Дом окнами на луг и звёзды (И. Н. Глебова)

Скромной семье с двумя детьми достаётся по наследству, совершенно неожиданно, старинный, современно оборудованный дом… Именно это событие становится ключом к тому, что происходит дальше. А это – и реальность, и сказка, и мистика, и запутанный детектив. Именно так, с переплетением разных жанров, написаны многие книги Ирины Глебовой. Время – сегодняшние дни, хотя есть ретроспектива в 19 век. Именно оттуда тянется одна неразгаданная тайна, которая сейчас найдёт своё завершение. Детективная линия – это современная жёсткая история, связанная с семейными неурядицами и большими деньгами. Есть и истории любви – не одна. И хотя здесь в центре всех событий – две маленькие девочки, книга не детская.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дом окнами на луг и звёзды (И. Н. Глебова) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

В этой книге я, автор, выстраиваю мир, которому не обязательно соответствовать канонам мифологии, фантастики, мистики и т. п. Думаю, что имею на это право…

Имена главных героинь выбраны не случайно. Всё остальное может быть только совпадением.

Глава 1

– Я видела этот дом во сне, – сказала Даша.

– Я тоже, я тоже видела! Этот дом!

Аришка тут же запрыгала звонким мячиком, не отпуская мамину руку. Она всегда всё повторяла за старшей сестрой: то ли страшно боялась ей в чём-то уступить, то ли наоборот – ужасно хотела быть похожей. Мама знала об этом, потому не обратила внимание на слова малышки. А старшую дочь спросила:

– Наверное, когда ты узнала, что мы будем жить в новом доме, он тебе и приснился?

– Не-ет…

Даша подняла взгляд, и мама в который раз поразилась глазам дочери: и тому, какие они огромные, блестящие и ещё более тёмные от длинных ресниц. Но больше тому, как внимателен, проникновенен и глубок взгляд восьмилетней девочки…

– Нет, – Даша покачала головой. – Давно. Когда дядя Алик ещё был жив, а я даже и не знала, что у нас есть такой родственник.

Мама с папой переглянулись. Старшая дочь всегда была большой выдумщицей, часто её фантазии напоминали светлые сказки, но иногда в них было что-то тревожное. «Мистическое» – подумала мама, хотя в это взрослое слово не хотелось облачать детские выдумки. Впрочем, разве она сама когда-то не была такой же фантазёркой, не придумывала приключенческие истории, которые сбегались слушать её дворовые друзья?..

Мама постаралась, чтобы Даша не увидела в её взгляде смеси особой нежности и озабоченности.

– Ну что ж, – произнесла решительно. – Пора зайти и посмотреть, каков наш новый дом изнутри.

– Наш новый очень старый дом, – улыбнулся папа. Тут же подхватил на руки маленькую Аришу: – Мы с тобой пойдём первыми! Ведь у нас ключи от дома!

И позвенел связкой ключей.

Ариша была на три года младше Даши, на днях ей исполнится пять лет. Желание быть всегда самой первой, и уж обязательно первей старшей сестры, казалось главным сгустком энергии в этом маленьком человеке. Потому она радостно засмеялась словам папы, обхватила его за шею.

– Пойдём скорее! Первыми!

До этого они вчетвером стояли у подножья небольшого холма и смотрели вверх – на дом, так внезапно ставшим их собственностью. Умер дальний родственник папы, и неожиданно оказалось, что именно им он оставил свой дом. Вот этот самый, стоящий на очень красивом холме: пологом, уже поросшем густой, равномерной, словно специально засеянной травой и первыми полевыми цветами, с ровной, как срезанной ножом вершиной. Там высился дом, окружённый массивной каменной стеной. Кованые ворота стояли распахнутыми, был виден двор, ступеньки высокого крыльца, красивые колонны, подпирающие широкий балкон. Двухэтажный особняк, построенный чуть ли не полтораста лет назад, страшно сказать – ещё в позапрошлом веке! По хорошо натоптанной тропинке папа с Аришей на руках, бегущая следом вприпрыжку Даша и замыкающая мама поднялись, вошли во двор. Гранитные ступени крыльца, отполированные временем и ногами до блеска, оказались, как ни странно, не выщербленными, дубовая дверь с резьбой – тяжёлой, хорошо пригнанной. Поддавшись первому рывку с трудом, она потом пошла плавно, без скрипа. Распахнулась, пропуская новых хозяев.

Холл, куда они вошли, был освещён солнцем. Свет лился через высокие стрельчатые окна и был таким ярким, что его не могли сдержать даже запахнутые шторы. Впрочем, шторы были не плотными, скорее ажурными. Ступив несколько шагов, все остановились, осматриваясь.

– Как же здесь красиво, – воскликнула мама. – Я такого не ожидала!

Это была не просто прихожая: просторное помещение с мягко закруглёнными стенами, обставленное мебелью. Диванчик и кресла вокруг двух столиков, старинные напольные часы, витые этажерки с настольными лампами, три тяжёлые кадки с фикусом, пальмою и ещё одним незнакомым, но очень красивым цветком.

– Однако, – протянул папа, присев и поглаживая пол.

И мама вдруг поняла, что они стоят не на цветном линолеуме, а на настоящем паркете, выложенном в тональные узоры. Стены тоже были очень искусно обшиты дощатыми планками – она знала от мужа, что эта техника называется «маркетри». В специально оставленных заштукатуренных промежутках висели картины-пейзажи, в том числе – две работы самого Сергея. На второй этаж вела деревянная лестница – прямая, широкая. Даже на глаз было видно, какие полированные и гладкие у неё перила и поддерживающие их витые столбики.

– Смотрите, девочки, какая люстра, – воскликнул папа, обращаясь ко всем троим.

Люстра явно была кованная, но настолько изящная, что казалась ажурной. Её витые конструкции переплетались, как лианы, тянулись вверх и распускались восьмью цветками-плафонами. «Фантастика! – подумала мама. – Но всё же это металл… Тяжёлый…»

– Не бойся, мамочка, люстра не упадёт, – сказала Даша.

Мама лишь улыбнулась ей в ответ. Она привыкла, что дочка часто говорит так, словно читает мысли. Но это, конечно, только свидетельство ума и внимательности девочки. Вот как сейчас: совсем не трудно было догадаться, о чём можно думать, глядя на массивную люстру… А Даша, ответив на улыбку, серьёзно добавила:

– Когда-то она уже падала, очень давно. Только это была другая люстра. А эта не упадёт.

– Ну, если вы, красавицы мои, так хорошо знаете этот дом, – хлопнул в ладоши папа, – то выбирайте себе комнаты сами!

– На втором этаже! – закричала Аринка. – Побежали, Дашка!

И девочки тут же помчались по лестнице вверх.

– Да, – глядя им вслед, папа обнял жену за плечи. – Как же всё это здорово получилось. Здесь таким фантазёркам, как наши дочери, просто раздолье.

– А мне и сейчас всё так странно! Серёжа, я уже как будто поверила, что у нас появился дом. Но вот увидела всё это великолепие, и вновь мне не по себе… Радостно, конечно, но и тревожно.

– Нет, нет, Машенька, тревожится ни к чему. Я уже понял, что всё закономерно. Альберт был человеком совершенно непредсказуемым, углублённым в себя. С первой же нашей встречи я понял, что чем-то очень ему понравился… Нет, не просто понравился – осчастливил, что ли? Трудно объяснить! Его завещание, конечно, и меня ошеломило, но сейчас я всё больше уверен, что по-другому он и не поступил бы… Ладно, пойдём и мы осматривать наши владения!

… Часы в прихожей стали мерно отбивать время. И хотя за пол дня, проведённые здесь, Маша уже привыкла к их ежечасному мягкому и мелодичному бою, всё же вздрогнула при первом ударе. Потом стала считать.

– Одиннадцать, – проговорили они с Сергеем вместе и засмеялись. Сидели они на полу – вернее, на удобных подушках-мутаках, – в комнате, которую назвали «каминным залом». Была она небольшой, уютной, а главное – камин, занимающий целую стену, оказался совершенно готов к работе. За коваными воротцами аккуратно была уложена поленица дров, запасные дрова стояли рядом в такой же кованой дровнице, на специальной подставке – красивые, в той же технике исполненные каминные приборы: кочерга, щипцы, что-то ещё… Стоило Сергею поднести спичку, сухие дрова занялись спокойным огнём, елё слышно загудела хорошо отлаженная вытяжка. Сразу стало уютно, просто волшебно. Они сели, обнявшись, и долго молчали. А потом раздался бой часов…

– Девчонки уже давно спят, а мне совсем не хочется… Серёжа, это та самая сказка, которую ты обещал мне, когда делал предложение?

– Я обещал? – Он с улыбкой погладил русые волнистые волосы жены. Ей очень шла короткая стрижка: Маша казалась совсем юной, стройненькой девушкой лет двадцати. А ведь ей было, как и ему, уже хорошо за тридцать… – Неужели я был таким романтическим лжецом?

Она потёрлась щекой о его плечо:

– Так ты с самого начала знал, что обманываешь меня? А я поверила! Но знаешь, таким наивным дурочкам Бог помогает. Видишь – разве это не сказка? Да ещё после нашей коммуналки!

Сергей и Мария поженились рано, ещё студентами. Учились они в разных вузах – он на художника, она на филолога, но не раз оказывались в одних компаниях, где тусовалась творческая молодёжь. Оба были родом не из этого большого города, а из маленьких районных центров, потому обитали в институтских общежитиях. Встречались они не долго, потому что быстро поняли – им не нужно будет никогда расставаться. Жили сначала у Сергея в общежитии, в огороженном ширмой уголке. Он был тогда уже известен в городском отделении Союза художников как перспективный, талантливый молодой живописец, потому и рискнул пойти к маститому мастеру, руководившему Союзом. Тот сразу пообещал: «Конечно же поможем!» А вскоре и правда молодым супругам выделили комнату в коммунальной квартире. Они были счастливы: своя комната, собственная, да ещё большая – двадцать квадратных метров! Правда, у них было ещё пятеро соседей, но скоро они со всеми подружились. Соседи оказались людьми пожилыми – или одинокими, или живущими уже без своих выросших детей. Потому молодую пару опекали, всему учили, помогали… Вскоре Сергея приняли в Союз художников, и руководитель сам сказал ему: «Твоя коммуналка – это временно. Скоро получишь хорошую квартиру». Но тут наступили другие времена…

Хорошо читать в исторических романах о том, как рушатся великие империи. Интересно! И трагический эпос чувствуешь, и грандиозность событий, и романтику – особенно если это давние легендарные времена. О том, как разрушалась в начале двадцатого века Российская империя написано много, это уже более близкие и понятные годы. Написано часто очень конкретно – о людях, их перевернутых судьбах. Но вот довелось Сергею и Маше, вместе со всей страной, оказаться на таком историческом изломе, когда, как в штормовом океане, сначала волна возносит на гребень надежд, потом бросает в бездну отчаяния. Своими глазами увидели, как всё перевернулось: привычные, стабильные ценности стали не нужными и, как будто, не правильными, а то, что презиралось и считалось позорным, например спекуляция, приобрело солидный статус и название «бизнес». Да только ли это! Не было больше на карте мира великой страны с названием Советский Союз, а в её обрывках-государствах царил хаос, где смешивались восторг и злоба, беспредел и беспомощность, нажива и нищета. Растерянность большинства людей и наглая торопливость тех, кто умел пользоваться обстоятельствами. Так продолжалось годы. Люди учились выживать, приспосабливались, часто совершенно меняя самих себя и свою судьбу. Молодым адаптироваться было проще.

Сергей и Маша быстро поняли, что комната в коммуналке – это их жильё навечно, хорошо, что есть хотя бы такое. Понятие «получить квартиру» исчезло из обихода, теперь квартиру можно было только купить. А Мария, которая к тому времени уже преподавала в школе, оставила работу, потому что учителям перестали платить зарплату. Она стала писать сентиментальные рассказы для двух-трёх женских журналов. Журналы, заполненные рекламой косметики, фотографиями топ-моделей, историями о жизни кино-див и модных певиц, отводили под мини-рассказики последние страницы. Это должны были быть восторженно-слезливые, с привкусом эротики истории о «золушках»: современные – о девчонках, пробившихся на подиум знаменитых модельных фирм или встретивших красавцев-миллионеров, или романтично-готические, где действовали князья, графы и юные красавицы из народа… Маша наловчилась отлично клепать подобные произведения и даже делать их героинь живыми и обаятельными.

Художественный фонд, в котором Сергей проработал два года после института, развалился. Стали расти, как грибы, разные кооперативы, в том числе и оформительские. Сергей с трудом устроился в один – безработных художников было множество, – работа доставалась ему мелкая, но всё же какие-то деньги перепадали. Маше тоже платили гонорар, небольшой, но всё-таки. В общем, они не голодали, но и только. К тому времени вместе они были уже пять лет, понимали друг друга так хорошо, что угадывали даже потаённые мысли. Наверное потому о ребёнке стали думать одновременно. Ведь поначалу, когда поженились, казалось – ещё рано. Потом – не время, очень трудно. Теперь же Маша сказала первая:

– А будет ли когда-нибудь лучше, Серёжа? Сколько же нашему малышу ждать? Неизвестно ещё, а вдруг вместе нам окажется легче…

Однако проходили месяцы, ничего не менялось. Однажды Маша, не сказав мужу, прошла в женской консультации полную проверку и выслушала приговор: её организм так устроен, что детей у неё быть не может. Когда она, промучившись несколько дней в одиночку, решила рассказать мужу, он долго молча смотрел на неё, потом странно коротко рассмеялся.

– Такое совпадение можно назвать только чудом! Правда, чудом печальным. А, может, нет?

Маша смотрела во все глаза, не понимая, и он ей тоже признался… Какое-то время назад Сергея стали мучить сомнения: не по его ли вине у них нет ребёнка? Он вспомнил, что в детстве болел «свинкой» – ходил, мучаясь и стесняясь, с распухшей, словно надутой воздухом шеей. А как грамотный человек, он знал, что болезнь, называемая в медицине «паротитом», даёт осложнения, причём именно у мальчиков: вырастая, они бывают бесплодными. Далеко не все, конечно, но всё-таки… Когда все нужные анализы были сданы, Сергей узнал, увы, что его опасения не напрасны. У него никогда не будет детей…

У Маши по щекам покатились слезинки, но Сергей обнял её, сказал почти весело:

– А, может быть, так даже лучше? Никто из нас не будет страдать от чувства вины. Я же тебя знаю, ты непременно стала бы думать: «Будь рядом с ним другая женщина, он уже стал бы отцом! Он наверное мечтает об этом, а меня не бросает из жалости…»

– А ты, ты бы так не думал?

– Не могу ручаться, может быть. Теперь же мы можем не сомневаться друг в друге, просто любить. Разве это не чудо?

Прошло три года, молодые супруги жили счастливо. Двойное бесплодие, как магическое заклинание, освободило их от изнуряющих надежд, напрасных терзаний. Они знали, что всю жизнь будут жить друг для друга, и это знание соединило их сердца и души в неразрывное целое. Их жизнь была прекрасна, а на свой скудный достаток они просто не обращали внимание. Всё было так, когда Мария однажды поняла, что беременна. Любая другая женщина заметила бы это гораздо раньше, но Маша настолько привыкла к мысли о своём бесплодии, что просто не обратила внимание на первые знаки. И только когда ребёнок локтем или ножкой явно и резко ударил там, внутри, она замерла и от изумления сказала вслух:

– Что это?

Её голос ещё не умолк, а она уже знала, поняла ответ. И поверила.

Она хорошо помнит, как впервые встретилась взглядом с дочкой. Новорожденную Дашу спеленали и положили на столик тут же, в родильном зале. Мария, обессиленная, но возбуждённая и радостная скорее оттого, что кончилась терзавшая её сутки боль, приподнялась на локте и повернулась, чтоб посмотреть на дочку. Даша – туго завёрнутая в белые пелёнки куколка – смотрела прямо на неё. Глаза казались огромными, очень внимательными. Конечно же, Мария слышала и читала о том, что младенцы в первое время ещё ничего не видят. Но, Боже мой, эта малышка явно не просто видела – она словно оценивала то, что видит. Мария и сама не могла оторвать от неё взгляда, на сердце волна за волной накатывались чувства – восторга, нежности, умиления, удивления… Вдруг маленькие губки девочки – необыкновенно чёткие, словно нарисованные, – дрогнули в улыбке. Во всяком случае так Маше показалось – малышка улыбнулась. В это мгновение подошла санитарка, подхватила ребёнка на руки, унесла, что-то улюлюкая. Машу накрыли тёплым одеялом, сказали: «Поспи немного, через полчаса увезём тебя в палату». Она и вправду почти сразу впала в сладкую томительную полудрёму, а после так до конца и не знала: в самом ли деле видела этот оценивающий взгляд и улыбку новорожденной дочки или это ей пригрезилось. Ведь в следующие дни девочка, когда медсестра приносила её в палату, вела себя совершенно так же, как и другие младенцы: сосала грудь, плакала, спала… Вот только глаза у неё были всё-таки необычными. Дня через два, когда детей принесли очередной раз им, мамашам, нянечка, подавая девочку Маше, сказала:

– А вот и твоя глазастая красавица!

И Маша вдруг осознала: у Дашеньки тёмные глаза! А ведь и она, и Серёжа светловолосые, светлоглазые: у неё серые глаза, у него голубые. Впрочем, Серёжа этому легко нашёл объяснение: его тётя – сестра матери, – была смуглая, кареглазая. И как-то она сказала ему, мальчишке, что похожа на свою мать, Серёжину бабушку, а та, возможно, даже имела чуток цыганской крови…

Когда они поняли, что коммуналка – это их постоянное жильё, решили: что ж, пусть так. Но какие-то четыре стены, квадратные метры или отсутствие собственной кухни не могут решать – появиться на свет человеку или нет! А им уже так хотелось второго ребёнка, причём совершенно безразлично мальчика или девочку. Ребёнка, человечка! У друзей, знакомых дети болели, капризничали, плакали ночами, вымучивая родителей, но те всё равно были счастливы. Что же говорить о них, Сергее и Маше: с малышкой у них не было проблем! Даша совсем не болела, прекрасно ела, крепко спала ночами, была весёлой и невероятно общительной. Правда, долго не начинала ходить: уже годик ей миновал, а она всё осторожничала, не отпускала мамину руку, а, сделав один шажок, тут же садилась на пол. Но зато она уже хорошо говорила. На улице люди невольно останавливались, любуясь очаровательной девочкой – большеглазой, с копной тёмных волос. А она, поймав улыбку взрослого незнакомца, улыбалась в ответ и говорила:

– Меня зовут Дашенька, а тебя как?

Или какую-нибудь другую фразу, повергая человека в удивление и умиления. Чудеса продолжались. Как только Сергей и Маша решили, что хотят, очень хотят второго ребёнка – всё произошло. Хотя и до этого они любили друг друга не сдерживаясь, не оберегаясь. И родилась Аринка в тот же самый день, что и Даша, и был этот день таким же по-летнему солнечным, тёплым, хотя шёл ещё май. Так же, как и три года назад, они несли дочку из роддома на руках – через сквер, не торопясь, ведь это была первая прогулка новорожденной. А рядом вприпрыжку бежала Даша и всем встречным радостно сообщала:

– Это моя сестричка! Она только что родилась!

Люди улыбались в ответ, говорили добрые слова. А дома, когда малышку распеленали и положили в кроватку, Даша посмотрела и сказала с восторгом:

– Какая хорошенькая!

Соседи по очереди заходили посмотреть, приносили подарки. Даша, как страж, стояла у кроватки и всем объясняла:

– Она маленькая, но всё понимает! Очень умная!

Девочка и в самом деле смотрела на всех весёлыми глазками – не такими большими, как у сестры, но тоже тёмными, блестящими. Пушистые волосики на голове торчали забавным ёжиком, а руками и ногами она двигала так энергично, словно рвалась уже сейчас куда-то бежать.

Она, Арина, и вправду начала ходить очень рано, семи месяцев от роду. А вот говорить по-настоящему только к двум годам. Но существовало одно слово, известное ей, казалось, чуть ли не с рождения. Отталкивая руки взрослых, желающих ей помочь – поднести ложку ко рту, сесть на велосипедик, дотянуться до игрушки, подняться, если споткнулась, – она сердито, с напором говорила:

– Сама! Сама!

Так она и росла, стараясь всё делать самостоятельно. Если Даша и сейчас, идя по улице, брала маму за руку, то младшая бежала впереди, заглядывала во все ямы, щели, открытые канализационные люки.

Ах, какими разными были эти девочки-сестрички! Разные, но очень дружные. Не раз, глядя на них, Маша думала: «Они так понимают друг друга, словно мысли читают. Даже когда ссорятся». У неё самой, так же, как и у Сергея, не было братьев и сестёр. И она радовалась: «Как хорошо, что их двое!»

Сегодня девочки впервые легли спать отдельно друг от друга. Впрочем, сегодня многое было для всех них впервые, удивительно и необычно. Даша и Ариша выбрали каждая себе комнату на втором этаже. Когда они все шли сюда, не думали оставаться ночевать. Но дом не отпустил их – и потому, что сам по себе был чудесен, и потому что, казалось, предусмотрел всё необходимое. Холодильник в кухне был полон продуктов, да ещё холодильная камера в цокольном этаже хранила приличный запас съестного. Посуда, постельное бельё, библиотека: классика, поэзия, искусство, детективы, фантастика, детские книжки… Две ванные комнаты: внизу настоящий маленький бассейн, вверху – джакузи, о которой они до сих пор только слыхали. И полный набор туалетных принадлежностей вплоть до нераспакованных зубных щёток. Но что особенно поразило – два взрослых и два детских купальных махровых халата. Маша и Сергей переглянулись: что-то было в этом и трогательное, и тревожное. Вот тогда девочки запросились остаться, родители согласились – им самым не хотелось уходить.

Часы вновь пробили один раз.

– Половина двенадцатого, – сказал Сергей. – Пора и нам опробовать нашу новую спальню.

– Какие сны в той спальне нам приснятся?.. – произнесла Маша голосом Гамлета. И добавила беззащитно: – Серёжа, ведь это и правда так странно. Мне немного страшновато, а тебе?

– Мне нет. Честное слово, даже сам не могу объяснить, но я этот дом ощущаю своим. Родным, что ли?

– Но ведь это так и есть, дом твоих предков.

– Потому я уверен: здесь не просто безопасно. Он – наша защита. Пойдём, дорогая, пойдём…

Он легко вскочил на ноги, поднял Машу и за руку, ласково, как ребёнка, повёл на второй этаж.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дом окнами на луг и звёзды (И. Н. Глебова) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я