От НКВД до Аненэрбе, или Магия печатей Звезды и Свастики (О. И. Грейгъ, 2010)

Новая книга о мистических секретах Третьего рейха и сталинской России от автора бестселлеров «Тайная доктрина Третьего Рейха» и «Тайна за 107 печатями» посвящена работе Спецотдела НКВД и гитлеровского «Аненэрбе» – секретных структур двух самых могучих держав ХХ века, вступивших в 1941 году в жесточайшую схватку. Многие сенсации, о которых идёт речь, балансируют на грани мистики. Многие проекты и открытия, которые стали достоянием общественности, по-прежнему тщательно замалчиваются властями и СМИ. Автор вытаскивает на свет факты, которые тщательно скрывались; и сейчас он готов через увлекательное повествование представить своим читателям новое исследование, приводящее любого в состояние постоянного удивления от всего, что происходило за семью магическими печатями Звезды и Свастики. А происходил там синтез самой передовой науки и тайных знаний, доставшихся избранным с древнейших времён; синтез, в котором ясновидцы, маги и оккультисты сотрудничали с властями, синтез, позволивший «чудовищным режимам» достичь в некоторых областях человеческой деятельности таких успехов, которые не снились и сегодняшним «передовым странам».

Оглавление

Глава 6

ЗаГаДочные свяЗи, или «масоны всех стран, объеДиняйтесь!»

…Тоска. И – люди ненавистны. Написал нечто подобное стихотворению.

…Комната наполнена мраком,

Вот он исчез пред луной.

Дьявол, вопросительным знаком,

Молча встает предо мной.

Что я тебе, Дьявол, отвечу?

Да, мой разум онемел.

Да, ты всю глупость человечью

Жарко разжечь сумел!

Вот – вооруженными скотами

Всюду ощетинилась земля

И цветет кровавыми цветами,

Злобу твою, Дьявол, веселя!

…Все, чем гордился разум,

Что нам для счастия дано,

Вихрем кровавым сразу

В прах и пыль обращено.

На путях к свободе, счастью —

Ненависти дымный яд.

Чавкает кровавой пастью

Смерть, как безумная свинья.

Максим Горький. «Из дневника»

«Коммунизм – пятая ветвь иудаизма».

А.В. Луначарский[4]

Бокий, прошедший ленинскую школу красного террора, стал одним из несгибаемых исполнителей этого массированного уничтожения людей; но в отличие от учителя он впервые в известной нам Истории стал применять Науку в деле истребления масс. Его незыблемый авторитет среди сотрудников зиждился на непреходящем страхе. Сохранились воспоминания некоей Карцевой, которую в начале 20-х годов ХХ века, как молодую проверенную комсомолку, направили в ОГПУ, где она попала в одно из самых секретных подразделений – в Спецотдел. Много лет спустя Карцева признавалась, что она, как и большинство сотрудников, испытывала перед Глебом Ивановичем Бокием постоянное чувство животного страха.

Специфика работы подчиненных Бокия принципиально отличалась от работы чекистов ОГПУ и вынуждала руководителя подбирать в аппарат людей с уникальными знаниями и талантами. К таким специалистам относились все сотрудники отдела, в том числе и криптографы, большинство из которых в прошлом работали в III отделении МВД Российской империи: госпожа Лапидус, статский советник Путиловский, другие. Важными сферами деятельности Бокия были те, в которых не покладая рук трудились криптоаналитики, эксперты, переводчики, филологи, также большей частью состоявшие из грамотных специалистов, работавших еще во благо бывшей империи.

7-е отделение Спецотдела являлось исключительно важным. Здесь наблюдалось средоточие уникумов и интеллектуалов, занимавшихся «сверхпроблемами», причем их интересовало все: солнечная активность, звездные и параллельные миры, передача мыслей на расстоянии и жизнь после смерти, отношения со «снежным человеком», создание банка генов и, конечно же, разгадка гена человека. Мы присмотримся к этим направлениям и возможным открытиям, сделанным в секретных лабораториях. Но пока обратимся к странной, таинственной фигуре профессора Леонгарда Петровича (?) Шварца, который, занимаясь исследованиями, курировал последнее направление, касающееся тайны тайн Вселенной – человеческих генов. Выдающемуся ученому того времени удалось открыть феномен искусственного выращивания животных заданных размеров. Опытным путем им были выращены громадные лошади, которые в 1920 году использовались в кавалерийской атаке в одной из дивизий армии Тухачевского, наступавшей на Варшаву. Размеры этих лошадей были таковы, что стоящий на земле конник при росте в 1,75 м мог доставать лишь до холки четвероногого чудовища; а их подковы в диаметре имели более 30 см. Немудрено, что подобная атака вызвала неподдельный ужас польских жолнежей.

Понятное дело, профессору-экспериментатору нужны были толковые сотрудники, и он назвал Бокию несколько фамилий выпускников и аспирантов медицинского и биологического факультетов. Однако пронесшаяся Гражданская война демонстрировала сотрудникам Бокия, занимавшимся поиском, лишь «необратимые процессы» гибели людей, учившихся в свое время у профессора Шварца. Но однажды агент, работавший в Петроградском ЧК, донес, что во время зачистки Смоленского кладбища задержан раненый не то врач, не то кто другой, с фамилией, которая фигурирует в списке профессора, лежащем в сейфе Бокия. Все, кого можно было найти из заветного списка, были найдены, но поиски остальных не прекращались еще долгие годы.

Из-за того, что человек, схваченный на Смоленском кладбище, был ранен чекистами, его поместили на излечение, и только после этого начальник Специального отдела при ОГПУ Глеб Бокий, вызвав подчиненного, уточнил:

– Это точно он? Вы тщательно проверили? – подчиненный, как затравленный удав, смотрел в глаза худощавому, высокому человеку, затянутому в портупею, и чувствовал, как все его естество сжимается от страха под пронизывающим взглядом.

– Так точно, товарищ Бокий.

– Хорошо. Подготовьте его на завтра к десяти часам, я послушаю его.

Наутро Глеб Иванович в раздумьях ходил по кабинету, а когда раздался звонок телефона внутренней связи, поднял трубку и коротко бросил: «Вводите!» Помощник и охрана ввели человека, которого он долго ждал; предложив гостю сесть, Бокий приказал всем выйти.

– Я думаю, что вам необходимо отдохнуть в санатории на Кавказе, – без предисловия и тоном, не терпящим возражений, изрек хозяин кабинета. – Меня зовут Бокий Глеб Иванович. А вы Алекс, или Алексей Алексеевич Грейг. Вашими предками были два выдающихся адмирала императорского флота, а батюшка ваш дослужился до статского советника, не так ли, сударь?

– Вы достаточно хорошо осведомлены.

– Пожалуй, я буду не прав, если не скажу о вас большего, господин Алекс.

– Почему вы обращаетесь ко мне «господин», ведь большевики приняли обращение «товарищ», а «контре», которой я для вас являюсь, в лучшем случае говорят «гражданин».

– С вами, господин Алекс, товарищи уже общались в ЧК, надеюсь, не забыли? Повторяю, буду не прав, если не скажу большего, того, что знаю о вас. Вы окончили гимназию с золотой медалью и поступили в университет, где обучались физиологии, а затем вы досрочно защитили диплом и стажировались на кафедре, которую создал основатель физиологической школы профессор Иван Михайлович Сеченов. Тема вашей диссертации была связана с рефлексами головного мозга и являла собой продолжение дела ученого. Но, получив диплом ученой степени доктора медицины, вы на совете заявили от отказе от исследований и выводов по диссертации и спустя пять месяцев предложили кардинально иную концепцию… Кстати, когда вы еще являлись студентом университета, вы прошли интереснейший курс обучения. А способствовала вам в этом весьма приближенная к царю особа. К сожалению, мы ничего не выяснили об этой вашей учебе, а жаль. Но уже то, что вы – ученый-физиолог и занимались исследованиями в области мозга, нам более чем достаточно.

Конец ознакомительного фрагмента.

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я