Путь на Кристу. Новичок (В. В. Денисов, 2014)

Русский инженер Дарий Квачин отлично экипировался для осенней рыбалки и охоты на Енисее. Предусмотрел буквально все, вплоть до тепловизора. Единственное, чего не предусмотрел Квачин, что в пылу погони за дикими утками он провалится вместе с лодкой и всей экипировкой… в загадочное место, где мутные воды незнакомой реки пересекают тропические джунгли. Квачин не строил иллюзий, он понимал, что никакие земные силы не способны на такой трюк. Опытный человек, оказавшись в трудной ситуации, рассчитывает только на себя, но все же Квачин почувствовал себя увереннее, когда узнал, что в жарком мире планеты Криста он не единственный попаданец с Земли…

Оглавление

Из серии: Путь на Кристу

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Путь на Кристу. Новичок (В. В. Денисов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Денисов В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 1

Странный крест. О непредсказуемости северной рыбалки

Первым делом я утопил лодочный мотор.

Умный человек спустит лодку в притоке, где есть нормальный подход к воде.

Человек нетерпеливый и, соответственно, интеллектом не блещущий, какого-то лешего попрётся на топкий берег Енисея. Признаю, объективная причина была – лодка стояла там, где её и сбросили с судна на воду. Просто в уютную гавань заводить не захотел, поленился.

А там натуральные зыбучие пески, серая манная каша. Чуть остановишься – сразу вязнешь на полсапога… В этом плане место для зимовья выбрано несколько неудачно, лучше выбирать так, чтобы на берегу был галечник. Однако владельцы объекта на самом деле всё предусмотрели, поставив избу именно на небольшом притоке, в длинном устье, где вполне можно управляться с лодкой легко и комфортно. И ветер не долбит, и шторма не беспокоят, а они в низовьях Енисея порой просто пугающие, безнадёжные… Только вот некоторым заезжим отчего-то придумалось, что по ручью-притоку будет неудобно спускаться к большой воде.

На берегу великой реки лежали старые дощатые стлани, я и купился, решив собрать аппарат именно там.

Лодку закрепил, пошёл за мотором. А тридцатисильный двухцилиндровый «Меркурий» весит больше пятидесяти килограммов, такие моторы вообще в одиночку таскать не рекомендуется… Когда с матами дотянул его к берегу, силы уже кончились. На последних сантиметрах нога предательски дрогнула на скользком и слетела с доски, соседняя доска встала дыбом – я поскользнулся и лёг на корму лодки спиной, сдвинув её в воду. Трос, привязанный к огромной сосне, почти полностью зарывшейся в мокрый песок пляжа, натянулся струной. Уже понимая, что сейчас произойдёт, попытался вывернуться, не сумел и рухнул в воду вместе с подвесником.

Испугался так, что, не размышляя, опустил руки и чисто на адреналине выдернул мотор наверх. Левый сапог ушёл в грязь, легко не вытащишь.

– Мало в детстве пороли, – только и смог прохрипеть.

Как я дотянул подвесник до базы – отдельная страдальческая история.

И пошла веселуха до одури.

Побыстрей вывернуть свечи, слить воду, сбрызнуть полости топливной смесью. Всю электрику – на просушку. Завёл генератор, поставил тепловуху, запалил печь.

Мысль в голове одна: «Останешься без мотора, и тебе хана, сгоришь от тоски. Прощай, рыбалка! Будешь сидеть в зимовье, пока не вернётся теплоход».

Торопился, стараясь изо всех сил всё делать быстро.

Пока агрегат сушился, сходил на берег. А сапога уже и нет! Втянуло, падла!

Отправился за лопатой, мозговой ёмкости взять сразу не хватило… Переоделся в сухое, и за работу. Вот так целые сутки и веселился.

Потом поставил мотор на бочку с водой, не с первого раза, но запустил. Опять пошёл на берег, кое-как отвязал трос и бережком же, аки бурлак, потянул «Каймана» в приток. Так дураки и учатся.

Резиновых сапог, считай, что и не было – на какой хрен мне один левый надевать?

Первый раз я побывал на зимовье в апреле.

Шли от самого Норильска, довольно быстро и без всяких приключений в пути. На шарнирно-сочленённом вездеходе «Ермак», два модуля на гусеницах. Сначала по зимнику вдоль линий ЛЭП, что идут к промышленному гиганту цветной металлургии от всего каскада гидроэлектростанций, в Игарке подзаправились, и дальше. Какое-то время катили вдоль берега, оказывается, в этих местах до сих пор остались старинные просеки. Местные про них знают, порой пользуются. Потом спустились на лёд Енисея.

Доехали быстро. Славно мы тогда поохотились, да и порыбачили тоже.

Сейчас поехал один, поздним летом или ранней осенью, это уж кому как удобно. Рассчитывал полторы недели провести в полном одиночестве, занимаясь нормальной браконьерской деятельностью. Нет, не за осетром прибыл, вылов которого категорически запрещён. Я очень холодно отношусь к чёрной икре, для меня она всегда пахнет болотом, даже в самом дорогом варианте. Да и саму осетрину не люблю, не моё, я вообще больше по мясу в приколе. Поехал за огромными легендарными рыбами – нельмой и тайменем.

Понимаю, что мне мало кто поверит, однако повторю: по рыбе ни разу не фанат. В банальном кулинарном смысле. Мне сам процесс важен, азартен, что на рыбалку, что на охоту. Основной улов вообще придётся выпускать – куда мне столько? Вовек не употребить. Хотя маленькую сетку-кормилицу взял, закон Севера. Мелкая по местным меркам рыбёшка на сковороде в сухариках – это нормально, годится. Взял, сколько надо, и успокоился, не безобразничаешь.

Пока на реке стоят хорошие погоды, надо отдыхать здесь. Отпуск длинный, хватит на всё. Начнутся похолодания, соберу манатки и дёрну на юг, в Испанию или Италию. Даже скорей в Италию, там кухня интересней.

Провозившись с лодкой и мотором до самого вечера, наконец, поставил лодку на ход и успокоился. Пошёл в избу.

Немного водки есть, чисто на всякий случай, не люблю. Я уважаю красное полусладкое, вот нравится, и плевать на оценки искушённых. Подогрел себе целую бутылку в большой кружке, раздавил туда по три крупные лесные ягоды разных сортов, чуть поперчил, и вперёд, на крылечке, видами любоваться и душой отдыхать. Обзор отличный, а тебя не видно.

На этот раз меня привёз небольшой теплоходик, точнее, разъездной буксир типа «Ярославец» под названием «Матрос Каргополов», к своему стыду так и не успел спросить, что за мужик был. Ехали хорошо, много болтали, изредка пили.

В тайгу, которая в этом месте больше похожа на лесотундру, ещё ни разу не ходил. Да и не хочется, если честно. Вдоль ручья – низины. Недавно прошли обильные дожди, не разбежишься, тяжело ходить по кочковатому топкому берегу. Провалиться не провалишься, но поверхностная вода, неспособная проникнуть в грунт через броню мерзлоты, пропитывает всё вокруг, и это сильно затрудняет передвижение. На высотах посуше, там ветерок, гнуса нет и глазам радостней. Но никуда не денешься, спустишься – вся поверхность так и размечена: озеро-низина-холм… За спиной у меня холм.

Терпкий горячий напиток пошёл на ура. Я сидел и задумчиво смотрел на чёрную воду четырёхметровой ширины ручья. Глубина непонятна, качество дна тоже. Да и вообще жутковато как-то выглядит, колдовское что-то… Если же вспомнить о температуре этой воды, то получалось вообще не в кайф. Мне совершенно не улыбалось лезть в мерзлую пучину. Впредь буду осторожней: мотор не снимать, на мели не лезть, винты беречь! Хотя есть два запасных, один из которых тоже скоростной, другой – грузовой.

Пусто на берегу Енисея.

Ни дымка, ни огонька.

А ведь когда-то здесь жили люди… Сейчас же почти все зимовья и деревни низовий заброшены. Зато много непуганого зверя и неловленной рыбы.

Таймень, как мне сказали, проходит прямо вдоль берега. Надо опробовать и противоположный берег, тоже перспективно. Слева от меня, выше по течению, за поворотом, Енисей расширяется. Интересное место присмотрел ещё зимой, никому не рассказал. Теперь намерен обследовать. Во время подготовки нашёл старые карты и обнаружил, что некогда в том месте стояла деревенька Старая Курья, по воспоминаниям живших в округе ссыльных анархистов, славящаяся рыбными местами. Сидельцев тут хватало и до революции, и после неё.

Когда стемнело посильней, мне стало скучно, и я решил подняться на холм. Надел высокотехнологичные ботинки, мои спасители после пропажи сапога, попрыгал. Лёгкие какие-то… Нет, так не пойдёт, надо утром брать лопату и попытаться отрыть.

Сел на холме и прибалдел.

Передо мной во всей своей красе распахнулся вид на воды великой северной реки.

Горизонты улетели так далеко, что казалось, километров в пятьдесят радиусом всё пространство видно. Тёмно-синее небо, ничуть не похожее на поэтическую опрокинутую чашу, у земли рябило редкими остатками тепловых миражей, скоро всё остынет, и они пропадут. Чуть змеились призрачные смерчики сгруппировавшейся в семейства мошки, в конце сезона перешедшей на растительный корм. Местность тут, как я уже говорил, слегка холмистая, покрытая пятнами больших и малых озёр в обрамлении таёжных перелесков. Чтобы оценить всё величие Енисея, надо смотреть на него с верхних точек, с поверхности воды не видно и малого. Вниманию редкого визитёра предлагается другая красота – красота бескрайнего открытого простора. Здесь царит настоящая северная свобода, честная, как тундра, изрезанная причудливыми змейками речек и ручьёв. Бескрайняя и зовущая, в которой сразу же начинаешь чувствовать себя либо ненормальным отшельником, либо кочевником-аферистом. Наверное, это зависит от внутренних установок, воспитания, генетических предрасположенностей.

Вдали, между возвышенностями, проблёскивало озеро покрупней, обязательно схожу туда со спиннингом, в таких и водятся гигантские щуки. А щуку всегда интересно тащить, боевая рыба, стойкая на драку. Слева, подходя к избе, змеился ручей Каменный. А ещё отсюда видны белые силуэты самоходной баржи и катера у противоположного берега. Вниз идут.

Барж на реке много, северный завоз.

Химия работала, я уже закосел, захотелось спеть. Ну и затянул любимое батино:

– По ту-ундре, па широкой дор-ро-о-о-ге, где мчит курь-ерский Воркута – Ленинград!

Певец я тот ещё. Хорошо, что слушателей нет.

Заброшенные берега.

В этих диких краях, некогда обжитых отшельниками или семьями промысловиков, кроме опустевшего жилья изредка попадается лишь покосившийся могильный крест, хмуро приветствующий путника. Ничего не поделать, налицо безжалостная логика развития и упадка, цикличные процессы… Было время, когда по Енисею рулил Енисейск – удобно стоял городок. И всех всё устраивало. Но потом царь-батюшка решил учинить на юге края железную дорогу, протянули её достаточно споро, ибо даёшь Транссиб. Естественно, вспучился посёлок, стоявший на перекрёстке двух магистралей: Енисея и железнодорожной артерии. И возник Красноярск – столица края. И зажил Красноярск широко, медово и вольготно, ибо в размере своём подвластная территория более никому на планете не снилась, охренеть, как много. Что тут мог Енисейск поделать? Ничего. Только лоббировать, но в те времена это было сделать гораздо сложней, чем сейчас. В какой-то момент сама госпожа Действительность говорит людям: «Ваша миссия выполнена, можете уходить». И люди уходят.

Не согласны? Жители Детройта, между прочим, тоже были не согласны.

Немного жутковато вот так сидеть, одному.

А я смелый? Пёс его знает, вроде не жаловался. Не из робких, в общем.

Потому и не пригнулся, когда стая уток с характерным свистом крыльев чуть не срезала мне волосы на голове. Даже успел схватить лежащее рядом ружье, браунинговский «Голд Фьюжн». Да уже бесполезно. Ага! Сейчас начнут летать.

– И что ты с ними делать будешь в темноте? Кривой, как сабля.

Ёлки, я же ничего не рассказал о себе! Исправляем.

Меня зовут Дарий Квачин. Хватит ржать, меня это не веселит лет двадцать, с тех пор, как осознал размер подложенной свиньи… Угораздило же родиться в тот самый момент, когда в стране возникла мода на экзотику в именах. Демиды всякие, Прохоры, Потапы и Феоктисты! Папаша на старости лет увлёкся историей, видите ли, вот и проштамповал. Припечатал. Так что лучше просто Дар, и я не буду обижаться. Чёрные волосы, выпуклые скулы, острые черты. Может, предки действительно из ближневосточных краёв вышли?

И ещё, Дарт Вейдер – это уже было.

Мне двадцать восемь, высшее, служил, не женат, работаю.

Работаю в горной компании, старшим инженером техотдела рудника со скорой перспективой стать начальником отдела. Страдаю очень. Ну, вы знаете, как тяжело работать, когда в начальниках завелись идиоты. Причём далеко не все, это необязательно для страданий. Стоит завестись одному идиоту, взятому Верховными из соображений политических или поставленных на передержку… Особенно в технической области, когда ты вскоре начинаешь воспринимать его как настоящего врага и саботажника. Вредителя.

Ещё одна стая пролетела, всего-то метров пятнадцать левей…

Стрелять глупо. Да и сидеть устал.

– Пошли-ка в избу, пока до краёв не вштырило, – сказал сам себе.

Сказал и сделал, невелик подвиг.

…Утром я собирался недолго, ибо подготовился с вечера.

Ничего необычного, всё отработано. Однако, поскольку это важно, опишу подробней. Рейдовый комплект одушевлённое-неодушевлённое выглядел так:

Лодка.

В лодке что важно? Надежность и безопасность, хорошие ходовые качества, достаточная грузоподъёмность. У меня RIB-лодка «Кайман N-450A» с надувным баллоном повышенного диаметра и алюминиевым дном из Амг-5 с V-образными килеватыми обводами. Баллон из ПВХ серого цвета – съёмный, на зиму я его скидываю, чтобы не мешал в гараже. Баллоны фактически работают только в водоизмещающем режиме, на скорости лодка идет на глиссировании. Я ведь один иду, веса мало.

Есть встроенная помпа для откачки воды, это очень важно, под ногами не хлюпает, особенно когда ты без сапог. Да-да, подумав, от экспериментов со старательством на зыбучих песках я решил отказаться… Алюминиевый корпус, так же, как баллон, конструктивно является замкнутым водоизмещающим объёмом, а это максимально повышает живучесть мальчика. Я катаюсь с дистанционным управлением, у румпеля не сижу. Рулевая колонка впереди справа, под ветрозащитным оргстеклом. Две двухместные банки. Насос для накачки баллона. Можно установить съёмный тент-палатку, пока что она сложена, дождя ничего не предвещает. Под палубой – дополнительный топливный бак на восемьдесят литров готовой смеси, полный. Багор и два весла закреплены на бортах. Модель проверенная, принята на вооружение МЧС и ФСБ. Есть оранжевый пластиковый бак на двадцать четыре литра – брать его или не брать, думал до последнего момента. В итоге взял, о чём впоследствии ни разу не пожалел.

Бортовой эхолот и GPS-навигатор. Маленький носимый трансивер «Иесу» позволит закричать «караул!», если рядом будут суда, дальность действия небольшая. Аппарат сканирующий. Бинокль. Тепловизор-монокуляр, не очень дорогой, но качественный. Батареи прибор жрёт как бешеный, потому элементы пока вынуты.

Сумка с инструментом и ремкомплектом. Там же лежит маленький топорик.

Подвесной котелок и кружка. Мини-печка, газовая, к ней – два небольших баллона с широким донцем, так, на всякий случай, готовить, если придётся, планирую на костре. Девайс «ложка-вилка-нож». Фонарь. Баллистол – универсальное средство для обслуживания оружия и заживления ран. Аптечка.

Спиннинг и ящик с раздражающими большинство женщин приблудами.

Гладкоствольный полуавтомат в пластмассовом кофре и патронташ на тридцать два патрона. Четыре пулевых, в этих краях есть и медведь, и росомаха, и рысь. Картечи в магазине не было, взял шесть патронов с дробью четыре нуля, почти одна холера. Остальные патроны чисто на уточек-гусочек.

На поясе мультитул в кожаном чехле – не традиционный «кожаный человечек», а интересная вещичка от НОКС.

Есть что-то будем? Фактически только то, что добудем. Пакет со специями и солью, их много, но всё лёгкое, не о чем говорить. Белые подсахаренные сухари, солёные ржаные галеты, сублимированная картошка – целый пакет, а вот лук и чеснок свежие, это для ухи или шурпы. Три плитки горького шоколада, грешен, люблю. Бутыль душистого подсолнечного масла. Пакетики «кофе-сахар», чтобы не морочиться, в термосе – горячий. Мешочек с трубкой и адской смесью табака «ароматный плюс самосад». Кое-что по карманам.

Карманов более чем до фига. Одежда традиционная, вполне обычный современный охотничий комплект штаны-куртка. Куртка многослойная, нижняя из полартека, верхняя из чуть мохнатой мембраны-нешуршайки. На ногах ещё и термобельё, на теле одна футболка. Кепка, тоже камуфло под дуб.

Обязательно спасательный жилет, все беды начинаются именно тогда, когда поленишься его надеть.

В общем, есть всё, чтобы провести на дальних берегах целый день, а то и ночь.

А вот позавтракал плотно, с запасом.

…В Енисей я выкатился легко и просто, завёлся, покрутился возле берега и, подумав, понёсся на противоположную сторону.

После лютой пробежки по гладкой воде успокоился, огляделся и взялся за самое сладкое – троллинг с перерывом на серии забросов. Настроение замечательное!

На реке пока пусто, ни одного судна. Скоро покажутся караванчики барж.

Людей по берегам нет.

Ветра тоже нет. Воздух чистейший. Как мне этого не хватало всё лето!

Дожди начались две недели назад, и все нормальные люди в Норильске каждый свободный вечер занимаются вентиляцией лёгких. За город выезжают.

Лето было тяжкое, горел весь север Сибири.

Высокая вероятность резких и непредсказуемых изменений привычного бытия отныне очень высока. Угрозы вполне реальны, чтобы это понять, стоит лишь посмотреть в окно.

Пик катастрофы пришёлся на июль, четыре недели обалдевшие от духоты горожане любовались сюрреалистическим небом мутно-желтого цвета, зловещим красным солнцем, будто взятым из пейзажей фильма про апокалипсис. Для кого-то зрелище оказалось тяжёлым чисто психологически, но ведь многим и дышалось с трудом! Перспективы не радуют. Уже системные пожары разрушают экосистему. Леса теперь сами превратились в мощный источник парникового газа, и это подстёгивает процесс глобальной природной истерии.

Слушайте, дышать нечем!

Я всегда с отстранением обывателя смотрел уже привычные репортажи о бесконечных летних пожарах в Европе, Калифорнии, Австралии и прочих африках. Там понятно, жара стоит страшенная, всё высохло, только спичку поднеси. Помню, приехал в Грецию отдохнуть, и тут вокруг полыхнуло, вот тебе и курорт… Как люди живут на древних землях Нубии или в Аризонщине среди удушающих жарких ветров и безводных земель, я вообще не понимаю. Отец утверждает, что жара сильно старит человека, и в свои сорок он выглядит, как запятидесятилетний старик, весь в мелких морщинках, с подсаженным сердцем. Но и там люди живут, многие очень даже неплохо.

Раньше проблемы других стран меня не парили, своих хватает. А вот теперь задумался: и до нас докатывается! С уже ожидаемым наступлением жёсткой летней жары в Сибири вспыхнуло всё. В конце июля МЧС отмониторило в крае тридцать два катастрофических очага на площади восемьдесят тысяч га. Скорость продвижения огня пугающая, по данным спасателей, под пятьдесят тысяч гектаров за сутки. В итоге Таймыр надолго заволокло дымом южных и западных пожаров. Не просто пожаров – гиперкатастроф! Масштаб бедствия – горит весь Красноярский край, от юга до севера, вот что осознаёшь, тщетно пытаясь разглядеть в ядовитом мареве Хараелахские горы… Смрад чужих пожаров тащит к нам. Это, господа, уже не дымка, это – новая атмосфера.

Из космоса зрелище настолько апокалиптическое, что спутник NASA «AQUA» сделал специальные панорамные снимки горящей и задымлённой поверхности края и отдельно выложил их с пометками основных очагов. Дым пригнал на Таймыр редких кровососущих, каких-то треугольных мух и особо мелкую мошку. Впрочем, грызут эти твари как ни в чём не бывало.

Тем временем будущее становится всё страшней и страшней. Даже не хочется заглядывать в день завтрашний. Но приходится. Что будет с растениями, если такая хрень отныне станет ежегодным явлением? Как отреагируют на эти изменения птицы, лишившиеся кормовой базы? Повысится ли кислотность воды в реках и озёрах и что подумает об этом нежная северная рыба? Грибы-то будут? Не случится ли так, что постоянные лесные гиперпожары в последующие годы превратят тонкую северную природу в мёртвую землю? Тем не менее, пока что Север привычно выручает своими ресурсами весь край. На этот раз – не денежными поступлениями в казну, а холодными ветрами, нудными обложными дождями.

Уже угасло. Но забывать о невесёлых перспективах нельзя. Сибирь, как и леса Амазонки, – лёгкие планеты, поберечь бы их… Будем ждать следующего года. Посмотрим.

Первые три часа я провёл отменно.

Огромная щука, неожиданно вцепившаяся в приманку, доставила немало приятных минут. Ну, со взрослой сильной щукой всегда приятно потягаться, это боевой противник. В итоге рыбина ушла, причём вместе с воблером. Поводок стальной, значит, она хитро извернулась и перехватила плетёнку. Достал – ага, так и вышло… Единственное сожаление: теперь она будет болтаться по реке с ярким белым пятном на губе, фиг кого поймает. Дурочка, надо было сдаться и прыгнуть в лодку, всё равно освободил бы и выпустил, куда мне такого монстра! Да и жёсткие они, большие щуки, сухие для жарки, грубоватые для ухи, а без свиного сала и настоящих щучьих котлет не сварганить.

Потом успешно вытащил молодого гольца, большая редкость в этом районе Енисея. Его не отпустил, пойдёт на уху, красавчик.

Сняв накопившийся за безводное знойное лето первичный зуд по вольной рыбалке, я решил отдохнуть.

Неподалёку в воде лежал разлапистый комель огромного кедра, упавшего в воду где-то в среднем течении реки и постепенно перемещённый далеко на север. Верхушка, как всегда, надёжно зарылась в береговой песок, без хорошего шторма не выскочит. Я на самом малом ходу осторожно подкатил вплотную, закрепил репшнур на причудливо изогнутой коряге и отплыл, позволяя течению натянуть трос. Вот тут и постоим в тишине и спокойствии.

Ух! Это просто здорово!

Наслаждение от общения с дикой северной природой было таково, что я невольно поддался самым романтическим мыслям. Сел на банке поудобней, потом встал, подложил под спину для большего комфорта сложенную верхнюю куртку, взял термос, шоколадку и опять откинулся.

Отсутствие дождей перекрыло все традиционные летние пути. К Великим Таймырским озёрам Путоран не пройти. Река Талая обмелела настолько, что не ходили даже лёгкие водомёты, что уж говорить о винтовом маломерном флоте… Все владельцы катеров и лодок оказались запертыми на коротком участке акватории близ города. Базы и балки, раскиданные по берегам огромных озёр, летом так и не дождались своих хозяев. Рыбалка и туризм накрылись, сами знаете чем. А у меня на озере Глубоком дача, ёлки! Хотел в этом году поставить баню-сауну, всё приготовил для заброски, выписал и привёз с материка фирменные окна и двери, бочку огромную… Сейчас вода в проходных реках поднялась, да уже поздно, не успеть, скоро морозы. Вот и решил поехать сюда. Хорошо, что хоть здесь сладилось. Эти мороки с мотором и профуканные сапоги – тлен.

Мне просто хорошо.

По бокам баллона тихо журчат струи течения. На стремнине поднялась небольшая волна, ничего страшного, вполне допустимо, тем более что никаких признаков грядущей непогоды не видно. В голове тоже побежали мысли-волны. Романтика места заставляла меня и думать романтически. Спеть что ли?

Пусть эти края нравятся не всем. Пусть многие работают на северах лишь до поры.

Мне по-прежнему хорошо, и этого достаточно.

Что сказать остальным? Я в блаженстве прикрыл глаза.

Заполярное время не знает усталости, а течёт всегда особо – с севера на юг.

На невидимой нитке четвёртого измерения повязаны узелки-отметки. Вот время учиться и влюбляться, время работать и отдыхать… Но есть и время принятия главного в северной жизни решения: уезжать или оставаться. Норильское время каждого заставляет делать этот выбор, подвергая испытанию не менее суровому, чем беспощадный северный ветер.

И, что бы вы там ни решили, каким-то чудом услышав то, что я думаю сейчас, остановитесь и оглянитесь возле узелка «время вспомнить».

Вспомните наши зимы. Погодный сумбур ноября, декабрьские затишья и сезон пург перед триумфальным появлением над горой Шмидтихой первого апельсинового солнца. Из тундры налетает метель, и несколько суток с севера несёт снег, крепкий, сухой, похожий на песок. А как прекрасны зимние дни успокоения, когда после долгой вьюги серый небосвод начинает проясняться, и луна, похожая на серебряную тарелку, улыбается, глядя на нас. Тогда начинают улыбаться все: люди, город и пёстрая тундра – замерзшие реки и озера образуют причудливые белые узоры, а продуваемые возвышенности создают тёмный фон. Именно это мы видим в иллюминаторе, возвращаясь в Норильск после долгого отпуска в тёплых землях ЮВА или из зимней командировки.

Вспомните наше лето. Это сумасшедшее многоцветье, превращающееся к осени в цветовую мозаику, волнистый горизонт и огромное число озёр, занимающих территорию так плотно, что непонятно, вода или суша тут хозяйствуют? Ах, какие, помнится, были в детстве турбазы! А как мы ездили на Ламу… Сбор грибов под Дудинкой, утка осенью. Если вы не охотник или рыболов, то заплачете только возле трапа. Но зато навзрыд! Если же без охоты и спиннинга ваше сердце рвётся пополам – заплачете ещё раньше, до инфаркта, упаковывая верное снаряжение в контейнер…

Вспомните зимний Норильск. Дневной свет в окнах, выхлопные трубы машин, загнутые повыше, трещины у основания лобового стекла… Тепловые завесы и привычку говорить: «Товарищ, потрите щёки, они у вас белые». Гости допоздна и свой звонок из дома: «Мама, у нас в школе актировка». И повсюду – электрический свет. Говорят, что со спутника нас видно лучше, чем многие крупные города. Вы знаете, что такое «жёсткость погоды» и «Праздник Хейро». Вы умеете одеваться так, что не замёрзнете и в Антарктиде, пьянеете от цены авиабилетов и мучительно ожидаете мая.

Вспомните летний Норильск. Не описать эту городскую красоту жителю материка, если вы не художник, нужно самому увидеть незабываемый розово-оранжевый солнечный свет на стенах домов, когда незаходящее летнее светило красит город косыми лучами. И тогда тени становятся столь непривычны взгляду, что возникает полное ощущение открытия нового города. Гуляние по проспекту до трёх ночи, шашлыки навалом, купание в озёрах и байдарки на Хараелахе. Вы знаете слова «балок», «сугудай» и «юкола». С последним снегом вы уже загоревшие, как бешеный курортник, а к последним дождям у вас на руках мозоли от засолки капусты и заготовки грибов.

Вспомните всех норильчан. Каждого из них вы хоть раз, но встречали на улице и подсознательно помните это лицо всю жизнь. Вы готовы помочь ему деньгами в Домодедово или Внучке, вы узнаёте их даже в самых маленьких городах и неизбежно создаёте совместно знаменитые норильские общины.

Вся сила Таймыра в его неунывающем народе. И вы – один их таких людей.

Вспомнили? Решили уехать? Ну, тогда пора. В добрый путь, мы навеки друзья! Что бы вы ни выбрали. Решили остаться? Тогда чего ждёте?

В лодку!

…Я с наслаждением грыз горький шоколад и запивал его ещё горячим кофе.

А теперь трубочку. Дикая смесь, пробивная, самосад мне привезли из Молдавии, он там лучший. Ароматический – из перевалочной страны Голландии, хрен его знает, кто на самом деле его произвёл. Просто интересная добавочка.

За время рыбалки мимо прошли всего две баржи, похоже, сегодня на реке выходной день, непривычно для осени, когда в низовья идёт самый груз.

Уток видел, но далеко.

Зато много гагар, которые никому не нужны. Вот и сейчас парочка, пролетев над водой в метре, как и делают они обычно, уселась неподалёку, с интересом поглядывая на пришельца. Знают, что не трону.

– Хватит пировать, работать надо, – наконец решил я, запустил двигатель и подвинулся поближе к коряге, ослабляя шнур и узел.

Секунда дел, и лодка опять свободна.

Я решил пойти против течения. Там, за поворотом, и находится местечко, где некогда безбедно жила деревенька Старая Курья. Решил подняться, посмотреть. Недалеко от бывшего поселения есть узкая протока, зимой мне показалось, что интересная. Где-то через километр протока разливается широким вытянутым затоном, а в таких оазисах всегда полно интересной рыбы, там любят отдыхать утки и гуси.

Решено!

На карте навигатора в районе стоят две отметки: место расположения старинной деревни и вход в протоку с интересующим меня затоном. Из принципа решил на монитор не смотреть, для проверки. В былые времена населёнку ставили очень грамотно. Там не должно быть зыбучих песков и болотин, на берегу более твёрдый и надёжный грунт. Возвышенность, спасающая от комаров, и в то же время стена тайги с трёх сторон, закрывающая от ветров шквальных. Выше по течению должен быть ручеёк с чистой водой. Почему-то эти вполне очевидные требования в наше время отвергаются с поразительной лёгкостью.

Высокий обрывистый берег с рощей высоких пихт был виден издалека.

Угадал! Берег надёжный, никакого песка. Пристани, если она была, давным-давно нет. Стлани на тропинке исчезли. Скорее всего, наверх вела деревянная лестница, траверзом по высокому берегу. Да, тут дома не затопит даже в самые разливные года…

Быстро привязав лодку, я пошёл наверх. От лестницы и следов не осталось, а вот тропинка, вырубленная когда-то, сохранилась. Ближе к финишу остановился, по привычке достал бинокль и начал по схеме оглядывать окрестности. Шум мотора на большом расстоянии не услышишь, а знать о приближении чужого плавсредства очень желательно… Шастать по диким краям в одиночку – не гербарий собирать. Известный постулат «Закон – тайга, медведь – прокурор» никто не в силах отменить. Разный народ может попасться на тропе.

Наверху моему взгляду открылась роскошная площадка, где в старые времена и стоял рыбацкий посёлок.

Остался всего один рубленый дом…

И остальные сохранились бы, если бы уже в наше время их не снесли бульдозером на базе «ДТ-75», чей проржавевший остов навеки замер в стороне. Там же – ряд пустых двухсотлитровых бочек. Штук шестьдесят наберётся. Никто не вывозит, бочки с пороком, по-деловому использовать невозможно. Эх, когда ещё сюда доберутся сборщики металлолома…

– Геологоразведка стояла, что ли?

Походив и посмотрев, я решил, что памятник старины зачищали не геологи, а промысловики. Профессиональные наследнички рыбаков из Старой Курьи, так сказать.

Изгажено всё.

Да не, я понимаю, что они не хотели!

Они хотели как лучше! Было громадьё так и не воплощённых планов… Потом что-то пошло не так, а тут два сезона подряд бригады странным образом оказались собраны из дятлов. Что самое страшное, инициативных. А стая дятлов, как известно, может до смерти задолбить небольшого слона.

Закатали бульдозером под ноль всю территорию. Вот здесь они собирались ставить тёплый ангар для переработки рыбы, может быть, даже консервный мини-заводик. А это генераторная, здоровенный дизель так и не вывезли. А-а! Да у него блок шатуном проломлен!

Да… Потом настало время гасить ссуду, а нечем.

Стандартная история.

В итоге всё снесли до основания, а затем ничего не построили.

Заметил, что аккуратней всего стоят гидрологи. Никакого мусора после себя не оставляют. Выпестованная любовь к рекам и озёрам.

Из профессионального интереса я подошёл к старинной избе. Древняя штука. Дом рублен в лапу, а это весьма определённый исторический период освоения севера. Потрогал руками поверхность дерева, изъеденную морозом и студёными ветрами, солнцем и затяжными осенними дождями. Лиственница устояла, не поддалась векам. Вот только бульдозеру дятлов она ничего противопоставить не могла. Потом поискал погост, он непременно должен быть. Не нашёл, тоже закатали. Надо будет по возвращении навести справки о Старой Курье, место уже не чужое, раз прикоснулся.

Больше промысловики не появлялись, нежилое место отныне никого не интересует.

Я направился к пихтовой роще.

А вот эвенки, они же тунгусы, тут появлялись, и относительно недавно!

Здесь у лесных охотников была удачная охота на медведя, о чём свидетельствовали следы исполнения древнего ритуала. По окончании разделки добычи освобожденную от шкуры голову медведя эвенки отделили от туловища в области третьего шейного позвонка. В раскрытую пасть вставили оструганный деревянный колышек – распорку, а в ноздри – веточки пихты. Это чтобы медведь никого не поймал, колышек мешать будет. Пасть не закроется – человека схватить не сможет, простая житейская логика. Веточки пихты – чтобы медведь не учуял охотника. Там вообще много тонкостей… Подготовленную к захоронению голову медведя необходимо отнести от места разделки добычи метров на пятьдесят в ту сторону, откуда зверь пришел, и установить на пенёк. Голова ориентируется в направлении вероятного обратного следа. На стоящих одно за другим деревьях сделаны затёсы на высоте чуть больше среднего человеческого роста, сколько лет медведю, столько и засечек. Семь, так определили они… Амака увидит свою тропу, по ней пойдёт и оживёт, ничуть не злясь на охотников. Удобно, да?

Посмотрев в последний раз на место исчезнувшей деревни, я выругался – всегда жалко исчезнувшие деревни, и спустился к лодке.

…Вход в протоку был удобный, эхолот показывал достаточную глубину.

Оставил на берегу закидушку на налима, да и поплыл аккуратненько, фарватер не прост. Как это часто бывает, по стремнине идёт небольшой естественный канал, позволяющий опытному человеку пройти без повреждения винта. Здесь, по дну Енисея, тянется отрог горной цепи, некогда слизанной ледником, топей нет. Препятствия встречались, в основном галечные перекаты да иногда шиверы метров по сто, разделенные спокойным быстротоком. Занудные такие шиверки, со слабым падением, ровные берега: ничего особо интересного. Попался всего один слив – слева, ступенькой, меньше чем в полметра.

Лодка с шипением шла вдоль берега, по крутому и длинному повороту речки. Позади оставались размываемые течением кильватерные усы, на виражах похожие на сабли. А вот и мели, осторожней! – из-под корпуса судна по сторонам брызнуло облако мелкой холодной пыли.

В затоне пусто.

Никто не тревожил спокойствие здешней фауны, никто не крался по берегам вдоль широкой полосы спокойной чистой воды. Не дымился костер, не тарахтел генератор. Высокие заросли кустарника надёжно глушили шум проходящих по Енисею судов. Весьма протяжённый залив поворачивал на запад, за невысокую горку, похожую на спящего медведя. Я опустил бинокль, и уже невооруженным глазом осмотрел берег по обе стороны от лодки. Всё спокойно.

Тайменя взял через полчаса.

Ладно, прихвастнул немного. Таймешка на три с половиной килограмма, хотя рыбина сопротивлялась, как вполне взрослая. Потом возле полузатопленного кустарника повоевал со щуками, взял два хвоста, обеих отпустил. Красота! Раз уха, то нужно собрать полный комплект. Скомплектовав поплавковую снасть, довольно быстро натаскал пяток окуней, с неудовольствием представляя, как я их буду чистить.

Такую уху имеет смысл готовить на базе, со всеми удобствами, близится вечер, план выполнен, кайф получен, рыба есть. Да и маловат котелок для освоения всей добычи. Закидушка, как всегда, себя оправдала, средних размеров налим был вытащен на берег. Берём только печень, рыбину оставляем чайкам. Печень трески любите? Никакой разницы, они родственники.

Так же осторожно спустившись в Енисей, я огляделся и замер.

Выше по течению сидела стая уток.

А наваристая шурпа из утиного мяса для меня куда как предпочтительней, чем любая уха. По-хорошему, мне нужно было спрятаться в кустарнике и спокойно дожидаться, когда само течение медленно подгонит стаю под выстрел. Однако азарт не дал сидеть сиднем, я запустил мотор и попытался на малом ходу подойти поближе. Стая заметила и перелетела чуть дальше. Снова пошёл – снова перелетела! Елочки колючие, они надо мной издеваются! Заметив неподалеку ещё две стаи, я возбудился конкретно, нервы не выдержали, и началось нормальное сафари на высоких скоростях.

Я гонялся вдоль берега, стоя у штурвала с ружьём в левой руке, отчаянно стараясь выйти на дистанцию. «Кайман» на реданах летал за утками, а они – от меня. И ведь не уходят хитрюги. У них тут что, местная столовка? Тяжелые, жирные, вкусные… Самый жор, практически готовы к дальнему перелёту. А взять не могу. Палить на дурку не стал, прошло то время, да и с патронами не густо, тут только начни тратиться, махом останешься без боеприпаса.

Не получается!

Я уже хотел плюнуть, как за спиной раздался характерный присвист крыльев очередной стаи. Оглянулся.

Налетающая стая меня заметила, но сворачивать не стала, чуть взмыв и протягивая подальше вверх по течению. Я выжал газ до упора – «Кайман» дёрнулся, как молодой мустанг, и рванул вперёд. Вот здесь возьму, прямо на посадке.

Оставалось метров семьдесят, я, удерживая штурвал левым локтем, уже вскинул ружьё, выбирая удобный момент.

Тут всё и случилось.

Неожиданно впереди плеснуло сиреневым.

Дальше… Знаете, всё, что я успел заметить, по хронометражу придётся гораздо дольше описывать, чем длилось само событие. «Шаровая молния?» – вот это успел подумать, это точно помню.

Позиция была критически неудобна. Я стоял с ружьём в руке, плохо контролируя лодку.

Всё происходило стремительно, лишь гораздо позже при разборе полётов я смог сложить кирпичики-образы. Надо было бросить ружьё, понадеявшись, что оно упадёт не в воду, а на днище, и надёжно перехватить руль. Сейчас-то понимаю, что мне стало жалко оружие. «Браунинг» – не «Бенелли» или «Беретта», на моделях которых каждая деталь в плане дизайна, сборки и подгонки вылизана с итальянским тщанием и умением. Это ружьё грубее, может быть, чуть брутальней. Нормальный полевой ствол. А я не смог, подсознательно стало жалко. В общем, так и вваливал вперёд на полной скорости, в самой неподходящей стойке, не охотник, а обычный городской лох. Погонять ему вздумалось, в сафари поиграть… Детский сад.

Память подсказывает, что, когда сиреневое мерцание впереди вдруг сформировалось в огромный косой крест, я похолодел. Всё, что скажу дальше, – более поздний анализ происшествия.

Можно было отвернуть в последний момент? Можно, и лодка, и мотор позволяли заложить самый крутой вираж на полной скорости. Не знаю, кому надо молиться, что я этого не сделал. Ускорение гарантированно выбросило бы меня за борт. Конечно, страховочный шнур, пристёгнутый к спасжилету, сработал бы, останавливая двигатель, и всё же… Это сделано специально, чтобы незадачливый судовладелец не оказался в жутком положении наблюдателя за резво убегающей вдаль лодкой. Однако даже аварийная остановка не гарантирует спасения в ледяной воде Енисея с его водоворотами. Фокус хорош на спокойной воде, на такой реке ещё не факт, что ты сможешь изловить судно.

Я резко сел, уже не пытаясь управлять, однако продолжая удерживать бесполезное ружьё в левой руке. В страхе пригнул голову, ожидая удара электроразрядом чудовищной мощности, и резко дёрнул шнур. Жаркий встречный ветерок и – перепадом давления по ушам. Чека выскочила из двигателя, глуша мотор, – так мы и влетели в этот самый крест.

Страшно представить, что было бы, попади я туда один, без лодки.

Приехали…

* * *

Горячий воздух.

Точно, какое-то электричество.

Огромная микроволновая печь, которая через полминуты зажарит меня в сухарь.

Почему так трудно дышать? Не хватает кислорода?

Я, свернувшись в лодке тугой каралечкой, лежал, уткнувшись мордой в рифлёный дюралюминий пола. Глаза открыть страшно. Почему эта чудо-печка не гудит?

Появились звуки. К своему изумлению, я услышал, как плещется вода под килем. Ага, стоим в водоизмещающем режиме… Двигатель не работает. Потом кто-то заорал так, что я, только решившись открыть глаза и выпрямиться, сжался снова. Что за чёрт, кто может так орать?! «Зенки разуй, Дар, не очкуй, поздно очковать!»

Я немного разлепил веки.

День. Причём день стоит летний, во всяком случае, очень тёплый, и это первая твоя проблема, Дар, ибо по календарю должна быть осень, почти поздняя.

«Плохо всё… Глупо!» – с этой отчаянной мыслью открыл глаза и сел в лодке.

Зелёные листочки. Нет – листы! И их очень много.

Не европейские в принципе. Никакого Енисея нет и в помине.

Подтянулся на локтях, устраивая тело в позу «полусидящий сбитый летчик». Знаешь что, Дар, а ведь это не Енисейский Север. Это вообще не север…

Ушибся сильно? Не понимаю. Вроде бы нет. Глаз дёргается, вот что.

И тут где-то сверху и спереди, словно в смертельном ужасе, кто-то вновь зашёлся в вибрирующем крике, который невозможно передать словами. Сбоку что-то затрещало, тяжело затопотало, крик оборвался, но тут же опять пронзил башку – кошмар! Затем, позади меня, проревел другой зверь. Дикий монстр! Если бы я был уверен, что нахожусь в тайге, то в этом рёве определился бы матёрый загульный лось, и то неоднозначно, что-то не тот голосок. В рёве звенел вызов лесного хозяина, вышедшего на бой с любым, кто попадётся ему на глаза. Похоже, это не тайга. Дар, это вообще не Россия! Листочки не те в лодке, насекомые не те по баллону ползают.

Не пора ли тебе начать неторопливо осознавать, что случилось, Дар? Надо, брат, надо. В непонятках всегда опасней, манёвра у тебя нет, не понимаешь ты манёвра… Свободы нет! А я человек свободный, любые клетки с детства не люблю, даже канареек и хомячков дома никогда не держал. Что делать теперь, раз влип, надо отлипать. Хоть ты в штаны обмочись, никто, кроме тебя, навалившихся проблем не решит.

А в целом как, всё в порядке?

«Прекращай, Дар. Ни хрена оно не в порядке».

Зрение сфокусировалось.

Лодка летела на большой выгнутый сук, нависший над зелёной водой.

На нём сидел трёхцветный попугай размером с хорошего бойцового петуха и орал, как раненый гризли. Правда, я не знаю, как там гризли ревёт, наверное, так же громко… Попугай явно не собирался улетать, намереваясь обороняться до последнего. Птица нахохлилась, крепко вцепившись в сук фэнтезийными когтями. И беспрерывно вопила, хлопая яркими крыльями. Грозные позы принимала!

«Борт пропорю!» – только подумал и тут же рывком сдёрнул с бортовых креплений левое весло.

– Йэх-ха! – я с силой оттолкнулся от нависающего над водой опасного препятствия и сразу начал грести, стараясь отскочить как можно дальше, к стремнине.

Попугай подлетел в воздух, в полёте развернулся и приземлился на качающийся сук уже клювом мне в корму. Заквохтал в праведном возмущении, набрал воздух и крикнул так, что мне показалось, будто металл зарезонировал.

– Да иди ты в задницу, петух крашеный! – зло предложил я и уже на двух вёслах начал отгребать еще резвее.

Что это вообще было?

Конечно, на всякий пожарный случай у нас имеется вечная палочка-выручалочка: британские учёные. Якобы есть некие научные работы, недоступные широкой публике, а предназначенные лишь для узкого круга посвящённых. Только… Ох, чую, не у дел тут бритты, здесь всё по-взрослому.

Откуда этот странный запах?!

Вода Енисея не пахнет. Чем чище и холодней, тем меньше запахов. Зелёная вода неизвестной реки, на которую меня вынесло волей Провидения через сиреневого оттенка крест, пахла болотом. Почему? Да потому что это тропическая река, мать её так!

Джунгли кругом, джунгли!

Конечная остановка или промежуточная? Да кто же знает!

Я оглянулся. Косого креста как не бывало.

Замечу, что вопрос о земном происхождении феномена передо мной в принципе не стоял. Он бы и перед вами не стоял, точно говорю. Вы же хорошо знаете свою среду, место обитания, возможности сообщества… Поэтому при появлении возле себя чего-то по-настоящему нового и необычного способны с ходу решить: а возможно ли такое сотворить земными силами? Нет, скажете вы, невозможно, враньё. Вот и я, представляя возможности родной цивилизации, даже в голову не пускал версию, что всю эту хню организовали земляне. Да она и сама не лезла.

Значит, замешаны силы неземные.

Остаётся корневой, но самый важный в данной ситуации вопрос: разумен ли их носитель или дело тут вселенско-галактическое, что, в конечном итоге, один хрен есть Природа. Перенос чёрт-те куда… Инопланетяне сработали либо какой-то космический феномен включился.

Не, братцы, случись возможность хотя бы выбирать среду, я достаточно быстро смирился бы и принял вариант переноса в среду уютную или хотя бы привычную. Это мы запросто. Порой от воздействия текущей окружающей действительности любому хочется нервно заорать: «Покажите мне форточку туда, сволочи, я готов!» Здесь же не было ни культуры, ни уюта, одни проблемы.

Провалился-таки Дар. Без права выбора. Попал. Охренеть!

Если кому-то из истово верящих во всесилие Судьбы нужен конкретный и наглядный пример: вот он, перед глазами, списывайте! Вот уж кому не повезло… Нагрешил сверх меры, угодил в замес? Тоже вариант. «Хорошо, зубы вовремя починил, во сейчас намаялся бы – до срыва планки!». А что, вполне к месту мысль, актуальная. И аппендикс мне шесть лет назад удалили.

Ну что, все готовы, все впитали набросок ситуации, дальше смотрим? Смотрим.

Последующий анализ несколько поменял мои представления о случившемся.

Это какая-то дикая робинзонада на сковородке.

Надо остановиться, переодеться. Сварюсь! Нужно найти безопасное место. В этом у меня опыт есть. Впереди показался крошечный песчаный островок, без единой травинки, жёлтый пляжик. Лишь какие-то коряги на песке. Я начал выруливать к нему.

«Ты на эхолот смотреть собираешься?»

– Гадская канитель…

Быстрый взгляд на прибор, изумление – не отрубило! Три метра под килем, нормалёк!

«Кайман» уткнулся носом в песок. Я быстро выскочил и закрепил репшнур за корягу.

Порви меня пополам, ну точно, джунгли!

От жары уже сводило скулы. Первым делом я сбросил обе куртки, оставшись в пропотевшей футболке. Потом скинул ботинки и стянул штаны, следом и термобельё, оставшись в весёлых труселях в синюю клеточку. Уф-ф… А вот кепочку снимать не надо, махом ушибёт свирепым солнышком. Кстати, вероятность за пару часов обгореть до мяса высока, на небе ни облачка. Стоп! А солнце-то уже низко, здесь тоже близится вечер!

– Поторапливаться надо, – пробурчал я. – И попить не забывай.

Обезвоживание сейчас – главная опасность. Достав большую прозрачную бутыль, я выпил столько, сколько влезло, уже в процессе покрываясь обильным потом.

– Хорошо!

Теперь ботинки. Они у меня тоже высокотехнологичные. Никакого меха, тонкий светло-бежевый нубук и мебрана. Выпростав горячие ступни, я первым делом снял носки и вытащил из каждого ботинка чулки-вкладыши «омни-хит». Это такие серебряные точки по всей площади, отражающие тепло ноги внутрь. А может, вообще босиком? Нет, так не пойдёт. Я не знаю, что будет через минуту. А вдруг останусь вообще без обуви? Носки пока в карман, ботинки – перешнуровать накоротко, чтобы ноги дышали.

Решив вопрос одежды, подтянул ружьё, осмотрел. «Брауниг» невредим. Вылущив все патроны, я задумался. Похоже, дробь пока не актуальна.

– Что, не мог у Валерки картечь взять? Поленился?

Зря я себя полосую. Ну, была бы картечь вместо четырёх нулей, что, ты от этого взял с собой больше картечных патронов? Не шесть, а двенадцать? Нет, не взял бы… Это плохой момент. Первыми на выстрел поставил пару четвёрок, следом – две турбины.

Что ещё из первичного?

GPS! Прибор докладывал, что спутников он в упор не видит.

– О-па…

Вот тебе и подтверждение подсознательно отвергаемого.

Не бывает в природе переносов! Хрень всё это, я просто оказался на тропической реке!

Земной.

«Просто? Ну-ну… И чем же это проще переноса транспланетарного?»

Где космические помощники, чёрт возьми?

Значит, это не Земля? Да не, быть такого не может…

Что, Дар, уже попрощался с родной планетой?

Мамочки мои, а два проекта по башенному копру, оставшиеся без контроля?

Как же так! Технические задания и сметы, сроки и планы… В отделе одна из работниц увольняется через две недели, семинар на носу… А долгожданный отпуск в Италии? Крушение деловых планов! В личной жизни всё несколько проще, жены у меня нет, детей тоже. Гадство, а сорванная охотпоездка на север по возвращении с югов, это вам что, шуточки? Да я с таким трудом взял лицуху на овцебыка! Зараза, это настоящий форс-мажор, и мне надо будет чертовски постараться, чтобы он не превратился в форс-минор. В любом случае, необходимо успокоиться, расслабиться и выкинуть из головы лишнее. Слезами горю не поможешь. А себе вот разумом поможешь, пока вокруг светло и тихо.

Чушь! Бред! Подождать надо, присмотреться.

Я запустил на сканирование трансивер и набил трубку, пусть прибор проверит все диапазоны.

Уже буря чувств! А впереди – полная реакция.

Как предупреждают опытные люди, реакция у каждого из нас на откровенный влип в непонятную историю будет вариативна и неоднозначна. И тебе, Дар, надо сделать так, чтобы началась она лишь тогда, когда ворота замка будут надёжно закрыты на бревно, а кладовые полны, когда возникнут намётки повседневной организованности привычного бытия и понимание хотя бы на неделю вперёд. Вот тогда и рефлексируй. Так что страдать от непоняток, заламывая руки в скорбных жестах, всхлипывая и комкая носовой платок, я пока не буду. Простите, господа, но некогда. А вообще: не дождётесь. Прощальной записки и заныра в зелёную пучину с тремя камнями на шее не предвидится.

Падла, ядерная война? При чём тут война… Похищение?

Если бы перед этим кошмаром я сел в самолёт и там вмазал втихушку «дьютифришного», то сейчас имел бы более-менее стройные версии. Например: подобрали добрые стюардессы гашёного русского и вкинули на транзитный борт в неразберихе – вот и прилетел… А куда? На Амазонку. Где в туземной деревеньке опять вдул – уже забористого местного, окончательно замутив разум и разогнав воображение до появления сиреневого креста перед глазами? Очнулся пьяница в реке. Зарубежной.

Не, туфта это какая-то, а не стройная версия… Надо бы… Стоп! Обещал же сам себе, что не буду пока страдать от непоняток, а сам что делаю?

Первое решение?

Надо подумать об убежище и всю дальнейшую разведку начинать только после этого. Если принять за основу, что феномен косого креста обратной стороной лучей опирается не в родную Землю, то пока дальше ближнего радиуса вообще лучше не соваться. Каков процент того, что обитатели незнакомых берегов окажутся дружелюбными? Переведу на понятный русский: «Не нарывайся раньше времени, приди в себя! Подумай, оцени, наметь шаги. И только потом решай».

Решать, кстати, будет трудно, к этому надо готовиться.

Это гораздо трудней, чем обустраивать жильё и перебирать оставшиеся припасы. Что делать жертве обстоятельств после того, как первый шок угаснет? Связи нет, рация не цепляет, хотя аккумулятор ещё полон. Ох, чувствую, никто не пролетит надо мной лазурным небом, не проплывёт зелёной рекой, пыхтя романтической пароходной трубой с белой полоской поверху, шлёпая по воде лопастями огромных колёс. Куда плыть, и плыть ли вообще? В том-то и дело, что однозначный ответ найти невозможно, здесь нужно учесть массу мелких факторов.

Растительность незнакомая. Одни деревья похожи на акации, другие – на плакучие ивы. Очень много каких-то непонятных гигантских саксаулов, только с крупными кожистыми листьями, мясистыми такими. Стоят по берегам очень плотно, ни единого просвета. Много птиц. Да, если тут такие попугаи, то каковы тогда петухи? Монстры-убийцы?

– А ещё есть саблезубые пумы, кайманы и анаконды, – буркнул я, натягивая поверх футболки брючный ремень с ножом в чехле.

Что я помню про Амазонку, например? По берегам можно встретить съедобных грызунов весом в полцентнера. Анаконды, милые создания – самые большие из удавов, хавают всё живое на суше и в воде. Пиранья, мать её так. Обезьяны прыгают меж стволов, не удивлюсь, если здесь они тянут под три сотни килограммов. Леопарды всякие. Чувствую, сюрпризы ждут.

Всё, братцы, сканер остановился.

Итак, развитой цивилизации поблизости нет. Надо ехать дальше. Я спрятал рацию, отвязал репшнур, завёл мотор и двинулся вниз по течению.

Табличку на берегу увидел почти сразу, метров через триста, даже разогнаться не успел. Да я и не собирался разгоняться, несмотря на хорошие глубины. Страшновато, глупо это скрывать. Даже удивительно, как я сразу не заметил яркое белое пятно. Швартовался на крошечной отмели… Надо было сразу сюда плыть!

Впереди виднелся островок с пышной растительностью.

Основное течение речки, а это именно речка, с Енисеем даже сравнивать не надо, проходит справа, слева – лишь небольшая протока. «Кайман» снизил скорость до самой малой, я начал поворот, высматривая удобное место для причаливания, и тут же его увидел. Небольшой песчаный пляж, очень удобно. Что тут думать – стал лагом к течению, потом корпус задел крошечный песчаный перекат, и лодка с шипением вылезла на песок.

Фанерная табличка с надписью на трёхметровой высоте была прибита даже не к столбику, а к довольно толстой свае, глубоко врытой в грунт. Основательная работа.

На фанерке чёрной краской было написано:

ДЕПО

DEPOT

Грёбаный ты Каларгон, здесь русские люди водятся! Присказка у меня такая. Каларгон – печально знаменитый, и не только в Норильске, лагпункт сталинских времён, который входил в состав штрафного пятого лаготделения.

Что характерно, надпись по-русски идёт впереди написанной латиницей. Значит, что? Вы бы тоже легко сообразили – поставили самый необычный из всех речных знаков именно русские.

Депо, депо… Что-то знакомое. Смутно. Тепловозное что-то. Зараза, что же ты сразу не сообразил! Арктическая практика! Именно так называются продуктовые и имущественные закладки, оставленные по берегам морей и рек исследователями. Запасные склады. Припасы закладывали в железные бочки и деревянные строения, в землянки и каменные нагромождения. Вовремя нашёл депо, устроенное предшественниками, значит, выжил. Главное, сделать так, чтобы депо не разграбил белый медведь.

Решено, устраиваемся здесь капитально, чувствую, скоро будет работа, появится почва для размышлений. Я без всяких сомнений поднял сапог мотора и вытащил лодку подальше на песок, на весь корпус, ещё и с запасом. Для страховки привязал плавсредство к толстому стволу ближайшего дерева.

Слушай, Дар, значит, не ты первый из северян сюда провалился?

Не одному тебе земные яйцеголовые или внеземные узкоглазые предложили сыграть в крестики-нолики?

Я классическим жестом подтянул трусы, перехватил верное ружьё и пристально посмотрел в сумрак плотных зарослей, окруживших небольшое песчаное пятно на берегу неведомой реки.

– Спасибо заранее… Посмотрим, что вы тут приготовили, соотечественники. Рассказывайте, чем сердце успокоится.

Оглавление

Из серии: Путь на Кристу

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Путь на Кристу. Новичок (В. В. Денисов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я