Невеста мафии

Грушенька Светлова, 2020

Марко – приемный сын и верный пёс главы могущественного клана итальянской мафии дона Алессандро Рензо. С детства Марко мечтает о мести, потому что именно приемный отец приказал убить всю его семью, а его самого сделал своей правой рукой. Доминика – единственная дочь дона Алессандро, гордая и непокорная, которую отец пытается использовать в своих целях. Доминика ненавидит Марко с детства, как чужака, который вторгся в их семью. Марко ненавидит самовлюбленную Доминику, которая считает, что имеет право судить. Что будет, если заставить их быть вместе вопреки воле? Ведь семейные узы должны закрепить права назначенного крестным отцом преемника, который ведёт свою тайную игру против мафии. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Невеста мафии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

«Хочешь победить врага — воспитай его детей».

Восточная мудрость

Марко

Этот кошмар преследует меня с самого детства. Когда-то он снился мне каждую ночь и не раз. Теперь неизменно снится после очередного убийства. Конечно, он не такой четкий и ясный. Это обрывки сцен, ощущений, звуков, боли, которые сознание объединяет в воспоминания, когда просыпаюсь. После него подскакиваю на постели весь в холодном поту, со сбившимся дыханием, и какое-то время прихожу в себя. В голове еще долго крутится все это… и не только это… Приходится вставать с постели, отправляться к холодильнику за бутылкой ледяной воды, потом принимать душ и идти в спорт-зал, прежде чем улетучивается последнее нежелательное воспоминание.

Сегодня рядом со мной на кровати спит роскошная рыжеволосая девушка, которую подцепил вчера в одном из дорогих клубов. Она тамошняя звезда, и за ночь с ней любой посетитель этого заведения продал бы душу дьяволу, потому что она поет, как богиня, выглядит, как богиня, и трахается, как богиня. Однако, я имею ее безо всяких условий, потому что хозяин клуба — мой личный должник, а это значит, что он со всеми своими потрохами, со всем своим имуществом, со всеми своими певичками принадлежит мне, и я буду трахать эту девочку, когда и сколько пожелаю, пока не надоест. Может быть, это заставит меня смилостивиться немного и сбавить проценты по долгу, а, может быть, нет… В конце концов, я могу устроить ее и в другой клуб, и тогда старикашка в конец разорится… А еще могу прибить его на заднем дворе его собственного дома, а вместо него назначить управляющим кого-нибудь более талантливого и расторопного… Только пока что мне лень об этом думать. Этот клуб — мелочь, сошка, былинка в сравнении с теми серьезными вопросами, которые я теперь решаю. Я ведь больше не мальчик на побегушках и не мелкий рэкетир. Я член почтенного семейства дона Алессандро Рензо, его подручный, его любимый приемный сын и его верный цепной пес, которому он доверяет даже больше, чем своим кровным сыновьям.

Вытираю тыльной стороной ладони пот со лба, пытаясь прогнать воспоминания, и чувствую, как девушка рядом со мной завозилась, просыпаясь. Должно быть, я разбудил ее криками во сне или борьбой. Надеюсь, все же не двинул ее нечаянно. Не люблю быть грубым с женщинами, пока они того не заслужили, а эта вчера отработала свою ночь блестяще, да и сейчас приподнялась на локте и улыбнулась так лучезарно и мило, будто мы влюбленные на медовом месяце. Ее нежные пальчики нащупали стоящий колом член и принялись дразнить и ласкать, а я лишь выдохнул и закинул голову на подушку, давая понять, что я не против продолжения. Это тоже неплохой способ временно избавиться от неприятных воспоминаний.

Место женских пальчиков заняли умелые губки и язычок, и я закрыл глаза, отдаваясь ее порочным ласкам. Через пару минут интенсивных трудов профессиональной минетчицы бурно кончаю в горячий женский ротик, даже не придерживая ее голову. Она и сама знает, что должна насадиться поглубже и поплотнее, все проглотить, высосать и вылизать до последней капли, а потом отвалить, потому что я не расположен к общению по утрам после практически бессонной ночи. Когда открываю глаза, девушки в комнате уже нет. В ванной течет вода, но недолго. Потом хлопает входная дверь, и я остаюсь один.

Воспоминания о прошлом все равно возвращаются, даже тот детский животный страх, от которого перехватило горло. Тогда я не представлял, сколько пролежал в багажнике автомобиля, пока не очнулся. Казалось, что вечность. Это теперь я знаю, что от бывшего дома моих родителей до поместья дона Рензо полтора часа езды. Даже хорошо, что меня тогда вырубили, и я не видел всего того кошмара, что там творился. Кроме трупа сестренки… Сглотнул и вновь мысленно очутился в роскошном доме Алессандро, до сих пор не изменившемся ни в единой детали. Единственное, что там меняется, это великолепные букеты свежих цветов, которые регулярно составляет старший садовник, ну и изредка пополняется коллекция дорогих старинных вещей и ценных картин.

Тогда особняк сразу поразил меня своей мрачностью. Почти все стены в нем были отделаны темным деревом. В нем же были выполнены фантастические резные лестницы, двери, окна и полы. Все это загадочно скрипело иногда, но в основном молчало, храня свои зловещие тайны, а мягкие ковры, текстиль, гобелены, шкуры животных поглощали все звуки, будто дом растворял в себе все посторонние предметы, все инородное, что проникало в него извне. Теперь-то я точно знаю, что этот дом живой, потому что все его стены, все полы, все перекрытия, все чердаки и подвалы пропитала кровь, которая теперь циркулирует по этому черному дереву, протянувшему свои корни до самого ада.

Несколько мужчин в черном вели меня по этим комнатам, лестницам и коридорам, пока мы не оказались в кабинете хозяина. Худой, бледный и осунувшийся, он сидел в своем огромном кожаном кресле, будто мумия древнего царя на троне, только облаченная в современный дорогой костюм, и курил сигару. Его губы, настолько тонкие, что их и видно-то не было, сжались в искривленную линию.

— Дело сделано, дон Алессандро, — отчитался один из моих сопровождающих.

— Кто это? — сухо бросил он в мою сторону.

— Мальчишка Каприано. Яростно сопротивлялся. Сильно ранил Джонни. Даже пришлось в больницу отвезти… Решил, что вы захотите его увидеть и сами решить, что с ним делать.

— Вот как… — протянула мумия в костюме и взглянула на меня своими мертвыми глазами. — Как тебя зовут?

— Марко.

— Марко Каприано… Что ж, Марко. Я был хорошо знаком с твоим отцом. Мы даже были друзьями, поэтому я сожалею о том, что произошло. И ты тоже должен знать правду. Твой отец совершил большую ошибку, за которую поплатился. Он выбрал не ту сторону, предал своих старых друзей и людей чести1. Ты ведь понимаешь, что предавать друзей плохо? Друзьям нужно доверять. Так вот в память о нем я воспитаю тебя как сына. Только ты должен всегда помнить, кто подарил тебе жизнь, и быть благодарен. Я ценю верность. Я ценю отвагу. Я ценю ум и послушание. Будь мне предан, и тебе воздастся. Ты понял, Марко?

— Да.

— Я был уверен, что ты умный мальчик. Уведите его. Накормите. Переоденьте. Подготовьте ему комнату на третьем этаже рядом со спальнями моих детей. Пусть он ни в чем не нуждается.

Тряхнул головой и рывком встал с постели, пытаясь выветрить из головы те события. Впрочем, это было бесполезно. Где-то глубоко внутри постоянно тлели угли этой боли и этой ненависти. Единственное место, где душа находила на некоторое время покой, было кладбище Сейнт Реймондс и шесть каменных надгробий, выстроившихся в ряд. Лоренцо Каприано. Аллесия Каприано. Джино Каприано. Франческа Каприано. Беатрис Каприано. Густаво Каприано. Имена из моего прошлого, которые теперь существовали только в виде выгравированных на холодных камнях букв. Только там время останавливалось, воспоминания, будто испугавшись этих безжизненных камней, отступали. Все сковывала пустота и холод, будто коматозный сон. Никаких мыслей, никаких чувств, никакой патетики и отчаяния. Просто минуты провала в ничто, а затем — новый глоток воздуха, чтобы можно было жить дальше, зная, ради чего я живу.

Мельком глянул на настенные часы — без четверти семь. У меня еще оставалось время, чтобы провести свой обычный ритуал: тренировка, чтобы как следует размяться, душ, легкий завтрак, выбор костюма, выбор автомобиля, тридцать минут на дорогу. Дон Алессандро ждал меня сегодня в десять, чтобы услышать о результатах моей встречи в Чикаго, и он не терпел опозданий и ошибок, а я никогда не допускал ни того, ни другого.

* * *

В поместье я явился даже раньше назначенного времени, чтобы разведать обстановку после двухнедельного отсутствия. Внимание сразу привлек незнакомый ярко-лиловый кабриолет, припаркованный у главного входа, а, точнее, просто брошенный посреди подъездной дорожки. Припарковался в стороне и подошел к одному из вооруженных охранников.

— Чей? — задал короткий вопрос. Обычно я всегда заранее бывал в курсе, что происходит в доме, поэтому подобная неосведомленность тут же разозлила.

— Доминика вернулась из Европы пять дней назад, — так же коротко и по делу ответил охранник.

Значит, вот оно что… Доминика… Внутренне поморщился, вспоминая эту мелкую стерву, но виду, конечно, не подал. Впрочем, все в доме из приближенных прекрасно знали о наших отношениях. Просто давно это было… очень давно. Доминика Рензо была единственной дочерью Алессандро, не то чтобы любимой, потому что любить он в принципе не умел, но звание дочери главы могущественного клана мафии все же накладывало определенный отпечаток. Она была младше меня на пять лет, и, когда меня привезли в этот дом, представляла собой премилое двухлетнее создание. Однако, минуло лет шесть-восемь, и кукла с огромными глазами и прелестными губками бантиком превратилась в маленькое избалованное чудовище. Высокомерная, язвительная и самовлюбленная, она не уважала никого и слушалась только отца. Мне от нее доставалось больше других, потому что я был приемышем, которого она ни во что не ставила. Последний раз, когда мы виделись, она была несуразным тощим четырнадцатилетним подростком с зашкаливающими амбициями, с которым никто не мог справиться. Впрочем, неудивительно, потому что ее мать умерла, еще когда она была малышкой, во время покушения на дона Алессандро, и воспитанием девочки по сути никто не занимался. Многочисленный обслуживающий персонал лишь удовлетворял все ее нужды, а отцу было не до нее. Когда же дочери исполнилось четырнадцать, отец решил отправить ее в элитную частную школу в Лондоне, якобы, чтобы в конец ее не упустить. На самом же деле, конечно, чтобы сбыть с рук, да и из соображений безопасности. Признаться, я тайно надеялся, что в частных школах Великобритании все еще принято пороть детей розгами за любую провинность и запирать их в темный чулан с пауками, когда они совсем отобьются от рук. Однако, лучше всего всегда были сами дети с их жестокой системой ценностей и моральных взглядов… Уверен, оказаться в толпе таких же, как она, избалованных богатыми папочками детишек, то еще испытание… Все это пошло бы синьорине на пользу.

Между размышлениями пообщался кое с кем из прислуги. Некоторые из них стали моими ушами и глазами, и это было неоценимо. Например, садовник сообщил мне, что сегодня с шести утра у хозяина высокопоставленный гость инкогнито, а именно, Честер МакАллистер, директор ФБР. Газетные заголовки вот уже два месяца пестрили обличительными статьями в его адрес, ведь за все пятнадцать лет его управления наркобизнес и незаконная торговля оружием росли небывалыми темпами, а коррупция в высших эшелонах власти расцвела буйным цветом, так что и концов этого паучьего гнезда уже не сыщешь. Так вот он явился сюда за поддержкой и гарантиями. Уверен, дон Алессандро его успокоит… В ближайшие пять лет ему ничего не грозит, да и шумиха в прессе вскоре утихнет, стоит только дернуть за правильные паутинки. Однако, все же тип этот опасен, особенно для меня, потому что я под него копаю. Так приказал мне мой приемный отец, который хочет быть уверен, что информация не утекает через этого трусливого и лживого человека туда, куда не следует… А я вот надеюсь совсем на другое. Я пытаюсь выяснить, удастся ли надавить на него настолько, чтобы он все же начал заниматься своим делом и помог мне раздавить паучье гнездо и главного паука… Может быть, не сейчас, но позднее так уж обязательно…

Поднимаюсь на второй этаж, кивками здороваюсь с охраной, потом пожимаю руку и обнимаю своего старшего сводного брата Винсенте. Он всегда относился ко мне с некоторым пониманием, поэтому у нас нет внешних поводов к вражде, но для гангстерского мира он слишком изнежен. Ему бы жить обычной жизнью простого клерка среднего звена, заниматься любимой семьей и горя не знать. Но отец и ему поручает ужасные дела, окунает его в грязь и кровь по горло, никуда не отпускает от себя, потому что он самый образованный и умный из нас. К его консультациям всегда прислушиваются. Только даже отец понимает, что Винсенте может сорваться, если ему придется столкнуться с настоящими испытаниями. Он слабое звено. На него могут надавить. Им могут воспользоваться. Из-за этого может пострадать вся семья. Даже во время обряда инициации он потерял сознание, и об этом все знают. Так что Винсенте у нас белоручка. Он блестяще окончил Гарвард, и теперь он адвокат и ведет правильные процессы для правильных людей, закрывая глаза на все, что не вписывается в наши интересы. Его берегут, как зеницу ока, при нем всегда охрана, как и при его семье, что даже неудивительно для общественности, ведь на его счету очень громкие дела, и многие могут желать ему зла. На первый взгляд у меня нет ни единой причины ненавидеть Винсенте, однако, я знаю, что именно он помог убийцам моей семьи избежать наказания, поэтому его я попытаюсь убить первым.

Младший сын Дона Алессандро и мой младший сводный брат, Андрео, — пьяница и кутила. Тем не менее, он подл, жесток, бесстрашен и беспощаден. На его счету многочисленные убийства, как необходимые клану, так и совершенно бесполезные. Он садист, и любит поиздеваться над женщинами. Если бы не наши связи в полиции, ФБР, медицинской сфере, похоронных услугах, ему бы уже давно светило несколько пожизненных сроков или смертная казнь за зверские изнасилования и убийства. Он верно служит мафии, но он тоже слабое звено, потому что не способен контролировать себя на все сто. Его жестокость и порочность — его ахиллесова пята. Он любит причинять боль и убивать, так что может увлечься. Когда-нибудь он за это поплатится. Сейчас он ухмыляется мне своей тонкой ядовитой улыбочкой и сверкает черными шакальими глазами. Смеется он тоже, как шакал. И его удел — подбирать объедки за львами, хотя он об этом и не догадывается. Отец умело тешит его самолюбие и пророчит ему большое будущее. Он занимается казино и проституцией. С ним мы не пожимаем друг другу руки. Разве что при отце для видимости, чтобы не было лишних конфликтов, ведь распри в семье — это то, чего мы не можем себе позволить ни при каких обстоятельствах. Если будет нужно, все мы пойдем рука об руку и будем прикрывать друг друга грудью, если потребуется, даже презирая и ненавидя. Семья — это святое. Поэтому его я убью вторым, так как он ублюдок, больше всех в нашей семье заслуживающий жестокой и мучительной смерти.

Глянул на часы. Как раз пробило десять. Почти в ту же секунду дверь в кабинет дона Алессандро открылась, и из нее вышел наш доблестный глава ФБР. Коренастый, пухлый, лысый и красный, он стрельнул по сторонам свиными глазками, напоролся взглядом на меня, но не подал виду, что меня знает. Я тоже предпочел не светиться даже дома и лишь отвесил вежливый поклон. В таких делах лучше никому не показывать, кто кого играет. Наверняка, Андрео бы удивился, что мы встречались ранее с этим типом. Он считает, что знает все обо всех.

Наступило мое время, и я направился к кабинету. Его хозяин как всегда восседал в своем высоком черном кресле, неподвижный и непроницаемый, как восковая фигура Мадам Тюссо. Он почти не изменился с тех пор точно так же, как и его дом. И того, и другого время будто обходило стороной. Дон Алессандро Рензо казался мне человеком без возраста, когда я еще был ребенком, однако, сейчас он выглядел точно так же — та же седина в черных волосах, те же черные, как смоль, усы, то же бледное вытянутое лицо, застывшее и унылое, как гипсовая маска, олицетворяющая трагедию, те же мертвые глаза. Всякий раз, когда смотрел на него, у меня, как в детстве, внутри от желудка к горлу поднимался холодок, будто паралич от укуса какой-нибудь ядовитой твари. Он был щуплым и тощим, ростом едва доставал мне до плеча, к тому же сильно прихрамывал на левую ногу, сколько я себя помнил. При желании я бы легко придушил его, как цыпленка, потому что шея у него тоже была тонкая, с сильно выпирающим кадыком. Однако, нужно было признаться в этом себе самому, даже при всем желании придушить этого паука я бы не посмел этого сделать, потому что не так-то это было просто, как казалось на первый взгляд. Во-первых, он всегда был предельно осторожен и начеку. Во-вторых, в нем скрывалось нечто мистически опасное. Многие поговаривали, что он заключил сделку с дьяволом и пока что оставался в выигрыше. Так что любой, кто посмеет к нему прикоснуться, обречет себя на вечные муки и проклятие. Я не верил ни в дьявола, ни в проклятия, но все равно все еще не был готов даже спустя двадцать лет после того, как дон Алессандро приказал умертвить всю мою семью. Все дело в том, что за доном Алессандро было государство в государстве. Он всего лишь являлся вершиной этой могущественной запутанной структуры, которая паразитировала на обществе нормальных людей. Она пила из него кровь, высасывала все соки и процветала буйным цветом, оставляя после себя изуродованные судьбы, нищету и море трупов. Впрочем, даже трупов частенько не оставалось…

Этого червя я убью последним… чтобы он видел, что случилось с его империей и чтобы знал, кто стал причиной ее краха.

Зайдя в кабинет, послушно остановился у самого входа, сцепив внизу руки в выжидательной позе. Когда приемный отец оторвал голову от бумаг и едва заметно кивнул мне в сторону пустого кресла, направился к нему и сел чуть в стороне от его стола.

— Слышал, в Чикаго все прошло успешно, Марко, — прошелестел его хриплый голос.

— Да, отец, — ответил без заминки. — Тебе не о чем волноваться. Бальзарини повесился в собственной камере, следов не оставлено. Наши информаторы в следственных органах заверяют, что он не успел дать каких-либо показаний против нас, хотя выдал кое-какие данные о семье Руберти. На нас это в любом случае не отразится. Даже сыграет на руку. Поставки пройдут в срок, как запланировано. Мерфи подаст в отставку, на его место назначат нашего человека. Так что никаких проблем.

— Ты молодец, мой мальчик. — Похвалил, не глядя на меня. С тем же бесцветным выражением он мог бы и прирезать меня, и обнять. Никто никогда не знал, чего ожидать от дона Рензо, и к этому, черт возьми, не привыкаешь…

— Рад, что мог быть полезен, — отозвался сухо и уже собрался было встать и уйти.

— Ты моя опора, ты же знаешь. — Произнес старик все так же безразлично. — И я бы хотел, чтобы так оставалось всегда.

Не стал вставать и насторожился. К чему это все? Дон Рензо никогда ничего не произносит просто так. Пустые слова, пустые эмоции — это то, чего он никогда себе не позволяет, и требует того же от нас.

— Ты же знаешь, я… — откликнулся на его похвалу, но не успел договорить, потому что он остановил меня едва заметным движением руки.

— Нам нужно обсудить твои дальнейшие дела. Вижу, что ты уже готов к тому, чтобы остепениться. Кроме этого, мне бы хотелось укрепить наши узы. Не секрет, что я вижу в тебе своего преемника, однако, это нравится далеко не всем. — Дон Рензо вздохнул и поднял трубку телефона, неспешно набирая какой-то номер, а я с холодной ясностью пытался сложить в голове два плюс два. Если я еще не сошел с ума, мысль напрашивалась лишь одна. — Позови ко мне Доминику. Она у себя?

Я не слышал, что ему ответили. По всей видимости, «да», потому что старик положил трубку и замер в ожидании, а я невольно чуть подался назад, пытаясь расслабиться, и облизал пересохшие губы.

— Знаю, что вы не ладили, — продолжил он между тем. — Однако, я принял важное решение, касающееся вас. Мне нужно, чтобы мое оставалось при мне. Мы все должны доверять друг другу еще больше.

Обычно я привык контролировать эмоции в этом доме. То, что я думал на самом деле, почти никогда не имело права просочиться наружу, потому что это грозило бы мне смертью, но сейчас я почувствовал, что вспотел. «Доверять друг другу еще больше»? А я-то, балбес, считал, что мне доверяют, как никому… Что ж, по иронии судьбы, меня, кажется, собирались связать по рукам и ногам не только по делам бизнеса, но и в личном плане… Пока что не стал ничего говорить, предпочитая слушать. Возможно, старик и озвучил бы свои планы мне первому, но в комнату в этот момент вошли.

Повернул голову и увидел ее, девочку, которая играла у меня на нервах много лет назад. Впрочем, нет, уже не девочку. Какие-то едва уловимые прошлые черты, конечно, угадывались. Например, большие выразительные карие глаза, колючие и смотрящие высокомерно и холодно. Еще, пожалуй, темные брови двумя упрямыми дугами: одна из них чуть вздернута в привычном выражении скепсиса. Густые длинные локоны цвета горького шоколада тоже остались почти без изменений, разве что стали еще необузданней, еще пышнее и шелковистее. А вот все остальное поменялось кардинально до неузнаваемости… Вошедшая в комнату девушка относилась к тому типажу знойных красавиц, от которых у мужиков дыхание перехватывало, а в брюках тут же становилось тесно. Фигуристая, со стройными и гибкими, но соблазнительно выдающимися формами. Пышные высокие груди, казалось, так и рвали роскошное декольте в прорези расстегнутой на верхние пуговки блузки. Тоненькая талия сводила с ума своими изгибами в контрасте с женственными бедрами и круглой попкой, затянутой в плотно облегающие брюки для верховой езды. Стройность длинных ног подчеркивали высокие сапоги с узкими голенищами.

— Здравствуй, отец, — без всякой теплоты произнесла она и приблизилась к его столу. — Ты хотел меня видеть? Вообще-то я собиралась покататься верхом. Погода чудесная, но к полудню может стать очень жарко.

— Да, Доминика. Нам нужно поговорить. Это не займет много времени.

Девушка собиралась было что-то возразить, но сдержалась. Похоже, она тоже его боялась. Опасалась как минимум, хотя все в ней сопротивлялось его властной натуре. Уже отвыкла от семьи и ее игр в доминирование и подчинение. Что ж, теперь вновь придется к ним привыкать, раз папочка решил и ее взять в оборот.

Окинул ее неторопливым ничего не значащим взглядом и вскоре напоролся на ее хлесткий ответный взгляд бархатисто-черных глаз. Похоже, со времен последней встречи никакой теплоты в наших отношениях со сводной сестричкой не появилось. На ее лице читалось откровенное презрение и ни грамма симпатии. Зато по всему ее самоуверенному виду сразу становилось понятно, что гонору у нее только прибавилось, а еще — что девочка давно выросла, полностью осознавала свою неотразимость и научилась крутить мужиками, а также ставить их на место в случае необходимости. Готов был поклясться, что она стала той еще тигрицей в постели. Похоже, в Европе она неплохо погуляла и расцвела. Такую горячую штучку любой будет мечтать заполучить в свои сети. Во всяком случае, я бы точно ее объездил пару раз, если бы она не была дочерью самого крестного отца и не моей сводной сестрой. Но что там говорил о нашем будущем дон Рензо? Может быть, я ослышался? Поразвлечься без обязательств — это одно, а вот связать себя семейными узами — совершенно другое. Впрочем, с чего бы мне беспокоиться на этот счет, если всех их все равно скоро ждала расправа… все это было лишь вопросом времени, моей готовности и удачного стечения обстоятельств…

Не стал вставать, чтобы поприветствовать эту пигалицу, прекрасно понимая, что ответного жеста вежливости не будет. Она прошла к комоду, оперлась о него своей круглой упругой попкой, скрестила на груди руки и чуть тряхнула густой гривой локонов, откидывая их за плечо.

— Хорошо. В чем дело? И почему здесь ОН? — На «он» она делает особенный акцент, подчеркивающий всю силу ее презрения и недовольства. Я по-прежнему предпочитаю молчать, потому что вся ситуация мне не нравится, но сначала я должен в ней разобраться, чтобы понять, как действовать.

— Как я уже начал говорить Марко, я знаю, что вы раньше не ладили, — с совершенно не изменившимся лицом проигнорировал ее выпад дон Рензо. — Но что было, то прошло и быльем поросло. Вы оба были подростками. Сейчас я вижу перед собой двух взрослых молодых людей, которые могут послужить делу семьи. Мне нужны надежные люди во всех сферах и мне нужны гарантии, что пути назад не будет.

— К чему это все? — зло выпалила Доминика, не выдержав, из-за чего дон Рензо стиснул зубы от гнева. Кажется, девочка подзабыла, что из себя представлял ее отец, или переоценила свою независимость, пока ей было позволено жить вольной птичкой, думая, что это ее выбор.

— Через две недели состоится ваша помолвка, через три месяца — ваша свадьба, — на этот раз кратко и сухо поставил нас в известность он. — Теперь можешь быть свободна. — Последние слова он сопроводил небрежным жестом рукой, показывающим, что она может убираться.

Даже я чуть не вскочил с места, хоть и сдержался. Что же касается Доминики, так она вся в лице переменилась, открыла прелестный ротик, чтобы извергнуть свои проклятия и возражения, но в первую минуту совсем потеряла дар речи. Мрачно наблюдал, как бледность на ее лице постепенно перетекает в пламенный румянец, грудь очень соблазнительно вздымается, угрожая оторвать пуговки на блузке, распахнутые огромные глаза загораются откровенной ненавистью, взлетевшие вверх брови угрожающе хмурятся, а руки сжимаются в кулаки. Любопытно, на кого она с ними набросится? Не на отца же…

— Ты, наверное, шутишь… — наконец в тихой ярости шипит она, испепеляя отца взглядом и продолжая полностью игнорировать меня. — Я за ЭТОГО, — все же в мою сторону устремляется ее указательный пальчик. — НИКОГДА не выйду! За кого угодно! Только не за этого! И вообще! С чего ты взял, что можешь за меня решать?! Я в состоянии сама определить, кого люблю и за кого мне выходить замуж! У меня в Лондоне есть жених, если хочешь знать! Мы собираемся пожениться в следующем году, и я собиралась вскоре сообщить тебе об этом, ждала подходящего случая! Кажется, сейчас случай самый подходящий! Потому что я не позволю обращаться с собой, как в детстве!

Всю эту речь она произносит на повышенных, слишком яростно, слишком эмоционально. С доном Алессандро так нельзя. Это совершенно точно чревато. Он уже отвык от ее выходок, к тому же, видимо, надеялся, что где-то в другой стране, в элитной частной школе, из нее сделают что-то вроде выпускницы средневекового женского монастыря, эдакую покорную овечку, которая только и будет, что делать книксены и робко отвечать «да, папа», «нет, папа». Но эта девица не такая, да и Лондон уже не тот… Если бы не знал ее гнусную природу, даже посочувствовал бы ей искренне, потому что знаю, что подобный ее выпад против отца чреват последствиями. Я совершенно убежден, что люди не меняются. Главные черты их характера проявляются еще в детстве. Дети никакие не ангелочки, они такие, какие есть. Я знаю это по себе. А эта мегера много попортила крови мне и другим людям в детстве, попортит и сейчас. Тем не менее, видя застывшую на лице дона Алессандро маску, я встаю и направляюсь к его столу, перегораживая дорогу его ринувшейся навстречу дочери.

— Отец, это слишком неожиданная новость для нас обоих. Думаю, нам нужно время, чтобы все обдумать и… — Свыкнуться? Смириться? Покориться? Повиноваться? Даже не нахожу корректных слов, чтобы разумно обосновать такое насилие над двумя взрослыми, вполне себе самостоятельными людьми, которые не желают быть вместе. — Принять верное решение, — уверенно договариваю наконец. Откашливаюсь, оглядываясь на стоящую где-то за моей спиной девушку, которая в полном шоке просто кипит от возмущения, но продолжаю вновь, чтобы спасти положение, в основном ее положение, а не свое, потому что я не истерю, как малолетняя девчонка, и не ляпаю то, что не следует, не успев обдумать свои слова. Может быть, если бы она не устроила этот скандал, все еще было бы обратимо. Но теперь из гордости дон Алессандро точно не пойдет на попятную. — Мы не виделись… восемь долгих лет и очень изменились. Нам нужно какое-то время, чтобы… привыкнуть друг к другу, — заканчиваю свою речь, очень надеясь, что взбалмошная девица за моей спиной просекла, к чему это все, и больше не проронит ни слова.

— Вот, значит, как… привыкнуть… — шипит она, и я понимаю, что моя попытка не удалась. — Вижу, что здесь ничего не изменилось! Цивилизация так и не добралась до этого дома! Нравы остаются все теми же, что и сто лет назад на Сицилии. Только знаете что? Если хотите, чтобы я за него вышла, лучше сразу убейте!

С этими словами она разворачивается и вылетает из комнаты. Охрана снаружи, видимо, бросается, чтобы ее остановить, но в последний момент все же отступает, потому что знака схватить ее нет. Слышу, как стучат по лестнице каблуки ее сапог для верховой езды, какое-то время смотрю на раскрытую дверь, затем медленно вздыхаю и иду ее закрывать. Когда возвращаюсь, вижу, что дон Рензо закуривает сигару. Внешне он спокоен, но в его мутно-пепельных, уже почти бесцветных глазах тлеют искры негодования, челюсти напряжены, губы поджаты. Он чувствует себя оскорбленным, а что чувствуют другие, его не волнует.

— Ее жениха зовут Джеймс Лоусон, — произносит он спустя минуты две. — Скоро он должен прилететь сюда ее навестить. Наши люди сообщат всю информацию о его местонахождении в Нью-Йорке. Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать. Ваша свадьба через три месяца. Так что не откладывай. И… Марко… Несмотря ни на что, единственное мое условие — сделай ее счастливой, остепенись, люби и уважай. Пока что она не в курсе наших дел, но теперь ей пора немного просветиться, потому что она — часть семьи.

Это звучит как издевка и как приговор одновременно, потому что буквально означает убить ее возлюбленного, занять его место и больше не таскаться по другим женщинам, которых у меня всегда было предостаточно. Думаю, я смог бы со временем успокоиться и хранить верность любимой, но Доминика… Тем не менее, молча кивнул. Когда вышел из кабинета и поднялся к себе в комнату, не ожидал никакого подвоха, хотел просто расслабиться и побыть наедине с собой, все обдумать. Однако, из-за открывшейся двери на меня вдруг набросилась эта фурия. Ох и хороша же она была в гневе вблизи! Густо-кофейные омуты глаз так и сверкают, упрямые локоны топорщатся во все стороны, щеки пылают, как и чувственные алые губы. Едва успел перехватить ее руку всего в нескольких сантиметрах от моего лица. И ведь не просто пощечину собиралась отвесить, все когти навострила, чтобы полоснуть по коже. Что ж, кажется, поговорить нам придется гораздо раньше, чем я планировал.

— Никогда! Слышишь?! Никогда этого не будет! Что ты только о себе возомнил?! — завопила с порога прямо мне в лицо, не дав опомниться и даже не смутившись, что не может вырваться из моих рук. — Думаешь, я не слышала, как все тебя теперь называют?! Цепным псом Алессандро! Нравится быть псом и лизать ему подошвы ботинок?! Неужели даже женишься по его указке?! У тебя собственного мнения нет?! Я люблю другого, ясно?! А ты — жалкий найденыш и никто в этом доме! Знала бы — никогда бы не возвращалась домой! Да и теперь не задержусь!

Какое-то время терпеливо ждал, пока она выкрикнет все, что заготовила, брызжа слюной и сотрясая упругим высоким бюстом четвертого размера. Невозмутимо и мрачно смотрел в ее сверкающие гневом глаза и представлял себе, как они наполнятся кипящим маслом желания, а пухлые губки начнут послушно и самозабвенно сосать мой член, а не изрыгать проклятия и оскорбления. Наконец, она устала кричать и заткнулась на пару секунд, переводя дыхание. Воспользовался этой заминкой, чтобы сжать ее кукольное личико, надавливая на щеки, и склониться к самым ее губам.

— Еще раз назовешь меня жалким найденышем — пожалеешь, — угрожающе прохрипел в горячий женский ротик, уничтожая ее взглядом и причиняя боль своей хваткой.

— Это ты пожалеешь, что не возразил отцу! Как ты мог подумать, что я пойду на такое?!

— Очень ошибаешься. Я как раз пытался возражать! На черта такая истеричка сдалась мне в жены?! Только ты сама все испортила, когда начала в открытую перечить отцу. Похоже, умом тебя природа обделила, если ты не способна думать, прежде чем орать, как ошалевшая.

Синьорина, кажется, остолбенела от такой прямолинейной грубости, не поверив своим ушам. Надеюсь, что ее мозги все же начали работать, потому что во мне медленно вскипал жар от ее близости. Мягкие, упругие, часто вздымающиеся груди невольно касались моей руки, сжимающей ее лицо, в паху стало тесно, на лице чувствовал ее прерывистое цветочное дыхание.

— Никогда не поверю, что ты не знал все заранее! — наконец выдала она, но теперь хотя бы потише, а не на весь дом.

— Да мне, если честно, по хер, во что ты там веришь.

— Не смей при мне ругаться! — пискнула хоть что-нибудь, лишь бы вопреки, а я свел зло брови, взирая на нее презрительно сверху вниз.

— Кто ты такая, чтобы мне указывать, мелкая пигалица?

Девушка вновь трепыхнулась в моей хватке, пытаясь оторвать от себя мои руки, но тщетно. И тем не менее, наглые пересохшие со страху губы все же искривились в презрительной ухмылке, а омуты глаз, полные кипящего шоколада, обдали меня убийственным жаром.

— По крайней мере не трусливый песик, вроде тебя, который на все готов, чтобы выслужиться перед хозяином! — выпалила с вызовом, делая вид, что ничуть не боится и не смущается.

— Перед хозяином, говоришь? — скривил губы в недобром оскале. — Так вот у меня для тебя прекрасная новость, Доминика Рензо. На необозримое время — я твой хозяин. И ты будешь выслуживаться передо мной, чтобы мне угодить, если не хочешь проблем, но особенно… если ты не хочешь и правда стать моей женой, пока смерть не разлучит нас.

До девочки, кажется, наконец-то начало доходить, что я и сам не горю желанием сочетаться с ней браком, хотя больше чем уверен, наша близость тоже изрядно мешала ей мыслить здраво. Чуть ослабил свою хватку и самозабвенно наблюдал, как она облизала пухлые алые губки.

— Ты хочешь сказать, что мы не поженимся, если я сделаю то, что ты хочешь?

Какая точная и провокационная формулировка… Пошло улыбнулся, откровенно облизывая взглядом ее губы, ложбинку и холмики пышных грудей.

— Во всяком случае, ты можешь попытаться мне угодить… — прошептал нежно и склонился, потому что притяжение к ней оказалось непреодолимым. Одна рука переместилась ей на затылок и сжала волосы, другая чуть разжала щеки и подняла вверх ее лицо, чтобы я мог беспрепятственно смять голодным поцелуем сочные и спелые женские губки. Мягко, горячо, влажно, трепетно — вот как можно было охарактеризовать ее поцелуй в первые секунд пять. Чувствуя, что она растеряна и расслаблена от неожиданного напора, проник языком в ее ротик, наслаждаясь этой юной нежной фруктовой плотью. Где-то в глубине испуганной змейкой скользнул ее язычок, задев мой, нежные девичьи губки задрожали, доставляя волнующее удовольствие. Почему-то совсем не было похоже, что она искушена, иначе обычный поцелуй так не выбил бы ее из колеи. Ну или девочка ненавидела меня не настолько, насколько ей бы того хотелось… В следующий момент почувствовал сопротивление. Женские руки уперлись мне в грудь, заколотили кулаками, коготки больно впились в шею, должно быть, царапая до крови. Пришлось тут же вынуть язык и отпрянуть, иначе точно мог бы его лишиться.

— Ты за это поплатишься, Марко! — Из сладких девичьих губ вновь хлынули ругательства и оскорбления. Ужасно захотелось заткнуть их вновь, сначала поцелуями, а потом и членом, но до этого еще предстояло укротить эту дьяволицу, если я не желал остаться без потомства. Что ж, и не на таких управу находили… Чем ее брать, запугиванием или терпением, еще предстояло поразмышлять, а пока что выпущенная на свободу сирена оглушала своими воплями и попыталась вновь отвесить пощечину. Ее очередное фиаско было вполне предсказуемым. Схватил ее за оба запястья, напирая, и прижал к стене, трепыхающуюся, задыхающуюся, полыхающую от гнева, стыда и страха. Чтобы почувствовала всю серьезность моих намерений, развернул ее на сто восемьдесят градусов и припер к стене щекой и грудью, а потом прижался окаменевшим стояком к ее круглой попке. Пусть прикинет, что ее ждет в скором времени. Для пущей убедительности резко просунул колено у нее между ног, чтобы не рыпалась. Обездвиженная девушка бессильно задрожала в моих руках, даже невольно доставляя удовольствие. Ее зрачки расширились, ресницы запорхали, щеки заалели яркими маками. Склонился к ее ушку, вдыхая запах ее духов, ее кожи, ее волос. Бесстыдно заглянул в вырез ее рубашки, расстегнувшейся чуть больше, чем надо, и сглотнул, любуясь приоткрывшейся картиной нежного идеального тела, заключенного в плен кружева и шелка. Боже, кто бы мог подумать, что между нами закипит эта химия после всего того, что было… Однако, сейчас не стал больше мучить эту бешеную, чтобы самому ненароком не переступить запретную черту.

— Вон из моей комнаты, — прохрипел холодно в раскрасневшееся ушко и отпустил тут же вылетевшую из клетки птичку.

— Отец узнает обо всем, что здесь было! — выпалила она напоследок с порога, будто весь дом не слышал этих ее воплей и оскорблений в мой адрес. Если бы кто хотел, уже давно прибежал бы на помощь, и от меня бы только кровавая кучка кишок осталась. Вся шутка в том, что ее папаша уже добровольно отдал ее мне, чтобы объезжал, приручал и дрессировал, ведь жена должна быть во всем послушной мужу и воспитанной. Что ж — я воспитаю и объезжу, прежде чем покончу с ее семейством. Она даже не представляет, что ее ждет. Потому что в качестве жены такая фурия мне точно не нужна, тем более дочь того, кого я ненавижу всем сердцем. Губы сами скривились в предвкушающей ухмылке, ведь развлечься с ней как следует мне никто не помешает… Иногда судьба преподносит удивительные сюрпризы. Алессандро Рензо уничтожил всех, кого я любил, а потом подобрал меня, как жалкого щенка, и заставил меня ему служить. Теперь в моих руках его дочь, которая пока даже не знает, что представляет из себя ее семейка… Что ж, я расправлюсь с ними со всеми, медленно, методично, последовательно… И кто-то должен стать свидетелем моей мести и тем, кто узнает в конечном счете всю правду. Больше не стал ничего отвечать, и лишь захлопнул дверь перед ее носом.

Собравшись с мыслями, подошел к окну и немного отодвинул штору. Доминика вылетела из дома на улицу через парадный вход, уселась в свой автомобиль, завела двигатель и рванула по подъездной дорожке, оставляя за собой клубы пыли от гравия. Ее автомобиль скрылся среди густых зарослей парка. Подумал несколько секунд, потом подошел к телефону и набрал номер охраны.

— Не выпускайте с территории автомобиль Доминики. Приказ дона Рензо.

Повесил трубку и вернулся к окну. Спустя минут десять, лиловый кабриолет вновь показался на дорожке и опять остановился прямо поперек проезда, поднимая пыль и оставив за собой глубокие следы на гравии. Девушка выскочила из салона и пламенным вихрем понеслась ко входу. Поймал себя на том, что опять кровожадно улыбаюсь, наблюдая за этой картиной, да и эрекция еще так и не спала. Хорошо, что сегодня у меня свободный день и что я приглашен на семейный обед. Судя по всему, позабавиться с этой дьяволицей еще представится возможность. Даже любопытно, удосужится она вернуться к себе в комнату и немного успокоиться, чтобы все обдумать, или понесется, сломя голову, творить новые глупости. Попытался припомнить наши с ней былые терки. Да, очень часто ей удавалось одержать верх, когда я чувствовал себя полным идиотом, ведь не станешь же мстить неразумному ребенку. Например, как-то она подговорила какого-то своего дружка, чтобы шайка уличных бездельников избила меня до полусмерти. У богатых детишек есть много рычагов воздействия, потому что деньги открывают любые двери и устанавливают любые связи. Правда, бедолаги не знали, с кем связались… но все же мне тогда тоже пришлось тяжко, а она торжествовала, и ей ничего за это не было. Только сейчас все изменилось, потому что я уже не тот мальчишка на побегушках, которого использовали, чтобы пустить кишки какому-нибудь очередному задолжавшему лавочнику или горе-ресторатору.

Чтобы немного продлить весь этот спектакль и разведать обстановку, решил прогуляться. Прислуга доложила мне, что синьорина отправилась на конюшню, и я пошел прямиком туда, но успел лишь увидеть, как она галопом скачет на гнедом от загона в сторону лесопарка. Вся территория поместья была огорожена и охранялась, так что опасаться было нечего, и единственное, о чем я пожалел, что не догадался сразу переодеться в костюм для верховой езды, ведь тогда смог бы еще ее догнать. Что ж, раз уж сегодня я никуда не спешил, решил переместиться на веранду конюшни, с которой открывался прекрасный вид на загоны с лошадьми. Попросил принести себе кофе и сэндвичи, а сам собирался удобно расположиться в плетеном кресле за столиком, любуясь, как берейтор тренирует молодого арабского скакуна. Пока стол еще не сервировали, отправился к стойлам, чтобы поболтать с конюхом и поприветствовать собственного жеребца. Не то чтобы я был большой любитель лошадей и верховой езды, но дон Алессандро всех своих детей к ней приучил, правда, лишь Доминика обожала оставаться здесь с утра до вечера, не брезгуя даже уборкой стойла или чисткой лошадей. Впрочем, это все равно оставалось развлечением богатой девочки, а никак не тяжелым ежедневным трудом…

— А… Марко Каприано… — Поглаживая шею своего серого в яблоках мустанга, услышал насмешливый оклик за спиной и повернулся. Ко мне приближался Андрео. Не самая приятная компания, как в данный момент, так и вообще, но я приветственно кивнул.

— Здравствуй, Андрео.

— И тебе привет. Слышал, вас с Доминикой можно поздравить. Очень неожиданная новость для всех нас. Когда только вы успели принять столь опрометчивое решение? — В его голосе слышался сарказм, что было неудивительно.

— Чего только не сделаешь в интересах семьи, — заметил сухо.

— А что? Я бы такую горячую кобылку сам трахнул, если бы она не была моей сестрой. Ну а тебе и карты в руки. Только берегись ее острых зубок, а то рискуешь остаться без члена.

Его грубая пошлость взбесила не на шутку. По спине прошел неприязненный озноб. К тому же я как-то видел, что он сотворил с одной из девушек. Эта картина нечеловеческой, зверской расправы повергла меня сначала в шок, а потом привела в полное негодование. То, что любого нормального человека заставило бы плакать, как ребенка, или беситься в яростном бессилии повернуть время вспять и предотвратить весь этот кошмар, ему доставляло удовольствие. Только вот вмешиваться мне было нельзя. Пришлось прикрывать его, вместо того, чтобы размазать его лицо по асфальту. Резко развернулся и ухватил его за ворот рубашки, встряхивая, как мерзкую собачонку.

— Еще раз ляпнешь что-нибудь в этом роде в моем или ее присутствии, сам останешься и без зубов, и без члена, — угрожающе прорычал в его лицо, с которого удалось стереть вечную ухмылку хотя бы эффектом неожиданности. Она тут же превратилась в шакалий оскал, а черные глаза зажглись адскими угольками.

— У, какие мы грозные… Что, почувствовал вкус власти? Рассчитываешь, что папочка сделает тебя главным наследником?

— Даже не думал пока о такой перспективе. А ты уже готовишься отправить отца на тот свет? Мне кажется, ему следует знать, кого он пригрел у себя на груди.

— Время все расставит на свои места, Марко. И убери от меня руки, пока не вызвал на себя гнев отца. Думаешь, ты весь такой чистенький и на тебя не найдется компромата?

— Отвратительнее твоего собственного не найдешь… — прорычал с презрением и оттолкнул его прочь от греха подальше. Впрочем, этот червяк не был бойцом и не вступал в открытые конфронтации. Он всегда действовал исподтишка, так что прямого нападения от него нечего было опасаться.

— Все мы в одной упряжке, — с прежней ухмылкой протянул мой сводный брат, поправляя взъерошенную одежду. — И все мы знаем правила… Все, кроме нее… Ты понимаешь, о чем я? — С этими словами Андрео, не оборачиваясь, зашагал к стойлу со своей лошадью, которую уже подготовили и оседлали, а я с досадой покачал головой. Не следовало сейчас допускать стычки с ним. Он ведь формально и правда имеет больше прав, чем я… К тому же он не подводил меня ни разу. Просто он сволочь и моральный урод… в общем-то как и все мы, ведь и мои руки по локоть в крови. Я только пытаюсь создать для себя иллюзию собственной непогрешимости, потому что ненавижу то, что делаю. Почти все хорошее настроение сегодняшнего утра улетучилось. Чтобы скоротать время до обеда, решил пойти в библиотеку и отвлечься на чтение. Похоже, сегодня за столом соберется вся семья, и это будет тем еще испытанием на прочность.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Невеста мафии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Людьми чести называют себя мафиози.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я