«Царь-бомба». Тайны создания советского термоядерного оружия (В. С. Губарев, 2013)

«Царь-бомба» – так называлась самая мощная термоядерная бомба АН602, взорванная на Новой Земле в октябре 1961 года. Ее создание стало переломным этапом не только в истории «Атомного проекта СССР», но и в ядерной гонке между СССР и США. О том, кем и где создавалась АН602, рассказывается в книге известного писателя и журналиста Владимира Губарева – автора многочисленных книг и статей о великих достижениях Советского Союза в науке и технике.

Оглавление

Из серии: Гостайна

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Царь-бомба». Тайны создания советского термоядерного оружия (В. С. Губарев, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Рождение «Супера»

В истории создания термоядерного оружия секретных страниц намного больше, чем открытых. Это естественно, так как основные принципы, на которых построена ядерная мощь страны, остаются неизменными. А потому главное достояние ядерной державы те, кого иногда в шутку, а чаще всерьез, мы называем «бомбо-делами».

Однако то, что сегодня нам известно о создании «Супера» – водородной бомбы, на мой взгляд, не только интересно, но и поучительно, так как дает представление о том, как работали наши отцы и деды – проявляются детали свершенного ими подвига. Необычного, иногда непостижимого, но всегда волнующего.

Нам есть чему учиться у предков, хотя до сих пор все происшедшее кажется фантастическим.

А разве оно было иным?

Ночная заря

Огненные столбы, выраставшие где-то в глубинах земли, тянулись ввысь и уходили в ночное небо. Наверное, до самых звезд. Так, по крайней мере, чудилось мне.

Я целил нос трактора в центр этих столбов. Впрочем, это не имело особого значения, так как огненные столбы занимали всю северную половину неба, и именно туда мне следовало вести трактор.

Два километра туда, два назад. Такое было целинное поле, которое надо было вспахать.

А может быть, три?

Ну кто считал километры в том памятном 55-м году, когда я впервые приехал на целину?!

Когда зарево оставалось за спиной, сразу после разворота, то глаза «выключались». Добрых полчаса требовалось, чтобы они освоились с новым светом – теперь уже фон впереди был темный, а потому держать борозду прямой было нелегко. Но рука не дергалась, была спокойной, а значит трактор шел прямо, укладывая борозду к борозде ровнехонько, словно складки на юбке любимой девушки, которая осталась в Москве. Скучает ли? Надо верить, что соскучилась, иначе совсем будет тошно.

Уже три дня не привозили воду. Пили из радиатора. Вокруг было несколько озер, но пить ту воду нельзя – горькая, сразу схватывало горло. Заливали ее в радиатор, выкипала она там, ну и можно было сделать пару глотков. Больше уже не хотелось, потому что на губах и на нёбе рассыпалась соль. Она жгла нестерпимо, губы ведь растрескались от жары и пыли.

Все-таки ночью получше. В сентябре здесь уже холодно, но нет того пекла, что днем. Хотя бы отдышаться можно. Да и пыли поменьше, будто она на ночь засыпает. Не то, что мы, которые днем и ночью утюжат степь, вздыбливая землю, что покоилось много веков, а точнее – всегда. Вот потому и называется она «целиной».

Я тогда и не догадывался, что совсем неподалеку от нас разворачивались события, которые тоже можно было назвать «целиной». Правда, смысл ее был совсем иной: речь шла о создании самого ужасного в истории человечества оружия – термоядерного. Это была «целина» не только в физике и науке, но и в самом существовании нашей цивилизации. Впрочем, тогда до конца этого не понимали не только мы, студенты, но и умудренные жизненным опытом люди.

О том времени оставил свои воспоминания Андрей Дмитриевич Сахаров. Пожалуй, единственный, кто посмел это сделать. Единственный, кто имел право на осмысление тех событий. И все потому, что именно ему принадлежит первая роль в тех испытаниях «Супера», что проходили осенью 1955 года на Семипалатинском полигоне.

Над ним я и видел «полярное сияние», которое так удивило меня, когда я нацеливал нос своего трактора на полыхающие за горизонтом огненные столбы от ядерных взрывов.

А у Сахарова возникли новые проблемы. Один из испытателей предположил, что тепловое излучение от мощного взрыва может настолько сильно разогреть обшивку самолета, что она расплавится. Это невзирая на то, что самолет был уже выкрашен в белый цвет (краска «отразит» световое излучение), и даже звезды закрашены – вдруг вместо них образуются дыры?!

В общем, в канун испытаний пришлось выбирать новый грузовой парашют, чтобы изделие опускалось помедленней: тогда самолет уйдет на достаточно большое расстояние от точки взрыва.

Сахаров сам рассчитал число калорий на каждый квадратный сантиметр поверхности и общий нагрев поверхности самолета. А потом предложил начальству свою кандидатуру для полета в этом самолете. В качестве пассажира, конечно, мол, у экипажа уверенности будет больше. Естественно, ему было тотчас отказано: во-первых, экипаж летает в кислородных приборах и, во-вторых, на боевых машинах мест для пассажиров не предусмотрено. Ну а что касается уверенности экипажа, то тут никаких сомнений нет: летчики проверены, очень опытные.

Впрочем, это им пришлось доказать еще раз в день испытаний. Самолет уже поднялся в воздух с водородной бомбой. Все службы полигона заняли свои рабочие места, на командный пункт приехали руководители испытаний. И вдруг резко испортилась погода: небо затянуло облаками. В таких условиях все оптические измерения провести стало невозможным.

А.Д. Сахарова и Я.Б. Зельдовича вызвали на командный пункт. Там Курчатов напрямую спросил обоих: можно ли совершить аварийную посадку самолета, не сработает ли изделие? Рядом с аэродромом город Семипалатинск…

Ученые написали короткое заключение: «взрыва не произойдет».

Курчатов приказал самолету садиться…

Ну а 22 ноября 1955 года испытания нового оружия всетаки состоялись.

Позже Сахаров признается, что плохо помнит те взрывы, которые произошли ранее, мол, они уже стали «обычными». То были испытания атомных зарядов, и особого впечатления уже на «бомбоделов» не производили.

Совсем иное дело – «слойка»! Сахаров вспоминал:

«За час до момента взрыва я увидел самолет-носитель; он низко пролетал над городком, делая разворот. Самолет, видимо, только что взлетел и еще не успел набрать высоту. Ослепительно-белая машина со скошенными назад крыльями и далеко вынесенным вперед хищным узким фюзеляжем, вся – движение и готовность к удару, производила зловещее впечатление. Невольно вспомнилось, что у многих народов белый цвет символизирует смерть…»

На командном пункте Сахарову еще «не положено» было находиться, там были только «высшие» руководители испытаний, в том числе маршал Неделин, заведующий оборонным отделом ЦК партии Сербин, министры и, конечно же, Курчатов и Харитон.

При следующем термоядерном взрыве Сахаров уже будет среди них… А пока ему «посчастливилось» (по его собственному выражению) увидеть происходящее воочию:

«Я встал спиной к точке взрыва и резко повернулся, когда здания и горизонт осветились отблеском вспышки. Я увидел быстро расширяющийся над горизонтом ослепительно-бело-желтый круг, в какие-то доли секунды он стал оранжевым, потом ярко-красным; коснувшись линии горизонта, круг сплющился снизу. Затем все заволокли поднявшиеся клубы пыли, из которых стало подниматься огромное клубящееся серо-белое облако, с багровыми огненными проблесками по всей его поверхности. Между облаком и клубящейся пылью стала образовываться ножка атомно-термоядерного гриба… Вся эта феерия развертывалась в полной тишине. Прошло несколько минут. Вдруг вдали на простирающемся перед нами до горизонта поле показался след ударной волны. Волна шла на нас, быстро приближаясь, пригибая к земле ковыльные стебли…»

Ударная волна бросила людей на землю, но они отделались лишь легкими ушибами и синяками.

В штабе обрушилась штукатурка. А.П. Завенягин, министр, стал обладателем огромной шишки на своей лысине. Он демонстрировал ее довольно долго, она пропала лишь в Москве.

В поселке были выбиты все стекла. В одной из траншей погиб молодой солдат. За пределами полигона взрыв наделал немало бед. Один из подвалов, куда приказали спрятаться жителям поселка, потолок обрушился – погибла девочка двух лет. В сельской больнице рухнул потолок, пострадало шесть человек.

В Семипалатинске, который находился в 150 километрах, во многих домах были выбиты стекла. На мясокомбинате осколки стекла попали в мясной фарш.

В Усть-Каменогорске – за сотни километров от взрыва – сажа из печей вылетала не в трубы, а внутрь домов, ввергая в ужас всех жителей: уж не конец ли света наступил?!

А из Сталинабада в ТАСС пришла телеграмма. Она была немедленно передана в Совет Министров СССР. Потом она была засекречена и хранилась в архиве «Атомного проекта СССР» наравне с техническими описаниями первых атомных и водородных бомб, то есть под грифом «Сов. Секретно. Особая папка».

В телеграмме говорилось:

«Четвертые сутки над Таджикистаном наблюдаются необычные зори. Особенно продолжительна была вечерняя заря 15 августа, длившаяся около двух часов. Заря имеет вид и цвет зарева большого пожара. Луна, звезды, облака приобрели зеленоватый оттенок. Старейшие жители Таджикистана не помнят таких явлений.

Начальник Сталинабадского бюро погоды тов. Деминев сообщил корреспондентам ТАСС:

«Подобные зори наблюдались в экваториальной зоне, затем в более высоких широтах земного шара после извержения вулкана Каратау в Зондском проливе, между островами Суматра и Ява, в 1883 году. Вулканический пепел и водяной пар, выброшенные вулканом, поднялись тогда на высоту до тридцати двух километров. По определению Сталинабадского бюро погоды, дымчатые облака, образовавшие тонкую пелену над большей частью Таджикистана, и аномальные зори, перемещающиеся с востока на запад на высоте 20–22 километра над поверхностью земли, являются результатом происшедшего недавно в Японии извержения вулкана на острове Кюсю.

Продолжается дальнейшее изучение этого очень редкого явления природы».

А по всему Восточному Казахстану и Алтаю прокатились «полярные сияния». Это было свечение атмосферы, которое теперь регистрировали многочисленные станции, разбросанные вокруг ядерного полигона.

Это было необычное, но очень красиво зрелище. Те, кому случалось видеть его, уже никогда не могли забыть его. Так и случилось со всеми нами, кто приехал осваивать далекие целинные земли одними из первых.

Келдыш по-прежнему незаменим…

В 52-м году Сталин часто хворал, и каждый раз после очередной болезни интерес к Атомному проекту у него падал. Если раньше он ревниво следил за тем, чтобы под каждым документом, будь то строительство нового цеха или бытовая помощь наиболее важным фигурам Проекта, стояла его подпись, то теперь он полностью доверял это Берии.

Две стадии взрыва


Однако Лаврентий Павлович старался все-таки чаще спрашивать Сталина о тех или иных атомных проблемах, но однажды тот отрезал: «Сам решай, не маленький!», и с той поры Берия по пустякам не беспокоил дряхлеющего вождя.

Было очевидно, что успешные испытания «своей» бомбы успокоили Сталина, да и мировая общественность признала существование второй ядерной державы, – в общем, Сталин добился того, что считал необходимым для равновесия в мире, а потому все свои оставшиеся силы теперь он направил на восстановление страны после войны.

Впрочем, о ходе работ над водородной бомбой он знал. Берия заверил его, что к середине 53-го года она будет испытана…

Сталин терпеливо ждал, а Берии приходилось решать множество новых проблем, которые возникали постоянно.

В частности, из Атомного проекта старались забрать ученых и специалистов, которые занимали в нем ключевые посты. В Академии наук и в министерствах почему-то посчитали, что бомба взорвана, а следовательно, они там не нужны.

Пришло тревожное письмо от А.П. Завенягина. В нем, в частности, он говорил о том, что предполагается назначить М.В. Келдыша академиком-секретарем Отделения технических наук АН СССР, а потому предлагается освободить его от работ по заданиям Первого главного управления.

Завенягин напоминает Берии, что:

«а) товарищ Келдыш М.В. возглавляет математическое расчетное бюро, занятое расчетами изделий РДС-6Т;

б) кроме того, т. Келдыш М.В. Постановлением Совета Министров СССР от 9 мая 1951 г. за № 1552-774оп утвержден председателем секции № 7 Научно-технического совета ПГУ и возглавляет научное руководство работой по созданию конструкций быстродействующих вычислительных машин и разработке методов работы на машинах;

в) т. Келдыш М.В. руководит организацией вычислительного центра Первого главного управления (в помещении быв. ФИАН), в котором будут установлены мощная вычислительная машина «Стрела» и другие вычислительные машины.

Большая важность и большой объем работ для Первого главного управления, проводимых т. Келдышем М.В., не позволяют освободить т. Келдыша М.В. от работ Первого главного управления…»

В своей резолюции на этом письме Л.П. Берия отдает распоряжение руководителям Академии наук СССР найти другого кандидата…

Только через несколько лет Мстислав Всеволодович станет сначала одним из руководителей Академии наук, а затем и ее президентом.

Но что следует из этого письма, которое ранее никогда не публиковалось?

Наконец-то появляется возможность оценивать роль академика Келдыша в «Атомном проекте СССР». Принято считать, что этот выдающийся ученый ХХ века внес решающий вклад в развитие авиации и ракетной техники. Его по праву называли Главным теоретиком космонавтики. Союз С.П. Королева и М.В. Келдыша обеспечил первенство нашей страны в освоении космического пространства, и в этой области труд Келдыша оценен достойно.

Однако участие академика Келдыша в «Атомном проекте СССР» раскрыто недостаточно, а ведь именно ему принадлежит решающая роль в расчетах как атомной, так и водородной бомбы. Он – одна из ключевых фигур в нашей науке ХХ века, и по мере того, как рассекречиваются документы военно-промышленного комплекса СССР, это становится все более очевидным.

«Сахарову надо помочь!»

Кандидат наук в Атомном проекте становится популярнее многих академиков. О нем знают теперь все высшие руководители страны.

А началось его восхождение, пожалуй, с письма Харитона и Курчатова, направленного руководителям «Атомного проекта СССР» 21 января 1949 года. Еще не была испытана первая атомная бомба, а Юлий Борисович и Игорь Васильевич уже думают о перспективных работах. В их письме говорилось:

«2 декабря 1948 г. на заседании Совета при Лаборатории № 2 АН СССР рассматривался вопрос о работах по теории изделий на основе тяжелого водорода. Совет заслушал и обсудил доклады групп тт. Зельдовича Я.Б. и Тамма И.Е.

Совет считает, что результаты работ обеих групп представляют значительный интерес. Особенно интересной является предложенная тов. Сахаровым А.Д. (группа т. Тамма) система в виде столба из слоев тяжелой воды и А-9, которая, согласно предварительным расчетам, может детонировать при диаметре столба около 400 мм. Особым преимуществом этой системы является возможность применения в ней тяжелой воды вместо дейтерия, что избавляет от необходимости иметь дело с водородными температурами».

Сахаров переезжает на Объект. Его авторитет среди коллег постепенно растет. После отъезда в Москву академика Тамма он замещает его.

23 января 1953 года (создание водородного оружия выходит на первый план) Л.П. Берия получает письмо от руководителей ПГУ:

«Начальник отдела теоретической физики КБ-11 кандидат физико-математических наук Сахаров А.Д. является одним из способнейших физиков-теоретиков, привлеченных к нашим работам.

Внеся три года назад совместно с т. Таммом И.Е. предложение о создании изделия РДС-6с, т. Сахаров ведет с тех пор основную работу по этому направлению…»

Напомнив о других предложениях Сахаров, в частности о магнитной кумуляции, авторы письма обращают внимание Берии на то, что «продуктивной работе т. Сахарова мешает неустроенность его в бытовом отношении». Они предлагают:

«1. В связи с намерением т. Сахарова перевезти семью 1 сентября 1953 года на постоянное жительство в КБ11 предоставить для т. Сахарова отдельный коттедж с обстановкой.

2. Учитывая исключительную скромность т. Сахарова, нежелание и неумение позаботиться о самых необходимых своих нуждах, зачислить за счет КБ-11 экономку для организации питания и ухода за квартирой.

3. Прикрепить на лечение в поликлинике Лечебно-санаторного Управления Кремля т. Сахарова Андрея Дмитриевича, его жену, Вихареву Клавдию Алексеевну, и дочерей Татьяну, 1945 г. рождения, и Любовь, 1949 г. рожд…»

Берия читал письмо внимательно. Некоторые абзацы подчеркнуты им дважды. В частности, слова «исключительную скромность».

Его резолюция была, естественно, положительной.

На документе лаконичное: «Вопрос решен».

28 февраля А.П. Завенягин сообщает Берии, что все меры по улучшению бытовых условиях А.Д. Сахарова выполнены.

Сейчас на коттедже, где жил в Сарове академик А.Д. Сахаров, висит мемориальная доска, и, когда я там был в последний раз, жил в нем один из самых заслуженных рабочих завода ядерных боеприпасов.

Было решено, что коттедж этот приватизировать нельзя.

Надеюсь, что городские власти свое решение не отменят…

«Огненный шторм»

7 мая 1953 года руководители государства получили перевод статьи Уильяма Лоуренса «Насколько страшна водородная бомба?». Статья появилась в престижном журнале «Лук».

Всего был отпечатан 31 экземпляр. Из них 2 отправлено Маленкову и 2 – Берии.

Впервые работники ЦК партии и Совета Министров СССР получили достаточно полное представление о новом оружии.

Итак, фрагменты статьи Лоуренса, который обобщил множество материалов, уже опубликованных в американской прессе:

«То немногое, что мы знаем об успехах в области атомной энергии, выглядит достаточно устрашающе. Мы знаем, что Америка накапливает атомные бомбы, в огромной мере превосходящие по своей разрушительной силе бомбы, сброшенные на Японию. Мы знаем, что Россия также имеет атомные бомбы. Мы знаем, что ведется работа по усовершенствованию этого оружия. А за последние месяцы нам стали известны не вызывающие сомнения факты о новом и еще более мощном оружии – водородной бомбе.

Президент Трумэн в своем послании конгрессу 7 января сообщил: «Мы вступили в новый этап потрясающей весь мир работы в области атомной энергии. Мы спешно идем вперед в деле овладения атомом, от одного открытия к другому».

Какого рода водородная бомба была испытана американскими учеными утром 1 ноября 1952 года? Была ли это настоящая бомба? Какова была ее разрушительная сила? Короче говоря, насколько страшна водородная бомба?..»

Далее автор статьи поясняет, что запалом для новой бомбы служит атомная, которая в несколько раз мощнее тех, что были сброшены на Японию. Именно такие атомные бомбы уже созданы в Америке.

Затем Лоуренс утверждает, что водородная бомба – «это оружие с открытым концом», то есть ограничений у нее нет. Она может быть в тысячи и даже миллионы раз мощнее существующих атомных бомб.

И далее Лоуренс пишет:

«Такая бомба, для того чтобы быть эффективной, будет подрываться высоко в воздухе, на высоте многих миль над городом, который будет для нее целью. В течение миллионной доли секунды произойдет страшный взрыв взрывателя – атомной бомбы, и в этот момент атомы водорода начнут соединяться, направляя свою яростную силу на город, находящийся внизу.

Первый дойдет до земли жар, он обратит в пар сталь, дерево, людей, находящихся непосредственно под центром взрыва. На расстоянии 35 миль во всех направлениях возникнут пожары, с которыми не будет сил справиться…

Почти немедленно за этим дойдет взрывная волна. Горящие здания будут разнесены во все стороны или обрушатся…

Затем появятся огненные штормы. Яростный жар приведет атмосферу в бешеное движение, появятся сильные ураганы, отличающиеся тем, что их создал человек, а не слепые силы природы. Огонь перекинется из города на все воспламеняющиеся материалы в окрестностях: деревья в парках, стены домов на окраинах. Человеческий ум не может постигнуть размеры катастрофы.

А это лишь милостивый вариант водородной бомбы. Это «неоснащенная» бомба, действие которой зависит только от жара и взрывной волны. Есть другое оружие, которое можно включить в водородную бомбу; радиация – бесшумная, болезненная, смертоносная… Бомба, в которой взорвется 1 тонна дейтерия, освободит облако радиоактивных частиц, эквивалентных 5 миллионам фунтов радия. Это облако, подхваченное ветром, может пройти тысячи миль, уничтожая на своем пути все живое.

Именно такая оснащенная бомба побудила профессора Альберта Эйнштейна сказать: «Если дело увенчается успехом, то радиоактивное заражение атмосферы и, следовательно, уничтожение всего живого на Земле стало в пределах технических возможностей»…

Вот почему гонка в области водородной бомбы – это борьба не на жизнь, а на смерть. Вот почему русские, почти несомненно, спешно ведут при ограничениях, о которых мы можем только догадываться, с присущим им отчаянным напряжением исследования в области водородной бомбы».

Одна из резолюций Сталина

Далее Уильям Лоуренс довольно подробно излагает историю работ по водородной бомбе в Америке. О том, что происходит в СССР, ничего ему неизвестно. А потому он заключает свою статью так:

«Мы имеем все основания полагать, что Россия все еще отстает от нас в области бомб, действующих на принципе расщепления, и что ее нынешние модели таких бомб являются устарелыми. Мы также имеем веские основания считать, что, пытаясь нагнать нас, русские построили весьма неэффективный завод, работа на котором застопорилась.

Вероятно, они начинают видеть свои роковые ошибки, однако им понадобится несколько лет для того, чтобы исправить их. Тем лучше для мира во всем мире. Ведь к тому времени, когда они вступят на правильный путь, мы снова далеко обгоним их».

На заседании Совета Министров СССР Г.М. Маленков неожиданно поинтересовался у своего заместителя Берии, мол, насколько верен вывод автора статьи в журнале «Лук»?

Берия ответил кратко: «Они всегда недооценивали нас!»

Он не стал подробно информировать всех своих коллег о состоянии дел с водородной бомбой. Ни слова не сказал о предстоящих испытаниях нового оружия. Он был уверен, что в самое ближайшее время ему суждено стать во главе страны. И когда это случится, то совсем другие люди займут ключевые посты в государстве. Вот им-то он и приоткроет «главную тайну 53-го года».

Последний автограф Берии

Проект Постановления Совета Министров СССР «О задачах и программе испытаний на полигоне № 2» был подготовлен «по обычной схеме». В нем подробно расписывалось, когда будут проводиться испытания тех или иных «изделий», кто их будет проводить, кто несет ответственность за каждый этап работ.

В этом документе особое внимание уделялось термоядерным исследованиям. В частности, говорилось:

«о проведении в июле-сентябре 1953 г. на полигоне № 2 следующих испытаний изделий РДС.

а) модели изделия РДС-6с с целью осуществления термоядерной реакции, измерения скорости и длительности термоядерной реакции, проверки правильности расчетов, положенных в основу конструкции РДС-6с, и получения физических данных, необходимых для уточнения конструкции боевого изделия РДС-6с».

Речь шла о водородной бомбе, и Берия это прекрасно понимал.

Под проектом Постановления значилось «Председатель Совета Министров СССР Г. Маленков». Именно он сменил на этом посту Сталина, и теперь все документы, относящиеся к «Атомному проекту», он обязан был подписывать.

Лаврентий Павлович знал, что у Маленкова смутное представление о состоянии дел по атомному оружию, так как Сталин держал ближайших своих соратников в неведении, концентрируя все в своих руках. И что же, теперь во все посвятить Маленкова?! Этого временщика?!

Берия ставит на документе «За» и подписывает Постановление вместо Маленкова, ничего не сообщая тому о предстоящих испытаниях «сверхоружия». Лаврентий Павлович не сомневается, что в самое ближайшее время он сменит Маленкова на столь высоком посту.

На следующий день Л.П. Берия был арестован. Это случилось 26 июня 1953 года.

Теперь проекту Постановления СМ СССР суждено стать обвинительным документом на закрытом судебном процессе, который заканчивается расстрелом руководителя «Атомного проекта СССР».

Сталин умер, Берия арестован.

Маленков требует подробной информации о состоянии работ по супербомбе. Дело в том, что в западной печати появляются многочисленные публикации о новом оружии, которого, по мнению западных аналитиков, нет в Советском Союзе. 30 июня В.А. Малышев направляет Маленкову Докладную записку о состоянии работ по водородной бомбе в СССР и США. Он довольно подробно информирует руководителя СССР о том, какие работы велись в США, и делает такой вывод:

«По всей совокупности опубликованных данных с известной вероятностью можно считать, что в ноябре 1952 года американцы подорвали модель водородной бомбы…»

Далее руководитель атомного ведомства рассказывает о том, что происходит у нас:

«В Советском Союзе работы над водородной бомбой были начаты в 1950 году.

Для создания водородной бомбы необходимо было провести большие ядерно-экспериментальные и расчетно-теоретические работы, а также организовать новое производство лития-6 и трития. Разработка водородной бомбы ведется двух типов:

а) водородная бомба «Слойка», в которой, кроме испытанного урана-235, используются тритий, дейтерий, литий-6 и натуральный уран.

Делящиеся вещества располагаются слоями вокруг центрального ядра из урана-235 весом…

По произведенным расчетам, мощность модели водородной бомбы «Слойка» может составить более 200 тысяч тонн.

В случае благоприятных результатов испытаний модели в 1954 году может быть изготовлено несколько водородных бомб мощностью до 1 млн тонн;

б) водородная бомба «Труба». Эта бомба должна состоять в основном из дейтерия, взрыв которого должен инициироваться урановой или плутониевой атомной бомбой…»

И в заключение Докладной записки указывалось, кто именно работает над созданием нового оружия:

«К разработке водородной бомбы привлечены крупные советские ученые, физики и математики: академики Курчатов, член-корреспондент АН СССР Харитон, член-корреспондент АН СССР Тамм, доктор физико-математических наук Сахаров (автор важнейших предложений по водородной бомбе «Слойка»), член-корреспондент АН СССР Зельдович, академик Ландау, академик Келдыш, профессор Блохинцев и др.»

В отличие от Берии Маленков тут же познакомил своих коллег по руководству страной с ситуацией вокруг нового оружия. Это понятно: международное положение страны во многом зависело от того, насколько быстро советские ученые создают водородную бомбу и проведут успешные испытания.

Подобные «Докладные записки» будут теперь готовиться регулярно для Первого (а затем и Генерального) секретаря ЦК партии и Председателя Совета Министров СССР. Только эти два человека будут обладать абсолютно полной информацией о ядерном арсенале страны.

Сегодня это Президент и Председатель правительства. Остальные руководители – «по мере необходимости». Впрочем, а зачем им знать больше, чем положено?!

«Икар» на атомной вершине

Он редко болел и прожил 98 лет. Этот человек первым провел измерения в «ножке» ядерного гриба, а затем много раз пересекал в самолете атомные облака.

О нем Игорь Васильевич Курчатов сказал однажды: «Такие люди свершают подвиги, даже не подозревая об этом…»

Более десяти лет радиохимик Д.А. Шустов работал на Семипалатинском и Новоземельском полигонах. С помощью аэрозольных методов, разработанных и им самим, он вел контроль за ядерными испытаниями.

О себе Шустов ничего не рассказывал, он четко выполнял данное еще в молодости слово хранить секретность до конца жизни. Вспоминает профессор Б.И. Огородников:

«18 октября 1951 года третья отечественная атомная бомба РДС-3 была сброшена с бомбардировщика Ту-4 на высоте 10 километров и в 9 часов 53 минуты 33 секунды взорвалась на высоте около 400 метров. Через 1 час 20 минут после этого к точке, над которой произошел взрыв, отправился танк. Дозиметрическая разведка показала, что мощность излучения в эпицентральном районе значительно ниже той, которая была при наземных взрывах. Радиоактивный гриб поднялся до тропопаузы (12 километров). В 10 часов 20 минут к облаку взрыва приблизился самолет ЛИ-2. Он был поднят в воздух заранее, чтобы пройти через нижнюю часть облака и взять на фильтр Петрянова пробу аэрозолей для радиохимического анализа. Руководил пробоотбором радиохимик Д.А. Шустов, находившийся в кабине пилотов на месте штурмана. Впервые в мире самолет с людьми вошел в ядерную преисподнюю. В ножке гриба было темно».

Об этой «темноте» в «ножке» атомного гриба вспоминал и академик Ю.А. Израэль, который много раз совершал полеты в «преисподнюю». Многие современные направления в науке зарождались благодаря дерзости и смелости «ядерных Икаров», как стали называть тех, кто отваживался тогда летать на самолетах-лабораториях.

Боль на кончике языка

Вечером в кино у генерал-лейтенанта Виноградова острая боль пронзила язык. Начальник полигона особого значения ей не придал. Тем более что боль пропала, когда он вышел на свежий воздух.

Однако ночью боль нарастала, заснуть генерал уже не мог. Утром он вызвал терапевта из госпиталя.

Два этапа атомного взрыва

Тот сразу же определил, что боль на кончике языка вызвана сердечной недостаточностью.

Генерал не поверил словам медика, мол, сердце и язык никак не связаны между собой… Но врач настаивал на более тщательном обследовании.

Электрокардиограмма, сделанная в госпитале, показала, что у генерала обширный трансмуральный инфаркт задней стенки миокарда.

Начальник полигона наотрез отказался лечь в госпиталь.

Назавтра были назначены испытания нового «изделия», и генерал должен обязательно на них присутствовать!

Никто не смог переубедить его: ни главный врач, ни терапевты, ни даже жена.

«Я головой отвечаю перед партией и правительством за результаты испытаний, – сказал он. – Боль на языке и даже инфаркт – мелочь по сравнению с такой ответственностью…»

В пять утра на своем ЗИСе генерал-лейтенант Н.Н. Виноградов поехал на Опытное поле. Рядом с ним находился врач.

Более 240 километров проехали они по грунтовой дороге.

Испытания прошли успешно.

Генерал поздравил своих подчиненных с «хорошей работой», и только после этого поехал в госпиталь.

Два месяца пролежал он на больничной койке, а потом вернулся на работу.

Позже опытные кардиологи и медики утверждали, что подобного просто быть не может, мол, поврежденное сердце не способно выдерживать подобные нагрузки…

Генерал отшучивался: «Если бы вы служили на ядерном полигоне, то понимали бы, что у нас невозможное случается часто…»

Однажды заболел на полигоне и Игорь Васильевич Курчатов. У него поднялась температура, начинался острый бронхит.

«Народное средство» – банки на грудь и прекрасный кавказский мед – «поставило на ноги» академика буквально за сутки.

Харитон и Курчатов во время поездки на полигон

Позже он говорил, что «лучшие медики служат, конечно же, на полигонах».

И во многом он был прав: под Семипалатинском и на Новой Земле военные медики тщательно изучали воздействие радиации на живые организмы, и новые знания расширяли границы медицины.

Однажды и академику Ю.Б. Харитону пришлось доверить свою жизнь военным специалистам. На полигоне у него обострилась ишемическая болезнь сердца, приступы стенокардии участились.

У Главного конструктора был личный вагон, в котором он ездил по стране с двумя телохранителями и проводником. На этот раз его сопровождал Ю.П. Багаев – терапевт военного госпиталя.

Путь был неблизкий: до Москвы добирались с полигона семь суток.

Академик четко выполнял все предписания врача, подолгу беседовал с ним.

– Он оказался обаятельным, интеллигентным человеком, интереснейшим собеседником», – делился своими впечатлениями потом Багаев.

– Наверное, рассказывал и о том, какое впечатление на него произвели испытания оружия?

– Об этом он не сказал ни слова! – ответил врач.

Все-таки умели хранить государственные тайны все, кто был причастен к созданию ядерного оружия.

«Весьма срочно. Передано по ВЧ»

Этот день Г.М. Маленков ждал с волнением и тревогой. И для этого были все основания, потому что неудача могла перечеркнуть его карьеру и судьбу. Как и всех остальных, кто был причастен к аресту Берии.

На первых допросах Лаврентий Павлович вел себя уверенно, подчас даже вызывающе, мол, вы не догадываетесь, какие силы стоят за ним.

Рассказывал об участниках Атомного проекта он неохотно, отрывочно, не вдаваясь в подробности.

Из этого Маленков сделал вывод, что руководители Атомного проекта поддерживают Берия, горой стоят за него, считают его арест ошибочным. Впрочем, и сам Маленков не было убежден, что они поступили правильно. А вдруг все изменится?!

Впрочем, отступать уже было некуда, речь шла о жизни и смерти. И, как ни странно, решающую роль могли сыграть события, которые разворачивались в начале августа 53-го на ядерном полигоне, где шла подготовка к взрыву РДС-6с.

Если испытания пройдут удачно и у Советского Союза появится водородная бомба, то аргументы Берии, что без него «все рухнет», окажутся смехотворными. Да и положение страны в мире усилится: и без Сталина Советский Союз будет грозным и мощным. Или атомщики все-таки поддерживают Берию?!

Если испытания будут неудачными, то, возможно, таким способом они протестуют против ареста своего руководителя?! Ведь каждого из них Берия назначал на должность, каждого из них знал хорошо и всем верил…

В общем, проверка шла глобальная, и в ней судьба страны тесно переплелась с будущим всех участников событий. 12 августа 1953 года по специальной связи ВЧ было передано сообщение, адресованное Г.М. Маленкову. Оно начиналось торжественно:

«Рады доложить Центральному Комитету Коммунистической Партии и Советскому Правительству о том, что задание Партии и Правительства по созданию водородной бомбы выполнено.

Сегодня, 12 августа, в 4 часа 30 мин. по московскому времени взорвано изделие РДС-6с и осуществлена термоядерная реакция.

Взрыв сопровождался образованием огненного шара и грибообразного облака значительно больших размеров, чем во всех предыдущих испытаниях…

Огненный шар, свечение и грибообразное облако были очень хорошо видны в Семипалатинске, за 170 километров от места взрыва, где также был слышен и взрыв…

Размеры и характер разрушений, измерение ударной волны, гамма-излучений, размеров огненного шара позволяют с полной несомненностью установить, что при взрыве изделия РДС-6с выделялась энергия, соответствующая взрыву не менее 300 тысяч тонн тротила…

Грибообразное радиоактивное облако поднялось на высоту до 16 километров и ветром перемещалось в юговосточном направлении.

За движением облака было установлено как наземное, так и воздушное наблюдение. Облако 12 августа было прослежено на расстоянии 350 километров…»

Маленков не только внимательно читал информацию о взрыве, но и обратил особое внимание на подписи, что стояли под этим сообщением. Ясно, что эти люди полностью преданы новой власти. Они как бы отреклись от прошлого, а точнее – от Берии и его ближайших соратников, которые состояли в руководстве «Атомного проекта СССР».

Атомщики приняли все перестановки «на самом верху» и своим докладом об успехе испытаний водородной бомбы показали, что политикой они предпочитают не заниматься…

Под документом стоят подписи В. Малышева, Б. Ванникова, А. Василевского, А. Завенягина, И. Курчатова, Ю. Харитона, К. Щелкина, И.Тамма, А. Сахарова, Я. Зельдовича, Н. Духова, А.П. Александрова, М. Садовского и Е. Забабахина.

Все они вскоре будут отмечены звездами Героев. Для одних – первыми, для некоторых – уже вторыми.

Фрагменты «Записок»

Все, кто наблюдал за термоядерным взрывом, были потрясены. Позже некоторые из них скажут: «Красиво!», но это случится гораздо позже, когда ошеломление пройдет. А в первые минуты и часы все были подавлены, так как сравнить увиденное просто было не с чем.

Оказалось, что природа не смогла сделать то, что сделал человек утром 12 августа. Как и в прошлом, Игорь Васильевич Курчатов попросил своих соратников записать личные впечатления от увиденного. 15 августа Отчет об испытаниях уже был готов. Его надо было срочно предоставить в ЦК партии и правительство.

Курчатов сначала хотел приложить «Записки», которые он получил от ученых и военных, к этому официальному отчету, но потом по каким-то причинам раздумал. Так и остались они храниться в секретных архивах «Атомного проекта СССР». И более полувека к ним никто не прикасался…

«Записки», на мой взгляд, рассказывают не только о самом взрыве и его последствиях, но и характеризуют самих наблюдателей. По крайней мере, я «слышу» интонации знакомых голосов. Кстати, никто из них никогда не делился своими чувствами, нахлынувшими на них в тот день. Впрочем, судите сами…

Итак, слово академику М.А. Лаврентьеву:

«1 фаза. Вслед за яркой вспышкой можно было видеть быстро растущий огненный полушар и отделившееся от него белое кольцо; скорость расширения белого кольца была в несколько раз больше скорости расширения огненного полушара; белое кольцо скоро исчезло.

Особое внимание, на этой стадии развития взрыва, привлекло «вскипание» грунта около внешней периферии полушара.

Мне не удалось уловить момент отделения полушара от земли (пытался снять темные очки), поэтому перехожу к следующей фазе.

2 фаза. Огненный полушар всплыл, образуя светящуюся головку «гриба» на толстой темной ножке. Головка гриба, расширяясь, плавно поднималась, ножка при этом утоньшалась, особенно в верхней своей части, примыкающей к головке; головка быстро гасла и стала темной…

По мере уменьшения свечения внешняя часть головки (вихревого кольца) становилась все более курчавой с переходом в «кучевое» облако.

3 фаза. На верхней части головки появилось белое облако, а из верхней части ножки (пылевого столба), примыкающей к голове, начало формироваться облако в виде расширяющегося вниз конуса (юбки).

После этого головная часть гриба попала в сильный ветровой поток, начала вытягиваться в направлении ветра и отходить от ножки, увлекая за собой ее верхнюю часть. В этой, уже весьма поздней, стадии обратило на себя внимание то, что нижняя часть «ножки» длительно продолжала сохранять правильную цилиндрическую форму (следствие относительно слабого ветрового градиента и «легкости» пыли)».

Участники испытаний не первый раз были на полигоне.

На их счету уже было несколько ядерных взрывов. Вольно или невольно, они сравнивали нынешний с предыдущими – но так все было непохоже! И уже это доказывало, что первый термоядерный взрыв прошел успешно. «Записка» академика М.В. Келдыша с пометкой «Исполнено от руки в 1 экз. 16.VIII.53 г.»:

«Во время испытания я находился на возвышенности вблизи ОКП. Первую вспышку наблюдал через очки. Вместе с яркой вспышкой ощущался в течение нескольких секунд на лице жар от облучения. Через несколько секунд я снял очки, однако свет был еще столь сильным, что пришлось снова надеть очки. После вспышки был виден расширяющийся и поднимающийся кверху огненный шар. Через несколько секунд я снял фильтры от очков и продолжал наблюдать. Огненный шар понемногу обратился в желтое облако, подпертое ножкой, образованной подсасываемой шаром струей, смешанной с пылью. В некоторый момент была ясно видна отделяющаяся от шара ударная волна. Приход ударной волны к месту наблюдения ощущался по довольно сильному звуку.

Грибообразное облако быстро двигалось кверху и увеличивало свои размеры. Размеры облака росли столь быстро, что казалось, что оно двигается к месту наблюдения, хотя оно относилось ветром в противоположную сторону. Во время развития облака было заметно вращение подсасываемой струи в тороидальное вращение облака. Через некоторое время после взрыва облако снизу покрылось туманом от сконденсировавшейся на нем атмосферной влаги. Этот слой тумана был быстро втянут тороидальным вращением внутрь облака и затем, отставая от движения облака, образовал развивающийся колокол над ножкой облака. Этот колокол держался несколько минут и потом разрушился. Когда облако поднялось довольно высоко, было замечено выпадение из него вниз взвешенных частиц. Достигнув высоты свыше 10 км, облако начало размываться и отделяться от ножки, которая тоже размывалась. Еще до этого момента было заметно искривление ножки, вызванное переменой силы ветра на высоте.

На земле большая площадь около центра взрыва была продолжительное время покрыта пылевым облаком. Через некоторое время стали наблюдаться дымы от пожаров».

Из «Записки» генерал-лейтенанта С.Е. Рождественского:

«Яркая вспышка взрыва в первые секунду-две наблюдалась через защитные очки, вслед за чем, сняв очки, я попытался рассмотреть образовавшийся огненный шар, но яркость его вынудила немедленно опустить взгляд вниз. Для полноты впечатлений о световом эффекте, к которому я был предварительно подготовлен по материалам прошлых взрывов, до взрыва я смотрел на Солнце, поэтому мог в известной мере сделать сопоставление яркости и должен отметить, что яркость огненного шара в течение, видимо, нескольких секунд была, безусловно, больше яркости солнца.

При образовании огненного шара еще в защитных очках на лицо заметно пахнуло теплом. Этот сам по себе с виду незначительный факт произвел на меня впечатление, потому что в момент взрыва я находился в 25 км от его эпицентра.

Дальнейшее образование огромного грибовидного облака и поднявшаяся за ним пыль на большой площади, а также последующее образование вокруг «ножки гриба» облачка правильной формы конусов представляли из себя величественное зрелище как по красоте, так и по масштабам.

В жизни я много видел разрывов и взрывов, но этот взрыв не имеет с ними ничего общего и не может с чем-либо быть сравним…»

В архиве Ядерного центра хранится еще несколько «Записок» участников испытаний. Однако они более «профессиональные», так как их авторы пытались рассмотреть в огромном «грибе», выросшем над казахстанской степью, «свои проблемы». Одних интересовало световое излучение, других – развитие ударной волны, третьих – уничтожение техники и разрушение всевозможных сооружений, четвертых – воздействие взрыва на живые организмы.

Каждое испытание – это комплекс исследований, и каждому участника отводится строго определенное место. Поэтому «Записки» зачастую интересны только специалистам. Впрочем, для этого они и писались.

Всплеск эйфории

В Президиуме ЦК КПСС весь август было приподнятое настроение. Успешное испытание водородной бомбы изменяло ситуацию в мире. И надо было подготовить специальное обращение к народам планеты, чтобы еще раз показать преимущества социалистического строя. Одновременно люди должны были понять, кто именно стоит на страже всеобщего мира.

Было написано несколько вариантов «Правительственного сообщения». Но в конце концов решили остановиться на «традиционном варианте», то есть уверить общественность в мирных устремлениях СССР и, как всегда, потребовать полного контроля ООН над ядерными вооружениями и полного их уничтожения.

Эйфория от успеха испытаний постепенно сошла на нет, потому что по запросу Г.М. Маленков получил информацию о возможностях атомной промышленности. В.А. Малышев и Б.Л. Ванников сообщили ему, что «проверена возможность обеспечить к 1 января 1954 г. производство 5 штук водородных бомб (1 бомба изготовления 1953 года и 4 бомбы мощностью по тротиловому эквиваленту 1 миллион тонн)».

Однако далее они сообщали, что для этого потребуется перестройка работы плутониевых и диффузионных заводов, а также коррекция испытаний новых зарядов – в них нужно будет использовать только плутоний, а уран-235 полностью пустить для водородных бомб.

Как опытный хозяйственник Маленков понимал, что ему докладывают оптимистический прогноз развития событий, но на самом деле изготовить даже 5 водородных бомб до конца 54-го года не удастся…

В конце августа в ЦК партии пришла подробная Докладная записка о результатах испытаний водородной бомбы. В ней подробно рассказывалось о конструкции бомбы, о контроле за ее изготовлением, об измерительной аппаратуре, о мощности ударной волны, об излучении, и, конечно же, о воздействии взрыва на боевую технику, сооружения и подопытных животных.

На экземпляре «Докладной записки», который сохранился в архиве, дважды подчеркнуты абзацы в разделе, где оценивалось воздействие взрывной волны и излучения на животных. Кто именно это сделал, установить не удалось, но, бесспорно, этот раздел «Записки» произвел сильное впечатление на читателя.

В нем, в частности, значилось:

«Для изучения воздействия взрыва животные были размещены на различных дистанциях до 6 000 метров от центра поля.

Животные погибли от взрывной волны, от высокой температуры и излучения, размещенные открыто на грунте на расстоянии до 2000 метров от центра взрыва.

Животные, размещенные в траншеях, погибли на расстоянии 1500 метров, а в отдельных случаях – на расстоянии до 2000 метров.

В каменных домах животные погибли на расстоянии до 3000 метров и, частично, на расстоянии до 4000 метров от центра взрыва.

Животные, размещенные в танках на расстоянии 1000 метров, погибли.

Животные, расположенные в полевых фортификационных сооружениях (легкого типа блиндажи и убежища), расположенные на расстоянии до 1000 метров, погибли полностью и до 1750 метров – частично.

Ожоги у животных отмечены на расстоянии до 6000 метров включительно; контузии – до 3000 метров при открытом размещении…»

Именно тогда А.Д. Сахаров увидел орла, который сидел на обочине дороги. Он не взлетел, когда машина подошла к нему вплотную, – все увидели, что орел от огненной вспышки ослеп.

С тех пор иногда я называю атомщиков «слепыми орлами»…

Знакомство с главными героями

Поводом для появления подробных характеристик на ученых, стоящих во главе «Атомного проекта СССР», послужило избрание новых членов Академии наук. И.В. Курчатов подготовил такие документы, но затем их пришлось направить министру среднего машиностроения, а тот, в свою очередь, в ЦК партии.

Как ни парадоксально, но руководители партии и правительства знали только Игоря Васильевича Курчатова, встречались с ним, не раз беседовали. А кто же работает вместе с ним? И можно ли им доверять?

Кстати, предстояло вырабатывать ядерную стратегию страны на будущее, кого привлечь к этой работе?

Характеристики были подготовлены на Ю.Б. Харитона, Я.Б. Зельдовича, А.Д. Сахарова и М.А. Садовского. В архивах сохранились только три из них. Характеристика на Садовского, наверное, затерялась где-то в документах

Семипалатинского полигона, научным руководителем которого и был Михаил Александрович. Характеристики подписаны И.В. Курчатовым. О Юлии Борисовиче Харитоне:

«Ю.Б. Харитон является бессменным научным руководителем работ по созданию атомного оружия с самого начала разработки проблемы. Харитон возглавил большой научный и конструкторский коллектив, создавший первую советскую атомную бомбу РДС-1, усовершенствованные изделия РДС-2, -3, -4, -5 и водородную бомбу РДС-6; этой работе Ю.Б. Харитон отдал 10 лет напряженного и самоотверженного творческого труда…

Ю.Б. Харитон лично разработал вопросы допусков и технических условий, обеспечивающих полное использование сферического сжатия. Ему принадлежит анализ вопроса о влиянии на мощность атомного взрыва различных отступлений волны от сферичности.

Ю.Б. Харитон дал полный анализ вопроса о нейтронном фоне плутония и допустимых примесей.

Без принципиального и тщательного анализа всех узлов конструкции, проведенного Харитоном, было бы невозможно достичь той надежности в работе, которая подтверждена всеми испытаниями конструкций, выпущенных КБ-11.

Важнейшим результатом работы Ю.Б. Харитона является создание сильной школы, сплочение большого научно-технического коллектива, умеющего решать важнейшие практические задачи на подлинно научном уровне и продвигающего науку вперед…»

Славский в гостях у Курчатова

Курчатов и Сахаров


Об Андрее Дмитриевиче Сахарове:

«А.Д. Сахаров был привлечен к работам КБ-11 в 1948 г. Тогда ФИАН (И.Е. Тамму) было дано поручение провести расчеты дейтериевой бомбы (РДС-6Т). Через некоторое время Сахаров предложил существенно иную систему водородной бомбы – изделие с многослойным зарядом. После обсуждения предложения Сахарова и внесение в него ряда уточнений (применение обжатия, введение трития) оно было признано подлежащим реализации в первую очередь…

При разработке чрезвычайно сложной группы вопросов, связанных с созданием изделия по схеме Сахарова, он проявил себя как крупнейший ученый. По его заданиям и в тесном контакте с ним работали большие группы сильнейших физиков и математиков Советского Союза.

Результаты испытаний изделия РДС-6с подтвердили силу научного предвидения Сахарова…

А.Д. Сахаров является необычайно одаренным физиком-теоретиком и в то же время замечательным изобретателем. Соединение в одном лице инициативы и целеустремленности изобретателя с глубиной научного анализа привело к тому, что в короткий срок, за 6 лет, А.Д. Сахаров достиг крупнейших результатов, поставивших его на первое место в Советском Союзе и во всем мире в важнейшей области физики…»

На Общем собрании Академии наук СССР А.Д. Сахаров сразу был избран в академики.


По этому поводу существует несколько легенд, мол, ученые доверились авторитету Курчатову и дружно проголосовали «за», мол, за Андрея Дмитриевича «просили из ЦК», и потому участники Собрания не решились выступить против и т. д. и т. п.

На самом деле все обстояло иначе. Конечно, ученые Академии не знали деталей работы Сахарова, но они были проинформированы о том, что именно под его руководством создается водородное оружие. Ведь десятки и даже сотни членов Академии в той или иной форме были связаны с «Атомным проектом СССР», они прекрасно представляли масштабы развернувшейся работы.

Да и им импонировало то, что среди членов Академии есть такой молодой академик… Из характеристики на Якова Борисовича Зельдовича:

«Член-корреспондент АН СССР Я.Б. начал работу по вопросам, связанным с использованием атомной энергии, в 1939 г. Совместно с Ю.Б. Харитоном он произвел ряд расчетов, имевших целью выяснить условия, при которых может начаться цепная реакция в уране или в уране, смешанном с замедлителями…

В целом следует сказать, что значительная часть успехов создания различных типов атомного оружия связана с деятельностью Зельдовича, обладающего как исключительным даром тонкого и полного анализа сложных физических и механических процессов, протекающих при атомном взрыве, так и умением решать возникающие при этом сложные математические задачи, быстро давая предварительные количественные оценки и умело используя для точного количественного расчета крупные математические силы».

В октябре 53-го Зельдович «не прошел» в академики. Через пять лет он будет баллотироваться снова, и тогда коллеги будут к нему более снисходительны. Сахаров станет академиком сразу, единым махом, минуя член-коррство, ну а Харитон будет избран действительным членом Академии.

Садовский преодолеет барьер член-корреспондента, но ему потребуется еще 13 лет, чтобы стать академиком.

Осенние выборы 1953 года в Академию наук СССР позже назовут «историческими»: сразу несколько творцов ядерного и термоядерного оружия войдут в нее. Плюс к этому ряды Академии пополнят другие специалисты, связанные со специальными материалами, а также ракетчики и авиаконструкторы. В общем, военно-промышленный комплекс начнет играть решающую роль в судьбе Академии, и это будет продолжаться до конца «холодной войны».

Неугомонный Сахаров

Говорят, что высокие звания и награды «расхолаживают», мол, нужно время, чтобы пережить обрушившуюся на человека славу.

В истории нашей науки, пожалуй, никто не испытывал того щедрого ливня славы, в котором купался молодой Сахаров. И академик уже, и лауреат, и Герой. Маститые ученые и высшие государственные деятели за честь почитают познакомиться с ним, пожать при встрече руку. Ну как тут не зазнаться?!

Но молодой Сахаров относился к происходящему с юмором, мол, «пройти сквозь медные трубы легко, если не обращать внимания на звуки, которые они издают…»

Награды, слава и почет лишь стимулируют творческий взлет молодого ученого. Это был как раз тот случай, когда не успокоение, а вдохновение приходит к человеку, на груди которого засияла звезда Героя.

И Сахаров предлагает отказаться от изделия, которое принесло ему славу. Точнее, усовершенствовать его, сделать более эффективным и дешевым.

17 октября 1953 года он направляет министру Малышеву и Курчатову свою «Записку» о новой конструкции водородной бомбы. Он пишет:

«При обсуждении с Я.Б. Зельдовичем перспектив развития многослойного заряда, в частности идей Зельдовича об осуществлении термоядерной реакции в сжатой смеси дейтерия с тритием и Гинзбурга об использовании лития, выявилась возможность объединения этих принципов…

В настоящее время я предполагаю, что энергетический эффект изделия будет лежать между 0,8 и 1,5 млн тонн.

Техническое осуществление описанной системы не встречает непреодолимых затруднений, как показало обсуждение с тов. Харитоном Ю.Б. и другими руководящими работниками объекта.

Эта система представляет наилучший известный нам вариант водородного изделия без использования трития…»

Так началось рождение современного водородного оружия. Конечно, будет еще множество технических изменений, усовершенствований и новых идей, но фундамент останется тот, «сахаровский». Его новая идея была поддержана сразу. Уже через несколько дней Малышев, Завенягин и Курчатов обращаются с письмом к Маленкову. Они пишут:

«Начальник теоретического отдела КБ-11 физик т. Сахаров А.Д. предложил новый тип мощной водородной бомбы.

Отличительной особенностью нового типа водородной бомбы является использование тяжелого водорода (дейтерия) в газообразном состоянии под давлением.

Сверхтяжелый водород (тритий) в бомбу не закладывается (в отличие от испытанной 12.VIII с.г. водородной бомбы типа РДС-6с), а образуется полностью в процессе атомного взрыва из лития-6.

Основной термоядерной реакцией в бомбе данного типа, как и в РДС-6с, является взаимодействие ядер дейтерия и трития. Скорость сгорания трития в новой бомбе вдвое больше, чем в РДС-6с, благодаря чему повышается коэффициент полезного действия атомной взрывчатки.

Кроме этого, в этом типе бомбы значительную роль играет также термоядерная реакция взаимодействия ядер дейтерия.

В качестве инициатора термоядерной реакции используется уран-235.

В результате осуществления новых предложений т. Сахарова А.Д. представляется возможным создать в габаритах и весе водородной бомбы типа РДС-6с бомбу с тротиловым эквивалентом примерно в два млн тонн вместо 400 тыс. тонн в испытанной конструкции и при значительно лучшем использовании атомного взрывчатого вещества…»

Маленков не стал разбираться в деталях нового предложения. Ему было вполне достаточно, что бомба становится в четыре раза (!) мощнее и идет сильная экономия дорогостоящего урана-235. А потому уже вскоре Постановление Совета Министров о разработке новой бомбы было принято.

А у Сахарова выявилась «нестыковка»: он был единодушно избран академиком, не являясь доктором наук. Из руководства Академии попросили «исправить эту погрешность», и в КБ-11 было решено соблюсти все формальности. В качестве диссертации был представлен отчет Сахарова по предложенной им системе нового оружия.

Краткий отзыв (опять-таки, «как положено») написал Ю.Б. Харитон. В заключение он написал:

«Как исключительное остроумие и смелость схемы системы, выдвинутой А.Д. Сахаровым, так и проведение расчетов, потребовавших тонкого и глубокого анализа огромного числа явлений, относящихся к самым разнообразным разделам современной и классической физики и механики, показывают, что А.Д. Сахаров является одним из наиболее сильных физиков Советского Союза. Присвоение ему ученой степени доктора физико-математических наук представляет собою только шаг к формальному признанию этих обстоятельств».

По-моему, отзыв академика Харитона был зачитан всего лишь один раз, когда Ученый совет принимал решение о присвоении докторского звания Сахарову. Потом документ оказался в секретном архиве, чтобы пролежать там невостребованным добрых полвека.

А ведь очень редко Юлий Борисович Харитон так взволнованно, не формально, образно говорил о своих соратниках. Из его строк понятно, насколько сильно восхищался он талантом Сахарова!

«Ничто на Земле не проходит бесследно…»

В воздухе постоянно находилось несколько самолетов. Каждый из них после старта брал курс на Ленинград. Посадка, заправка и вновь на юг.

И так ежедневно, круглые сутки, неделя за неделей, три месяца подряд.

О том, зачем они это делают, не знали даже летчики. Правда, их самолеты прошли спецобслуживание, к фюзеляжу прикреплены специальные гондолы, а на выносных креплениях появились какие-то приборы, которые установили приехавшие физики. Они были молчаливы, в контакты с военными не вступали, даже жили на аэродроме отдельно – для них собрали несколько финских домиков.

Всего самолетов Ту-4 было двенадцать. Сначала летали только четыре, но потом с завода прибыло еще восемь машин. А Ил-28 с гондолами было шесть. Хотя классы самолетов были разные, но маршрут полетов был один: Одесса – Ленинград – Одесса.

Вскоре летчиков предупредили, что через полгода им предстоит служить уже на востоке, так что надо было готовиться к переезду. Новое назначение обещали сделать до 1 сентября, чтобы не срывать детишек со школы.

Ту-4 и Ил-28 взлетали и садились, и снова взлетали.

Экипажи вскоре поняли, что они выполняют какое-то очень важное задание, потому что денежное довольствие выросло значительно. А это был первый признак того, что полеты чрезвычайно важны для тех физиков, которые теперь регулярно приезжали на аэродром и осматривали гондолы. Ясно, что там стояли какие-то фильтры.

Аналогичные полеты были организованы и в КНР. Их маршрут пролегал от Пекина к Кантону и обратно.

В марте 1954 года в США было объявлено, что в районе Маршальских островов пройдут испытания водородного оружия.

Уже было очевидно, что через две недели воздушные потоки занесут на территорию СССР радиоактивные аэрозоли. Если провести их радиохимический анализ, то можно установить тип и мощность взорванных бомб, а также конструкцию ядерных зарядов.

Оказалось, что такие исследования весьма эффективны.

В архивах «Атомного проекта СССР» есть Отчет «О характеристиках атомных бомб, взорванных на Маршальских островах в 1954 году». В нем тщательно анализируются все данные, полученные в СССР и КНР. Оказалось, что взрывы 28 февраля, 26 марта и 4 мая, проведенные американцами, были, действительно, термоядерными. Особенно мощным был второй заряд.

Фильтры собрали и «осколки» старых взрывов, что свидетельствовало о том, что атмосфера планеты довольно долго «хранит» следы ядерных испытаний.

Это стало для многих неожиданностью…

«Ничто на Земле не проходит бесследно…»

Почему нужен дублер?

В странах Запада начался «атомный психоз». Газеты пестрели информацией о том, что не сегодня завтра начнется ядерная война, появились кинофильмы на эту тему – некоторые из них получили «Оскаров», в Америке начали строиться как общественные, так и индивидуальные атомные убежища.

Следом за «потенциальным противником» подобные настроения появились у наших военных. В ЦК партии и правительство начали обращаться крупные военные начальники, которые требовали строительства специальных убежищ для командных пунктов, подземных позиций для баллистических ракет и бункеров для руководителей страны.

И все это сооружалось!

С позиций сегодняшнего дня все это кажется безумием, бессмысленной тратой средств, наконец, тотальным страхом, который завладел людьми.

Однако это был разгар «холодной войны», которая в любой момент могла перерасти в «горячую», то есть ядерную, а потому даже сверхфантастические проекты не казались ненужными.

К примеру, под Красноярском возводился мощный подземный завод. Считалось, что во время ядерной войны на нем будут производиться атомные боеголовки, которые сразу же будут устанавливаться на ракеты, а те, в свою очередь, в автоматическом режиме начнут свой полет в сторону Америки.

Правительство не могла не волновать судьба Ядерного центра.

По секретной информации, полученной от разведчиков, среди объектов первого удара по СССР значились многие атомные предприятия, и первым среди них был Арзамас-16.

Всего одна атомная бомба, и страна остается без КБ-11… Кто же будет обеспечивать ядерные сражения?!

В Америке-то два центра, они оказались намного предусмотрительней, чем мы…

Но если в прошлом возможности у нас создать второй Ядерный центр не было – не хватало ни техники, ни материалов, ни людей, то теперь-то ситуация изменилась. И на самом «высшем уровне» решение принимается стремительно: в СССР должен появиться дублер Арзамаса-16!

7 июля 1954 года В.Малышев, Б.Ванников и И.Курчатов направляют письмо в Совет Министров СССР. Они предлагают осуществить строительство дублера КБ-11 в две очереди: первая – в течение 1955–1957 годов, а полный комплекс – в 1959 году.

Выбор места был более сложным. Рассматривалось несколько вариантов, в том числе и создание дублера в Западной и Восточной Сибири. В конце концов выбор пал на Урал. Во-первых, далеко от государственных границ СССР (это было непременным условием!); во-вторых, рядом находятся индустриальные районы, где много научно-исследовательских институтов; в-третьих, вокруг есть предприятия Министерства среднего машиностроения, и среди них «легко спрятать» дублер (кстати, американцы узнали о его существовании только во времена «перестройки», когда М.С. Горбачев им сообщил об этом!).

Да и место для Ядерного центра было почти идеальным. Об этом и сообщали авторы письма:

«Для строительства дублера КБ-11, по нашему мнению, наиболее подходящим является Каслинский район Челябинской области.

Расположение института (дублера КБ-11) в этом районе является целесообразным, так как:

1. Имеется возможность широкого привлечения необходимых научных и инженерно-технических кадров научных учреждений и заводов города Свердловска и Челябинска.

2. Указанный район расположен в 1200 км от КБ-11, территория расположения дублера представляет малонаселенную лесистую местность, с наличием значительного количества больших водоемов (озер) и отдалена от населенных пунктов.

3. На расстоянии 40 км от намеченной площадки дислоцируется строительное управление МВД № 247, располагающее значительной производственной базой, что позволит сократить время, необходимое для организации строительства».

Через три дня Постановление Совета Министров СССР о строительстве дублера КБ-11 было принято.

Так начиналась славная история второго Ядерного центра России, известного как «НИИ-1011», «Челябинск-70» и «Снежинск».

«Она уже не бог войны…»

16 и 17 июля 1954 года в КБ-11 шло совещание, на котором присутствовали практически все основные лица, от которых зависела судьба «Атомного проекта СССР».

Протокол вел будущий генерал и академик Евгений Аркадьевич Негин. Вернее, он делал подробные записи, пытаясь точно обозначить позиции каждого участника совещания. Оно ведь было принципиальным, чрезвычайно важным, так как определяло стратегию развития термоядерного оружия.

Несколько дней Негин обрабатывал свои записи и только 27 июля сдал их в секретный архив, где они невостребованными и пролежали до наших дней. Последнюю пометку Негин сделал уже в секретной части. Он написал: «Исполнено от руки в 1 экз. на 35 листах. Исполнитель Негин Е.А.»

Обсуждалось два вопроса. Во-первых, результаты работ КБ-11 по «Слойке» и, во-вторых, создание артиллерийского снаряда с атомным зарядом.

Естественно, большинство записей и сегодня носят гриф секретности. Особенно это имеет отношение к конкретным данным по ядерной взрывчатке и принципам конструкции. Но для истории, на мой взгляд, особый интерес представляют масштабы работ, и они отчетливо просматриваются сквозь короткие и четкие записи Негина.

По водородной бомбе основной доклад делал А.Д. Сахаров. Его вывод любопытен. Академик сказал:

«Мощные бомбы типа 6с и 6СД целесообразно разрабатывать только в том случае, если они имеют высокий КПД…»

Его не поддержал министр. В.А. Малышев отметил:

«В настоящее время нам необходимо увеличение тротилового эквивалента в заданных габаритах РДС-6, т. к. при этом мы можем обеспечить более надежную доставку бомбы к цели. Вес бомбы практически безразличен для бомбардировщиков. Для заряда (шарового) в габаритах заряда РДС-6с в настоящее время разрабатываются следующие носители:

1) самолет-снаряд (Микоян) (…) 2) крылатая ракета (Лавочкин, Мясищев) (…) 3) баллистическая ракета (Королев) (…) Отсюда ясно, насколько важно получение максимальной мощности в заданных габаритах. Отвергать конструкцию, принципиально пригодную по мощности, из-за дороговизны или низкого КПД нельзя. Лучше делать дорогую конструкцию, но заданного веса и габаритов. Неэффективное, но дешевое оружие не нужно; пусть будет дорого, но эффективно».

Из этого фрагмента записей следует, что до нынешнего дня вес изделия, которое предполагалось поставить на ракеты, секретный, так как по нему можно довольно легко рассчитать и расстояние до цели, и мощность носителя.

И еще: была полная уверенность, что атомщики создадут необходимый заряд, да и ракетчики справятся с заданием правительства, потому что среди Главных конструкторов была нешуточная конкуренция, и пока невозможно было понять, кто именно вырвется вперед.

Только спустя три года станет ясно, что лидером в создании носителя окажется Сергей Павлович Королев.

Пожалуй, еще одна особенность данного совещания прослеживается на каждом его этапе: прекрасная информированность министра о положении дел и его глубокое знание проблемы. Он обсуждал сугубо научные вопросы наравне с академиками и докторами наук.

Это характерная особенность для всех министров среднего машиностроения: они были крупными специалистами своего дела. И это, на мой взгляд, в немалой степени определяло достижения «Атомного проекта СССР».

И при решении судьбы атомной пушки В.А. Малышев лидировал. Он начал так:

«Следует обсудить вопрос об атомной артиллерии, т. к. он представляет значительный интерес. По имеющимся сведениям, в Западной Германии находится 36 атомных пушек. Мы можем сделать пушку заметно лучше, чем США: проходимее, легче и калибром (…) мм. Дело сейчас в снаряде, на вызов США нам следует ответить. Мы делаем ближние ракеты (например, система «Метеор» Микояна), но артиллерия в некоторых отношениях не может быть заменена ничем другим, поэтому некоторое количество пушек и атомных снарядов следует иметь. Игнорировать этот вопрос нельзя. Из предлагаемых систем весьма интересна также динамореактивная пушка Грабина калибром (…) мм, точностью стрельбы 1/350 – 1/400, весом 60 тонн, весьма маневренная и изготовляемая к стрельбе за 6–7 минут».

Доклад об атомном снаряде делал М.А. Лаврентьев. Будущий создатель знаменитого Сибирского Отделения Академии наук СССР еще на ранней стадии был привлечен к Атомному проекту. Он был своеобразным «дублером» Харитона. Как говорят, если бы первое испытание бомбы закончилось неудачей, то именно Лаврентьеву предстояло сменить на посту Главного конструктора.

Харитон об этом знал, но это никак не сказалось на отношениях двух академиков – они всегда были уважительными и добрыми.

Группа Лаврентьева работала обособленно, и это было заметно, потому что многие участники совещания даже не подозревали о том, что артснаряд создается.

В.А. Малышев даже заметил по этому поводу:

«Юлий Борисович, не останетесь ли вы с Михаилом Александровичем вдвоем с этим снарядом? Сейчас у вас все держится на доверии, а так не принято.

Дело не в формальной ответственности, а в ответственности перед народом.

У меня сложилось впечатление, что группа М.А. Лаврентьева оторвана от остального коллектива КБ. Малый заряд необходим не только для снаряда, но и для зенитных ракет, и его разработка выходит за пределы артиллерии. Зенитные ракеты с атомным зарядом в США разрабатываются и, по имеющимся сведениям, будут подготовлены тысячи штук таких ракет».

Но настойчивость министра не получала отклика у участников совещания. Даже Лаврентьев был менее активен, чем раньше.

На следующий день обсуждение продолжалось. Но если по «Слойке» все проблемы решались быстро и четко, то с атомной артиллерий вновь не было единодушия, хотя за минувшую ночь участники попытались познакомиться с проблемой поближе.

Дискуссия завершилась неожиданно:

Малышев В.А.

«Правительством запрошен доклад об атомном артснаряде. Вопрос о снаряде спорный, общие соображения не нужны. Необходимо доложить о положении дел с атомной артиллерией за границей, наш научно-технический уровень и перспективы, довольно неважные в общем (велик заряд). Решающим это оружие не будет, даже если и поступит на вооружение армии. Представленная записка не отвечает всем требованиям.

Ванников Б.Л.

Автор представленной записки я. В ней указана роль артиллерии в войсках, принцип достижения закритичности и сжатия, роль габаритов при сжатии (сближение также ограничено калибром снизу). Можно сделать снаряды определенного размера и характеристик, а затем несколько лет делать 200 снарядов.

Малышев В.А.

Атомная артиллерия не будет богом войны. Вопрос может измениться только при изменении уровня наших знаний по ядерной физике.

Лаврентьев М.А.

Атомное оружие есть в основном оружие стратегическое, на это и брошены основные наши усилия. Но вместе с тем атомное тактическое оружие также прорабатывается. Артиллерия – конкурент ракеты…»

Всем присутствующим было ясно, что вскоре артиллерия отойдет на второй план, а потому было решено, что М.А. Лаврентьев подготовит Записку правительству, в которой он покажет, что это направление не следует развивать.

Однако ядерная зенитная боеголовка все-таки была сделана. На всякий случай. Вдруг армада американских «летающих крепостей» с атомными бомбами направится в нашу сторону. И тогда они будут уничтожены еще вблизи границ СССР…

Образец зенитной ядерной боеголовки можно увидеть в Музее ядерного оружия в Челябинске-70.

Губа Черная. Первый взрыв

Работать зимой здесь невозможно. Точнее, почти нельзя.

«Если будет баня, то мы все сделаем!» – сказал командир строителей.

Баня была построена в первую очередь.

А потом началось сооружение всего комплекса полигона.

До первого испытания ядерного оружия оставалось чуть менее года.

К указанному в Постановлении правительства сроку успели.

«Потому что баня была!» – отшучивались первостроители.

На самом деле они совершили подвиг: то, что обычно возводилось за три-четыре года, они сделали в три раза быстрее. И это в условиях жесточайших морозов, пурги и белого безмолвия ледяных полей.

Это было в районе губы Черная на Новой Земле. Здесь появилась одна из испытательных площадок ядерного полигона.

Почему все-таки губа Черная и вообще Новая Земля?

Поначалу ядерный полигон предполагалось создавать на Кольском полуострове. Но «против» высказался адмирал Кузнецов. Тот самый Кузнецов, который спас наш флот в первый день войны. Он был единственный из командующих, который ослушался Сталина и отдал приказ на все флота и корабли о подготовке к нападению фашистов. Вражеские самолеты были встречены мощным заградительным огнем, и в ту страшную ночь наш флот не потерял ни единой боевой единицы.

Николай Герасимович Кузнецов первым понял, насколько изменяет всю стратегию войны на море ядерное оружие. Он настоял, чтобы в составе делегации из трех человек, приглашенных на испытания атомной бомбы американцами, обязательно был специалист по военно-морскому делу. И под прикрытием корреспондента «Красной звезды» на Бикини едет специалист из Института кораблестроения Военно-морского флота А.М. Хохлов. Отчеты об увиденном тщательно изучаются как создателями атомного оружия, так и военными. Ясно, что необходимо самим проводить ядерные испытания не только на суше, но и на море.

Адмирал понимал – испытаний будет много, а потому их нужно проводить в глухих местах. Конечно же, на Новой Земле, где живут только охотники.

Кузнецова активно поддержал В.А. Малышев, который был заместителем Председателя Совета Министров СССР и одновременно возглавлял Министерство среднего машиностроения.

Естественно, общее мнение двух авторитетных в стране людей и определило выбор Новой Земли как нового полигона для испытаний ядерного оружия.

Губа Черная отличалась скалистыми берегами. Она напоминала огромную бутылку по форме. Длина бухты около 20 километров, ширина – семь километров, а в устье – полтора. Прилив был небольшой – всего около метра. Все это гарантировало, что выхода радиоактивности в открытое море не случится. Правда, глубина бухты была менее 70 метров. Испытателям хотелось поглубже, но остальные факторы – весьма удобные и надежные – все-таки перевесили. Плюс ко всему, моряки заверили, что им легко будет обеспечить надежную оборону бухты, если потенциальный противник вознамерится захватить ее в канун испытаний.

Так начал создаваться объект «Спецстрой-700».

Официальным «днем рождения» его считается 17 сентября 1954 года, когда вышла директива Главного штаба ВМФ. Однако решение о создании полигона на Новой Земле было принято еще летом, когда вышло Постановление Совета Министров СССР. Пару месяцев ушли на то, чтобы окончательно определить, кто же будет командовать этим полигоном – моряки или сухопутные войска. Все-таки выбор пал на флот, и во многом благодаря тому, что планировались первые испытания в бухте Черная. Наземные, воздушные и подземные взрывы атомных «изделий» начнутся позже, и постепенно полигон на Новой Земле станет основным в СССР. Однако летом 54-го года никто подобного и предположить не мог, так как Семипалатинск надежно удерживал свое первенство.

В Постановлении СМ СССР № 1559-699сс от 31 июля 1954 года было записано:

«1. Принять предложение Министерства обороны СССР (тт. Булганина, Кузнецова) и Министерства среднего машиностроения (т. Малышева) о проведении морских испытаний специальных изделий и торпед всех типов в районе юго-западной части острова Новая Земля и о строительстве для этой цели морского научно-исследовательского полигона Министерства обороны СССР (объект № 700) и тыловой базы в г. Молотовске.

2. Обязать Министерство обороны СССР (тт. Булганина, Кузнецова) и Министерство среднего машиностроения (т. Малышева) провести на объекте № 700 Министерства обороны СССР в 1955 г. испытания двух торпед Т-5 с боевыми спецзарядами и в 1956 г. одного специзделия при взрыве в воздухе над кораблями мишенями и двух торпед при взрыве у берега».

Город Молотовск – это нынешний Северодвинск.

В августе 1955 года все было подготовлено к первому испытанию.

В зоне «А» появились командный пункт, штаб, столовая, поселок для испытателей, гидротехнические, инженерные и опытные сооружения.

В зоне «Б» – комплекс лабораторий: радиохимическая, физико-техническая, медико-биологическая, кинофототехническая, а также специальные сооружения для сборки зарядов.

В зоне «В» построен аэродром, на котором базировались эскадрилья особого назначения (она работала во время взрыва), транспортная авиация и полк истребителей, которые обеспечивали прикрытие полигона с воздуха от налетов авиации потенциального противника.

Как ни странно выглядят все эти меры предосторожности сегодня, но в те годы военные не исключали, что американцы могут нанести удар по объектам атомного полигона.

Интересно: а могли ли?

Только сейчас выясняется, что в Пентагоне разрабатывались планы о превентивных ударах по СССР с воздуха. И, конечно же, главными целями были атомные объекты. Однако Новой Земли среди них не значилось: американцы не подозревали, что здесь готовятся испытания атомного оружия. В то время разведка их работала плоховато…

25 августа 1955 года было принято решение правительства о проведении первого испытания на Новой Земле.

Наблюдение взрыва – это огромное количество исследовательской аппаратуры. Необходимо, чтобы вся она работала надежно и эффективно. Она была установлена как на корабли-мишени, разбросанные по бухте (надо знать, как на них действует ударная волна и радиация!), так и по берегам в специальных пунктах наблюдения.

Для изучения процесса взрыва было смонтировано более 30 приборов, для измерения параметров ударной волны – чуть менее ста, оптических регистраторов – около двухсот, индикаторов излучений – свыше 150, а также установлено около двухсот приборов радиоавтоматики.

В район испытаний прибыли высшие армейские чины – адмирал С.Г. Горшков, генерал-майор Н.И. Павлов, будущий маршал А.И. Неделин и многие другие.

Научное руководство испытаниями осуществляли академики Н.Н. Семенов, Е.К. Федоров и С.А. Христианович.

Ну а группу «издельщиков» возглавляли будущий академик и генерал Е.А. Негин и будущий директор «Челябинска-70» генерал Г.П. Ломинский.

Ядерное изделие было собрано в специальном сооружении в заливе Рогачева. Там с особыми предосторожностями погружено на тральщик, которым командовал контр-адмирал Н.Д. Сергеев (пожалуй, в истории флота это был первый случай, когда адмирал командовал тральщиком!). Переход тральщика в губу Черная «прикрывался» с моря боевыми кораблями, а с воздуха истребителями.

Тральщик с изделием занял свое место среди кораблей-мишеней. Чуть в стороне размещались плавучие измерительные стенды с аппаратурой.

С особыми предосторожностями изделие было опущено на заданную глубину. В 10 утра 21 сентября 1955 года был выдан сигнал на подрыв заряда.

Киносъемочная группа находилась в семи километрах от эпицентра – ближе всех к центру взрыва. Один из операторов так описал увиденное:

«Султан встал мгновенно и застыл, за исключением верхней части, где не спеша стала образовываться грибовидная шапка. Столб от внутреннего свечения был белыйпребелый. Такой белизны я никогда не видел. Казалось, что столб воды поставлен навечно, вышел джинн из бутылки и замер, не знал, что делать дальше. Потом султан начал медленно разрушаться сверху, опадал. В небе осталось облако, схожее с обычными облаками. Мы не почувствовали ударной волны, прошел какой-то ветерок. Зато очень хорошо был виден бег подводной ударной волны на поверхности воды. Как только облако взрыва отнесло от испытательной акватории, поспешили на корабли-мишени, боясь их затопления. На кораблях удалось снять на пленку все основные повреждения. Засняли мы и неповрежденные корабли. Этим наш фильм отличался от предыдущих, где всегда на первый план выдвигались самые страшные виды, а непострадавшие объекты в зрительный ряд не включались».

Своими впечатлениями поделились практически все участники испытаний. Их записи вместе с показаниями приборов и измерительной аппаратуры тщательно изучались и анализировались. Они стали основой при подготовке новых испытаний.

Ядерный полигон на Новой Земле начал свою долгую жизнь. Он и сегодня действует, хотя на первый взгляд может показаться, что «молчит». Да, «громких» испытаний нет, но ядерное оружие постоянно совершенствуется. Иначе и быть не может, потому что безопасность России сегодня надежно обеспечивает лишь оно…

Рыбалка с маршалом

В 1954 году большая группа инженеров-строителей оказалась на берегу Иртыша, где был разбит палаточный городок.

Молодые лейтенанты не сразу узнали, что служить им теперь придется на испытательном полигоне ядерного оружия и именно им суждено возводить среди степи разнообразные инженерные сооружения, чтобы понять, как действует излучение и ударная волна на здания, казематы, кирпичные, бетонные и деревянные дома. А также на танки, самолеты, бронетранспортеры и многочисленных животных, для каждого из которых следовало создавать специальные условия: одни должны были встречать огненный смерч «в лоб», другие укрывались за хрупкими перегородками, третьи размещались в траншеях и подвалах.

Впрочем, не всем офицерам нравилась такая работа, однако приказы следовало исполнять четко и наилучшим образом: они ведь прекрасно понимали, что рубежи будущей глобальной войны проходят как раз через их палатки, а те ядерные грибы, что теперь регулярно поднимались над степью, становятся гарантией всеобщего мира. В этом у них сомнений не было, потому что каждое испытание доказывало бессмысленность ядерного конфликта.

Особенно очевидным это стало после взрывов 1955 года, когда вместе с ядерными бомбами прошли испытания водородных. Это случилось 6 и 22 ноября. Эти изделия, как и предыдущее, испытанное 12 августа 1953 года, называли «Сахаровскими».

Они изменили судьбу не только самого Андрея Дмитриевича Сахарова, но и многих людей, известных и не очень, но обязательно причастных к событиям тех дней.

Герман Федорович Зорин был в то время капитаном, одним из многих инженеров-строителей, которым суждено было служить на полигоне.

Однако отчасти он «изменил» своей профессии, стал заниматься весьма загадочными явлениями, возникающими после ядерных взрывов, в сути которых не могли разобраться даже именитые академики, которых тогда на Семипалатинском полигоне было немало.

Так часто случается в науке: открытия не зависят от званий и должностей, они даются только тем людям, которые умеют разглядеть в происходящем неведомое.

Подобное случилось и с капитаном Зориным.

Кстати, он отслужил на полигоне четверть века, ушел в отставку полковником и кандидатом технических наук. Это для сведения.

Ну а начало его карьеры в науке относится как раз к «Сахаровским» испытаниям.

Он работал в группе академика С.А. Христиановича, которая занималась прогнозированием воздействия ударной волны.

Государственная комиссия заседала по два раза в день. На ней специалисты оценивали состояние погоды, прогнозировали радиационную обстановку и последствия от ударной волны.

Вечером 5 ноября все согласились, что утром условия для проведения взрыва будут хорошими.

6 ноября небо было закрыто сплошными облаками, а потому вспышки взрыва с командного пункта не было видно. Да и звук, который принесла ударная волна, показался всем слабоватым. Потому-то и сложилось впечатление, что заряд не сработал на полную мощность. Оказалось, что это не так, – испытание термоядерного изделия было успешным, мощность его полностью совпадала с расчетной.

Ну а метеоусловия «ослабили» воздействия взрыва на все, что находилось на Опытном поле.

Христианович и Зорин, подписавшие прогноз по ударной волне, были довольны: их предсказания полностью подтвердились – в поселке не выбило даже ни одного окна, все стекла целы!

Однако радовались они рано…

На командный пункт начали стекаться весьма «странные» сообщения, которые показывали, что происходящее на Опытном поле полигона издали смотрится совсем иначе. Поистине: не верь глазам своим!

В Усть-Каменогорске, который находился на расстоянии 340 километров от взрыва, в некоторых домах стекла были выбиты. Аналогичное произошло и в поселках Горняк и Локоть (320 км от точки взрыва). Пострадали окна домов и в Павлодаре (250 км), и в Семипалатинске (170 км). Причем везде звук ударной волны был слышен сильным и резким.

На заседании Госкомиссии Христианович пояснил, что ударная волна отразилась от слоев атмосферы на высоте порядка 50 километров и устремилась к земле. И далее ученый отметил, что подобного рода эффекты раньше не наблюдались.

В Семипалатинске несколько человек были ранены осколками стекол. О предстоящих взрывах никто людей не оповещал, а потому они всегда были неожиданными.

Впервые на заседании Госкомиссии зашел разговор о том, что хорошо бы предупреждать жителей Семипалатинска о предстоящей работе.

Все службы безопасности, естественно, сразу же высказались «против», мол, секретность необходимо соблюдать строжайшую…

И тогда слово взял академик Я.Б. Зельдович. Он сказал:

«Все население города знает, что когда начинаются испытания, то закрывается аэропорт, он обносится тремя рядами колючей проволоки и по периметру ограждения выставляется охрана. Наиболее любознательные, а их очень много, знают, что когда с аэродрома поднимается бомбардировщик в сопровождении истребителей, то через полтора часа будет взрыв. И все лезут на крыши высоких домов, чтобы на него посмотреть».

Наверное, именно это выступление Зельдовича послужило последней каплей, и было решено теперь извещать жителей об испытаниях. И, прежде всего, ради того, чтобы, как во время войны, они защищали себя от ранений и поберегли стекла.

Да и испытания следовало проводить при таких условиях, чтобы ударная волна не обрушивалась на город. Эти расчеты полностью ложились на группу академика Христиановича.

Срок испытаний приходилось переносить. Сейсмологи и метеорологи «добро» не давали.

И.В. Курчатов даже предложил доставить на полигон несколько вагонов стекла и сформировать специальные бригады, которые будут проводить остекление в поселках и городе.

Однако погода не улучшалась.

19 ноября самолет с новым «изделием» взлетел. Но вскоре летчики сообщили, что отказали прицелы и из-за сплошной облачности они цели не видят.

Пришлось самолет возвращать на базу. Впервые в истории бомбардировщик совершил посадку с термоядерным «изделием». Это был огромный риск, так как подобного рода эксперименты с термоядерным оружием еще не проводились. Но все обошлось…

Взрыв был проведен 22 ноября. Г.Ф. Зорин рассказывал:

«Картина развития взрыва потрясла всех, уже повидавших не один мощный ядерный взрыв. Огненный шар огромных размеров светился около минуты. Тепло от его излучения достаточно сильно чувствовалось кожей лиц и рук. Стремительно поднимающийся, светящийся шар увлек за собой огромное количество пыли, образовав над Опытным полем черное облако, закрывшее солнце. Размеры этого облака были такими, что заметно потемнело. М.А. Садовский предложил всем быстро сойти с трибуны. Ударная волна подошла к городку через 3 с лишним минуты после взрыва. Последовало 2 мощных удара, а через некоторое время еще один, но более слабый. Ударная волна повалила деревянное ограждение сектора, разломала трибуну, в здании с треском вылетели стекла вместе с фрамугами, разбило в щепки входные двери. Через несколько минут, когда все члены Государственной комиссии пришли в себя от увиденной картины развития взрыва и воздействия ударной волны, они стали поздравлять академика А.Д. Сахарова с успешным испытанием его детища… Вечером того же дня на 5-м секторе по результатам измерений ударной волны на Опытном поле и по другим методикам была оценена мощность этого взрыва. Она составила 1,8 миллиона тонн тротилового эквивалента».

Две недели готовился подробный отчет об испытаниях первых термоядерных зарядов. Однажды Сергей Александрович Христианович пригласил к себе Сахарова. Спросил его: какой же максимальной мощности термоядерную бомбу тот может сделать? Сахаров ответил кратко, мол, бомба мощностью несколько сотен миллионов тонн вполне реальна, но делать ее бессмысленно, так как уже существующие «изделия» способны уничтожить любой большой город вместе с его пригородами.

Больше А.Д. Сахаров на Семипалатинский полигон не приезжал.

Однако заряды большой мощности здесь продолжали испытывать, а потому вагоны с запасом оконных стекол прибывали на полигон.

И вот однажды капитана Зорина вызвал к себе маршал Неделин, который в очередной раз приехал на полигон. Он сказал:

«Проводить испытания зарядов большой мощности вслепую мы больше не можем. Нельзя допустить такого огромного, исчисляемого миллионами рублей, ущерба населенным пунктам. Я дам задание ученым Академии наук, но вы сами постарайтесь разобраться с влиянием метеоусловий, чтобы к испытаниям в следующем году были надежные методы расчетов. Готовьте программу исследований. Аппаратурой вас обеспечат, а я выделю людей и технику из войск».

Так на Семипалатинском полигоне начинали формироваться первые группы исследователей. Спустя всего лишь несколько лет здесь образовался крупный научный центр.

Ну а капитан Зорин «выиграл соревнование с Академией наук». Он предложил методику, как точно учитывать воздействие ударных волн при той или иной погоде. Конечно, эта методика основывалась не на глубоких научных исследованиях, а на собственном опыте капитана и его коллег, но «работала» она неплохо. Что и предстояло проверить при очередной «сессии», то есть новой серии испытаний.

Председателем Государственной комиссии был маршал Неделин.

Капитан Зорин дал прогноз по воздействию ударной волны. Измерения проводились на расстоянии 80, 100 и 120 км на правом берегу Иртыша, а также на специальных постах в поселках и городах, в том числе в Семипалатинске, Усть-Каменогорске, Павлодаре.

Капитан гарантировал, что в этих городах никаких повреждений не будет, если четко следовать его рекомендациям. Из-за них испытания несколько раз переносили. И, наконец, капитан, изучив метеоусловия, дал «добро». Взрыв состоялся 17 ноября. Прогноз по ударной волне полностью оправдался. Маршал подозвал к себе Зорина, сказал: «Спасибо тебе, капитан. Хорошо рассчитал. Я думаю, что мы с тобой поработали отлично и завтра заслуженно можем отдохнуть, а они (показал руками на окружающих) пусть поработают. Ты – рыбак?»

Зорин утвердительно кивнул…

Позже он рассказал друзьям:

«Кроме меня на рыбалку поехал порученец маршала и старшина сверхсрочной службы Георгий Рубанников, который утром наловил живцов и вез их в бачке. Рыбачили у Малых Актар в большой заводи, уже покрытой льдом. Жора прорубил пешней маршалу несколько лунок. И тот, размотав жерлицы, насадив на тройники живцов, стоя наблюдал за сигнальными флажками. Мы с Жорой ловили на блесны окуней. Вдруг крик: «Багор! Багор давай!» Порученец маршала схватил багор и побежал к нему. Маршал забагрил и вытащил из лунки нельму килограммов на 6–7. Радости его не было предела. Он сокрушался, что нет фотоаппарата. «Приеду в Москву, угощу друзей пирогами с нельмой, а ты, капитан, завтра на Комиссии подтвердишь, что я сам поймал такую большую красавицу…»

Маршал Неделин в компаниях часто рассказывал об этой нельме. А когда замечал, что ему не верят, упоминал о капитане Зорине, который в любой момент может подтвердить его слова.

Оказывается, маршалам тоже иногда везет на рыбалке…

Информация для Хрущева

Секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев начал интересоваться «атомными проблемами». Та информация, которой располагали его коллеги по ЦК, его уже не устраивала, а потому Никита Сергеевич попросил президента АН СССР А.Н. Несмеянова дать ему информацию по «супербомбе».

Президент Академии не мог не откликнуться на просьбу секретаря ЦК, а потому направил ему переводы двух статей из американских журналов, которые были сделаны в Институте научной информации АН СССР.

Статьи были весьма любопытны, а потому с ними были ознакомлены все члены Президиума ЦК КПСС. В частности, в одной статье утверждалось:

«Огромное изменение в сторону облегчения производства водородного оружия сделано благодаря открытию того, что легкий изотоп легкого металла лития, литий-6, может быть соединен химически с дейтерием, образуя устойчивую сильновзрывную смесь литий-6-дейтерид.

Как водород, так и литий имеются в изобилии и дешевы…

До открытия этого соединения считали необходимым держать дейтерий и тритий для бомб в жидком состоянии под давлением в несколько атмосфер и при температуре в несколько сот градусов Цельсия ниже нуля. Это достигалось посредством хранения взрывчатого вещества в контейнерах, помещенных в жидкий воздух.

Русские также открыли литий-6-дейтерид и сделали это, возможно, раньше американских ученых. Из заслуживающих доверия источников сообщают, что наши успехи были достигнуты благодаря анализу пыли мощного взрыва водородной бомбы русских в августе прошлого года…»

В другой статье автор утверждал:

«История водородной бомбы показывает, что полный военный секрет является мифом. В данном случае мы имеем в виду, что американцы открыли секрет русских.

Секретом, о котором идет речь, является тот факт, что определенное направление научно-исследовательской работы имеет большее значение, чем остальные.

Такого рода информацию американские ученые получили путем анализа воздушных частиц, полученных во время испытаний водородной бомбы в Советском Союзе в августе 1953 г. Коммунистические эксперты нашли способ применить легкий металл литий в водородной бомбе, и открытие этого факта привело американских ученых, работающих в той же области, к весьма важным открытиям. Легкость, с помощью которой им удалось разрешить некоторые проблемы в области водородной бомбы, изумила почти всех.

Как только квалифицированные инженеры узнают, что данное направление в научно-исследовательской работе является правильным, они могут бросить все другие работы и сконцентрировать свое внимание на нужном направлении. Именно информация, полученная после взрыва водородной бомбы в Советском Союзе, позволила американским ученым сделать это. В данном случае, без помощи шпионской сети или захваченных докладов, их собственные исследования были весьма ускорены знанием того, к чему они стремились».

У первой бомбы…

Харитон и Негин


Такие статьи в американской прессе читались как увлекательный детективный роман.

Хрущев позвонил Курчатову и поинтересовался, насколько объективны в данном случае американцы.

Игорь Васильевич ответил, что предпочитал бы, чтобы они знали меньше…

Хрущев посоветовал ускорить работы по новой бомбе, мол, пусть они удивятся еще сильнее!

Тайна ядерного арсенала

Сколько же атомных и термоядерных бомб производилось в стране?

Ответ содержится в Постановлении СМ СССР № 142-84сс от 22 января 1955 года. Из него мы узнаем, что утвержден «план производства атомных и термоядерных бомб, а также атомных зарядов к ракетам Р-5м в количестве 158 штук».

Из этого числа атомных бомб – 125 штук.

Термоядерных бомб – 8 штук.

Атомных зарядов к ракетам – 25 штук.

Естественно, правительство надеялось, что план будет перевыполнен, хотя социалистическое соревнование и массовое изобретательство на атомных предприятиях не поощрялось. Главным требованием там было – неукоснительное соблюдение инструкций по сборке и изготовлению изделий.

Возвращение конструктора?

18 марта 1955 года из Министерства среднего машиностроения ушло письмо в Президиум ЦК КПСС, в котором решалась судьба ядерного центра на Урале. В письме говорилось, что уже «приняты меры по организации работ второй научно-исследовательской базы по разработке новых видов атомного и водородного оружия».

Как и раньше, слова «атомного» и «водородного» были вписаны от руки…

В письме значилось также:

«Министерство среднего машиностроения считает, что новый Научно-исследовательский институт НИИ-1011, так же как и КБ-11, должен быть ориентирован на разработку авиационных атомных и водородных бомб новых конструкций и специальных зарядов для различных видов атомного и водородного вооружения».

Далее авторы письма утверждали, что уже в 1955 году коллектив нового научного центра может активно включиться в работу по созданию оружия, так как основу его составляют специалисты, которые давно уже работают в атомной промышленности.

Директором НИИ-1011 предлагалось назначить Д.Е. Васильева, который уже семь лет работал директором завода № 418, а научным руководителем и главным конструктором К.И. Щелкина, который много лет был первым заместителем Ю.Б. Харитона.

В общем, на Урал должны были переехать люди, хорошо известные в атомной отрасли. Многие из них уже были отмечены звездами Героев и Сталинскими премиями за создание первых образцов ядерного оружия СССР. Да и письмо в ЦК КПСС подписали не только руководители министерства А. Завенягин, Б. Ванников и П. Зернов, но и И. Курчатов, Ю. Харитон и К. Щелкин, то есть ученые, чей авторитет не вызывал сомнений у руководителей партии и государства.

Однако не со всеми предложениями авторов письма в ЦК партии согласились.

На должность заместителей главного конструктора нового центра они предлагали А.И. Савина и В.Ф. Гречишникова. Но если в отношении второго в ЦК сомнений не было, то с кандидатурой Савина там согласиться не могли.

И речь шла вовсе не о профессионализме Анатолия Ивановича. Более того, как специалист Савин считался в стране одним из выдающихся конструкторов. Вся его карьера свидетельствовала об этом.

Студентом он начал работать на заводе № 92 в Горьком. Шла война. Фронту нужны были новые пушки. В 1943 году Конструкторское бюро возглавил А.И. Савин. Ему было 23 года. Более 100 тысяч орудий выпустил завод в годы войны, а сразу после Победы молодому Главному конструктору было поручено создавать комплекс для получения оружейного урана. Это была одна из ключевых проблем «Атомного проекта СССР». И такие установки для диффузионного разделения изотопов урана были получены! Две Сталинские премии были присуждены А.И. Савину.

Вскоре создается новое конструкторское бюро. Его задача – новые виды вооружений. Речь идет о реактивном управляемом оружии. Создается система «Комета». Савин работает вместе с сыном Л.П. Берии – Сергеем.

Под руководством А.И. Савина создается комплекс оборонных систем.

После ареста Берии на предприятиях, которые он «курировал», проходят партийные собрания. На них клеймят позором и всячески осуждают как старшего Берию, так и его сына.

Савин категорически с этим не согласен, более того, поддерживает Сергея Берию, который отказывается сменить фамилию.

Естественно, такое поведение Главного конструктора не может не вызвать негативную реакцию в ЦК партии. Однако Савин упорно стоит на своем.

И в это время заходит речь о возвращении его в «Атомный проект», о новом назначении на Урал.

Тени Сталина и Берии еще нависали над хозяевами кабинетов на Старой площади. Особое недоверие вызывали те люди, которым Сталин и Берия поручали самые ответственные задания. В их числе был и Савин.

Из Постановления Совета Министров СССР № 586-362сс «О мероприятиях по организации работ и ускорению ввода в эксплуатацию НИИ-1011» фамилия А.И. Савина исчезает.

Анатолий Иванович Савин после создания ряда оборонных комплексов морского и наземного базирования «переходит» на космические орбиты. Под его руководством появляются первые системы космической разведки и противоспутниковой обороны. Затем появляется и система предупреждения о ракетном нападении, которая исключала возможность неожиданного безответного ядерного удара.

Анатолий Иванович Савин стал Героем Социалистического труда, ему были присуждены Ленинская, Государственные премии СССР и России, он избран действительным членом Академии наук Росси.

Будучи в Федеральном ядерном центре на Урале, я не раз слышал от ветеранов, что они сожалеют о том, что Савин работал не у них, мол, такого масштаба конструкторов в стране по пальцам пересчитать можно.

А сам Анатолий Иванович узнал о том, что его планировали вернуть в «Атомный проект», от автора этих строк – сию тайну документы с грифом «сов. секретно» хранили более полувека.

Я спросил у конструктора:

– Если бы тогда вас направили на Урал, согласились бы? Он ответил по-военному кратко:

– Если это было нужно Родине, конечно же… Иначе мы и не представляли свою жизнь…

Ощущение прорыва?!

Предвкушение великого открытия рождает вдохновение и уверенность, что оно обязательно случится.

В это верили соратники, коллеги, друзья.

Но самое удивительное, что в этом удалось убедить даже тех, кто ничего (или почти ничего!) не понимал в физике, но они почему-то предались той же эйфории, что царствовала в КБ-11.

Казалось бы, получены великолепные результаты, они признаны руководством страны, отмечены высшими наградами, а тут предлагается все оставить в прошлом, начать совсем новое дело… А вдруг неудача?!

Нет, такое даже не рассматривалось, все было ясно, идея великолепная, и если она станет реальностью, то можно будет сказать, что они поднялись на самую высокую вершину в той науке, которую сами и создавали.

Письмо в Президиум ЦК КПСС министра В.А. Малышева было лаконичным:

«Учеными-физиками КБ-11 Министерства среднего машиностроения внесено предложение о разработке мощной водородной бомбы, в основу конструкции которой положены новые физические принципы.

Осуществление этого предложения открывает возможность создания изделий большой мощности при меньших экономических затратах, нежели это имеет место при использовании разработанных до настоящего времени принципов…»

И далее министр предлагал на заседании Президиума ЦК партии заслушать специальный доклад академиков Ю.Б. Харитона и А.Д. Сахарова, а также член-корреспондента АН СССР Я.Б. Зельдовича. На доклад и сообщения министр отводил всего один час.

Малышев просил пригласить на заседание группу ведущих ученых, занятых в Атомном проекте.

«В связи с тем, что ученые-физики работают за пределами города Москвы, – писал он, – просьба поручить уведомить нас о назначенном сроке заседания Президиума за 2–3 дня».

Он не сомневался, что такое заседание состоится. В том же были уверены и руководители партии, насколько им было известно, с такой просьбой физики-атомщики обращаются впервые: следовательно, ситуация чрезвычайная и принимать решение следует немедленно.

Президиум ЦК КПСС собрался через три дня.

И уже 16 февраля 1955 года было принято специальное Постановление, которое полностью одобряло предложение «о разработке мощной водородной бомбы, основанной на принципе окружения».

Что дает «атомное обжатие»?

Но «перестраховаться» все-таки необходимо, а потому создается специальная комиссия, которой надлежит до конца разобраться в новых идеях, предложенных КБ-11.

Комиссию возглавил академик Игорь Евгеньевич Тамм – признанный авторитет в физике, под руководством которого начались термоядерные исследования в стране. Его учениками были практически все крупнейшие физики страны.

«Правой рукой» Тамма стал Мстислав Всеволодович Келдыш. Его глубокие знания не только математики, но и всех отраслей науки, которые базировались на ней, были общепризнанны. Но еще одно качество отличало академика: он никогда не отступал от своих принципов, умел точно и объективно анализировать ситуацию и твердо отстаивал свою точку зрения.

В начала 50-х годов не было ни одного решения, имеющего принципиальное значение для развития страны, которое принималось бы без консультации с Келдышем. А если создавались специальные комиссии, то академик обязательно принимал в них участие.

Конечно, я имею в виду комиссии, связанные с развитием науки и техническим прогрессом…

В «Комиссию по рассмотрению физических принципов атомного обжатия», естественно, вошли авторы идеи из КБ-11 – Сахаров и Зельдович, а также В.Л. Гинзбург, М.А. Леонтович и И.М. Халатников.

Выводы звучали сенсационно:

«Комиссия констатирует, что атомное обжатие, основанное на использовании лучистой теплопроводности, открывает совершенно новые возможности в области атомного оружия. Оно позволит получать симметричное обжатие изделий до таких плотностей, которые в нужных габаритах совершенно неосуществимы с помощью обычных ВВ. Можно рассчитывать, что применение атомного обжатия позволит осуществить рациональные конструкции сверхмощных изделий, а также радикально понизить стоимость изделий меньшей мощности…

Комиссия считает, что следующим важнейшим этапом в развитии водородного оружия является испытание на полигоне № 2 предложенного КБ-11 опытного устройства».

Путь к созданию «Супера» был открыт…

Для высшего руководства страны новые идеи физиков были «тайной за семью печатями». Для того чтобы понять, в чем именно заключается новый принцип создания водородного оружия, надо было иметь высшее техническое образование или хотя бы хорошо знать физику на уровне средней школы. Но что греха таить, наши руководители прекрасно разбирались в сельском хозяйстве и искусстве, а вот в физике не очень. А потому однажды поступила просьба из Президиума ЦК партии объяснить «все попроще, попонятней».

Так появилось письмо министра Завенягина, маршала Соколовского, а также академиков Курчатова и Харитона, в котором довольно подробно рассказывалось об атомном обжатии. Формально в письме запрашивалось «добро» на испытание новой бомбы.

Мне кажется, этот документ заслуживает более широкого цитирования, чем обычно. Ведь в нем, по сути, излагаются основы современного термоядерного оружия, которое стоит на страже нашей Родины. А разве мы не должны знать о нем хотя бы в общих чертах?!

Итак, у нас есть возможность познать суть водородного оружия на том уровне, который привычно называется «высшим». То есть именно так специалисты информируют власть о том, что они делают.

Из Письма «О проведении испытаний изделий РДС»:

«К 15 октября с.г. в КБ-11 будет изготовлена модель новой водородной бомбы (РДС-37), и во второй половине октября можно будет провести ее испытание на полигоне № 2 Министерства обороны.

В водородной бомбе с атомным обжатием используются совершенно новые процессы, которые до последнего времени, для этой цели, в физике не рассматривались. Поэтому изделие РДС-37 с атомным обжатием следует рассматривать как экспериментальное.

Учеными-физиками были тщательно исследованы явления, которые будут иметь место при взрыве этого изделия, произведены большие и весьма сложные расчеты, проведен большой объем экспериментальных работ, и можно рассчитывать на достижение при испытаниях успешных результатов.

Однако ввиду новизны процессов, лежащих в основе конструкции изделия РДС-37, возможно, что какие-либо явления не учтены или оценены недостаточно точно, ввиду чего успех испытания не гарантирован.

Идея создания водородной бомбы на принципе использования световой энергии взрыва атомной бомбы для обжатия делящихся материалов водородной бомбы принадлежит члену-корреспонденту Академии наук Зельдовичу и академику Сахарову, под руководством которых создана теория процесса взрыва новой водородной бомбы.

Исследования и создание конструкции водородной бомбы с атомным обжатием проводились в КБ-11 под руководством академика Харитона большим коллективом научных работников и инженеров КБ-11; математические расчеты проводились в Математическом институте Академии наук СССР под руководством академика Келдыша, членов-корреспондентов Академии наук Тихонова, Гельфанда и начальника сектора Математического института Семендяева; экспертиза изделия проводилась академиками Курчатовым, Таммом, Леонтовичем, Келдышем, членом-корреспондентом Академии наук Гинзбургом и доктором физико-математических наук Халатниковым, которые единодушно одобрили идею изделия РДС-37 с атомным обжатием и выполненную работу КБ-11 по этому изделию.

Значение атомного обжатия водородной бомбы состоит в том, что эффективность использования делящихся материалов бомбы возрастает для бомб калибра диаметром 1,5 метра в 6 раз против бомб, созданных ранее. Открывается также возможность изготовления других калибров бомб мощностью в 10—100 раз больше, чем испытанные до сих пор.

У нас нет прямых сведений, что процесс атомного обжатия известен американцам. Однако косвенно (по тротиловому эквиваленту испытанных ими изделий в 1954 г.) можно судить о том, что этот метод, возможно, ими используется.

Более подробный доклад об этом изделии будет сделан устно…»

Значение этого сохранившегося в архивах документа, на мой взгляд, огромно. В нем названы имена ученых, которых по праву можно считать «отцами водородной бомбы».

Андрей Дмитриевич Сахаров просил не называть «отцом» только его, мол, над «Супером» работали многие люди и будет несправедливо не упоминать о них. К сожалению, сам Сахаров этого сделать не мог из-за подписки о неразглашении государственных тайн, которую он дал в самом начале работ в «Атомном проекте СССР».

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Гостайна

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги «Царь-бомба». Тайны создания советского термоядерного оружия (В. С. Губарев, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я