Истории, рассказанные у камина (сборник) (А. К. Дойл)

Книга знакомит с произведениями на тему, которую читатели не привыкли связывать с пером Конан Дойла. Это мистические истории, рассказы о спиритических сеансах, удивительные и достаточно убедительные примеры существования потустороннего мира, описания встреч с людьми, давно ушедшими из жизни.

Оглавление

  • За гранью непознанного
Из серии: Миры Конан Дойла (Клуб семейного досуга)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Истории, рассказанные у камина (сборник) (А. К. Дойл) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

За гранью непознанного

Предисловие

В чудесной книге «Мост короля Людовика Святого» есть такие слова: «Она принадлежала к тем людям, чья жизнь источена любовью к идее, опередившей на несколько веков назначенное историей время. Она билась с косностью своей эпохи…»[1]. О нас, верящих в психическое откровение и понимающих, какое огромное значение имеет восприятие подобных вещей, уж точно можно сказать, что мы бьемся с косностью своей эпохи. Возможно, мы позволили некоторым из наших жизней быть источенными тем, что пока воспринимается как бессмысленное и неблагодарное занятие. Только будущее покажет, стоило ли идти на такую жертву. Лично я считаю, что стоило. Среди разнообразных струн, коих коснулась эта небольшая книга, быть может, найдутся и такие, которые прозвучат в унисон с разумом читателя, а возможно, и подтолкнут его к поиску Святого Грааля{1}.

Артур Конан Дойл

Кроуборо{2}. 1930

I

Загадка Гудини{3}

Часть I

Кто был самым ярым противником медиумизма нашего времени? Несомненно, Гудини. Кто был величайшим физическим медиумом нашего времени? Многие назовут то же имя. Я не вижу способа подтвердить это окончательно и однозначно, но косвенные доказательства могут быть очень сильными, как сказал Торо, обнаружив форель в кувшине с молоком{4}. Я предвижу, что вопрос этот будет вызывать споры еще не один год, поэтому, поскольку я хорошо знал Гудини и уделил много внимания этой теме, думаю, мое мнение может вызвать определенный интерес. Если и другие добавят свои воспоминания о нем, чтобы подтвердить или опровергнуть мои выводы, вполне возможно, что истина в конце концов будет найдена.

Сначала я расскажу о том, какое впечатление произвел на меня Гудини. Потом я остановлюсь на некоторых этапах его карьеры, которые лучше других показывают, каким необыкновенным человеком он был, после чего возьму на себя смелость предположить, что послужило источником его уникальных способностей.

Во-первых, должен сказать, что Гудини, проживший долгую, затронувшую все стороны человечества жизнь, бесспорно, является самым интересным и загадочным человеком из всех, с кем я когда-либо сталкивался. Я встречал людей лучших, чем он, и неимоверное множество худших, но я никогда не встречал другого человека, в котором бы так же сочетались контрасты и чьи поступки и мотивы было бы столь же трудно предугадать или привести в соответствие.

Сначала, отдавая ему должное, я остановлюсь на положительном в его характере. Он обладал в высшей степени важным для мужчины качеством – исключительным бесстрашием. До него никто не совершал и вряд ли кто-нибудь в будущем осмелится совершить подобные безрассудно отчаянные трюки. Вся жизнь его представляла собой их сплошную долгую череду, и если я назову среди них прыжок с одного аэроплана на другой с закованными руками на высоте три тысячи футов{5}, становится понятно, на что он был готов. Однако в этом, как и во многом другом, что касалось его, важную роль играл некий психический элемент, с чем он сам с готовностью соглашался. Он рассказывал мне о голосе, не зависимом от его разума или суждений, который говорил ему, что нужно делать и как именно это делать. Он чувствовал себя в полной безопасности до тех пор, пока следовал указаниям этого голоса. «Все это не сложнее, чем спрыгнуть с бревна, – говорил он мне. – Нужно только дождаться голоса. Ты просто стоишь там, глотая то желтое вещество, которое есть в каждом человеке, а потом слышишь голос и прыгаешь. Однажды я прыгнул, не услышав голоса. Чуть шею не сломал». Из всех признаний, которые я от него слышал, это можно считать самым близким к подтверждению того, что я не ошибся, полагая, что в каждом из его трюков определенную роль играет психический элемент.

Помимо поразительной смелости, одной из его отличительных особенностей была жизнерадостная вежливость и учтивость в повседневной жизни. В его обществе о более приятном собеседнике можно было и не мечтать, хотя за глаза он мог говорить и делать самые неожиданные вещи. Как большинство евреев, он поддерживал прекрасные, достойные всяческого уважения отношения с родственниками. Любовь к покойной матери, похоже, была главной страстью, определившей всю его жизнь, о чем он неоднократно во всеуслышание заявлял и, по моему убеждению, делал это вполне искренне, хотя нам, в чьих жилах течет более холодная западная кровь, это и кажется необычным. Восточного в Гудини было не меньше, чем в нашем Дизраели{6}. К тому же он был предан своей жене и имел на то все основания, потому что она в не меньшей степени была верна ему, хотя и в этом его чувства находили необычные проявления. Когда во время его осмотра в присутствии сенаторской комиссии какой-то поборник спиритуализма{7} усомнился в искренности мотивов, заставляющих его вести жестокую и беспощадную кампанию против медиумов, Гудини повернулся к жене и сказал: «Я ведь всегда был хорошим мальчиком, правда?»

Еще одной положительной чертой его характера была забота об окружающих. Я слышал и искренне верю, что он был последним прибежищем для разорившихся, особенно таких же, как он, людей, связанных с публичными представлениями. Эта его благотворительность распространялась даже на умерших, поскольку, когда он слышал, что могила какого-нибудь старого фокусника нуждается в ремонте, то тут же брал дело в свои руки и неизменно доводил его до конца. Вилли Давенпорт{8} в Австралии, Боско{9} в Германии и многие другие его коллеги по актерскому цеху получили от него благодарную помощь. Все, за что он брался, делалось с размахом. Многие люди получали от него регулярную материальную помощь. Один человек заключил его в объятия посреди улицы, и на вопрос возмущенного Гудини, кто он такой, человек этот сказал: «Я тот, чье жилье вы оплачиваете последние десять лет». Гудини очень любил детей, хотя собственных не имел. Он всегда находил время, чтобы дать для молодежи бесплатное представление. В Эдинбурге его настолько поразил вид босоногих малышей, что он собрал их в театре и роздал пятьсот пар обуви. Он был величайшим рекламным агентом всех времен, поэтому можно смело предположить, что об этом поступке было заранее сообщено в местные газеты и что затраты на подобную рекламу себя полностью окупили. Однако есть примеры тому, что благотворительность его не всегда была такой нарочитой. Гудини очень любил животных и обладал удивительным талантом приручать их и обучать различным трюкам. Все эти качества, собранные воедино, делали этого импульсивного человека еще более привлекательным. Стоит отметить, что щедрость странным образом сочеталась в нем с бережливостью. Жертвуя на благотворительность такие суммы, которые пугали его жену, он тем не менее в своем дневнике не преминул со злостью отозваться о прачечной, в которой с него взяли два лишних шиллинга за глажку белья.

На этом можно завершить перечисление его добродетелей, добавив лишь, что каждый из нас был бы очень рад иметь подобный список. Однако все, что он делал, было исключительным, поэтому и другая чаша весов не останется незаполненной.

Одной из главных черт его характера было самолюбие, причем самолюбие до того откровенное и детское, что оно казалось больше привлекательным, чем отталкивающим. Я, например, помню, как, представляя мне своего брата, он сказал: «Это брат великого Гудини». Произнесено это было совершенно серьезным тоном, без тени иронии.

Его огромное тщеславие сочеталось с безграничной тягой к славе, которой он готов был добиваться любой ценой. Ничто не могло остановить его, если он видел способ привлечь к себе внимание. Даже когда он возлагал цветы на могилы мертвых, об этом заранее уведомлялись местные фотографы.

Именно желание быть постоянно в центре внимания тесно связано с той яростной кампанией, направленной против спиритуализма, которую он развернул. Он знал, что людей очень интересует этот вопрос, и понимал, какую славу можно на этом заработать. Он постоянно предлагал огромные суммы любому медиуму за выполнение того или иного задания, прекрасно понимая, что, даже если кому-то и удастся его выполнить, всегда можно найти какое-нибудь возражение и отвертеться от выплаты. Иногда он прибегал к уловкам, чересчур показным, чтобы их можно было назвать артистичными. Во время турне по мюзик-холлам в Бостоне он прибыл к зданию городского управления и торжественно пронес перед огромной собравшейся толпой акции на десять тысяч долларов – свою ставку против медиумов. Демонстрация богатств была излюбленным приемом самого Гудини и его собратьев-фокусников. Все это, конечно же, являлось полной нелепостью, поскольку деньги эти могли выплачиваться только в том случае, если будет удовлетворен тот, кто бросил вызов, а поскольку деньги предоставлялись самим бросающим вызов, естественно, удовлетворить его оказывалось невозможно. Классический пример подобной тактики – предложение журнала «Сайентифик американ»{10} выплатить значительную сумму за любую подтвержденную демонстрацию какого-либо психического феномена и отказ сделать это после экспериментов Крандонов, которые были, пожалуй, наиболее подтвержденным опытом за всю историю психических исследований. Помню, когда я приехал в Нью-Йорк, Гудини побился со мной об заклад на очень большую сумму, что повторит любое из чудес медиумов, которые я когда-либо видел. Я сразу же принял его вызов и предложил ему материализовать лицо моей покойной матери таким образом, чтобы его узнал не только я, но и другие люди, которые ее знали. Дальше слов дело не пошло, хотя в Англии один медиум проделал это. Если бы он согласился, я бы специально для этого привез своих свидетелей через Атлантику.

Я с готовностью соглашусь, что кампания Гудини, направленная против людей, наделенных сверхчувственным восприятием, была полезна в том смысле, что помогла на какое-то время уменьшить количество фальшивых медиумов, но она носила такой неразборчивый характер и сопровождалась таким количеством фактов нетерпимости и откровенной грубости, что заставила отвернуться от него многих истинных спиритуалистов, озабоченных чистотой своего движения, которые с радостью предоставили бы ему свою помощь и поддержку. Для нас разоблачение ложных медиумов – задача первостепенной важности, но, когда, несмотря на наши собственные свидетельства и свидетельства трех поколений людей, живших до нас, нам говорят, что настоящих медиумов не существует, мы утрачиваем интерес к ним, поскольку понимаем, что имеем дело с некомпетентным человеком. В то же время в Штатах да и в самой Англии, хотя и в меньшей степени, строгий контроль за тем, что происходит в этой области, необходим. Я признаю, что недооценил степень развращенности, существующей в Америке. Впервые я осознал это, когда мой близкий друг миссис Крандон рассказала мне, что получала каталоги товаров от фирм, производящих оборудование для обмана зрителей. Если такие фирмы получают прибыль, значит существуют нечестные на руку медиумы, и перед каким-нибудь новым, еще более решительным Гудини может открыться широкое поле деятельности. Именно эти гиены замедляют наше развитие, и я сам приложил руку к разоблачению многих из них.

В Бостоне есть один зал, который Гудини использовал для выступлений против спиритуалистов. Через несколько недель после завершения его кампании там произошел один интересный и неприятный случай. На головы зрителей там вдруг начали сыпаться мелкие камешки или гравий, кое-кто даже получил легкие травмы. Какое-то время это продолжалось, потом помещение взяла под наблюдение полиция, и вскоре выяснилось, что причиной этого «чуда» был один из служителей зала, вполне добропорядочный человек с прекрасной репутацией, которому ни с того ни с сего пришло в голову пробираться на галерею и посылать эти снаряды на головы сидящих внизу. Когда во время допроса его спросили, зачем он это делал, тот смог лишь сказать, что им овладело бессмысленное, но совершенно непреодолимое желание. Многие исследователи сверхъестественного увидят в этом проявление полтергейста с одной стороны и пример одержимости – с другой.

В Бостоне произошел и другой, гораздо более серьезный случай, который подтверждает мое убеждение в том, что Гудини ради популярности готов был на все. В то время специальная комиссия от журнала «Сайентифик американ» проводила проверку выдающихся сверхъестественных способностей миссис Крандон, знаменитой «Марджери». Многие члены комиссии, проведя за одним столом с Крандонами несколько сеансов, поверили в паранормальную природу увиденного, остальные, хоть и были не в силах дать рациональное объяснение этим явлениям, все еще колебались. Гудини увидел в этом прекрасный шанс возвысить себя в глазах публики. Для этого ему всего лишь требовалось появиться в нужную минуту на сцене и с ходу раскрыть эту тайну. Завидное положение! Гудини все обдумал заранее и был настолько уверен в успехе, что перед выездом в Бостон написал письмо (я его видел своими глазами) нашему общему другу в Лондон, в котором сообщил, что собирается разоблачить ее. И он бы непременно взялся за это, если бы не необъяснимое и загадочное вмешательство провидения. Я придерживаюсь достаточно высокого мнения о благородстве Гудини, чтобы надеяться на то, что, если бы он осознал, каким крахом и бесчестием обернулась бы его победа для его жертв, он все же протянул бы им руку дружбы. В действительности блеск славы заставил его отбросить всяческие сомнения. За этим следила вся Америка, и он не мог воспротивиться искушению.

Он заранее ознакомился с тем, как проходят сеансы Крандонов и какие демонстрируются феномены. Составить план разоблачения ему было несложно. Единственное, чего он не учел, это того, что руководящий дух, Волтер, покойный брат миссис Крандон, был вполне реальной и живой сущностью и не собирался позволить выставить свою сестру на посмешище перед всем континентом. Именно этот невидимый Волтер помешал осуществиться тщательно продуманным планам фокусника. Свидетельства того, как это происходило, я почерпнул из записей, которые велись непосредственно во время сеанса. Первой проверялась способность медиума включить помещенный в деревянную коробочку электрический звонок, находящийся вне пределов досягаемости. Это можно было сделать лишь одним способом – нажать на одну из дощечек коробки. Комнату затемнили, но звонок не зазвонил. Неожиданно раздался громкий рассерженный голос Волтера: «Гудини, это вы, …, подложили что-то, что мешает надавить на дощечку». Надо сказать, что Волтер имеет привычку не сдерживаться в выражениях и не пытается притворяться возвышенным существом. В потустороннем мире люди сохраняют свои привычки, и, по крайней мере в данном случае, использование крепких выражений было обоснованно, поскольку, когда включили свет, обнаружилось, что под дощечкой лежит резинка с кончика карандаша, которая не давала ей опуститься и произвести звонок. Конечно же, Гудини заявил, что понятия не имеет, каким образом резинка попала туда, но кто еще из присутствующих обладал достаточной ловкостью, чтобы подложить резинку под дощечку в полной темноте, и почему это произошло только тогда, когда именно он присутствовал при эксперименте? Понятно, что, если бы он, после того как молча вытащил из-под дощечки резинку, смог сказать, что его присутствие сделало невозможным любое дальнейшее жульничество, первая партия осталась бы за ним.

Гудини бы следовало сделать соответствующие выводы и понять, что он вступил в противоборство с силами слишком могущественными, которые, если их подталкивать к этому, могут оказаться опасными, но написанные им письма и сделанные заранее самонадеянные прогнозы отрезали ему путь к отступлению. Следующая ночь поставила его в еще более неудобное положение. Он привез с собой большой ящик, в который должны были заключить медиума. Дверца его запиралась ни много ни мало на восемь висячих замков, и можно было подумать, что ящик готовился не для хрупкой леди, а для гориллы. Силы, стоящие за Марджери, дали понять, что они думают об этом хитроумном изобретении, когда в первую же секунду, после того как Марджери поместили внутрь и пристегнули, у ящика отвалилась дверца. Этому весьма неожиданному происшествию Гудини смог дать какое-то объяснение, однако затруднился объяснить, зачем, если этот снабженный восемью замками и массой других приспособлений ящик был таким непрочным, понадобилось везти его с такой помпой в Бостон из самого Нью-Йорка.

Впрочем, худшее было впереди. Леди вновь поместили в починенный ящик. Когда она просунула руки в отверстия на стенках, Гудини без всяких видимых причин провел по ее руке ладонью и запустил руку внутрь ящика. Наконец, после нескольких экспериментов руки леди поместили внутрь, и была сделана попытка заставить зазвонить звонок, пока из ящика торчала только ее голова. Внезапно вмешался ужасный Волтер. «Гудини, вы … мошенник! – загремел его голос. – Вы подложили в футляр линейку. Ах, вы …! Ну, запомните, Гудини, вы не будете жить вечно! Когда-нибудь вы все-таки умрете». Включили свет, и, к изумлению всех присутствующих, внутри ящика действительно оказалась двухфутовая складная линейка. Это был убийственно хитрый ход. Конечно же, если бы звонок прозвенел, Гудини потребовал бы обыскать ящик, обнаружилаь бы линейка, которой медиум, если бы зажал ее в зубах, мог надавить на дощечку, включающую звонок, и на следующий день вся Америка говорила бы о проницательности Гудини и о подлости Крандонов. Не думаю, что даже самые близкие друзья последних стали бы спорить с очевидными фактами. Это был самый опасный момент всей их карьеры, и только Волтер спас их от краха.

Когда это произошло, Гудини совершенно смешался и преисполнился страха, словно осознав, что находится в присутствии незримых сил. Его хитрость была настолько очевидна, что, когда он совладал с чувствами, в голову ему не пришло лучшего объяснения, кроме как заявить, что это, очевидно, кто-то из его помощников случайно оставил там линейку. Правда, если принять во внимание, что никакой другой инструмент, ни молоток, ни долото, ни гаечный ключ, но только лишь складная двухфутовая линейка могла бы стать доказательством мошенничества со стороны медиума, становится понятно, насколько безнадежным было его положение. Однако одна из особенностей характера Гудини заключалась в том, что ни в этом мире, ни в ином ничто не могло заставить его утратить веру в себя. Он не мог переложить вину на Крандонов, тем более, что они просили его проверить ящик после того, как в него вошла леди, от чего он сам же отказался. И все же, каким бы невероятным это ни показалось, после того эксперимента он тем не менее сумел даже приумножить свою славу, когда по всей Америке разошелся его памфлет, в котором он заявлял, что убедился в том, что Крандоны – обманщики и что каким-то невероятным образом он сумел вывести их на чистую воду. Поскольку ящик стал темой щекотливой, Гудини обвинил миссис Крандон в том, что она сумела высунуть из него ногу и каким-то образом дотянуться до коробки со звонком. Хотя ему, в отличие от его доверчивых читателей, должно было быть известно, что во время сеансов звонок из деревянной коробочки доносился и тогда, когда одному из зрителей разрешили взять ее в руки, поднять в воздух и даже походить с ней по комнате.

Я заявляю, что этот бостонский инцидент стал разоблачением не Марджери, а самого Гудини и остался самым большим пятном на всей его карьере.

Чтобы дать хоть какое-то объяснение тому, что там произошло, он готов был утверждать, будто не только доктор, но даже некоторые члены комиссии зачем-то вступили в сговор с медиумом. Самое интересное то, что остальным членам комиссии властный фокусник внушил такой благоговейный страх, что по его указанию они даже сменили своего секретаря, уважаемого мистера Малкольма Берда. Следует заметить, что мистер Берд, умом намного превосходящий Гудини, побывал до этого на пятидесяти сеансах и к тому времени уже не сомневался в истинности феномена.

Может показаться некрасивым, что я пишу об этом теперь, когда Гудини покинул сей мир, но о том, что я пишу сейчас, я заявлял и при его жизни. Я очень сдержан в своих оценках и все же должен напомнить, что важность этого вопроса намного выше любых мирских соображений и что честность Крандонов все еще подвергается сомнению многими на основании не только тех ложных обвинений, которыми пестрели газеты, но и тех, которые со всех подмостков выкрикивал Гудини с такой неистощимой энергией и яростью, которая наводила страх и лишала дара речи многих друзей истины. Сам Гудини не понимал всей серьезности своих действий и их последствий. Крандоны – добрейшие и терпеливейшие из людей, относящиеся к самым злобным нападкам в свой адрес совершенно спокойно и даже добродушно. Однако существуют другие силы, неподвластные человеку, и с того достопамятного дня над Гудини начала сгущаться тень. Его нападки на спиритуалистов становились все более и более беспочвенными, пока это не приобрело форму мании. Хоть как-то объяснить это можно было бы, разве что предположив, что он получал за это деньги от неких религиозных фанатиков, хотя лично я отбрасываю подобное обвинение. Да, действительно, чтобы сохранить хоть какую-то видимость присутствия здравого смысла в своем поведении, он заявлял, что атаки его направлены лишь на нечестных медиумов, но когда он тут же утверждал, что честных медиумов не существует, становилось понятно, что умеренность его скорее притворная, чем искренняя. Если бы он почитал отчеты Национальной ассоциации американских медиумов, он бы увидел, что этот представительный орган проводит намного более эффективную работу по борьбе с мошенниками, чем он, поскольку обладает знаниями, необходимыми для того, чтобы отделить истинное от фальшивого.

Я предполагаю, что в то время, с точки зрения страховщиков, по состоянию здоровья Гудини был самым надежным клиентом его возраста в Америке. Он постоянно тренировался и не употреблял ни алкоголя, ни табака. И все же тревожные предупреждения доносились со всех уголков континента. Он сам постоянно упоминал об этом во время выступлений перед публикой. На одном из спиритических сеансов, проводимых у меня дома за несколько месяцев до его смерти, я сам получил послание: «Гудини обречен, обречен, обречен!» Я настолько серьезно воспринял это предупреждение, что написал бы ему, если бы имел хоть каплю надежды на то, что мои слова как-то на него подействуют. По своему опыту я знал, что все мои письма, даже сугубо личного характера, он всегда предавал огласке, так что предупреждение с моей стороны для него стало бы только лишним поводом посмеяться над тем, что я считаю святым делом.

Однако месяцы шли, из независимых источников появлялись все новые и новые предупреждения, и в конце концов и у меня, и, как я думаю, у Крандонов стали возникать серьезные опасения относительно его безопасности. Несмотря ни на что, он оставался таким приятным человеком, что даже жертвы его самых жестоких нападок не хотели, чтобы с ним случилось что-нибудь действительно серьезное. Но он продолжал неистовствовать, и тень над ним сгущалась. У меня в Америке есть друг, который выступает в прессе под псевдонимом Самри Фрикелл. В действительности это Фултон Аурслер{11}, неплохой романист, чей «Приемыш Луны», по моему мнению, является одним из лучших романов нашего времени. Аурслер был близким другом Гудини, и я получил от него разрешение процитировать некоторые из его писем.

«Вы знаете его так же хорошо, как я, – пишет Аурслер. – Вы знаете, насколько безграничным было его тщеславие. Вы знаете, как любил он осознавать свою важность. Но мне поведение Гудини в течение последних трех месяцев его жизни показалось весьма необычным. Он мог звонить мне по телефону в семь часов утра в сварливом настроении. Он мог целый час рассказывать о том, как он нужен и как прекрасно у него идут дела. В голосе его слышалась истерическая, почти женская нотка отчаяния, словно он обеими руками пытался пробить стену извечной предопределенности.

Во всех этих случаях Гудини демонстрировал четкое понимание близкого конца. И осознал это я не после его смерти, я говорил об этом и тогда. У меня нет сомнений в том, что Гудини чувствовал приближение конца, но не понимал, что это означало смерть. Он не мог понять свои чувства и ненавидел их, душа его разрывалась от негодования».

Через какое-то время он позвонил тому же другу, и на этот раз терзания его обрели уже более определенную форму. «Я обречен, – сказал он. – Я имею в виду, что в спиритических кругах по всей стране мне предсказывают смерть». В это время он находился в отменной физической форме и готовился отправиться в новое турне по мюзик-холлам. Этому турне суждено было стать для него последним. Через несколько недель он умер.

Обстоятельства его смерти во многом весьма необычны. Одиннадцатого октября с ним произошел болезненный, но, как все посчитали, незначительный несчастный случай, когда во время представления он получил травму лодыжки. В прессе не придали этому большого значения, но те, кто имел другие источники информации, были настроены более серьезно. Тринадцатого октября джентльмен, которого я цитировал выше, получил письмо от медиума миссис Вуд.

«Три года назад, – говорилось в этом предвещающем беду послании, – от духа доктора Хеслопа я услышала такие слова: “Над Гудини нависло черное облако”, и далее он предсказал, что беда случится с ним во время представления на сцене театра перед зрителями. Сейчас доктор Хеслоп говорит, что его травма серьезнее, чем сообщается в газетах, и что на этом карьера Гудини закончена».

Мрачное пророчество сбылось, хотя поврежденная нога была лишь прелюдией к еще более страшной беде. Выглядело это так, будто некая мантия, хранящая его от несчастий, по какой-то причине вдруг исчезла. Поврежденная лодыжка продолжала доставлять ему боль, хотя еще несколько недель он продолжал выступать. В Монреале кто-то из зрителей криком с места выразил свое недовольство тем, с какой агрессивностью он выступал против последователей спиритуализма, и в частности, против меня. Подобные нападки он не воспринимал слишком серьезно, поскольку частью его кипучей натуры было считать любого, кто придерживался иных, не его взглядов, либо простофилей, либо подлецом. Он мужественно боролся с болью, которая, очевидно, терзала его постоянно, но уже менее чем через две недели, выступая перед публикой в Детройте, Гудини потерял сознание, и его отвезли в больницу, из которой живым он уже не вышел.

Смерть его сопровождалась рядом особенностей. В пятницу двадцать второго октября он отдыхал у себя в номере, лежа на диване и читая письма. Было примерно пять часов вечера. За несколько дней до этого он прочитал лекцию в университете Макгилла{12}, и в тот вечер с обычной вежливостью позволил зайти к себе нескольким студентам, которые хотели посмотреть на великого мага поближе. Рассказ одного из этих молодых людей о том, что произошло потом, стоит привести дословно.

«Гудини лежал на кушетке правым боком к нам и читал какие-то письма. Этот первокурсник все время что-то спрашивал Гудини, стараясь втянуть его в разговор, а мой друг мистер Смилович рисовал его. Первым о силе Гудини заговорил тот студент. Нас с моим другом больше занимала не его физическая сила, а его ум, способности, убеждения и вообще, что он за человек. Гудини сказал, что у него необычайно сильные мышцы в предплечьях, плечах и на спине, он даже предложил нам пощупать мышцы, что мы и сделали.

Этот первокурсник из университета Макгилла спросил Гудини, правда ли, что удары в живот не приносят ему никакого вреда. Гудини как-то рассеянно ответил, что его живот может многое выдержать, говорил спокойно, не хвастался. После этого студент несколько раз изо всех сил движением сверху вниз ударил Гудини кулаком ниже пояса, спросив предварительно у него разрешения. Гудини тогда полулежал правым боком к Вайтхеду, и тот, когда его бил, немного склонился. Удары попали в живот правее пупка. Они пришлись на ближнюю к нам сторону тела, то есть на правый бок Гудини. Сколько раз он его бил, я точно не помню, но в том, что нанесено было не меньше четырех сильнейших ударов, я уверен, потому что тогда я удивился, что он накинулся на него с таким остервенением, и после второго или третьего удара попытался его остановить, сказав ему: “Да ты что? С ума что ли сошел? Что ты делаешь?” или что-то вроде того, но этот Вайтхед не остановился и продолжал бить Гудини изо всех сил.

Потом Гудини неожиданно остановил его, жестом показав, что ему хватит. Когда Вайтхед его бил, вид у Гудини был такой, словно ему очень больно, при каждом ударе он морщился.

Сразу после этого Гудини сказал, что не успел приготовиться к ударам, потому что не ожидал, что Вайтхед начнет бить его сразу и с такой силой, и что ему было бы удобнее принимать удары стоя, но травма ноги не позволила ему быстро встать».

Установлено, что непосредственной причиной смерти Гудини был разрыв аппендикса, и все три доктора, которые осматривали его, подтвердили наличие травматического аппендицита. Однако это очень редкое явление, один из врачей даже сказал, что впервые столкнулся с чем-то подобным. Если вспомнить о том, как часто боксеры получают сильнейшие удары в эту область живота, становится ясно, что этот орган не так уж раним. С той минуты, когда Гудини попал в больницу, он, похоже, понял, что обречен.

Даже после его смерти происходили связанные с ним странные вещи, которые нельзя объяснить случайностью или простым совпадением. Незадолго до смерти Гудини заказал богато украшенный, дорогой гроб, который собирался использовать для какого-то очередного сногсшибательного трюка. Заплатил он за него не меньше двух с половиной тысяч долларов. Я думаю, что смысл фокуса должен был заключаться в том, чтобы приделать к гробу стеклянную крышку и позволить зрителям наблюдать за находящимся внутри герметически закрытого гроба магом. В предыдущем эксперименте Гудини уже продемонстрировал необъяснимую способность обходиться без воздуха. Гроб этот он возил с собой в одном из многочисленных деревянных ящиков вместе с остальным оборудованием. Мне рассказывали, что после его смерти все его вещи были отправлены в Нью-Йорк, однако оказалось, что по случайной ошибке один из ящиков остался. Когда его осмотрели, выяснилось, что в нем находился тот самый гроб. В этом гробу его и похоронили. Во время похорон раввин Барнард Драчман произнес довольно странные и неоднозначные слова: «Гудини не понимал, какой чудесной силой обладал, и за всю свою жизнь он так ее никому и не открыл». Подобное высказывание в столь торжественный момент человека, который, очевидно, обладал неким знанием, давшим ему повод выразиться именно так, должно подтвердить то, что мои рассуждения о природе этих сил не нелепы и не надуманы. Говоря о речи раввина, нужно вспомнить и слова самого Гудини, который однажды в разговоре с моей супругой заметил: «Секрет некоторых моих трюков не знает даже моя жена». Один знаменитый китайский фокусник, посмотрев одно его представление, сказал: «Это не трюк, это дар». Гудини часто повторял, что работа его умрет вместе с ним, и, насколько мне известно, после себя он не оставил каких-либо записей, в которых раскрывал бы все свои тайны, хотя вполне очевидно, что подобный документ имел бы огромную ценность. Чем можно объяснить все эти факты, кроме как тем, что в его силе был некий элемент, удивительный для него самого, элемент, указывающий на его связь со сверхъестественным… другими словами, что он сам был медиумом?

Во время необычной церемонии, проведенной его коллегами-фокусниками у гроба Гудини, оратор преломил символическую волшебную палочку и сказал: «Жезл преломлен.{13} Господь осенил его чудесным даром, и наш брат воспользовался им. Но вот жезл преломлен». Может быть, действительно не ловкость рук и выдумка, а Божественный дар возвел Гудини на такую высоту? И почему он не мог воспользоваться своим даром, если он в самом деле был от Бога? Я не вижу причины, почему медиум, как любой другой одаренный Богом человек – такой, как художник, поэт или писатель, – не может воспользоваться своим даром, чтобы зарабатывать с его помощью деньги и славу. Однако ему следует дважды подумать, прежде чем броситься в атаку на тех, кто пользуется тем же даром, что и он, но для достижения более высоких целей.

Были и другие необычные происшествия, связанные со смертью Гудини, которые, возможно, объясняются простым совпадением. Например, один мой друг получил письмо от некоего мистера Джизела, разделявшего взгляды Гудини на спиритизм, в котором он писал:


«Мистер Фрикелл,

В воскресенье вечером, 24-го октября 1926 года в 10:58 в моей спальне произошло что-то непонятное. У меня на стене висела фотография Гудини под стеклом, которую он подарил мне. В указанное время фотография упала со стены, и стекло разбилось. Теперь я знаю, что Гудини умрет. Возможно, в этих паранормальных явлениях все-таки что-то есть».


К этому мистер «Фрикелл» добавляет: «Вспоминая то, что случилось со мной, я сам начинаю склоняться к мысли, что в этих паранормальных явлениях все-таки что-то есть». Его признание тем более заслуживает внимания, что я прекрасно помню те дни, когда он был непримиримым и умным противником спиритуализма.


Теперь я рассмотрю природу дара Гудини. Чтобы разобраться в этом вопросе, нужно для начала вспомнить некоторые из трюков, которые он исполнял. Их полный список занял бы слишком много места, но из них можно вычленить несколько типичных. Не лишним будет вспомнить и основные факты его биографии.

Настоящее имя Гудини – Эрих Вайс. Родился он в 1874 году в штате Висконсин в одном из тех провинциальных городков, из которых, похоже, происходит все оригинальное, что есть в Америке.{14} Он был седьмым сыном иудейского раввина, и, по его воспоминаниям, мать его даже не знала английского языка. По его же воспоминаниям, уже в ранней молодости ему пришлось столкнуться с медиумизмом, хотя и весьма сомнительного характера. Он не побоялся признаться, что его дар, возможно, появился у него, когда он, бродя по местным кладбищам, читал имена на могилах. Но только много позже он впервые встретился с настоящим медиумом в лице Айры Давенпорта, последнего оставшегося в живых из знаменитых братьев Давенпорт, талант которых поразил всю Англию в шестидесятых годах, и тайны которых, вопреки заявлениям Маскелина{15} и других фокусников, так и не были раскрыты. Более того, никто даже не смог повторить их трюков. Сейчас, когда я пишу эти строки, передо мной лежит письмо от самого Гудини, в котором он сообщает мне:

«Я был близко знаком с Айрой Эрастом Давенпортом и могу с уверенностью утверждать, что секреты братьев Давенпорт никогда и никем не были раскрыты. Я знаю о Давенпортах больше, чем кто-либо из ныне живущих».

Потом он добавляет весьма интересное и примечательное предложение:

«Мне доподлинно известно, что им для того, чтобы освободиться, не приходилось даже снимать пут».

Принимая во внимание, что «путами» чаще всего были наручники или скрученная медная проволока, и освобождение во многих случаях происходило за считанные секунды после закрытия ящика, подобное утверждение того, кто говорит, что знает точно, представляется чрезвычайно важным. Мы еще вернемся к этому, после того как перечислим некоторые из его собственных достижений.

Он мог – и постоянно это проделывал – освобождаться из любых тюремных камер. В Вашингтоне его поместили в камеру, в которой сидел Гито, убийца президента Гарфилда{16}, и он вышел из нее безо всякого труда. В письме, которое я уже цитировал, он пишет мне:

«Я даю слово чести, что мне никогда никто не помогал и что я никогда и ни с кем не вступал в сговор».

И этому можно верить, потому что он проделывал этот трюк много раз в самых разных местах и его всегда предварительно тщательно обыскивали, чтобы убедиться в отсутствии при нем каких бы то ни было инструментов. Иногда ухмыляющиеся надзиратели только выходили из тюремного коридора, как их заключенный появлялся вслед за ними. Несколько легкомысленно, как мне кажется, утверждать, что это просто фокус, в обычном значении этого слова.

Любые наручники он снимал с себя так, словно они были сделаны из желе. В Скотленд-Ярде на него надели сразу несколько наручников и поместили за специальный экран. Тут же из-за экрана один за другим начали вылетать наручники, после чего вышел сам Гудини, совершенно свободный. Все это он проделывал за секунды. Как-то я читал лекцию в нью-йоркском Карнеги-холле{17}. После лекции моя супруга вместе с Гудини, направляясь на встречу со мной, зашла в какой-то боковой коридор, который заканчивался дверью, запертой на висячий замок. Моя жена хотела повернуть обратно, но каково было ее изумление, когда спутник ее протянул руку и просто снял закрытый замок, как срывают сливу с ветки. Что это было? Фокус? Или же все эти разговоры о ловкости рук являются тем, что можно, используя слова самого Гудини, назвать «ахинеей» и «болтовней»?

В Голландии он попросил местных корзинщиков сплести вокруг себя большую корзину и вышел из нее. Позже его заключили в запечатанный бумажный мешок, из которого он выбрался, оставив при этом мешок неповрежденным. Вокруг его тела был заморожен ледяной блок, и он сумел пробиться наружу. Кто-то из желающих втиснуть его трюки в рамки обычных объяснений, сказал, что ему это удалось сделать, «подавив свои внешние границы перед энергичным раскрытием», не уточнив, правда, что это означает. В Калифорнии его похоронили в яме глубиной шесть футов, из которой он сумел выбраться, не пострадав. Интересно было бы узнать, какое «раскрытие» помогло ему сделать это.

В Лидсе{18} его запечатали в пивную бочку, но он скоро из нее выбрался. На заводе Круппа он заявил, что может освободиться из любых оков, какие бы они ни изготовили, и успешно проделал это, когда тамошние инженеры соорудили специально для него набор оков. В Москве его закрыли в фургоне, в котором каторжников возят в Сибирь, – он вышел и из него. 2 декабря 1906 года в Детройте он, закованный в наручники, спрыгнул с моста Олд-бел-айл и освободил себя под ледяной водой, которая парализовала бы конечности любого другого человека. 26 августа 1907 года его бросили в залив Сан-Франциско со связанными за спиной руками, утяжелив железной цепью и ядром общим весом в семьдесят пять фунтов. Он и с этим справился. Он освободился из закрытого на замок почтового мешка для посылок. Наконец, его заковали в наручники, связали, заперли в ящик и бросили в Ист-Ривер в Нью-Йорке, и то он сумел выжить.

Каким бы ни был истинный источник сил Гудини (не берусь утверждать, что мне самому известен точный ответ на этот вопрос), я уверен, что те объяснения, которые дают этим трюкам его коллеги-фокусники, не всегда достаточны. Так мистер Гарри Келлок, из книги которого я почерпнул немало дополнительной информации, объясняет умение Гудини освобождаться из заточения тем, что он к подошве своего ботинка медицинским пластырем прикреплял небольшую отмычку. Разумеется, это ему очень помогло, когда его в гробу опустили на дно моря!

Конечно же, я знаю, что Гудини действительно был искусным фокусником. Все, что касается искусства показывать фокусы, было ему известно. Это помогало еще больше изумлять публику, когда он соединял то, что было ей хоть как-то понятно, с тем, что находилось за пределами чьего-либо понимания. Разумеется, мне известно, что не он один показывал фокус с ящиком и фокус с освобождением из наручников и из мешка. Но уровень их исполнения не идет ни в какое сравнение с классом работы Гудини. Я поверю в обратное только в том случае, если увижу своими глазами, как кого-нибудь из этих джентльменов сбросят в закрытом ящике с Лондонского моста. Один бедняга в американском Среднем Западе поверил подобному объяснению и, решив повторить трюк, спрыгнул в мешке с грузом в реку. Другой господин сделал то же самое в Германии. На дне тех рек они находятся до сих пор!

Чтобы показать разницу между приемами Гудини и теми приемами, которые используют для освобождения из ящика другие фокусники, я приведу описание последних, которое дает человек, досконально владеющий навыками демонстрации обычных фокусов. Он говорит:

«Вентиляционные отверстия в ящике нужны не только для поступления внутрь воздуха, но и для других целей, а именно, для того, чтобы человек, находящийся внутри, мог доску с этими отверстиями взять или подхватить. Первое, что делает человек внутри, он садится спиной к стенке ящика, которая обращена к зрителям, упирается ступнями в доску с отверстиями и выдавливает ее, после чего при помощи тонкой струны поднимает ее и кладет на пол. Если возникают помехи в виде гвоздя, который не получается извлечь заранее подготовленным гвоздодером или молотком, он срезает его тонкой пилкой. Таким образом происходит освобождение из ящика. Веревки, которыми ящик обвязан, нужны для отвода глаз, поскольку между ними достаточно места, чтобы протиснуться. Вернуть доску на место достаточно просто. Гвозди вставляются в отверстия, из которых они были извлечены и прибиваются покрытым кожей молоточком».

Это обычная техника освобождения из закрытого ящика, описанная экспертом. Гудини на моих глазах освобождался из ящика менее чем за одну минуту. Кто-нибудь поверит, что все это можно успеть проделать за столь короткое время? Или находясь на дне реки? Я утверждаю, что Гудини пользовался совершенно другими методами, и спорить с этим означает противоречить здравому разуму.

Я хочу привести один пример, иллюстрирующий силы Гудини и то, как он сам о них отзывался, чтобы показать читателям, с какой трудностью им предстоит столкнуться, если они решат придерживаться мнения, что в этих трюках не было ничего сверхъестественного. Это рассказ моего друга, капитана Барлетта, человека, наделенного множеством талантов, в том числе и сверхъестественными способностями. В ходе разговора с Гудини он спросил своего гостя о трюке с ящиком.

«В ту же секунду лицо его изменилось. Глаза его потухли, лицо сделалось усталым, даже измученным. “Я не могу вам рассказать, – ответил он глухим, напряженным голосом. – Я сам не знаю, как это происходит. Более того, меня все время преследует страх, что у меня что-то не получится, и тогда я погибну. Я пообещал миссис Гудини, что, закончив этот сезон, откажусь от трюка с ящиком, потому что она все время ужасно волнуется. Да мне и самому будет спокойнее”.

Он наклонился, чтобы погладить наших кошек, но, к нашему изумлению, они, задрав хвосты трубой, бросились вон из комнаты и какое-то время дико носились вверх-вниз по лестнице, разбрасывая во все стороны половики.

После этого у нас состоялся доверительный разговор о спиритуализме, и он рассказал мне о тех необычных случаях, которые с ним иной раз происходят, особенно рядом с могилой его матери, к которой он был очень привязан.

В тот вечер Гудини должен был освобождаться из ящика, который специально для него изготовили бристольские чемоданщики. Он попросил меня прийти на представление и быть недалеко от него, объяснив это тем, что любит ощущать телепатическую поддержку, особенно, когда нервничает. Я, конечно же, согласился, тем более, что он позволил мне привести с собой моего друга, известного инженера-строителя, очень наблюдательного человека.

Ящик был изготовлен из дюймовых{19} досок, соединенных в шпунт и специально утолщенных на концах. Соединялись они трехдюймовыми гвоздями, вбитыми «елочкой» через каждые три дюйма. На одной доске было просверлено несколько отверстий для воздуха. Вся конструкция выглядела массивной и прочной. Как я говорил, ящик этот был изготовлен специально для трюка, поэтому мы внимательно его осмотрели, но никаких тайных приспособлений или чего-то необычного так и не обнаружили.

Гудини лег в ящик, после чего несколько человек из зрителей поднялись на платформу и прибили тяжелую крышку такими же трехдюймовыми гвоздями. Потом ящик крепко обвязали веревками. Веревки тянули три человека. Тем временем Гудини крикнул изнутри ящика, что ему там очень жарко, высунул палец через одно из отверстий и начал им быстро дергать.

Наконец ящик накрыли шелковым балдахином с медным каркасом.

Через девяносто пять секунд Гудини стоял, тяжело дыша, перед аудиторией в изодранной в клочья рубашке. Мастера, изготовившие ящик, после тщательного осмотра, в котором участвовали и мы, заявили, что и ящик, и веревки не повреждены.

Итак, было ли заявление Гудини о том, что он сам не знает, каким образом ему удалось выбраться из ящика, обычной отговоркой, или он действительно использовал сверхъестественные силы для дематериализации? Если бы я посадил в бутылку жука, бутылку эту герметически закрыл, а жук сумел бы из нее выбраться, я, обычный здравомыслящий человек, не волшебник, мог бы сделать единственный вывод: либо жук нарушил законы материи, либо он обладает тайными способностями, которые я бы назвал сверхъестественными».

Еще я хочу привлечь внимание читателей к следующему описанию одного из выступлений Гудини, которое оставил покойный мистер Хьюэт Маккензи, один из самых опытных исследователей сверхъестественного в мире. В своей книге «Духовные контакты» на стр. 86 он пишет:

«На сцену выставили небольшой железный резервуар, наполненный водой. В него поместили Гудини. Тело его погрузилось в воду полностью. Сверху емкость накрыли железной крышкой с тремя застежками, которые надежно закрыли. За полторы минуты, пока автор этих строк стоял прямо над резервуаром, тело, заключенное внутри, полностью дематериализовалось. Не потревожив ни одного из замков, Гудини переместился из резервуара в дальний конец сцены. Вода текла с него ручьем, он был в том же синем костюме из джерси{20}, в котором его поместили в контейнер. С того момента, как он был помещен в резервуар, до выхода на сцену прошло не более полутора минут.

Находясь рядом с закрытым контейнером, пока происходил процесс дематериализации, автор этих строк почувствовал большую потерю физической энергии. Обычно подобное ощущают наделенные большим количеством жизненной энергии люди во время сеансов материализации, поскольку феномен этот требует больших энергетических затрат… Эта демонстрация одного из самых удивительных чудес природы большинством зрителей, вероятно, была принята за очень ловкий фокус».

Другими словами, по мнению мистера Маккензи, он стал свидетелем того, как сверхъестественные силы были успешно использованы в качестве источника прибыли. Примечательно, что в этот раз, как и в бристольском случае, описанном выше, Гудини позаботился о том, чтобы рядом с ним находился медиум, от которого он мог получить энергию.

Может ли любой трезво мыслящий человек, прочтя такое, отмахнуться от предлагаемого мною объяснения этих феноменов, назвав его надуманным? Мне кажется, что надуманным скорее можно назвать нежелание задуматься над этим серьезно.

К тому же стоит обратить особое внимание на тот факт, что, даже если мы предположим, что при помощи постоянных тренировок в сочетании с определенными природными задатками человек способен развить в себе некое умение, которое может со стороны показаться сверхъестественным, диапазон способностей Гудини слишком широк для одного человека. Это соображение подтверждается и тем, что в своей работе он использовал все то, что мы обычно включаем в рамки физического медиумизма в его самых очевидных проявлениях, и, насколько мне известно, трюки его не имеют какого-либо иного объяснения.

Его друг мистер Бернард Эрнст, известный нью-йоркский юрист, человек практического склада ума, рассказал мне, что однажды на веранде его собственного загородного дома на Лонг-Айленде{21} Гудини предложил провести сеанс. Когда на стол положили руки, этот предмет мебели начал подниматься в воздух. Так как в сеансе участвовала и миссис Гудини, Эрнст сначала решил, что это делалось с помощью рук или ног. Однако, проведя осмотр, он удостоверился, что это не так, и что в рукавах у них не было спрятанных стальных стержней, которые иногда используются мошенниками. Этот трюк показался Эрнсту, который сам является опытным фокусником, совершенно необъяснимым. Сам Гудини был очень серьезен, и ему не понравилось, что все собравшиеся отнеслись к происходящему легкомысленно.

Теперь давайте вспомним сеанс, который Гудини провел для президента Рузвельта{22}, по признанию самого Гудини, фальшивый. Произошло это в июне 1920 года на борту «Императора». Все шло по сценарию обычного феномена с грифельными досками, которые проводятся многими медиумами, как настоящими, так и ложными. Лист бумаги с записанным на нем вопросом складывается, запечатывается и кладется внутрь складной грифельной доски. Когда доска раскрывается, на одной из створок появляется ответ. Рузвельт написал такой вопрос: «Где я провел прошлое Рождество?» Он сложил лист, положил его в конверт, запечатал и поместил между створками доски своими собственными руками. Когда доску раскрыли, на створке была нарисована карта его путешествия по Южной Америке с такой подписью: «Вблизи Анд»{23}. Разумеется, президент очень удивился, но Гудини отказался объяснить, как ему это удалось, хотя, если бы это был обычный фокус и причин сохранить тайну не существовало, Гудини, вполне естественно, объяснил бы такому важному человеку, как он это сделал, чтобы показать, с какой легкостью фальшивые медиумы могут обманывать людей.

Впоследствии он все-таки дал объяснения, но настолько невероятные, что я воспринимаю это как яркий пример того презрения, которое Гудини питал к умственным способностям обывателей, не сомневаясь в том, что они проглотят все, что он выложит перед ними. Долгое «объяснение», которое читатель может найти на стр. 244–246 весьма любопытной книги Келлока, вкратце было таким: Гудини знал, что президент будет на борту. От друзей из «Дейли телеграф»{24} он заранее получил информацию о его поездке по Южной Америке и взял ее на заметку на тот случай, если на борту будет решено провести сеанс. Пока что ничего необычного. Гудини предположил возможность проведения подобного сеанса и заранее подготовил грифельную доску. Это мы также можем допустить. Потом он попросил пассажиров написать свои вопросы и добавил к ним несколько вопросов от себя. Конверт с вопросом «Где я провел прошлое Рождество?» он положил поверх остальных. И этому можно поверить, если согласиться с тем, что пассажиры были настолько слепы, что не заметили подмену той доски, которую они проверяли, на заранее подготовленную. Но далее следует то фатальное слабое звено, из-за которого рассыпается вся цепочка. В объяснении говорится, что «ни телепатии, ни передачи мысли не использовалось». Президент «по чистой случайности» задал именно тот вопрос, ради которого была проведена вся эта тщательная подготовка. И люди покупаются на подобное, хотя и обвиняют спиритуалистов в доверчивости! Может ли кто-нибудь, имеющий хотя бы наименьшее представление о том, что такое вероятность, принять подобное «объяснение»? Такое характерно только для области психического и противоестественного (не путать со сверхъестественным).

Вот свидетельство еще одного друга:

«Однажды к Гудини подошел скептически настроенный человек. Гудини, осмотрев его руку, сделал прогноз о его будущем, а потом, окинув взглядом лицо, рассказал о прошлом, хотя ему назвали только дату рождения этого человека. Точность рассказа поразила скептика».

Все это очень смахивает на ясновидение, к которому простые фокусники обычно не прибегают.

Есть много указаний на то, что Гудини обладал той психической чувствительностью, которая является основой медиумизма, хотя, по моему мнению, ее наличие указывает на необычайную развитость душевной силы самого субъекта, силы, для которой не требуется помощь извне. В эту категорию попадает и чтение мыслей. Был случай, когда Пулитцер, знаменитый владелец газеты «Нью-Йорк Ворлд»{25}, заинтересовался результатами телепатического сеанса, проведенного профессором Гилбертом Марри в Англии. Тут же появился Гудини и со всей свойственной ему пылкостью заявил, что может повторить их. Для проведения эксперимента в его доме собралась комиссия, которая разместилась на первом этаже, в то время как Гудини заперли в одной из комнат под самой крышей. У его двери поставили охрану. Из четырех проведенных тестов с тремя он справился более-менее успешно. Когда его попросили дать объяснение, он отказался, сказав лишь, что это был «научный фокус». Как всегда, он не сомневался, что и прессу, и публику подобное объяснение удовлетворит, и будущее показало, что он не ошибся.

Если однажды человек приходит к ложному заключению, что психические силы не существуют, его умственные способности неизбежно начинают атрофироваться, как это происходит со всеми религиозными направлениями фанатичного толка. Для примера можно привести повторенные много раз слова: «Как может Дойл приписывать наличие психических сил человеку, который сам их отрицает!» Неужели не очевидно, что, если бы он не отрицал их, он бы не мог заниматься своим делом? Что бы сказали его коллеги-фокусники о человеке, который признался бы, что в основе половины его трюков лежит то, что для них является недозволенными силами? Они бы сказали: «Гудини среди нас не место».

А теперь, вспомнив некоторые проявления необъяснимых сил Гудини, давайте обратимся к его непосредственной связи со спиритуализмом.

Часть II

Публично, и это очень важно, он всегда выставлял себя бескомпромиссным врагом спиритуализма. Нет смысла верить его словам о том, что все его нападки были направлены исключительно на медиумов-шарлатанов. Мы все готовы бороться с этими негодяями, и рады любой искренней помощи. В 1925 году в июльском номере «Кристиен реджистер» Гудини писал:

«Пусть люди знают, что я всего лишь хочу уберечь их от обмана в минуты скорби и печали и убедить их отвернуться от спиритуализма и обратиться к какой-нибудь истинной религии».

Мы видим, что он говорит в общем, обо всем движении.

Однако в личной жизни дело обстояло совсем иначе. Я думаю, что не много есть предводителей движения и известных медиумов, которые не получали бы от него писем, написанных будто бы человеком сочувствующим, которому не хватает лишь малого, чтобы стать приверженцем идеи. Его необычный склад ума заставлял его полностью игнорировать тот опыт, который имели другие, но очень живо реагировать на все, с чем он сталкивался сам. Однажды он показал мне фотографию, которую сделал в Калифорнии. «Я думаю, что это единственная в мире подлинная фотография духа!» – горячо воскликнул он. Мне же она показалась весьма сомнительной, ни один серьезный медиум не признал бы этот снимок заслуживающим внимания. Но, в любом случае, если его фотография, как он утверждал, была подлинной, почему все остальные фотографии он называл фальшивкой? У него тогда был при себе и другой снимок, на который он смотрел с отвращением, хотя мне показалось, что именно эта фотография могла иметь действительно психическое объяснение. Фоточувствительный слой на пластинке был поврежден, по нему по всей длине проходила глубокая царапина, похожая на след от острого ногтя, хотя он утверждал, что, когда вставлял ее в рамку, ничего подобного на ней не было. Конечно, это могло быть просто случайностью, а могло быть и знаком неодобрения того же порядка, что и метание гравия в бостонском мюзик-холле.

Опыт его общения с признанными медиумами на удивление не богат. Несколько раз он участвовал в сеансах Евы во время дурно организованных экспериментов Лондонского общества психических исследований{26}. В то время он писал мне: «Мне это показалось очень интересным». Ни о каком разоблачении речи не шло, и он признался, что стал свидетелем как появления, так и исчезновения эктоплазмы{27}, и что объяснить увиденное не мог. Насколько известно мне, один единственный раз он принял участие в сеансе великого медиума миссис Врайдт, во время которого вообще ничего не произошло, что со всеми честными медиумами, в отличие от фокусников, порой случается. Никаких заявлений о ее нечестности он не делал. Он ни разу не участвовал в сеансах мисс Безиннет, миссис Пруден, Джонсона из Пасадены{28}, Хоупа, миссис Дин, Эвана Пауэлла, Феникса или Слоуна. Он утверждал, что разоблачил Килер, медиума, о которой я слышал, но с которой никогда не встречался лично. Обобщая, можно сказать, что его личный практический опыт (если не принимать во внимание общение с людьми той категории, к которой ни один истинный медиум не обратится сам и не станет советовать обращаться другим) очень ограничен. Его теоретические познания в этом вопросе также были весьма скудными, поскольку, хоть он и владел прекрасной библиотекой, но совершенно не каталогизированной и не упорядоченной в то время, когда я ее осматривал. Мне рассказывали, что впоследствии ее привели в более-менее удовлетворительный порядок, но я говорю о том, что видел собственными глазами. Его книга «Маг среди духов» полна фактических ошибок, и за всю свою жизнь он ни разу ничем не показал, что знает хоть что-то о более высоких религиозных притязаниях движения.

Вопреки столь ограниченным познаниям, на публику он производил впечатление знатока. Одному репортеру он сказал, что присутствовал на десяти тысячах сеансов. Я тогда указал на то, что для этого ему потребовалось бы посещать по одному сеансу в день на протяжении тридцати лет. Обвинения, которые он предъявлял спиритуалистам, также безрассудны. Человек по имени Фрэнк Макдауэлл совершил удивительное по своей жестокости убийство в городе Клируотер во Флориде. Гудини распространил идею о том, что на это его подвигло спиритическое учение. К счастью, в дело вмешался медиум мистер Эллиот Хаммонд, который сумел убедительно доказать, что в основе действий преступника лежало полное отрицание жизни после смерти. Спиритуализм мог бы спасти его.

Я повторяю, что в личной жизни Гудини отношение к спиритуализму сильно отличалось от того, которое он демонстрировал в обществе. Однажды нам удалось окончательно обратить его в свою веру, хотя у нас не было ни малейшего намерения добиться такого результата. Это произошло в Атлантик-Сити в 1922 году. Он с большой нежностью рассказывал нам о своей матери, и моя жена, которая обладает великим даром автоматического письма{29} (письмо, которое полностью оторвано от разума пишущего), попыталась связаться с ней, чтобы передать Гудини от нее какое-либо послание. Это было сделано по моему предложению, и я хорошо помню, что жену пришлось долго уговаривать, прежде чем она на это согласилась. Как только мы заняли места в нашей тихой гостиной, сила вступила в действие, и медиум, затаив дыхание, начала писать с огромной скоростью. Она исписывала страницу за страницей, я отрывал их и передавал Гудини, который сидел за противоположным концом стола. Насколько мы поняли, это было трогательное и взволнованное послание сыну от покойной матери. Он мысленно задал вопрос матери, не произнося его вслух, и рука медиума тут же вывела на бумаге то, что он воспринял как прямой ответ. Гудини был глубоко тронут, и нет никаких сомнений в том, что в тот день он не сомневался в реальности происходящего.

Когда через два дня мы встретили его в Нью-Йорке, он сказал нам: «С того дня я словно обрел крылья». Я описал этот случай в своем «Американском приключении»{30}, чтобы ему пришлось объяснить его во время своей антиспиритической кампании. Он ответил заявлением, что автором того письма не могла быть его мать, поскольку наверху страницы стоял крест, а она была еврейка. Если бы он потрудился обратиться к нам за объяснением, мы бы сказали ему, что медиум всегда ставит наверху листа крест в качестве святого символа. Этого ответа вполне достаточно.

Еще одним его возражением было то, что письмо написано по-английски. Звучит убедительно, но указывает на его незнание психических методов. Если бы медиум находилась в полном трансе, можно было бы ожидать, что она заговорит или начнет писать на незнакомом ей языке. И примеров этому не так уж мало. Однако в том случае, когда медиум не находится в трансе, а всего лишь прислушивается к мыслям и ощущениям, которые охватывают его в определенный момент, ему приходится облекать их в форму слов, пользуясь тем словарем, которым он владеет. В подтверждение могу сказать, что мне известно о случае, когда два медиума, находящиеся в одной комнате, одновременно получили одно и то же послание, но записали его совершенно разными словами. Таким образом, второе возражение также можно считать несостоятельным. В любом случае, человек, который пытается искренне и бескорыстно помочь кому-то, вправе рассчитывать на уважение и благодарность. Ничего подобного мы от него не дождались. Объясняется это тем же странным умственным зигзагом, который заставил его сначала использовать для своего же псевдонима имя великого француза, отца современной магии, а потом написать целую книгу «Разоблачение Удина», чтобы доказать, что тот был обманщиком{31}.

Однако с этим сеансом автоматического письма в Атлантик-Сити связан еще один весьма любопытный и заставляющий задуматься эпизод. Когда взволнованный Гудини встал из-за стола, он взял карандаш, наклонился к листу бумаги и произнес: «Интересно, а у меня что-нибудь получится?» Карандаш пришел в движение, и он вывел одно слово. После этого он посмотрел на меня, и я пришел в изумление, потому что увидел в его взгляде хорошо знакомое мне выражение медиума, находящегося под влиянием силы, выражение, которое невозможно подделать. Глаза устремлены на тебя, но ты понимаешь, что сфокусированы они не на тебе. Я взял лист, на нем было слово «Пауэлл». В Англии незадолго до этого умерла моя близкая знакомая Эллис Пауэлл, поэтому для меня это слово имело особенный смысл. «Господи, Гудини! – воскликнул я. – Неужели и Саул во пророках?{32} Да вы сами – медиум». Лицо его сделалось каменным, и он ничего не сказал, но мне показалось, что мое замечание привело его в замешательство. Потом он пробормотал что-то о том, что знал одного человека в Техасе по фамилии Пауэлл, хотя и не смог объяснить, почему именно эта фамилия пришла ему на ум в тот миг. После этого он собрал все бумаги и поспешил покинуть комнату. Возможно, в тот день я коснулся главной тайны его жизни, тайны, которую не до конца понимали даже самые близкие к нему люди. Каждый из фактов в отдельности можно как-то объяснить, но, когда дюжина фактов указывает на одно и то же, есть повод задуматься.

Я уже говорил, что склад мышления Гудини был совершенно непредсказуем. Посудите сами. Когда мы с женой хотели помочь ему, мы руководствовались, как я показал, лишь одним побуждением – как-то утешить его, потому что он всегда говорил, что хотел бы связаться со своей матерью. Подобное мы делали не раз с другими людьми. Даже если допустить, что мы ошиблись, мы были, как он часто говорил, до смерти искренни. Но после того как мы встали из-за стола, он сам написал слово «Пауэлл», которое для меня очень много значило. Если это написано не под психическим влиянием, зачем вообще он взялся что-то писать? Ведь никто не просил его этого делать. Когда ему пришлось давать этому объяснение, Гудини столкнулся с определенной трудностью, поэтому в своей книге он написал, что это была «целенаправленная мистификация» с его стороны, и что эту фамилию он написал, руководствуясь своим собственным волеизъявлением. Таким образом, если мы были с ним искренни, он нас, скажем так, разыграл. Стоит ли удивляться, что теперь мы вспоминаем этот случай с определенной горечью? Он не делает попытки объяснить, почему из всех известных ему фамилий он выбрал именно ту, которая была близка мне. Должен же быть какой-то предел совпадениям.

Любопытно то, что ни моя жена, ни я не знали, что было написано в той записке от матери, пока не прочитали об этом в его книге. Записка писалась так быстро, что медиум, пребывая в полубессознательном состоянии, могла, в лучшем случае, лишь получить смутное представление о ее содержании. Я же на письмо даже не взглянул. Когда я прочитал его, мне оно показалось очень трогательным и нежным, наполненным любовью. Как я объяснял выше, медиум, получающий мысли, вынужден переводить их на свой язык. Поэтому в некоторых предложениях я узнаю стиль жены, но в основном письмо намного экспрессивнее, можно даже сказать, намного восточнее, чем все, что я знаю о своей жене. Вот короткий отрывок:

«О, мой дорогой, мой дорогой! Слава Богу, все закончено. О, как же долго я старалась. Теперь я счастлива. Конечно же, я хочу поговорить с моим мальчиком, моим родным любимым мальчиком… Меня расстраивало только то, что мой любимый сынок не знал, как часто я была рядом с ним все это время… Я только хочу, чтобы он знал, что… что… я перекинула мост через пропасть… Это все, чего я хотела… так сильно. Теперь я могу обрести покой».

Это было длинное и нежное письмо, полное внутренних указаний на подлинность. У меня нет ни малейших сомнений в том, что Гудини был потрясен и после этого еще несколько дней не находил себе места. Все возражения были придуманы им впоследствии, для того чтобы спасти ситуацию.

В своем описании этих событий Гудини делает акцент на том факте, что миссис Гудини за день до того разговаривала о его делах с моей женой. Если послание в действительности пришло из подсознания моей жены, я не сомневаюсь, что какая-то часть этой информации непременно просочилась бы. Мне известно, что подобное происходило с медиумами, в честности которых я не сомневаюсь. Именно поэтому правильнее до сеанса медиуму вообще ничего не рассказывать, ведь лучше всего писать на чистой доске. Однако в длинном послании, записанном моей женой, не было никаких следов тех знаний, которые она получила до этого обычным путем и которыми она очень эффективно могла бы воспользоваться, если бы была настолько безнравственна, чтобы опуститься до обмана. По моему мнению, это прямое доказательство того, что послание это не являлось продуктом подсознания, а действительно пришло из того источника, который в нем указывался. Замечание Гудини о том, что его мать не упомянула, что в тот день был ее день рождения, несущественно. Что такое день рождения для тех, кто находится по ту сторону? Для них настоящим днем рождения является день смерти. Зачем бы ей упоминать об этом факте в тот миг, когда она была охвачена радостью и так взволнованна. Желание Гудини отрицать очевидное, методы, которыми он пользовался, чтобы свести до минимума и исказить нашу попытку помочь ему восстановить душевный покой, которая была предпринята по его просьбе и вопреки желанию моей жены, оставили тень в моей душе, из-за чего мое отношение к нему несколько изменилось. Я отнюдь не перестал сомневаться в его многочисленных удивительных положительных качествах, но подобный инцидент пошатнул мое доброе расположение к нему и охладил нашу дружбу.

Когда несколько лет назад мой друг, покойная мисс Скэтчерд, приезжала в Нью-Йорк, она часто виделась с Гудини. Я думаю, она пользовалась его полным доверием, и в общении с ней, так же как и со мной, он не выказывал никакой враждебности по отношению к психическим явлениям, даже напротив, загорелся идеей показать единственного настоящего медиума, которого он открыл в Америке. На мисс Скэтчерд, насколько я понял, его открытие не произвело большого впечатления, поскольку она знала гораздо лучших медиумов. Кстати, она не преминула указать ему на то, что, признавая истинность одного медиума, ему придется признать и то, что все спиритическое движение имеет право на существование, а после этого она сказала, что он сам является сильным медиумом. Мисс Скэтчерд была очень чувствительна, и все ее психические силы указали ей на их родство. Кроме того, она в своей обычной очаровательной и непринужденной манере упрекнула его в том, что он не очень красиво повел себя в деле с Марджери, чего он не стал отрицать. Но самое главное было впереди. Пересекая Атлантику, она по беспроволочной связи получила от него следующее послание: «От восприимчивого восприимчивой. Желаю приятного путешествия. Гудини».

Восприимчивый – это медиум, и есть ли логика в том, чтобы с общественной трибуны называть всех медиумов лжецами, в то же время признавая себя одним из них?

Теперь давайте посмотрим на это дело с другой стороны. Ни у кого, кто владеет фактами, не вызывает сомнения, что Айра Давенпорт был истинным медиумом. Если не принимать во внимание свидетельств тысяч очевидцев, бесспорно то, что он мог в любое время, провозгласив себя и своего брата фокусниками и выдавая свои умения за обычные фокусы, заработать огромные славу и состояние. Но с точки зрения честного медиума это было совершенно неприемлемо, поэтому Давенпорты пошли на крайнюю для себя меру: оставили за зрителями право решить, в чем заключался источник их сил. Гудини воспользовался этим в своих целях и объявил, что Айра в старости признал, что все, что они делали, на самом деле было лишь ловкими трюками. Чтобы показать несостоятельность подобного взгляда, я приведу следующее письмо, написанное Айрой в 1868 году в «Бэннер оф лайт»{33}:

«Очень важно, чтобы каждый, будь то скептик или верующий в возможность общения с потусторонним миром, поверил в искренность заявлений, сделанных после четырнадцати лет травли и гонений, кульминацией которых стали бунты в Ливерпуле, Хаддерсфилде{34} и Лидсе, где разъяренная толпа готова была казнить нас, где дома наши разрушались лишь потому, что мы отказывались отречься от спиритуализма и признать себя мошенниками, когда от нас этого требовали, угрожая расправой. Наше последнее слово: мы отвергаем все подобные заявления как ложные».

К счастью, нам многое известно о братьях Давенпорт, потому что, помимо рассказов множества известных людей, которые проверяли их способности, о них написано три книги, авторы которых знали их достаточно близко, чтобы не дать ввести себя в заблуждение. В меньшей из книг, описывающей их детство, автор, Оррин Абботт, рассказывает о своей дружбе с братьями, о том, как ему приходилось видеть и испытывать на себе их удивительные силы, когда они еще были детьми. Похоже, что, как это часто случается с медиумами, в детстве они были сильнее, чем во взрослой жизни. Абботт пишет, что был свидетелем левитации{35}, хотя ни в каком другом источнике не упоминается, что братья владели подобной силой. Вторая и самая полная из биографий братьев Давенпорт – это «Факты небесные» преподобного Дж. Б. Фергусона. Фергусон был достойнейшим человеком, с безупречной репутацией. Он путешествовал вместе с Давенпортами во время их турне по Англии и был рядом с ними днем и ночью. Благодаря ему мы знаем, что в личном общении они были столь же интересными людьми, как и на публике. Стоит заметить, что программа их выступлений включала не только мгновенное освобождение от веревок (как бы хитро и крепко их ни завязывали сами зрители). Иногда они освобождались от наручников или скрученной проволоки и демонстрировали умение открывать запертые двери. Другими словами, Давенпорты обладали теми же силами, которыми был наделен Гудини, с той лишь разницей, что последний был больше развит физически и обладал большой ловкостью, чем и пользовался во время своих представлений.

Итак, моя позиция начинает вырисовываться. Если Давенпорты были настоящими медиумами (пусть сомневающиеся прочтут их биографии, прежде чем отрицать это[2]), а Гудини добивался в точности таких же результатов, что и они, что в обоих случаях было необъяснимо для современников, возможно ли, чтобы результаты эти достигались принципиально разными способами? Если Айра Давенпорт был медиумом, следовательно, и Гудини prima facie[3] являлся медиумом. Теперь мы можем как-то объяснить таинственное высказывание раввина над могилой: «Гудини не понимал, какой чудесной силой обладал, и за всю свою жизнь он так ее никому и не открыл». Что это за сила, если не то, что мы называем силой медиума?

Миссис Гудини вспоминает один случай, который включил в свою книгу и мистер Келлок. Вскоре после свадьбы Гудини повез молодую жену и своего брата в уединенное место, где в полночь вывел их на мост. Когда пришло время, он попросил их поднять руки и сказал: «Беатрис, Дэш, возденьте руки к небу и поклянитесь, что всегда будете верны мне. Не предавайте меня никогда, и да поможет вам Бог!» Я не хочу придавать этому эпизоду слишком большого значения. Это могло быть поступком человека, который уже обладал неким странным и тайным знанием, которое в будущем могло быть использовано и могло удивить окружающих.

Разбирая это сложное дело, я хочу еще раз подчеркнуть важность слов раввина о том, что Гудини обладал чудесной силой, не догадываясь об этом. Это высказывание как нельзя лучше соответствует тому, что мне рассказывали о нем люди, знавшие его при жизни ближе других. «Если это и так, то он не знал об этом», – отвечали они, когда я осторожно намекал им на свои подозрения. Это трудно понять, но все же что-то в этом есть. Сам он не был абстрактным мыслителем и логичностью мышления тоже не отличался. В подтверждение этому можно вспомнить тот факт, что, отрицая медиумичество как явление, он тут же заявляет, что открыл величайшего медиума в Америке; или, посмеявшись над фотографиями духов, приносит мне весьма посредственный снимок, который сделал сам. Представьте себе, что чувствует этот человек, оказавшись внутри закрытого ящика. Следует какой-то промежуток времени, когда он впадает в состояние, похожее на транс, мозг его наполняется смутным ощущением некоего напряжения сил, после чего он видит себя вне ящика. Очевидных доказательств вмешательства духов или какой-либо другой внешней силы нет. Все совершается как бы само собой. Точно так же происходит освобождение из оков, но он просто не обладает той философией, которой мог бы объяснить подобные вещи. Если бы мы были в силах представить себе нечто настолько странное и маловероятное, это, по меньшей мере, дало бы нам честное и разумное объяснение многих из тех загадок, которые до сих пор остаются неразгаданными. Часто случается такое, что медиумы сами не понимают, как они добиваются своих результатов, однако кажется почти невероятным, чтобы кто-нибудь, добиваясь таких результатов на протяжении многих лет, не соотнес бы их с подобным опытом других людей. Я, как его бывший друг, приветствовал бы такое объяснение, если бы его можно было подтвердить.

Но откуда многоуважаемому раввину было известно, что Гудини не понимал природы своей силы? Об этом мог знать только один человек, но он покинул этот мир с сомкнутыми устами, оставив, впрочем, после себя множество указывающих путь к истине знаков для тех, кто достаточно умен, чтобы суметь пройти по ним. Одно можно сказать наверняка: судьба Давенпортов должна была стать предостережением для Гудини. Они лишились всего и были изгнаны со сцены, потому что считалось, что они претендуют на связь с психическим миром. Если его силы происходили из того же источника и если он не хотел повторить их судьбу, его первым правилом было бы – ни при каких обстоятельствах не выдавать этого, чтобы ни одна живая душа не проникла в его тайну. Если допустить, что это предположение истинно, множество разрозненных фактов тут же соединятся в единое целое. Становится понятно, что он имел в виду, когда говорил, что его собственная жена не знает секрета его трюков. Мы понимаем, что это за голос, который он слышал. Нам становится более-менее понятно, о какой силе говорил раввин. Мы даже можем представить себе, что направленная против медиумов кампания, подкрепленная знанием о том, что фальшивые медиумы действительно существуют, была бы отменной дымовой завесой, хотя, возможно, сам он задумывался о том, как невидимые силы отнесутся к подобному двуличию, не больше, чем о вмешательстве Волтера в том случае с саботажем Крандонов. Я не берусь утверждать, что все это истина, и лишь хочу сказать, что подобная версия объясняет факты в том виде, в каком я их знаю.

Безусловно, я знаю, что у него был ящик с секретом. Мне даже известно, кто его сконструировал и какую огромную сумму он за него заплатил. Но, зная о том, что он успешно освобождался и из любых других ящиков, в которые его заключали, я не склонен придавать факту его существования большого значения. Гудини не был простачком и к выступлениям всегда готовился основательно, однако, поняв со временем, что может выполнять свои трюки без риска, стал относиться к ним достаточно легкомысленно.

Гудини удивительно противоречив в оценке методов Давенпортов. В своей книге «Маг среди духов» он говорит:

«Их способ освобождения был прост. Когда один из них вытягивал ногу, второй поджимал, тем самым добиваясь того, что путы на запястьях затягивались не сильно, что позволяло им освободить руки из петель. Второй брат освобождался, повторяя те же действия в обратном порядке».

Но, о чем я уже говорил выше, в письме ко мне он писал: «Мне точно известно, что им, чтобы освободиться, было даже необязательно снимать путы».

Значит, первое объяснение нужно считать ложным, придуманным с одной целью – скрыть истину.

В другом письме он пишет: «Боюсь, что духи участвовали не во всей их работе».

Употребление слова «всей» мне кажется немаловажным. Я ни в коей мере не склонен думать, что вся работа Давенпортов – как, впрочем, и самого Гудини – была целиком и полностью творением духов. Мы не должны забывать, что каждый из нас сам является духом, и что любой человек способен производить психические эффекты, не выходя за пределы собственного тела. Именно в этом смысле я подозреваю, что трюки Гудини имели психическую природу, и я ни в коем случае не хочу настаивать на вмешательстве внешних сил. Впрочем, между этими понятиями не такая уж большая разница, и они очень легко перетекают друг в друга. Я придерживаюсь мнения, что существует область использования медиумом собственных сил, существует некая размытая пограничная область, и существует целый мир вне его, в котором его силы используются силами внешними. Я убежден, например, что постукивания, которые слышны во время сеанса, могут целенаправленно производиться психической энергией медиума, но на другом уровне эти же самые постукивания могут быть использованы другими силами, неподвластными медиуму, о которых он может даже не знать.

Возможно ли такое, чтобы человек всю жизнь был мощным медиумом, постоянно пользовался этой силой и не догадывался, что именно такие люди, как он, во всем мире зовутся спиритами? Если подобное возможно, то загадку Гудини можно считать разгаданной. Один человек, который с ним работал и хорошо его знал, часто писал мне подобное:

«Ему не раз приходилось сталкивался со сложными замками. Я, стоя рядом с его ящиком, слышал, как он шептал: “Это не для меня”. Шли минуты, публика начинала волноваться, и тогда я говорил ему: “Может быть, в этой вере в духов что-то есть, попробуйте призвать их на помощь”. После этого проходило еще несколько минут, и Гудини освобождался. Он никогда не говорил, что получал помощь из психического мира, он просто знал, что именно этот конкретный инструмент откроет тот или иной замок. Так он делал все свои трюки».

Следует обратить внимание на то, что мой корреспондент, который находился достаточно близко к Гудини во время исполнения трюков, чтобы говорить со знанием дела, отрицал использование потусторонних сил. И все же, если «этот конкретный инструмент» был, как он сам говорит, обращением к духам, утверждение, что результат был достигнут естественным путем, кажется неправомерным.

Я не хочу свести свою теорию до идеи о том, что впервые его необычные силы проявились у него только после встречи с Давенпортами. Насколько мне известно, с Айрой он впервые встретился лишь в 1909 году, а к тому времени на его счету уже было немало чудесных выступлений. Но история и опыт Давенпортов должны были быть ему хорошо известны и, очевидно, стали наглядной демонстрацией того, чего нужно избегать.

Защищая свою точку зрения, я, естественно, понимаю, что ее критики вправе требовать от меня примеров того, что результаты, подобные тем, которых добивался Гудини, когда-либо достигались при помощи психических сил. Для любого, кто занимался изучением этого вопроса, в том не может быть никакого сомнения. Я уже упоминал случай Давенпортов, которые подверглись общественной травле в Англии и репутацию которых своим эпигонством{36} опорочили Маскелин и прочие английские фокусники, заявлявшие, что раскрыли их тайны. Они с легкостью освобождались от наручников и любых других самых прочных пут, что возможно только путем прохождения одной материи через другую (например, прохождением кистей рук через металл), и, если какому-нибудь современному ученому подобное кажется невозможным, ему стоит вспомнить, что всего лишь одно поколение назад радиосвязь и полеты так же считались невозможными. Здесь спиритическое вмешательство не кажется обязательным, подобный трюк лежит в области скрытых сил человеческого организма людей, наделенных особенными способностями. Мне думается, в данном случае мы можем говорить о проявлении конструктивных и деструктивных сил, подобных той вере, которая может «сдвинуть горы». Я не знаю, какие флюиды{37} должен испускать человеческий мозг, чтобы на мгновение разъединить молекулы того твердого объекта, на который они направляются, однако результаты подобного воздействия очевидны и, возможно, в скором будущем так же будут очевидны и их причины.

На основании собственных наблюдений я пришел к выводу, что медиумы, заключенные в опечатанные оковы, могут их сбрасывать, свободно перемещаться по комнате, а потом снова надевать их на себя. Допустим, освобождаются они при помощи каких-то хитрых уловок, но как они попадают обратно внутрь оков, я не могу понять. Поэтому мне приходится настаивать на существовании такой дематериализующей и восстанавливающей силы, наличие которой и у Давенпортов, и у Гудини объяснило бы их способности. Такая сила была продемонстрирована в экспериментах со Слейдом, проведенных Цёльнером{38} и тремя другими немецким профессорами, которые он описал в своей «Трансцендентальной физике». В этой книге описывается множество задокументированных случаев прохождения материи сквозь материю и содержится интересное наблюдение о том, что данный феномен часто сопровождался повышением температуры и сильным запахом горения[4]. Присутствовавший при экспериментах фокусник Беллачини признает, что то, что он наблюдал, не имело ничего общего с его искусством[5]. Но предположим, Слейд объездил мир, всюду убеждая зрителей, что это не более чем обычные фокусы, для чего включал в свою программу действительно настоящие фокусы. Не означает ли это, что он занимал ту же позицию, что и Гудини?

Однако нам придется иметь дело с феноменом более высокого уровня, когда мы станем рассматривать случаи прохождения человеческого тела сквозь твердую преграду и его появления с другой стороны. Если мне удастся доказать, что подобные случаи происходили на самом деле и были подтверждены показаниями заслуживающих доверия свидетелей, возможно, это поможет понять, как проходили выступления Гудини. В апрельском номере «Сайкик сайентс» помещена статья некой американки миссис Хэк, в которой она описывает происшествие, случившееся во время проведения спиритического сеанса в замке Миллезимо, расположенном недалеко от Генуи. На сеансе, кроме самой миссис Хэк, присутствовали известный профессор Боззано{39} и другие уважаемые лица, в числе которых был и владелец замка – маркиз Центурионе Скотто. Неожиданно посреди сеанса он исчез из кресла, на котором сидел. Все его друзья пришли в ужас. Они обыскали комнату, обыскали весь замок, но его нигде не было. Наконец, после нескольких часов смятения его нашли в состоянии глубокого транса в запертом сарае во дворе. Чтобы попасть в этот сарай из основного здания, ему нужно было пройти через несколько дверей, которые на тот момент были заперты. Маркиза отвели обратно, но на вопрос, как он туда попал, ответил, что не помнит. Все это произошло при свидетелях и описано достаточно подробно. Человеческое тело дематериализовалось, прошло сквозь несколько твердых препятствий и материализовалось с другой стороны здания. Чем это отличается от прохождения тела Гудини через деревянные доски, кирпичные стены, бумажные мешки, стеклянные емкости и другие предметы, которые использовались, чтобы ограничить его передвижение?[6]

В книге мистера Кемпбелла Холмса «Факты психической науки», которая является и всегда будет оставаться наиболее полным и ценным справочником по этим вопросам, описывается много случаев того, как люди перемещались сквозь твердые предметы. Люди неопытные и недалекие могут посмеяться над этим, но опровергнуть факты им будет намного труднее, чем растянуть рот в усмешке. Например, 3 июня 1871 года миссис Гаппи исчезла из собственного дома в Хайбери{40} и появилась на столе в одной из комнат дома 61 на Лэмс-Кондуит-стрит{41}, где за закрытыми дверями проводился спиритический сеанс. Одиннадцать человек, присутствовавших при этом, подписали документ о том, что они не имеют оснований говорить неправду или лжесвидетельствовать. Как пояснила миссис Гаппи, последнее, что она помнит, – это то, что она сидела со своей подругой мисс Нейланд, которая в свою очередь показала, что миссис Гаппи неожиданно исчезла. Четверо из участвовавших в сеансе провели миссис Гаппи домой и выслушали рассказ ее подруги. Трудно найти какой-либо изъян в таких показаниях, и они стали бы решающими, если бы это дело рассматривалось в зале суда как преступление. Такое перемещение – трюк намного более эффектный, чем все то, что показывал Гудини, и если бы она делала подобные вещи на публике, то добилась бы не меньшей славы, чем он.

В другом случае, упомянутом мистером Кемпбеллом Холмсом и описанном более подробно в «Спиричуэл мэгэзин»{42} за 1874 год на стр. 22, в присутствии как минимум десяти человек мистер Хендерсон, фотограф, исчез из комнаты и почти мгновенно появился в другом месте, расположенном в миле оттуда, на глазах девяти свидетелей. Мысль о том, что свидетельства девятнадцати человек ничего не значат, конечно же, абсурдна. Это еще один из тех случаев, которые подтверждают возможность перемещения человеческого тела через твердые препятствия путем дематериализации и последующего восстановления, совершаемого психической силой. Я мог бы привести еще массу примеров, но все они сводятся к одному: трюки Гудини, которые не имеют какого-либо иного объяснения, сразу же складываются в единую систему, если сравнить их с другими подтвержденными примерами проявления психических сил. Если добавить это свидетельство к остальным собранным здесь разнообразным указаниям на наличие у него подобных сил, мои позиции в значительной степени укрепляются.

То, что представления Гудини качественно отличались от представлений других фокусников, доказывает тот факт, что люди, находившие удовольствие в раскрытии секретов магов, которым это обычно удавалось, становились в тупик, пытаясь дать им какое-либо рациональное объяснение. Так мистер Х. Л. Адамс, английский журналист, эксперт в данной области, писал мне, что понимал многое из того, что делали Маскелин и другие, но…

«… фокусы Гудини так и остались для меня загадкой. Почему? Я находился почти рядом с ним на сцене во время исполнения многих его трюков, но с таким же успехом между нами могла стоять кирпичная стена, настолько непостижимыми они казались. Помню, как-то раз, когда Гудини дожидался за кулисами своего выхода, мы с ним оживленно разговаривали, как вдруг он сел на стул, запрокинул голову, закрыл глаза и словно погрузился в глубочайшую медитацию. Прошло минут десять, он «пришел в себя» и продолжил беседу как ни в чем не бывало.

У Гудини однажды возникла идея публично раскрыть секрет своего трюка с освобождением от наручников, и он предложил мне напечатать его рекламное объявление об этом. Но его так называемое «объяснение» (которое строилось вокруг спрятанного ключа) показалось мне слишком уж неубедительным, поэтому из этой затеи ничего не вышло. Ближе чем в тот раз он меня к своим тайнам не подпускал».

Это похожее на транс упражнение перед выходом на сцену лишний раз указывает нам на возможное психическое влияние.

Гудини не прекращал повторять, что сталкивался с психическими явлениями, которым не мог дать объяснение. Замечу в скобках, что человек сам может быть сильным медиумом и при этом весьма смутно представлять себе природу способностей других людей. Прекрасный пример этому – случай Д. Д. Хоума{43}. Вот рассказ Дона Райана[7].

«В Лос-Анджелесе Гудини отправился на собрание спиритов, прихватив с собой фотографа со спрятанной камерой. В их планы входило дождаться той минуты, когда обычно появлялся дух, и сделать фотографию. Им удалось смешаться с толпой и не привлечь к себе внимания. Наконец время пришло, и появился дух. Пока предводитель группы разговаривал с невидимым призраком, на него нацелилась фотокамера, о чем не знал никто, кроме Гудини и его фотографа.

На проявленной пластинке, которую показал мне Гудини, четко видна прозрачная человеческая фигура в белых одеждах.

“Я не могу этого объяснить и не знаю, что об этом думать”, – сказал мне в тот день Гудини. Было видно, что это произвело на него огромное впечатление.

“Но это не удивительнее, чем ваша способность полтора часа оставаться под водой в свинцовом гробу”, – возразил ему я.

“Ну, как это делается, я-то знаю”, – ответил Гудини».

Попытки его коллег-фокусников как-то объяснить трюки Гудини только запутали дело. Мистер Говард Тарстон{44} – мнение которого я уважаю, поскольку считаю его единственным в Америке фокусником, который действительно разбирается в психических вопросах – говорит, что все его трюки являются обычными фокусами, но высочайшего уровня мастерства. Мне известно, что в репертуар других фокусников входят трюки с такими же названиями, но я возьму на себя смелость утверждать, что то, что делал Гудини, никогда и никем не было объяснено, и поэтому его трюки следует относить к совсем другому классу. Мистер Вилл Голдстоун{45}, известный и уважаемый авторитет в области фокусов, в одной из книг даже описал механизм их исполнения. Мне кажется, что он описывает общепринятые приемы, которые никоим образом не применимы к тем результатам, которых добивался Гудини. Чтобы продемонстрировать неадекватность «разъяснений»[8] мистера Голдстона, приведу следующий пример. Говоря об освобождении из ящика под водой, он замечает: «Не желая раскрывать его тайн, могу сказать, что Гудини практически всегда освобождался из ящика еще до того, как он достигал воды». Если принять во внимание, что заколоченный и обвязанный веревками ящик опускался в воду на глазах у сотен зрителей, подобное объяснение не вызывает доверия. Я признаю, что в технической стороне дела разбираюсь намного хуже столь авторитетных знатоков, как Голдстон и Тарстон, но, с другой стороны, я обладаю достаточно глубокими техническими познаниями в области психических возможностей человека, чтобы считать себя вправе вынести этот вопрос на рассмотрение и обсуждение.

Как уже говорилось, Гудини участвовал в спиритическом сеансе с медиумом по имени Ева, проводившемся в очень строгих, даже жестких условиях, навязанных Лондонским обществом психических исследований. Официальный отчет об этом эксперименте был неудовлетворительным и во многом противоречивым, но, похоже, именно тогда Гудини впервые увидел эктоплазму, хотя и в ее самом скромном проявлении. Вот отрывок из его письма, написанного мне на следующее утро (22 июня 1920 года):

«Они заставили Еву выпить чашку кофе и съесть несколько печений (думаю, чтобы чем-то наполнить ее), и после того, как ее связали и накинули на голову сетку, она начала манифестировать.

1. Какая-то пенообразная субстанция внутри сетки около пяти дюймов в длину. Она сказала, что это «поднялось», хотя никто из нас, четверых наблюдателей, не видел, чтобы оно откуда-то поднималось.

2. Белое, похожее на штукатурку вещество вокруг ее правого глаза.

3. Нечто, напоминающее маленькое лицо, около четырех дюймов в окружности. Оно было терракотового{46} цвета, Дингволл, который держал ее за руки, мог лучше всего рассмотреть этот «объект».

4. Какая-то субстанция, пенообразная, появившаяся из ее носа. Бэггели и Филдинг говорят, что она появилась из носа, но Дингволл и я уверены, что это находилось внутри сетки, а не вытекло из ноздрей. Поскольку мне с двух разных мест было лучше всего видно, я специально внимательно рассмотрел ее.

5. Медиум попросила разрешения извлечь что-то изо рта, показала пустые руки и вытащила какую-то штуку, похожую на резинку, показала нам ее на раскрытой ладони, у нас был электрический светильник, все видели ее очень четко, и тут presto![9] она исчезла. Это действительно было весьма неожиданно и эффектно! Сеанс начался в 7.30 и продлился за полночь».

Такие отрывки указывают на то, что перед лицом фактов его отношение к подобным вещам резко отличалось от того, что можно было бы ожидать после его публичных заявлений.

Что бы ни скрывалось за его тайной, Гудини был одним из самых удивительных людей, о которых нам что-либо известно. Он навсегда останется в истории в одном ряду с Калиостро{47}, шевалье д’Эоном{48} и другими загадочными личностями. Он обладал массой выдающихся качеств, и с его уходом наш мир обеднел. Никто не может сказать убедительно и окончательно, что его сила была аномальной, но я надеюсь, что читатель согласится с тем, что тут есть над чем подумать.

II

Тени на экране

Нет ничего более удивительного, более невероятного и в то же время, как кажется мне, более истинного, чем то, что события прошлого могут оставлять след на окружающем нас мире, который можно почувствовать, услышать или увидеть еще очень долгое время. Я перечислил чувства восприятия в последовательности их частоты, поскольку намного чаще люди чувствуют прошлое, чем слышат, а слышат его куда чаще, чем видят. Дома, в которых слышны странные звуки, встречаются намного чаще домов, посещаемых видениями, и некоторые семьи годами страдают от присутствия и вмешательства в свою жизнь полтергейстов, хотя никогда не встречались со своими мучителями.

Чувствительный разум всегда реагирует на то место, где недавно что-то произошло. Одна моя знакомая не так давно отправилась навестить свою подругу, работающую в больнице, но не застала ее в своем кабинете. «Миссис Доджсон вышла», – сказала ей одна из медсестер. – «У нее что-то случилось?» – «Да, она только что получила телеграмму, что ее муж серьезно заболел». Как моя знакомая догадалась, что у нее что-то случилось? Она это почувствовала, заходя в комнату, когда у нее у самой замерло сердце, еще до того, как туда же вошла медсестра. «Телепатия!» – повторит услышанное от кого-то слово человек несведущий. Что ж, если мысль способна не только передаваться от одного мозга к другому, но и может на час оставаться стационарно в одном месте, при этом сохраняя способность проникнуть в любой чувствительный мозг, оказавшийся поблизости, то я не буду спорить с этим термином. Но если на час, то почему не на год, а если на год, то почему не на век? Мысль оставляет след на эфирном экране, который может неопределенное время сохранять мельчайшее изменение, которое обозначает и может даже воспроизвести то чувство, которое пережил человек, попавший в его поле.

У меня был друг, который жил в старом доме, построенном сто лет назад. Его жена, которая была наделена телепатическими способностями, спускаясь по лестнице, постоянно чувствовала сильный толчок и всегда на одной и той же ступеньке. Впоследствии было выяснено, что некую престарелую леди, которая раньше жила в этом доме, именно в этом месте толкнул заигравшийся ребенок, из-за чего она потеряла равновесие и упала. Вовсе не обязательно думать, что какой-нибудь домовой все это время находился на лестнице и повторял тот фатальный толчок. Объяснение, скорее, заключается в том, что испуганный мозг старухи, которая осознала, что падает, оставил некий след, который сохранился и до сих пор может проявляться таким странным образом.

Но на какой основе мог быть запечатлен этот след? След такой природы, каким бы неуловимым он ни был, превращается в материальную вещь, что предполагает наличие материальных связей с внешним миром. Насколько нам известно, существуют лишь два варианта ответа на этот вопрос: воздух и эфир{49}. Воздух подвижен и поэтому не может сохранять какие-либо постоянные отпечатки. А эфир? Подвижен ли он? Обычно его представляют тончайшей средой, по которой плавают вибрирующие течения, но мне кажется, что более точной аналогией будет очень разреженное подрагивающее и колеблющееся желе. Мы можем себе представить, что вся материальная вселенная запечатлена в этом легчайшем веществе и пронизана им, и вещество это не имеет склонности к перемещению, поскольку оно слишком разрежено, чтобы на него мог повлиять ветер или другой более плотный материал. Боюсь, что я вторгаюсь в такие сферы, в которые не осмеливался проникать даже Лодж{50}, но если моя версия верна, то тот извечный экран, на который падают тени, действительно существует и масса эфира на лестнице остается той же, какой была всегда, и, следовательно, несет на себе след, оставленный в прошлом.

Невидимые глазу записи подобного рода способны объяснить многое из того, что сегодня считается непостижимым. Известны случаи, когда мужчины, наделенные железными нервами, в определенных местах испытывали неожиданный и беспричинный страх. На их чувства мог оказывать воздействие некий ужас из прошлого, который для их глаз был невидим. И вовсе не обязательно иметь какой-то спиритический дар, чтобы почувствовать нечто подобное на том месте, где когда-нибудь в прошлом происходило сражение. Сам я напрочь лишен психических способностей, и все же, попав на старое поле боя, я ощущаю (и воображение мое тут не при чем) необычный эффект, отчетливое чувство тяжести, доходящее чуть ли не до потемнения в глазах. Особенно сильно я это почувствовал на тех местах, где проходили Куллоденская битва{51} и битва при Гастингсе{52}. Две борющиеся за правое дело силы были окончательно разгромлены в этих местах, и великая горечь и боль могла наполнить здесь сердца побежденных. Тень остается там до сих пор. Более привычный пример подобной способности – тревога, которая возникает в душе даже обычных людей, когда они входят в определенные дома. Даже самым яростным борцам с классовой несправедливостью не стоит завидовать старинным родовым замкам наших дворян, поскольку лучше счастливо и спокойно прожить всю жизнь в самом скромном коттедже, не ощущая никакого психического беспокойства, чем жить в огромном мрачном доме, стены которого, возможно, были свидетелями жестокости или других пороков и сохранили воспоминания о них до наших дней.

Итак, чувствительный человек может ощутить некий отголосок от событий прошлого, однако существуют свидетельства того, что люди еще более восприимчивые могут даже видеть тех людей, которые оставили следы на экране. То, что это действительные люди, воплощенные в духах, в большинстве случаев кажется мне совершенно невероятным. Действительно, трудно поверить, что жертва какого-нибудь случившегося сто лет назад преступления будет в своих старинных одеждах лично являться на место своих мучений. Хоть мы и знаем об этих процессах очень и очень мало, проще поверить в то, что некая мысленная форма была в свое время излита и остается видимой в том месте, где некогда произошло сильное душевное борение. «Как?» и «почему?» – это те вопросы, ответы на которые будут найдены нашими потомками. Если бы мы могли осознать, что одна форма находится внутри другой, наподобие слоев луковицы, что под воздействием какого-либо чувства внешний уровень должен отслоиться и продолжить механическое существование на данном месте, в то время как весь остальной организм продолжает путь, даже не заметив потери, подобное предположение, каким бы смехотворным оно ни казалось, объяснило бы зафиксированные факты лучше всего, что мне известно. Каждый вновь обнажившийся участок слоя луковицы станет новой мысленной формой, и наш жизненный путь будет отмечен длинным следом из таких вот многочисленных форм, отслоившихся в переломные для наших чувств минуты. Эта идея может показаться нелепой, но я могу с уверенностью сказать, что истинное объяснение, когда оно появится, будет казаться не менее нелепым.

Теперь давайте рассмотрим несколько случаев того, как эта мысленная форма прошлого проявляется. Я не знаю лучшего примера, чем тот, который описала покойная мисс Гудрич-Фриер, леди, в которой крепкие нервы и трезвость ума соединились с характером, консервативным до уровня скептицизма. Она провела ночь в одной из комнат дворца Хэмптон-Корт{53}, который известен частыми посещениями духов, и очень подробно рассказала нам о том, что там случилось. Не найдется такого непредубежденного человека, который, прочитав ее рассказ, не поверит в то, что все происходило именно так, как она описывает.

Это была небольшая спальная комната с единственной дверью рядом с кроватью. Тот факт, что леди, которая прибыла туда в надежде увидеть явление духа, проводила время за чтением статьи лорда Фаррера{54} «Стоит ли понижать стандарт цен?», позволяет нам лучше понять ее характер. Несмотря на чтение, а может быть, именно благодаря ему, леди уснула и через несколько часов была разбужена звуком движения. В комнате было темно, и, похоже, какая-то сила удержала ее от того, чтобы зажечь свет. Она спросила, кто здесь, но ответа не последовало. Неожиданно в темноте появилась сверкающая точка, которая постепенно расширялась, пока не превратилась в высокую худую женскую фигуру, которая медленно двинулась через комнату. В дальнем конце она остановилась, и наблюдающая за ней мисс Гудрич-Фриер смогла рассмотреть ее. «Черты ее лица были правильными, но неинтересными. Лет ей было тридцать-тридцать пять. Она была стройна, платье ее было из темного мягкого материала, пышное, на талии – широкий пояс или кушак, на плечах – мягко ниспадающая шаль, рукава, как я заметила, были очень узкими ниже локтей, а волосы были подняты наверх и собраны в пышную прическу». Вопрос, адресованный фигуре, остался без ответа. Женщина подняла худые бледные руки, опустилась на колени и закрыла лицо ладонями, похоже, начала молиться. Потом свет начал меркнуть, и вскоре видение исчезло. В поведении и позе, принятой призракомом, наблюдатель почувствовала некий упрек и в то же время легкий оттенок смирения. Ее саму это происшествие, похоже, ничуть не взволновало, поскольку остаток ночи (о чем мы знаем из ее записей) она провела за чтением «Развития психических исследований» Майерса{55}. Случай этот, один из целого класса ему подобных, не может быть объяснен рационально ни с точки зрения спиритуализма, ни с точки зрения физики. Даже если все так и было (а у нас нет другого разумного выхода, кроме как признать, что все действительно так и было), мы не можем представить себе, чтобы эта несчастная женщина на самом деле сто или больше лет занималась тем, что расхаживала по комнате, в которой на нее при жизни, возможно, обрушилось какое-то несчастье. Судя по ее внешнему виду, можно заключить, что она была не так грешна перед другими, как другие перед ней. За что же тогда законы неведомого нам правосудия обрекли ее на такую странную однообразную и бессмысленную судьбу? Впрочем, если мы сможем представить себе, что это не сама она, а некая «тень», отделившаяся некогда от нее, осталась на этом месте с того самого злополучного для нее дня, тогда, конечно же, ситуация становится более понятной. Сама та женщина, очевидно, благоденствует в каких-то других местах. Такая тень, как и большинство психических феноменов, вполне могла показаться светящимся объектом человеку, наделенному, как мисс Гудрич-Фриер, определенным даром ясновидения. Однако, если вы спросите меня, почему подобные мысленные формы всегда являются в определенное время, я честно отвечу, что не знаю.

Схожее свидетельство можно найти в книге миссис Твидэйл{56} «Привидения, которые я видела». Под этим броским названием скрывается поразительный рассказ о личных встречах с проявлениями потустороннего мира. Миссис Твидэйл – прекрасный свидетель, поскольку она сама, как и мисс Гудрич-Фриер, ясновидица и сохраняет при этом строгость и чистоту суждений, к тому же занимаемое ею положение и личная репутация не оставляют сомнения в ее абсолютной честности. Материалисты никогда не признают, что существование подобных историй может иметь лишь два очевидных объяснения. Первое: вполне достойный и уважаемый человек вдруг решает пуститься во все тяжкие и начинает беспросветно и бесцельно лгать, и второе: все, что он говорит, – это истинная правда. Когда ясновидящая может четко описать собственный опыт, книга ее становится действительно бесценной, и из последних работ я могу назвать лишь «Начала пророчествования» Тарвея, которая сравнима с произведением миссис Твидэйл по количеству включенных в нее фактов из личного опыта.

Автор одно время жила в старом доме в лондонском Вест-Энде{57}. Как-то зимним вечером она дремала у себя в кровати, когда внезапно до ее слуха донесся звук, похожий на шуршание пергамента. Открыв глаза, она увидела мужчину, который сидел в кресле у камина. Он был в военной форме, по виду похожей на ту, которую носили во времена Нельсона{58}, с медными пуговицами, волосы его были напудрены и украшены черным бантом. Мужчина был красив и статен. Не двигаясь он смотрел на огонь и мял в правой руке какой-то документ. Так он просидел несколько часов, огонь, пляшущий в камине, отражался на пряжках и пуговицах его костюма. Наконец под утро видение медленно рассеялось. Потом леди еще несколько раз видела это явление. Можно предположить, что оно находилось там постоянно, но «видимость» его зависела от состояния ясновидящей. В конце концов в той комнате был проведен религиозный ритуал изгнания нечистой силы, после чего призрака больше не видели.

Этот случай вписывается в выдвинутую здесь теорию о том, что в момент сильного переживания происходит выброс картины-формы. Пергаментный документ наводит на мысль о завещании или каком-либо другом важном документе, который офицер подготовил или получил и который мог вызвать такое душевное переживание, что заставил этого господина так сильно задуматься над ним у камина, что он оставил свою постоянную тень на экране времени. Следует упомянуть, что случаи, подобные этому, очень часто сопровождаются соответствующими звуками. Какой бы сложной ни казалась моя теория, нам не стоит забывать, что есть лишь два допустимых иных объяснения данного примера: либо то, что сам этот человек во плоти оказался в кресле у камина после ста лет существования в форме духа, либо то, что его мысли в потустороннем мире об этом эпизоде его земной жизни были настолько постоянными и яркими, что вызвали к жизни его образ в той комнате. Если бы этот случай был единичным, последнее объяснение можно было бы принять, но если он повторялся несколько раз, и если принять во внимание, сколько других воспоминаний о земной жизни должен был иметь такой человек, это кажется маловероятным.

В той же захватывающей книге описан другой подобный случай, произошедший с леди Рэй. Она проводила ночь в старинном доме с несколько зловещей репутацией, и следует признать, что разум ее был настроен на встречу с привидением. Однако внешний вид призрака был настолько определенным и до того похожим на то, что наблюдали в той же комнате в разное время другие независимые очевидцы, что приписать его появление исключительно фантазии леди Рэй невозможно. Ее разбудил стон. В комнате царила полная темнота, но в одном месте был виден круг света, наподобие того, какой отбрасывает волшебный фонарь{59}. Скорее всего, это было психическое свечение, сходное с тем, что видела мисс Гудрич-Фриер в описанном выше эпизоде. Некоторые ясновидцы, которые часто наблюдают такое явление, говорят, что свет этот имеет металлический желтый оттенок. В этом освещенном круге находилась женщина в костюме эпохи Тюдоров{60}, которая перемещалась по комнате, бросаясь на стены, как птица в клетке, и ужасно стонала. Насколько я знаю, нет никаких записей о том, кем была эта несчастная, но до леди Рэй (о чем самой ей не было известно) ее видел капитан Эрик Стритфилд, еще в детстве. Я не понимаю, как можно не поверить таким свидетельским показаниям. Недоверчивость подобного рода можно было бы назвать научной осторожностью, но те, кто понимает истинный вес существующих ныне доказательств, увидят в ней лишь упрямство и тупость. Когда задумываешься о важности спиритических знаний и сравниваешь ее, скажем, с важностью факта искривления проходящего Солнце света Гиад{61}, поневоле начинаешь задумываться о непропорциональности распределения внимания к миру физики и миру психики.

Происшествие, случившееся с одним моим другом, похоже, тоже вписывается в рамки рассматриваемого вопроса. Его семья снимала старый загородный дом, в который в свое время заключили Нелл Гвин{62}, любовницу короля Карла II{63}. Однажды вечером, когда мой друг спускался по лестнице, в дальнем конце прихожей он увидел фигуру, очень похожую на их семейную няню, которую назовем Нэнни. «Нэнни! Нэнни!» – удивленно окликнул он ее и направился к ней, но, дойдя до того места, обнаружил, что там уже никого нет. Последовавшее расследование показало, что служанки в тот день не было ни в доме, ни где-либо поблизости. Мой друг любопытства ради собирал старинные портреты Нелл Гвин и все, что попадало ему в руки, развешивал на стенах своего дома. Однажды к нему в гости приехала сестра. Осмотрев эти портреты, она воскликнула: «Ты никогда не замечал, как эта Нелл Гвин похожа на нашу Нэнни?» Конечно же, в данном случае нельзя исключать случайное совпадение, но, по крайней мере, существует большая вероятность того, что несчастная Нелл, уставшая и изнывающая от тоски вдали от шумного города, отбросила некую мысленную форму, ставшую постоянным напоминанием о ее переживаниях.

Во всех перечисленных случаях на экран проецировалась лишь одна фигура, но дело значительно усложняется, когда речь заходит о группе людей. Часто группа состоит из того, по отношению к кому совершается зло, и самого злодея, но, поскольку как первый, так и второй в момент совершения действия могут находиться на одинаково напряженном эмоциональном уровне, теория о мысленных формах вполне применима к подобным ситуациям. При любых обстоятельствах проще согласиться с ней, чем считать, что жестокому убийце и невинной жертве была уготована одна общая судьба, заключающаяся в бесконечном повторении трагедии, в которой они однажды сыграли свои роли. Мне подобная идея кажется чудовищной и совершенно невероятной.

В качестве хорошего примера составной мысленной формы я бы выбрал случай, о котором несколько лет назад писал «Вайд ворлд мэгэзин»{64} и который, в чем у меня нет причин сомневаться, основан на реальных фактах, хотя указанное имя, Грейс Дандес, является вымышленным и события происходили двадцать лет назад. События этой весьма драматичной истории развивались в одиноком доме на корнуоллском побережье, в котором жила леди со своими детьми. Хозяйку дома очень беспокоило присутствие призрака, который проявлялся в глухих шагах на лестнице, повторяющихся в одно и то же время по ночам. Шаги доходили до лестничной площадки и там замолкали. Однажды леди набралась храбрости и притаилась ночью на лестнице, чтобы посмотреть на непрошеного гостя. Она увидела маленького старика в потертом твидовом костюме, который нес в руке свои ботинки. Он излучал «какой-то призрачный желтоватый свет». Это создание поднялось по лестнице в час ночи и в 4.30 появилось вновь, но на этот раз спустилось с лестницы с тем же отчетливо различимым топотом. Леди не стала никому рассказывать об этой встрече. Однажды один из детей леди заболел, и для него была нанята сиделка. Как-то раз эта сиделка посреди ночи с криком прибежала в комнату хозяйки, чтобы сообщить, что в доме появился «жуткий старикашка». Служанка спустилась в столовую, чтобы набрать воды для своего пациента и увидела это создание. Он сидел на стуле и снимал ботинки. Увидеть его помогло его собственное свечение, поскольку сиделка не успела зажечь спичку. Брат леди и ее супруг так же стали свидетелями этого феномена. Последний решил разобраться в сути происходящего. Он выяснил, что под домом находится подвал, имеющий выход в пещеру, которая во время приливов полностью заполнялась водой. Это было идеальное место для контрабандистов. В ту же ночь муж и жена спустились в подвал, в котором на их глазах разыгралось страшное представление. В серебристом свечении, напоминавшем лунный свет, они стали свидетелями жуткой борьбы двух стариков. Один затащил вниз второго и убил его. После этого через люк в полу сбросил тело в пещеру, а нож, которым зарезал жертву, закопал. Интересно, что эту деталь заметил только муж и впоследствии нашел этот нож на том же месте. Затем убийца прошел мимо супружеской пары, и свидетели последовали за ним в столовую. Там он выпил бренди (правда, это его действие видела только жена), потом снял ботинки, точно так, как это описывала служанка, поднялся, неся их в руке, по лестнице и, как всегда, скрылся в стене. Можно предположить, что сцена в подвале предваряла каждое его появление.

Как удалось выяснить, много лет назад в доме этом жили два брата, которые разбогатели, занимаясь контрабандой. Деньгами они владели совместно, но однажды один из братьев объявил о своем желании жениться, и это означало, что его доля богатств будет изъята из сокровищницы. Вскоре после этого он пропал. Поговаривали, что он отправился в длительное плавание. Насколько я помню (у меня сохранились лишь отдельные записи о том случае), второй брат сошел с ума, и при его жизни дело это так и не было раскрыто. Остается добавить, что за той стеной, в которую уходил призрак, обнаружился большой потайной шкаф, который вполне мог служить сокровищницей братьев-контрабандистов. Оживляющий общую картину штрих – снятые ботинки – может свидетельствовать о присутствии в доме слуги или какого-либо другого жильца, чье внимание могли привлечь шаги убийцы.

Можно не сомневаться, что во время этого братоубийственного поединка обе стороны пережили чувства невероятной силы, которые и оставили после себя заметный след, если такое вообще возможно. То, что след был действительно очень заметным, подтверждается тем фактом, что видимым он становился не только для людей, наделенных особенными психическими качествами, как в двух предыдущих примерах. Видение наблюдали все: муж, жена и сиделка, то есть оно не утратило силы даже после стольких лет. В качестве дополнения к теории о выбросе мысленных форм в минуты наивысшего эмоционального напряжения можно выдвинуть идею о том, что их стойкость и яркость проявления зависят от силы испытанного чувства.

Еще один похожий случай можно найти в воспоминаниях миссис Твидэйл. Я черпаю примеры из ограниченного количества книг ради удобства работы со справочным материалом, хотя они типичны для всей литературы на эту тему. Вообще же самым абсурдным из множества абсурдных обвинений, предъявляемых спиритуализму, является то, что на эту тему нет литературы. На самом же деле объем такой литературы настолько велик, что в этом с ним не сравнится никакая другая религия, и можно с уверенностью сказать, что, если какой-нибудь усердный читатель решит изучить ее всю, то и после пятидесяти лет упорного чтения он все еще будет очень и очень далек от конца. Если говорить обобщенно, качество ее уступает количеству, но, даже при этом, я мог бы назвать пятьдесят книг о научной и религиозной сторонах спиритизма, которые будут интереснее, достойнее и умнее, чем подобный список по любой другой философии. Тем не менее публика по-прежнему не знакома с большей частью этих потрясающих работ, многие из которых со временем станут знамениты на весь мир. Люди, которые жили и писали в апостольский период христианской церкви{65}, мало задумывались над тем, как их поступки будут восприниматься через две тысячи лет, и, уж конечно, высокомерные философы и возмущенные первосвященники изрядно удивились бы, узнав, как со временем изменилась система ценностей.

Впрочем, вернемся к нашему примеру. Действие происходило в Аргайллшире{66} в охотничьем домике, в котором в 1901 году жили майор Стюарт со своей женой, сестрой миссис Твидэйл. Отправным пунктом в этой истории стала ситуация, которую какой-нибудь писатель мог бы посчитать неплохой сюжетной линией для «черного романа»{67}. Пожилой фермер, вдовец, отец взрослого сына, женился на молодой девушке. Случилось так, что сын его вскоре полюбил свою мачеху, и вполне возможно, что пылкое чувство было взаимным. Дело дошло до драки, в которой отец убил своего отпрыска. Неудивительно, что столь страшное событие оставило после себя значительный психический след, и охотничий домик превратился в эпицентр буйства потусторонних сил. Еженочные проявления этого заключались в громких ударах и грохоте, разносившихся по всему дому, но особенно хорошо слышных в одной, расположенной на верхнем этаже комнате, которая раньше, должно быть, служила спальней. Лестница оглашалась громким топотом, после чего ужасная драка разъяренных мужчин, со всеми ударами, криками и проклятиями, продолжалась внизу. Похоже, что роковая ссора началась в верхней комнате, заслуживший отцовский гнев сын бросился к двери, но был перехвачен родителем в передней. Все проявления были исключительно звуковыми, хотя не вызывает сомнения, что любой ясновидец смог бы наблюдать и зрительные образы. Этот пример во многом напоминает предыдущий. Здесь тоже вырвались наружу самые необузданные человеческие чувства, поэтому сложились все условия для их постоянного психического запечатления. Следует добавить, что в последнем примере жившие в этом доме четыре шпица{68} во время проявлений испытывали очень сильный страх, и это доказывает отсутствие галлюцинаций со стороны людей.

При обсуждении подобных случаев было бы ошибочно полагать, что одним-единственным объяснением можно охватить все разнообразие фактов. Такое предположение стало бы шагом к катастрофе, потому что когда-нибудь кто-то в конце концов найдет пример, который не впишется в эти рамки. Все описанные выше случаи основывались на проявлении сильных эмоций, и я осмелюсь предположить, что они являются простыми мысленными формами, отделенными в прошлом от настоящих живых людей. Однако существует иной класс явлений, который дает тот же результат (появление призрачных форм), но имеет совершенно другую природу: проявляющиеся формы есть по сути настоящие материализовавшиеся духи умерших, привязанных своими мыслями и желаниями к определенным местам, которые они любили при жизни. Эта связь для них, должно быть, очень приятна, и им, судя по всему, доставляет удовольствие в промежутках между теми обязанностями, которые, возможно, занимают их в новой жизни, возвращаться туда, где они были счастливы во времена пребывания на земле. Так брат Йоханнес во «Вратах памяти» был совершенно счастливым и добрым духом и наверняка имел дела поважнее в других местах, но все же огромная любовь к Гластонберийскому аббатству{69} возвращала его к этому месту всякий раз, когда того требовали нужды этих старых развалин. Рассказы о призраках разных скупцов и других подобных им персонажей, обходящих места своих честолюбивых земных чаяний, вероятно, относятся к тому же разряду, но к более низкой и не такой счастливой его категории. Прекрасным и типичным подтверждением моей мысли может послужить случай, произошедший в одной кентской{70} усадьбе, о котором рассказал мистер Дейл Оуэн{71}.

Усадьба, о которой идет речь, называется Рэмхерст и находится в Кенте, недалеко от городка Ли. История эта произошла в 1857 году. В доме жила семья британского генерала, которая очень страдала от непрекращающихся шумов по ночам и других необъяснимых явлений. Пригласили одну молодую леди, наделенную даром ясновидения, которая смогла объяснить, что происходит, лишний раз подтвердив приведенное выше правило: звуковые психические проявления встречаются чаще и доступны для восприятия больше, чем зрительные. Она увидела то, что остальные могли только слышать. Призраки оказались престарелой парой в старинной одежде. Когда ясновидящая приехала, они встречали ее в дверях. Потом последовало еще несколько встреч, после чего они с ней заговорили, в чем и заключается разница между этим случаем и всеми описанными выше, где тени не демонстрировали умения самостоятельно мыслить или говорить. Старики эти объяснили, что когда-то жили в этой усадьбе и что на земле они носили фамилию Чилдрен. Они поведали, что дом этот был для них фетишем{72}, смыслом их жизни стало его благоустройство, и что теперь им тяжело видеть, что у него появились новые владельцы. Это типичный случай того, как чрезмерная привязанность к материальным вещам, даже в такой невинной форме, стала непреодолимой преградой к духовному развитию. Всем нам нужно быть очень осторожными, чтобы не повторить их судьбу! Как показалось молодой леди, разговаривали они обычными голосами. Больше всего ей запомнилась ажурная вышивка на пышном парчовом платье старухи. Живая хозяйка дома вскоре получила возможность подтвердить слова своей ясновидящей подруги, потому что тоже увидела женский призрак, над которым фосфорическим огнем светилось имя «Дейм Чилдрен» и приписка о том, что она была «связана с землей». Какое-то время, несмотря на упорные поиски, никаких подтверждений тому, что пара с такой необычной фамилией[10] когда-либо жила в этом доме, найти не удавалось, но наконец сыскалась некая очень старая женщина, которая в молодости встречала одного старика, упоминавшего, что в детстве работал на псарне у Чилдренов. Мистер Дейл Оуэн так заинтересовался этим делом, что решил сам навести справки и опросил всех свидетелей. Когда он спросил у юной ясновидящей, говорили ли призраки что-нибудь еще, она вспомнила, что называлось имя мужчины, Ричард, и что 1753 год был как-то связан с его смертью. Продолжив расследования, мистер Дейл Оуэн обнаружил какой-то документ, имеющий отношение к усадьбе Рэмхерст, который заканчивался словами: «Ричард Чилдрен, эсквайр{73}, проживал здесь и умер в 1753 году в возрасте восьмидесяти трех лет, оставаясь его владельцем. Дом унаследовал… Джордж Чилдрен, являющийся его нынешним владельцем».

Нет сомнения, что любой думающий человек найдет этот рассказ убедительным, хотя за мелкими подробностями, которые всегда так много значат, я вынужден отослать читателя к «Шагам» Дейла Оуэна. Случай этот говорит о том, что все разнообразие психических проявлений подобного рода происходит от чрезмерного увлечения материальным и недостатка духовных сил. Один такой случай может служить лучшим предостережением, чем все проповеди, вместе взятые. В то же время Провидение не жестоко, и, как я уже говорил, узы, сформированные приземленными мыслями, не обязательно неприятны тем, кто ими скован.

Анализ и осмысление огромного количества противоестественных проявлений значительно упрощается при разделении их на две категории: во-первых, простые тени, или мысленные формы и, во-вторых, настоящие духи, «привязанные» к земле. Нужно признать, что подобное разделение является лишь, так сказать, рабочей гипотезой, но оно помогает поддерживать некое подобие порядка в той области знаний, которая до недавних пор представляла собой беспорядочное нагромождение удивительных случаев, не имеющих никакого рационального объяснения. Впрочем, нет сомнения в том, что нам придется столкнуться и с такими примерами, которые поломают даже самые продуманные теории. И я не знаю случая более необъяснимого, чем тот, который произошел с двумя школьными учительницами и который они прекрасно описали в своей небольшой книге, названной «Приключение».

Приключение их состояло в том, что во время поездки в Париж они заглянули в версальские сады, чтобы посмотреть на Большой Трианон{74}, и в этих садах с ними произошел исключительно необычный случай, который почти в точности повторился с одной из них, когда она побывала там во второй раз. Они вдруг поняли, что сад, который их окружал, неожиданно стал таким, каким он был сто лет назад, во времена Французской революции{75}. Они видели садовников, посыльных и других людей, которые были там во времена Марии Антуанетты{76}. С некоторыми из них они даже разговаривали. Путешествие из обычной жизни в прошлое и обратно произошло настолько естественно и незаметно, что обе леди, похоже, даже не понимали, что с ними произошло, до тех пор, пока не стали сверять записи и не выяснили, что своими глазами видели постройки и участки сада, которые уже давно не существовали. Обе леди хорошо запомнили важных чиновников в серо-зеленых камзолах и маленьких треуголках, очень спокойный ландшафт, деревья, похожие на гобелены, фигуры в плащах и высоких шляпах, бегущего посыльного, который выкрикивал им на ходу какие-то указания, затянутую в тугой корсет даму в пышном платье и бледно-зеленом фишю{77}, бойкого молодого лакея и другие характерные мелкие подробности – все это в четыре часа дня летом. Когда одна из леди спустя примерно четыре месяца приехала туда во второй раз, с ней повторилась та же история с незначительными изменениями в деталях.

Этот случай до того не похож на большинство психических явлений, что не вписывается ни в какую категорию. Человек, не зная, в какой ящик картотеки положить документ, готов отправить его в мусорную корзину, и именно эта склонность на многие годы задержала развитие этой новой науки. Любой, кто внимательно прочитает рассказ этих двух леди и заметит сходство, а также очень любопытные расхождения в их воспоминаниях, не сможет не воспринять их всерьез. То, что они пережили, не было ни их вымыслом, ни игрой воображения, ни, как кое-кто может посчитать, галлюцинацией. Но что это было на самом деле, и почему какая-то странная психическая рефракция{78} отбросила этот образ из прошлого на современность, остается неразрешимой загадкой. По крайней мере, это должно научить нас тому, что, как бы мы ни напрягали свои скромные мозги, дабы понять и классифицировать поразительные явления подобного рода, остается еще такое огромное количество неведомых нам причин и необъяснимых условий, что еще очень и очень долго все прилагаемые нами усилия и потуги можно будет считать лишь приближением к истине.

III

Странные записки из почтовой сумки 

О снах

Много лет подряд я получаю настоящий поток писем. Мне пишут самые разные люди, ставшие очевидцами всевозможных проявлений психического рода. От меня они хотят, ждут совета и объяснения. Если первое и второе я могу им дать, то с последним не все так просто. Ежедневная работа с этой корреспонденцией сделала мою и без того напряженную жизнь еще более загруженной, но поручить ее кому-нибудь из своих помощников я не могу, поскольку почти всегда работа эта требует тонкого знания вопроса, да и письма зачастую носят личный и доверительный характер. Мне приятно осознавать, что лишь немногие из них остались без ответа, однако все это отнимает у меня очень много энергии и времени, которые, возможно, я мог бы с большей пользой использовать для других, более масштабных целей. И все же делается это не зря, если я могу осторожно использовать некоторые из этих писем для того, чтобы вынести на общественное обсуждение те разнообразные темы, которые в них затрагиваются.

Если читатель хочет воспринимать эти истории как обман или интересные примеры психических расстройств, он имеет на это право. Я лишь скажу, что для людей, которые их писали, все это является истиной. Остальное – вопрос личного мнения. Из шкафа, в котором хранится моя картотека, я извлекаю ящик с пометкой «Сны» и достаю из него несколько конвертов почти наугад.

Вот очень яркое письмо от женщины-композитора. Ей приснилось, что она видела огромный небесный хор. Рассказ ее весьма увлекателен, и можно не сомневаться, что для нее увиденное стало настоящим потрясением.

«Оркестр был огромным, музыкантов – примерно столько, сколько зрителей помещается в Альберт-холле{79}. Дирижер и певцы находились справа от меня (правда, после того, как они начали играть, я поняла, что они окружают меня со всех сторон), слева же расположилась большая группа струнных. Они играли мелодию, похожую на финал какой-то классической симфонии, но только очень быструю, такого темпа я еще никогда не слышала. Как будто целое море смычков то опускалось, то поднималось. Пока я на них смотрела, произошло нечто неожиданное. У меня возникло такое ощущение, будто мои зрение и слух слились в единое чувство, мне показалось, что я стала «видеть» вибрации, идущие от этих скрипок. Вы, наверное, помните, какой туман висит над Ниагарским водопадом. Вот такое же блестящее облако стало плавать над музыкантами. Еще меня поразила идеальная слаженность оркестра. Огромная группа музыкантов думала и двигалась как единый организм. Все это не шло ни в какое сравнение с тем, что я когда-либо слышала наяву, настолько, что я готова была раствориться в этом звуке. Музыка превосходила мое собственное чувство прекрасного. Это было восхитительно. Конечно, в жизни я все время думаю о музыке, репетициях, так что в таком сне нет ничего удивительного. Но мысль о том, что можно видеть звуковые вибрации, никогда раньше не приходила мне в голову, и это было самое яркое впечатление во всем сне».

Хотя леди об этом известно не было, но близкая связь цвета и звука всегда казалась нам характерным свойством жизни в загробном мире. Я легко могу найти дюжину иллюстраций этого факта среди рассказов о жизни после смерти, которые описывают то, что ожидает нас там. Общая идея исполняемой совместно музыки также характерна. «Я играю в оркестре, и для меня это настоящее счастье». Такое послание я сам недавно получил от одного своего знакомого, который был любителем музыки. Лестер Колтман, гвардеец, в том, что принято считать его рассказом о загробной жизни, говорит:

«Мое главное увлечение здесь – оркестровка, – и добавляет: – Перейдя сюда, я некоторое время не мог решить, чему себя посвятить, науке или музыке. После долгих и серьезных размышлений я пришел к выводу, что музыкой буду заниматься в свободное время, а основным моим делом должна стать наука во всех ее проявлениях».

Можно сделать общее замечание: свидетельства исследователей психического сходятся с христианской традицией в идее о том, что музыка играет большую роль в высших сферах.

В следующем послании, которое попадает ко мне в руки, рассказывается о гораздо менее возвышенных материях. Это письмо из Калифорнии, от американца, живущего в Сан-Хосе, которому снятся имена.

«Я обнаружил, что, если есть скаковая лошадь с таким именем, то в девяти случаях из десяти она выигрывает. Сам я скачками не увлекаюсь и последний раз на ипподроме был двадцать лет назад».

Следующее письмо тоже о скачках. Прислал мне его отставной капитан из Ирландии. Он пишет, что видит не имя, а картинку, но сам он ставок никогда не делает, поэтому информацией этой не пользуется (букмекеры{80} ему должны быть благодарны!). Проверив его результаты, я установил, что победителя угадывает он нечасто, но лошади его неизменно приходят вторыми. Конечно, при только визуальном образе лошадей угадывание их имен превращалось в довольно интересное занятие, похожее на игру в шарады-пантомимы{81}, но было и такое, что в момент пробуждения он слышал голос, отчетливо произносивший имена. Как объяснить подобное? Может быть, это всего лишь игра воображения, сопровождающаяся совпадением? Или во всем этом есть какая-то сверхъестественная подоплека? На другую чашу весов нам придется положить все те многочисленные сны, которые обманывали нас. Только в прошлом году я, доверившись предсказанию своего друга, сделал ставку на дерби{82} и в результате обеднел на пять фунтов.

Следующее письмо возвращает нас к суровым дням войны. Оно от англичанки, живущей в Финляндии. Ее младший брат погиб на фронте во время одной из последних битв, когда их части на рассвете пошли в наступление. Именно в этот час леди испытала во сне все те чувства, которые пережил ее брат. Ей представилось поле боя, она слышала выстрелы и видела старого усатого немца, который бросил что-то (скорее всего, бомбу), что сразило ее. Через несколько дней ей приснился другой такой же яркий сон, в котором испускающий сияние дух вел ее по обсаженной тополями французской дороге, пока наконец не остановился у того места, где лежало мертвое тело ее брата. Леди утверждает, что, когда ей это приснилось, она считала, что брат ее находился в учебной части, а не на передовой. Официальное сообщение о его смерти пришло только после заключения перемирия. Примеров, подобных этому, так много, что ни один здравомыслящий человек не станет их отрицать. Однако объяснить подобное не так-то просто, ибо даже для того, кто полностью принимает спиритическую веру, многое остается непостижимым.

Следующее послание прибыло с запада Америки. Его автор в течение десяти лет трижды видел один и тот же необычный и очень яркий сон. Ему снилось, что он командует отрядом личной охраны какого-то восточного султана, и ему нужно защитить дворец от повстанцев. В каждом из трех снов его убивали, и он уже после смерти как бы с высоты рассматривал разбросанные мертвые тела. Постепенно он понял, что страной, в которой происходило все это, был Оман на восточном побережье Аравии. Этот мужчина даже вступил в переписку с султаном Маската{83}, письмо от которого вложил в качестве подтверждения своих слов. Султан этим очень заинтересовался и даже стал настойчиво приглашать сновидца посетить свой дворец, но этому помешало начало войны. Американец пишет, что пока в его планы не входит поездка в Маскат, очевидно, его совершенно не смущает мысль о том, что это именно то место, от которого ему следовало бы держаться как можно дальше. О том, было ли у этой истории продолжение, мне пока неизвестно, хотя письмо от него я получил два года назад.

А теперь я беру очень необычное письмо. Оно от одной женщины из Чикаго. Находясь на краю смерти, с температурой 105°[11], она была без сознания, но видела очень яркие сны. Ей казалось, что она слышит музыку неземной красоты и видит лица многих близких и дорогих ей людей, которые уже умерли. Единственным ее ощущением была восхитительная расслабленность.

«Это был самый яркий и самый восхитительный сон из всех, которые я когда-либо видела. Когда я очнулась, то подумала, что, если это была смерть, то я готова умереть в любое время. Означает ли это, что душа на какое-то время может покинуть тело, а потом снова в него вернуться?»

Я ей ответил, что мне известно множество подобных случаев, которые доказывают, что такое действительно возможно, и что те, кто это знает, уже не ощущают страха перед смертью.

Следующее письмо тоже от американки и несколько сходно с предыдущим. В этом случае речь идет не о слабости, вызванной болезнью, а о чувстве, навеянном музыкой, которое, похоже, вызвало эффект временного разъединения души и тела. Это была опера «Манон Леско»{84}, пел Карузо.

«В финале, – пишет она, – я как будто взлетела вверх, настолько меня переполнили чувства. Когда закрылся занавес, я все еще была там, наверху. Живая часть меня отделилась от тела, и лишь с большим трудом я смогла заставить себя вернуться в обычное состояние. Сидевшая рядом со мной женщина смотрела на меня с ужасом».

Проще говоря, все это означает лишь то, что леди эта была на грани обморока, и все же это заставляет задуматься, а что мы подразумеваем под этим понятием?

Сон, воспроизводящий действительное событие, трудно объяснить, но еще более сложной задачей является сон вещий, который показывает, что случится в будущем. Следующее письмо я получил из Ливерпуля, от мужчины, который во сне увидел себя стоящим у железнодорожной станции и смотрящим на дорогу, которая поднималась на горку. Невдалеке под прямым углом ее пересекала другая дорога. Над ним был мост, и по мосту этому ехал трамвай с какими-то необычными названиями, которые он никогда раньше не слышал. Через какое-то время мужчина этот в первый раз оказался в Рексеме{85}, где и увидел эту станцию, дорогу, горку, мост и трамвай с уэльскими названиями на борту. Ничего особенного там не произошло и кажется непонятным, почему все это было явлено ливерпульцу во сне за несколько месяцев. В этом и других подобных случаях, которые имеют признаки сверхъестественного, можно только предположить, что кем-то (мы не знаем, кем именно) совершается попытка пробудить у получателя интерес к спиритуализму, показывая ему нечто, не вписывающееся в рамки материалистической науки. Надо сказать, что прием этот достаточно эффективен, потому что человек, столкнувшийся с чем-то подобным, в будущем уже гораздо более открыт для психического знания. Можно допустить и другое объяснение: во время одной из тех ночных прогулок, которые, судя по всему, совершают наши души или эфирные тела, сновидец посетил Рексем (возможно его привлекло туда то, что в этом городе живут его родственники) и сохранил некоторые воспоминания о том, что увидел там. Трамвай тот был просто одним из первых утренних трамваев, которые ходят каждый день.

Еще один случай с этим джентльменом подтверждает последний вариант объяснения. Во сне он увидел свою знакомую, которая работала с каким-то розовым материалом. На следующий день, когда он ей об этом рассказал, она подтвердила: «Да, действительно, вчера вечером я допоздна работала, хотела закончить розовую крепдешиновую юбку». Поскольку она работала ночью, можно предположить, что мужчина видел во сне то, что происходило в ту самую минуту в другом месте. Возможно, это пример того, что называется «странствующее ясновидение», когда эфирное тело приносит с собой информацию – порой на удивление малозначимую, – которая запечатлевается в мозге спящего.

Следующий случай не такой сложный. Произошел он в Баттерси{86}. Некая миссис Эрбатнот увидела во сне, что ее жизни угрожает опасность, и источником опасности являлась ее подруга, которую мы назовем миссис Бартон. Когда она писала мне об этом, то еще не знала, что с миссис Бартон случился маниакальный приступ, в котором той привиделось, будто бы она затаила какую-то смертельную обиду на свою подругу. Очень похоже на явный случай телепатии. Я могу добавить, что телепатия, которой очень часто объясняют другие случаи сверхъестественных проявлений, по-моему, не так уж распространена и проявляется далеко не так ярко, как некоторые другие психические манифестации.

Но вернемся к вещим снам. Как покажет следующий пример, иной раз они бывают весьма полезны. Автор этого письма живет в Манчестере{87} и недавно окончил Кембридж. Во время поездки в Швейцарию ему приснилось, что он оказался в тропических краях, где видел перед собой песок, дрожащий от жары воздух и неимоверно синее небо. Неожиданно перед ним появился огромный человек с треугольным кинжалом необычной формы в руках. Он сделал им движение, напоминающее удар, после чего исчез. На следующий день молодой человек исследовал заброшенный тоннель.

«Я зашел внутрь и увидел удивительные свисающие с потолка сосульки. В глаза мне бросилась одна просто огромная сосулька, она была треугольной формы и имела острый конец. Вспомнив свой сон, я узнал в ней тот треугольный кинжал. От удивления я остановился, и в ту же секунду эта штуковина с грохотом обрушилась. Весила она, наверное, не меньше двух сотен фунтов{88} и вполне могла убить меня».

Что об этом сказать? Не слишком ли для обычного совпадения? А как объяснить сцену в тропиках? Тут можно осторожно вспомнить о том, что многие из нас считают, будто имеют своих собственных проводников или ангелов-хранителей. Очень часто проводники эти имеют вид представителей восточных рас. Если предположить, что хранитель этого юноши был египтянином, то он мог, явившись, чтобы предупредить его, принести с собой какой-то образ своей родины. Молодой ученый упоминал, что кинжал по форме напоминал те, которыми пользовались в древнем Египте. За неимением лучшего объяснения можно пока удовлетвориться этим.

Многие из таких снов связаны с предметами, которые были потеряны, а потом вновь найдены при помощи полученного откровения. Конечно, нужно иметь в виду, что к подобным находкам может приводить некая подсознательная цепочка мыслей, что так часто случается в повседневной жизни, когда, например, решение какой-нибудь проблемы вдруг возникает в голове из неведомых глубин сознания. Однако в некоторых случаях подобное объяснение кажется невозможным. Вот, например, письмо, пришедшее из Бата. Его автор работал солиситором{89} в одном южноафриканском городе. У него был клиент, отцу которого много лет назад был выделен земельный участок в пригороде. В то время эта земля почти ничего не стоила, но когда город стал развиваться, цена ее значительно возросла. Однако, поскольку прошло уже много лет, документ, подтверждающий факт передачи права на участок, потерялся. И вот однажды ночью клиенту приснился сон, в котором он увидел, где находится этот документ. На следующий день мой корреспондент, прихватив с собой знакомого, который хорошо знал город, отправился на это место и нашел коттедж, увиденный во сне. Когда он постучал, дверь ему открыла женщина, которую он тоже видел во сне. Он прошел во двор коттеджа, зашел в сарай, нашел там старую шкатулку, открыл ее и достал оттуда документ, который находился внутри запечатанного конверта, приклеенного к крышке шкатулки. К сожалению, документ, обнаруженный при таких драматических обстоятельствах, не был принят властями. Однако история эта в том виде, в каком ее изложил солиситор, кажется вполне правдоподобной. Итак, как же понимать этот случай? Похоже, нам снова придется решать, с чем мы имеем дело: с возможностями странствующей души или с вмешательством стороннего разума. Каков бы ни был ответ, случаи, подобные этому, заслуживают самого внимательного отношения, и нашим ученым стоит на какое-то время оторваться от насекомых и камней, чтобы попытаться разрешить проблемы, которые так тесно связаны с нашей собственной природой и судьбой.

Следующее письмо посвящено той же теме. В нем рассказывается история «Мейзенбергской» леди, которая потеряла свою шкатулку и впоследствии, на протяжении нескольких месяцев, наблюдала в снах за ее разнообразными приключениями, пока путь ее наконец не прервался на полке одного из бюро находок, откуда леди и забрала ее на следующий день. Когда читаешь такое, становится даже немного обидно: почему кому-то оказывается такая помощь, а кому-то нет? Нужно признать, что такие вопросы относятся к области неизведанного. Радиосообщение приходит, когда настраиваешься на нужную частоту. Сдвиг на одно деление вверх или вниз – и оно исчезает. И в нашем примере настройка внутреннего «приемника», возможно, произошла на подсознательном уровне. Но что является «передатчиком»? Поиск ответа на этот вопрос – следующая великая задача, с которой предстоит справиться человечеству.

Ясно, что найти нужный «приемник» не так-то просто, иначе послания отправлялись бы не косвенно, а напрямую. Следующий пример объяснит, что я имею в виду. К леди, живущей в Лондоне, приходит послание, или, точнее, является видение: какая-то неизвестная ей женщина, обнимающая двух детей, готовится «отправиться в последний путь… долгий неизведанный последний путь». Последние слова и имя женщины – миссис Лоример – были провозглашены вслух. Наведя справки, леди, узнала, что такая женщина действительно существовала, что у нее было двое детей и что она погибла. Можно сделать вывод, что, если бы с принимающей силой не возникло каких-то трудностей, послание наверняка было бы отправлено напрямую, а не таким образом, что могло и вовсе не найти адресата.

Выше я уже говорил о ночных путешествиях эфирного тела. Теперь мне попался очень интересный пример этого явления. Даже, можно сказать, уникальный пример, поскольку возвращение эфирного тела в тело материальное проходило постепенно и хорошо запомнилось спящему. Джентльмен, который написал мне об этом (он живет в Манчестере), заснул у своего камина. Проснувшись, он увидел, что все еще сидит в кресле, и взглянул на часы. Они показывали 12:15, но это были не его часы.

Удивившись, мужчина обвел взглядом каминную полку. Все было чужое. Он увидел две большие бронзовые фигуры, изображающие всадников, сама полка была из красного мрамора, каминная решетка – из массивных медных прутьев. Это его настолько поразило, что он долго не мог оторвать взгляд от камина, и прошло немало времени, прежде чем он наконец сумел заставить себя посмотреть по сторонам. Осторожно повернув голову, он увидел, что находится в большой комнате, сплошь уставленной книгами. Посреди комнаты стоял длинный стол, на котором горела лампа, за столом сидел незнакомый мужчина и читал какую-то книгу. Моему корреспонденту пришла в голову мысль, что он каким-то образом зашел в чужой дом. С трудом встав с кресла, он окликнул читающего. Не получив ответа, он прикоснулся к его плечу. Видя, что незнакомец его не замечает и сидит неподвижно, автор письма начал подумывать, уж не умер ли он, но тут читающий неожиданно перевернул страницу, и в этот миг стены комнаты словно завертелись, и корреспондент мой увидел, что сидит в своем кресле и смотрит на свои часы, стрелки которых показывали 12:25. Заканчивает он свое послание такими словами: «Я клянусь честью, что действительно все это видел».

Поверив последнему утверждению, попытаемся найти этому происшествию рациональное объяснение. Самым рациональным из объяснений можно считать следующее: несомненно, что процесс «странствования» ясновидения и возвращение в спящее тело проходил медленно и осознанно, а не мгновенно, как это происходит обычно. Если бы оно было обычным, спящий наверняка сохранил бы в памяти лишь смутное воспоминание о большой комнате с книгами, которое он вряд ли бы отличил от обычного сна. Однако по какой-то причине процесс проходил медленно и поэтапно. Эфирное тело влилось в сознательную жизнь (жизнь, которая отражается на материальном предмете – мозге), удобно устроившись в кресле у камина в комнате, похожей на библиотеку какого-то клуба рядом с последним зачитавшимся членом его. Призрачное тело не смогло воспроизвести воздействие на материальное восприятие читателя, хотя, если бы он в ту минуту поднял глаза, то, возможно, увидел бы что-нибудь такое, о чем потом всю жизнь рассказывал бы, как о встрече с привидением. Затем началось запоздалое возвращение, когда странствующая душа, как перелетная птица, быстро и безошибочно вернулась в родное тело. Если бы она сбилась с пути, врачи зафиксировали бы очередную смерть во сне.

Есть свидетельства, указывающие на то, что послания, которые мы принимаем во сне, проще передаются зрительными образами и символами, чем словами, хотя бывает и такое, что сначала появляется картинка, а за ней следует объяснение. В самом начале войны, когда у всех на слуху были поиски пропавшего сына Мориса Хьюлетта{90}, одной леди в Шотландии было видение о том, как какого-то мужчину спасают из гидросамолета, после чего она услышала слова: «Это сын Мориса Хьюлетта. Он спасен». Тогда же была сделана запись об этом событии. Я сам проверил этот факт, и сейчас передо мной лежит документ, это подтверждающий: «Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что об этом сне нам было рассказано до того, как появилось сообщение о спасении». Документ этот подписан двумя свидетелями. Нужны ли еще какие-нибудь доказательства? Похоже на то, что странствующая душа спящего принесла с собой и изображение, и послание. У меня есть еще один рассказ, на этот раз одной француженки, которая была недовольна тем, как ее супруг ведет домашнее хозяйство. Она увидела своего покойного отца, который вручил ей большой ключ. Этот ключ отпер дверь самой запущенной комнаты, но, как только леди вошла в нее, там воцарился идеальный порядок. Она восприняла этот сон как призыв брать дело в свои руки и самой стать хозяйкой. Так она и поступила, о чем потом совершенно не жалела. В данном случае появление отца определенно указывает на вмешательство потусторонних сил.

Такие сны полезны, но иногда мне пишут о настолько бесполезных снах, что их вообще трудно соотнести с какой-либо философией. Так, один корреспондент написал, что во сне у него родился ребенок, до того бледный, что, казалось, все тело его было обожжено. Во сне каким-то образом присутствовала полиция. На следующее утро в его магазин зашел полицейский с вызовом на суд присяжных. Оказалось, что ему предстояло разбирать дело о смерти какого-то нищего бродяги, который получил сильные ожоги, когда загорелась его соломенная подстилка. Этот случай нельзя назвать простым совпадением, хотя и увидеть во всем этом какой-то смысл тоже затруднительно.

Иной раз люди видят такие сны, которые кажутся бессмысленными, но явно имеют какой-то психический подтекст и, очевидно, служат для того, чтобы подтолкнуть сновидца к спиритическому пониманию жизни. Вот, например, случай миссис Лофти. В письме ко мне она написала, что ее сын, Грэнтэм Лофти, погиб в авиакатастрофе.

«Однажды я переделала всю работу, и у меня вдруг возникло такое чувство, что я должна подумать о том сне».

Это было два года назад, когда эта леди и ее подруга в одну ночь увидели один и тот же сон. Во сне этом содержалось послание о том, что Джеймс Лофти умер или умирает в палате номер 7.

«Тогда я сразу же села и написала сестре письмо, в котором рассказала о том, что мне приснилось».

Сразу после того, как произошла трагедия (спустя два года после того сна), леди поехала в больницу Хаслар, где узнала, что ее сын умер в палате под номером 7 и что по какой-то ошибке его зарегистрировали под именем Джеймс. Безусловно, это сложный и интересный случай, но то, что произошло, кажется, вселило в мать веру в то, что душа ее сына продолжает существовать, и это стало ей утешением в трудную минуту.

Во сне часто возникает ощущение, связанное с теми странствиями души, которые, на мой взгляд, можно считать доказанным фактом. Я говорю об ощущении полета. Оно возникает у всех спящих, только у кого-то в большей степени, а у кого-то в меньшей, в зависимости от того, насколько глубок сон. Один человек из Южной Каролины{91} пишет:

«Меня все время преследует один и тот же сон. Уже, наверное, тысячу раз я видел во сне, что могу перемещать свое тело по воздуху вопреки закону гравитации. Обычно я просто отрываю от земли ноги и направляю себя в нужном направлении, не прикладывая для полета никаких физических усилий. Бывает и такое, что, когда у меня возникает желание подняться повыше, я машу руками, как крыльями. Во сне мне кажется, что я пытаюсь привлечь к своим действиям внимание обычных людей, но, если они и видят меня, то никогда ничего не говорят».

Конечно же, эти люди видят не больше, чем видел тот одинокий читатель в библиотеке, когда эфирное тело прикоснулось к его плечу.

В некоторых из этих писем – возможно, самых важных из всех – говорится, что спящим снятся какие-то удивительно красивые земли, которые многие из нас считают эфирным миром, где живут эфирные тела, а кто-то пытается представить земными тропиками или просто вымышленными, не существующими в реальности землями. Для спящего они так же реальны, как те часы на каминной полке в клубной библиотеке, по которым спящий сверял время. Не менее реальными кажутся им и те люди, с которыми они во сне разговаривают.

Вот пример от одного из корреспондентов:

«Дважды я во сне перемещался в мир духов. Яркий свет и неземная красота этих земель – вот что поразило меня больше всего. Но главное то, что во сне я чувствовал, что это страна полного счастья. Когда мне это приснилось в первый раз, я там встретился и поговорил со своим братом. Во второй раз я не встретил никого, но меня ошеломила красота озера и гор, среди которых я оказался. Цвета там не такие, как на земле. Все намного ярче, все словно испускает лучезарное сияние».

Это очень напоминает огромное количество других описаний. Я понимаю те сложности, с которыми связано объяснение подобного видения потустороннего мира. Нам приходится считаться с тем, что горы и равнины являются результатом геологических изменений, выпадения дождей и многовековой денудации, так что их существование там, с нашей точки зрения, подразумевает в том мире наличие тех же процессов. Законное и обоснование замечание. И все же свидетельством столь многих очевидцев нельзя пренебречь. Некоторые полагают, что сама наша Земля может иметь свое собственное эфирное тело, точно так же, как и те, кто ее населяет. Нет сомнения, что, если исключить все свойственные земле процессы формирования ландшафта, то небеса должны выглядеть как бескрайняя безводная гладь, в которой больше логики, чем красоты.

Обсуждая внешний вид иных сфер, я возьму на себя смелость привести в качестве примера собственное наблюдение, хотя, со всем почтением, должен повторить слова: «не знаю – в теле или вне тела». Во время проведения одного из сеансов мне было сказано, что во сне я посещу какую-то внешнюю сферу. Я мог лишь умолять, чтобы после пробуждения у меня сохранились воспоминания об этом. Последующая ночь была для меня наполнена событиями, многие из которых я помню так же хорошо, как свои приключения на земле.

Первое, что я увидел, были ряды довольно ветхих вилл с каменными стенами, нечто похожее можно увидеть в пригородах Эдинбурга. Снаружи они выглядели еще более-менее аккуратно, но внутри казались недостроенными, хотя всюду я видел картины, вернее фрески, нарисованные на самих стенах. Вокруг был широкий пустынный двор, запущенный и заросший сорняками. Никого из обитателей этих неуютных строений я не встретил, но все время ощущал, что рядом со мной кто-то есть, какой-то спутник, лица которого я, впрочем, так и не увидел. Его невидимость, меня, похоже, совершенно не удивляла и не раздражала.

Потом, не заметив какого-либо перехода, я оказался в другом месте. Это был большой вестибюль какого-то общественного здания. Опять я увидел фрески на стенах, но каких-то четких воспоминаний о них у меня не сохранилось. Там были колонны и лепной потолок. Рядом со мной стоял мужчина в костюме елизаветинской эпохи{92}, в камзоле темно-фиолетового цвета и коротких штанах. Мы переглянулись, и я чувствовал себя настолько свободно, что улыбнулся и сказал ему: «Если вы, ребята, собираетесь так одеваться, то дальше у нас, бедных современных людей, нет никаких шансов». Он ничего не ответил, и лицо его осталось совершенно невозмутимым. Я смог бы узнать этого человека, если бы увидел его снова. Румяное лицо, лет около тридцати пяти, статная фигура, энергичный, с короткими курчавыми черными волосами и черными усами. Однако вид у него был угрюмый, недобрый. Я увидел или даже почувствовал, что приближается еще кто-то в черной короткой испанской накидке. Потом все это пропало.

Теперь я оказался в какой-то повозке. Лошади я не видел, но, как и до этого с невидимым спутником, был уверен, что она есть. Присутствовало смутное ощущение того, что нам надо торопиться. Мы должны были успеть до определенного времени попасть в определенное место. Дорога была широкой и извилистой, и с левой стороны были видны горы с какими-то древними развалинами, которые как будто росли прямо из склона. Выехав на вершину холма, мы остановились, и внизу я увидел прекрасную панораму города. Дома начинались на склонах холма и уходили до горизонта. Небо и воздух были серыми, но не более, чем зимой в Лондоне. Никогда еще мне не приходилось видеть такого огромного города. Казалось, он весь состоял из высоких домов и башен, но шпилей я не видел. Потом все померкло и я проснулся.

Видение было очень ярким. Если читателю нужно объяснение, я приведу то, которое получил на следующий день из психических сфер в ответ на свой вопрос.

«Это был испытательный город. Видения были ознакомительными для людей на данном уровне. Своего проводника вы не видели, потому что на это ушла бы энергия. В конце энергия стала заканчиваться, поэтому нам пришлось торопиться. Вас отвезли в серый город, потому что именно эта сторона спиритической жизни всегда пробуждала в вас сочувствие и интерес».

Это было самое яркое из моих ночных «приключений».

Откровенно говоря, сновидение – единственная не связанная с медициной психическая сила, которой я пока овладел. До того, как мы отправились в Австралию{93}, в одном из снов я увидел слово «Нальдерн». Проснувшись, я записал его. Потом оказалось, что плыть нам предстоит на пароходе «Нальдера», хотя изначально планировалось совсем другое судно, и мы никогда не слышали этого названия раньше. Был и другой случай, еще до того, как произошло само событие, я записал свой сон о том, что Пьяве станет поворотным пунктом в войне, и было это за много месяцев до того, как итальянские войска были отброшены на шестьдесят миль назад на те позиции, на которых одержали решающую победу{94}. В литературе мои сны мне почти не помогают. Однажды я проснулся со строчкой «Она шла одна по Холмам Судьбы» в голове. Вокруг этого предложения я написал стихотворение, назвав ее «Victrix»{95}, и она, возможно, стала моим наивысшим поэтическим достижением.

В конце я хотел бы подытожить свои взгляды на то, в чем заключается сущность снов, что я уже делал в своем «Новом откровении»{96}. Судя по всему, существует две и только две их формы: первая – опыт, полученный освобожденным духом, вторая – беспорядочные метания обычных чувств восприятия, которые остаются в теле, когда дух покидает его. Сны первой формы на редкость прекрасны, но не всегда остаются в памяти спящего. Сны второй более разнообразны и встречаются чаще, но обычно кажутся фантастическими или неприятными. Заметив, чего не хватает в снах более низкого порядка, можно определить отсутствующие качества и на основании этого судить, какая часть нас является строительным материалом для духа. Так в подобных снах не хватает юмора, поскольку мы видим такие вещи, которые потом, после пробуждения, кажутся смешными, но во время сна вовсе нас не смешат. Чувство пропорции и рассудительность отсутствуют полностью. Короче говоря, отсутствует все возвышенное, а низшее (чувства страха и самосохранения, сластолюбие) властвует безраздельно, поскольку утрачивает контроль высшего порядка.

IV

Призрак рва

Если кому-то не хватает ярких впечатлений от жизни, ищите их в спиритуализме. Я сам был свидетелем таких вещей, до которых бы не додумался, если бы даже дал полную свободу своему воображению.

В прессе иногда появляются имена доктора Виклэнда и его жены, миссис Виклэнд, живущих в Лос-Анджелесе. Доктор изучает психические феномены, веря (и в этом я с ним согласен) в то, что большая часть маний и преступлений объясняется навязчивыми идеями, и что, прежде чем заниматься этой проблемой, первым делом необходимо признать этот факт.

Миссис Виклэнд – медиум, очень чувствительный к присутствию духов, и всегда готова бесстрашно отдать себя их воле, если считает, что это может послужить доброй цели. На мой взгляд, она является одной из самых героических женщин нашего мира. С этой доброй, спокойной престарелой парой я однажды и отправился посмотреть, как живут люди в суссекской{97} глубинке.

Я отвез их к старой, окруженной рвом ферме под названием Грумбридж, которую в своем «Дневнике» упоминает Ивлин{98}. Когда мы рассматривали кирпичные, покрытые лишайником стены, дверь, выходящая на глубокий ров, приоткрылась, и из нее выглянула женщина. Потом дверь закрылась, мы двинулись дальше, и это происшествие вылетело у меня из головы.

Когда мы проходили через луг, по тропинке, которая должна была вывести нас к главной дороге, миссис Виклэнд то и дело оборачивалась. Потом она сказала:

– За нами идет какой-то странный старик.

– Как он выглядит?

– Очень старый, горбатый, шея вытянута вперед. Он с землей связан.

– Во что он одет?

– Штаны до колен, полосатый жилет и какой-то очень короткий пиджак.

– Откуда он появился?

– Вышел из той двери, что открывалась.

– Как же он перебрался через ров?

– Не знаю. Я не знаю, что ему нужно, но он не отстает от нас.

В деревне я пригласил своих гостей зайти в местный постоялый двор «Корона» выпить чаю. Миссис Виклэнд все время смотрела на стоящее в углу рядом с ней кресло.

– Он там.

Когда мы вышли, миссис Виклэнд рассмеялась.

– Мне вовсе не хотелось той второй чашки чая, и я была не настолько голодна, чтобы съесть два кусочка хлеба, но, если бы я их не взяла, тогда их взял бы он.

Мы (Виклэнды, моя жена и я) приехали домой, сели на веранде в окружении роз и стали о чем-то разговаривать, когда ясновидящая неожиданно вздрогнула.

– Он здесь.

И в этот миг случилась удивительная вещь. Прямо на наших глазах она превратилась в мрачного угрюмого старика с горбатой спиной и обвислыми старческими губами. Лицо ее сделалось совершенно неузнаваемым. Она закашляла и что-то залепетала, пытаясь высказать какие-то мысли того, кто вселился в нее.

Доктор Виклэнд привычным движением помассировал ей горло.

– Тише, тише, друг мой, не спешите.

Новый член нашей компании недовольно потряс головой.

– Оставьте меня в покое. Что это вы ко мне руки суете? – прохрипел он.

Последовавший разговор я приведу без своих комментариев. Мы задавали вопросы по очереди. Время от времени беседа прерывалась скоротечными приступами удушья и кашлем.

– Вы кто?

– Из Грумбриджа я. Как меня зовут? Что-то не могу припомнить. А, вот, вот, вспомнил! Дэвид. И Флетчер. Да-да, именно так, Дэвид Флетчер. Да, я там работал. Лошади. Точно, я за лошадьми присматривал. Какой сейчас год? Не знаю. Что-то у меня мысли путаются. Наверное, 1808 или 1809? Что-что вы говорите? 1927? Да, ну и дела.

Как же мертвый?! Я ж вот с вами тут разговариваю, как я могу быть мертвым-то? Ежели б я умер, то был бы рядом с Богом. (Неожиданно вздрагивает.) Посмотреть на свою руку? О, да на ней кольца! Надо же, похожи на кольца супруги моей. Нет, я не знаю, как они здесь очутились.

Я много чего не понимаю. Я не знаю, что это за люди, которые живут в доме. Их туда никто не звал. Я и остальные вместе пытаемся заставить их уйти. («Другие, – пояснил доктор Виклэнд, – это, вероятно, остальные духи, обитающие в старом доме».)

Да, хозяин был добрым человеком, да только умер он, а потом него пришли другие. Дом продали. После этого к нам хорошо уже не относились. Но что я мог поделать? Нет, уйти я не мог. Куда мне с таким горбом на спине! Я, можно сказать, прирос к этому дому. Но от работы не отлынивал.

Что я натворил? Да я и сам не понимаю. Я всегда сплю в одном и том же старом углу. Уже очень, очень давно.

– А скажите нам, Дэвид, вы не помните, чтобы сильно болели?

– Я болел? Нет, я никогда не болел. Но я могу вам сказать, что случилось. Он толкнул меня в воду.

– В ров?

– Ну да, в воду.

– Кто это сделал?

– Сэм. (Долгий приступ кашля.) Но я вцепился в него что есть силы, так что в воду мы полетели вместе. (Доктор Виклэнд заметил, что этот человек, должно быть, тогда и погиб.)

– А среди мертвых был кто-нибудь, кто любил вас? Может быть, ваша мать?

– Да, родительница моя умерла. Никто меня никогда не любил, кроме матери. Никто, только она. А кто бы мог меня любить, я же урод. Все только смеялись. (Тут он громко зарыдал.) Мне сказали, что ни одна женщина на меня не посмотрит из-за горба моего.

– Не падайте духом, Дэвид, скоро мы спину вашу выпрямим. А почему вы пошли за нами?

– Не знаю, наверное, мне велели. Потом я поел хлеба и выпил чаю. Уж и не помню, когда в последний раз чай пил. Я бы еще выпил. Мне всегда есть хочется. Но что это была за повозка? Должно быть, сам сатана на такой ездит. Я-то в нее сел, но она поехала так быстро, что я соскочить с нее побоялся. (Это о моем автомобиле.)

– И хорошо, что не соскочили, потому что мы собираемся помочь вам, Дэвид. Во-первых, вы должны понять, что мертвы. Вы утонули, когда упали в ров.

– Господь с вами, что за странная идея!

– А теперь поймите вот что. (Доктор Виклэнд говорит это мягким, спокойным и уверенным голосом.) При помощи силы мысли вы можете добиться всего, что угодно, но для этого должны знать, как ею пользоваться. Ваш горб. Избавьтесь от него. Избавьтесь от него, я вам говорю. У вас спина такая же прямая, как у меня. (Скрюченная фигура начала выпрямляться, пока спина ее не сделалась совершенно ровной. Неожиданно старик протянул руки.)

– Мама, мама! (Лицо его как будто сделалось моложе, осмысленнее, глаза взволнованно заблестели.) Я вижу ее, это мать, но она намного моложе, чем я ее помню.

– Теперь она о вас позаботится. Высшие силы привели сюда вас не случайно, но затем, чтобы спасти вас. Вы хотите вернуться в старый дом?

– Нет, нет. Я хочу быть с матерью. Я уж и не знаю, как благодарить вас… (Далее следует поток неразборчивых и горячих благодарностей.)

Вот так задержавшийся на земле дольше срока конюх наконец встретился со своей матерью на моей увитой розами веранде. Разве я не говорил, что спириту, для которого этот случай – один из сотен, приходится сталкиваться с вещами намного более странными, чем может измыслить воображение.

Сказка ли все это? Как объяснить превращение медиума? Каким образом она смогла так описать одежду конюха? А как насчет тех случаев, когда Виклэнды имеют дело с действительно существующими людьми и местами?

Это не сказка. Это новая область знаний, которую человечеству необходимо исследовать и покорить.

V

Закон привидений

Можно с уверенностью говорить о том, что в течение ближайших нескольких столетий человечеству предстоит активно разрабатывать законы, которые должны регулировать отношения с миром психического, и, к счастью, это та область исследований, в которой тем, кто занят этим, предоставлена уникальная возможность с тем же, а может быть, даже и большим успехом делать это по ту сторону завесы. Уже сегодня есть работа для сотен исследователей. Бесчисленные свидетельства, имеющие самые разные формы и разбросанные по газетам, журналам, отчетам научных обществ, фамильным преданиям etc., напоминают огромные массы руды, которая была извлечена из недр земли, но все еще дожидается того часа, когда драгоценные самородки будут отделены от шлака. Все их нужно исследовать, классифицировать, рассмотреть в свете наших постоянно расширяющихся психических знаний, должна быть предпринята попытка выработать основные принципы, лежащие в основе этого скопления малоизученных фактов, чтобы наконец мы смогли чувствовать себя уверенно, имея возможность опираться на какие-то элементарные законы. Первым шагом для нас должен стать отбор подлинных случаев – это необходимо для того, чтобы выводы наши не основывались на ошибочных предпосылках. Далее нам необходимо сопоставить эти случаи и понять, какими общими характерными чертами они обладают, непредвзято, не делая исключений и следуя за фактами туда, куда бы они ни привели нас. Это, конечно же, обычный научный принцип, но, к сожалению, он не соблюдается большинством ученых, которые подступаются к этой новой для себя теме, не вписывающейся в их устоявшееся представление о мире. Давайте же попробуем отыскать в этом море интереснейших проблем черепки и осколки, из которых однажды сложится величественная мозаика, и посмотрим, не попадется ли нам под руку два-три кусочка, которые соединятся и позволят нам представить себе, как выглядит общая картина, какой бы фантастической она ни была. Начну я с того, что расскажу о трех случаях, в подлинности которых нет повода сомневаться, после чего мы попытаемся определить существующую между ними связь.

За всеми подробностями относительно первого случая я отсылаю читателя к «Вест-Индским рассказам» Элджернона Аспиналла{99}, с указанием, что слово «рассказы» здесь обозначает не вымысел и что приведенные в книге факты совершенно достоверны, как подтверждают многочисленные ссылки. Факты эти касаются удивительных событий, связанных со склепом церкви Христа, расположенной поблизости деревушки Оистин на южном берегу Барбадоса{100}. В те далекие дни рабства, когда на роме и сахаре было заработано немало огромных состояний, в Вест-Индии дела делались с размахом, и этот церковный склеп был хорошим тому подтверждением. Построен он был из громадных коралловых блоков, скрепленных цементом и частично врытых в землю, поскольку кладбище располагалось на открытом склоне холма, а в этих широтах нередко бушуют сильнейшие шторма. Вход в склеп закрывала большая мраморная плита. Внутренние размеры склепа составляли двенадцать футов в длину и шесть с половиной футов в ширину. Кладка была такой массивной, а место это таким отдаленным, что казалось, будто тот, кто лежит в склепе, защищен так же надежно, как царь Египта в глубине своей пирамиды. Чтобы проникнуть внутрь такого прочного сооружения, понадобились бы усилия бригады опытных рабочих. Однако те, кто возвел этот склеп, не догадывались, что весь остров долгое время будет не знать покоя от того, что окажется доказательством ненадежности их конструкции.

В июле 1807 года здесь была похоронена некая миссис Годдар. В феврале 1808 года, когда рядом с ней в свинцовом ящике положили девочку по имени Мэри Чейз, гроб ее был нетронутым. Четыре года склеп оставался закрытым, но в июле 1812 года его вскрыли, чтобы похоронить в нем мисс Доркас Чейз. Рабочие, отодвигавшие мраморную плиту на входе, пришли в ужас, увидев, что детский гробик стоит в углу, прислоненный к стенке. Было решено, что это возмутительная и бессмысленная выходка какого-нибудь не ведающего ничего святого шутника, поэтому после того внутри навели порядок, мраморную плиту вернули на место, чтобы опять отодвинуть в следующем месяце, когда к семейной группе, покоящейся внутри склепа, присоединился мистер Чейз. В течение месяца, похоже, никаких происшествий не наблюдалось.

В сентябре 1816 года, спустя четыре года, склеп опять открыли, и снова для того, чтобы поместить в него тело ребенка, Сэмюеля Арнса. И вновь оказалось, что в нем царит полный беспорядок: гробы были сдвинуты с мест и стояли один на другом. Дело начало приобретать скандальный оборот, по деревне поползли слухи. Белая часть населения приписывала происшествие вандализму, цветная – вмешательству духов. В очередной раз склеп закрыли и вновь открыли через два месяца, чтобы принять Сэмюеля Брюстера. Толпы людей сопровождали гроб и собрались вокруг склепа, когда намечалось отодвинуть мраморную плиту. За этот короткий промежуток времени порядок внутри усыпальницы вновь оказался нарушенным. Гробы были в ужасном состоянии: деревянный гроб миссис Годдард разломан, правда, это могло быть результатом естественного разрушения; свинцовые гробы раздвинуты по углам. Их вновь бережно установили на свои места, деревянный гроб обвязали веревкой, вход закрыли плитой.

Спустя три года, 7 июля 1819 года, в склепе должны были похоронить мисс Кларк. Предстоящее событие вызвало такое волнение, что на церемонию прибыл губернатор острова, лорд Комбермер в сопровождении доверенных лиц и помощников. Страхи оправдались. Деревянный гроб оставался не тронутым, но остальные были беспорядочно раздвинуты. Лорда Комбермера это настолько заинтересовало, что он приказал обыскать и проверить всю конструкцию, но ни тайных ходов, ни подкопов не оказалось. Причины повторяющегося беспорядка так и остались загадкой. Гробы вернули на место, а пол в склепе тщательно посыпали песком, чтобы на нем могли отпечататься следы. Дверь зацементировали. Это делалось и раньше, но на этот раз губернатор опечатал вход личной печатью. Таким образом британское правительство официально попало в списки борющихся с силами тьмы.

Впрочем, как это ни унизительно, ни губернатор, ни великая империя, которую он представлял, похоже, ничуть не смутили силы тьмы. В апреле следующего, 1820 года было принято решение, не дожидаясь очередного погребения, произвести официальный осмотр гробницы. Лорд Комбермер с многочисленной свитой и в сопровождении сильных союзных сил в лице приходского священника преподобного Т. Ордерсона вновь посетил склеп. Печать оставалась целой, следов взлома на цементе также не обнаружили.

После этого цемент разломали, но мраморную плиту удалось отодвинуть только неимоверными усилиями десяти негров. Когда вход открылся, к ужасу и удивлению всей компании, выяснилось, что сложность вскрытия склепа объяснялась тем, что один из находившихся внутри свинцовых гробов, столь тяжелый, что несколько мужчин лишь с трудом сдвигали его с места, был перевернут вверх ногами и прижат к плите, закрывающей вход. Внутри царил полный беспорядок, но никаких следов на покрывавшем пол песке не было. Всех так напугала последняя проверка, что тела решили извлечь и похоронить в другом месте. С тех пор этот склеп на склоне одинокого, обращенного к Атлантике холма пустует и, скорее всего, будет пустовать еще много веков, оставаясь прибежищем змей и сороконожек.

Как объяснить подобную историю? Правдивость фактов не вызывает сомнения. Есть ли в этом деле какие-то особенности, которые можно было бы рассмотреть с психической точки зрения в надежде выявить в них какие-то зачатки закономерности? Во-первых, понятно, что недовольство неведомых сил вызывали свинцовые гробы. Пока там помещался только деревянный гроб, с ним ничего необычного не происходило. Разрушение его было, скорее всего, естественным, и, после того как перевязали, его больше не потревожили. Если у него и появились какие-нибудь новые повреждения, то из-за веса массивных свинцовых гробов, которые перемещались вокруг него. Это один возможный пункт. Второй, и более важный, пункт – это то, что, как указывают все психические феномены, мертвые не обладают собственной силой, ее источником всегда служат эманации живых, которые мы называем животным магнетизмом{101} или как-то иначе. Этот склеп с совершенно непроницаемыми для воздуха стенами был идеальным местом для сохранения этих сил. Его можно сравнить с увеличенным до огромных размеров кабинетом медиума, который специально приспосабливается для таких целей. Если обшитые тканью стены кабинета могут удерживать эти эманации и конденсировать их, прочные стены склепа должны справляться с этим намного лучше. Чтобы внести тяжелый свинцовый гроб внутрь сооружения, туда, должно быть, набилось много разгоряченных от работы негров, и, когда сразу после этого дверь склепа была герметически запечатана, испарения от их тел оказались запертыми внутри, послужив, возможно, источником той материальной силы, которая необходима для произведения материального воздействия. Эти два пункта следует запомнить, прежде чем мы попытаемся найти другие сходные примеры.

И далеко искать не надо, поскольку еще один подобный пример приводится в той же самой книге с отсылкой к «Еуропиен мэгэзин» за сентябрь 1815 года, где его описание озаглавлено «Загадочный склеп в суффолкском{102} Стэнтоне». В этой статье говорится, что при вскрытии усыпальницы, простоявшей затворенной несколько лет, к великому изумлению многочисленных присутствовавших, обнаружилось, что несколько свинцовых и деревянных гробов, установленных на постаментах, были передвинуты. Гробы вернули на место, но через какое-то время, когда умер другой член семьи, история повторилась. Еще через два года, кроме того, что гробы опять покинули свои места, один из них, свинцовый, до того тяжелый, что его с трудом могли поднять восемь человек, был обнаружен стоящим на четвертой ступени лестницы, ведущей в усыпальницу.

К сожалению, этим информация исчерпывается. Как видно, история эта почти точно совпадает с Вест-Индским случаем, только описана она не так детально и содержит меньше доказательств. Я обратился к нынешнему главе тамошнего прихода, но он не смог ничего добавить. Указание на то, что феномен этот повторился дважды и упоминание такого конкретного факта, как то, что гроб стоял именно на четвертой ступени, выводит эту историю из разряда темных слухов и указывает на то, что она основана на действительных фактах.

Впрочем, следующий случай описан полнее и подробнее. Произошел он в Балтике, в ливонском{103} городке Аренсбург. И хоть место действия достаточно отдаленно от нас, мы имеем очень точные свидетельские показания.

В городке есть большое кладбище, усеянное маленькими частными часовенками, под каждой из которых находится фамильный склеп. Лучшая из них принадлежала семье Баксуден, и стояла она скраю, у дороги. В ее конструкции имелось несколько столбов, к которым фермеры привязывали лошадей, пока ходили в город по делам. Первые признаки того, что с этой часовней что-то не так, начали проявляться в поведении этих животных. Они вели себя так, словно ощущали необъяснимый страх, что замечали все, кто проходил мимо. Лошади покрывались потом, дрожали всем телом, и было даже три случая, когда животные умирали от сильнейшего волнения. Кроме того, то ли из часовни, то ли из склепа под ней начали доноситься громкие, но неясные звуки. Эти знамения начали происходить в начале лета 1884 года.

В июле умер один из членов семьи Баксуденов. Лошади, которые везли катафалк, на подъезде к фамильной часовне начали проявлять те же признаки испуга. Во время службы в часовне были слышны глухие стоны, хотя нет точной уверенности в том, что присутствовавшим они не послышались, поскольку люди уже были предрасположены к тревоге. Однако не вызывает сомнения тот факт, что спустившиеся затем в склеп увидели, что гробы, которые до этого стояли рядами, беспорядочной кучей лежали на деревянном полу. Гробы были тяжелые, прочные, из массивного дуба. Это могли сделать какие-то враги семейства, но двери в склеп оставались запертыми, а замки нетронутыми. Впрочем, всегда существовала возможность того, что злоумышленники воспользовались отмычками, поэтому гробы вернули на место и склеп опять надежно закрыли.

Поскольку волнение лошадей и общая тревога горожан не прекращались, окружной глава барон де Гульденштуббе решил провести официальное расследование этого дела. Таким образом, российское правительство оказалось вовлечено в разбирательство такого же рода, что и то дело, которое закончилось ничем на Барбадосе. В сопровождении двух членов своей семьи он провел предварительный осмотр склепа и, обнаружив, что гробы опять находятся в беспорядке, сформировал следственный комитет, в который вошли, кроме него самого, местный епископ, бургомистр, врач по имени Люс и четверо представителей городской общественности.

Войдя в склеп, они еще раз убедились, что там поработали враги: гробы опять оказались не на месте. Лишь три гроба, бабушки-праведницы и двух маленьких детей, остались непотревоженными. Заподозрили, правда, попытку ограбления, тем более что в соседний склеп когда-то уже проникали грабители, снявшие золотую отделку с гробов, но в данном случае ничего не пропало, да и следов взлома не обнаружили. Комитет провел очень тщательное расследование, вскрыли даже несколько гробов, чтобы проверить, на месте ли кольца и другие украшения, захороненные вместе с их владельцами. Выяснилось, что ничего не пропало. Тогда пригласили рабочих, которые проверили стены и пол, но никаких тайных ходов не нашли.

Все опять закрыли, и комитет удалился с пустыми руками, оставив на двери тяжелые печати. Прежде чем склеп закрыли, деревянный пол и ведущую вниз лестницу посыпали пеплом. То же сделали и в часовне, рядом с которой даже поставили стражу на трое суток. Нужно признать, что в Аренсбурге к этому делу подошли очень серьезно. В конце этого срока комитет в полном составе вернулся к фамильной часовне, и все население небольшого города собралось вокруг кладбища, в волнении ожидая услышать результаты проверки.

Печати взломаны не были, дверь, судя по всему, не открывалась, но внутри склепа как всегда царил хаос. На пепле не оказалось ни единого отпечатка, то есть внутрь никто не входил, и все же там поработала какая-то мощная сила. Тайная сила, которая после предыдущего визита комитета не то что не ослабела, но даже, наоборот, окрепла, привела все в еще больший беспорядок. Все гробы, кроме тех трех, не тронутых в прошлый раз, были словно разбросаны по сторонам. Один из самых тяжелых поставили вверх ногами, так что мертвое тело внутри стояло на голове. Еще у одного была сорвана крышка, и правая рука того, кто находился внутри (это был мужчина, покончивший с собой), торчала наружу и указывала на потолок. Зрелище, представшее комитету, было просто ужасным. Все это было подробно описано в отчете, который все еще можно найти в архиве острова Эзель{104} вместе с именами свидетелей. Зафиксировано также, что увиденное произвело на доктора Люса – человека научного склада ума и придерживавшегося вольтерьянских взглядов на религию{105} – такое впечатление, что он полностью поменял свое мировоззрение и, поддавшись тому воздействию, которое оказывает любое, даже самое неприятное, столкновение с потусторонним миром, стал яростным противником материализма.

Эта мрачная история закончилась тем, что гробы извлекли из склепа и похоронили в земле, после чего в маленьком ливонском городке, похоже, воцарилось полнейшее спокойствие. Не только никакие загадочные проявления не тревожили больше горожан, но даже лошади перестали испытывать страх рядом со злополучной часовней. Ничто больше не напоминало о тех событиях, остались только воспоминания, но воспоминаниям этим не суждено умереть, поскольку зафиксированные факты не подлежат сомнению. Кроме того, что существует официальный отчет об этом происшествии, мистер Дейл Оуэн, бывший американский посланник в Неаполе и очень умный человек, встречался с мисс де Гульденштуббе и ее братом в 1859 году и выслушал их воспоминания об этом деле. Из его работы я и почерпнул детали.

Конечно же, можно привести еще немало подобных примеров, но подлинность этих трех, по крайней мере, не вызывает сомнения, к тому же они являются показательными. Если в трех разных местах находят останки какого-нибудь неизвестного раньше животного, первый вывод, к которому приходят ученые, заключается в том, что такое животное действительно существовало, и, следовательно, его необходимо включить в список земных обитателей. Следующий шаг – нужно сравнить останки и попытаться выяснить, как это вновь открытое существо выглядело. Точно так же можно сказать, что три приведенных выше случая являются достаточным доказательством факта существования необычного феномена, который включает в себя осквернение могил. Феномена, который, каким бы жутким ни казался, тем не менее, полностью опровергает тот материалистический взгляд на жизнь, который до сих пор столь популярен. Однако, сравнивая эти примеры с целью обнаружения неких общих характеристик и закономерностей, исследователь психического в лучшем случае сможет только указать на несколько интересных особенностей.

Выше уже говорилось, что один человек или группа людей в ограниченном пространстве, которое потом плотно закрывается, может оставить после себя невидимый след, который, тем не менее, достаточен для того, чтобы послужить основой для материального проявления потусторонних сил. Все передвижения твердых предметов, происходящие в присутствии медиума, объясняются именно этим. Возможно, что в ограниченном пространстве сила этого явления возрастает. В случае с шеритонским погребом, который пару лет назад привлек к себе общественное внимание, в небольшом пространстве под землей работали мужчина и мальчик. Кто-то из них обладал медиумической силой (другими словами, был достаточно мощным источником этой эманации), что и привело к такому же результату, хотя и проявившемуся с меньшей силой, когда они оба покинули подземное помещение на обед, в чем и имел возможность убедиться мистер Жак, владелец собственности. Предположим, что в каждом из этих трех склепов произошла концентрация этой загадочной, но бесспорно существующей силы, которую оставили после себя те, кто заносил гробы, и, возможно, усилили всевозможные проверочные комиссии, которые были бы сильно удивлены, если бы им сказали, что они сами, по всей вероятности, способствовали проявлению этого феномена. Я считаю, что именно в этом следует видеть строительный материал той физической базы, без которой невозможна любая спиритическая манифестация, ибо никогда не лишним будет повторить, что духи не являются всесильными и безответственными силами и подчиняются законам, не менее строгим, чем наши собственные. Один из этих законов заключается в том, что для любой спиритической манифестации требуется физическая основа. Возможно, в будущем мы выясним, что эта основа не обязательно должна быть человеческого происхождения, поскольку можно допустить существование каких-нибудь тонких химических реакций, которые являются источником этой магнетической силы, точно так же, как соединение цинка с кислотой является источником такого не менее загадочного явления, как электричество. Как бы то ни было, физическая основа необходима. Ни один призрак еще не был независим. Он может существовать без нашей поддержки, но не может материализоваться в различимой для человеческого глаза форме, не получив строительный материал от человека (или, возможно, животного). Это, как мне кажется, один из основных законов новой области знаний.

Существуют некоторые свидетельства – которые можно было бы привести целиком, если бы это не увело нас в сторону от основной темы, – говорящие о том, что, если жизнь обрывается внезапно, до истечения назначенного свыше срока, будь то в результате убийства или самоубийства (о несчастных случаях я говорю с меньшей долей уверенности), остается неизрасходованной некая часть жизненной энергии, которая при благоприятном стечении обстоятельств может проявлять себя в нехарактерной форме. Я признаю, что это всего лишь предположение, но оно зародилось у меня на основании большого количества наблюдений. Эта теория могла бы объяснить или, по крайней мере, пролить свет на те необычные проявления, которые издавна наблюдаются в местах, в которых было совершено насилие или убийство. Если бы можно было представить, что невидимая часть человека делится на высшую, включающую в себя духовное начало, и низшую, которая олицетворяет животные функции и просто неиспользованную жизненную силу, то именно последняя не вырабатывается до конца, если жизнь обрывается неожиданно, и может впоследствии реализоваться в необычных, полуосмысленных проявлениях. Такое деление заметно в снах, когда функции высшего порядка порой приносят с собой воспоминания о чем-то прекрасно-возвышенном и духовном, в то время как функции низшего порядка, лишенные на время рассудительности, юмора и других тонких возвышенных качеств, обретают как бы собственную, неестественную, лишенную логики и чувства пропорции жизнь, которая, тем не менее, до момента пробуждения кажется нам очень реальной. Окончательной ясности в этом вопросе еще нет, но те дни, когда все подобные случаи объявлялись бессмысленными суевериями и попросту игнорировались, уже на исходе. Необходимо выработать некую систему взглядов и точек отсчета, в которые они могут быть вписаны, и тогда понять их будет намного проще.

Нельзя не затронуть и главный вопрос: в чем заключался смысл этих странных явлений? Мы видим, что как минимум в двух случаях из трех дело закончилось перезахоронением мертвых в другом месте. Очевидно, погребение в земле по каким-то причинам было для них предпочтительнее, чем упокоение в стенах склепов. Это однозначно ускоряет процесс разложения тела, если, конечно, это хорошо с точки зрения потустороннего мира. Это предположение кажется надуманным и противоречащим верованиям тех многочисленных цивилизаций, которые практиковали мумифицирование и сохранение телесной оболочки человека, но если цель подобных явлений заключалась не в этом, то нужно признать, что довольно трудно увидеть, к каким другим результатам это привело, если, конечно, не считать очень убедительного доказательства существования невидимых разумов и сил. Если поставленной целью было скорейшее разложение, то свинцовые и дубовые гробы должны были препятствовать этому процессу, который протекал бы значительно быстрее в простых деревянных гробах. Это может послужить вероятным объяснением того, что особо грубому воздействию подверглись гробы из более прочных материалов. Впрочем, возможно, мы лишь теряем время, пытаясь найти рациональное объяснение, поскольку есть достаточно доказательств того, что несерьезное поведение и хулиганство существуют не только на этом свете.

Прежде чем перейти к анализу следующей формы потусторонних проявлений, необходимо сделать еще одно замечание. Уже говорилось, что в основе физических проявлений лежит человеческий организм. Однако не стоит думать, что существует какая-то зависимость между тем малым, что часто отнимается от медиума, и теми огромными физическими результатами, которые достигаются. Не вызывает сомнения, что невидимые силы могут получить огромный заряд от ограниченного объема этого легчайшего материала. В случае, засвидетельствованном и подробно описанном профессором Цёльнером из Лейпцига, деревянное бревно, которое две лошади не могли разорвать пополам, разлетелось в щепки в присутствии Слейда. Один мой друг, присутствовавший при проведении спиритического сеанса у Голигер, был свидетелем того, как стол поднялся в воздух и не опускался, хотя четверо сильных мужчин изо всех сил старались вернуть его на место. Да, действительно, во время сеансов подобного рода вес медиума, мисс Голигер, часто уменьшался на один стоун по шкале, разработанной доктором Кроуфордом, но очевидно, что энергетический выброс со стороны невидимых сил был намного сильнее и появлялся в результате их собственных манипуляций с тем материалом, который предоставил ее организм. Во время некоторых сеансов Д. Д. Хоума энергетические выбросы были настолько сильными, что весь дом сотрясался так, словно рядом с ним проходил товарный состав.

Но вот, наконец, мы добрались до одной из загадок, имеющих непосредственное отношение к тому определению спиритического закона, которое столь желанно. Совершенно очевидно, что существует некий непреложный закон, по которому, несмотря на обладание огромной силой, ни одно привидение для достижения своих личных целей не может ничего разрушить или причинить кому-либо вред. Казалось бы, сломанные гробы противоречат этому утверждению, но это не было целью, а произошло случайно, из-за падения с высоты предметов большого веса. Приведу для подтверждения следующий произошедший в действительности случай.

Один мой близкий друг, католический священник, в чьей правдивости ни на секунду не сомневался никто из тех, кто был с ним знаком, в лечебных целях был отослан на отдых в одинокий дом на берегу моря, который часто использовался другими священниками для той же цели. Кроме старухи экономки и нескольких редких гостей, он не виделся ни с кем. Через несколько дней вынужденного затворничества священник стал слышать в доме странные звуки, которые постепенно достигли такой силы, что, по его описанию, «стало казаться, будто в комнате внизу фыркает и лязгает паровой двигатель». Никаких видимых проявлений не наблюдалось, но звуки повторялись постоянно, и даже двое из его гостей слышали их так же отчетливо, как и мой друг. Сам священник больше других людей открыт для восприятия проявлений психической природы, и той ночью он увидел сон или видение, которое запомнилось ему до того ясно, что он решил принять его за основу дальнейших своих действий. Утром он спустился и спросил у старухи, нет ли в доме неиспользуемого помещения в подвале. Она ответила, что есть. Отправившись туда, он понял, что уже видел во сне эту маленькую пыльную комнатку с паутиной на стенах и кучами старых богословских книг по углам. Он сразу же направился к одной из этих куч, взял книгу, повторяя свои действия во сне, открыл ее, достал из нее исписанный лист бумаги, убедился, что содержание его совпадает с тем, что было ему явлено, и отнес его на кухню, где бросил в камин. Этот листок был черновиком исповеди одного из чересчур педантичных или чересчур усердных бывших жильцов дома, который составил до того подробный список своих неблаговидных дел, что выносить его на общественное рассмотрение было бы нежелательно. Можно предположить, что вскоре после этого он умер и с тех пор очень переживал по поводу того, чтобы эта бумага не попала в чьи-нибудь руки, и таким образом добился того, чтобы она была уничтожена. После этого уже ничто не нарушало спокойствия в том доме.

Эта история подлинная, и ни один честный, но настроенный скептически исследователь не объяснит ее никакими хитроумными измышлениями. Если подсознательное знание моего друга могло подсказать ему, где находилась бумага, оно, конечно же, не могло произвести тот шум, который насторожил его. Все это происшествие нужно изучать как факт, как уже упомянутый выше зоолог изучает шкуру редкого животного. Чтобы сотрясать дом, несчастный призрак, очевидно, мог черпать силу либо от старой экономки, либо, что более вероятно, от молодого и имеющего духовную предрасположенность священника, но при этом, обладая такой энергией, он не мог разрушить хрупкий лист бумаги и был вынужден использовать для этого посредника. Это неоспоримое и важное заключение. Все подлинные рассказы о призраках, которые не могут покинуть наш мир из-за материальных предметов, таких как спрятанные сокровища, потерянные документы и так далее, попадают в эту категорию, и на вопрос «почему они не могут сами навести порядок?» есть только один ответ: «у них нет для этого силы, это противоречит закону».

Я считаю, что смысл всех этих разнообразных случаев не в том, чтобы дать нам лишний повод поговорить. Это тот материал, из которого будет сплетен новый спиритический покров, куда необходимо облачить современный мир. Мы живем в эпоху, которая давно дожидалась знамения, но, когда знамение это было явлено, не увидела его. Я не могу понять, каким должен быть образ мыслей тех людей, которые придают исключительную важность доказательствам выживания, описанным в Библии, и в то же время отказываются замечать точно такие же вещи, когда они происходят на наших глазах. Я полагаю, что большинство случаев, описанных в священных книгах, там, где смысл их не был искажен ошибками, или вольностью переводчиков, или прямым вымыслом, можно назвать прямым доказательством существования загробного мира, но ни один честный человек не станет утверждать, что по степени достоверности они хоть на каплю превосходят современные нам психические откровения о том, что ожидает душу по ту сторону. Ведь сейчас свидетели исчисляются тысячами, среди них есть и самые уважаемые люди, в искренности которых нет повода сомневаться. К тому же многие из них сами описывали то, происходившее именно с ними, что отметает все сомнения. Современная Британия не опровергает, а подтверждает древнюю Иудею. Но мы живем в более научный век и хотим понимать «как» и «почему». Эти вопросы, при наличии такого огромного количества свидетельств, уже не находятся за пределами нашего понимания. В этой статье я попытался обозначить два четко выраженных закона: первый – это то, что испарения, исходившие из человеческого тела, являются основой для физического проявления потусторонних сил, и второй – это то, что существует строгая ограниченность психической силы, которая не отрицает шумы и другие нарушения покоя, но делает невозможным разрушение или насилие.

Возможность издавать шумы и производить беспорядок действительно может стать причиной больших несчастий для тех, кто с этим сталкивается, вплоть до психического расстройства. Можно вспомнить известный случай, произошедший с мисс Клавьон, знаменитой французской актрисой, которая отвергла авансы молодого бретонского{106} поклонника, пытавшегося добиться ее расположения. Через два года он умер с проклятиями в адрес мисс Клавьон на устах. И обещание преследовать ее даже после своей смерти он сдержал, доказав тем самым мудрость ее отказа. Это гонение приняло форму громких криков, которые звучали, когда она бывала в компании, и крики эти были такими жуткими, что некоторые из присутствовавших даже лишались чувств. Впоследствии крики эти сменились звуком мушкетного выстрела, который раз в день раздавался за определенным окном ее дома. Феномен продолжался девяносто дней и, как и крики, был тщательно расследован парижской полицией, которая для слежки за домом расставила на улицах тайных шпионов в не увенчавшейся успехом попытке найти рациональное объяснение происходящему. Наконец через два года эта бесчеловечная травля прекратилась в точном соответствии с предсказанием бретонца, который, умирая, пообещал мучить ее столько же, сколько мучила его она. Он своего достиг, но, как и любая месть, его действия были обоюдоострым ножом, который, возможно, ему причинил вреда больше, чем его жертве.

Более оправданное преследование, хотя и не менее мучительное, подробно описано миссис Картер Холл, писательницей, которая в молодости сама была свидетелем этого происшествия. В этом случае один молодой офицер нанес самую страшную из всех ран прекрасной юной девушке, которая после этого умерла. Начавшееся вслед за этим преследование исходило не от ее нежной души, но от кого-то, кто любил ее и хотел отомстить за причиненное ей зло, и проявилось оно в самой жестокой форме. Подробности можно найти в книге мистера Дейла Оуэна «Шаги», которая написана с таким вниманием к деталям, и дополнена такими мудрыми выводами, что вполне может называться классическим исследованием. Несчастного офицера всюду, где бы он ни оказался, преследовали такие шумы и другие неприятные явления, что в конце концов не осталось ни одной хозяйки, которая согласилась бы сдавать ему комнаты. Впав в отчаяние, он метался от дома к дому, то моля небеса о прощении, то проклиная своего невидимого врага. С ним рядом отказывались находиться даже собаки. Даже родственники боялись его присутствия, из-за чего ему пришлось уехать из собственного дома, чтобы не довести до сумасшествия мать и сестру. «Тяжело переносить такое наказание, – сказал он в разговоре с миссис Картер Холл, – но, наверное, я заслужил его». Возможно, после этого признания судьба его изменилась к лучшему.

VI

Посмертные письмена известных писателей (Оскар Уайльд, Джек Лондон, лорд Нортклифф{107}, Диккенс, Конрад{108}, Джером)

Время от времени через медиумов к нам попадают послания, которые приписываются людям, получившим известность. Обычные критики, как правило, отвергают их, основываясь на общем предположении, что такого просто не может быть, и все это полная ерунда, тем самым привнося такое же отношение к отдельным случаям, которые либо рассматриваются поверхностно, либо вовсе остаются без внимания. Однако те из нас, кто знают наверняка, что многие из психических проявлений подобного рода действительно исходили от тех, кому они приписывались, склонны более серьезно воспринимать эти сочинения и с большим вниманием судить о том, в какой степени приписываемое авторство является истинным или ложным. Я не побоюсь предположить, что беспристрастный критик, взявшись за рассмотрение этого дела под таким углом, будет немало удивлен результатами.

Для начала следует сказать, что, если утверждения медиумов соответствуют действительности, и если все происходит именно так, как они говорят, то нужно признать, что посмертные письмена являются второстепенными по отношению к прижизненным работам авторов. Во-первых, замысел автора проходит через фильтр в виде мозга медиума, который зачастую может неверно истолковать или недопонять воспринятое. Я заметил, что даже пишущая машинка, которой управляю я сам, заставляет меня чувствовать себя неуверенно и подумывать о том, насколько мне было бы тяжелее, если бы вместо нее я имел дело с непостоянной человеческой машиной. Во-вторых, писатель попадает в новый мир, полный новых чувств, в котором от земной жизни его отделяет сильнейшее по ощущениям воспоминание о смерти и разложении физического тела. Это тоже может в немалой степени отразиться на его стиле и манере излагать свои мысли. Самое большее, что мы можем ожидать, – это нечто, очень напоминающее умершего писателя. Конечно же, это может оказаться плодом подражания, и нам стоит все время думать о том, заслуживает ли каждый конкретный медиум доверия, и вообще способен ли он на такое. Если медиум этот никогда раньше не проявлял редкого дара литературного подражания, если не имеет опыта сочинительства, и если есть другие, внутренние доказательства подлинности личности автора, то такой случай заслуживает большего доверия. Ни при каких обстоятельствах суждение не может быть окончательным, но если можно приобщить еще несколько убедительных случаев, то это в значительной степени усилит уверенность в подлинности.

Начну я с посланий, приписываемых Оскару Уайльду, которые, вне всякого сомнения, очень интересны. Стиль Уайльда был настолько своеобразен и в лучших его произведениях настолько прекрасен, что я ни разу не встречал подражания, которое могло бы сравниться с оригиналом. И все же есть несколько посланий, которые приписываются потустороннему источнику и действительно замечательно воспроизводят его особенности. Одним из них была пьеса, записанная рукой миссис Гестер Доуден, в которой можно найти как достоинства, так и недостатки, характерные для Уайльда. Еще одно можно найти в прекрасной книге «Обе стороны двери», к которой, как утверждается, приложил руку Уайльд, чтобы спасти одну семью, страдавшую от необычного преследования со стороны какой-то потусторонней силы. Уайльд отличался очень чутким восприятием цветов и мог мастерски передать малейший оттенок упоминанием какого-нибудь естественного объекта. Мне кажется, что все «янтарные» луны, которые наводнили в последнее время литературу, берут свое начало от одного из эпитетов Уайльда. В упомянутой небольшой книжице Уайльд называет арктические моря «океаном пенящегося нефрита». Мне эта фраза показалась очень для него характерной.

Однако в этом эссе мы сосредоточим внимание на книге, изданной Вернером Лори под названием «Психические послания Оскара Уайльда». Они также были записаны рукой медиума миссис Доуден (или миссис Траверс Смит) и удостоились предисловия отца психических исследований, сэра Вильяма Баррета{109}, чья общая оценка этой работы выразилась в следующих словах: «Здесь содержатся достаточно достоверные доказательства возможности продолжения жизни после смерти мозга и тела».

Следует пояснить, что послания эти были получены как посредством автоматического письма, производимого медиумом в обычном состоянии, так и с помощью доски Уиджа{110}. В некоторых экспериментах миссис Доуден участвовал мистер Соал. Иногда она работала одна, иногда на доске Уиджа лежали его руки. Вот некоторые из посланий, которые мне кажутся наиболее характерными для Уайльда и его творческого стиля.

«Я живу в вечных сумерках, но знаю, что в мире существуют день и ночь, время сева и время сбора урожая, что красный закат непременно следует за яблочно-зеленым рассветом. Год за годом весна набрасывает на мир зеленую вуаль, и вскоре в насмешку над желтой луной наступает красное пиршество осени. Вот уж и боярышник наползает седым туманом на леса и проселочные дороги в живых изгородях, но и эта белая пелена будет оплакана кроваво-красными плодами».

Это не просто Уайльд, это лучший Уайльд. Это настолько красиво, что достойно того, чтобы включить эти строки во все его антологии. Прилагательное «яблочно-зеленый», использованное для описания рассвета, и образ боярышника, увиденного «седым туманом», являются главным украшением этого блестящего пассажа{111}. Как и в случае с «пенящимся нефритом», мы получаем живое ощущение цвета. Не будет преувеличением сказать, что посмертный Уайльд в данном отрывке – это особенно поэтичный Уайльд.

В тексте книги говорится, что после этого вступления Уайльду был предложен длинный список вопросов, на которые он ответил очень внимательно. Когда его спросили, зачем он пришел, он сказал:

«Чтобы мир узнал, что Оскар Уайльд не умер. Его мысли продолжают жить в сердцах тех, кто даже в зрелом возрасте способен слышать разносящуюся по холмам флейтоголосую песню красоты и замечать те места, где ее белые ступни стряхивают утреннюю росу с первоцветов. Сейчас одни даже воспоминания о красоте мира – неизъяснимая боль. Я всегда был одним из тех, для кого существовал зримый мир. Я преклонял колени пред алтарем видимых вещей. Для меня каждая кровавая полоса на лепестке тюльпана, каждый изгиб раковины, каждый оттенок краски моря имел свое значение, свою тайну, возбуждал фантазию. Остальные могут тянуть бледный осадок из чаши мысли, я же предпочитаю красное вино жизни».

Это еще один редкий по красоте образчик литературного дара. Если художник опознает Рубенса{112} по цветовой гамме картины или скульптор, видя античную статую, говорит, что ее мог изваять только Фидий{113}, то я утверждаю, что любой человек, наделенный достаточным чувством ритма прозы, может приписать эти прекрасные строки только Уайльду и никому другому. Его печать стоит здесь на каждом слове, что может увидеть каждый, кто не будет отворачиваться. Наш мир, занятый обыденными делами, похоже, сейчас не имеет времени на великие вопросы жизни и смерти.

Оба этих прекрасных пассажа и еще несколько, почти не уступающих им, были получены в течение одного спиритического сеанса 8 июня 1923 года. Их записывал мистер Соал, в то время как миссис Доуден держала ладонь на его руке. Следует заметить, что во многих формах медиумичества сочетание двух человеческих аур позволяет достичь лучших результатов, чем каждая из них отдельно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • За гранью непознанного
Из серии: Миры Конан Дойла (Клуб семейного досуга)

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Истории, рассказанные у камина (сборник) (А. К. Дойл) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я