо можно напороться, где угодно, просто есть места, где это случается намного быстрее, результативнее и с наибольшей вероятностью.

— Тогда какой смысл во всех этих страшилках, если не мы влияем на большую часть происходящего? К тому же, мне дали два дня мнимой свободы. Так почему не использовать их по прямому назначению? Устроить какие-нибудь проводы в виде шумной вечеринки или похода на автопати, ну и, в самом процессе, помахать Мишутке ручкой. Оттянуться в последний раз по полной и на всю катушку. Мне ведь сегодня скинули на счёт мою первую “зарплату”. Теперь я тоже в состоянии заплатить за себя в любом ночном клубе, не краснея ни перед кем за свои скудные финансы.

— Главное, не увлечься этим. А то потом будет очень сложно остановиться.

— Для этого у меня имеется очень крутой стоп-кран. И неужели ты способна представить меня съехавшую с тормозов?

— Жизнь ломала и более стойких. К тому же… ты всё равно никогда не будешь знать, где она в следующий раз подсунет тебе свой очередной душистый сюрприз и каких размеров.

О, да, Иммануил Кант на этом фоне банально отдыхает и нервно курит в сторонке. Подобную жизненную философию ничем не перекроешь, ибо она и есть априори, перед коей из-за собственного бессилия рыдают все никчёмные боги.

Я быть может тоже бы рыдала, но тогда почему-то не хотелось. И на следующий день тоже, несмотря на разыгравшееся по новому кругу стрессовое волнение. Идти в таком состоянии на пары — не самая лучшая затея, но я всё-таки пошла и даже сумела немного сосредоточится на лекциях, хотя и находилась чуть ли не постоянно мыслями совершенно в другом месте. Там же пришлось столкнуться и с Вересовым. В какой-то момент меня вдруг перемкнуло на дичайшем желании (вернее, сводящем с ума соблазне) попрощаться с ним уже тогда. Вот и поди, разбери, что же меня остановило в те минуты. На вряд ли предстоящий поход в ночной клуб. Хотя с моей стороны это выглядело слишком жестоко. Тянуть специально до позднего вечера, чтобы потом высказать в лицо ничего не подозревающему парню, что у нас всё кончено?.. Оказывается, во мне припрятано очень много тёмного, и мои скрытые монстры вполне себе способны переплюнуть небезызвестного мистера Хайда. Странно, что я тогда вообще не заостряла на этом своего внимания, потому что меня куда сильнее волновала предстоящая суббота. Может от того и не сказала ничего Мишке. Как-то он резко вдруг отошёл на очень дальний план. Настолько дальний, что даже собственная совесть приказала долго жить.

***

–…Реально, Алька, я с тебя сегодня в откровенном афиге! Так отжечь на танцполе, что даже сама по ходу завелась. Решила, кроме Михи, свести тут с ума как минимум полклуба?

— Пусть отжигает. Кто знает, может это её последний выход на бис на большую публику?

— Что значит, последний выход на бис?

Как ни странно, но одёргивать Рокси за её неоднозначные намёки в мой адрес почему-то не хотелось. Мне действительно сейчас было настолько легко и впервые за последнюю неделю не тянуло сунуть голову в петлю, что я была готова простить кого угодно и за что угодно. Не всё и не всем, конечно, но по большей части тем, кого знала очень хорошо. Да и какая сейчас, в сущности, разница? Лунёва права. Это мой последний (возможно) выход в люди, как ещё свободной от большинства навязанных обязательств личности. Сегодня я ещё могу принимать за себя решения и делать то, что хочу именно я. Напиться до поросячьего визга, станцевать на барной стойке, свести с ума любого, кто надумает попасть под мою горячую руку. А что, разве кто-то мне может это запретить? Да и не настолько я сейчас пьяна, чтобы в конец потерять контроль над своими действиями, или забыть напрочь об адекватности со сдержанностью в нужный момент.

Как бы странно это не звучало, но некий пунктик касательно бдительной слежки за собственным поведением преследовал меня практически весь пятничный вечер. Слова Глеба не могли не задеть моей параноидальной натуры своими слишком уж конкретными намёками. А если брать во внимание финансовые возможности этого человека, приставить ко мне невидимого надзирателя-шпиона ему не стоило вообще никаких мучительных усилий. Может оттого меня сегодня и ломало моральными противоречиями, кидая то в одну, то в другую зашкаливающую крайность. То мне хотелось надавать себе по рукам, то, наоборот, броситься с головой во все тяжкие (реверсивная психология, будь она неладна!). Хорошо, что хоть внешне я не буянила и не доводила до глубокого шока всех и каждого, кто находился поблизости от меня. А то, что творилось у меня внутри — пусть там и творится дальше, всё равно никто этого не видит.

— Ничего это не значит. — я опередила Рокси с ответом, чтобы та не успела ляпнуть ничего лишнего к уже ляпнутому. С неё станется.

А вот Катька из той части студенческих подружек, коим знать подробности из чужой тёмной жизни не положено. Они просто составляют нам компанию, когда не хватает нужного количества людей для шумного похода в тот же ночной клуб. Что-то вроде фоновой массовки. Грубо, конечно, но на большее они и не тянут. Тем более, это знакомые Ксюхи, большинство из которых чересчур уж оторваны от реальной жизни.

— На самом деле, это очень большой секрет. — но разве Лунёву кто-то сумеет вовремя заткнуть или остановить? — Сёмина собралась уходить в монастырь… Хорошо, что в мужской.

Удержаться от истеричного хохота никто из нас, естественно, не смог. Мы ещё и сбились все вместе в одну кучку перед одной раковиной и вмонтированным в стене относительно чистым зеркалом. Остальной пролёт гранитной столешницы с рядом умывальников, напротив занятых кабинок туалета, был так же облеплен представительницами якобы слабого пола, так же, как и мы, пытающихся вернуть себе изначальный товарный вид.

— Да ладно вам. Мишка и без того вон, весь вечер дёргается, как в жопу ужаленный.

— Наверное, что-то чувствует. — как всегда с многозначительным намёком ответила Ксю, загадочно расширив свои и без того огромные глазища.

— Что чувствует? — не поняла Катька.

— Приближение ещё одной очень большой жопы!

— Может уже хватит прикалываться? Или вы что-то приняли перед походом в клуб? Другого объяснения вашему поведению я не нахожу.

— А что тут непонятного? Линка устроила Михе прощальный вечер, но он пока об этом не догадывается. Или догадывается, но не до конца.

Ударить Лунёву по предплечью всё же пришлось. И надо было это сделать кулаком, а не тыльной стороной расслабленной ладошки. Неугомонная зараза!

— Ты гонишь! — ахнула Катька, уставившись при этом в зеркало в моё отражение. — В жизни не поверю. Вы меня разыгрываете. Бросить Миху? МИХУ?

— Да, да! Миху! Единственного и неповторимого! — Ксюху продолжало нести, а мне пришлось махнуть на неё рукой, поскольку ловить спущенный со снежной горы ком было уже бесполезно.

Как ни странно, но по этому поводу я перестала переживать где-то ещё вчера, учитывая, что мои настоящие проблемы были куда масштабнее и намного ощутимее, чем эта. А после знакомства с Глебом Анатольевичем, я окончательно запуталась и в своих чувствах, и в собственных взглядах на жизненные приоритеты. Хотя, больше всего меня сейчас волновали пережитые с моим первым клиентом эмоции.

Я не хотела к нему чувствовать ничего, кроме заслуженной симпатии и банального уважения к человеку очень старшего (и, увы, да, преклонного) возраста, скажем, как к опытному учителю. Но в том-то и дело, мы слишком долго пробыли вместе на довольно близком друг от друга расстоянии в подчёркнуто интимной обстановке. И этого времени оказалось вполне предостаточно, чтобы мой организм начал реагировать на воздействие чужой близости на накопительно-ментальном уровне. Я словно втянула в себя часть его образа, подобно фотографическим оттискам не сколько в базовую память чисто визуальной информации, а на весьма чувствительные рецепторы своего эмоционального восприятия. Не знаю как, но ему удалось задеть меня “изнутри” и чуть ли не прописаться там буквально крайне глубокими и не менее осязаемыми (практически физическими) следами-оттисками. Настолько осязаемыми, что я не сумела отделаться от чувства его присутствия даже когда проснулась этим утром.

Единственная рациональная по этому поводу мысль, объясняющая более-менее всю эту пугающую аномалию, пришла мне в качестве одного, но хотя бы достаточно разумного ответа. Этот человек, скорей всего, на редкость мегасильная личность. При чём в край, запредельно и невообразимо сильная. Других объяснений я не находила. Ведь его психосоматическое воздействие и мощную биомагнитную ауру мог прочувствовать любой, а не одна лишь напуганная до смерти девчонка, вроде меня. Казалось, он не только подминал и подавлял не такой уж и скрытой волей негласного хозяина положения, но и частично отдавал переизбыток своей энергии каждому, кто подпадал под щедрую раздачу его бьющей через край харизматичной натуры.

Не удивительно, что меня до сих пор слегка вело при воспоминаниях о нём, что даже сидевшего рядом Мишку я не замечала едва ли не в упор уже который час подряд. И, не то, что не замечала, но и не чувствовала, как раньше, к слову, совсем. Будто пустое место или зияющее пятно на засвеченном фотокадре. Плохо это или в край нехорошо, я не знаю. Но факт оставался фактом. Поэтому алкоголь и чуть контуженные эмоции (прессуемые образом зеленоглазого и далеко немолодого Дьявола) делали с моим сознанием, рассудком и физическим восприятием реальности своё чёрное дело. Ощущение преследования данного призрака и прямо в этом клубе не то что не собиралось сходить на нет, а, казалось, ещё больше ширилось, продолжая нарастать с каждой пройденной минутой всё сильнее, осязаемей и глубже.

Возможно, это были последствия излишнего алкоголя или подскочившего в крови адреналина, но я была почему-то уверена, что всё моё восприятие происходящего было связанно именно с Глебом и с его вчерашним на меня влиянием. Видимо, он не хило так съездил мне по мозгам, раз я до сих пор не могу от него отойти. Даже когда мы шли в сторону туалета за несколько минут до этого, и мне перепало пару минуток побыть “наедине” со своими мыслями и чувствами, меня едва не приложило в те секунды какой-то невообразимо шокирующей и из ниоткуда взявшейся идеей-фикс обернуться. Прямо сейчас! Нет, СЕЙЧАС ЖЕ! Резко, быстро, как оборачиваются в совершенно пустом коридоре на крадущегося у тебя по пятам убийцу.

Даже сердце несколько раз дало сбой, а потом чуть было не снесло мне несколько рёбер.

Хоть убейте, но я была уверена, что ощутила Его! Его близость за спиной и едва не порывистое дыхание на своём затылке. Только у него была ТАКАЯ мощная ментальная аура, которую спутать с чьей-то чужой я банально бы не сумела.

Может оттого и не обернулась? Поскольку прекрасно понимала, что никого там не увижу. А если и увижу, то какого-нибудь местного торчка и то, не прямо за собой. Это просто моё не в меру разыгравшееся воображение с усилившимся за последний час желанием покончить отношения с Мишкой как можно скорее.

— И как долго ты собираешься тянуть? По мне, так это жестокость наивысшей категории. СМС-ка на сотовый выглядела бы в тыщу раз безобиднее и гуманнее.

— Так ты думаешь, я всё это устроила ради Мишки? — я даже хохотнула на очередную попытку Лунёвой свести моё сегодняшнее поведение к одной единственной цели.

Мы как раз выходили из ярко освещённого туалета в более тёмный коридор, так что пришлось немного прищурить глаза, заново фокусируя зрение на ожидавшей под дверью очереди из безликих “зомби”. А то, не дай бог, ещё в кого-нибудь с ходу врежешься. Правда, рассмотреть я всё равно никого не успела (да и не собиралась, если честно) так и не успев задержать хоть на ком-то своего осмысленного взгляда. Почти сразу перевела его на Ксюху, пока моё слегка шокированное подсознание обрабатывало только что полученную картинку из размытых лиц и фигур, почти что слившихся с бордовыми шпалерами узкого коридора.

— В таком случае, ты решишь, что я конченная садистка, потому что это всё только для меня любимой и для моих расхеряченных нервов. Должна же я оттянуться, как следует, перед неминуемым.

— Пизд*ц, Линка, тебя послушать, так ты прям в концлагерь строго режима собралась. Ты Михе ещё и прощальную ночь организуешь, чтоб в конец его добить?

— Ты права, это было бы в край жестоко и не по принципам моей совести. Может ещё разок станцуем и… Good bye my love Goog bye. Неужели я и впрямь такое мерзкое чудовище?..

— Всё зависит от того, ради чего или кого ты собираешься выпустить его на свободу… Прошу прощения, что вклиниваюсь в ваш задушевный разговор, но удержаться от услышанного-таки не смог.

Так это была вовсе не игра моего полупьяного воображения?.. Я действительно услышала Его голос!.. Правда, не то чтобы идентично такой же, каким он был вчера в ресторане, но манера, тембр и даже частичное тональное звучание будто перебирающего собственные аккорды приятного баритона — один в один списаны с единого голосового отпечатка. А может я просто подсознательно ждала его услышать и поэтому из-за окружающего шума слышала именно то, что хотела?

Как бы там ни было, но не обернуться на него я по любому уже не смогла. Даже если бы только что произнесённые им фразы предназначались кому-то другому, но не мне.

— Насколько я помню, мы твоего веского слова, красавчик, не спрашивали. Более того, мы даже знать не знаем, что ты вообще за хрен. — Лунёва, как всегда, бежала впереди паровоза, пока я, определённо дезориентированная в пространстве, на несколько замедлившихся мгновений (или вечностей) задержала свой взгляд на заговорившем с нами незнакомце.

Моё сердце опять попыталось с двух или трёх попыток протаранить мне рёбра, снова разогнав по артериям моментально вскипевший в крови адреналин и чуть было не снеся мне полголовы мощнейшим ударом по мозгам и в глаза. Но до лёгкой контузии всё-таки меня довело. Пришлось даже несколько раз проморгаться, то ли надеясь согнать с глазной сетчатки представшее передо мной наваждение, то ли сбить со зрительного фокуса налипший поверх образ Глеба. Правда, вышло лишь где-то процентов на пятьдесят. Вместо знакомого мужчины под шестьдесят меня беззастенчиво разглядывал молодой блондин (с таким же оттенком волос, как у Глеба!) не больше тридцати лет от роду, коего я до этого никогда ещё не видела. При чём с внешностью действительно где-то на половину повторяющую знакомые черты моего вчерашнего заказчика, разве что более утончённые и без ярко выраженных признаков неумолимо приближающегося старения. Да и губы, нос и подбородок (брови тоже намного гуще и темнее) чуть поблагороднее что ли. Губы уж точно другие, словно вычерченные дополнительным контуром и более насыщенным цветом. Скулы высокие, буквально аристократические. Подбородок далеко не массивный и не квадратный, расходящийся плавными линиями идеально овального лица.

Стопроцентный красавчик, от которого девчонки просто обязаны ссать кипятком, особенно когда эти завораживающие зелёные глазки обращают на определённо счастливую “избранницу” свой пробирающий до поджилок подчёркнуто заинтересованный взор. Меня уж точно проняло, но, скорее, ударившим в голову и едва не до смерти шокирующим фактом, насколько он оказался похож на Глеба Анатольевича. Не один в один, конечно, но всё же. И разве не я мечтала менее суток назад увидеть своего заказчика молодым? Не даром говорят, бойтесь своих желаний…

— Насколько я помню, мы находимся сейчас в ночном клубе, предоставляющем широкий спектр развлекательных услуг, в которые входят вечера знакомств, тематические вечеринки и прочие виды группового отдыха. Поэтому так дерзко реагировать на чьи-то слова в подобном месте — слишком некрасиво и невоспитанно. — он впервые перевёл свой слишком хваткий взгляд в лицо раздухарившейся Лунёвой, но ненадолго (хотя мне хватило сделать пару спасительных глотков относительно чистого воздуха). Ровно настолько, чтобы показать зарвавшейся стервозе своё совершенно апатичное выражение лица с красноречиво скучающим взором, насколько ему было посрать на все её попытки его поддеть или даже попытаться отбрить.

Лично мне как-то сразу хватило и нескольких произнесённых им без единой запинки фраз, чтобы понять приблизительный уровень его интеллекта со скрытыми способностями колкого на язык словоплёта.

— А ты что, преподаёшь где-то по ходу этику и правила хорошего тона в общественных местах? — Рокси явно не собиралась униматься, превращая едва занявшийся разговор в бессмысленную перепалку пустопорожнего содержания.

— Ксю, при чём тут этика? Таинственного незнакомца заинтересовало упоминание о внутренних чудовищах и оригинальных способах по их дрессировке. Если я, конечно, ничего не путаю? — не то, чтобы я возжелала прямо с ходу встать на защиту неожиданно взволновавшего меня незнакомца, но Ксюха по любому попёрла на него чисто из принципа, а не по делу. А это очень разные вещи. Тем более для меня, заядлой поборницы справедливости и чести.

Молодой мужчина чуть ли не сразу перевёл на меня свой чересчур разборчивый взгляд, и мне снова как-то стало не по себе. Именно от его глаз, в чьём оттенке я точно не ошиблась и от проницательного внимания которых интуитивно тянуло отступить к противоположной стенке, как к самой ближайшей страховочной опоре.

В голове опять зашумело, а помутневший взор запорошило пульсирующими искрами взбесившейся “мошкары”. Я едва язык себе до крови не прикусила, когда мне вдруг со страшной силой захотелось ляпнуть прямо в его лицо — “И где тебя, мать твою, носило ещё за пару дней до этого?!”

— По правде говоря, только в качестве зацепки для более близкого знакомства. — и почему я теперь не удивляюсь его словам? Хотя удержаться от пробирающего до сладкой дрожи соблазна поддаться столь порочному искушению, погрузившись в него с головой до полной потери пульса, дыхания и здравого рассудка, оказалось не таким уж и простым делом. А на полупьяную голову в особенности. И когда ходишь буквально по острейшим лезвиям собственных чувств, страхов и остервенелых желаний, так легко опьянеть под опиумными парами их наркотического яда. Так что спутать ко всем чертям вчерашние и сегодняшние эмоции и ощущения, а потом ещё и запутаться в них самой, как говорится, прямо вовремя и к месту.

— Какая печалька. Так это всего лишь одна из избитых форм “случайного” подката? — он и представить себе не мог насколько искренне я сейчас говорила. Моя печалька за эти ничтожные секунды разрослась до вселенских масштабов. Даже захотелось его за это чем-то наказать. Сделать ему больно, причём по-настоящему. Дать ему прочувствовать хотя бы десятую часть того груза и рубящего изнутри остервенелого клинка безысходности, что лупцевал меня всю эту неделю периодическими ударами, а за последние дни и этот час достиг критической точки своих нереальных пределов. Не представляю, каким чудом я оставалась до сих пор жива, но именно оно и делало меня слегка “буйной” и несдержанной на некоторые действия.

— Понимаю, место для приглашения на следующий танец не совсем подходящее, но мне пришлось импровизировать в срочном порядке буквально на ходу. — знал бы он, как сильно опоздал со своей импровизацией. Правда, удушающая горечь вполне обоснованной злости подкатывала к горлу как раз из-за того факта, что его выбор мог оказаться таким же случайным, как и тысяча предыдущих. Скольких он вот так снимал по клубам без особого напряга, очаровывая наивных дурочек точно такой же дежурной ухмылкой опытного ловеласа, от которой даже у меня начинали дрожать коленки и невольно хотелось расплыться в ответ более идиоткой лыбой? А учитывая его возраст и прилагающуюся материальную базу из внушительного количества ноликов на банковском счету (костюмчик и часы на нём чуть ли не кричали об этом в лицо каждой, кто окидывал его оценивающим взглядом с головы до ног), список его любовных побед явно перемахивал за все мыслимые границы.

— Что ж за попытку, так уж и быть восемь баллов из десяти подарю. А вот за выбранное место и время… — прости, дорогой, но сегодня тебе придётся поискать кого-то другого. И завтра тоже. И после-после завтра…

Я качнула с сожалеющим отрицанием головой и почти с искренней печалью поджала губки.

— Увы, даже на тройку не дотягиваешь.

— И что? Это означает “увы и ах”? Или?.. “Я не вижу, как сильно ты стараешься!”? — в карман за словом он точно не лез, даже будучи слегка под шафе. Так что, опять же, не понимая, что творит, вгонял мне под ногти невидимые иглы грёбаной боли. И безысходности.

Как же я ненавижу эту треклятую слабость, напирающую со всех сторон глухими стенами безвыходного тупика! Нельзя так убивать буквально. Резать живого человека вроде как давно скончавшейся надеждой…

— По-моему, тут и без китайского переводчика понятно! — впервые я была благодарна Лунёвой за то, что та снова вклинилась в наш разговор. Видимо, что-то всё-таки почувствовала и поняла. — Можешь хоть в лепёшку расшибиться, но ты был здесь лишним ещё со вчера.

— Прости меня, конечно, но таких издевательств над русским языком я принципиально не приемлю. Так что, да, от переводчика я бы сейчас не отказался.

— Ты что, возомнил себя тут самым борзым что ли?

Я бы точно так не сумела и не потому, что воспитание не позволяло… Не умею я вымещать всю свою боль на тех, кто мне близок или очень нравится. А этот чёртов красавчик ничего мне, по сути, ещё не сделал, чтобы я имела все законные основания вскрывать ему черепушку с грудной клеткой.

— Да нет, почему сразу борзым. Обычным проходящим мимо путником, которому негде “переночевать”. Неужели я замахнулся на нечто большее, чем это возможно себе представить?

Если бы он знал, насколько был близок от истины.

— Вовсе не на большее, а, скорее, не к тому времени и не совсем к месту, — в этот раз найти силы ему ответить у меня получилось, как и опередить Ксюху перед её новым словесным выбрыком. — Я же тебе об этом уже сказала. Так что… ты прав. Это означает “Увы и ах!”, но тебе сегодня ничего не светит. Хотя, готова тебя немного подбодрить. Встреться мы при других обстоятельствах и в более приличном месте, кто знает, может всё сложилось бы совершенно по-другому.

Разве что забыла добавить «за несколько дней до этого».

— И что же мешает ему сложиться именно сейчас и прямо в этом клубе? — и с чего ему, спрашивается, теперь напирать? Не привык получать отказы на свои предложения, от которых другие готовы были раздвинуть перед ним ноги, не отходя от кассы? Лучше бы он сразу принял своё поражение, а не рвался в бой с тенью незримого соперника. Сам потом спасибо скажет, что его вовремя схватили за шкирку и оттянули от края пропасти на последних мгновениях…

А сдаваться ведь явно не собирался. Даже вперившийся в меня взгляд стал каким-то другим, более настойчивым и ощутимым. Если нельзя было взять нахрапом физической силой, так почему бы не забраться в чужую душу и наследить там собственными загребущими ручонками? И мне не могло такое почудиться. Казалось, его не только слегка качнуло в мою сторону, я чуть было сама не шарахнулась от него на шаг назад, как от мощного ментального толчка из собранных в одну ударную волну очень сильных и волевых эмоций. Даже сердце зашлось от неосознанной паники, выбивая по всему телу томную дрожь с обжигающими приливами немощной слабости. И ещё долго не собиралось унимать своего безумного танца, впитывая пульсирующие спирали явно нездорового восхищения, то ли словленного по ходу не пойми какого кайфа.

Захотел померяться силами, герой? Закинул крючок и сам не понял за что зацепился? А слабо руку в воду сунуть? А самому в неё залезть по макушку?

— Не много ли ты хочешь выведать в первые же минуты знакомства?

— Тебе ведь ясно сказали. Смирись и отвали! — Ксюха тоже не забывала напоминать о себе, хотя сейчас мне самой захотелось её осадить, при чём далеко не слегка.

Это моя и красавчика-блондина парная схватка. Третьи только мешаются под ногами и грубо портят весь приход от штормующих под кожей эмоций с бурлящим в крови азартом. В этой игре место только для двоих.

Но настырный незнакомец и бровью не повёл на попытку Лунёвой сдвинуть его хотя бы на миллиметр с занятой им до этого “боевой” позиции. Не удивлюсь, если он её вообще не расслышал, сконцентрировав своё непомерно напористое внимание только на моём лице. Впрочем, как и я на его.

— Могу и не выведывать. Так уж и быть, задавай правила тона сама (мог бы сказать и “игры”, чего теперь прикидываться благородным рыцарем на белом коне?). Но не спеши открещиваться от новой для нас двоих возможности. Я же вижу, девочка ты сообразительная, поэтому было бы глупо отказываться от идущего в руки шанса, как и не видеть в этом знакомстве далекоидущих перспектив. Разве ты что-то потеряешь, если станцуешь со мной один лишь танец? Я прошу так много?

Вот это его занесло так занесло. Заговорил практически открытым текстом. Прямо как в той пьесе “Вы привлекательны. Я — чертовски привлекателен! Так чего зря время терять?” Как я ещё не расхохоталась прямо ему в лицо от столь откровенных заявочек?

— Ты ждёшь от этого очень много, особенно, когда приплёл “далекоидущие перспективы”. Хотя, так уж и быть. Дам тебе шанс, раз уж тебя так сильно свербит. Если в ближайшие дни найдёшь меня за пределами клуба и предпримешь ещё одну попытку познакомиться со мной на совершенно трезвую голову, тогда (быть может) выслушаю тебя более внимательно. А там уже и решу, использовать данную возможность по назначению или… не использовать.

А как тебе такое блюдо, герой не моего романа? Думаешь, я не знаю через сколько шагов заканчивается твоя бравада непревзойдённого дамского угодника и какова истинная цена всем твоим потугам? Уже завтра будешь на этом самом месте цеплять другую, более доступную юбку. Мог бы и не начинать, если и так видишь, что тебе совершенно не светит.

— Думаешь, я возьму и спасую?

— Если ты не понимаешь с первого раза, что тебе говорят… — по ходу я снова только что опередила Ксюху на пару долей секунды. Что-то она уж слишком рвалась в бой и постоянно пыталась влезть, куда её не звали. Только и делала, что начинала раздражать своими неуместными вставками. Если ей так хотелось перетянуть на себя внимание блондина, может стоило сменить тактику?

Но мысль увидеть его флиртующего с Лунёвой, почему-то совершенно не вдохновляла. Уж лучше не при мне и не сегодня. Дайте хотя бы с чувством выполненного долга уйти с вашего праздника жизни.

— И, да, думаю ты поступишь, как и любой другой в этом случае. Но, не переживай. Я не стану тебя за это винить. Более того, я даже не ручаюсь, что вспомню о тебе завтрашним утром. Впрочем, как и ты обо мне.

— Это может говорить только об одном, — что ж, похвально. Вызов принял и нисколько не постеснялся при свидетелях провернуть свой ментальный клинок через пристальный взгляд по моим ещё не зажившим со встречи с Глебом свежим ранам. Даже дыхание слегка спёрло от такого ничем не прикрытого напора. — Ты меня совершенно не знаешь и представления не имеешь на что я способен.

Силён гадёныш и глубоко докапывается. Так глубоко, что аж внутри буквально всё перекручивается головокружительными спиралями, разливаясь под кожей сладко немеющей пульсацией. Ещё немного и точно снесёт крышу. Я уже и без того рассматриваю его упрямое лицо и потемневшие губы без какого-либо стеснения. Если бы не отрезвляющая мысль о том, скольких эти губы уже перецеловали…

Кажется, я и запах его сумела выделить в окружающем нас эфире до тошноты прокуренного воздуха. И он мне определённо понравился.

— И кто бы в этом сомневался? Вы же на словах все супер-пупер герои. Но как дело доходит до действий, сразу находите тысячу причин обо всём забыть.

— Видимо, ты не с теми парнями до этого знакомилась. Нельзя всех равнять под одну гребёнку. И, разве я отказываюсь? Или, думаешь, у меня не хватит тямки? К тому же на память я никогда не жаловался.

О, если бы Мишке хотя бы процентов тридцать такого напора…

— Тогда, желаю удачи. Вперёд и с песней! — так! Пора с этим завязывать. Иначе, если не остановлюсь… то уже не остановлюсь… А ещё надо взять себе на заметку. Никогда не смотреть в глаза зеленоглазым красавчикам, а то загипнотизируют в три щелчка пальцев прямо на месте.

Так что, да, в итоге я банально сбежала, отступив первой, но каким-то чудом не показав своего полного поражения. Знал бы он, что победил… И не меня одну…

— Эй! И это всё? Даже имени не назовёшь?

Бедняжка, выиграть такой бой и сразу же упустить из рук главный трофей. Такое и врагу не пожелаешь.

— Чтобы облегчить тебе задачу? — удержаться от такого изощрённого соблазна обернуться и бросить на него свой “прощальный” взгляд?.. Всё-таки силы воли во мне вообще никакой нету и едва ли сейчас отыщется. — Прости, но нет. К тому же у тебя ещё будет форы на пару часов. Кто знает, может успеешь придумать что-то куда более оригинальное, чем, скажем, трюк с гипотетической кражей моей сумочки.

Давать ему столь очевидные подсказки я изначально не собиралась. Даже не знаю, как она вообще слетела с моего языка, будто сама по себе — естественным рефлекторным выдохом. Хотя, что-то мне подсказывало, он не воспользуется ею. Чтобы у такого опытного сердцееда не пряталось в рукавах где-то с парочки колод козырных тузов?

Хотелось бы взглянуть на него в действии и может быть в чём-то слегка подсобить. Кто знает? Если ему удастся сделать то, что не получилось сегодня у Мишки, награжу его за все старания маленьким бонусом. Раз это мой последний день почти полной свободы.

Глава пятая

А у вас такое бывало? Просыпаешься поздним утром (вернее, где-то уже посреди бела дня, в послеобеденный час), а на душе та-ак паршиво и буквально до рвоты моторошно, что хоть ползи (если найдёшь силы) прямиком до туалета. И грёбаный сон с четырёх ночи и до часу дня, как мёртвому припарка. Но не потому, что вчера хватил лишнего и намешал всякой не сочетающейся с друг другом дряни. Жутчайшим похмельем на грани жизни и смерти я никогда ещё не страдал (спасибо предкам за столь ценную генетическую наследственность). А вот убийственным чувством безвозвратного проигрыша, когда успел подержать в руках заветный приз, а потом тут же благополучно спустил его в унитаз, это да. Такое ещё долго не забудется.

Только-только откроешь глаза, а оно тебе сразу и по мозгам. Шаровым залпом из всех орудий одновременно по всем уязвимым точкам твоей ослабленной психики. Ори не ори, всё равно не поможет, потому что внутренности давным-давно перемолотило, осталось только всё это дерьмо выблевать и ждать следующего выворачивающего на изнанку наплыва нужных чувств. Будь они трижды неладны.

И, кажется, я-таки застонал, когда попытался разлепить глаза, тут же рефлекторно накрыв глаза и сдавивший тупой болью лоб ладонями. А ведь в моей спальне, мать его, на всех окнах умное стекло с регулируемой функцией нескольких уровней затемнения и полупрозрачности (терпеть не могу ни штор, ни жалюзи). Наверное, опять вчера по пьяни выставил не тот режим. Захотелось вдруг даже беспомощно похныкать. Но я кое-как сдержался, пока перекатывался по всклоченным сугробам очень мятой постели, тут же едва не ткнувшись носом в чью-то ногу, возлежавшую на одной из моих немецких подушек от Chalet.

Поморщившись ещё больше, чем до этого (хотя, куда ещё больше?), я наконец-то открыл глаза и, мало что соображая, приподнялся в полусидящее положение, чтобы окинуть замутнённым похмельем и ноющей болью глазом всё то безобразие, что творилось сейчас в моей холостяцкой спальне. Как и ожидалось из предварительных ощущений и крайне смутных воспоминаний — ничего хорошего я, естественно, не увидел. А потом ещё с другого края постели что-то или кто-то зашевелилось под атласными комами тёмно-бордового одеяла, издав нечленораздельный звук неопределённой тональности. Без какого-либо интереса я потянулся к этому нечту ослабленной рукой и откинул в сторону край мятой ткани, тупо уставившись на представшую моему замутнённому взору чью-то голую задницу. Слава богу, что хоть женскую. После чего стянул с себя перекрученное покрывало, нисколько не удивившись тому факту, что я тоже оказался под ним абсолютно без всего. Точнее, без единого признака одежды моего вчерашнего прикида. Остались только часы на левом запястье и пара фенечек-талисманов на правом.

Самое отвратное в такие моменты — это когда совершенно не помнишь, как до этого раздевался или кто конкретно тебя раздевал. Но, судя по количеству неподвижно лежащих в моей постели тел, заморачиваться по этому поводу не было никакой нужды. По первой ноге и татуировке на чужой тонкой щиколотке я сразу узнал Жанку, а вот вторая жопа мне была незнакома. Спасибо услужливой памяти, которая как всегда вовремя и к месту подбрасывает нужные воспоминания к довеску к ненужным. Хотя в этот раз было сложно определить, какие из них нужные, а какие “лучше-бы-сдохли-на-веки-вечные-в-отстойниках-очистительных-вместе-с-остальным-дерьмом!”.

Теперь понятно, откуда у меня та-акое грёбаное состояние нестояния. Буквально! Даже утренняя эрекция обошла меня сегодня стороной с очень большим приветом. И не удивительно. Я же вчера заливался всем, что попадало под руку и пока эта рука ещё была в состоянии что-то держать. А виною всему… Линка! Маленькая засранка Линка. Долбаная Стрекоза, что ускакала от меня в припрыжку после подаренного ею мне крышесносного поцелуя. И не только поцелуя, но и двухчасового стояка, который мне кое-как удалось залить алкоголем и окончательно снять чьим-то ртом. Но не Жанкиным, точно. Походу, вторая жопа в моей постели, это та шатенка, которую мне после моего возращения со стоянки, выцепила из толпы клуба всё та же Одувалова. Видимо, быстро сообразила, в каком я паршивом настроении после проплывшего мимо нас недурственного свинга.

Кажется, эту крашенную мочалку звали… Бл*дь… Зачем я должен вспоминать её имя, когда мне откровенно посрать, как её на самом деле зовут или называют?

Но то, что она была не Линкой — это точно. Даже отдалённо на неё тянула, даже когда стояла ко мне спиной на четвереньках, усердно выпячивая навстречу моему члену идеально подкаченную попку, а я долбил её мокрую пиз*у и пытался из последних сил кончить за эту ночь во второй раз. Кончил ли?.. Похоже, этого я уже не помню…

Искать свои боксеры в постели было бессмысленно, да и на кой, спрашивается? Я в своей квартире, маленькие дети у меня не живут, животные, если что, тоже. Шокировать кого-то своим голым задом (да и передом, тем более), по сути, некого. Моя квартира находилась едва не под самой крышей многоэтажного жилого комплекса почти что в пригородном районе. До ближайшей от моих окон высотки, как минимум пара километров. Если кто-то и задастся целью подсматривать за моей личной жизнью, для этого ему придётся обзавестись очень мощным телескопом или, на худой конец, летающим дроном с видеокамерой. А так, да, обожаю много пространства, света и охренительное ощущение “полёта” над головокружительными красотами нашего перестраиваемого и усердно застраиваемого мегаполиса. При чём неважно, в какое время суток — ранним утром, днём, вечером на закате или глубокой ночью.

Даже перед тем, как уйти из спальни, специально переключил на стёклах уровень полупрозрачного кофейного на чистый прозрачный, ибо нефиг. Уже когда в туалете заканчивал опоржнять свой переполненный мочевой, до моего слуха долетел женский визг, вызвавший на моём многострадальном лице первую за это утро довольную ухмылку.

— Вашу бл*дь! Разве можно ставить кровать прямо в окна?!

Душ пока принимать не стал, не хватало, чтобы в него ещё кто-то заполз (этого, кстати, тоже не терплю, наверное, ещё с детства). Хотя в его стеклянной кабине могло запросто вместиться как минимум человек пять. Моя агорафилия когда-нибудь точно сыграет со мной злую шутку. Но жаловаться пока не приходилось. Особенно, когда идёшь в большую кухню, выполненную в моих любимых оттенках тёмно-изумрудного и бронзового. А потом проходишь перед бесконечным панорамным окном, залитым чуть приглушёнными лучами октябрьского солнца, прямым курсом к моей любимой кофеварке Юрику. Да, как и до этого, с голой задницей. Ощущения почти кайфовые, ещё и за несколько секунд перед первыми ароматами свежезаваренного кофе, которые долго всё равно не продляться. Ибо их обязательно испортит назойливый телефонный звонок с телефонной подставки, выставленной точно по центру обеденного столика.

Но кофеварку я всё равно включу первой, ибо это святое.

— Ты хоть не забыл, что сегодня суббота, ещё и час дня? — слава богу, по определителю номера мне не пришлось ломать голову, кто это названивал и на кой. Я бы мог, конечно, сбросить его звонок и заблокировать все остальные на ближайшие пару часов, но Коршунов меня достанет даже из слива в душевой, если задастся такой целью. Этого у него не отнять, как и маниакальной услужливости перед моим отцом.

— Кирилл, это не моя личная блажь, уж прости. Я и так тянул со звонком почти полдня.

— А смс-ку в лом было сбросить?

— Ты их по выходным не читаешь, уже проверено. А тебе завтра, кровь из носа, надо появиться в кабинете генерального, у него несколько вопросов по вашему проекту. Не исправишь лично своей рукой на его глазах допущенные твоим финансовым отделом ошибки, не получите премиальных ни в этом месяце, ни до конца этого года вообще.

Да они реально издеваются. Впрочем, как обычно, постоянно и всегда.

— В воскресенье? Завтра? Вы это серьёзно?

— Да, он подъедет туда где-то к трём часам. Ему ещё будет нужно решить пару проблем с вашим проектом.

— К трём часам? Мы собрались с утра лететь в Куршавель! Он сам мне разрешил в понедельник опоздать на работу на пару часов. Прости сейчас за мой иврит, но это ох*енно, как идеально подгадано (точнее даже подгажено) с его стороны.

— Если бы вы не накосячили с проектом, мог бы лететь, куда напланировал со спокойной совестью.

— Так почему бы не спросить с тех, кто накосячил? — напрасно я об этом спросил. Ответ я прекрасно знал уже наперёд, мог его повторить слово в слово за говорящим в трубке голосом Коршуновым.

— Ты принимал и проверял от них всю документацию лично. А раз не заметил допущенных ошибок…

— Точно, как я мог такое забыть. Ошибки моих людей — мои ошибки! Святое правило от Стрельникова-старшего. А почему не сделать этого сегодня?

— Потому что его сейчас нет в городе. Улетел на объект в Сочи. Вернётся либо к ночи, либо утром. До трёх тоже не сможет с тобой встретиться, график забит даже по выходным, в отличие от твоего.

— Спасибо, что не забыл мне об этом напомнить, в который раз пытаясь поставить мне это в укор. Только в отличие от отца, я не собираюсь гробить всю свою жизнь на его компанию и жить в своём рабочем кабинете по 25 часов в сутки без продыху и выходных. Если он так не хочет, чтобы я катался на лыжах или сноуборде, чтобы, не дай бог, его единственный наследник не свернул себе шею на очередном крутом спуске, пусть говорит об этом открытым текстом, а не подгадывает под мои поездки незапланированные с ним встречи. Мне уже давно не пять лет, я прекрасно вижу насквозь все его заебоны. Или он забыл, чей я сын?

— Не думаю. Такое точно не забудешь…

И что это за на хрен, значит? Я даже далеко не слегка оторопел, болезненно поморщившись и не на совсем ясную голову пытаясь въехать в последние слова правой руки (и, возможно, вездесущего Ока) Стрельникова-старшего. Какое счастье, что Коршунов в этот момент не видел моего перекошенного благодаря его же стараниям лица.

— Мой отдел пашет не меньше других, и я вместе с ним тоже! — в конечном счёте, я решил переключиться на более волнующую меня проблему, которая, по ходу, никогда уже не разрешится. — Мы всегда всё успевали и успеваем к сроку, и, да, мы не идеальные, как не идеален сам генеральный! Ошибки допускают все, даже он, но только меня он постоянно в них штыняет, как котёнка в собственное гомно. Я в компании уже восемь грёбаных лет, начинал там едва не с поломойщика, может уже хватит обращаться со мной, как с безмозглой шпаной? Я уже давным-давно всем там доказал на что способен и что могу.

— Прости, Кир. Но я тебе уже говорил. Ничего личного. А с подобными претензиями обращайся к генеральному.

— Да, конечно, к кому же ещё? К тому, кого днём с огнём нигде не выловишь, если он сам не возжелает явить себя миру.

— Он ТВОЙ отец, так что кому, как не тебе знать, где и как его искать.

— Спасибо за оху*нную подсказку, Виктор Фёдорович, вы как всегда способны поделиться ценным советом именно тогда, когда в нём ТАК сильно нуждаешься.

— Я всего лишь посредник, Кир. Не нужно вымещать на мне своё недовольство за своего отца. Сам потом будешь при встрече извиняться. Я тебе передал его требования, ты их услышал и принял. Это уже только твоё сугубо профессиональное дело, как ты их будешь решать. Хорошего тебе дня.

— Сраный гондон! — правда выругаться в сердцах пришлось уже после данного Коршуновым отбоя. Хотелось раздолбать телефонную трубку о стеклянную столешницу, но что-то меня (явно каким-то чудом) сдержало. Я просто её грубо бросил на поверхность стола, тут же принявшись растирать занывшие высверливающей болью виски напряжёнными пальцами. Ещё и подташнивало до сих пор. Охренительное начало выходных, ничего не скажешь.

— Какой божественный аромат. Я чуть было не кончила ещё раз, когда он меня разбудил. — на кухню в одних трусиках (какие мы вдруг стали неуместными скромницами) вплыла Жанка, успевшая к этому времени привести полный беспорядок на своей голове в относительно смотрибельный вид и даже немного подправить макияж. Очаровательный и весьма ловкий шустрик. Главное, подгадала по времени, когда же я закончу выяснять по телефону отношения с вице-президентом строительного холдинга “Гарант Стрел-Строй”.

— Вообще-то, я заваривал его себе! — буркнул я в ответ несколько раздражённо, поскольку эта красноволосая нахалка добралась до кофеварки первой и подхватила оттуда мою же наполнившуюся МОИМ горячим кофе кружку.

— Не будь таким бякой, Кир. Сделаешь себе ещё. Ммм, какой он у тебя… ядрёный! — после первого глотка она тут же потянулась в сторону сахарницы. — Всё забываю, что ты предпочитаешь всё очень крепкое, включая кофе.

— Так на кой хватаешь и пьёшь? Только теперь попробуй его недопить. И кружку помыть после себя не забудь.

— Да ты сегодня точно не с той ноги встал.

Смотреть, как она портит дорогой и редко где у нас продающийся кофе сахаром с найденными в холодильнике сливками, моих сил уже не хватило.

— Ты бы не могла по-быстрому и желательно молча его допить, после чего прихватить свою подружку и слинять отсюда ещё до того, как я закончу со своей порцией?

— Это тебя так Коршунов сегодня вздрючил?

— Это совершенно те твоё грёбаное дело. — иногда приходится очень сильно жалеть, что вот таких вот почти постоянных подружек подпускаешь к своей личной жизни слишком уж близко. Начинают лезть чуть ли не во все углы, ящики и щели, намереваясь пометить не принадлежащую им никоим боком территорию собственными “феромонами”. В такие моменты приходится сдерживать себя просто не по-детски.

— Да ты точно, мягко говоря, не в своём духе. Боюсь даже подобрать более подходящее этому название. Хотя… — она собралась было сделать следующий глоток уже полностью ею испорченного кофе, как вдруг приостановилась на полпути от осенившего её цепкий умишко просветления. — Это из-за той девчонки из клуба, да? Ты, конечно, и раньше не всегда адекватно реагировал на своего папеньку и нелестно о нём отзывался, когда вспоминал, но сегодня тебя нереально занесло. Я даже в кухню боялась сунуться, пока ты не закончил разговор. Думала, точно прибьёшь.

— А сейчас, значит, уже не прибью?

— Я о чём и говорю. Тебя шторит буквально с ночи. Как ещё Лерка не сбежала после того, что ты ей устроил на пороге квартиры. Но не признаться не могу, я тогда сама завелась практически до трясучки. Ну вот, вспомнила и… уже ноет и мокнет между ног. Мне срочно нужно в душ.

— А не охренела ли ты в конец?

— Не будь ты таким бякой, Кир. Найдёшь ты свою Стрекозу. Чтобы её не потянуло снова на такого охренительно сексуального красавчика, способного довести до оргазма любую всего парочкой вульгарных фразочек. Кажется, я поняла теперь, почему Лерка сегодня не сбежала.

Так вот как звали то второе тело, что я обнаружил сегодня в своей постели. Хотя, по правде, мне было на это посрать. Я об этом забуду ещё до того, как за обеими шлюшками захлопнутся входные двери моей квартиры. Правда, попытка вспомнить, что же я такого сделал с этой Леркой в прихожей, венчалась не особо чёткими картинками сумбурного содержания. Они больше походили на обрывки какого-нибудь кошмарного эротического сна, а не на эпизоды из реальной жизни. По крайней мере, точно не моей.

— Почему ты назвала её Стрекозой? — конечно, я не о Лерке.

— Ты же сам её так называл всю ночь. Даже сказал, что когда поймаешь, обязательно закатаешь в янтарь на всю оставшуюся память. Звучало, как полный бред, да и ты тогда мало походил на трезвого.

Теперь-то мне уж точно требовался контрастный душ и как минимум три чашки крепкого кофе. Нажираться до такой степени, чтобы не помнить, как минимум половину из всех своих подвигов — не самый лучший признак неизбежного алкоголизма.

— Ты ещё не допила? — в присутствии кого-то ещё в одной из комнат моей квартиры мне вдруг остро начинало не хватать окружающего пространства и того же воздуха.

— А душ, Ки-ир! Ну, пожалуйста!

— А потом Лерка его захочет принять…

— А мы вместе, по-быстрому. Можешь и ты к нам присоединиться за компанию.

— Нет уж, увольте. Десять минут на всё про всё, и чтобы я вас здесь больше сегодня не видел и не слышал.

— Точно тебя та Стрекоза покусала.

— Двигай уже попой и не тяни понапрасну время.

Стрекоза? Что за чушь? С чего мне так её называть? Я явно этой ночью переборщил с алкоголем и, судя по всему, не только с ним.

Я снова протянул руку к телефону и болезненно морщась от раздражающих звуков из соседнего помещения, принялся копаться в памяти многофункционального гаджета в поисках нужного номера. Хотя должен был по идее помнить его наизусть. Пошедшие после набора свободные гудки, казалось, немного затянулись, но до перезвона дело не дошло.

— Кирилл? — раздался удивлённый голос матери.

Я бы тоже сильно удивился, если бы мне, скажем, именно сейчас вдруг позвонил собственный отец. Обычно мать названивала нам обоим, когда испытывала в этом личную потребность и это случалось куда чаще, чем ответную потребность звонить ей испытывали мы.

— Привет, мам. Надеюсь, ни от чего важного тебя там не отрываю? — мой взгляд рассеянно скользнул по глянцевой поверхности стола. Вначале задержался на отражении собственного слегка отёкшего лица, а потом “просочившись” и через него, сквозь зелёное стекло столешницы, остановился на нетерпеливо постукивающих о пол голых ногах. Знала бы родная мама, в каком виде я ей сейчас названиваю.

— Да нет, всё нормально. Что-то случилось, Кирюша?

Я чуть не крякнул. Ну сколько можно меня так называть? В пятьдесят тоже буду для неё неизменным Кирюшей?

— Ага, как обычно. Ты, случайно не знаешь, где сейчас отец?

— А позвонить ему самому и спросить его об этом лично?

— Проще дозвониться до Папы Римского, чем до него. — почти неосознанно, на каком-то необъяснимом рефлексе, я принялся елозить пальцем по столешнице, в попытке оттереть едва заметные пятна то ли от высохшей воды, то ли от жира. Что-то их оказалось неожиданно много. Я даже начал оглядываться по всем направлениям окружающей комнаты, присматриваясь к маркой поверхности кухонной мебели.

— Ты же знаешь, насколько это нереально.

— Насколько мне известно, он сейчас в Сочи. Вернётся только завтра.

— Во сколько и куда?

— Думаю, он и сам не сможет сейчас дать на твой вопрос чёткого ответа. У него же вечно семь пятниц на неделе. Каждая минута вроде расписана, но уже через другую меняется в диаметрально противоположную сторону.

— Даже на выходных не может определиться с чётким расписанием рабочего графика. Зато меня постоянно выдёргивает, когда я всё чётко распланирую и предупрежу всех и каждого, чтобы никто меня в это время не доставал.

— Не забывай, он твой отец и ему виднее, когда к тебе обращаться и что от тебя требовать.

Ну, конечно, кого ей ещё защищать, как не всезнающего и всемогущего Стрельникова-старшего. Младшенького мы будем ласково называть Кирюшей и при встрече поправлять ему причёску, выискивая на его одежде мятые складки с мнимыми пылинками.

— Спасибо за напоминание об этом в который уже раз и за то, что ничем не смогла мне помочь. Буду тогда его искать по другим источникам.

— Думаю, если он так завтра и не заедет домой, то, как обычно остановится на квартире своей любимой сталинской высотки на Котельникова. Ему же оттуда до работы рукой подать.

А вот это было уже намного ближе к теме. Но перепроверить потом не помешает.

— Спасибо ещё раз, мам. Ты мне здорово помогла.

— Если полетишь в Куршавель, сразу мне позвони, как доберётесь до гостиницы. И не вздумай пить перед тем, как станешь на лыжи. И лучше на лыжах катайся, а не на той жуткой доске.

— Хорошо, хорошо. Тем более что вся поездка уже с утра находится под большим вопросом.

И всё равно она будет мне названивать до отлёта и после. Все её просьбы — это так, лишь бы потянуть подольше время.

— Пока, мам. Мне тут по второй линий звонят. — я невольно поморщился, поскольку врать матери — не самое разумное, что может сделать её непутёвый единственный сынуля. Но, учитывая, сколько и как ей врёт отец (представить даже страшно сколько уже долгих лет), то я на его фоне просто непорочный святоша с ослепительно сияющим над головой нимбом. Совесть от этого, конечно, чище не станет, но других способов себя успокаивать я пока ещё не нашёл.

Над следующим в списке звонком я уж точно долго думать не стал. Набрал его практически автоматом.

— Кариночка, любовь моя безответная. А куда это ты так надолго пропала?

— Я пропала? Я думала ты мне уже давно с кем-то изменил. Почти две недели ни звоночка, ни малюсенького сообщения.

— Две недели?! — я аж откинулся на спинку стула, едва не присвистнув и не поверив собственным ушам, но не переставая при этом лыбиться до ушей во все тридцать два. — А я-то думаю, что не так с моей квартирой.

— Вот и я всё это время переживала. Небось зарос там весь паутиной и покрылся горами пыли без меня.

— Что-то в этом роде. Ты же приедешь меня спасать? Иначе, ещё пару часов в этом сральнике и у меня начнутся необратимые приступы мизофобии.

— Ох, ну как я могу отказать моему самому любимому клиенту. Уже еду, дорогой, практически лечу!

— Жду, надеюсь и держусь из последних сил. Только поторопись, пожалуйста, ибо лишь тебе подвластно меня спасти от неминуемой гибели из этих жутких залежей грязи.

— Главное, не паникуй. Я тебя обязательно из неё вытащу. Потерпи совсем чуть-чуть, мой птенчик.

— Что бы я без тебя делал, любовь моя.

— Кому ты там так страстно изливаешься в своих пылких чувствах вот битых пять минут? Я даже почти приревновала. — на кухню опять по пути из ванной зарулила Одувалова, с мокрыми волосами, в блестящих каплях воды на открытых участках обнажённой кожи и завёрнутая от груди до бёдер в МОЁ банное полотенце.

Я как раз делал отбой последнему звонку и успел подметить на дисплее трубки точное время длившегося разговора. На него ушло не больше двух минут.

— Твоё извечное кошачье любопытство и нездоровая тяга подслушивать чужие разговоры когда-нибудь выйдет тебе боком. И какого хера ты до сих пор в моей квартире и снова у меня на кухне?

— Ну вот, в который раз обманулась на твой счёт. Думала, он и в правду перед кем-то душу рвёт, изнемогая в приступе неразделённой любви, а он, как обычно дурачка клеит. Как я могла забыть, какой же ты на деле неизлечимый социопат. Хотя, нет, вру. Такую любовь невозможно не заметить и не оценить по достоинству. Любовь к своей обожаемой квартире. Но тут даже я не способная тебя осуждать. Будь у меня ТАКАЯ квартира, я бы тоже сходила по ней с ума.

— Одувалова, ты не ответила на мой вполне конкретный вопрос. КАКОГО-ХЕРА-ТЫ-ВСЁ-ЕЩЁ-ЗДЕСЬ!

— Господитыбожежмой! Зашла попрощаться и прихватить что-нибудь нам с Леркой пожевать. После твоего кофе хочется сожрать как минимум слона средних размеров. — она действительно прошлёпала босиком до моего двухкамерного бежево-бронзового холодильника и как ни в чём ни бывало полезла внутрь его весьма вместительного чрева чуть ли не буквально.

— Внизу, между прочим, находится минимаркет с кафешкой. Туда зарулить по дороге религия не позволяет?

— Хватит бурчать, Стрельников. Съешь шоколадку или найди свою Стрекозу. С твоими-то возможностями, это что два пальца об асфальт.

Она это специально, да? Хочет довести меня до неизбежного срыва?

— Вали уже отсюда, Жанка, подобру-поздорову, а то я за себя не ручаюсь.

— Ладно, уговорил. Тем более с тобой таким даже говорить не интересно. Провожать не обязательно. Выход я помню где.

Она ещё состроила обиженную рожицу. В следующий раз, если позвонит, точно пошлю.

Слава богу обе красавицы ушли из моей квартиры меньше, чем через десять минут, и только после этого я со спокойной душой отправился в кабинет на поиски нужной визитки, ожидавшей своего звёздного часа вместе с остальными в одном общем месте — в шарообразной хрустальной вазе, подаренной матерью на моё новоселье. Хоть подо что-то пригодилась.

Искать пришлось не так уж и долго. А ведь было время, когда я думал всю эту макулатуру благополучно вытрусить в мусорный стояк. Главное, чтобы номер не сменился, а то копаться в интернете в поисках сомнительных агентств ещё и сегодня, как-то совершенно не тянуло.

— Константин Мережин, агентство “Сокол” слушает.

Как удачно я попал, буквально со второго гудка.

— Константин, добрый день. Это вас Стрельников-младший беспокоит, если вы ещё таких помните.

— Откровенно говоря, такую фамилию сложно забыть и людей её носящих. Чем могу быть полезен?

— Да вот даже не знаю с какого бока начать или зайти. Чувствую себя по данному поводу немного не в своей тарелке. — да, что-то такое я определённо чувствовал, хотя и сомневался, что меня пошлют. Насколько я помню Мережина, тот хоть и был прямолинейным, без каких-либо перегибов в простом, как отшлифованная доска, характере, но едва ли он станет пускать на ветер свои профессиональные навыки на выполнение эфемерных заказов. Скорее, просто откажется и посоветует никуда больше не обращаться, чтобы не тратить в пустую ни своих денег, ни свободного времени, коего у меня и без того на вес золота.

— Никогда ещё до этого не обращались в сыскное агентство?

— И это, кстати, тоже. Видел только в фильмах. — я нервно усмехнулся, прекрасно осознавая, что говорю совсем не то, что нужно. Кто бы мог подумать, что Кир Стрельников способен так нервничать. А, главное, из-за кого?

И как не кстати диафрагму начало крутить почти забытым чувством грёбаной тоски. И ведь было за что себя корить. Что бы так облажаться, не зная в последствии что же делать дальше. Неужели это тот самый неизбежный синдром среднего возраста? А не рановато ли?

— Ну, вы начинайте, а там уже посмотрим, как ляжет. Только не думайте, что ваша “просьба” будет какой-то невероятно специфической и из ряда вон выходящей. Могу вас заверить сразу, это далеко не так.

— Вы так уверенно об этом говорите, будто уже знаете наперёд, чем я начну вас сейчас грузить.

— Если мне не изменяет память, вы совсем не похожи на человека, который кинется искать “похищенного” слона или девочку-виденье с ретро-фотографий.

В этот раз я невольно рассмеялся в голос как-то уж очень натянуто с окончательно подрезанной уверенностью.

— Как знать, как знать. Не хочется вас разочаровывать в своей наблюдательности, но именно о девочке-виденье я и собирался с вами говорить.

— Насколько я знаю, большая часть заказов как раз связана с поисками женщин. Без избитого Cherchez la femme не обходится ни одно даже самое лёгкое дело. — нужно отдать должное Мережину, разговаривать с клиентами он умел. Интересно, он случаем нигде мозгоправом не подрабатывает?

— Только в этот раз оно будет связано с данным клише чересчур плотно. Если, конечно, вы захотите со мною связываться, поскольку я не знаю ни полного имени, никто она такая, откуда, да и не туристка ли случайно. Фотографии, если что, тоже нету. Можете меня за это даже поругать. Возможность её сфотографировать и познакомиться с ней очень близко у меня была, но… Похоже, на тот момент я банально отупел.

— Таинственная незнакомка из ночного клуба?

— О, я так понимаю, вы не первый раз с подобным сталкиваетесь. — я снова поморщился, в безмолвной мольбе возведя глаза к потолку и мало что надеясь услышать из обнадёживающего для себя. Затея изначально попахивала душком не первой свежести. Нужно было ловить эту Стрекозу буквально несколько часов назад, а не изнывать теперь о бесцельно просранных мгновениях, являющихся следствием хронического кретинизма.

— Если попытаетесь снабдить меня более подробной информацией, возможно за пару дней сумею определиться насколько это дело перспективное или же, наоборот, абсолютно тупиковое. Хотя, как показывает практика, безвыходные дела — крайне редкие явления.

— Умеете вы давать людям надежду, где её, кажется, и быть не должно.

— Это моя работа, возвращать людям и надежду, и вроде как давно потерянное. Почти Дед Мороз.

— А отца мне сможете завтра к восьми утра найти? Вернее, дать мне его точное месторасположение. Он у нас тот ещё Неуловимый Джо.

Тихий смешок на том конце связи ознаменовал неожиданную реакцию у моего вроде как много чего повидавшего и наслушавшегося собеседника.

— С этим, думаю, я точно сумею справиться без каких-либо дополнительных затрат. А с первым делом? Что ещё вы можете мне рассказать о своей таинственной незнакомке?

***

Стопятсотая попытка дозвониться до отца, как всегда, накрылась очередным медным тазом. Либо он намеренно отключил все свои телефоны, либо… я не знаю. Вместо того, чтобы наслаждаться своим заслуженным выходным, я битых пять часов сидел в онлайне со своим финансовым отделом и пытался вычислить, где именно эти красавцы напортачили. В конечном счёте, были найдены две расходящиеся с кредитом графы в проплаченных по нидерландским контрактам поставкам на кругленькую цифру и явно по ошибке заниженном количестве строительного материала. Пришлось поднимать всю переписку с документацией двухмесячной давности, созваниваться с поставщиками (ага, в субботу) и выяснять, кто так удачно ошибся в их пользу. Слава богу у них же нашлись изначальные оригиналы контрактов и ничего перезаключать не пришлось.

Осталось только всё это дело собрать красиво в новую папочку и отнести папочке на его президентский стол. Разве что с хера лысого я буду ждать до завтрашнего дня до трёх часов. Единственное, что точно не стану делать, так это лететь сейчас в Сочи. Хотя и можно было, если бы не моя Стрекоза.

Надо же, она уже стала моей. Почти что… Осталось только для полного счастья её найти и довести ею же начатую секс-диверсию до логической развязки. А там, как говорится, хоть пожар, хоть потоп. Вдруг на деле ловить окажется и нечего? Как правило, именно этим всё и заканчивается — одним жирным разочарованием. Вроде как раскатаешь губу, разгонишься до максимума и… в результате сплошной эпик-фейл. Самое ценное во всей этой грёбаной одержимости — это изначальный спортивный азарт. Погонял пару дней по крови адреналин, потом спустил переизбыток тестостерона в столь вроде как желанную дырку и, можно считать, дело закрыто до очередного срыва тормозов. Правда, такие Стрекозы в последнее время встречаются всё реже и реже или, вернее, вообще не попадаются, в конечном счёте, оказываясь либо поверхностными пустышками, либо недурственными актрисами. Но здесь было явно нечто особенное. А после её поцелуя, будь от трижды неладен…

Я несдержанно поёрзал по сиденью своего фордовского пикапа, вроде как выискивая на вполне удобном водительском кресле более приемлемую точку для своей “затёкшей” задницы. На деле же собственные джинсы немного сдавили ощутимо увеличившийся под ширинкой член. Уму не постижимо. Так и хотелось его спросить, где была его точно такая же реакция этой ночью в моей постели, когда я драл Лерку и никак не мог кончить во второй раз? Похоже, к вечеру нового дня он решил-таки оклематься и вернуть временно утраченный боевой запал. Чёртов предатель!

А вообще по-хорошему, надо было бы связаться с Коршуновым. Но что-то мне подсказывало, тот опять прикинется шлангом и опять сведёт всё стрелки на отца. Так что рыпаться сейчас было бессмысленно. У меня ещё было время, и я мог провести его с максимальной для себя пользой. Например, отправиться в “Дубай” и потратить пару часов на поиски своей Стрекозы. Желанием её отыскать чуть ли не сегодня и прямо сейчас накрыло меня где-то к шести вечера. Она же, по сути, взяла меня тогда на слабо. Ткнула носом в присущее всем парням свойство — обходить десятой дорогой то, что недосягаемо или требует лишнего вложения сил. Для некоторых даже в лом просто взять свой мобильный и просто позвонить по продиктованному им до этого номеру. А меня ведь, вашу мать, даже такого счастья лишили! Я как последний конченный дебил обязан прочёсывать весь район вокруг клуба, чтобы найти хоть одну ценную для себя зацепку.

Ну, ладно, не район, а хотя бы основные залы “Дубая”, но факт оставался фактом — у меня вообще на неё ни хрена не было! Включая имени. Её могли, конечно, звать и просто Лина, но кто и кого из своих детей так сейчас называет? Это же не по-современному и совсем далеко от моды с западным уклоном вроде всяких там Каролин и Евангелин. В любом случае, легче от этого не становилось. Я и ехал-то в “Дубай” не пойми на кой, чисто от"нечегоделать” и на удачу. Ещё и один. Кто бы мне об этом сказал ещё вчера в это же время?..

А ведь это, бля, суббота! Там сейчас такой бардак. Если найдётся свободный столик без предварительного заказа, это будет сродни чуду. Даже с доплатой.

Но, как ни странно, ожидаемая толкучка меня так там и не встретила. Вполне возможно, что где-то в других ближайших клубах либо давались большие скидки по каким-то оригинальным акциям, либо просто устраивались тематические вечеринки “невиданных” размахов. Так что “Дубай” меня принял в свои пенаты относительно спокойной семейной обстановкой и без ненужных телодвижений. Посетителей, само собой хватало, но, чтобы у входа выстроилась бесконечная очередь в никуда, этим даже меня, много чего повидавшего, малость удивили. Правда, заходить всё равно пришлось с небольшой доплатой, ибо представить себя стоящего в конце общей очереди… Не приведи господь!

Со столиком, вернее, отдельной вип-кабинкой, проблем тоже не оказалось. Куда сложнее было выдержать ближайший час невыносимо однообразного одиночества. Вроде, вокруг тебя куча людей, расфуфыренных красоток, то и дело стреляющих в твою сторону подчёркнуто заинтересованными взглядами, а вот настроение по этому поводу колеблется на отметке ноль и всё, что ниже. Я даже прогулялся по всем открытым залам раза три, не меньше, но толку от этого было столько же, как от моей информации о Стрекозе, которую я расписал по телефону Мережину. Даже порывался несколько раз на это дело плюнуть и вернуться домой. Останавливало разве что чёртово понимание, что дома я едва ли найду себе место с моральной отдушиной. К тому же, время у меня ещё было, не тянуло только спускать его на развлечения, ибо не на кого и не с кем. Да и желания никакого. Если ничего сегодня не выгорит, буду уже завтра проветривать голову в Альпах. А там глядишь, может этот зуд и получится как-то снять или рассосётся со временем само собой.

Хотя не знаю, что лучше. Искать и не сдаваться? Или плюнуть и жить дальше, радуясь тому факту, что не придётся потом разочаровываться при встрече в собственных фантазиях. Раздутые в воображении образы потому и такие радужные, поскольку оторваны от реальности и не имеют ничего общего с истиной действительностью. Только, когда я представлял себе Линку-Стрекозу набравшую лишний вес, с обвисшей грудью и маской из глины на всё лицо, кроме желания стукнуться лбом о столик и назвать себя полным кретином, ничего на этот счёт в голове не возникало.

А потом, почти “случайно” я увидел знакомый цвет рыжих волос — оттенок, длину и прямую укладку которых хрен с чьими теперь спутаешь. Я сорвался со своего насиженного (и давно перегретого моими пересиженными яйцами) места, практически не соображая, что творю и с какого перепугу вообще это делаю. Она ведь никуда не убегала и только-только пришла в клуб с каким-то великовозрастным хмырём, намереваясь занять один из свободных в кальянном зале столиков. И, судя по выбранному местоположению, самому лучшему. Я даже немного притормозил, приглядываясь издалека к этой совершенно не сочетающейся с друг другом парочке и пытаясь с ходу сообразить, что же тут было не так.

Скорей всего меня смутил возраст кавалера Ксюхи, да и сама рыжая стервоза выглядела как-то по-другому, чем вчера, более вызывающе, что ли. Более броский, буквально бл*дский макияж, более стильное и уж очень подчёркивающее её шикарную фигуру чёрное платье со змеиным разрезом по бедру и на половину оголённой спиной. Не то, чтобы я был так уж сильно поражён увиденным (как говорится, приходилось в своё время иметь дело с куда эффектными профессионалками), но данное открытие и именно сегодня возымело на меня не совсем приятное впечатление. Даже пришлось переждать несколько минут, чтобы немного собраться с мыслями и заодно дождаться, когда её спутник отлучится ненадолго по направлению к уборной.

— Какая (никак не могу определиться со своими ощущениями), почти шокирующая неожиданность! — я плюхнулся едва не с “разбега” рядом с рыжей бестией и бесцеремонно закинул правую руку ей за плечи, прямо поверх спинки мягкого дивана. Ксю как раз копалась в святая святых своего десятого айфона и не особо-то удивилась, когда увидела меня всего в нескольких сантиметрах от своего сочно размалёванного личика.

А запах-то какой. Косметика, лак для волос и смертельно стойкий аромат дорогущих французских духов. Боюсь, долго просидеть с ней так близко у меня никак не получится, только если выйдем на свежий воздух.

— Не может быть! А ты тут какими судьбами? — рыжая стерва растянула свой кроваво-алый ротик в приветственной улыбочке, как только поняла, кто перед ней сидит. Похвально! За ответную реакцию — десять баллов из десяти. И глазом не повела при виде моего эффектного появления. — Надеюсь, не из-за моей подруги?..

Какая ж она догадливая, аж челюсть сводит от нестерпимого желания высказаться ей в лучших традициях ничем не завуалированного текста.

— Тайно надеешься, что я сюда подошёл из-за тебя? — хорошо, сучка, давай поиграем. Я нагнусь поближе к твоему очаровательному ушку и пылко прошепчу свой вопрос очень интимным тоном. И после этого попробуй не признаться, что немножко завелась. Я же помню, как ты смотрела на меня прошлым вечером. А то, что рычала и пыталась укусить, вполне объяснимое явление. Некоторые часто так делают, чтобы скрыть от своих подружек истинную реакцию на понравившегося парня, а то ведь посчитают тебя банальной давалкой.

— Надежда всегда умирает самой последней. И, судя, по-твоему здесь появлению, твоя тоже всё ещё трепыхается и ловит нужный момент. — ну ни что эту стерву не берёт. И на губы мне смотрим, и намеренно говорим с придыханием, чтобы задеть томным голосочком мой рот, если нельзя дотянуться до него пока своим.

Может самое время сходить козырным валетом? Приподнять ленивым жестом левую руку и, едва касаясь чёрного бархата обтягивающей юбки платья прямо возле выреза, повести кончиками пальцев по её аппетитному бедру. Движение лёгкое, ненавязчивое, будто пёрышком дразнишься, но через ткань чувствуется весьма осязаемо, особенно, если чувствительность кожи повышенная. А судя по реакции рыжей, она у неё на достаточно высоком уровне. Пару разу невольно даже вздрогнула, так и не сумев сдержаться. Бедняжка. Дыхание, вон, тоже заметно сбилось, хоть и пыталась скрыть это за надменной ухмылочкой.

— И что? У тебя хватит боевого запала уломать своего клиента на секс втроём? — видишь, милая, я тоже умею ходить Конём и делать рокировку в нужный момент. Теперь пытаешься безуспешно прочесть в моих глазах, а не беру ли я тебя на понт и не стебусь от скуки ради?

— Почему ты его назвал клиентом? Что это за грязные намёки?

Я чуть было не откинулся затылком на спинку дивана и не расхохотался во всю глотку. Очаровательно, пришла сюда с озабоченным старпёром, выряженная в дорогостоящую шлюху, но усердно строит из себя целку. На такое способны только самые отмороженные социопатки. Какое счастье, что я не любитель общественных нужников.

— Ой, да ладно тебе. Хотя могу и подыграть. Как предпочитаешь, чтобы я его называл, твоим женихом, дядюшкой или… папиком? — последнее слово я громко прошептал ей в густо покрасневшее ушко.

— Хамло ты самое обычное, а не Ромео. Говори, чего присосался или вали уже отсюда.

Тогда чего не отнимаешь моей руки от себя, а то я уже перебрался к скрытому за ажурной сеткой декольте платья, а там и до груди всего несколько лёгких движений, и до выпирающих под тканью сжавшихся сосков. И дышишь ты так часто явно не от негодования.

— Зачем же так грубо? Я ведь от искреннего сердца готов пойти на подобные жертвы. Скрасить тебе неминуемые мучения этой ночью, так сказать, облегчить вынужденные неудобства…

— Кончай мне ипать мозги, иначе уйдёшь отсюда, как и пришёл до этого — ни с чем и без возможности лихо потрахаться.

Она действительно думает, что я хочу её отодрать? Горюшко разнесчастное, и некому-то её лапушку утешить.

— Ладно, Ксюша, не будь такой бякой. Я же от чистого сердца и только по доброте душевной, без каких-либо задних мыслей. Они-то тебе по любому до лампочки. — даже для пущей убедительности в своих честных намереньях приподнял со спинки вторую руку и чисто по-братски провёл пальцами по длинной пряди волос возле её отгламуренного тональной косметикой фарфорового личика. Мол “убрал” за ушко выбившиеся “пёрышки”.

— Так сложно произнести это вслух, да? — по вспыхнувшей в её синих глазищах догадке и поплывшей по буквально нарисованным губам насмешливой ухмылке, я сразу понял, насколько быстро она раскусила мой не такой уж и коварный план. — Ты здесь из-за Линки и надеешься выведать у меня о ней нужную инфу? Увидел меня с кавалером и теперь гадаешь, а с кем же сейчас твоя Линочка, не с таким же богатеньким папиком, но где-нибудь в другом клубе-ресторане?

Ах ты ж, грёбная сучка и бл*дь! Смотрю, тебе, рыжуля, так просто палец в рот не сунешь, точно по плечо всю руку отхватишь. Но не признаться хотя бы самому себе не сумел. Её слова о Стрекозе резанули прямо по живому, да так глубоко и резко, что едва не взвыл от ослепившей меня изнутри боли и вместо ласковых поглаживаний по идеальным рыжым прядям, чуть было не вцепился в них кулаком со всей щедрой страстью. Не представляю, что меня сдержало, тем более видимых причин для этого вроде как не наблюдалось.

— Просто скажи, где мне её найти и тебе за это, обещаю, ничего не будет. — конечно, она не могла не заметить, как меня после её коронной фразочки шарахнуло по голове и на несколько мгновений передёрнуло глаза мутной пеленой. Я вообще не понял, как и почему произнёс собственные слова-угрозу. Казалось, они слетели с языка сами по себе. А, значит, обратного хода уже нет. Маски сорваны, играться в эти извращённые игры больше нет нужды. И слава богу.

— Вот так просто, за здорово живёшь? А больше тебе ничего не надо, там отсосать по-быстрому, приложить сверху донорскую почку?

— Вначале проверю вместительную проходимость глотки твоей подружки, а потом, так уж и быть пригласим и тебя на наш маленький сабантуйчик. — по ходу меня уже невозможно было остановить. Другого способа приглушить развороченный этой дрянью болевой шок я банально не знал.

Время отсчитывало вместе с моими словами бесцельно ускользающие секунды, пуская одиночными выстрелами свои отравленные пули в мою ничем не защищённую психику. И ведь никуда от этого уже не спрячешься. Пока не снесёт тебе окончательно башку, точно не остановится.

А этой сучке, смотрю, всё мало. Залыбилась во все тридцать два без какого-либо намёка на чувство самосохранения. Ну, точно социопатка или неадекватная любительница нетрадиционных острых ощущений. Боюсь, если вцеплюсь ей сейчас в волосы, так ещё о большем начнёт просить.

— Бедный маменькин сыночек. Его только что лишили радужных иллюзий, не подарили к рождеству ожидаемый подарок. Ну что тут поделаешь, милый? Не всё в нашей паскудной жизни можно заполучить по одному лишь щелчку своих наманекюренных пальчиков. Кто-то обязательно сыграет на опережение и оставит тебя далеко-далеко плетущимся в хвосте. Такова селяви. Всегда найдётся кто-то более прыткий, более сильный и влиятельный. И ты ни хера не сможешь с этим поделать. Только принять своё полное поражение.

Либо она реально ловила кайф от каждого “плюнутого” мне в глаза слова, либо я не знаю, как это вообще назвать. Но то, что ей удалось сотворить с моим восприятием нечто запредельно невозможное, тут даже я не сумел этого не признать. Вернее, согласиться едва что-либо соображающим рассудком.

— Надеюсь, ты просто очень здорово её приревновала ко мне и таким образом пытаешься намотать мои нервы на свои гелевые коготки.

— Если для тебя так легче, бога ради, можешь и дальше обманываться на её счёт, пока ещё хватает фантазии с воображением. Даже могу подбросить туда своих сухих поленцев и маслица подлить, чтобы ярче горело и жарило. Был бы ты прошедшей ночью порасторопнее, трахал бы её сейчас в своё удовольствие хоть в хвост, хоть в гриву. Кто ж тебе виноват, что ты так просрался? Шанс, плывущий тебе в руки, надо хватать сразу, а не стоять с открытым ртом, как тот отбитый на всю голову ушлёпок, и ждать, когда его перехватит кто-то более сообразительный. Поэтому нечего пенять на зеркало, раз рожа туда не вписывается.

Отвела душу? Умничка. Только не думай, что я из тех лохов, кто верит в женскую дружбу, да и вообще первым встречным шлюшкам с таким богатым жизненным опытом.

— Я, так понимаю, адресок вашей рабочей конторы ты мне давать не собираешься? И весь этот спектакль — чисто поиграть на моих трепетных чувствах?

— Если бы она хотела видеть тебя в качестве своего “спасителя”, думаю, она бы и сама оставила о себе хоть какие-то зацепки. Но опять же… — Ксюша печально поджала раздражающе яркие губки (с радостью бы сейчас стёр с них эту стойкую помаду какой-нибудь нулёвой наждачкой) и отрицательно покачала головой. — Ты втыкал всю прошлую ночь почти два часа и ни хрена не сделал. Если тогда уже было поздно, с какой стати сейчас должно выложиться в желаемую для тебя комбинацию? Возвращайся-ка ты домой к своей любящей мамочке, скушай мороженку, посмотри перед сном мультики, того глядишь всё очень быстро забудется и рассосётся…

— Кхе! Прошу прощения! А вы кто? — к счастью или нет (к Ксюхиному уж точно) над моей головой раздался сиплый басок какого-то явно возмущённого чела. Я и обернулся на него без особого энтузиазма, скорее по инерции.

— Конь он в пальто! Не обращай на него внимание, Артур, он уже уходит. Ошибся столиком и обознался.

— Это точно. Её ведь зовут не Ксенией? — я продолжал смотреть на совершенно блеклого Артура в новёхоньком костюме от Армани — сером, с модняцким отливом, но не приталенным, поскольку там нечего было приталивать — и при этом показывал на его рыжую шлюшку пальцем. Некрасивым таким жестом показывал.

— Нет, товарищ. Вы ошиблись. Её зовут Роксана. И я был бы вам весьма признателен, если бы вы освободили моё место без никому из нас не нужных проблем.

— Какой воспитанный Артур. Правда, “товарищ”!.. — я с наигранным презрением повторил данное слово, будто оно отдавало для меня чем-то уж сильно совковым. — Не припомню, чтобы меня кто-то так раньше называл. Надеюсь, это не ругательное слово? Хотя, вы правы. Мою знакомую звали не Роксаной.

— Вот и топай отсюда пока ещё по хорошему. — Роксана ощутимо занервничала, чувствуя опытной задницей, что я могу отсюда уйти лишь по собственному на то желанию.

Поэтому мучать девочку дальше было не то что не к месту жестоко, а, скорее, уже бессмысленно. Сейчас я от неё всё равно ничего не добьюсь. Будет и дальше строить из себя Зою Космодемьянскую, особенно при таком количестве свидетелей. Так что бояться ей пока нечего. Пусть ловит момент и тренируется расслаблять своё очко.

— “Был неправ. Вспылил. Но теперь считаю своё предложение безобразной ошибкой. Раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить. Всё. Ушёл.” — лучший способ красиво уйти, не ударив при этом в грязь лицом, это намеренно ошарашить и без того контуженных тобою же пострадавших. Что, в принципе, я и сделал, оттарабанив одну из когда-то заученных мною в детстве цитат из советского фильма. Ксюха уж точно ничего подобного раньше не слышала, так что на вряд ли вообще что-нибудь поняла. Артур, скорее, не сразу въехал. Но мне уже было на всё это как-то посрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть первая. Введение в игру

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Купленная. Доминация предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я