Глобальная психоманипуляция. Психологические и духовно-нравственные аспекты (А. А. Гостев, 2017)

Тема информационно-психологических психоманипулятивных воздействий на современного человека раскрывается в монографии как многоплановая психологическая проблема. Значительно расширено предметное поле исследования, анализ производится с привлечением междисциплинарного знания, с включением проблемы в глобальный контекст. Помимо традиционных тематик массмедиа, рекламы/маркетинга, политтехнологий, большое внимание уделено изучению воздействия новых информационных технологий, рассмотрению основных сфер современной глобальной психоманипуляции, анализу информационно-психологических войн за историческую память, за управление социальным восприятием происходящих в мире событий и видением людьми будущего. Показана особая роль духовно-нравственного фактора (религиозного сознания) как в усилении возможностей современной тотальной психоманипуляции, так и в противодействии ей. Книга адресована широкому кругу специалистов в различных областях психологической науки и гуманитарного знания в целом.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Глобальная психоманипуляция. Психологические и духовно-нравственные аспекты (А. А. Гостев, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Введение

Проблематика данной монографии, как видно из текста предисловия, чрезвычайно широка. Теоретическое осмысление возникающих вопросов предполагает не только соотнесение научных подходов в различных областях психологической науки, – прежде всего, в социальной, политической, исторической психологии, – но и привлечение наработанных материалов из других областей человекознания. Изучением социальных последствий информационных воздействий на человека занимаются, в частности, социология, политология, лингвистика и пр. Сложности анализа интересующей нас тематики усиливаются тем, что нет однозначного понимания терминов «психологическое воздействие», «информационно-психологическое воздействие». Эти понятия очень объемны, к ним относится широкий круг явлений: от межличностного общения до массовых коммуникаций различного уровня и содержания (например, в политике, экономике/бизнесе и др.). Информационно-психологическое воздействие на людей представляет собой огромный арсенал средств, механизмы влияния которых изучены недостаточно. Не найдены общие основания данного понятия, которые были бы применимы, соответственно, в психотерапии, политике, сфере социального управления, педагогике и пр. Отмечается, что сами характеристики информационно-психологического воздействия, специфика используемых приемов, стоящие задачи влияют на содержание данного понятия.

А. Н. Лебедев различает содержание терминов «средство воздействия», «прием манипулирования», «метод воздействия», «механизм воздействия», «психологическое влияние» и др. (Лебедев, 2014). Тема психологического воздействия в психологии, отмечает он, является одной из самых обширных по количеству прикладных публикаций и самой неразработанной по количеству публикаций теоретических. И психологические воздействия, имея различную природу, объединяются в одну группу явлений (создавая иллюзию универсального психологического механизма) (там же, c. 97). Изучение разнообразия информационно-психологических воздействий осложняется тем, что человек не способен рефлексировать все многообразие психоманипуляций, с которыми он имеет дело и на которые влияет социокультурный контекст. Наконец, сложности теоретического осмысления темы связаны с тем, что психология духовно-нравственной сферы человеческого бытия, которая включена в анализ проблематики «на первых ролях», является направлением, только что начавшим свое возвращение в систему научного психологического знания.

Виды информационно-психологических воздействий, следовательно, нуждаются в классификации.

Так, Г. А. Ковалев описал основные стратегии информационного воздействия (Ковалев, 1991). «Императивная» стратегия ориентирована на действие простых правил и законов, жестких причинно-следственных связей. Психика человека рассматривается как пассивный объект воздействия и продукт исключительно социальных условий. Цель воздействия на нее при манипуляции – изменение сознания человека – открыто не провозглашается, а достигается посредством скрытого или неявного побуждения к совершению определенных действий, к следованию конкретным правилам и образцам поведения. «Развивающая» стратегия основывается на принципах нелинейного детерминизма, неочевидного с точки зрения конечного результата (его планирование допускается), и базируется на представлении о том, что психика человека находится в постоянном диалоговом взаимодействии с другими людьми и социальными группами.

С развитием НИТ и СМИиК спектр психологических воздействий расширяется. В указанных в Предисловии коллективных монографиях Института психологии РАН описаны основные виды информационно-психологических воздействий. Существуют воздействия прямые (непосредственные) и косвенные (опосредованные), одномоментные и рассредоточенные во времени, вербальные и невербальные, осуществляемые различными способами и методами, имеющие различные стратегии и тактики. Материалы данных коллективных монографий позволяют ориентироваться в феноменах, принципах психологического воздействия в разных сферах современной жизни, рассматривая их как аспект информационной безопасности личности. В то же время очевидна необходимость дальнейших исследований данной темы с реализацией известной методологической триады «теория – эксперимент – практика» (Б. Ф. Ломов). Особо подчеркнем необходимость большего соотнесения теории вопроса с современной жизнью. Рекламой, менеджментом и политическими выборами не ограничиваются сферы, в которых надо осмысливать психологию психоманипуляции. Нерелевантность получаемых данных в этих областях хорошо видна на примере мировой политики. Например, балканские события 1990-х, события в Грузии в «нулевые» годы, на Украине («оранжевая революция» 2004 г. и последних трех лет) не нашли должного осмысления в психологической науке. Указанные и прочие события на мировой сцене ставят задачу понимания происходящего с точки зрения теории и практики информационно-психологической войны. Академические наработки в этой области тоже должны быть использованы. Важным методологическим вкладом в разработку темы является системный подход (Латынов, 2013), который полезен для усвоения содержания данной монографии.

В истории исследования психологического воздействия выделяется три этапа (Латынов, 2012б).

На первом этапе, в 1940–1950-е годы, главной была идея о двух основных механизмах, действующих одновременно, независимо друг от друга: а) логический анализ сообщения, б) эмоциональная обусловленность воздействия, объясняющая информационное влияние даже тогда, когда смысл сообщения усваивался недостаточно.

На втором этапе, в 1960–1970-е годы, под влиянием противоречивых экспериментальных данных начинает доминировать скептицизм в отношении универсальных закономерностей воздействия. Проводятся анализ психологического воздействия в реальной жизни и разработка проблемы сопротивления ему. В. В. Латынов акцентирует внимание на модели В. Макгира: человек должен обратить внимание на информационное воздействие, понять и принять содержание, запомнить возникшую новую установку, трансформировать ее в поведение. В теории когнитивной реакции Э. Гринвалда для нас полезны следующие полученные им данные: эффективность психологического воздействия зависит от того, насколько позитивны/негативны переживания человека, вызванные сообщением. С точки зрения рассмотрения роли духовно-нравственных аспектов психоманипуляций показательны исследования С. Милгрэма, продемонстрировавшие значительные возможности принуждения людей к поступкам, противоречащим их моральным ценностям.

Третьему этапу изучения темы психологического воздействия (1980-е годы) были присущи методический и методологический плюрализм, произошло расширение круга изучаемых феноменов, усложнение теоретических моделей. Психологическое воздействие стало рассматриваться в качестве сложно детерминированной многоуровневой системы. Разрабатываются идеи и об одном когнитивном процессе с несколькими стадиями в анализе человеком поступающей к нему информации. Особое внимание стало уделяться изучению психологических механизмов, опосредующих воздействие сообщений на социальные установки и представления людей. Было установлено и доказано, что при обработке поступающей информации человек может активно размышлять над ней, соотносить с собственными убеждениями и знаниями аргументы в поддержку навязываемой позиции. Но признавались и иные способы обработки информации, делающие излишним детальный анализ сообщения (например, использование тезисов «Специалистам следует доверять», «Большинство всегда право»).

В. В. Латынов указывает на эвристико-систематическую теорию, согласно которой у людей обнаруживается порог субъективно приемлемой уверенности в истинности мнения, сложившегося под воздействием сообщения. Значимым является наличие двух способов обработки информации при воздействии: систематического (человек активно размышляет над информацией, соотносит доводы с собственными знаниями; результатом является более выраженное и устойчивое изменение аттитюдов) и эвристического (основан на очевидных признаках ситуации воздействия, что делает излишним анализ сообщения; более важны авторитетность и привлекательность источника, социальные стереотипы). Эти два способа обработки информации задают два способа воздействия: силой аргументов и привлекательностью/компетентностью источника воздействия. Выбор способа воздействия зависит от мотивации объекта воздействия, типа предъявления сообщения, времени для обработки сообщения. Когда вероятность анализа информации низка, характеристики источника сообщения (привлекательность, компетентность) используются в качестве доказательства его истинности. При средней степени аналитичности информация от экспертов и приятных лиц рассматривается внимательнее, чем сообщения неспециалистов и людей неприятных. При высокой степени анализа сообщения компетентность источника рассматривается в качестве дополнительного аргумента в пользу транслируемой позиции. Когда неясна сила аргументов, сообщения экспертов воспринимаются более позитивно, чем неспециалистов. Было бы интересно посмотреть проявление этой закономерности в информационном поле «послемайданной» Украины.

Сегодня исследователи все чаще обращаются к теме групповой идентичности и групповой динамики как значимых факторов эффективности психологического воздействия (Латынов, 2012б). Если ранее психологическое воздействие исследовалось в ограниченном спектре социальных ситуаций относительно непродолжительных контактов незнакомых людей, то в последние десятилетия стали изучаться интегральные эффекты информационно-психологического воздействия, приемы воздействия, а также факторы, определяющие их выбор и использование. Неудовлетворенность лабораторными экспериментами усилила интерес к выявлению социально-психологических и индивидуально-личностных факторов, влияющих на использование стратегий и тактик воздействия, возрос интерес к его кросс-культурной специфике.

Понимание целостности психологического воздействия предполагает, в частности, изучение: активности объекта воздействия (человек остается активным участником ситуации воздействия); полимотивированности объекта воздействия; эмоционального компонента воздействия; амбивалентности аттитюдов (об этих принципах мы поговорим в главах 1 и 8) (Латынов, 2012б, 2013). Основными элементами концептуальной модели психологического воздействия В. В. Латынова являются следующие:

• субъект воздействия – лицо или группа лиц, целенаправленно или невольно изменяющих поведение, когнитивную и эмоциональную сферу других людей;

• объект воздействия – лицо или группа лиц, изменение психологических характеристик которых вызывает субъект воздействия;

• сфера воздействия – совокупность сходных ситуаций, в рамках которых происходит взаимодействие субъекта и объекта воздействия (обычно выделяют межличностное общение, групповую коммуникацию, опосредованное СМИиК-общение);

• средство воздействия – речевое сообщение (от кратких до развернутых), совокупность вербальных и невербальных стимулов, комплексы символов;

• контекст воздействия – совокупность характеристик, влияющих на выбор, реализацию и эффективность используемых средств воздействия (подчеркнута роль ситуативно-группового и национально-культурного контекста);

• результат информационного воздействия – запоминание информации, изменение представлений об объекте/явлении/ проблеме, изменение к ним отношения, намерение в реальном поведении.


Важно просчитать, благоприятствует ли конкретное воздействие стратегическому успеху. Политическая выгода может обернуться политическим кризисом.

Теоретическая основа психологии психоманипулятивного воздействия предполагает выделение критериев и факторов его эффективности (Латынов, 2012б). Прежде всего, следует учитывать новые возможности «персонализации воздействия». К каждому из эффектов воздействия (когнитивным, эмоциональным и поведенческим) возникает вопрос: мы имеем изменение групп аттитюдов, ценностей, стратегий поведения, либо воздействие затрагивает что-то одно? Относительно изменения оценочности важно различать, идет ли речь о формировании новых аттитюдов или об изменении уже существующих. Отметим эффект простого предъявления: многократное предъявление объекта в эмоционально нейтральном контексте вызывает у человека позитивное к нему отношение («знакомое – значит хорошее»), часто не фиксируемое сознательно. Поведенческие эффекты различаются на непосредственные реакции (например, избегание/приближение) и продуманные действия. Эмоциональные эффекты воздействия исследованы меньше. Значимый критерий – длительность существования эффектов воздействия: кратковременные (несколько часов) и долговременные. Результат воздействия может появиться с течением времени.

В. В. Латынов выделяет три группы факторов эффективности психологического воздействия. К первой группе относятся характеристики субъекта воздействия: компетентность, надежность и привлекательность. Значима установка на анализ получаемой информации. Человек может быть настроен на анализ аргументации, намерений, компетентности субъекта воздействия, а может прилагать к обработке информации минимум усилий. Если психологическое воздействие не побуждает человека к анализу информации, повышается значимость влияния характеристик субъекта воздействия. Люди значительно позитивнее оценивают информацию от более компетентного источника.

Фактор особенностей средств воздействия касается прежде всего аргументации. Взаимосвязь качества аргументов и эффективности воздействия определяется настроем человека на тщательный анализ информации. При низкой мотивации и невозможности анализировать информацию даже слабая аргументация усиливает воздействие. При глубоком анализе слабая аргументация приводит к падению эффективности воздействия.

Фактор характеристики объекта воздействия предполагает учет индивидуальных особенностей людей – пола[2], возраста (максимальная устойчивость к воздействию – в среднем возрасте), личностных и индивидуальных особенностей (в частности, интеллекта), показателей этического сознания и мировоззрения (Латынов, 2014б).

Для понимания глобальной психоманипуляции полезно знание о существовании трех точек зрения относительно воздействия СМИиК на человека (Латынов, 2014a). Каждый подход имеет свое рациональное звено, однако не раскрывает полностью проблему информационно-психологических воздействий на человека и сообщества людей.

1. «Теории минимального эффекта» признают воздействие СМИиК несущественным. Межличностные контакты считаются более значимыми для распространения информации. Информация от массмедиа передается через лидеров мнений в различных социальных группах. Заметим, однако, что мнение может принадлежать представителю группы, коллективное сознание которой подвержено манипуляции. В. В. Латынов отмечает, что теории минимального эффекта, распространенные в 1950–1960-х годах, снова становятся популярны; люди оказываются субъектами массмедийной активности.

2. «Теории среднего эффекта» говорят об ограниченном влиянии СМИиК на внутренний мир личности. В рамках данного подхода изучается влияние традиционных и новых массмедиа на человека, в частности, формирование «рамочного» эффекта. Суть его заключается в том, что в СМИиК для конкретных периодов времени задаются определенные спектры и границы обсуждаемых тем. Экологическая тематика, избирательные кампании, чрезвычайные ситуации имеют разное время проявления «рамочного» эффекта. На «рамочный» эффект влияют длительность и «массированность» освещения темы, специфика подачи материала и пр. Важны также характеристики аудитории (например, ее избирательная активность, ориентация на массмедиа как источник знаний).

А. В. Юревич и Ф. О. Марченко, говоря о теориях ограниченных эффектов, распространенных в 1960–1970-х годах, отмечают их главную идею: влияние массмедиа на аудиторию не носит тотального характера, не приводит к необратимому и радикальному изменению поведения (Юревич, Марченко, 2012). Воздействие СМИиК на человека опосредовано его ближайшим социальным окружением, позицией группы, к которой он принадлежит, мнением отдельных ее членов, отбором той информации, которая согласуется с собственными ценностями.

Интересны отдельные акценты, которые делают в данных теориях А. В. Юревич и Ф. О. Марченко (там же). Так, теория распространения инноваций подчеркивает многоступенчатость процесса принятия новых идей, т. е. наличие стадий внимания, интереса, оценки, проверки, принятия, подтверждения. Подход Дж. Клаппера говорит о том, что средний человек преувеличивает значение массмедиа, которые влияют на уже сформировавшиеся стереотипы, оценки, социальные установки. Согласно концепции Э. Роджера, СМИиК влияют только на «продвинутых» пользователей, от которых уже «заражаются» остальные (психология рекламы подтверждает эффект подобного «вторичного влияния»). Теория элитарного плюрализма подчеркивает, что поведение типичного избирателя (политически безграмотного, малоактивного, который находится под влиянием своего социального окружения) не соответствует моделям демократического поведения. Тем не менее, интересы населения могут все же учитываться. Теория социального научения затрагивает вопрос влияния сцен насилия, показанных по телевидению, на человека, прежде всего на детей. Сделан странный вывод: никто не знает, какое влияние оказывают массмедиа на детей, но для основной части детей это влияние незначительно.

3. «Теории сильного эффекта» подчеркивают зависимость мнений и поведения людей от СМИиК, которые формируют представления о социальной реальности, социальные установки, оценки, суждения, влияют на поведение. Начиная с 1980-х гг. эти теории приобретают все больше сторонников. Подчеркивается, например, что человек зависит от СМИиК в силу необходимости удовлетворять свои потребности и достигать цели. При конфликтах в обществе у людей появляется потребность в переоценке системы ценностей, что усиливает интерес к массмедиа. Заметим, что эта закономерность сработала в период перестройки и реформ в нашей стране. Так называемая культивационная теория полагает, что СМИиК оказывают определенное воздействие на социальное восприятие. Транслируемые ими образы реальности влияют на представления человека о мире, воздействуя на психику глубоко и многопланово. Максимальный культивационный эффект достигается в случае, когда обращение к СМИиК побуждается потребностью в информации, отсутствуют альтернативные источники информации, а человек верит в реальность массмедийной «картинки». Э. Ноэль-Нойман (Ноэль-Нойман, 1996) указывает, что СМИиК играют большую роль в определении того, какое мнение в обществе является доминирующим, оказывают влияние на индивидуальное восприятие общественного мнения. Человек при этом побуждается либо обнародовать свои взгляды при совпадении своего мнения с мнением большинства, либо оставить свои взгляды «при себе», пока некая точка зрения не станет принятой в обществе или не исчезнет из общественного сознания. Механизм имеет спиралевидную структуру, в результате чего некоторые позиции попадают в центр внимания, а другие оказываются на периферии общественного интереса.

Отметим существование теорий пассивной и активной аудитории (Бакулев, 2010). В теории активной аудитории А. В. Юревич и Ф. О. Марченко (Юревич, Марченко, 2012) отмечают несколько позиций. Главным становится публичный дискурс – решающая роль в определении смысла сообщения принадлежит аудитории. Таким образом, понятый аудиторией смысл сообщений может не совпадать с тем, который заложен в них. В дискурсивной модели массовой коммуникации (Дж. Фиске) объект информационного воздействия (телезритель, например) использует индивидуальный опыт в конструировании смыслов сообщений. Конструкционистская модель массовой коммуникации (У. Гэмсон) говорит о том, что общественное мнение является частью процесса, с помощью которого участники массовой коммуникации развивают значения в публичном дискурсе. Теория обретения пользы и удовлетворения рассматривала, чем руководствуется индивид при выборе СМИ. Теория игры указывала, что люди удовлетворяют через массмедиа потребности, что может усиливать влияние СМИиК. Согласно теории фрейминга, массмедиа могут контролировать восприятие людьми смыслов через «упаковывание» высказываний во «фреймы». Это порождает одни интерпретации и исключает другие.

Вместе с тем отметим, что в рамках парадигмы «сильного эффекта» все же недостаточно свидетельств о воздействии СМИиК на установки, социальные представления и поведение людей. На мой взгляд, это подчеркивает необходимость большей соотнесенности исследований информационно-психологических воздействий с реальной жизнью. А жизнь на планете показывает, что такие воздействия весьма существенны: стали реальностью толерантность к половым извращениям, двойные оценки политических событий в различных странах, другие факты, о которых мы говорим в книге.

Итак, касаясь темы глобальной психоманипуляции, пытаясь как минимум охватить ее феноменологию, мы видим отсутствие единой теоретико-методологической базы исследования. Согласно В. В. Латынову, создание единой теории, объясняющей психологическое воздействие СМИиК, вряд ли возможно. На человека влияет много факторов, их взаимовлияние и взаимодействие крайне сложно, и потому выявить единый механизм их воздействия на чувства, мысли и поступки человека невозможно. Современные теории могут объяснить лишь ограниченный круг феноменов. Существенную роль играет глубина погруженности человека в информационные потоки. При низкой и средней степени включенности людей в массмедийный дискурс его воздействие на внутренний мир личности незначительно. Однако в отношении людей, которых трудно оторвать от СМИиК, эффективность воздействия резко возрастает.

Отметим ряд других моментов, значимых для нашего исследования.

Важные закономерности психоманипуляции вытекают из информационной неопределенности, – таких ее приемов, как умолчание информации, «дозирование правды», «неполнота описания события». Речь идет о скрытых причинно-следственных связях событий, вызывающих некий спрогнозированный результат, о формировании субъективно целостной картины мира под влиянием неполной, «правильно ограниченной» информации или даже при ее отсутствии. При этом объекты воздействия на уровне индивидуального или группового сознания уверены в знании действительного положения вещей. Вспомним, что С. Московичи показал роль сочетания информационной неопределенности и социального влияния в формировании убеждений (Moscovici, 1984). Феномен групповой поляризации также оказался связанным с информационной неопределенностью.

Отсутствие информации особенно значимо для глобальной психоманипуляции, ибо на этом уровне деятельность планетарных субъектов мировой политики и экономики скрыта, искажена умалчиванием деталей. Основой глобальной манипуляции является сокрытие реально происходящего на планете, маскировка социально-политического и идеологического проектирования под прикрытием неолиберальных и псевдодемократических представлений и ценностей.

Результаты изучения психологического воздействия, связанного с информационной неопределенностью, изложены в работе А. Н. Лебедева (Лебедев, 2014). Он подчеркивает, что информационная неопределенность – важный фактор создания социальной установки, на основе которой люди строят собственную систему представлений о мире, формируют мировоззрение. Указывается, что информационная неопределенность возмещается воображением, верованиями, «информационным мусором» (например, из «желтой прессы»). А. Н. Лебедеву интересен психологический механизм формирования субъективно непротиворечивой картины мира при наличии «информационных пустот», заставляющий одних людей стремиться к информационной полноте, а других – оставаться удовлетворенными неполной информацией. Отмечается, что неопределенность может дать более сильный эффект психологического воздействия, чем непосредственное психологическое давление, – достаточно игнорировать факты и выстраивать нужную систему представлений (отдельным политикам или государственной власти в целом). А. Н. Лебедев отмечает еще один важный для нашего исследования момент: разговоры о целенаправленном информационном суггестировании часто оказываются маскировкой манипулирования через «воздержание от распространения нежелательной информации». Подчеркнем, однако, что оба приема могут работать вместе, повышая эффективность информационно-психологических воздействий на людей. В Украине, например, существует и антироссийская пропаганда, и жесткая цензура информационных потоков.

Актуальность изучения фактора информационной неопределенности следует из повседневной жизни российского общества. Людям в деталях сообщаются интимные подробности жизни голливудских звезд, но замалчиваются или подаются как третьестепенные важные события жизни нашей страны, связанные с возрождением Отечества. Многие ли знают о победе боксера Федора Чудинова над германским боксером в символически памятную дату 9 мая 2015 г. (газета «Русский Вестник», № 13, 2015)? Носители псевдонеолиберального сознания, верящие, например, в «прозрачность» мировой политики, во всесильную «невидимую руку рынка», «слепы» по отношению к информации, которая показывает данные социальные представления как успешно навязываемое миру заблуждение благодаря дефициту информации о процессах глобализации.

Важные грани информационно-психологических воздействий раскрываются в исследованиях Н. Д. Павловой (Павлова, 2012; см. также Григорьева, Павлова, 2012, 2014). Актуально, например, также понимание роли расплывчатых понятий в лингвистической манипуляции, которая может быть как преднамеренной, так и результатом непроизвольного употребления лингвистических структур. Показано, что приемы выбора информации связаны с т. н. «интенциональными комплексами»; виды массмедийного дискурса имеют присущие им интенциональные характеристики, опосредствующие использование приемов речевого воздействия. Одним из важных направлений исследования становится описание интенционального пространства дискурса, без обращения к которому невозможно уяснить, зачем нечто было сказано. С интенциями оказались связанными выбор информации, детализация описания, ссылки на очевидцев и авторитет, эмоциональное заражение, использование повторений, экспрессивных слов и жаргона. Показано, что виды телевизионного дискурса (ток-шоу, телебеседы, предвыборные дебаты) различаются по своим интенциональным характеристикам и приемам речевого воздействия (Григорьева, Павлова, 2012, 2014).

Среди каналов информационного воздействия с манипулятивным эффектом мы особо выделяем канал воздействия образов. Мы вводим и по ходу изложения материала раскрываем понятие «имаго-символосфера общества», охватывающее всю совокупность таких образов, воздействующих на образную сферу личности (Гостев, 2007, 2008). Образная сфера человека рассматривается как интегральная характеристика личности (через процессы «персонификации образного опыта»), как субъективная форма существования ее внутреннего мира. Учитывая современный масштаб информационного воздействия на человека посредством образов, рассмотрение его образного опыта как канала психоманипуляции становится актуальной задачей психологической науки.

Концепция образной сферы личности вносит свой вклад в осмысление психоманипулятивных информационно-психологических воздействий. Она раскрывает, например, ряд важных тем в изучении социальных представлений: а) взаимовлияние мировоззренческой картины мира человека и конкретных образов его социального восприятия; б) соотношение личностной и «надындивидуальной» семантик внутреннего мира (Петренко, 2010); в) зависимость социального восприятия от индивидуальных особенностей образной сферы человека; г) значение духовно-нравственной, религиозной ориентации людей и др. Именно духовно-нравственное начало обеспечивает реализацию позитивной силы образной сферы человека, ее положительное влияние на мир через «материализацию» образов. Психология образной сферы личности показывает роль защитных механизмов в построении и изменении картины мира: взгляды человека обычно сопротивляются пересмотру, и он непроизвольно отбирает факты, подтверждающие имеющиеся представления. Изучение мифологического и символического компонентов социального восприятия укажет на проблему понимания и переживания духовных смыслов.

Отметим важный методологический аспект, лежащий в основе теоретических положений подхода автора к теме психоманипулятивных информационных воздействий. Подчеркивается регулятивный аспект образной сферы человека, предполагающий актуализацию и материализацию образов во внутреннем мире личности и во внешней действительности. Люди смотрят на мир сквозь призму своих представлений о нем. Благодаря таким проекциям образов мир объективно изменяется. Иными словами, образы являются яркой иллюстрацией известного тезиса о том, что «мысль материальна».

Поэтому влияние на содержание образов социального восприятия – вид информационно-психологического оружия. Достаточно понять, что лозунги «Догнать и перегнать Америку», «Социализм с человеческим лицом» и т. п. приводили к непроизвольному формированию соответствующих образов. Советский человек стал интересоваться своим «мировоззренческим оппонентом» и геополитическим противником, и многие люди «потянулись» к нему. В то же время на всех этапах «холодной войны» для американцев советское/ русское оставалось источником опасности. Поэтому, когда в книге говорится о существовании каких-то идей и о выражающих их образах, порой экзотических, не принадлежащих к «информационному мейнстриму» и даже неполиткорректных, – не следует их отбрасывать. Представления такого рода участвуют в делах конкретных стран и планеты в целом.

Образы любого содержания создают некий «информационно-энергетический» потенциал, сила которого определяется опорой на используемые данные, факты, аргументации, интерпретации и пр. И это делает понятным другой теоретический акцент в монографии – призыв к реализации императива движения к максимальной адекватности познания мира и глобального социума. Известный тезис «Этого не может быть, потому что не может быть никогда» является для меня неприемлемым, ибо он блокирует это движение. Вместе с сокрытием, умалчиванием некой информации он составляет один из главных «китов», на которых базируется глобальная психоманипуляция.

В заключении Введения сформулируем ряд установочных принципов.

Информационно-психологическое воздействие (вне субъект-субъектного взаимодействия, от которого мы абстрагируемся) предполагает передачу информации от некоего источника к человеку, группе (аудитории в широком смысле) с целью изменения содержания системы сознания, психологических характеристик объекта воздействия, его поведения. Предметом воздействия выступают убеждения, мотивы, ценностные ориентации, идеалы и пр. Информационно-психологическое воздействие происходит на осознаваемом и неосознаваемом уровнях. Оно может основываться на логике и аргументах и/или играть на чувствах, быть направленным (убеждения и внушения) и ненаправленным (подражание и «психическое заражение»), прямым, директивным и ориентированным на социальную среду объекта воздействия. СМИиК используют механизмы суггестирования, подражания, социального научения, конформизма, идентификации и т. д.

Методология книги тяготеет к макропсихологическому подходу (А. В. Юревич) применительно к взаимодействию социальной, политической, исторической психологии с междисциплинарным гуманитарным знанием. Идеи, предположения, выводы данной монографии основаны на академическом знании, которое, однако, должно быть соотнесено с реалиями глобальной психоманипуляции и применено для поиска средств противодействия ей. Некоторые научные положения из озвученных во Введении уже имеют свое подтверждение в реальности, и это отмечается в тексте. Определенное практическое применение теоретических данных в объяснении современных информационно-психологических войн увидит сам читатель.

Исследователям информационно-психологических воздействий следует озаботиться появлением рентабельного бизнеса по формированию сознания, – например, экономического сознания потенциальных потребителей или политического сознания электората. Общественное сознание становится «полем боя», на котором «врагов, одетых в твою форму» и владеющих высокоточным информационным оружием, трудно различать. В этой связи психологическое воздействие СМИиК вызывает опасения не только на уровне массового сознания, публицистики, но и на академическом уровне. В книге приводятся высказывания многих академических психологов, которые говорят о прививке чуждых или социально неприемлемых норм поведения и образа мыслей, о навязывании товаров/услуг, снижении критичности восприятия, формировании нереалистичной картины мира. А. Е. Воробьева и А. Б. Купрейченко, например, подчеркивают, что современная российская молодежь подверглась сильному воздействию через массмедиа и коммерческую рекламу ценностей, несвойственных традиционному российскому обществу (Воробьева, Купрейченко, 2012а, б).

Принцип активности человека как объекта информационно-психологических воздействий требует уточнения с учетом возможности пребывания человека под влиянием психоманипуляции на более тонких духовно-нравственных уровнях воздействия. Относительно всех идей о том, что человек в поиске способов удовлетворения своих желаний сам определяет, какую информацию ему следует «потреблять», отметим, что речь идет о потребностях уже подвергшегося манипуляции обывателя. Активный субъект творческого поиска информации, являясь в то же время объектом информационного воздействия, подходит к процессу противодействия психоманипуляции, уже находясь во власти иллюзий и искажений социального восприятия. В этом случае он может быть неадекватно политкорректен (на фоне краха европейского мультикультурализма), наполнен ложными либеральными идеями, – в частности, уверен в объективности мировых массмедиа, в справедливости образа «агрессивной России». Он может не признавать Нравственный Закон как духовную основу мироздания, не понимать метаисторического контекста происходящих в мире событий. Понятно, что любой творческий поиск истинной информации будет обречен на существенные искажения. В то же время активность человека – это залог его большей успешности в контрманипуляции, чем у пассивного потребителя информации.

Важнейшим ресурсом понимания глобальной психоманипуляции выступает учет принципа умолчания истинного положения вещей. С позиции проблем глобальной психоманипуляции подчеркнем, что ее главной задачей становится недопущение того, чтобы люди осознавали суть происходящего, анализировали события, подвергали сомнению информацию в СМИиК. Необходимо включить в научный анализ потенциал непубличных влияний в ходе идеологического, социально-политического, экономического проектирования на глобальном наднациональном и национально-государственном уровнях. Предметом изучения должно стать то, как и насколько мировые СМИиК ориентируются на интересы своих владельцев и спонсоров.

К сожалению, несмотря на то, что понятия «тайной дипломатии», «непубличной политики» являются общепринятыми в науке, «тайные пружины истории» признаны и изучаются историками, очень многие продолжают считать, что все в мире полностью публично, «происходит само собой». В связи с темой активной аудитории, стремящейся самостоятельно искать информацию в СМИиК, т. е. желающей противостоять информационно-психологическим манипулятивным воздействиям, отметим усилившуюся на сегодня тенденцию запроса на альтернативную информацию. Эта тенденция актуальна и в том плане, что на Западе заговорили о цензуре информации как информационной защите. Возник очередной двойной стандарт, неприемлемый для человека, нежелающего «промывки мозгов»: цензура уместна «для себя» внутри информационного пространства «коллективного Запада», но продолжает оставаться объектом жесткой критики с позиций демократических свобод и прав человека в других странах. Именно с этими моментами связано, например, то, что телеканал «Russia today» набирает популярность в мире. (В телепередаче «Право знать» на ТВЦ от 08.02.2015 данные вопросы обсуждались.) Цензура в мировом информационном поле хорошо видна через сокрытие информации, например, о грузинских событиях 2008 г., об украинском майдане 2004 и 2013–2014 гг. и послемайданной Украине. Прорвавший информационную блокаду фильм Поля Марейры имел «эффект разорвавшейся бомбы», и, соответственно, были предприняты попытки его дискредитации.

Тенденция усиления поиска новых источников информации, несомненно, положительна в том смысле, что это шанс раскрывать людям глаза на негативные аспекты процессов глобализации, на ее рукотворную проектность. Но надо учитывать, что желание уходить от «информационного мейнстрима», слышать альтернативные трактовки событий, в том числе и неполиткорректные, не застраховывает от психоманипуляции. Через организацию альтернативности мнений можно вести вполне определенную информационную политику.

Еще один важный установочный момент связан с существованием в мире взаимовлияния, взаимообусловленности спонтанно возникающего и экспортируемого социально-политического и информационно-психологического хаоса. С одной стороны, например, против России идет целенаправленная информационно-психологическая война, исходящая из метаисторических, проектно-цивилизационных, стратегических и текущих тактических геополитических целей, с учетом происходящих событий «в роли» обратной связи. Информационные воздействия на граждан Российской Федерации ведутся на фоне идеологического, мировоззренческого проигрыша, поражения в «холодной войне». Это «дает фору» субъектам информационных воздействий в их влиянии на внутренний мир личности современного россиянина и одновременно ослабляет возможности его противодействия психоманипуляциям. Поэтому, с другой стороны, необходимо изучать те социально-психологические внутренние условия, через которые осуществляются внешние информационно-психологические атаки. В этом плане спонтанно возникающий информационно-психологический хаос выходит в число первоочередных тем исследования. В мире есть силы, заинтересованные в уничтожении традиционной государственности. Все происходящее сегодня с Россией является результатом длительной целенаправленной работы (Шалыганов, 2012).

Предметом нашего интереса выступает выстраивание концептуально-терминологических мостов между пониманием глобальной психоманипуляции и «стратегической психологией глобализации» (Стратегическая психология глобализации, 2006). Стратегическая психология изучает будущее человека, круг проблем, которых еще нет, но появление которых можно предсказать. Глобализация в понимании стратегической психологии – это глобальные психологические изменения в мировоззрении людей, в их жизненной позиции и образе жизни. Отметим, что предмет стратегической психологии находится в конце сложной цепочки научных понятий, которые в психологической науке не рассматриваются. Для разработки объяснительных принципов процессов глобализации, подчеркивает А. В. Юрьев, необходимо привлечение психологии бессознательного, психологии воли, психологии веры. Для раскрытия механизмов глобальной манипуляции важно знать о совершающихся подменах значимых понятий. Усилия разума заменяет готовая информация (которая может быть легко фальсифицирована). Эквивалентом бессознательного выступает виртуальность: происходит погружение человека в мир несуществующего, но представляемого как реальность; создан глобальный рынок нереального. Эквивалентом веры становится лицедейство: вера (в широком смысле) заменяется изображением внешних атрибутов культа (одежда, манера держаться и т. д.). Многочисленные тренинги учат «казаться», учат изображать вторичные качества личности и признаки веры. Имиджмейкерство, политмаркетинг, избирательные технологии – это технологии имитации. Деньги подменяют волевые усилия по достижению цели: они гарантируют преодоление жизненных трудностей, покупают любую информацию, создают любой китч, обеспечивают любое лицедейство (там же, с. 32–35).

Актуальной проблемой является рассмотрение психологических элементов системы глобализации, – самостоятельных, но пересекающихся. Элементы глобализации влияют на психику человека, вызывая у него изменения в картине мира, жизненной позиции и пр. Огромное предметное поле для изучения задает анализ А. В. Юрьевым психологических функций системы глобализации, механизмов влияния глобализации на человека и общество. Рассмотрены изменения политики, в частности, в связи с идеей ее «театрализации». С точки зрения изменения мировоззрения глобализация анализируется как новая культура, виртуальная реальность, символическая среда, «мир без границ», сетевое общество, «разрыв поколений», «новый демографический переход», изменение демографического баланса мира. Психология призывается осмыслять глобализацию как кризис национальных государств. Главная же психологическая проблема глобализации – изменение человеческого капитала, стратегии его формирования и накопления. Это, соответственно, тема изменения самоуправления человека как личности (политическая свобода), субъекта (экономическая свобода), индивида (личная свобода), индивидуальности (интеллектуальная свобода). «Свободный человек, подчеркивает А. В. Юрьев, – человек, защищенный от искушений глобализации и извлекающий пользу от ее возможностей» (там же, с. 99). Со своей стороны, заметим, что стать свободным в этом прочтении можно лишь осознавая духовно-метафизический и метаисторический смысл происходящих в мире событий.

Опираясь на заданные акценты в понимании роли субъективного фактора происходящих процессов, в главах этой книги мы выскажемся по многим поднимаемым в стратегической психологии глобализации вопросам.

Особо значимый теоретический момент связан с рассмотрением духовно-нравственных аспектов информационно-психологических воздействий[3]. Негативность их социальных последствий, по мнению А. Н. Лебедева, состоит не столько непосредственно в самих воздействиях, сколько в пропаганде их силы, в закреплении представлений о технологиях воздействия (Лебедев, 2012). Можно согласиться, что информирование человека о манипулятивных психотехнологиях способно усилить эффект их воздействия. Но вряд ли стоит сегодня продолжать упорно говорить о человеке исключительно с материалистических позиций. Психологии духовно-нравственной сферы человеческого бытия тесно в этих рамках, особенно при наличии новых знаний о природе сознания в рамках «новой физики» (Гостев, 2008, 2011а, б; Гостев, Борисова, 2012). Поэтому я подчеркиваю, что осмысление психологического воздействия на человека современных информационных потоков с необходимостью предполагает рассмотрение духовно-нравственных смыслов, области метафизики. «Чтобы осмыслить ситуацию на планете, нужно выйти в область метафизики и связать ее с окружающей действительностью» (Шалыганов, 2012). Система человеческого сознания, способная противостоять глобальной психоманипуляции, должна быть высоконравственной, духовно просвещенной и освященной. Это должно быть сознание, охватывающее с подобных позиций баланс глобальности и национально-культурного разнообразия, признающее вкупе вселенскую ценность общечеловечности и ценность уникальности локальных культур и традиций.

* * *

Итак, читателю предлагается разноплановое и вместе с тем достаточно целостное видение проблемы тотальной манипуляции внутренним миром личности, которая подвергается различным информационно-психологическим воздействиям. В каждой из глав психоманипуляция освещается под определенным углом зрения, задаваемого принципом множественности описания предмета.

Автор выражает надежду, что книга будет полезной для широкого круга читателей, интересующихся проблематикой информационно-психологических воздействий, вопросами защищенности внутреннего мира личности от деструктивности и психоманипулятивности некоторых из них. Монография содержит знания, актуальные как для ученого-теоретика, так и для практика, работающего с проблематикой индивидуального и общественного сознания, духовно-нравственной сферы человеческого бытия. Представленный материал призван сформировать более целостное понимание тематики психоманипуляции, ее деструктивной роли на различных уровнях социальной жизни людей, включая глобальный. Книга рассчитана на специалистов в области психологии, философии, социологии, политологии, культурологии, других областей человекознания, а также на всех тех, кто просто интересуются тематикой социальной, политической, исторической психологии.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Глобальная психоманипуляция. Психологические и духовно-нравственные аспекты (А. А. Гостев, 2017) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я