Бури над Реналлоном

Дмитрий Веряскин, 2017

Где-то в безграничной Вселенной по своему пути плывет Ренквар… Нет, это не очередная сага о звездных войнах. Это история о магическом мире, где проживают различные разумные расы, то мирно соседствуя, то сражаясь не на жизнь, а на смерть. Сталь и магия многие тысячелетия правят на единственном известном материке Реналлон. И их сочетание порой порождает бури. То глобальные, меняющие облик планеты, то локальные, вовлекающие отдельных героев… Давно покинули мир драконы, растворились в небытие надменные ноорлейны, погибли в горниле вторжения демонов озорные шейри. А бури все не стихают…

Оглавление

  • Часть первая. Лесная история

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бури над Реналлоном предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая

Лесная история

Удел Левенорд, восточная граница с нарскими владениями

568 оборотов до Вторжения

Было раннее утро, лучи светила пронизывали листву, превращая все вокруг в причудливую мозаику темных и светлых пятен. Лес казался знакомым и незнакомым одновременно. Очень не хватало птичьего щебета, треска долбильщиков, шуршания мелких грызунов. Только ветер играл листвой, порождая шепоты и шелесты. По лесной тропе, неведомо кем и для чего проложенной, двигался усталый следопыт. Так далеко в Остодат Линд еще не заходил. За порогами Студеной начинались владения наров, вылазка из щекочущей нервы давно обернулась самоубийственной, но еще не принесла ожидаемого результата. Каковы планы воинственных соседей, юноша до сих пор не знал, хотя наткнулся на несколько воинских лагерей и тщательно запомнил бунчуки и раскраску щитов. Однако все это было не то… Совет жрецов в этот раз собирался далеко от границы. И хотя это давало смутную надежду, что степняки направятся в другую сторону, Линд хотел знать точно.

Прошлой весной дружины местного владетеля изрядно потрепали вторгшиеся полчища кочевников. Теперь, насколько понимал молодой человек, нары или пойдут мстить, или выберут менее зубастую жертву.

В любом случае магистрат Карастона хотел знать, чего ждать от собиравшихся со всей Степи воинственных соседей.

— Эй, человек, — вырвал его из задумчивости насмешливый оклик. — Что ты ищешь здесь так громко? Все ягодаи тебя уже услышали…

Линд готов был поклясться, что пару мгновений назад у развесистого явора никого не было. А теперь у корней сидел, скрестив ноги, шейри. Причем вся его поза указывала, что сидит он тут давно: лук лежит отдельно и не под ухват, тул со стрелами отстегнут, но «шапочка», закрывающая хвостовики стрел, надета. Ну и на бедре, словно в издевку над человеком, была разложена тряпица, поверх которой лежал кусок хлеба и какие-то клубни.

Линд покачал головой. Встретить шейри так глубоко в нарском лесу сродни чуду.

— Наров, — коротко ответил Линд.

Шейри демонстративно огляделся по сторонам, заглянул под корни, хлопнул себя по бедрам и развел руками:

— У меня нет. Но если ты продолжишь так же громко пугать ягодаев пол-леса шагов вперед, то там рабы наров валят деревья. Там ты можешь найти охрану и патрули наров, и они с удовольствием с тобой побеседуют… А кстати, зачем ты топаешь так громко?

— Устал, вот и топаю. Я-то, в отличие от некоторых, в лесу не живу…

Шейри довольно ухмыльнулся:

— Это мне рассказывает следопыт, насквозь пропахший лесом… Так уж и скажи: слаб ты за Стылый порог ходить.

— Может, и слаб, — не стал спорить Линд. Спорить с шейри вообще было глупо: «дети леса», как они сами себя называли, получали от спора огромное удовольствие и зачастую доводили оппонентов до попыток рукоприкладства… Именно попыток, потому что всерьез повредить в поединке шейри могли очень немногие люди. А вспыльчивый спорщик получал на лоб заметный синяк в виде стилизованного листа и какое-нибудь обидное прозвище, под которым в дальнейшем его знали все шейри.

Шейри понял, что забавы не предвидится.

— Ладно, в самом деле, отдохни. Если ты всерьез решил добраться до круга жрецов, тебе понадобятся и силы, и ловкость, и осторожность, и удача. Ты взялся за весьма сложную и опасную задачу…

— С чего ты решил, что мне нужен круг? — приподнял бровь Линд. — Белка нашептала? Так цена беличьему стрекоту… Или правы слухи и ты все, что в лесу делается, знаешь?

— Не в этом дело, — отмахнулся шейри. — Что с этой кучи деревьев возьмешь, если в ней нет корней Великого леса?

— Как так?! — удивился Линд. — А я думал…

— Меньше думай, человек. За умного сойдешь, — насмешливо сощурился лесовик.

Следопыт пожал плечами:

— Зачем? С умного спрос больше…

Шейри искренне рассмеялся:

— Крайне редко встретишь человека, который не хочет казаться умнее, чем есть на самом деле.

— Ну и зачем это мне? Чтобы всякий выползший из самой дальней лесной глуши, где даже корней Вечного леса нет, замшелый шейри надо мной потешался? Так он и так потешаться будет, но хоть не столь обидно.

Лесовик пару мгновений раздумывал, не обидеться ли, но все же тряхнул волосами и вновь рассмеялся.

— Один — ноль, человек.

Линд покачал головой:

— Я насчитал два — один с твоей стороны…

— Откуда?! — очень натурально удивился шейри. — Я еще не начинал. Не время сейчас. Кстати, человек. В двух сотнях шагов отсюда те самые нары, с которыми ты желал пообщаться… И это не дозор…

Шейри вдруг оказался на ногах, полностью готовый к походу:

— Это рейдеры. И они за кем-то из нас. Хочешь — оставайся, спроси. А мне, пожалуй, пора. Не уверен, что поступаю правильно, но… Советую присоединиться ко мне.

Линд кивнул:

— Бегом?

Лесной житель не ответил, бесшумно срываясь с места.

Они бежали так, что кустарник по бокам просеки слился в сплошную полосу. Линд следовал за шейри без раздумий, положившись на инстинкты сына леса. Потом человек стал отставать — несмотря на выносливость и большой опыт перемещения по лесу, головоломный бег не был его любимым занятием. Шейри с тревогой оглянулся, сбавляя ход.

И тут все закончилось — впереди с громом и хрустом, прямо поперек дороги рухнуло огромное, в несколько обхватов, дерево. Линд не сомневался, что легконогий лесовик без труда взлетел бы по стволу и продолжил бег. Но для него такие трюки были недоступны. Следопыт остановился, тяжело хватая ртом воздух и вытаскивая меч. Раз спастись не получилось, человек приготовился продать жизнь как можно дороже.

Нары появились спустя четки — кочевники бегали небыстро, но могли держать темп целый день, не сбавляя скорости и не сбивая дыхания.

Шейри встал рядом с Линдом, хмыкнув:

— Убежать не получилось. Придется убить их всех.

— А сможем? — выдохнул Линд, борясь с дыханием.

— Придется. Как всегда, вариантов всего два: или мы их, или они нас. Я живым сдаваться не буду.

Огромный нар, крупный даже по меркам своего немаленького народа, хрипло проговорил:

— Человек. Уходи. Ты не нужен. Мы пришли за ним, — и указал на шейри.

Тот стоял с легкомысленной улыбкой, чуть оттянув пятником стрелы тетиву.

Вообще предложение щедрое. Нары никогда не нарушают своего слова. Но…

Линд покачал головой, с трудом переводя дыхание:

— Нет. Мы вместе пришли и вместе уйдем.

Нар хрипло хохотнул:

— Глупец! Пришли вы порознь, и порознь вас унесут. Тебя — в пищу гончим!

— Дорого же ваши жрецы ценят меня, раз послали целого тебя, Гортаг, — подал голос шейри.

— Ничего не знаю. Мне приказали — я отправился. Полагаю, сам ты не пойдешь?

Линд с благодарностью понял, что внезапный попутчик дает ему восстановить дыхание этим разговором.

Шейри мотнул головой:

— Разумеется, нет. Вы же меня не на пир приглашаете.

— Мне приказано притащить тебя живым или не очень. Если я отрублю тебе руки и ноги, это немного затруднит доставку тебя в круг. Но сделает куда более сговорчивым, — оскалился нар, доставая свой тяжеленный зазубренный фальшион.

Линд бросил быстрый взгляд по сторонам. Заросли вокруг настолько плотные, что с боков не пробиться. А во фронт атаковать можно не больше чем вдвоем.

Следопыт улыбнулся и перебросил меч в левую руку — пусть будет сюрприз. Шейри тут же встал за правым плечом.

— Нас не так легко взять, Гортаг. Твоих кулаков тут мало.

— В самый раз, — булькающе засмеялся нар. Человеческая речь ему явно давалась нелегко. — Парни разомнутся.

Над ухом Линда хлопнуло, и сразу же еще раз.

Одновременно с первым хлопком нар махнул своим клинком, и белоперая стрела канула в кустарнике. Зато вторая расцвела у кочевника прямо в глазу. Сила удара была такова, что его швырнуло на землю, под ноги остальным. Нары взревели и бросились в атаку.

Десять шагов, четыре хлопка тетивы, четыре тела на тропе. Потом первый озверевший нар добежал, и посторонние звуки пропали для Линда, а весь мир сузился до оскаленных лиц и мелькающих клинков.

…Сколько длился бой, он не смог бы сказать. Дважды, а может, и трижды его обжигала боль, но, судя по тому, что он так и остался на ногах, раны были царапинами.

А потом вдруг все кончилось. Юноша помотал головой, пытаясь стряхнуть пот с бровей. Руки весили как целый парлок каждая. В правой откуда-то оказался нарский невыносимо тяжелый меч.

— Размялись, — раздался сзади легкомысленный смешок шейри.

— Что, каждый день так разминаешься? — откликнулся Линд, борясь с желанием улечься прямо в кровавую грязь. «И почему в сказках говорят, что кровь наров черная или зеленая? — пронеслась мысль. — Обычная, красная. Ох и мерзкий же запах… Помыться бы, а то мухи заедят…»

— Не, — как сквозь подушку донеслось до него, — я ленивый. Может, раз в месяц… Э, да ты, похоже, помирать собрался… Не время сейчас!

«А когда время?» — хотел спросить Линд, но не смог. Земля качнулась ему навстречу, и следопыт потерял сознание.

— Пей! Давай глотай! Да глотай же ты, упрямый дикарь! — настойчиво бился в голову юноши мелодичный, но жутко назойливый голос. Одновременно в рот лилось что-то бесконечно горькое.

Линд хотел оттолкнуть источник горечи, сесть, но руки и тело были словно из весенней грязи, норовили растечься и не слушались.

Похоже, терпение обладателя голоса в этот момент иссякло, и он просто зажал следопыту нос, одновременно запрокидывая голову. Против воли Линд сглотнул забившую рот горечь… и истошно закричал. Зелье жгло, словно… да нет, следопыт не знал, с чем сравнить жуткое ощущение. Его одновременно и жгло, и морозило, и выворачивало наизнанку.

— Ну все, все… — успокаивающе произнес голос, отдаляясь. — Теперь будешь жить…

— Я… не… хочу… — Следопыт закашлялся, перекатываясь набок и пытаясь отплеваться от терзающей рот горечи.

— Придется, — с фальшивым сочувствием заявил шейри, чьи сапоги сейчас маячили перед глазами юноши.

— Уф… Где мы? — Силы стремительно возвращались. Линд даже смог приподняться на локте.

— Все там же, — ответствовал шейри, перебирая окровавленные стрелы. Проделав издевательскую процедуру над человеком, он словно потерял к нему интерес, увлеченно сортируя боезапас.

— А… нары?

— Пока что кончились, — пожал плечами сын леса. — Но уверяю тебя, это ненадолго. Как только совет жрецов не получит очередного сигнала от нашего друга Гортага, по следу пойдет другой отряд. Думаю, вдвое больший. А может, и втрое.

— Ты не переоцениваешь свою значимость?

— Рад бы… — Шейри наконец оторвался от стрел и посмотрел в глаза следопыту. — Но увы. Если они не пожалели своих лучших рейдеров. Значит, я им действительно очень нужен. Вернее, не я, а то, что принадлежит мне и с чем я не расстанусь ни при каких обстоятельствах.

— Ладно. — Линд повел плечом, давая понять, что его не слишком интересуют тайны двух древних врагов. — Как выбираться будем?

— Придумаем что-нибудь. — К шейри вернулась его природная легкомысленность. — Я же сын леса, не забудь.

— Не этого леса, — возразил следопыт, с трудом, но самостоятельно поднимаясь на ноги. Силы возвращались к нему с удивительной скоростью.

— Лес есть лес. Да, здесь возможности мои меньше. Но все же без магии нарам не поймать меня тут… Если бы не ты.

Это было сказано без упрека, просто констатация факта.

Линд почувствовал смесь стыда и возмущения:

— Я-то тут при чем?!

— Запах, — коротко ответствовал шейри, подтягивая ремни своей амуниции. — Шейри не пахнут и не оставляют следов. Люди делают и то, и другое.

— Ну так уходи один! Я как-нибудь выберусь. Сам слышал, я их не интересую.

— Не кипятись. Ты теперь их враг. Ты сражался со мной вместе и убил рейдеров, посланных кру́гом. Нары такого не прощают.

Линд молчал, собираясь. Он твердо решил попытать счастья в одиночку.

Шейри подошел ближе и тронул его за плечо:

— Не стоит воспринимать оскорблением понимание мною особенностей твоей расы. Ты удивил меня, оставшись тогда. Ведь ты в самом деле мог уйти…

— Далеко ли? — Линд закинул котомку за плечо. — Даже если нар не врал…

— Нары не врут…

— Пусть так. Даже если этих наров я не интересовал, то других наверняка. А сколько их тут?

Шейри покачал головой:

— Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. Ты мог уйти и раствориться в лесу. Дошел же сюда через все их заставы. Но ты остался. Одному мне было не справиться, жрецы рассчитали точно. Ты оказался неприятной неожиданностью.

— Но теперь я — помеха.

— Нет. Я неправильно сказал, а ты неправильно понял. Ты — второй, весьма искусный клинок. В этом бою ты взял троих.

— Всего троих…

— Не скромничай. Это были лучшие. Обычный воин-человек в лучшем случае сразил бы одного. Если бы очень повезло, еще одного ранил. Ты же почти справился с ладонью. Это много. Вдвоем у нас больше шансов.

Шейри говорил искренне, глядя человеку в лицо и без обычной усмешки.

— Ну хорошо. Что дальше?

— Еще немного подождем, пока яд распадется. Потом пойдем.

— Яд? Нары стали мазать мечи ядом?

— Охотники за нами всегда мажут оружие ядом. Тебе повезло, что ты человек, на вас не так действует…

— Постой! — У Линда возникло нехорошее подозрение. — Так ты дал мне…

— Кровь леса, — кивнул шейри. И усмехнулся: — Не верь всему, что говорят люди.

— Теперь до конца жизни…

— Только после второго глотка. Люди никогда не верят словам и не умеют остановиться.

Про кровь леса ходили истории одна другой страшнее. Волшебное зелье, дарующее молодость старым и здоровье увечным, оно обладало наркотической притягательностью. Каждый, кто попробовал, навсегда становился зависимым от него. А шейри продавали тягучую изумрудную жидкость с пляшущими внутри искрами за невообразимые деньги. Только высшее дворянство и короли могли себе позволить роскошь долгой и здоровой жизни. Только они были вечными должниками шейри. А в уплату дети леса брали только шлифованные бериллы. И иногда — магические артефакты особой силы.

Говорили, что, попробовав раз, навсегда привыкаешь к зелью, и каждый раз его требуется все больше. Рассказывали про лишенных зелья, усохших до состояния мумии, с безумными глазами и трясущимися руками… Все это Линд представил себе за пару мгновений.

— Кровь леса — целитель. Она вылечит умирающего и вернет силы изнемогшему. Но для праздных бездельников она — яд. Вызывающий привыкание со второго глотка и не отпускающий до самой смерти. Мы всех предупреждаем об этом, но когда люди слушают предупреждения? Не переживай, ты получил ровно один глоток.

Линд кивнул, все еще сомневаясь. Но нельзя было не заметить: чувствовал он себя все лучше. А ведь недавно еще лежал при смерти.

Шейри покачал головой:

— Подумать только! Я набиваюсь в попутчики к человеку, а он нос воротит. Сколько живу, обычно все ровно наоборот. Мне даже интересно, что из этого получится. А, дикарь?

Линд пожал плечами:

— Глупый вопрос. Если мы прямо сейчас не пойдем подальше отсюда, получатся два наших трупа.

— Ну что ж. Идем, человек.

И шейри зашагал прямо в заросли кустарника.

Последующие два дня Линд запомнил плохо. Он мог сказать только одно: они бежали. Почти не останавливаясь. Шейри действительно был сыном леса: несмотря на бурелом и сплетения корней под ногами, он умудрялся находить такие тропки и лазы, что они ни разу не споткнулись, не запутались в ветвях и не уперлись в завалы. Бежали и днем и ночью, изредка падая в короткий сон, и вновь бежали. Не раз следопыту казалось, что пылающие жаром легкие сейчас выскочат через горло, но потом откуда-то находились силы сделать еще тысячу шагов.

А вот шейри переносил безумную гонку играючи. Кажется, он даже ни разу не сбился со своего стелющегося бега.

Но настал момент, когда человек больше не смог бежать. В голове бешено стучала кровь, перед глазами все было коричневым. Линд остановился, тяжело проталкивая воздух сквозь гортань.

— Все… Я… больше… не могу. Беги один…

Шейри обернулся, с тревогой глядя на попутчика.

— Постарайся найти силы. Нам осталось немного. Здесь все еще владения наров, я не чувствую корней Вечного леса.

— Люди… плохо… приспо… соблены. К… долгому… бегу. — Линд удивлялся себе, но умирать он пока вроде не собирался. Хотя еще четки назад казалось, что уже все. Более того, силы возвращались. Его потянуло опуститься на колени, и земля не показалась ему жесткой или сырой. «Кровь леса! — подумал он. — Я теперь в вечной зависимости».

Шейри быстро выкопал ямку и разжег огонь.

— Хорошо, привал. Я не чувствую здесь большей опасности, чем обычно. Конечно, лес наров — это будто и не лес. Так, скопление деревьев. Мне здесь душно. А в двух колоколах бега Студеная, за ней начинаются наши леса. Там даже воздух помогает. Ну сам увидишь.

— Слушай. — Линд почувствовал, что снова может двигаться. — Я не понимаю. Это ведь твое зелье так действует? В обычных условиях я бы пару дней пластом лежал…

— Опять ты думаешь о плохом, — усмехнулся шейри. — Да, кровь леса заставляет твое тело работать лучше. Но не переживай, через пару, максимум три дня все вернется как было. Пользуйся, пока есть возможность.

— А потом я стану трясущимся выходцем?

Шейри искренне, радостно расхохотался.

— Да ты и так выходец. Мозги твои заплетены сплетнями по самые корни!.. Успокойся. Какой мне смысл тебе врать? Ты что, король? Или у тебя в подвале берилловая жила? Зачем мне давать тебе отраву? Если хочешь знать, я отдал тебе свой неприкосновенный запас, который берег специально на тот случай, если столкнусь с большим отрядом наров.

Линд почувствовал, как краснеет.

— Прости.

— Простил, — махнул рукой сын леса и протянул следопыту котелок: — Вот, выпей. Еды у нас нет, а это поддержит.

В котелке плавали листья и травинки, на дне темнела малоаппетитная масса.

Линд с сомнением понюхал жидкость. Пахло травами, терпкостью и чем-то маслянистым, хотя разводов на поверхности не было.

Вспомнив свои сомнения и опасения и еще раз устыдившись, следопыт сделал большой глоток, чтобы не обижать спутника.

Удивительное дело. Только что котелок кипел, но сейчас жидкость была приятно-горячей, не обжигающей. Зато сразу стало легче дышать, горло перестало напоминать пустыню, да и сил явно прибавилось.

— Магия, — произнес он, возвращая котелок.

— Самую малость, — согласился шейри, тоже делая глоток. — Мы невеликие маги, но зато умеем пользоваться силами природы как мало кто еще. Сейчас нам понадобятся все силы…

В этот момент из кустов появились нарские гончие. Гигантские звери, облаченные в кожаные нагрудники и подобия шлемов с бармицей, молча, оскалясь и роняя пену, бросились на путников.

Линд успел выхватить меч и встретил прыгнувшую на него зверюгу рубящим ударом в голову.

— Ты же говорил, тут безопасно… — уворачиваясь от второй гончей, выкрикнул он.

— Ох, люди… — вздохнул шейри, протыкая своим тонким и гибким клинком третью и принимая на окровавленное лезвие четвертую тварь. — Я говорил, что здесь не более опасно, чем в других местах нарского леса. А ты услышал только то, что хотел услышать.

Меч следопыта застрял в теле животного, и пятую гончую Линд встретил ударом в голову, но инерция громадного животного бросила его на землю.

— Перестань валяться, — раздался насмешливый оклик шейри, и тяжесть исчезла с груди юноши. — Я понимаю, ты устал. Но сейчас не время.

— Опять у тебя не время, — проворчал Линд, поднимаясь с земли и с усилием выдергивая меч из содрогающегося в конвульсии тела гончей. — Дай хоть перед смертью отдохнуть.

— Перед смертью дам, — пообещал шейри. — А сейчас…

И тут в них полетели стрелы.

Обострившееся чувство опасности швырнуло следопыта на землю за мгновение до того, как на уровне его груди прогудели сразу три стрелы. Шейри умудрился отбить свои, но доставать лук не спешил.

— Опять улегся, — пробормотал он, но так, чтобы Линд услышал. — Вставай, лежа бегать нельзя. А нам сейчас придется.

Из кустов появились следующие гончие. И следующие стрелы.

Все опять завертелось в кровавой карусели…

На этот раз нары появились крупным отрядом. Из бурелома на прогалину высыпало их столько, что сразу стало тесно.

— Зверюшки нужны были, чтобы нас задержать, — произнес шейри, откуда-то извлекая второй, меньший клинок.

— Я догадался. — Линд перехватил свой меч в левую руку.

— Ты глянь! — поддел лесовик. — Он даже догадался… Вот что кровь леса с человеком делает… — И тихо, на грани слышимости, произнес: — По сигналу беги в сторону красного куста. Стольких нам не одолеть.

— А ты? — еле слышно шевельнул губами Линд.

— Догоню, — выдохнул шейри. Он шагнул вперед, покачивая клинками: — Ну, клыкастые, кто первый хочет пирсинга?

Нары словно только и ждали этого — вся толпа кинулась к одиноко стоящему шейри. А из-за их спин опять полетели стрелы.

— Давай! — звонко выкрикнул шейри, кидая под ноги преследователям что-то, напоминающее моток тонкой бечевки.

— Твою!.. — выругался Линд, уклоняясь от очередной стрелы и бросаясь в долгом кувырке в сторону исковерканного остролиста, покрытого непривычно красной листвой.

Мощный удар в лопатку мотнул его влево и тем самым спас от еще пары оперенных посланниц смерти, прогудевших совсем рядом.

— Беги-и-и-и-и! — хлестнул по ушам крик.

Линд бежал, чувствуя, как его охватывает стыд: он бросил товарища. Но бежал.

Сразу за кустом оказалась просека, уводящая к Студеной.

«Два колокола. Пережить два колокола, не споткнувшись и не упав… Прости, друг. Ты спас меня дважды, а я даже не спросил твоего имени…»

Стрела ударила в бок, толкнув вперед и едва не сбив с ног. Еще одна обожгла ладонь, пройдя между пальцами.

Линд метнулся влево, пропуская следующий залп, и остановился.

«Ну уж нет! Я не пулан, чтобы бегать петляя. Хотите поохотиться? Добыча может показать зубы».

К спине словно приложили раскаленный прут. Рубаха была неприятно мокрой и липла к телу.

Но слабости юноша не ощущал, зато чувствовал пульсирующую злость на наров, вечную страшилку лесных форпостов.

Кусты захрустели — пара преследователей открыто ломилась через подлесок.

Линд затаил дыхание, припал к земле, зная, что пятнистую одежду практически незаметно в лесу. Меч он положил под колено, чтобы блеск полированной стали ненароком не выдал. А левой рукой медленно и аккуратно потащил из голенища метательные ножи.

…Нары заметили его, только когда следопыт взмахнул кистями, отправляя серебристые капли в полет. Один из наров даже успел дернуть тетиву, но стрела ушла куда-то вверх. Оба клинка попали в цель. Не доверяя им, Линд подскочил к падающим кочевникам и перехватил обоим горло. Метательные ножи вытаскивать времени не было, он лишь подхватил фальшион одного из убитых и помчался обратно, навстречу неминуемой смерти…

И чуть не налетел на шейри, бегущего по его следам. И не сразу узнал спутника: весь в крови и какой-то зеленой жиже, утыканный стрелами, с длинной раной на правой руке, шейри тем не менее бежал, пошатываясь. Он тоже, похоже, не признал Линда. Следопыт едва успел отбить стремительный выпад.

— Ты чего?! — невольно выкрикнул он.

Шейри лишь скривился.

Взгляд его был мутным.

— Бежим, бежим. Их… много, — прохрипел он, пробегая мимо следопыта, но все же останавливаясь.

— Ты весь в крови.

— Знаю. Это не моя, — тихо, но отчетливо выговорил шейри. Все же его дыхание было прерывистым. Линд насчитал семь стрел, пронзивших тело его спутника. Лесовик весь был перепачкан кровью и чем-то непонятным, ярко-зеленым, и следопыту показалось, что зеленого становится больше.

Шейри качнулся.

— Если ты хочешь выжить, надо бежать. За реку они сейчас не пойдут.

— Куда тебе бежать? — по инерции возразил Линд, тем не менее прекрасно понимая правоту товарища. — Ты и стоишь-то с трудом.

— Я и говорю: беги ты. Им нужен я, но меня они так просто не возьмут. Ты успеешь добежать. Дальше тебе будет проще… — Шейри покачнулся и мягко осел в траву: — Все, я отбегался. Уходи!

— Ну вот еще! Пошли, я тебя не брошу. — Линд подошел к обессилевшему сыну леса и помог подняться, закинув его руку себе за плечо.

— Никогда не перестану вам удивляться. Спасение близко, один ты точно спасешься. Вместо этого тратишь время на почти мертвеца.

Все-таки шейри пошел, а потом даже попробовал бежать. Сзади раздались крики преследователей. Шейри попытался прибавить шагу, но вдруг споткнулся и обвис на плече человека. Линд ругнулся сквозь зубы.

— Сейчас. «Средство последнего шанса». Потом тебе все же придется оставить меня. Я дам тебе время, чтобы добежать до берега, — проговорил шейри, что-то нащупывая на поясе.

— Да иди ты… — ругнулся Линд, взваливая безвольное тело попутчика на спину. — Не дергайся, мешаешь.

И он опять побежал. Буквально через пару десятков шагов пот залил глаза, а в голове начал грохотать молот, как в кузнице Бейлада. Но следопыт, стиснув зубы, бежал, стараясь ускорить шаг и при этом не споткнуться о корни. Крики преследователей стали громче, но пока кусты скрывали беглецов. Потом крики ненадолго затихли. «Нашли трупы», — догадался Линд.

Шейри, видимо, потерял сознание. Больше он ничего не говорил, да и обмяк весь.

«Плохо дело… — думал следопыт, пытаясь что-то разглядеть за грязью и потом, залепившим глаза. — Если срочно не оказать помощь — умрет».

Зачем это делал — он и сам не мог сказать. Наверное, оттого, что шейри спас его там, среди Остодата. Мыслишку, что, не будь шейри, он не попал бы в нарскую западню, следопыт гнал прочь. Какая разница, один или с шейри? Да, шансов чуть больше. Но не с этими, так с другими он бы встретился. И уже был бы пищей зверям — одному ему ни за что не справиться с десятком опытных воинов. Да и сейчас… Шейри пытался спасти его ценой собственной жизни. Нельзя ответить неблагодарностью на благородство.

Линд перехватил свою ношу поудобнее, стараясь высвободить левую руку под меч. Когда успел засунуть клинок в ножны — он не помнил. Но рукоять привычно покачивалась у бедра, и это давало какую-то небольшую, но надежду.

Крики наров затихли. Похоже, давно.

Почему-то Линда это не насторожило… А впрочем, что толку настораживаться? Все равно его путь лежал к Студеной.

…На берег они выбежали одновременно с нарами. Возможно, только это и спасло их. Но в первый момент Линд не сдержал стона, когда увидел два отряда врагов, проломивших кусты шагах в пятнадцати от них.

Этот берег Студеной был высоким и обрывистым, а единственную тропу загораживали больше десятка озлобленных наров, уже наложивших стрелы. Линд пошатнулся, мотнул головой, сбрасывая капли пота. Несмотря ни на что, умирать не хотелось. Не сейчас. «Не время», — как сказал насмешливый шейри.

— Брось меня, — прошептал тот, на мгновение придя в сознание.

— Ага, сейчас! — прокряхтел Линд, подбегая к обрыву. Высоко…

Нары натянули луки, и первые стрелы сорвались с тетив. Линд, словно внезапно ускорившись в разы, видел, как кривоватые, но острые стрелы с зазубренными наконечниками вырываются из пальцев кочевников, начиная свой полет. И даже знал, что закончится этот полет в его ногах. Нары хотели получить их обоих. Живыми. «Ну нет!» — мысленно выкрикнул он и швырнул тело шейри в воду. И от инерции броска полетел следом. Икру левой ноги пронзило болью, а затем вода с силой молота ударила его по голове, груди, рукам, обожгла. Уходя на глубину, Линд успел подумать: «А как же шейри? Он же сейчас не может о себе позаботиться…»

Наверное, на краткий миг он потерял сознание, потому что следующим ощущением была удушливая темнота вокруг и льющаяся в нос и рот вода. Каким-то запредельным усилием юноша сдержал инстинктивный вдох, рванувшись к поверхности. Светило сквозь воду казалось простым белым кругом, а небо окрашено толщей воды в зеленоватый оттенок. Это Линд успел заметить краем сознания, а затем вынырнул на поверхность, кашляя и судорожно хватая воздух ртом. Течение отнесло юношу на два десятка шагов от места падения. Нары на берегу заметили его и вновь натянули луки.

«Шейри!» — подумал Линд, ныряя.

Ему повезло. Бесчувственное тело сына леса обнаружилось шагах в пяти, смутным пятном в чистой и прозрачной воде Студеной. Да, очень студеной. Линд сделал несколько судорожных гребков, догоняя тонущего напарника. «Именно напарник… Спас, прикрыл, помог… Жаль, ненадолго». Одиночка Линд никогда раньше не ходил с кем-то и до сего момента не понимал, что же такое «напарник». И вот сейчас отчетливо понял — с этим шейри он готов пойти куда угодно. И плевать, что они знакомы несколько дней. За эту пару дней он успел пережить столько, сколько с ним не приключалось за пару прошедших оборотов. И ощутить, что рядом надежный товарищ, который не предаст, не побежит спасать собственную шкуру, бросив в бою стоящего рядом.

Пальцы следопыта, изрядно онемевшие в холодной воде, наткнулись на одежду шейри. Пара попыток ухватить тонущего не увенчалась успехом. Воздух в легких закончился, в груди нарастало жжение. Линд рассердился на себя, еще одним гребком догнал шейри. Прямо напротив него оказалось неестественно бледное лицо. Глаза были открыты и смотрели куда-то мимо.

«Нет!» — мысленно крикнул следопыт, выдергивая себя и шейри на поверхность воды.

Воздух. Какой он сладкий и приятный после ледяных тисков воды… Но Линд сделал ровно два вдоха, опять ныряя и уходя вбок. На том месте, где он только что был, в воду вонзились стрелы. Они все еще слишком близко от врагов. И плывут по течению вдоль враждебного берега.

Шейри не подавал признаков жизни. И когда они вынырнули, не пытался дышать. Линд запретил себе думать о худшем, выгребая к середине реки. Плыть, таща бесчувственное тело, было тяжело. В груди вновь разгорался пожар. И он вынырнул, сделал три вдоха и вновь нырнул.

А затем перестал считать погружения и выныривания, стараясь лишь не двигаться по прямой и показываться на поверхности через разные промежутки времени. И то в какой-то момент стрела ударила в плечо.

Боль прояснила сознание.

Другой берег оказался в приятной близости, но Линд опять нырнул, поскольку вокруг него вода буквально вскипела от стрел.

Еще одна стрела уколола в поясницу, но, видимо, воткнулась скользя, потому что сильной боли Линд не почувствовал, уходя в глубину и утягивая с собой безвольное тело шейри. Затем он сменил направление, продолжая грести. Еще раз вынырнул, с трудом отдышавшись, и опять нырнул… И буквально сразу стукнулся коленями о дно. Долгожданный берег.

Следопыт сделал еще несколько гребков под водой, переступая коленями по дну, а затем все же распрямился. Позади заплескали падающие в воду стрелы. Но до него не долетела ни одна. Раздосадованный вой на том берегу прозвучал ему рожком победы. Он выбрался!

Волоча шейри за одежду, Линд выбрался на берег и сел прямо в сырой песок, не чувствуя ни рук, ни ног, ни боли, ни даже усталости.

Как ни хотелось ему улечься и заснуть, в голову толкалась мысль: он же сейчас умирает!

И, насилуя все свое естество, следопыт поднялся на ноги и потащил не подававшее признаков жизни тело подальше от кромки воды.

А вот плавать нары не умели. Ни они, ни их зверовидные скакуны. Так что сейчас поисковый отряд, исчезнувший с берега, спешил к броду. Это колокола три в один конец. Да и на броде застава владетеля, так просто два десятка наров не прорвутся. Значит, у него есть колоколов семь…

Линд перевернул тело шейри на живот, подсунул под пояс колено, пальцами проверил, что во рту нет песка и мелких предметов, и начал выдавливать воду. Воды вытекло совсем немного. Видимо, уже падая в реку, шейри перестал дышать.

Чувствуя нарастающее отчаяние, Линд перевернул напарника на спину и принялся делать искусственное дыхание, одновременно нажимая на грудь. Зачем это, он не знал, но видел, как лекарь такими действиями оживил недавно умершего пограничника, и попытался сделать так же.

Какое-то время ничего не происходило. Солнце припекало изрядно, а лес — живой, настоящий, приветливый — шумел совсем рядом.

И вдруг шейри широко распахнул глаза. И закашлялся. Линд торопливо перевернул его набок. Изо рта шейри тонкой струйкой потекла вода. Он вновь закашлялся, сворачиваясь клубочком. И задышал — судорожно, со всхлипами.

«Могу идти в лекари, — подумал Линд, с трудом удерживая напарника от падения. Оставались стрелы, истыкавшие грудь и спину товарища. — Если оставить так — умрет. Если выдернуть — истечет кровью… Эх, где мой бальзам от ран?»

Шейри перестал кашлять и, кажется, провалился в сон.

«Время. Колокол, считаем, прошел. Осталось шесть… как бы нам за это время уйти подальше?» — подумал следопыт и скривился от очевидной несбыточности этого пожелания. Сам он сейчас с трудом ворочал руками и ногами. Пальцы только-только начали обретать чувствительность.

В поясной сумке обнаружилась мокрая, но чистая тряпица: в рейды нельзя ходить без перевязочного материала, это следопыт знал отчетливо. Там же нашелся непонятно как уцелевший горшочек с рамуловым дегтем.

Даже не обращая внимания на собственные раны, Линд подполз к шейри. Все стрелы прошли насквозь — с такого-то расстояния. Линд, стараясь не тревожить раненого, обрезал наконечники.

— Потерпи, сейчас будет немножко больно, — успокаивающе, больше для себя, пробормотал он и стал вытягивать древки. Шейри дернулся, застонал и открыл глаза.

— Оттащи меня к любому пню, — попросил он тихо.

— Сейчас, погоди, достану из тебя эти палки… Боги, в чем ты извалялся?! Что за зеленая гадость такая? Липкая, зараза.

— Ты правда еще не догадался? — тихо, но с отчетливой издевкой спросил шейри. — Эта «гадость» — моя кровь.

— Так ты… — Линд замер со стрелой в руке. — …Поил меня своей кровью?!

— О, духи леса!.. Человек, ты невыносим!

— Ответь! — Линд отбросил измазанное зеленью древко.

— И да, и нет. Оттащи меня к пню либо дереву. Я честно отвечу на твои вопросы… но чуть позже. — Шейри вновь закашлялся. Из ран потекла ярко-зеленая кровь.

Линд смазал раны дегтем, наложил обрывки тряпки, следя, чтобы волокна не попали в саму рану, перемотал остатками тряпицы тело шейри и на коленях пополз в сторону леса, за шиворот волоча напарника.

«Вот проклятье! — думал он, тупо глядя в песок. — Я пил кровь, как выходец какой-нибудь… Что же за дрянь у них в жилах? И к ней привыкаешь моментально…»

Он дополз до ближайшего дерева, продрался сквозь невысокий подлесок, подтащил шейри к стволу и упал без сил.

«Все. Я не знаю, что дальше делать», — подумал он, погружаясь в глубокий сон.

— Эй, человек! — выдрал его из беспамятства звонкий и веселый голос шейри. — Мне кажется, или у нас уже стало традицией, что я тебя бужу? Не время сны смотреть!

— Опять не время… — пробормотал Линд, не раскрывая глаз. — Эй! Ты же был мертвым!

— Был бы… — Из голоса шейри пропало веселье. — Если бы не один настырный человек, был бы не только мертвым, но и много хуже. Ты спас меня.

— Квиты. — Линду все еще не хотелось открывать глаз. И тут страшная мысль обожгла его: «Нары!» Он вскочил. — Надо бежать!

— Лежи уже, бегун. Понравилось, что ли?

— Нары!

— Не беспокойся о них. Мы в Вечном лесу, сюда им прорваться не так-то просто. Те, что шли за нами, уже стали пищей корней.

— Тогда отвечай!

Шейри вздохнул.

— Ты назойливей мухи. Кровь леса и правда готовится из нашей крови, но там такая куча тонкостей, что можешь не переживать, пил ты волшебный эликсир, а не мою кровь.

Линд уселся рядом с шейри, задрал рукав, обнажая предплечье, вынул последний метательный нож и надрезал вену.

— Пей! Один глоток!

Шейри посмотрел на него как на тяжелобольного.

— Ты думаешь, твоя кровь с остатками крови леса станет таким же волшебным эликсиром для меня? Глупость какая…

— Пей, я сказал! — Линд до побеления суставов сжал нож.

Шейри покачал головой и коснулся губами алой струйки, текущей из вены человека.

— Доволен?

— Да.

— Расстрою тебя. Я ничего не чувствую.

— И не надо. Ты пил мою кровь, я пил твою. По законам Севера — мы побратимы теперь.

Шейри выразительно поглядел на человека.

— Вы, люди, ненормальные. И законы у вас такие же.

— Пусть так. Теперь, кстати, это и твои законы.

— Ну нет уж. Даже если мы побратимы, — а это честь для меня, правда, — я живу и буду жить по законам леса.

— Живи, — разрешил Линд. Он почувствовал в себе силы подняться и начать собирать разбросанные вещи.

Шейри сидел, привалясь к стволу могучего черностоя, и, казалось, был где-то не здесь. Линд вспомнил о том, что и он сам ранен не раз. Но торчащих в себе стрел не чувствовал. Да и общее самочувствие было скорее удовлетворительным. Только в голове шумело. Быстро ощупав себя, он нашел лишь дыры в одежде.

— Спасибо, — проговорил следопыт.

— Квиты, — отмахнулся шейри. — Вот уж не думал, что человек будет рисковать своей жизнью ради нелюдя.

— Своих не бросаю, — нахмурился Линд.

— Когда это я успел стать твоим?

— Не моим, а своим.

— Все, ты меня запутал. Своим я был и до встречи с тобой. Ладно, не буду ворошить твоих насекомых, ты поступил так, как захотел. И я тебе очень признателен. Не самая лучшая участь для сына леса — умереть под жертвенным ножом наров. Очень неприятные ощущения, скажу тебе.

— Говоришь так, словно ты уже умирал.

— Многие из нас. Мне незачем получать тот опыт, который могут передать корни.

— Что ты все время про корни да про корни?! Ты что, дерево?

— Ты знаешь, что такое «абстракция»? — издевательски спросил шейри.

— Представь, знаю.

Шейри поднял правую бровь — не ожидал.

— Ну вот это она. Мы все связаны между собой незримыми нитями. Мы не знаем точно, где кто находится и что делает. Но сильные эмоции в состоянии почувствовать. Смерть — одно из таких сильных чувств. Пожалуй, сильнее не бывает.

— И… когда с женщиной?.. — Линд передернулся.

Шейри странно посмотрел на него.

— Это другое. Здесь ты закрыт, все внутри тебя. Впрочем, ты все равно вряд ли поймешь, это надо почувствовать. Не будучи сыном Леса, ты живешь внутри себя и для себя. Мы живем для Леса.

— Как муравьи для муравейника? — не удержался от подколки следопыт.

— Ну, если тебе так проще понять, то да, — пожал плечами шейри. И протянул Линду руку: — Дернил.

— Что — Дернил? — не понял Линд.

— Я.

— О-о-о… Линд. — Шейри редко называли свое имя, разве что когда селились в городах и постоянно общались с людьми. Случайно встреченный в лесу оставался просто «шейри». Линд оценил доверие.

— Ну, раз мы побратимы… — пожал плечами Дернил. — Согласись, странно безымянному шейри быть побратимом безымянного человека.

Он оторвался от ствола и, отойдя подальше, принялся копать ямку под костер.

— Пора готовиться в путь. Сейчас заварю легрон — и побежим.

— Зачем, если, как ты говоришь, нары стали пищей корней?

— Ты ведь перешел Студеную, чтобы узнать их планы? Ну так вот, большое войско кочевников вышло в поход. За рабами и добычей. Твой Карастон лежит чуть в стороне от их цели, но пара-другая сотен обязательно зайдет пограбить. Думаю, твоим старостам будет полезно это знать.

— А ты времени не терял.

— Кто слушает, тот слышит и знает.

— Я обещал ответить на твои вопросы. И хотя ты молчишь, я слышу, как они стучатся в твоей черепушке. Ну, для начала, о главном: кровь леса и кровь шейри — не одно и то же. Будь это так, за нами охотились бы все венценосцы этого мира. Они и пробовали… Но Лес жестко предупредил всех и показательно жестоко карает за охоту на шейри. Мы не участвуем в людских сварах, но и не позволяем убивать нас. Очень немногие видели цвет нашей крови. Если все же случится, что человек убьет шейри… Все поселение, откуда такой человек явился, будь то большой город или охотничий хутор, уничтожается до последнего человека. Впрочем, ты знаешь…

Линд знал. Пару поколений назад король-маг Тарвандир объявил войну шейри. Маги решили, что язвительные, но в целом бесконфликтные шейри хороши в качестве рабов и источников магических компонентов. Тогда впервые из леса вышло войско шейри. Бессчетные отряды лучников, верховые воины на эпических чудовищах, многим из которых в людских языках не нашлось названия. Все они были закутаны в удушливый зеленый туман из мельчайших спор ядовитых растений. Попав человеку ли, таургу, нару или грокассу в легкие, споры моментально прорастали, вызывая ужасную боль у пораженного. Смерть наступала быстрее, чем действовало любое лечение… Ну разве что кроме высшей магии. Но многих ли спасешь сверхзаклинаниями, после которых заклинатель пластом лежит долгие дни? Тончайшие корешки проникали за защиту магов, разрушая магические щиты…

Потерпев поражение в решающей битве, король с остатками войска укрылся в столице, отбиваясь от осаждающих из камнеметательных машин и поливая их текучим огнем. Маги держали над городом купол, не пропуская ядовитый туман. Но сила магии не устояла против силы Леса. Ожившие деревья на третий день осады сумели приблизиться к стене и зацепиться корнями. И столица пала. Живые корни раздирали мертвый камень, влажный туман гасил огонь, а остролист, растущий быстрее плесени, жадно поглощал магию.

Почувствовав близкий конец, Тарвандир послал парламентеров. Пришедшие на переговоры шейри с каменными лицами выслушали предложения и молча удалились.

Битва продолжилась с закатом, а наутро на месте цветущего богатого города было каменное крошево и уродливые, обгоревшие остовы деревьев. «Страж-деревьев», — вспомнил Линд слова Дернила.

— Кроме нашей крови, — донесся до его слуха голос шейри, вырывая из воспоминаний, — в кровь леса необходимо добавить множество ингредиентов, перечислять которые я не буду. Меньше знаешь — дольше живешь. Сначала готовятся эликсиры и отвары. Их выдерживают под светилом и спутником строго определенное время, по колоколам добавляя компоненты и нагревая или воздействуя силой леса. Затем лишь добавляется кровь шейри. Это — финальный этап, завершающий приготовление эликсира. Так что не переживай, ты пил не в полном смысле кровь. Но в главном ты прав, кровь была моя. Эликсир сильнее всего действует на того, чья кровь его запечатлела.

Шейри прервался, отхлебнув из флакона глоток легрона и передав сосуд Линду. Терпкая пряная жидкость освежила и придала сил. «Невеликие маги», — усмехнулся Линд, возвращая изящную вещицу побратиму.

— Готовая кровь леса — очень сильное средство. Оно восстановит силы, исцелит раны, вернет ясность мыслям. Условие одно и для нас, и для всех остальных: один глоток. Для шейри ограничений несколько меньше, мы ведь не люди. Да-да, не люди, что ты так удивляешься. Пусть тебя не обманывает внешность, у вас больше общего с таургами… Да если на то пошло, с нарами общего больше. По крайней мере, у вас могут быть общие дети…

— А как же время от времени появляющиеся рода «крови шейри»? — удивился Линд.

— Это совсем другая история. Может быть, когда-нибудь ты услышишь и ее. Вернусь к крови. Второй глоток в течение одного оборота станет ядом для нас. Если мы попадаем в плен, то выпиваем весь фиал. Там ровно два глотка. Второй… Нет, этого тебе тоже знать пока не стоит.

Дернил на ходу подхватил с земли шишку и метнул ее куда-то в кроны. Оттуда раздался возмущенный крик птицы. Шейри улыбнулся широко, словно сделал что-то хорошее.

— Теперь о лесе и корнях. Нет, мы не из дерева, мы из плоти и крови. Лес для нас не просто дом и среда обитания… Мы все связаны незримыми нитями с лесом, а через него — друг с другом. Люди в одном конце города узнают о сплетнях из другого по воздуху. Мы — через энергию леса. Лес дает нам силы, лечит, защищает… Когда шейри вступает в бой в своем лесу, его кожа становится сродни каменному дереву. Мы можем прорваться сквозь колючий кустарник, не получив и царапины. А противники запутаются в ветвях. Получив рану, мы исцелимся у любого дерева, если оно растет на земле Вечного леса. Вот, к примеру, погляди вокруг. Видишь?

Линд огляделся, не понимая, что он должен увидеть.

Дернил молчал ожидая.

И тут до следопыта дошло.

— Трава! Она стала жестче и пожелтела.

— Не только трава. Деревья тоже. Этот участок леса отдал мне слишком много сил. Теперь восстановление займет лу́ны. Мне стыдно перед лесом: я взял больше, чем должен был.

— Ты был при смерти…

— Не бери в голову. Я вернусь и исправлю свою оплошность.

— Мы отклоняемся к тракту.

— Разумеется. Должен же я своими глазами пересчитать бунчуки наров.

–…Когда-то очень давно — память людская не хранит таких сроков — посреди неприступного плато вырос город-сказка. Мы тоже такой давности не помним, но лес хранит за нас воспоминания. Город основали люди, решившие во имя развития отказаться от вражды и войны.

Просто в один из дней крупное людское поселение снялось с обжитого места и ушло в горы. Наверное, им помогал кто-то из богов, а может, не один. Они не встретили ни варваров, на грабителей, а скалы обрушились позади них.

На уединенном плато вырос город. Первый людской город, не обнесенный стеной. Стенами были горы.

Город назвали… кажется, Декарон. Сейчас уже не вспомнить. Корни говорят, что в нем не было воинов, купцов и преступников. Основатели постановили: в городе не будет оружия и денег. Все золото они пустили на украшение домов и площадей.

Но, отказавшись от денег, люди стали богаче. Когда потерян смысл к накопительству, на первый план выходит личное мастерство. В Декароне (или Декатроне, кто помнит?) расцвели науки и ремесла. Магия достигла небывалых высот. Но война и оружие были табу. Перестав убивать друг друга, люди стали сражаться с болезнями и неурожаем. Ремесленники с магами состязались, кто сотворит более выдающееся произведение. Были созданы невиданные музыкальные инструменты, но шедевры, на них исполнявшиеся, канули в реку времен. Город жил своей, обособленной жизнью и не знал, что в окружающем мире свирепствует Серая Смерть. Споры чудовищной болезни долетели и туда, но искуснейшие лекари шутя побороли напасть.

Больше шестисот оборотов просуществовал Декатрон (а может, и Декатраст).

Больше шестисот оборотов он был сказкой. Немногие жители внешнего мира побывали в нем. Большинство, преодолев горы, остались в ожившей мечте. Те немногие из немногих, что вернулись, не могли подобрать слов, чтобы описать увиденное.

В городе не было преступников и нищих — раз не стало денег, то не стало и смысла что-либо копить. Ремесленники делали вещи не для продажи, а чтобы удивить людей. Мягкий климат позволил собирать по пять урожаев, а мастера-земледельцы выводили новые, удивительные сорта растений, способные усладить самый изысканный вкус. Сплав целительства и магии позволил простым людям жить невероятно долго, не болея и не старея.

Но потом все кончилось.

Достигнув совершенства, лишенные врагов и болезней, люди потеряли цель и смысл жизни. И через полтысячелетия, когда, устав от жизни, умерли основатели города, город быстро обезлюдел. А еще шестьдесят оборотов спустя равнинные варвары продолбили проход в скалах и стальной волной обрушились на Декатраст. Но встретили их дома-гробницы, в которых, не тронутые тлением, иссыхали мертвецы.

И Декатраст (а может, все же Декатрон) умер второй раз. В городе не было сокровищ в понимании варваров: ни оружия, ни доспехов, ни драгоценностей. Ну кому из воинов понадобится изящнейший кувшин из диабаза? Или изысканный гребень из каменного дерева? Раздосадованные победители предали сказку огню. Роскошные дворцы пылали несколько дней, облако пепла заволокло небосвод, и в пламени корчились страж-дерева, до последнего снабжавшие город водой и живительным воздухом.

После чего, груженные продовольствием и немногими показавшимися им ценными безделушками, варвары покинули пожарище. И, уходя, обрушили с таким трудом пробитый проход.

Природа человека победила мечту.

А потом случилось необъяснимое. Все, кто побывал в городе, напрочь забыли все, что видели там. Продовольствие быстро закончилось, а трофеи были проданы, а чаще подарены. Не осталось ничего, что напомнило бы о городе людей, отказавшихся от насилия.

Потом была Красная Смерть, забравшая последних, кто что-то помнил. Так что теперь никто не знает даже, в какой части света находится это плато. Да и, кроме нас, никто уже не вспомнит, что такой город был…

— И зачем ты мне это рассказал?

Шейри пожал плечами:

— Чтобы скоротать дорогу. А может, чтобы хоть кто-то из людей помнил. Не знаю. Так показалось мне правильным.

Тем временем лес поредел, путникам стали попадаться следы пребывания человека: то вырубка, то недавно ободранный ягодник.

Шейри внезапно остановился.

— Все, здесь мы простимся. Меня зовет Вечный лес.

Линд растерялся.

— Как же так?! Ты же обещал зайти в гости… Мы хотели выпить за спасение…

— В другой раз — обязательно. — В зеленых глазах шейри плескалась вина, немного печаль и ожидание. — Я правда не могу. Иногда мы не властны над собой. Спасибо тебе, человек Линдгард. Ты показал мне людей с другой стороны. Лес этого не забудет. Будь счастлив!

И шейри, сделав два шага, растворился в лесу в своей пестрой одежде. Линд опечаленно покачал головой и пнул подвернувшуюся под ноги шишку. Особенно досадно было то, что последовать за внезапно обретенным побратимом он не мог: надо было предупредить магистрат о грядущем нашествии. Не так уж сильно они опередили войско наров.

Следопыт тяжко вздохнул и двинулся к городской стене.

Город, готовящийся к осаде, похож на птичий базар. Крики, шум, кто-то тащит лестницы к стене, кто-то несет корзины и угли. Стучат молоты в кузнях, орет скотина, орут люди, кудахчет птица.

Вроде все при деле, но дела мало. Город — не военный гарнизон.

Сразу, как только Линд пробился в магистрат со своими вестями, ворота Карастона были закрыты. Лесорубам и горожанам было запрещено покидать пределы города. За стены отправлялись только разведчики. И Линду было очень досадно, что его не включили в их число. Но магистр ничего не стал объяснять, только бросил «ты тут пригодишься». И Линд остался. Сначала он пытался помогать готовиться к осаде. Но то, что он мог делать, другие делали быстрее и лучше, и в конце концов его попросили не мешать.

Линд ушел к себе и, чтобы хоть что-то делать, стал готовить стрелы.

Жил он уединенно, в небольшом домике, дотоле пустовавшем. Хозяйства как такового у него не было, лишь верстак под навесом да колодец во дворе. Так что никакой работы до осады ему не предвиделось.

На второй день разведчики принесли вести про наров. Как и предположил Дернил, две сотни всадников, с обозом и камнеметами, отделились от основного войска и двигались к Карастону.

Суета в городе достигла максимума. Рынки закрылись, цены взлетели до небес, а немногочисленные покупатели и просто зеваки словно растворились. В маленьком городке люди привыкли большей частью жить своими запасами, вынося на рынок излишки. Зато внезапно большим спросом начали пользоваться мечи, доспехи и шлемы.

Линд, глядя на все это, лишь фыркал. Старый, видавший не одну битву открытый шлем на бондаре Микее смотрелся как шляпа на чучеле. А пехотный зазубренный меч в лапах кабатчика Дерона больше напоминал плохо заточенный мясницкий нож. Все эти люди боялись признаться себе, что, дойди дело до уличных боев, они станут смазкой для тяжелых фальшионов наров, живущих войной.

Вечером в город прибыл жрец Герата в сопровождении отряда наемников. Горожане охотно пустили опытных воинов. А жрец… Что жрец? Пусть проповедует себе. Вреда не будет, а там, глядишь, и полечит кого, если поранят.

Прибытие жреца Линд отметил краем сознания. Мыслями он все чаще возвращался к недавним событиям. И какое-то странное чувство не давало ему покоя. Словно незримая сила тянула следопыта обратно, в Вечный лес.

В середине ночи словно что-то толкнуло его в бок. Линд прислушался, не открывая глаз. Вокруг было тихо. Не будь войска наров под боком, можно было бы сказать, «умиротворенно». Но нет. Чувствовалось напряжение, разлитое в воздухе. Юноша споро оделся, на всякий случай натянул тетиву на лук и вышел во двор. Спутник светил почти полным диском, двор был весь изрезан контрастными тенями. Было удивительно тихо, даже ночные насекомые угомонились и замолкли. Следопыт напился из колодца, не зная, чем заняться. Сон пропал, мысли были четкими. Странное зовущее чувство не покидало. В предрассветный час, когда город крепко спал и даже часовые на воротах клевали носом, Линд выбрался из города через стену (да что там за стена? Смех один! Вдвое выше роста взрослого мужчины) и, умело путая и пряча следы, отправился в чащу.

Лес только начинал просыпаться. Под кронами еще густели сумерки, птицы неуверенно пробовали свои песни. Линд крался, прекрасно осознавая, что где-то совсем рядом лагерь наров, и не желая попасться их патрулю.

Позже, углубившись в лес, он пошел смелее. Кочевники старались далеко от просек и дорог не уходить. Солнце показало свой край над горизонтом, но в лесу было еще темно. Впрочем, темнота никогда не была помехой для следопыта. Он и в следопыты-то подался из-за острого зрения и умения замечать мелкие детали.

До места, где они расстались с Дернилом, Линд добрался колокола за три. Странно, но в память крепко врезались все детали того места. И даже шишка, которую он тогда пнул в досаде, лежала на прежнем месте.

Вырубка зарастала травой. Здесь свалили несколько старых стволов, которые указал один из живущих в городе шейри. Остались могучие пни, обрубленные ветки и куски коры. С тех пор здесь никого не было — в этом Линд был твердо убежден.

Он поравнялся с пнями и задумался: куда дальше?

— Эй, человек! Ищешь что-то? — раздался незнакомый, молодой и насмешливый голос. На пне сидел совсем юный шейри в таком же, как у Дернила, пестром костюме, скрадывающем его в лесу. Линд готов был поклясться, что четки назад на пне никого не было.

— Наров… — пожал плечами следопыт. Несмотря на знаменитый шейрийский меч, лежащий на коленях молодого сына леса, и на расчехленный натянутый лук, угрозы он не чувствовал. А может, в этом было виновато его изменившееся отношение к детям леса. — Следы высматриваю.

Шейри осмотрелся по сторонам, заглянул под корягу, развел руками.

— У меня нет. Ты пошел в другую сторону.

Другое время, другое место, но слова те же. Линд пристально вгляделся в лицо шейри.

— Я — Рагнил, сын Дернила. Отец просил передать тебе это. — Шейри, не вставая с пня, протянул что-то, завернутое в широкий лист.

Линд подошел и взял протянутое. Лист тут же развернулся и упал на землю, а в руке следопыта осталась удивительной красоты застежка для плаща. Из невзрачного черно-серого камня.

Сердце его сжалось. С шейри всегда было так: они жили-жили среди людей, а потом в один прекрасный день исчезали. И через несколько дней вместо ушедшего приходил совсем юный, который говорил: «Я такой-то, сын такого-то». Раньше, до войны с шейри, некоторые не слишком чистоплотные люди пытались оспаривать права новичков, а кто-то даже накладывал лапу на имущество ушедших. Но потом вдруг меняли свое мнение и возвращали все до последней мелочи. А после войны городская стража стала строго блюсти права лесных людей. Повторения участи Деорита, столицы Тарвандира, никто не желал. Никогда больше ушедший шейри не появлялся среди людей. Сыновья (и только сыновья. Линд вдруг вспомнил, что никто и никогда не видел женщину-шейри) говорили «их призвал Вечный лес, они сейчас в наших лесных владениях, со своей семьей». И все как-то привыкли верить на слово. Вот и сейчас. Линд вдруг отчетливо осознал, что больше никогда не увидит Дернила. И не услышит его «не время сейчас». Руки его опустились.

— Эй, человек! Ну чего ты расклеился? Ничего же не случилось. Я же пришел. Выпить за спасение отца с тобой могу я.

— Да… конечно. — Линд с усилием взял себя в руки. Та сила, что тянула его из города, исчезла.

— Тогда пойдем. — Шейри соскочил со своего пня. Меч и лук у него вдруг оказались на своих местах.

— Погоди. Сначала надо найти лагерь наров и посчитать их. Не люблю сражаться с неведомым противником.

— Да чего их считать? Две сотни и тридцать рыл. Шестнадцать телег обоза, два средних камнемета… не работающих. — Шейри лукаво подмигнул.

— Как не работающих?

— Тсс! Это большой секрет! Они выглядят как новые… но работать не будут. А когда их починят, развалятся совсем. У шейри свои секреты. — Он широко улыбнулся.

Линд невольно улыбнулся в ответ. И хотя двести тридцать опытных воинов оставались большой силой для городка в шестьсот человек, новость об отсутствии главного осадного оружия у них грела душу.

— Хорошо, Рагнил, сын Дернила. Возвращаемся. Ты принес прекрасную новость. Только… Мы не пойдем через ворота.

— Я не умею летать…

— А я и не предлагаю. У людей тоже свои секреты.

В Карастоне жили четырнадцать шейри. Жили настолько давно, что старейшие жители не помнили, когда они пришли. Кто-то держал кожевенные мастерские — и их изделия пользовались доброй славой не только в Карастоне, но и в столице княжества, Райлоне. Кто-то занимался ле́карством — и их зелья и припарки всегда находили спрос. Кто-то изготавливал легкие веселящие напитки и поставлял их в трактиры Карастона. Понятно, что тоже не бедствовал. В основном же шейри постоянно пропадали в лесу. И лишь древний Агерол всегда находился в своей хижине. Чем он зарабатывал на жизнь — не знал никто. Но к нему можно было зайти просто поболтать, выслушать притчу и выпить бодрящего отвара из трав и соцветий. Лиерол, как и все шейри, мог вправить вывих, заговорить сыпь или посоветовать траву от медвежьей болезни.

А еще шейри развлекали народ на ярмарках.

Дважды в год, с первой листвой, в праздник Нового года, и с последним снопом, в праздник урожая, в Карастоне проходили ярмарки, куда съезжались порубежники и жители окрестных хуторов. В это время город охватывало настроение праздника, магистрат выставлял бесплатное угощение, а на площадях, всех трех, состязались борцы, выступали скоморохи, и шейри устраивали турнир стрелков. Правила были простыми. Шейри выкладывали на стойку свои луки — и каждый желающий мог поразить круглую мишень с тележное колесо, подпирающую крепостную стену. Изюминкой турнира было то, что тонкий и хлипкий на вид лук шейри с трудом натягивали самые могучие бойцы. Сами же шейри стреляли из них легко, словно играя. И именно поэтому участия в турнире не принимали. Зато как покатывался народ, глядя на красных от натуги чемпионов по стрельбе или борьбе на руках, тужащихся растянуть лук и при этом не потерять стрелу с тетивы! Линд еще совсем зеленым мальчишкой однажды попробовал выстрелить из такого лука и понял, что это не для его мускулов. И вот сейчас он с интересом глядел то на лук своего спутника, то на его худые мальчишеские руки. «Что же здесь за магия?» — подумал следопыт.

Шейри словно услышал его мысль, задорно улыбнулся и вдруг единым движением выхватил стрелу и выстрелил куда-то в кроны. Сверху упала большая шишка, пронзенная стрелой.

— Никакой магии! Только сродство с оружием.

— Сродство? — Линд удивился.

— Ну да. Каждый лук, каждый меч нашего народа выращивается строго для его владельца. Никто другой нормально пользоваться им не сможет. Ты же знаешь.

«Выращивается… То-то меч Дернила был таким странным на вид… Но как же он тогда противостоит стали?» Впрочем, задавать вопросы Линд не стал. Просто кивнул, давая понять, что тема исчерпана. В молчании они приблизились к Карастону.

Горожане не слишком удивились появлению нового шейри. Лукавая улыбка и загадочным тоном произнесенное «у шейри свои секреты» как-то сразу ответили на все вопросы. Вообще отношение к шейри в городе стало каким-то отстраненным. Сами лесовики на это не обращали внимания, а вот Линду сделалось не по себе.

Так прошел еще один день, полный мучительного ожидания штурма. Нары разбили лагерь за ближайшими деревьями, так чтобы быть на виду у горожан, но вне досягаемости луков. Горожане злились, пытали счастья в меткости, выкрикивали угрозы в лес.

Жрец Герата проповедовал трижды в день. О чем он говорил, Линд не знал — к богам он относился с уважением, но без религиозной ретивости. Уважать уважал, а просить о чем-то считал неприличным. Да и, как многие порубежники, предпочитал не привлекать излишнего внимания могучих сущностей.

А вот прочие карастонцы придерживались иного мнения. Послушать заезжего проповедника приходило все больше людей. После чего расходились они воодушевленные, со сверкающими глазами.

Рагнил показывался редко, да и сам Линд не особо искал чужого общения… Он ждал штурма почти с нетерпением.

На третий день юный шейри постучался в его дом.

Оглядел небогатое жилище записного холостяка, фыркнул, потом, так и стоя на пороге, произнес:

— Сегодня ночью. Думаю, за колокол до рассвета.

И исчез в обычной манере своего народа.

Следопыт отнесся к предупреждению серьезно. Приведя себя в порядок, сходил в магистрат передать слова Рагнила. Магистр выслушал его, пожевал губами, неприязненно покосился:

— Откуда знаешь? Твои лесные друзья нашептали?

— Почему «нашептали»? — удивился Линд, не понимая внезапной враждебности.

— Значит, они! — с непонятным удовлетворением сказал магистр. — Хорошо, я тебя услышал. Ступай. Твой пост у северо-западной стены, возле улицы Лудильщиков. — Он потер ладони: — Сегодня покажем нелюдям, как лезть в наш город…

Линд пожал плечами, кивнул магистру и ушел готовиться.

К вечеру небо затянуло тучами, начал накрапывать дождь. Сумерки охватили окрестности быстро, не по-летнему.

Жрец еще раз выступил с проповедью, и защитники начали занимать свои места, изрядно взбудораженные выступлением. Линд покачал головой. Отношение горожан к предстоящему бою его не радовало. Нары — серьезный и опасный противник, к бою нужно готовиться серьезно, а не потрясать кулаками и дедовским оружием.

Следопыт захватил весь немалый запас стрел, что наделал за прошедшие дни, и тоже отправился на свой пост.

На посту горел костер, делая сумерки еще более непроглядными. Люди сидели у огня, обвешавшись оружием, смеялись, грели в большом котле вино. Все это еще больше не понравилось Линду. Он отошел от огня и стал вглядываться в ночь, чтобы не потерять остроты зрения.

— Смотри-ка, гордый, — донеслось до него от костра. — Совсем со своими нелюдями зазнался.

— Да и смурс с ним. Не хочет посидеть у костра с уважаемыми людьми — пусть хоронится в ночи. Это, наверное, чтобы нары его не заметили. — У костра засмеялись.

— Это правильно, — тихо появился рядом юный шейри. — Нары сегодня соберут изрядную жатву… Мы пришли все, будем на крышах. Как начнется, присоединяйся к нам.

Линд кивнул и почувствовал, как рядом никого не стало. Хмыкнув, он проверил запасные тетивы, разложил стрелы так, чтобы удобнее было брать, — и продолжил вглядываться в ночь.

Незадолго до рассвета, когда стихли песни и почти угасли костры, через стену начали перемахивать первые нары. Как ни готовились горожане, как ни ждали атаки, бесшумное появление огромных фигур, упрятанных в толстые кожаные доспехи, оказалось для многих неожиданным. Запел рожок — и тут же дал «петуха», захлебнувшись. Повскакивали притомившиеся в ожидании защитники.

Линд тоже оказался захвачен врасплох стремительной внезапностью атаки. Ударов двадцать у него ушло, чтобы натянуть тетиву, — как раз столько понадобилось первым нарам, чтобы врезаться в суетящихся людей и начать резню. Сверху защелкали луки, в какофонию боя вплелись крики наров. Линд наконец увидел первые мишени и начал быстро, но без суеты выпускать свои стрелы. К счастью, нары слишком отличались от людей, промахнуться было сложно даже в смутные тени.

Кто-то догадался плеснуть земляного масла в угасающие угли — взвилось рыжее чадное пламя, и сразу стало хуже видно. Пятна света и теней дробили картинку, делая ее нереальной и жуткой. Всюду кипел бой, кричали раненые, рычали нары, звенела сталь. Но вокруг Линда было относительное затишье — сверху с огромной скоростью летели стрелы, все пятнадцать шейрийских луков собирали свою добычу. Выпустив два тула, следопыт был вынужден отбежать вглубь проулка — бой приблизился вплотную к его прежней позиции.

Слева была совершенно беспорядочная куча-мала, которая двигалась в центр города.

А вот справа образовался центр обороны. Наемники жреца, встав углом, удерживали позицию. Сзади их поддерживали щелчки арбалетов.

«Не самое удачное оружие для такого боя, — отметил Линд, расстреливая третий тул стрел. — Хотя… Непростые эти наемники. Судя по тому, с какой скоростью бьют их арбалеты…»

Сам жрец, в угольно-черных доспехах и с тяжелым шестопером, ничем не уступал наемникам, искусно нанося быстрые удары своим неудобным на вид оружием. На груди его нежно-салатовым светом пылал знак бога. «Странный свет», — машинально удивился Линд, подряд одну за другой всаживая последние три стрелы из третьего тула в гигантского нара в шлеме из черепа какого-то неумеренно зубастого чудовища. Следопыт мог поклясться, что не промахнулся, — но нар продолжал наседать на наемников, ловко орудуя двумя утыканными когтями и клыками дубинами. Вот от удара в голову рухнул на колени предводитель наемников. Шлем слетел с его головы и канул в темноте ночи. Бойцы сделали шаг вперед, прикрывая командира, — и тут же один рухнул от сокрушительного удара сбоку. Наров вокруг наемников скапливалось все больше, и Линд стрелял как заведенный, каждой стрелой находя новую мишень.

Жрец вдруг выпустил свой шестопер — оружие повисло на петле — и, словно возжелав обхватить мир, распахнул руки, а затем свел ладони лодочкой. Из пальцев его вырвался столб огня, расплескавшись по атакующим. Тошнотворно запахло плотью, вопли сжигаемых перекрыли даже ад боя.

«Откуда у него огонь Горинила?!» — Линд не был великим знатоком культов (да никаким не был, если честно. Где-то что-то слышал, где-то что-то видел…), но даже он знал, что Герат — это сталь, серебро и сила. А тут…

Додумать мысль следопыт не успел — прямо перед ним возник нар и с торжествующим рыком рубанул от плеча. Юноша инстинктивно подставил лук, невольно скривившись от звука разрубаемого оружия. А в следующую секунду чудовищный удар отрубленного плеча лука обрушился ему на шею и лицо. Против воли следопыт сделал шаг назад, почти ничего не видя от боли и ожидая добивающего удара. И только благодаря этому остался жив. Второй удар нара пришелся не в горло, острие фальшиона разрубило подбородок. Еще секунду назад казалось, что больнее быть не может. Оказалось, еще как может. Ничего, кроме этого дробящего, выворачивающего и тянущего ощущения не чувствуя, Линд рухнул на колени. Перед глазами было темно и плавали багровые точки, в ушах стоял равномерный тяжкий грохот. Но в ту секунду Линд радовался этой боли: болеть может только живое. И мысленно считал мгновения, которые ему оставались. О том, чтобы достать меч, он даже не думал.

Прошла, казалось, вечность, а он все еще был жив. Зрение вернулось, и следопыт увидел сапоги нара прямо перед собой. Утробно взрыкнув, тот воздел свой тяжелый клинок…

С противным чавкающим звуком в глазнице нара возникло белоснежное оперение шерийской стрелы. А следом — во второй.

— Человек, вот скажи мне, почему ты постоянно пытаешься умереть?! Не время сейчас…

— Проклятье, — сквозь кровь и осколки зубов выдохнул Линд. — Вот семейку боги послали… И отец, и сынок — одинаковые зануды.

— Не скучай тут, — ободряюще махнул рукой Рагнил. — У вас на востоке много хуже. Я скоро вернусь!

И несносный шейри вновь исчез.

Тем временем ситуация на поле боя изменилась. Правый фланг еще держался, хотя и отступил вглубь переулка. А вот слева бой удалился к центру города. Повсюду черными бесформенными кучками лежали тела защитников. Вокруг Линда никого не было. Сам он с удивлением понял, что сидит, прислонившись спиной к стене. На бедре манили пяточками свежие стрелы…

Следопыт огляделся. Небо заметно посерело, и видимость стала сносной. Чуть поодаль в луже крови темнело обезглавленное тело, сжимавшее целый лук! С рваными лохмотьями вместо тетивы, — но это-то как раз поправимо.

Линд, чувствуя подступающее головокружение, все же добрался до погибшего, с трудом разжал пальцы и забрал оружие. Вставать не было сил. Борясь с тошнотой, извернувшись невероятной закорюкой, натянул тетиву.

Сражение справа вошло в финальную стадию. Ведомые гигантом в шлеме из черепа нары оттеснили наемников еще на полсотни шагов. Жрец уже не размахивал шестопером. Делая какие-то пассы, он громко читал молитву… А скорее, не молитву. Его хорошо поставленный голос перекрыл все прочие звуки, но слов было все равно не разобрать. «Какая же это, к демонам, молитва?» — удивился следопыт.

Вдруг жрец выбросил правую руку вперед. Сжатый кулак охватило пронзительно-голубое, даже на вид невероятно горячее, пламя и устремилось к нарам. На пути огненного потока встал гигант, скрестив свои дубины. Огонь окутал его, охватил, взвихрился призрачным протуберанцем — и стек на землю.

«Да это же тоже жрец! Жрец Кархата…» — осенило Линда.

Он приподнялся, перекинул тул поудобнее… Перед глазами все плыло, лишь спина гиганта, покрытая черными глянцевыми пластинами, видна была предельно четко. Линд смог бы даже посчитать заклепки на доспехе…

Никогда раньше он не стрелял так быстро и так метко, но стрелы отлетали от нара, не причиняя ему вреда.

Нар, осыпаемый дождем стрел из лука и двух скоровзводных арбалетов, распрямился, вытягивая в сторону наемников скрещенные дубины, — и превратился в ураган смерти, двигаясь настолько быстро, что Линд еле успевал выхватить взглядом свою мишень.

Звуки ударов его дубинок сложились в ритм, и следом, перекрывая шум боя, вплелись низкие сильные голоса — нары подхватили гимн битвы.

Линд почувствовал, как немеют руки. Вот стрела сорвалась из ставших безвольными пальцев. Мысли замедлили свой бег. Вот оглянулся на него один из наров свиты жреца. И, замедленно перебирая ногами, побежал к следопыту.

Вот упал еще один из наемников — медленно, словно клок кудели, отлетая от удара шипастой палицы. За ним следом потянулась дорожка из черных в утреннем полусвете мелких капелек.

Вот на груди фальшивого жреца Герата среди салатовой зелени появился розовый мечущийся огонь.

Линд на миг обострившимся зрением разглядел цветок Кайлары, богини обмана… «Так вот ты кто… Тогда понятно, что тут делают наемники… Значит, не молитвы. Свитки и амулеты…» — успел подумать Линд…

А потом над ухом раздался болезненно-громкий хлопок тетивы, и почти добежавший нар, судорожно махнув руками и выронив фальшион, грянулся оземь спиной.

И время вернуло свой ход.

Арбалетчики наемников отбросили свое удивительное оружие и приняли на мечи атаку неистового жреца. Трое их измученных и израненных товарищей держали фланги.

Линд чувствовал, что слабеет с каждой секундой. Кровь из раны лилась толчками, пропитав насквозь куртку.

«Надо же, — вяло удивился он, — так бездарно погибнуть. Предки не простят…»

На одном упрямстве он встал на колени, потянулся к тулу… И тут взгляд наткнулся на лежащего рядом нара. Обе стрелы в его глазницах слабо мерцали. И если бы не предрассветные сумерки, вряд ли бы Линд заметил это свечение.

Сам не понимая зачем, он потянулся к ближней стреле. Та на удивление легко вышла из мертвой плоти, хотя должна была глубоко застрять в кости.

Руки ощутимо дрожали.

Линд даже не пытался подняться на ноги. Встав на колено, следопыт несколько раз вдохнул-выдохнул, пару раз попробовал безуспешно натянуть тетиву, опустил лук, пережидая головокружение. А потом, вкладывая все силы, все же выстрелил. Прямо в белевшее пятно черепа неведомого чудовища.

Уже падая, Линд увидел, как ярко вспыхнула стрела, вонзаясь в цель. Как разлетелся на куски череп-шлем и как над ним взвился черный вихрь. Как в тот же миг из спины нара-жреца проклюнулся клинок последнего уцелевшего наемника.

И наступила тьма.

«Кажется, у меня появилась скверная привычка умирать», — успел подумать Линд.

В голове назойливо зудело.

«Странное посмертие», — подумал следопыт, пытаясь открыть глаза. Почему-то это не получалось. Линд попытался протереть их, но рук не почувствовал.

«Похоже, проповеди жрецов — всего лишь сказки, — досадливо подумал он. — В целом я так и предполагал… Два вопроса: что так зудит и почему я думаю?»

Зудение стало громче, а затем распалось на отдельные звуки, голоса, шум шагов, шуршание тканей — все то, что окружает нас постоянно и на что мы не обращаем внимания.

— Смотри, еще один живой! — раздался прямо в голове оглушительный хриплый голос.

— Да какой же он живой? — возразил другой, более молодой.

— Дышит — значит, живой. Гляди, как в лук вцепился.

— Да уж. Сразу видно, жадиной был.

— Прекрати, Жонт! Парень до последнего сражался в самом пекле. Не будь его — глядишь, ты бы не выжил. — И, понизив голос, но все равно очень громко с точки зрения сознания Линда, произнес: — Хотя лучше бы выжил он, чем такой слизняк…

— Ладно, — неохотно откликнулся второй. — Потащили. Но я предупреждаю: он сдохнет еще до того, как мы донесем его…

— Слушай, ты! — разозлился обладатель хриплого голоса. — Если он умрет, то СДОХНЕШЬ ты. Ясно?!

— Ясно, ясно, чего ты разбушевался? — пошел на попятную молодой голос. — Понесли уже.

И вся боль вернулась.

«Значит, еще в самом деле живой», — успел подумать Линд и вновь провалился в забытье.

— Человек Линд, хватит изображать из себя корневище, — вернул Линда в сознание голос шейри.

Он застонал. Не потому что было особо больно или очень уж плохо. Просто чтобы убедиться, что ему это доступно.

— Не, так не пойдет. Я не твоя мама, гладить по головке не стану. Ты не умер, хотя отчаянно пытался. Теперь уж ничего не поделаешь, придется жить.

Линд раскрыл глаза. На веках запеклась и теперь с хрустом крошилась корка крови. Перед носом обнаружились мелкие камешки и трава. На затылок капали мелкие капельки. Вокруг слышались стоны.

Линд издал горлом булькающий звук, закашлялся, царапая лоб о камешки, сплюнул сгустки крови.

«Хорошо, кто-то догадливый попался. А положили бы как всех, лицом вверх, — уже проверял бы, как выглядит посмертие. И кто знает, что тут лучше? Боги, как же больно…»

— Я так понимаю… мы победили? — не своим голосом выговорил Линд, царапая язык осколками зубов.

— Ты банален, человек, — ответствовал невидимый пока шейри. Судя по звуку голоса, он подошел ближе, но шагов Линд не услышал. — Раз я разговариваю с тобой — значит, никаких ничьих. Я уж не говорю про поражение.

— Нары?

— Они не сдаются и не бегут… Так что вариантов всего два. Какой выберешь?

— Первый. — Линд опять закашлялся.

— Угадал! — обрадовался шейри.

Он прошелся перед лежащим следопытом и опустился на корточки.

— В городе что-то странное. Потери огромные, а ваши вечером собираются праздновать. Завтра будет жарко, трупы начнут гнить… Но людям главное — напиться сегодня…

— Не суди, шейри. Они все сегодня ночью простились с жизнью. Скорбеть будем завтра. А сегодня пусть порадуются, что живы. Тем более что нары на сегодня кончились.

— Мне-то что? Напивайтесь, веселитесь. Мы сегодня проводим наших павших.

Почему-то Линд даже не мог подумать, что шейри погибнут. Ему стало не по себе.

— Много?

— Четверо. Не хотел тебе говорить… Но двое убиты в спину. И не оружием наров.

Линд похолодел. Двое шейри погибли от рук жителей городка?! Чего же стоит вся их победа, если все они ходящие и разговаривающие покойники?

— Мы разберемся. Из уважения к вам, завтра. — Голос шейри мог заморозить воду.

Линд понял, что остался один.

Шевелиться он все еще не мог, разглядывать единственную травинку и семь камешков быстро надоело. Следопыт сам не заметил, как погрузился в сон.

Во сне Линд куда-то скакал — и за ним скакало войско… Ощущение свободы, полета, радостной ярости затопило его. Вот навстречу несется нар в шлеме-черепе, глазницы которого яростно пылают. Это жрец, пленивший дух мертвого монстра. И теперь дух дает ему силу и защиту, взамен получая жизненную силу поверженных врагов. Зверь, на котором сидит нар, ничем не напоминает благородного тонкокостного скакуна Линда, но под ним — он знает — надежный товарищ, специально выведенной породы толларо, которого не пугает звериный запах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Часть первая. Лесная история

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Бури над Реналлоном предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я