Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории (В. И. Гуляев, 2005)

Эта книга, адресованная самому широкому кругу читателей, посвящена цивилизации, считающейся колыбелью человеческой культуры и письменной традиции. В увлекательной форме она рассказывает об исторических событиях, когда-то происходивших на этой земле, о рождении и падении древних царств, об археологических раскопках, о науке, искусстве и религии Месопотамии от древнего Ура до Вавилона и Ассирии. Автор книги доктор исторических наук, профессор В.И. Гуляев – известный русский археолог, в течение многих лет участвовавший в раскопках месопотамских памятников древности.

Оглавление

Из серии: Сокровенная история цивилизаций

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории (В. И. Гуляев, 2005) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3 У истоков первой цивилизации планеты

История начинается в Шумере

Еще в IX–VIII тыс. до н. э. Ирак стал ареной «неолитической революции» – самой важной из всех революций в истории человечества. В предгорьях Курдистана, увлажняемых каждую зиму дождями со Средиземного моря, человек перестал быть бродячим охотником, зависимым от капризов природы, и превратился в земледельца, привязанного к небольшому клочку земли, с которого получал теперь основные продукты питания. Из глины он построил себе жилище и изобрел новые виды орудий труда. Стада прирученных овец, коз и крупного рогатого скота дали ему постоянный и легко доступный источник мяса, молока, шерсти и кожи. Каждая большая семья, вероятно, сооружала свой собственный дом, обрабатывала свое поле, пасла свое стадо домашних животных. А несколько семей, объединившись вместе, образовывали деревню – зародыш социальной организации в виде сельской общины.

Позднее были и другие «революции»: металл вытеснил камень, деревни переросли в города, города объединились (часто не по своей воле) в царства, а царства – в империи. Но сама жизнь, труд человека, привязанного к матери-земле и зависимого от сезонных циклов природы, не менялись здесь с тех давних времен практически до наших дней.

За 5000 лет до рождения Христа предгорья Загроса и Синджара на севере Ирака были населены неолитическими земледельцами и скотоводами, обитавшими в небольших селениях и использовавшими орудия еще каменного века. Однако уже две тысячи лет спустя в Месопотамии начинается «эра истории», но начинается она в другом конце великой месопотамской равнины – в южной части долины Тигра и Евфрата, в Шумере. «История начинается в Шумере», – сказал однажды известный американский ученый-востоковед Сэмюэль Крамер, вынеся затем эту фразу в название одной из своих лучших научно-популярных книг. И это – истинная правда. Яркий свет письменной традиции (появление клинописи), вспыхнувший вдруг в междуречье Тигра и Евфрата более 50 веков назад, донес до нас из сумрака тысячелетий свидетельства о жизни и деяниях одного из величайших народов древности – шумеров.

О Шумер, великая земля среди всех земель Вселенной, залитая немеркнущим светом, определяющая божественные законы для всех народов от восхода до заката!.. —

воскликнул когда-то шумерский поэт, отражая в поэтической форме факт бесспорного культурного и военного превосходства обитателей Южной Месопотамии над их ближайшими соседями.

В действительности Шумер – очень небольшая страна. Ее площадь – чуть меньше современной Бельгии. Вся жизнь концентрировалась здесь вокруг рек и каналов. Поэтому «колыбель цивилизации» представляла собой длинную и узкую полосу земли, протянувшуюся от широты Багдада до гнилых болот на берегу Персидского залива. Эту территорию поделили между собой несколько шумерских городов-государств.

«Вскоре после 3000 г. до н. э. – отмечает известный английский археолог Г. Чайлд, – древнейшие письменные документы дают нам картину социальной и экономической организации Шумера… Страна была разделена между 15 городами-государствами, каждый из которых был политически автономен, но все они имели общую материальную культуру, религию, язык и все в значительной мере были связаны друг с другом экономически».

В раннединастический период (он начинается около 2800 г. до н. э.) клинописные таблички упоминают о 13 таких городах, более или менее точно привязанных к современной географической карте: Сиппар, Киш, Акшак, Ларак, Ниппур, Адаб, Умма, Лагаш, Бад-Тибира, Урук, Ларса, Ур и Эреду. Формально «хозяином», господином каждого шумерского города был бог, правивший через вождя, который, помимо политико-административных, выполнял еще и ряд важных культовых обязанностей. Земледелие, основанное на искусственном орошении, давало достаточно пищи, чтобы прокормить и тех людей, которые непосредственно ее не создавали: жрецов, чиновников, писцов, ремесленников, торговцев и профессиональных воинов из дружины правителя.

Широко использовалась письменность – в виде клинописи на глиняных табличках, были развиты архитектура (монументальные здания храмов, дворцы), скульптура и обработка металлов. Торговые караваны регулярно уходили вдаль от месопотамского оазиса, направляясь в горные районы за древесиной, слитками меди и олова, твердыми породами камня, драгоценными металлами и другими товарами, столь необходимыми для нормальной жизни только что зародившихся шумерских городов-государств.

Религия, безраздельно господствовавшая и в общественной, и в частной жизни, выработала сложнейший пантеон богов во главе с верховным божеством – Энлилем (богом воздуха). В раннюю эпоху вся хозяйственная жизнь города-государства была сосредоточена вокруг храма бога-покровителя данной территориальной общины.

Такова в общих чертах картина шумерской цивилизации в начале III тыс. до н. э. Стоит ли поэтому, удивляться, что те 20 веков (5000–3000 гг. до н. э.), которые являлись свидетелями зарождения и формирования этой цивилизации, представляют для нас исключительный интерес.

История перехода от неолита к цивилизации не может быть рассказана во всех деталях, поскольку наши сведения об этом процессе все еще крайне скудны и отрывочны. Но мы, по крайней мере, знаем теперь, что он точно происходил в пределах самого Ирака. Широкие археологические исследования 50-80-х гг. опровергли старую теорию, согласно которой шумерская цивилизация зародилась первоначально в какой-то далекой и таинственной стране и уже потом в полностью сложившемся виде была принесена в Месопотамию. Сейчас мы в состоянии проследить путь развития многих из ее элементов на протяжении долгих веков. И если одни черты цивилизации действительно были принесены извне, в ходе иноземных вторжений или иноземных культурных влияний, то другие имели такие глубокие корни в иракском прошлом, что мы можем назвать их местными. Вероятно, как и все другие древние цивилизации, шумерская была продуктом слияния самых разных культурных потоков и черт. Известно, что две главные этнические группы, резко отличавшиеся друг от друга по языку, – шумеры и аккадцы-семиты – жили в Месопотамии бок о бок еще в начале исторической эпохи (на рубеже IV и III тыс. до н. э.). Хотя мы не можем пока с уверенностью сказать, когда именно они появились на месопотамской сцене и какую роль каждый из этих народов сыграл в становлении местной цивилизации. Увы, единственным источником для решения наших проблем по поискам истоков шумерской культуры в дошумерские времена остаются археологические находки. Но они практически бесполезны при реконструкции политических событий и передвижений различных племен и народов.

Тот долгий период, когда Месопотамия была «беременна цивилизацией», зарубежные археологи называют обычно «протоисторией». «Протоистория», в свою очередь, подразделяется на пять этапов (или культур), каждый из которых назван по тому памятнику древности, каковой был для данной культуры изучен впервые. Вот перечень этих этапов в хронологическом порядке:

1. Хассуна-Самарра (VI тыс. до н. э.)

2. Халаф (V тыс. до н. э.)

3. Убейд (сер. V – сер. IV тыс. до н. э.)

4. Урук (3500–3100 гг. до н. э.)

5. Джемдет-Наср («протописьменный») (3100–2800 гг. до н. э.)

Загадки Убейда

Первые две культуры (Хассуна и Халаф) существовали только на севере Месопотамии, Убейд распространился по всей стране. Последние же этапы «доистории» представлены только на юге Двуречья. Именно там и вспыхнул яркий свет первой месопотамской цивилизации. Для этого имелись вполне объективные причины. Низовья Тигра и Евфрата, вместе с Персидским заливом, служили удобными и широкими воротами для проникновения культурных влияний даже из таких дальних стран, как Индия и Сомали. Реки (вместе с их протоками и руслами) и каналы в какой-то мере служили защитой южной части Ирака от опустошительных набегов кочевников Аравийской пустыни и горцев Ирана. Но самый главный фактор – это создание огромной и сложной сети оросительных каналов, что указывает на существование здесь еще в IV тыс. до н. э. довольно сильной центральной власти, способной сосредоточить в своих руках достаточно сил и средств для того, чтобы управлять сельскими общинами и использовать их труд на строительстве ирригационных систем. Но были ли обитатели юга Месопотамии уже во времена господства убейдской культуры шумерами? В чем реально выражается эта культурная преемственность между убейдцами и шумерами, мы увидим ниже. А сейчас необходимо кратко описать характерные черты самой убейдской культуры.

Как отмечалось выше, важнейшими исследованными ее памятниками остаются до сих пор Эль-Убейд, Телль-Укайр, Эреду – на юге и Тепе-Гавра – на севере Месопотамии.

Особо важные результаты принесли раскопки в древнейшем городе Двуречья – Эреду (Абу-Шахрайн). Под одним из углов зиккурата шумерского периода было обнаружено гигантское наслоение из 17 храмов, последовательно сменявших друг друга на этом месте, начиная с незапамятных времен. Восемь верхних святилищ (храмы I–VIII) представляли собой внушительные здания урукского и, частично, позднеубейдского периодов. Хуже сохранившиеся остатки храмов IX–XIV, лежавших ниже, содержали как убейдскую, так и более раннюю керамику (конец VI – начало V тыс. до н. э.). Наконец, еще раньше появились крохотные «часовенки» – храмы XV–XVII.


Илл. 21. Убейдская культура, сер. V – сер. IV тыс. до н. э.

Характерные формы керамики, статуэток и орудий труда


Эти древнейшие ритуальные сооружения Южного Двуречья интересны для нас во многих отношениях. Уже первое знакомство с данной архитектурой позволяет прийти к заключению о непрерывном и преемственном развитии одной и той же религиозной традиции в Эреду с конца VI тыс. до н. э. и вплоть до шумерской эпохи. Прототипом храма XVI была постройка с единственным крохотным помещением площадью не более трех квадратных метров. Однако и оно уже имеет культовую нишу в стене и центральный жертвенный столик – черты, которые начиная с этого времени неизменно присутствуют в архитектуре месопотамских храмов. В слоях XI–IX этот храм перестраивается уже с большим размахом: возводятся центральное святилище и боковые крылья. На сей раз его тонкие кирпичные стены укрепили контрфорсами, возможно, напоминающими о деталях конструкции древних тростниковых построек. Затем следует ряд более основательных и искусно построенных храмов (слои VIII–VI), которыми и завершается убейдский период на городище. В прямоугольное помещение центрального святилища по-прежнему входили через боковую камеру, но уже созданы и дополнительные церемониальные входы на одном конце и алтарь на возвышении – на другом. Здесь есть и стоящее посреди храма возвышение для ритуальных приношений, включавших, вероятно, и рыбу, так как рыбьи кости были обнаружены в соседней комнате. Кстати, в последние годы целый ряд исследователей пришел к выводу о том, что в шумерском искусстве был широко распространен мотив «рыбочеловека».

Культовые ниши и фасады с контрфорсами стали с этого времени характернейшей чертой храмовой архитектуры Двуречья.

Итак, очевидно, что центрами многих крупных убейдских селений были монументальные храмы на платформах, возможно, уже игравшие роль организаторов хозяйственной деятельности и управления делами общины. Храмы Эреду достигают особенно больших размеров и сложной внутренней планировки во времена позднего Убейда (в первой половине IV тыс. до н. э.). Так, храм VI, стоявший на высокой платформе, имел размеры 26,5 х 16 м. Люди, жившие в хижинах вокруг святилища, кормились рыболовством и охотой, сеяли эммер (полбу), ячмень, лен, сезам (кунжут), выращивали финиковую пальму, разводили овец, коз, свиней, ослов и крупный рогатый скот. Борясь с ежегодным разливом рек и используя воду, оставшуюся после него в мелководных озерах, они еще в доубейдское время впервые применили здесь, на юге Ирака, новый метод земледелия – они рыли в мягком лёссовом грунте небольшие водоотводные каналы. Исключительно тяжелые условия жизни в катастрофически жарком климате, между знойной пустыней и гнилыми болотами дельты Тигра и Евфрата, отчасти искупались для них невероятным плодородием почвы и обилием урожаев.


Илл. 22. Глиняная статуэтка богини-матери с головой ящера-варана и ребенком на руках. Убейдская культура, Урук. 4000 г. до н. э.


В убейдских селениях параллельно с развитием земледелия и скотоводства бурно развивались ремесла. Превосходная убейдская керамика, часто особого, зеленоватого оттенка (из-за чрезмерного обжига), с коричневой или черной росписью отличается стандартными формами и явно производилась специалистами-гончарами. Для обжига глиняной посуды использовались специальные печи сложной двухъярусной конструкции, где поддерживалась постоянная температура свыше 1200 °C. Появляются новые типы посуды – «чайники», черпаки с длинными ручками, колоколовидные чаши и т. д. В конце убейдского периода был изобретен гончарный круг. В ряде могил обнаружены глиняные модели лодок, в том числе и парусных. Бесспорен прогресс в металлообработке, хотя металл на юге был редкостью и металлических предметов там пока найдено немного (медные рыболовные крючки, шилья и др.)* Развивался обмен товарами и сырьем с соседними областями. Обсидиан привозили с Армянского нагорья, кремень – из Сирии, лес и твердые породы камня – с гор Загроса, лазурит – из Афганистана.


Илл. 23. Реконструкция храма в Тепе-Гавра близ г. Мосула, Ирак. Убейдский период. IV тыс. до н. э.


К 3500 г. до н. э. убейдские племена занимали уже всю Месопотамию, Северную Сирию, Киликию (в Турции) и горные районы Загроса.


Илл. 24. Тростниковый жилой дом убейдского периода. Современная реконструкция. Национальный парк г. Ктесифона


В течение большей части убейдского периода поселения представляли собой сравнительно небольшие земледельческие поселки, широко разбросанные по месопотамской равнине вблизи естественных источников воды (реки, озера, каналы). Каких-либо особых различий между ними в это время не наблюдалось.

Ситуация заметно изменилась лишь к концу Убейда, то есть в середине IV тыс. до н. э. Как показали исследования известного американского археолога Роберта Мак Адамса в районе Урука (Варки), именно тогда Урук из простого поселка земледельцев превращается в важный религиозный и политико-административный центр окружающей его территории, где, в свою очередь, выделяются более крупные поселения – «городки» и тяготеющие к ним группы деревень. Однако решающие перемены в характере поселений Южного Двуречья происходят лишь в последующих урукском и протописьменном периодах.

Убейдские археологические материалы наглядно показывают, как постепенно возрастала роль храмов в жизни сельских общин, как они стали главными центрами экономической и социальной жизни в нарождающихся месопотамских городах. Здесь уместно опять вернуться к вопросу о соотношении убейдской культуры и шумерской цивилизации: можно ли рассматривать первую как родоначальницу второй? Однозначно ответить на него совсем не просто. Слишком мало мы еще знаем об этом переходном периоде (речь идет не только об археологических материалах, но и о письменных документах, данных антропологии, палеоботаники, палеозоологии и т. д.). И тем не менее многие компетентные исследователи высказываются в пользу преемственности этих двух культур.

К.К. Ламберг-Карловски (США) считает, что хотя убейдскую культуру преждевременно называть шумерской, все же она должна была подготовить почву для последней. Появление социальных слоев, развитие торговли и рост населения, основание новых поселков и городов – все это отличает Убейд от более ранних неолитических культур.

Близкой точки зрения придерживается и наш соотечественник И.М. Дьяконов. «Кто бы ни были подлинные создатели убейдской культуры, – отмечает он, – достигнутый ими уровень развития постепенно начинал выводить общество за рамки первобытного строя». Общины, руководимые храмовой организацией, объединялись для создания и поддержания все более сложных оросительных систем. Развитие экономики, торговли и обмена способствовало имущественному расслоению общества.

Все археологи говорят о культурной преемственности Убейда с Шумером в культовой архитектуре, керамике, домостроительстве, хозяйственных навыках и приемах, в предметах быта. Не случайно, видимо, и то, что все главные шумерские города возникли на месте прежних убейдских поселений. По словам И.М. Дьяконова, материальные памятники свидетельствуют о том, что создатели убейдской культуры на юге Двуречья конца V – начала IV тыс. до н. э. были безусловно шумерами, а «с возникновением иероглифической письменности на грани IV и III тысячелетий до н. э. мы имеем уже бесспорные доказательства, что население Нижней Месопотамии было шумерским».

Итак, к концу убейдского периода Месопотамия существенно изменяется.

Переход от деревни к протогороду и от первобытно-общинного строя к государству и цивилизации совпал в Ираке с появлением новых форм керамики, изобретением гончарного круга, заменой плоских печатей из камня цилиндрическими и с рядом других достижений, кульминацией которых было изобретение письменности незадолго до 3000 г. до н. э. Археологические данные показывают полную преемственность в архитектурных и религиозных традициях с предыдущей эпохой. Поэтому мы, скорее всего, имеем здесь дело не с внезапной революцией, а с финальным этапом эволюции, начавшейся в Месопотамии за много столетий до этого.

Период, отражающий все эти новые условия, представлен лишь в немногих теллях Южного Ирака. Наиболее важным из них до сих пор остается У рук (Варка). Вот почему и время столь радикальных перемен названо урукским.

Урукская культура

В последние века IV тыс. до н. э. культурное развитие Месопотамии резко ускорилось, и кульминацией этого процесса стало возникновение шумерской цивилизации. Эти времена по городу У руку (Варке) носят название урукского периода (ок. 3500–3100 гг. до н. э.). В шумерских текстах III тыс. до н. э. Урук признается одним из главных центров Шумера. В это время здесь активно развиваются городские центры и, согласно исследованиям Р. Мак Адамса, происходят важные демографические изменения. За триста лет – с 3500 по 3200 гг. до н. э. – население этого региона значительно возросло. «Возможно, – отмечает К.К. Ламберг-Карловски, – это объясняется переходом кочевых племен к оседлости… и эмиграцией из сельских районов во все более урбанизирующиеся районы Южной Месопотамии, скорее всего, тем и другим вместе».

Этот достаточно медленный процесс перемен в жизни месопотамского общества Г. Чайлд назвал «городской революцией». Он включал в себя появление письменности и развитие монументального стиля архитектуры, наиболее ярко выраженнного в храмовых постройках.

Чем же объясняются те глубокие изменения, которые произошли в Южном Ираке в конце IV тыс. до н. э.? Существует множество гипотез. Некоторые ученые считают, что перемены в Месопотамии осуществлялись столь стремительно, что наверняка не обошлось без влияния каких-то чужеземцев. И действительно, за считанные столетия на юге месопотамской равнины имел место подлинный переворот: переселение людей из деревень в города, зарождение новых форм керамики, изобретение письменности и появление цилиндрических каменных печатей как показателя утверждения частной собственности.

Но считать причиной крупных социально-экономических перемен в Двуречье вторжение каких-то иноземцев было бы слишком большой натяжкой. К тому же эта гипотеза опровергается археологическими данными, свидетельствующими о четкой преемственности, начиная с убейдских времен, в архитектуре, религиозных верованиях и технологических традициях.

Другая гипотеза, претендующая на вскрытие истоков «городской революции», основана на том, что в развитии государств (и цивилизации) исключительную роль сыграла ирригация – искусственное орошение земель с помощью каналов, плотин и дамб. Ее автор, Карл Виттфогель, в своей работе «Восточный деспотизм» прямо увязал появление сложных ирригационных систем с наличием сильной центральной власти, обеспечивающей необходимую для строительства и содержания каналов рабочую силу. Согласно Виттфогелю, ирригация Месопотамии была ключевым фактором развития ее городской цивилизации. Гипотеза подверглась острой, но справедливой критике. Например, Р. Мак Адамс доказал, что сложные политические и экономические институты существовали в Южном Ираке задолго до того, как там была создана сложная сеть ирригационных сооружений. Разумнее считать ирригацию лишь одной из причин появления шумерской цивилизации, но не обязательно главной.

Еще одна гипотеза объясняет возникновение городов-государств Шумера взаимодействием оседлого земледельческого населения Месопотамии и кочевых племен окружающих территорий. Видимо, данный фактор также следует принять во внимание, но и он не может быть единственным, хотя, конечно, такие контакты вполне могли играть роль катализатора в становлении государства. Если судить по письменным источникам, относящимся к более позднему времени, то отношения между оседлыми общинами и кочевниками строились на взаимной подозрительности, а то и открытой вражде и военных столкновениях. Такие отношения, отраженные в клинописных текстах III–II тыс. до н. э., сохранялись вплоть до недавнего времени. «И все-таки, – отмечает К.К. Ламберг-Карловски, – несмотря на враждебность во взаимоотношениях кочевники благодаря мобильности, пастушескому образу жизни были необходимы жителям земледельческих поселений для общения, торговли и разведения домашнего скота, в частности, овец и коз. Номады обладали ценной информацией. Благодаря постоянным миграциям они всегда знали, где можно найти те или иные ресурсы, и были в курсе политических событий в разных районах. Эти миграции также позволяли им выступать в роли посредников в обмене товарами и идеями между оседлыми жителями горных областей и обитателями месопотамской равнины».

Итак, первая цивилизация в истории человечества зародилась, по всей вероятности, в Южной Месопотамии, и начальный этап ее развития лучше всего документирован раскопками в Уруке (Варке).

Урук (Эрех) – заря цивилизаиии

Грандиозные и величественные руины У рука находятся в пустынном районе на полпути между Багдадом и Басрой, неподалеку от современного иракского городка Варка. С 1912 года и по сей день здесь работают немецкие археологи, и благодаря их раскопкам мы имеем довольно полное представление об этом древнейшем шумерском городе.

Урук был впервые заселен около 4200 г. до н. э. носителями убейдской культуры и в своих нижних слоях представляет собой типичное убейдское поселение. Однако приблизительно с 3500 г. до н. э. здесь происходят огромные изменения, которые одни ученые связывают с приходом чужеземцев, а другие – с внутренним развитием самой убейдской культуры. Последний тезис пока более убедителен.

Характерный облик шумерской цивилизации оформился именно в период У рука. Его отличительные черты особенно ярко выражаются в трех основных сферах культуры: в строительстве монументальных храмов, изготовлении высокохудожественных цилиндрических печатей и в развитии клинописного письма.

В древности Урук был посвящен двум великим божествам шумерского пантеона – это Ан (или Ану), бог неба, и богиня любви Инанна (аккадская Иштар). В центральной части гигантского городища (общая площадь его свыше 400 га) вокруг построенного из сырцового кирпича зиккурата стоит храм этой богини, Э-Анна («Небесный Дом»), – обширный комплекс зданий и внутренних двориков, который постоянно расширялся и перестраивался с убейдских времен до персидского завоевания в VI в. до н. э. Храм бога Ану, гораздо более скромный по размерам и внешнему облику, находится в другой части города.

Ранние храмы У рука очень похожи по своей планировке на храмы убейдского периода в Эреду: фасад с контрфорсами, длинный зал, окруженный небольшими вспомогательными помещениями. Наличие дверей на длинной стороне храма также говорит о преемственности архитектурных традиций, религиозных верований и обрядов. В Э-Анна были открыты шесть таких святилищ.

Они попарно размещались в трех последовательно сменяющих друг друга слоях, что позволило немецкому археологу Г. Ленцману предположить, будто они посвящались не только Инанне, но и ее супругу – богу плодородия Думузи.


Илл. 25. Избиение пленных. Оттиск с цилиндрической печати протописьменного периода. Урук. 2900–2800 гг. до н. э.


Особенно интересными оказались сооружения из самых нижних слоев – огромные храмы на платформах. Один из них, «Белый Храм», гордо возвышался на высоком фундаменте из белых известняковых плит и имел впечатляющие размеры: 78 х 33 м. Совершенно изумительна его внутренняя мозаичная отделка. Другой храм состоял из большого двора между двумя святилищами и имел портик с восемью массивными колоннами из сырцового кирпича (каждая – 2,4 м в диаметре), расположенными в два ряда. Боковые стены двора, сами колонны и платформа, на которой они стояли, были сплошь покрыты цветной геометрической мозаикой, образуемой шляпками глиняных конусов в 7,5-10 см длиной, которые были окрашены в черный, красный и белый цвета и затем вбиты в глиняную штукатурку. Этот оригинальный и очень эффективный способ орнаментации архитектуры получил широкое распространение в течение урукского и последующего «протописьменного» периодов.

Здесь уместно привести мнение отечественного ученого И.М. Дьяконова относительно одного интересного сооружения в самом центре Урука. «На более низко расположенной примыкающей террасе, – пишет он, – находился еще один весьма интересный архитектурный комплекс – так называемое Красное здание. Это большой, замкнутый стеной, двор (около 600 кв. м), с двумя узкими обороняемыми входами, со стенами, украшенными трехцветной орнаментальной мозаикой, имитирующей плетеную циновку. Перед двором расположена своего рода возвышающаяся площадка из сырцового кирпича, как бы эстрада, вероятно крытая, на которой водружены приземистые круглые столбы или колонны, также с цветной мозаикой. Раскапывавшие Варку археологи не дали этому ансамблю никакого истолкования; он довольно неопределенно представлялся им „культовым". Однако, может быть, перед нами место для народных собраний (двор) и заседаний общинного совета старейшин (приподнятая площадка-возвышение, или „эстрада"). Обстановка совершенно согласуется с тем, как рисуются эти органы самоуправления общины в позднейших шумерских литературных памятниках: правитель-жрец отдельно совещается с советом, а народ при этом лишь присутствует – видимо, в некотором отдалении – и, когда к нему обращаются, поддерживает предложение правителя криком „хэам“ – „да будет“. Но мог провозгласить и „наам“ – „да не будет“».


Илл. 26. «Белый храм» в Уруке (Варке).

Реконструкция. Урукский период


В верхнем слое Урука в комплексе Э-Анна мы вновь видим остатки двух храмов примерно на том же самом месте и того же самого плана, но с другой ориентировкой. По радиоуглеродному анализу один из них датируется около 2815 г. до н. э. Однако между храмами не было ни двора народного собрания, ни возвышения для совета. Наступили иные времена и иные порядки: власть все более концентрировалась в руках правителя, а роль народного собрания в решении важных дел жизни общины была сведена к минимуму.

Следует подчеркнуть, что все описанные выше храмы покоились (как и святилища Убейда в Эреду) на низких кирпичных платформах. Но со временем платформа-фундамент становилась все выше и выше, уже превосходя по своим размерам само храмовое здание. Видимо, именно здесь и надо искать истоки знаменитого месопотамского зиккурата – ступенчатой башни, на плоской вершине которой возводилось святилище наиболее почитаемого в данном городе божества. Эта постепенная эволюция в архитектуре хорошо иллюстрируется храмом бога Ану из Урука-Варки, где шесть последовательно сменявших друг друга святилищ были, в конце концов, включены в общую монументальную платформу в 15 м высотой. На ее вершине находятся прекрасно сохранившиеся остатки храма позднеурукского периода. Поэтому даже сейчас, в наши дни, можно войти внутрь его стен и молча постоять в том самом месте, где 5000 лет назад шумерские жрецы возносили к небесам свои молитвы.

Помимо великолепной архитектуры урукский период отмечен широким распространением резных печатей – этих маленьких шедевров раннего месопотамского искусства. Каждая такая печать – это небольшой цилиндрик, сделанный обычно из полудрагоценных пород камня и имеющий длину от 2,5 до 7,5 см и толщину от размеров пальца руки до параметров современного карандаша. Внутри, по центру, шел тонкий канал – для того, чтобы печать можно было (продев шнурок) носить на шее. На поверхности вырезан рисунок, который, когда его прокатывали по сырой глине, мог служить своего рода «удостоверением личности» владельца, или, скорее, его личной «подписью». Мотивы рисунков разнообразны. Наиболее распространенными были фризы из животных и растений, мифологические существа и боги, сцены из повседневной жизни.

Рождение клинописи

Именно с урукским временем связано и еще одно, возможно, самое важное и эпохальное изобретение – создание клинописи. К концу периода в архаических храмах комплекса Э-Анна в Уруке появляются первые глиняные таблички с пиктографической письменностью. Письменность Месопотамии была первоначально – как и все примитивные системы древнего письма – собранием маленьких стилизованных рисунков, или пиктограмм. Самые ранние тексты из У рука и других мест Двуречья уже слишком сложны по своему характеру, чтобы представлять собой первую попытку человека по выражению на глине своих идей. Видимо, первые пиктограммы вырезались на дереве или писались на пальмовых листьях и коже. Однако попытки найти эти ранние опыты клинописи при раскопках вряд ли могут увенчаться успехом, если учесть особенности местного климата. Единственное, что мы имеем, – это рисунки на глине.


Илл. 27. Табличка с ранними шумерскими пиктограммами – так называемый монумент Блау. Урукский период. 3400 г. до н. э.


Процесс написания текста был довольно простым. Писец брал комок хорошо отмытой глины и делал из него небольшую гладкую «лепешку» овальной формы в 7,5-15 см длиной. Затем концом остро заточенной тростниковой палочки он чертил линии, разделяющие поверхность таблички на квадраты, и заполнял каждый из них рисунками-пиктограммами. Табличка далее или обжигалась, или оставлялась в сыром виде. Обожженные таблички тверды как камень и практически становятся вечными; с другой стороны, необожженные таблички, также часто находимые при раскопках, при неосторожном обращении мгновенно рассыпаются в пыль, поэтому их нужно очень аккуратно высушить в тени, позволить немного затвердеть, а потом обжечь в печи.

С течением времени месопотамское письмо постепенно теряло свои пиктографические очертания. Знаки стали наноситься по горизонтальным линиям (а не по квадратам) или же в вертикальных столбцах. Они уменьшились в размерах и в конце концов «стилизовались», потеряв всякое сходство с предметами, которые изображали. К середине III тыс. до н. э. эта медленная эволюция завершилась, и появилась стандартная клинопись.

Древнейшие тексты, обнаруженные археологами в У руке, были написаны на шумерском языке. Письменность основывалась, как и в древнекитайской иероглифике, на принципе: один предмет или одна идея равны одному знаку и одному звуку. Эти первые образцы клинописи имели множество знаков – более 2000. Некоторые из них представляют конкретные предметы, легко поддающиеся отождествлению, такие, например, как земледельческие орудия (мотыга), лодки, головы животных, части человеческого тела (рука, нога, голова), в то время как другие были чисто условными.


Илл. 28. Таблица древнейших шумерских пиктографических знаков


Но поскольку абстрактную идею трудно выразить графически, то одна пиктограмма иногда использовалась для выражения нескольких слов и могла быть прочитана несколькими способами. Например, ступня ноги означала не только саму ступню (на шумерском это звучит как ду), но и идеи, имеющие отношение к ноге (ступне), такие как «стоять» (губ), «идти» (гин), «приходить» (тум). Более того, некоторые понятия, абсолютно не связанные между собой по смыслу, произносились с помощью одного и того же звука и группировались вокруг одного знака. Так, знак лука (вид оружия) использовался для обозначения слова «стрела» (ти), а также для совершенно иного слова – «жить» (ти, шил). В классическом шумерском языке правильное чтение знака обычно определялось или с помощью общего контекста, или с помощью других знаков, называемых «детерминативами». Однако в архаических текстах ничего подобного нет. По этой причине ученые до сих пор не могут читать пиктографические урукские таблички. Улавливается лишь общий их смысл. И все, что нам может сказать сегодня современная лингвистика, – это то, что данные таблички содержат тексты хозяйственного характера: списки храмовых работников, товаров, изделий ремесленников и т. д.


Илл. 29. Таблица ранних шумерских пиктограмм


Итак, общий характерный облик шумерской цивилизации оформился именно в урукский период. Его отличительные черты особенно ярко проявляются в трех основных направлениях развития культуры – строительстве монументальных храмов, изготовлении высокохудожественных каменных цилиндрических печатей и в изобретении письменности. На смену Уруку пришел «протописьменный» (Джемдет-Наср) период, длившийся примерно с 3100 до 2800 (2750) г. до н. э.

Протописьменный период

Материальная культура Южной Месопотамии протописьменного периода получила название культуры Джемдет-Наср – по поселению, лежавшему между Багдадом и Вавилоном, при раскопках которого были обнаружены оригинальные изделия расписной керамики этого времени. Период Джемдет-Наср, по сути дела, мало чем отличается от эпохи У рука: религиозные и светские сюжеты, изображаемые на цилиндрических печатях того и другого времени, идентичны; монументальная архитектура Джемдет-Насра сохраняет оформление интерьера и функции, свойственные архитектуре предшествующего периода; керамика в основном продолжает заложенные в урукские времена традиции. Единственное, что отличает керамику Джемдет-Насра от урукской, это мотивы росписи. Она (роспись) имеет геометрический или реалистический (люди, животные, растения и т. д.) характер и нанесена черной и красной краской прямо на бурую поверхность глиняных сосудов.

Таким образом, между культурами протописьменного и урукского периодов нет никаких существенных различий, а есть простые вариации по стилю и по качеству. Архитектурные сооружения встречаются при раскопках довольно редко, но их вполне достаточно для того, чтобы доказать отсутствие резких изменений в планировке и орнаментации храмов, хотя основное внимание уделяется теперь размерам и отделке храмовых платформ, и мозаичная орнаментация из конусов с цветными шляпками наносится уже не по всей поверхности стен, а выборочно, по горизонтальным панелям. Цилиндрические печати содержат те же самые мифологические и светские сцены, хотя появляется отчетливая тенденция к их условности, стилизации и стандартизации.

Письменность используется в жизни общества гораздо шире, пиктограммы стали еще малочисленнее и абстрактнее. Колесо и плуг, изображаемые на глиняных табличках, были наверняка изобретены еще раньше, а великолепные каменные и металлические сосуды явились, вероятно, продуктом развития давно существовавшей местной традиции.



Илл. 30. Керамика Джемдет-Наср

а) глиняный расписной сосуд с человеческими фигурами. Джемдет-Наср. Рубеж IV–III тыс. до н. э.;

б) сосуд с рельефным изображением львов и быков. Урук, период Джемдет-Наср. Нач. III тыс. до н. э.


Появляется практически неизвестная прежде каменная скульптура: львы, атакующие быков, герои, укрощающие хищных зверей, дикие кабаны и мирные овечки вырезаны в рельефе на каменных плитах или представлены в виде круглой скульптуры. Особенно впечатляют внушительных размеров (более метра в высоту) размеров каменные вазы и чаши с резьбой на самые разные, в основном культовые, темы.

Тогда же впервые в храмах находят вотивные статуэтки богомольцев. В Уруке в ходе раскопок обнаружили довольно грубую стелу из базальта, на которой изображены двое бородатых мужчин, убивающих львов с помощью лука и стрел. Есть и еще две находки с этого городища – они могут соперничать с любыми шедеврами искусства той же эпохи. Одна из них – высокая алебастровая ваза, украшенная изящной низкорельефной резьбой, главным мотивом которой является фигура богини Инанны, принимающей дары от жреца или правителя. Другая находка – мраморная маска, изображающая почти в натуральную величину прекрасное женское лицо. К сожалению, вставные (сделанные, видимо, из драгоценных камней) глаза не сохранились, но черты лица смоделированы великолепно – смесь тонкого реализма и чувственности, и аналогов ему в древности нет, вплоть до появления классической греческой скульптуры.

Хотя шумерская иероглифическая письменность протописьменного периода – еще не вполне письменность, и мы еще не можем читать любой отдельно взятый шумерский документ того времени, но из всей совокупности таких текстов, в сочетании с изображениями на печатях и рельефах, можно извлечь немало общеисторической информации. Так, например, дешифровка и первые попытки «чтения» протописьменных табличек, осуществленные петербургским ученым А.А. Вайманом, дали историкам древней Месопотамии очень многое. Мы узнали, что шумеры наряду с ячменем сеяли много эммера и пшеницы. Искусственное орошение еще не привело, как произошло позже, к засолению почвы, которое плохо переносит пшеница, а значит, урожаи были очень высокими. Кое-где сажали финиковую пальму, хотя широкое ее распространение на юге Ирака относится к более позднему времени. Разводили крупный рогатый скот, собак, овец, коз, свиней и ослов. Большое значение в хозяйстве имело рыболовство в реках, каналах и соленых лагунах. Охота отступает на второй план (охотились на газелей, оленей и диких быков-туров и даже на львов). Иероглифы клинописи в виде глиняных горшков перекликаются с керамикой, находимой археологами в месопотамских теллях. Но здесь мы узнаем, какие именно сосуды предназначались для молока, какие – для пива, для благовоний, для сыпучих тел, для жертвенных возлияний.


Илл. 31. Мраморная маска богини Инанны из Урука. Протописьменный период.

Рубеж IV и III тыс. до н. э.


Пиктограммы сохранили также рисунки разнообразных металлических орудий и горнов, находимых при раскопках археологами. И самое главное – они донесли до нас внешний вид предметов, сделанных из органических материалов и, следовательно, давно исчезнувших: прялок, лопат, мотыг с деревянными рукоятями, примитивного плуга, саней для перетаскивания грузов по заболоченным местам, четырехколесных повозок на сплошных колесах из дерева, канатов, рулонов ткани, тростниковых ладей с высоко загнутыми носами и многое другое. Исследование содержания документов, насколько оно нам доступно, свидетельствует, что мы имеем дело с обществом, уже прошедшим не только первое разделение труда (на земледельцев и пастухов), но и второе (выделение из общей массы земледельческого населения ремесленников и профессиональных торговцев).

Хозяйственные документы храмовых архивов из Э-Анны в У руке (Варке) протописьменного периода представлены теми же типами, что и раньше. Но впервые появляются записи о выдаче земельных наделов. Часть таких текстов была недавно расшифрована сотрудником Эрмитажа А.А. Вайманом. В одном из них говорится о распределении лежащих вдоль канала земель общей площадью 233 «бур», или, если считать, что меры земельной площади имели в этот период то же значение, что и в более позднем Шумере, около 1500 га; две трети земель, около 1000 га, были выделены верховному правителю-жрецу (эвен, позже эн); оставшаяся треть – около 500 га – предоставлена пяти лицам: верховной жрице (по старошумерски, вероятно, эвенмин) – около 122 га, затем второму по старшинству жрецу – прорицателю (ишиб) – около 64 га, главному торговому посреднику (шаб-галь) – около 103 га, главному судье (кин-ди) – около 95 га и еще около 100 га, возможно, военачальнику. По имеющимся данным, с таких площадей держатели наделов должны были получать ежегодные урожаи соответственно порядка 2 млн литров (около 12 000 центнеров) на верховного правителя-жреца и от 1800 центнеров до 980 центнеров на остальных должностных лиц.

Быстрый расцвет Шумера в протописьменный период и переход его обществом грани, за которой начинаются цивилизация, классовое общество и государство, были во многом обусловлены созданием и правильной эксплуатацией больших магистральных каналов с соответствующей системой бассейнов и плотин.

Откуда пришли шумеры?

Если даже считать, что шумерами были уже носители убейдской культуры, то все равно остается без ответа вопрос, откуда пришли эти шумеры-убейдцы. «Откуда появились сами шумеры, – отмечает И.М. Дьяконов, – до сих пор остается еще совершенно неясным.



Илл. 32. Оттиски цилиндрических печатей периода Джемдет-Наср: а) печать с изображением священной ладьи;

б) печать из храма Инанны в Уруке.

Нач. III тыс. до н. э.


Их собственные предания заставляют думать о восточном или юго-восточном происхождении: древнейшим своим поселением они считали Эреду – на шумерском „Эре-ду“ – „Добрый город", самый южный из городов Двуречья, ныне городище Абу-Шахрайн; место возникновения человечества и его культурных достижений шумеры относили к острову Дильмун (возможно, Бахрейн в Персидском заливе); важную роль в их религии играли культы, связанные с горой. С археологической точки зрения вероятна связь древнейших шумеров с территорией Элама (юго-западный Иран)».

Об антропологическом типе шумеров можно до известной степени судить по костным остаткам, но не по их скульптуре, как полагали ученые в прошлом, так как она, видимо, сильно стилизована и подчеркивание некоторых черт лица (большие уши, большие глаза, нос) объясняется не физическими чертами народа, а требованиями культа[2]. Изучение скелетов позволяет заключить, что шумеры IV–III тыс. до н. э. принадлежали к антропологическому типу, который всегда господствовал в Месопотамии, то есть к средиземноморской малой группе европеоидной большой расы. Если у шумеров в Южном Двуречье существовали предшественники, то, очевидно, и они принадлежали к тому же антропологическому типу. Это и не удивительно: в истории очень редко случается так, чтобы новые пришельцы полностью истребляли старых жителей; гораздо чаще они брали жен из местного населения. Пришельцев могло быть и меньше, чем местных жителей. Поэтому, даже если шумеры в действительности пришли издалека и издалека же принесли свой язык, это могло почти никак не отразиться на антропологическом типе древнего населения Нижней Месопотамии.

Что касается языка шумеров, то он продолжает пока оставаться загадкой, хотя мало есть языков на свете, с которыми не пытались бы установить его родство: тут и суданские, и индоевропейские, и кавказские, и малайско-полинезийские, и венгерский, и многие другие. Долгое время распространена была теория, относившая шумерский к числу тюрко-монгольских языков, однако довольно многочисленные приводившиеся сопоставления (например, тюрк. тэнгри «небо, бог» и шумерск. дингир «бог») были в конце концов отвергнуты как случайные совпадения. Также не был принят наукой и длинный список предлагавшихся шумеро-грузинских сопоставлений. Нет никакого родства и между шумерским и его сверстниками в древней Передней Азии – эламским, хурритским и др.

Кто же такие шумеры – народ, который прочно занял арену месопотамской истории на добрую тысячу лет (3000–2000 гг. до н. э.)? Действительно ли они представляют очень древний пласт доисторического населения Ирака, или же они пришли из какой-то другой страны? И если это так, то откуда именно и когда привела судьба в Месопотамию «черноголовых» (самоназвание шумеров – санг-нгиг, «черноголовые»)? Эта важная проблема вот уже свыше 150 лет дебатируется в научных кругах, но пока до окончательного ее решения еще очень далеко. Большинство ученых тем не менее считает, что предки шумеров впервые появились в Южном Двуречье в убейдские времена и, таким образом, шумеры – народ пришлый.


Илл. 33. Каменный сосуд с цветными инкрустациями. Урук (Варка).

Кон. IV тыс. до н. э.


«Бесспорно одно, – пишет польский историк М. Белицкий, – это был народ, этнически, по языку и культуре чуждый семитским племенам, заселившим Северную Месопотамию приблизительно в то же время… Говоря о происхождении шумеров, не следует забывать об этом обстоятельстве. Многолетние поиски более или менее значительной языковой группы, родственной языку шумеров, ни к чему не привели, хотя искали повсюду – от Центральной Азии до островов Океании».

Свидетельством того, что шумеры пришли в Двуречье из какой-то горной страны, является их способ постройки храмов, которые возводились на искусственных насыпях или на сложенных из сырцового кирпича террасах. Едва ли подобный способ мог возникнуть у обитателей равнины. Его, вместе с верованиями, должны были принести со своей прародины горцы, воздававшие богам почести на горных вершинах. Более того, в шумерском языке слова «страна» и «гора» пишутся одинаково.

Сами шумеры о своем происхождении ничего не говорят. Древнейшие мифы начинают историю сотворения мира с отдельных городов, «и всегда это тот город, – отмечает российский историк В.В. Емельянов, – где создавался текст (Лагаш), или священные культовые центры шумеров (Ниппур, Эреду)». Тексты начала II тыс. называют в качестве места зарождения жизни остров Дильмун, но составлены они как раз в эпоху активных торгово-политических контактов с Дильмуном, поэтому в качестве исторического свидетельства их воспринимать не стоит. Куда серьезнее сведения, содержащиеся в древнейшем эпосе – «Энмеркар и владыка Аратты». В нем говорится о споре двух правителей за поселение в своем городе богини Инанны. Оба правителя в равной степени почитают Инанну, но один живет на юге Двуречья, в шумерском Уруке, а другой – на востоке, в стране Аратта, славящейся своими искусными мастерами. При том оба правителя носят шумерские имена – Энмеркар и Энсухкешданна. Не говорят ли эти факты о восточном, ирано-индийском (конечно, доарийском) происхождении шумеров?


Илл. 34. Сосуд с изображением животных. Сузы. Кон. IV тыс. до н. э.


Еще одно свидетельство эпоса. Ниппурский бог Нинурта, сражаясь на Иранском нагорье с некими чудищами, стремящимися узурпировать шумерский престол, называет их «дети Ана», а между тем хорошо известно, что Ан – самый почтенный и старый бог шумеров, и, стало быть, Нинурта состоит со своими противниками в родстве. Таким образом, эпические тексты позволяют определить если не сам район происхождения шумеров, то, по крайней мере, восточное, ирано-индийское направление миграции шумеров в Южное Двуречье. Откуда же, спросите вы, в таком случае взялось слово «Шумер», и по какому праву мы именуем народ шумерами? Подобно большинству вопросов шумерологии, и этот вопрос остается пока открытым.

Несемитский народ Месопотамии – шумеры – был назван так своим первооткрывателем Ю. Оппертом на основании ассирийских царских надписей, в которых северная часть страны названа «Аккад», а южная «Шумер». Опперт знал, что на севере жили в основном семиты, а их центром был город Аккад, – значит, на юге должны были жить люди несемитского происхождения, и именоваться они должны шумерами. И он отождествил название территории с самоназванием народа. Как выяснилось впоследствии, эта гипотеза оказалась неверной. Что же касается слова «Шумер», то существует несколько версий его происхождения. Согласно гипотезе ассириолога А. Фалькенштейна, слово это является фонетически измененным термином Ки-эн-ги(р) – названием местности, в которой находился храм общешумерского бога Энлиля. Впоследствии это название распространилось на южную и центральную часть Двуречья и уже в эпоху Аккада в устах семитских правителей страны исказилось до Шу-ме-ру. Датский шумеролог А. Вестенхольц предлагает понимать «Шумер» как искажение словосочетания ки-эме-гир — «земля благородного языка» (так называли свой язык сами шумеры). Существуют и иные, менее убедительные гипотезы. Тем не менее, термин «Шумер» давно уже получил права гражданства и в специальной, и в популярной литературе, и менять его никто пока не собирается.

И это все, что можно сказать сейчас об истоках шумерской цивилизации. Как выразился один из маститых ассириологов, «чем больше мы обсуждаем проблему происхождения шумеров, тем сильнее она превращается в химеру».

Итак, к началу III тыс. до н. э. Южная Месопотамия (от широты Багдада до Персидского залива) стала местом рождения примерно полутора десятков автономных городов-государств, или «номов». Они уже с момента своего появления вели ожесточенную борьбу за господство в этом регионе. В северной части месопотамской равнины (Двуречья) самой влиятельной силой были правители города Киша, на юге лидерство попеременно захватывали то Урук, то Ур. И тем не менее «несмотря на отсутствие полного культурного единства (что проявляется в существовании местных культов, местных мифологических циклов, местных и часто сильно различающихся школ в скульптуре, глиптике, художественном ремесле и др.) есть и черты культурной общности всей страны… К этим чертам принадлежат общее самоназвание – „черноголовые" (сайг-пгига)… общий для всего Двуречья культ верховного бога Энлиля в Ниппуре, с которым были постепенно соотнесены все местные общинные культы и все генеалогии божеств; общий язык; распространение резных цилиндрических печатей с реалистическими изображениями охоты, религиозных процессий, умерщвления пленных и т. п.; известные общие черты стиля в глиптике вообще, а также в скульптуре. Наиболее интересно, что система шумерской письменности, при всей ее сложности и при разобщенности отдельных политических центров, практически тождественна по всей Месопотамии. Тождественны и использовавшиеся учебные пособия – перечни знаков, без изменения переписывавшиеся вплоть до второй половины III тыс. до н. э. Создается впечатление, что письменность была изобретена единовременно, в одном центре, а оттуда в готовом и неизменном виде распространена по отдельным „номам“ Двуречья».

Центром культового союза всех шумеров был Ниппур (шумер. Нибуру, совр. Ниффер). Здесь находился Э-кур – храм общешумерского бога Энлиля. Энлиль чтился как верховный бог еще в течение тысячелетия всеми шумерами и восточными семитами-аккадцами. И хотя Ниппур никогда не представлял собой важного политико-административного центра, зато он всегда был «священной» столицей всех «черноголовых». Ни один правитель города-государства («нома») не считался легитимным, если он не получал благословления на власть в главном храме Энлиля в Ниппуре.

Кто же правил шумерами на заре их истории? Как звали их царей и вождей? Каков был их общественный статус? Какими делами они занимались? У жителей древней Месопотамии, как и у греков, германцев, индусов, славян, был свой собственный «героический век» – время существования полубогов, полугероев, храбрых воинов и могущественных царей, которые стояли почти вровень с богами и совершали необыкновенные подвиги, доказывая свою удаль и величие. И только сейчас мы начинаем понимать, что, по крайней мере, часть этих героев – отнюдь не мифические персонажи из старых сказок, а вполне реальные исторические лица.

Оглавление

Из серии: Сокровенная история цивилизаций

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Шумер. Вавилон. Ассирия: 5000 лет истории (В. И. Гуляев, 2005) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я