Амнезия

Геннадий Петрович Перминов, 2017

Два брата-близнеца попадают в детский дом, где судьба разделяет их. Один становится успешным адвокатом, а второго усыновляет семья из Америки, где он, после долгих мытарств, попадает во французский легион. Адвокат с семьей попадает в аварию, в которой погибают жена и маленькая дочка, а второй… Хитросплетенный сюжет не оставит читателя равнодушным и будет держать в напряжении до конца прочтения повести.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Амнезия предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Посвящается лучшему другу,

учителю и наставнику, капитану ФСБ в отставке

В. Ф. Чернову.

Амнезия — это заболевание с симптомом потери памяти, особенно на недавние, важные события. Амнезия может быть спонтанной и часто бывает временной. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке. Воспоминания о последних событиях, предшествовавших амнезии и связанных с травмой головы, зачастую, не возвращаются. НИКОГДА! (из большой медицинской энциклопедии)

Предисловие.

Машина стремительно неслась по скоростному и пустынному в предутренний час шоссе. Вальяжно и неторопливо вставало июльское солнце и Михаил Шорохов, крепко сбитый, голубоглазый шатен, опустив солнцезащитный козырек, посмотрел на жену, которая умиротворенно и крепко спала на пассажирском сиденье, трогательно склонив голову набок. Сзади, надежно зафиксированная в детском кресле, копошилась полуторагодовалая дочка Ксюшка, безуспешно пытаясь накормить шоколадом, купленную вчера куклу.

В воскресное, раннее утро, на шоссе было относительно свободно, поэтому Михаил, расслабленно и уверенно ведя машину, углубился в воспоминания.

Он, довольно успешный в определенных кругах адвокат, в свои неполные тридцать лет, сумел добиться от жизни очень многого. Благодаря своей работе, он имел обширные связи в силовых структурах и чуждые ему, но весьма полезные знакомства в криминальном мире. Двухкомнатная квартира в престижном районе, шикарная машина, любимая и любящая жена, и конечно, белокурая красавица дочка, их долгожданное и сполна выстраданное счастье.

Впереди показался указатель поворота на Агапово и Михаил, машинально снизив скорость, бросил искрометный взгляд на угомонившуюся дочку, слегка улыбнувшись при этом:

«Красавица, вся в маму… Такие же чуточку раскосые, как у Маринки, глаза, немножко пухловатые губы, светло-русые кудряшки и идеально-правильные черты лица… Целый год и еще шесть месяцев счастья и безмятежности, за которые можно не задумываясь отдать жизнь.

Мощный джип плавно вписался в вираж, а навигатор вычертил идеальную прямую до населенного пункта Агапово. Внезапно затрезвонил лежавший на панели «сотовый». Удивляясь, кому он мог понадобиться в столь неурочное время, Михаил взял трубку и приложил ее к уху. Звонил его партнер по бизнесу, Максим:

— Здорово, Мишка. Ты когда вернешься?

— Ну, к обеду буду на месте, оставлю дочку с женой у родителей, отдохну, а вечером назад. Думаю, к утру буду дома, — краем глаза Михаил успел разглядеть, почти скрытый от посторонних глаз знак, оповещающий водителей о ремонтных работах. Странно, но шоссе впереди было абсолютно чистое и свободное, лишь вдалеке, там, где горизонт сливался с темной полоской леса, виднелось синеватое марево.

–Как, а ты разве с женой? Но ты же ничего не говорил про жену! Ты говорил, что поедешь один! — Макс, растерявшись, почти кричал в трубку, но, быстро справившись с собой, продолжил, более спокойно: — Поторопись. Вчера поздно вечером звонили из гильдии адвокатов и просили принести заключительные материалы по делу Зимина, — процветающая адвокатская контора «Защита Соломона» работала по делу бывшего криминального авторитета по кличке Зима, а ныне, процветающего бизнесмена и мецената Зимина.

— Хорошо. Завтра обязательно буду, — он отключился и резко бросил мощную машину вперед. Редкие кустики за окном слились в сплошную линию и Шорохов, обожающий быструю езду, принялся насвистывать популярную мелодию.

Неожиданно из-за кустов показались очертания громоздкого, дорожного катка.

— Откуда ты здесь взялся? — досадливо пробормотал Михаил, одновременно увеличивая скорость, чтобы избежать столкновения на сужающемся в этом месте участке дороги. Но и неуклюжая махина, внезапно, тоже прибавила ходу.

«Где же знак примыкания второстепенной дороги?» — вяло проскользнула обреченная мысль. Педаль тормоза в полик! До отказа! Поздно! Двухтонная мощь, помноженная на полторы сотни скорости, правой стороной врезалась в цельнометаллический каток оранжевого монстра! «Все!» — вспыхнуло в голове ослепительной молнией, и Михаил явственно ощутил, как руль втискивается в его грудную клетку… От сильнейшего удара Шорохова буквально вышвырнуло из машины, но он уже ничего не видел и не слышал. Автомобиль подлетел вверх, сделал в воздухе замысловатый кульбит и, грохнувшись на крышу капота, покатился по дороге, разбрызгивая весело-сверкающие кусочки стекол. Беспорядочно кувыркаясь, джип загорелся, а затем, перелетев через столбики бетонных заграждений, рухнул в глубокий овраг, на дне которого взорвался. Шансов у находившихся в машине на выживание не было. Наступила мертвая тишина. С начала трагедии прошло меньше минуты.

Водитель катка вылез из кабины и, выпученными глазами глядя на столб дыма, бормотал:

— Откуда ты взялся, дьявол? — одновременно вытаскивая из комбинезона старенький телефон. Трясущимися пальцами он с третьего раза набрал нужный номер и прохрипел в трубку:

— Авария тута. Приезжайте скорее. Один живой… кажись… — затем он швырнул телефон в сторону и, воровато оглядевшись вокруг, бросился бежать, зачем-то петляя из стороны в сторону.

Через несколько минут послышалось прерывистое кряканье и на дороге появилась машина ГАИ. Резко затормозив возле горящей машины, двое сотрудников несколько секунд смотрели на пылающий остов.

— Вызывай «скорую», пожарных и экспертов, а я пойду мужика посмотрю. Может живой еще, — отрывисто приказал водителю лейтенант и, придерживая кобуру, побежал к неподвижно лежащему Шорохову.

— Живой! — радостно крикнул он, нащупав на шее слабое биение пульса.

— Эх, угораздило бедолагу. Молодой еще, — раздался позади голос пожилого сержанта водителя. Он хотел еще что-то добавить, но его опередило переливчатое завывание спецмашин, благо, райцентр находился в десяти минутах езды отсюда. Через минуту на месте аварии, обнесенном полосатой лентой, деловито сновали специалисты. Медики, поверхностно обследовав Шорохова, осторожно уложили его на носилки и, привязав широкими ремнями, аккуратно загрузили в машину.

— Как он? — спросил у врача «скорой» следователь Морозов, заполняя протокол осмотра.

— Точнее могу сказать только после более тщательного осмотра, — пожал плечами врач. — Позвоночник цел, а это главное. Повезло парню. Остаться в живых после такой аварии, — врач кивнул головой и полез в «Газель» с красными крестами. Тем временем, эксперты обследовали сгоревший автомобиль, который пожарные уже залили пеной.

— Здесь еще два трупа! — крикнул снизу, со дна оврага старший из них. — Сзади, кажется, детский, а спереди — скажу после экспертизы!

— Документов никаких? — Морозов поднял глаза на лейтенанта Пашина, который растерянно развел руками и отрицательно покачал головой.

— А где этот, с катка? — следователь перевел взгляд на сержанта.

— Испугался, наверное, убежал, — пожилой водитель виновато опустил голову.

— Ладно, сворачиваемся, — Морозов захлопнул папку. — Этого орла мы быстро разыщем, — он кивнул в сторону грязно-желтого катка, двигатель которого продолжал равномерно работать. — Останки, — следователь избегал произносить слово «трупы» — останки — на экспертизу. Номера пробить и, чтобы через два часа все заключения лежали у меня на столе. Я в отдел! — и он решительно направился к ожидавшей его машине.

Войдя в кабинет, Морозов достал чистую папку с надписью «Дело», вписал в нее регистрационный номер, поставил жирный знак вопроса и задумался.

«Не мог, ну никак не мог водитель на совершенно свободной и ровной трассе совершить такую страшную аварию. Что-то здесь не так! — следователь сжал виски руками и углубился в размышления….

ГЛАВА 1

ЧАСТЬ 1.

Ранним ноябрьским утром ночная няня Волгоградского детского дома № 2 обнаружила у входной двери пищащий сверток, небрежно завернутый в грязное байковое одеяло. Осеняя себя мелким крестным знамением, она крикнула дежурную медсестру, и вдвоем они занесли находку в помещение. Развернув сверток, женщины ахнули! Внутри лежали два посиневших от холода младенца и записка с карандашными каракулями:

«Государству я не нужна, государство пусть и детей воспитывает. Колька Шорохов, так отца-подлеца их зовут, а имена сами дадите». И все…

— Вот так подарочек Господь подкинул, а святой Михаил-архангел помог с именем, — няня Михайловна взяла одного малыша на руки. Тот сразу успокоился и, прижавшись к ее теплой груди, доверчиво засопел.

— Имечко ему будет, Михаил. Ну, а второго величать как будем? — женщины склонились над вторым младенцем.

— А Славкой его назовем! — медсестра Нина Петровна тоже взяла второго мальчишку на руки. — Пойдем, Михайловна, оформлять новых граждан страны.

Медсестра с помощью няни выкупали близнецов, накормили их молочной смесью, и братья, закутанные в махровые полотенца, моментально уснули.

— Намучались, сердешные, — растроганно прошептала Михайловна и, перекрестив обеих, тихонько вышла. Это событие произошло 21 ноября 1980 года, о чем медсестра сделала соответствующие записи в надлежащих документах.

Насколько помнил себя Мишка в том далеком и безвозвратном детстве, они с братом были неразлучны. Славка — неугомонный и бойкий карапуз, горой стоял за свое спокойное и покладистое отражение. 1986 год. Хаос вселенского переворота никому не нужной перестройки. Бардак и политическое безвластие, когда все делилось, продавалось и покупалось. Был расформирован и детский дом №22, в котором братья провели первые годы своей жизни. Чьим-то небрежным росчерком бюрократического пера братьев разделили и Славку отправили в другой город, Мишку, в районный центр, а двухэтажное здание детдома продали под офис.

Впоследствии, когда Михаил вырос и стал известным адвокатом, он делал неоднократные и безуспешные попытки разыскать брата, но… В ответ получал короткие и неутешительные отписки, а последняя, из Министерства социальной защиты, вообще, повергла его в шок. В ней коротко говорилось, что Шорохов Вячеслав Николаевич, в 1992 году был усыновлен гражданами США и вывезен из страны. И все…

А Мишку усыновила семья из станицы. Приемный отец работал директором совхоза, а названная мать, которую Михаил, несмотря на свой двенадцатилетний возраст, с первого дня называл мама Надя, была домохозяйка. Они находились, по Мишкиному летоисчислению, в довольно преклонном возрасте, а их единственный сын трагически погиб, поэтому к приемному сыну Василий Петрович и Надежда Николаевна, относились, как к родному.

Ничего особого и значительного за годы проживания в станице с Мишкой не происходило. Учился он хорошо, с одноклассниками и со станичными пацанами поддерживал ровные отношения. Но не было у Мишки человека, друга, с которым он мог поделиться самым тайным и сокровенным. Вот тогда с горечью и разочарованием он вспоминал родного брата, единственного человека, которому Мишка мог доверить всё. А так…

Светлые и приятно-щемящие душу воспоминания детства и юности. Буйно-цветущие весной сады на берегу полноводного и стремительного Хопра, несущего свои воды в величавый Дон.

— Жить надо, как положено, по совести, — кряхтел, снимая пропыленные сапоги, Василий Петрович и, прижимая к себе пасынка, обдавал его терпким ароматом степного ковыля и запахом солярки. Приемные родители не настаивали на усыновлении Мишки.

— Имя и фамилию тебе Господь дал, а коли так, то незачем его и гневить, — с усмешкой ворчал глава небольшого семейства.

— И то правда, — в унисон подхватывала добрейшая Надежда Николаевна. — Пусть идёт, как идёт, — умная женщина, она всегда и во всем поддерживала своего немногословного супруга.

— Вот, закончишь школу, отслужишь в армии и дадим тебе направление в Тимирязевскую академию. Больно уж мне зоотехник в хозяйстве нужен, куря в открытое окно, задумчиво, будто продолжая начатый разговор, говорил Василий Петрович. — Ты, как? — Мишка в ответ неуверенно пожал плечами, а затем твердо заявил:

— Я хочу быть следователем. Мне брата надо искать! — он открыто посмотрел на маму Надю.

— Хорошее дело, хорошее, — туша папиросу и осаживая свои зарвавшиеся мечты, усмехнулся Василий Петрович. — Поступай, как тебе сердце подсказывает.

Больше к этому разговору они не возвращались.

Мишка успешно закончил десятилетку, но поступать в юридический пока не стал.

— Годик пускай в совхозе поработает, отслужит в армии, наберется ума, а там, глядишь, и определится, — высказал свое мнение на семейном совете Василий Петрович.

— Правильно, — кивала головой Надежда Николаевна. — А то, потом будут говорить, вот, мол, сынок директора совхоза и потому, все двери ему открыты, — она с нежностью и тревогой смотрела на Мишку, смахивая невольную слезу.

Затем служба в армии во внутренних войсках на Крайнем Севере и наконец, его Величество «дембель!».

Дождливым весенним утром Михаил вышел на перрон Ярославского вокзала, держа в руке небольшой кейс. Все два года службы, Мишка не расставался с мыслями о поступлении в Высшую школу милиции и в небольшом чемоданчике лежали необходимые документы для воплощения его мечты в жизнь.

— У меня в Москве есть очень хороший знакомый, — командир части, полковник Сазонов сделал многозначительную паузу. — Служит он начальником ОВД. Даем тебе отличные характеристики и еще… Я ему написал письмо. Прослужишь у него полгодика, а там… — он провел по краю конверта влажным кончиком языка и, выйдя из-за стола, крепко пожал сержанту Шорохову руку: — Не подведи!

— Ну, здравствуй, столица! — восторженно прошептал Мишка, улыбнулся своим приятным мыслям и отправился к станции метро. По адресу, который дал ему полковник, он довольно быстро разыскал нужную улицу. Приземистое здание ОВД находилось в глубине небольшого сквера и, непосвященному человеку, несмотря на многочисленные указатели, разыскать его было довольно трудно. Легко взбежав по ступенькам, Михаил вошел в распахнутую дверь и очутился в небольшом холле, уставленном вазонами с какими-то неизвестными цветами.

— Вы по какому вопросу, сержант? — Шорохов невольно вздрогнул от звонкого голоса молоденького лейтенанта, который пристально разглядывал вошедшего из-за высокого барьера со стеклянной перегородкой.

— Мне бы к вашему начальнику, — внезапно оробев, пробормотал Михаил. — Я по личному вопросу.

— Цветочник, ой, извините, — смутился лейтенант. — Майор Цветков в четвёртом кабинете. Вторая дверь направо, — лейтенант махнул рукой, указывая направление, и вновь углубился в бумаги.

Мишка подошел к четвертому кабинету с табличкой «Начальник ОВД майор Цветков Н. Д.» и нерешительно постучал.

— Войдите! — раздался сочный бас, и Михаил, набрав в грудь побольше воздуха, шагнул вперед. Коренастый, начинающий лысеть майор с умными и проницательными глазами ходил по утопающему в цветах кабинету с лейкой в руке, поливал буйно разросшиеся растения, мурлыкая какую-то мелодию, не обращал на Мишку ни малейшего внимания.

«Понятно, почему цветочник», — подумал Михаил и невольно улыбнулся.

— Тоже улыбаетесь? — майор закончил свое вполне гражданское занятие, убрал лейку в шкаф и уселся за широкий стол. — Наболтали уже, черти, — добродушно проворчал он. — Человек, должен всегда оставаться человеком, даже если он на службе, — он с любопытством разглядывал Мишку, стоявшего по стойке смирно. — Так, что у вас?

— Вот, — спохватился Михаил и, достав из кейса пачку бумаг, протянул майору. — Вам привет от полковника Сазонова.

— От Васьки! — воскликнул Цветков и, выскочив из-за стола, возбужденно зашагал по кабинету. — Живой чертяка и смотри, уже «полкан». Как он там?

— В порядке, — Мишка неопределенно пожал плечами. — Он вам письмо написал.

— Вижу, вижу, — майор уселся за стол и, разорвав конверт, углубился в чтение, изредка хмыкая и поглядывая на Михаила из-под густых нависших бровей. Затем он пробежал глазами характеристики и, небрежно отбросив их в сторону, проворчал:

— Зачем мне эти бумажки… Мне человека не по ним узнавать, чтобы давать рекомендацию… — листая военный билет Шорохова, бормотал Цветков. Изучив документы, майор откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла и задумался, выбивая пальцами по столу равномерную дробь.

— Сделаем так, — майор, приняв решение, встал. — Поработаешь у меня в ППС патрульным, посмотрим, что ты за мужик. Потом я дам тебе рекомендацию в «вышку», а если все будет нормально, замолвлю за тебя словечко. Машину водишь? — неожиданно требовательно спросил он и в его голосе звякнули металлические нотки.

— Так точно! — отчеканил Мишка и невольно подтянулся.

— Это хорошо, — добродушно улыбнулся майор. — Сейчас пойдешь в кадры, я позвоню, тебя быстренько оформят и дадут направление в общежитие. Если возникнут вопросы, обращайся без всякого стеснения, — он взялся за трубку телефона, давая понять, что разговор окончен.

В отделе кадров Мишку ожидали. Приветливо улыбнувшись Шорохову, миловидная женщина в форме с погонами капитана предложила ему присесть, а сама принялась за оформление документов и многочисленных формуляров.

«Эх, сплоховал я, — досадливо размышлял Мишка, рассеянно пробегая глазами плакаты, висящие на стенах. «Надо было заехать сначала домой, переодеться в «гражданку» и взять у мамы немного денег на первое время, а уж потом…».

Женщина, словно прочитав затаенные Мишкины мысли, подняла на него лучистые глаза:

— У вас, наверное, затруднения с деньгами? — она смущенно улыбнулась. — Завтра мы выпишем небольшой аванс, получите у прапорщика Михалыча форму и зайдете ко мне за служебным удостоверением, а пока, распишитесь, — Мишка вскочил со стула и тоже, отчего-то смутившись, подошел к ней.

— Вот здесь, здесь и здесь, — она протянула ему ручку. — Вот вам ордер на заселение, — женщина протянула ему бумажку. — Общежитие рядом, в двух кварталах отсюда, — она проводила его до выхода, объясняя, как добраться.

Получив постельные принадлежности, Михаил поднялся на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, постучался в комнату, номер которой ему указала комендантша.

— Не заперто! — раздался недовольный голос, и Мишка, войдя в небольшое светлое помещение, увидел парня примерно его возраста, который лежал на кровати и таращил на него сонные глаза.

— Никак, сосед? — он сел на кровати и покрутил головой, приходя в себя. — Я пришел с ночного дежурства, только прилег, — он встал и протянул Михаилу жилистую руку:

— Младший сержант патрульно-постовой службы Максим Егоров. Извини, что так неприветливо встречаю. Комендантша замучила проверками, — извиняющимся тоном произнес Максим. — А ты, я вижу, прямиком со службы? — он проснулся окончательно и с интересом рассматривал Мишку.

— Даже домой не заехал, — усмехнулся Шорохов и, в свою очередь, представился. — А ты давно здесь? — полюбопытствовал он.

— Так же, как и ты дембельнулся прошлой весной, но, умудрился заехать к родителям. Полгода назад пробовал поступить в «вышку», да не добрал баллов, — сокрушенно вздохнул он. — В этом году снова буду поступать, — он щелкнул клавишей электрочайника.

— Я тоже буду поступать в Высшую школу милиции, — осторожно поделился Михаил своей сокровенной мечтой.

— Здорово! — обрадовался Егоров. — Значит, вместе будем грызть гранит криминальной науки, — он разлил кипяток по бокалам, предварительно бросив туда чайные пакетики. — Ну, давай отмечать твое начало на поприще защитников закона, — он поставил на стол вазочку с конфетами и сделал приглашающий жест рукой.

С этого дня, жизнь Михаила Шорохова потекла по новому руслу.

ЧАСТЬ 2.

Столичная жизнь, однако, оказалась совсем не такой, какой рисовал себе ее Мишка в своих радужных мечтах.

Они засиделись в Максимом до глубокой ночи, а утром, переодевшись в гражданскую одежду соседа, с заспанным лицом Мишка вбегал на крыльцо отдела и в дверях столкнулся с майором Цветковым:

— Вот, полюбуйтесь, еще одно явление Христа! — язвительно загрохотал он. — Ты на кого похож? Рубашка не глажена, штаны — грязные и рваные, а вдобавок опоздал на полчаса! — он сделал шаг назад и кивнул на часы,

висевшие в уютном холле, которые показывали половину девятого.

— Виноват, — смущенно пискнул Михаил.

— Знаю я, что ты виноват! Ты сотрудник российской милиции, слуга закона, а свою вину можешь засунуть себе в причинное место! — его зычный голос в ужасе метался по гулкому коридору и, найдя потаенные уголки, испуганно затихал.

— Бегом к Михалычу, получишь форму, переоденешься и через час я жду тебя в своем кабинете! — напоследок он рявкнул так, что вздрогнули листья фикусов, а дежурный за перегородкой спрятал в ладонях свое покрасневшее от хохота лицо. Ошарашенный таким приемом Мишка подошел к барьеру.

— Получил? — всхлипывая от душившего смеха, пробормотал дежурный. — Дуй к Михалычу на склад. А на Цветочника не обижайся, он вспыльчив, но отходит быстро. У нас через неделю министерская проверка, вот он и лютует, — пояснил дежурный.

Через полчаса, облачившись в новенькую, приятно хрустящую форму, он стоял в кабинете отдела кадров перед миловидной женщиной.

— Вам очень идет форма, — улыбнувшись, заметила она, протягивая Мишке служебное удостоверение. — Меня, кстати, Татьяна Ивановна зовут. Счастливой службы, сержант Шорохов.

— Спасибо, — Мишка четко повернулся через левое плечо и направился к майору.

— Ну, вот! — добродушно улыбаясь, зарокотал Цветков. — Сейчас ты похож на необстрелянного мента. А это тряпье где раздобыл? — он кивком головы указал на пакет, который Шорохов держал в руке.

— Максим дал, Егоров. Мы с ним в одной комнате живем. Говорит, что сейчас все так ходят, — смущенно пояснил Михаил.

— Он бы тебе еще комнатные тапочки и шорты дал, — досадливо крякнул майор. — Хороший сотрудник, а туда же…. Значит так, — он перешел на деловитый тон и пристально посмотрел на Мишку.

— Уж коли живешь ты с Егоровым, с ним тебе и стажировку проходить. У него недавно напарник рассчитался по болезни. А сейчас отправляйся в комнату отдыха и почитай инструкции. Понапридумывали кучу бесполезных бумажек, бюрократы хреновы.

— Есть, отправляться в комнату отдыха! — гаркнул воспрянувший духом Мишка.

— Ты еще ногой шаркни, да согнись в поклоне, — поморщился Цветков. — Да, не забудь получить в бухгалтерии аванс! — крикнул он вдогонку и долго улыбался своим мыслям.

Когда Михаил вернулся в общежитие, Макс, загадочно улыбаясь, одевался и прихорашивался.

— Составишь компанию? — он, не прерывая своего занятия, кивком головы ответил на приветствие Шорохова. — Недавно с девушкой познакомился, отпад. Пошли, может у нее подруга есть?

— Нет! — решительно отказался Мишка, который с некоторой опаской относился к противоположному полу. — Получил я сегодня по первое число, — и, заметив удивление, мелькнувшее в глазах Егорова, добавил. — За опоздание.

— А, забей! — беспечно хохотнул тот. — Цветочник — мировой мужик. Привыкнешь. Ладно, я покидаю твое приятное общество, — он стремительно вышел из комнаты.

Мишка аккуратно повесил форму на плечики, еще раз полюбовался ею, прилег и несколько утомленный событиями сегодняшнего дня крепко уснул.

— Подъем, стажёр! Труба зовет! — чья-то рука тронула Михаила за плечо, и, с трудом раскрыв глаза, он разглядел над собой улыбающееся лицо Максима.

Подъем. Легкая зарядка. Плотный завтрак. Обязательный развод.

«Как в армии», — размышлял Михаил, находясь в непонятно-радостном возбуждении, когда они, получив инструктаж, катили в милицейском «Уазике» по шумным улицам Москвы.

— Чему улыбаешься? — Максим, сидевший за рулем, покосился на Мишку. Тот неопределенно пожал плечами.

— Ты это, свои киношно-книжные фантазии из головы сразу выбрасывай. Погони там, перестрелки, засады… Нет тут ничего такого, — он улыбнулся и снисходительно посмотрел на напарника. — Сплошная бытовуха, алкашня, которую нам придется собирать, бомжи и еще очень много всего неприглядного. Сначала будет диковато, а потом привыкнешь, — он остановился перед светофором и закурил.

— Неужели всё так плохо? — Мишка недоверчиво посмотрел на Максима.

— Почему? Бывает и хорошо, когда премию дают. Трогайся, «чайник!» — он раздраженно повысил голос на зазевавшегося провинциала и плавно тронул машину.

Максим был отчасти прав, посвящая молодого стажера в обязательную рутину милицейской работы. За двенадцать часов первого рабочего дня они разняли двух пьяненьких мужичков, повздоривших возле магазина, и Михаил помог старушке с палочкой перейти дорогу.

— Я же тебе говорил, — невнятно втолковывал Максим, когда они после смены стояли под тугими струями душа. — Завтра в ночь. Вообще, спать будем, — он рассмеялся, вытирая полотенцем свое мускулистое тело.

День, ночь, двое суток отдыха. Все было так, как предсказывал Максим, который с каждым днем все больше нравился несколько замкнутому и недоверчивому Мишке. Веселый и коммуникабельный, он обладал удивительной способностью с первых минут общения вызывать к себе безграничное доверие. Легко и непринужденно улыбаясь, он свободно улаживал бурные семейные конфликты. Применяя ненавязчивое давление, усаживал разбушевавшихся уличных дебоширов в задний отсек «Уазика». Свободно находил общий язык с бабушками, которые целыми днями сидели у подъездов и знали про всех всё и вся, на равных правах общался с бомжами и наркоманами. А как он знакомился с девушками!!! Неприспособленному к житейским реалиям Мишке не оставалось ничего другого, как находиться в тени своего более удачливого напарника.

Однако Михаил не завидовал. Каким-то необъяснимым чутьем он осознавал, что вся бравада и непринужденность Макса — не что иное, как желание приспособиться, найти свою ячейку, место в огромном муравейнике мегаполиса. Мишка умел ждать, молчать и внимательно слушать. А это очень ценные качества.

Августовским вечером они не спеша ехали по привычному маршруту. Мишка вел машину, а Максим рассеянно курил, выпуская в опущенное стекло тугие струи дыма. Когда они проезжали мимо величественного здания медицинского института, из дверей выпорхнула стайка студенток и с веселым смехом разбежалась в разные стороны.

— Красивые девушки, — потаенно выдохнул Мишка. — Особенно вон та, — он кивком головы указал на студентку с горделивой осанкой, которая шла впереди едва плетущейся машины.

— Чудной ты, Мишка! Хороший парень, добрый, отзывчивый, а понять тебя никак не могу. Что толку в их красоте? Для жизни нужны деньги и связи. Выучатся они, разъедутся по своим поселкам и городишкам с копеечной зарплатой, нарожают детишек, обабятся и тю-тю… Плакала их красота! Они же все приезжие, а вот дочку профессора, желательно из этого института — это поискать надо! — он многозначительно посмотрел на поникшего напарника. — Чтобы дом был загородный, положение в обществе. Старомодный ты, Мишка, и консервативный. Шучу я, шучу, — он весело рассмеялся и хлопнул друга по плечу. — Поворачивай за этой девицей, посмотрим, может меня «чуйка» и подводит, — Михаил послушно повернул руль, и они, въехав на улицу, сразу увидели двух явно подвыпивших парней, которые бесцеремонно приставали к девушке.

Услышав скрип тормозов, парни бросились наутек, а друзья выскочили из машины и подбежали к перепуганной студентке.

— Кто это и, что они от вас хотели? — задал вполне официальный вопрос, подоспевший первым Максим.

— Я их впервые вижу и не знаю, что они хотели. Пытались отобрать сумочку, — у девушки прошел естественный шок, и она робко улыбнулась.

— Что здесь происходит? — стараясь казаться строгим, спросил подошедший Мишка.

— Уже ничего. Вот теперь я понимаю выражение, что моя милиция меня бережет. Спасибо, ребята, — она облегченно вздохнула, перебросила вперед толстую, русую косу и открыто посмотрела на Михаила.

«Какие зеленые глаза-изумруды. Как у ведьмы, — подумал Шорохов, а в груди у него приятно заныло.

— Может вас проводить? — галантно осведомился Максим.

— Не надо! — засмеялась девушка. — Я здесь рядом живу, в общежитии.

— В общежитии? — разочарованно протянул Егоров, моментально потеряв к незнакомке всякий интерес. — Тогда на правах старшего наряда я приказываю сержанту Михаилу Шорохову проводить вас! — начальственным голосом произнес он и, шагнув за спину девушки, подбадривающе подмигнул Мишке.

— Ну, если сержанту, да еще Михаилу, тогда придется согласиться, — девушка снова расхохоталась, а покрасневший Мишка неуклюже топтался на месте и, проклиная себя за нерешительность, искоса, но внимательно разглядывал симпатичную студентку. Аккуратно заплетенная темно-русая коса надежно покоилась на высокой груди, а прямая челка спереди придавала девушке озорной и немного хулиганистый вид. Чуточку раскосые, как у азиатки, большие зеленоватые глаза излучали таинственное свечение, а пухлые, слегка обветренные и, словно созданные для поцелуя губы, открывали белоснежную полоску зубов.

— Ну, что же вы застыли, сержант Михаил Шорохов? Выполняйте приказ старшего наряда, — она решительно взяла его под руку. — Меня, кстати, Мариной зовут.

ЧАСТЬ 3.

Прошло пять, кстати, весьма насыщенных событиями лет с того дня, когда Мишка с легкой подачи друга отправился проводить Марину до общежития. За короткий, в два квартала, отрезок пути, девушка успела рассказать внимательно слушавшему её Михаилу все основные события своей двадцатилетней жизни. Доверчиво прижимаясь к нему плечом, она поведала Михаилу, что живет в небольшом поселке Пермского края с мамой и младшим братом:

— Знаешь, как там тяжело? — просто и бесхитростно перейдя на «ты», говорила она ему. — Работы нет, а если и найдешь что-то, то платят копейки. После окончания школы я год работала санитаркой в районной больнице, а потом поступила в медицинский институт. Перешла уже на четвертый курс, — Марина слегка запыхалась, пытаясь приноровиться к широкому Мишкиному шагу. — Куда ты так бежишь? — наконец взмолилась она. — А ты где живешь? Кто твои родители?

Мишка коротко и сдержанно рассказал о себе, о детдомовском детстве, о приемных родителях и, что самое главное и неожиданное для себя, — он поведал совершенно незнакомой девушке о брате, о котором он никогда и никому не рассказывал.

— Сколько ты пережил, — с горечью в голосе негромко проговорила потрясенная Марина, когда они остановились у двери общежития. — Слушай! — внезапно оживилась она. — А давай искать его вместе и еще… — девушка потупилась и, покраснев, пролепетала, — пускай это будет нашей тайной. Я… я буду помогать тебе во всем, — в ее сокровенных словах было столько естественности, что Мишка едва не расплакался. Обменявшись номерами телефонов, они расстались. Мишка, шлепая берцами по зеленовато-грязным лужам, побежал назад, к ожидавшему его Максиму, чувствуя, что в груди у него поднимается неведомое доселе чувство нежности и горячего желания быть всегда рядом с этой доверчивой девчонкой. Он понял, скорее, подсознательно догадался, что пришло и его время влюбиться. Впервые и по-настоящему.

— Ну, и как девчонка? Телефончиками обменялись? — насмешливый тон приятеля покоробил Мишку, и он неприязненно покосился на Максима.

— Ну-ну, успокойся, — примиряюще пробормотал Егоров. — Я же для тебя старался, хотя… Красивая, конечно, и видная, но не моего полета птица… Ладно, поехали на базу, конец смены уже, — он сел за руль и машина тронулась с места.

А еще через три дня их вызвал в свой кабинет майор Цветков:

— Ну, двое из ларца, одинаковы с лица, пришел и ваш черед показать, на что вы способны! — бодро начал он, закончив свой обязательный, поливочный ритуал. — Звонил я сегодня в «вышку», приятеля своего побеспокоил. Генерал-майор Строганов, мой старый знакомый и добрый наставник, — майор с отеческой усмешкой посмотрел на слегка напрягшихся друзей и перешел на официальный тон. — Послезавтра, к 8-00, вам приказано явиться в приемную Высшей школы милиции с соответствующими документами, — с этими словами майор Цветков выложил на стол две одинаковые папки. — Хорошие вы сотрудники! Уж, не подведите старика! — с этими словами майор крепко пожал ребятам руки и отвернулся.

Максим побежал по кабинетам сообщать многочисленным друзьям радостное известие, а Мишка медленно направился к выходу, с тоской осматривая обклеенные плакатами и памятками стены, к которым он успел привыкнуть за четыре месяца. Когда Шорохов, углубившись в свои мысли, проходил по уютному холлу, его окликнул дежурный:

— Мишка! Где тебя черти носят? Тебе уже три раза звонила какая-то девушка! — Михаил удивленно смотрел на улыбающегося лейтенанта.

— Чего вытаращился? Тебе лучше знать, какая. ППСники, блин, — язвительно пробурчал он и осуждающе покачал головой.

«Марина!», — радостно вспыхнуло в голове, и услужливое воображение моментально нарисовало идеальное лицо его новой знакомой с едва заметной родинкой на левой щеке. Все три томительно тянувшихся дня Мишка тискал в кармане листок с номером телефона, не решаясь позвонить девушке, и постоянно ощущал на себе насмешливо-понимающие взгляды Максима, а тут…

Он встрепенулся, выбежал из отделения и с ближайшего таксофона набрал полустёртый номер.

— Здравствуй, Марина, — робко выдохнул он в трубку, услышав ее спокойное «алло».

— Ты почему не звонишь? — этот простой вопрос застал Мишку врасплох и он невнятно залепетал, оправдываясь чрезмерной занятостью на работе, и совершенно неожиданно для себя предложил встретиться вечером в кафе возле института.

— С удовольствием, — легко и сразу согласилась Марина. — Я думала, что ты никогда не решишься на подобное предложение! — она звонко рассмеялась, а у Мишки отлегло от сердца.

Михаил принялся собираться задолго до назначенного часа. Макс, с ироничным пониманием поглядывая на сосредоточенного приятеля, одолжил ему свой костюм, сбрызнул дорогой туалетной водой, а напоследок выдал краткое, но весьма полезное напутствие:

— Цветы купи. Розы. Провинциалки, они любят розы.

— Дурак ты и пижон, — беззлобно выругался Мишка, придирчиво осматривая себя в зеркало.

— От жениха и слышу, — с улыбкой парировал Максим. — С почином тебя, напарник!

После кафе, они долго бродили по улицам огромного, засыпающего города. Болтали обо всём на свете, и никогда еще Мишка не чувствовал себя так свободно и раскрепощено, как в общении с девушкой.

«Бывает же такое, — размышлял он, ворочаясь на своей спартанской кровати после того, когда они с Мариной расстались с обязательным условием встречаться каждый день. — Повстречались два совершенно незнакомых человека и после короткого общения они оказываются самыми нужными друг другу людьми», — он рассматривал бегающие по стене блики от фар проезжающих машин и улыбался своим мыслям.

Весь следующий день они с Максимом готовились к завтрашнему знаменательному событию. Ровно в 8-00 вышколенный капитан распахнул перед ними дубовые двери, и они, четко печатая шаг, вошли в просторный кабинет, уставленный старинной мебелью.

— Ну-ну, — седовласый, подтянутый генерал-майор легко поднялся из-за дубового стола. — Посмотри-ка, каких орлов воспитал майор! Так, ваши документы, служебные характеристики и рекомендательные письма я просмотрел, — он похлопал рукой по папкам, лежащим на столе. — О местах в общежитии тоже договорился. Кстати, — Строганов хитро улыбнулся. Два нижних этажа выделены под семейное общежитии для преподавателей и особо преуспевающих в учебе курсантов. Имейте в виду. Сейчас я поставлю в известность приемную комиссию, председателем которой я являюсь, — ироничная улыбка вновь пробежала по его тонким губам. — Буду спрашивать по всей строгости, несмотря на то, что вы являетесь фаворитами моего старого друга, — взгляд Строганова посуровел. — Поблажки вам не будет. Никакой, — он многозначительно посмотрел на слегка оробевших приятелей. — Завтра у вас первый экзамен, а сегодня — милости просим в академическую «общагу». Свободны! — друзья, не проронившие за время аудиенции ни единого слова, слаженно повернулись и вышли из кабинета.

— Вроде нормальный мужик, — уточнил Максим, щурясь от яркого, августовского солнышка.

— Поживем — увидим, — флегматично ответил Мишка, в уме прокручивая слова генерала о семейном общежитии. «А, почему бы и нет? — он улыбнулся и бросился догонять Макса.

Шорохов с Егоровым благополучно сдали вступительные экзамены и стали полноправными курсантами академии МВД, поступив на отделение оперативно-розыскной работы, которую, по полувековой традиции продолжали называть «вышкой».

Михаил, в отличие от ветреного Макса, учился легко и с упоением, засиживаясь за учебниками до глубокой ночи. Но чем бы он ни занимался, в его мыслях всегда присутствовала Марина, девушка, без которой он не мыслил дальнейшего существования. Каждый раз при встречах с ней он делал робкие и неуверенные попытки признания Маринке в своих чувствах, но каждый раз откладывал на более удобное время. Марина, девушка умная и проницательная, естественно, видела и понимала Мишкины мучения и колебания, но не торопила его. Она чувствовала и знала, что Шорохов ещё не готов взять на себя ответственность за семью, которую он не в состоянии обеспечить. Но жизнь ускорила события, внеся свои безжалостные и четкие коррективы.

Мишке оставался год до окончания теперь уже университета, Марина закончила медицинскую академию, и плюс ко всему — минуло три года со дня их знакомства… Объединив три довольно значимых события в одно, существенное, но весомое, они сидели в своем кафе и скромно отмечали эти события. Марина была необычайно грустна и молчалива, отрешенно потягивая из высокого фужера игристое шампанское, а Мишка, порываясь сказать нечто важное, судорожно сжимал огрубевшей ладонью бархатную коробочку с кольцом в кармане куртки, по обыкновению проклиная себя.

«Рохля я, — горестно размышлял он. — Разве ей нужна такая тряпка?».

Всё лето, чтобы купить колечко девушке, Мишка ночами разгружал вагоны на товарной станции. «Может она просто так со мной, ради развлечения? Ведь за три года мы даже не поцеловались по-настоящему».

Маринка по-прежнему молчала, пристально поглядывая на Мишку бездонными, таинственно сверкавшими глазами.

— Я сегодня защитила диплом, — тяжело вздохнув, наконец, негромко произнесла она.

— Так это же здорово! — возбужденно, пытаясь разорвать гнетущую паутину неловкого молчания, воскликнул Михаил. — Значит, сегодня мы отмечаем становление нового врача!

— Это не совсем хорошо, — тоскливо выдохнула Марина и жалобно посмотрела на Мишку. — Я получила выгодное предложение, и через неделю мне надо уезжать.

— Как, уезжать? — оторопел Михаил. — Тебе совершенно необязательно уезжать! — он решительно встал, чувствуя, что, если он сейчас промолчит, то он навсегда может потерять свою любовь. Он на долю мгновения испугался своей решимости, но только на мгновение.

— Ты должна немедленно выйти за меня замуж! — четко, как строевой шаг, отчеканил он, и это был даже не вопрос, а прозвучало, как давно обдуманное и взвешенное решение, приказ, если хотите. Он вытащил из кармана коробочку и протянул ошеломленной Мишкиным напором девушке, которую она, словно боясь обжечься, осторожно вскрыла дрожащими кончиками пальцев. Открыв бархатную, миниатюрную шкатулку, Марина залюбовалась переливами довольно дорогого камушка.

— Какая красота! — восхищенно ахнула она.

— Ты не ответила на моё предложение! — упрямо пробурчал Мишка, ощущая, как с плеч спадает сковывавшая его неуверенность.

— Конечно, я согласна! И очень давно, — нежно прошептала она и, лукаво посмотрев на обескураженного Мишку, непринужденно расхохоталась.

В тот вечер они долго бродили по городу, строя планы на совместную и, несомненно, счастливую жизнь. Когда на восходе заалела багровая полоска зари, Марина, впервые за время их знакомства, пригласила упирающегося Мишку к себе в гости, благо, ее соседка по комнате уехала к родителям и… Михаил остался у нее…

А через месяц у них была скромная вечеринка, которую с большой натяжкой можно было назвать свадьбой. Мишкины названные родители не смогли приехать на торжество, как, впрочем, и мама Марины, но они прислали денег, которых хватило на аренду небольшого и уютного зала.

Максим с загадочным выражением лица добавил денег на покупку колец, костюмы жених и невеста взяли напрокат в свадебном салоне, кое-что собрали Мишкины однокурсники и подруги Марины. Свидетелем со стороны жениха был, естественно, Максим Егоров, который подкатил прямо к ЗАГСу на шикарном авто с открытым верхом.

— Ну, ты даешь, дружище! — ошеломленно пробормотал Мишка, а Макс, наслаждаясь произведенным фурором, с чувством некоторого превосходства поглядывал на Шорохова.

— Откуда у тебя такая роскошь? — немного оправившись от первого шока, спросил Михаил.

— Потом, всё потом, — с озабоченным и вальяжным видом, будто делая величайшее одолжение присутствовавшим, он небрежно перекинул через плечо ленту свидетеля и недовольно поморщился:

— Ну, и что они там копаются? — он имел в виду работников ЗАГСа. — У меня дел по горло!

— Странно как-то всё, — улучив минутку, шепнула Маринка Михаилу. — Как он изменился за последний год, — продолжала она, когда они вышли из Дворца бракосочетания и пешком отправились в кафе.

На торжество Егоров не остался, укатил, сославшись на неотложные дела, что еще больше смутило молодоженов.

— И дела у него появились непонятные, странные дела. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — не унималась Маринка, недоуменно поглядывая на мужа.

— Ну, что ты ко мне пристала? Ничего я не знаю, а надо будет — сам расскажет, — с досадой прошипел Михаил, и Маринка, обиженно засопев, затихла.

Свадебная вечеринка проходила даже не в зале, а в уютной комнате, отгороженной от основного помещения тяжелыми портьерами. Задушевные всхлипы саксофона, дружеская, спокойная беседа, обязательные подарки молодым… А под занавес вечера явился капитан, секретарь уже генерал-лейтенанта Строганова, и торжественно вручил молодоженам ключи от отдельной комнаты в семейном общежитии. Затем он бесцеремонно отодвинул в сторону музыкантов и взял в руки микрофон:

— Счастья вам, здоровья и детишек побольше! — капитан выпил до дна большой фужер водки и, подойдя к Шорохову, что-то долго шептал ему на ухо и, громогласно попрощавшись, ушёл.

— Что он тебе сказал? — спросила счастливая Маринка, возбужденно сверкая глазами.

— Береги свою жену, — шепнул ей Мишка. — Она у тебя такая красавица.

— Прямо так и сказал? — смущенно зарделась молодая жена.

— Я и без него знаю, что ты у меня самая красивая, — Михаил нежно поцеловал Маринку в висок.

ЧАСТЬ 4.

Послесвадебные хлопоты вскоре закончились, и потекла равномерная семейная жизнь. Благодаря протекции генерала им выделили уютную комнатку, ячейку в длинном коридоре, который был заставлен детскими колясками и санками. С раннего утра и до позднего вечера на все лады голосили ребятишки, но эти маленькие неудобства в плане общей кухни и единственного туалета, в который без проблем можно было попасть только глубокой ночью, ничуть не омрачали радость семейного бытия и устраивали их полностью. С утра Маринка убегала на работу, в районную поликлинику, куда она устроилась терапевтом, а Михаил, томясь от вынужденного безделья и виноватого чувства своей бесполезности, уходил в университет, где он доучивался последний год. Вечерами, несмотря на отчаянные протесты жены, Мишка уходил разгружать вагоны, на ставшую ему родной товарной станции. Жена по этому поводу, умудрялась устраивать, правда, очень редко, легкие истерики со слезами и битьем посуды, но, ночь всегда мирила их. Не чужие все-таки…

— Надо жить, чтобы всё было как у людей, — Мишка часто вспоминал степенные слова названного отца и, слушая умиротворенное дыхание спящей жены, счастливо улыбался.

Шорохов блестяще защитился и с красным дипломом в кармане пришел к подполковнику Цветкову.

— Молодца-а! — восхищенно пророкотал подполковник и полез в сейф за бутылкой коньяка. — Как ты смотришь, по маленькой? Надо отметить это событие! — он вопросительно посмотрел на Мишку.

— Так, я же не пью, товарищ подполковник.

— Тогда и я не буду, — легко согласился Цветков, убирая бутылку обратно в металлический ящик. — Вижу, что у тебя всё идет, как надо, — он с трепетным благоговением просмотрел диплом и вернул его Мишке. — Слышал, что женился ты недавно. Хорошее дело, а главное — нужное. Нам, ментам, без надежного тыла никак нельзя! Ну, а где же приятель твой, Егоров? — он в упор посмотрел на ожидавшего этого вопроса, но все же смутившегося Михаила. А, в самом деле, что он мог рассказать про Макса?

В последнее время, они с Егоровым все дальше и дальше отдалялись друг от друга. Мишкиной усидчивости и ежедневному корпению над учебниками Максим предпочитал визиты в ночные клубы и недешевые рестораны на деньги, соответственно, новых и весьма состоятельных пассий. Безукоризненная выправка, правильная речь и изысканные манеры опытного ловеласа производили на размалеванных девиц нужное впечатление, поэтому у Макса не было отбоя от ищущих приключений особей противоположного пола. Так думал Мишка, да, собственно, так оно и было.

Когда Макс появился перед ЗАГСом в дорогом костюме и в не менее шикарном авто, Шорохов в душе порадовался счастью, которое, наконец, обрел Егоров.

«Каждый добивается своего любыми способами, как может», — думал он, собирая свои скудные холостяцкие пожитки, которые переносил в уютное семейное гнездышко, когда дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Максим с опухшим лицом и покрасневшими глазами. Не говоря ни слова и едва кивнув на дружелюбное приветствие Михаила, он, прямо в одежде упал на кровать.

— Попал я, Мишка! Эх, попал! — простонал он и закрыл глаза. Немного полежав и придя в себя, Макс сел на кровати и поведал ничего не понимающему приятелю свою историю.

За две недели до описываемых событий Максим, будучи в ночном клубе и находясь немного подшофе, познакомился с вдребезги пьяной и весьма раскованной девицей, безответственно сорившей деньгами. Они выпили по бокалу текилы и Альбина, так звали новую знакомую Макса, тоном, не терпящим возражений, попросила довезти её до дому.

— Нас же ГАИ сразу остановит, — сделал Максим слабую попытку отговорить капризную девицу. — Давай возьмем такси, и я тебя провожу.

— Кого остановят? Меня! — взревела Альбина и опрокинула очередную порцию спиртного. — Да ты знаешь, кто мой отец? — она достала из сумочки связку ключей, бросила их Егорову, а затем полезла целоваться, обдавая его едкой волной перегара. На них стали недоуменно и с любопытством поглядывать, поэтому Максим поспешил вывести девушку на улицу. Он усадил ее на заднее сиденье машины, а когда Альбина пробормотала адрес элитного коттеджного поселка, Макс присвистнул от изумления.

Автоматические ворота, трехэтажный особняк, лестница из сероватого, с причудливыми прожилками мрамора… Альбина привела Егорова в свою спальню и, исчезнув на несколько минут, вскоре появилась с несколькими бутылками…

— Уж не знаю, чем она меня опоила, но утром мы проснулись в одной кровати, абсолютно голые и, как ты догадался, — со всеми вытекающими, — горестно вздыхая, повествовал Максим.

— Ну, ты же сам, насколько я знаю, всегда этого хотел. Богатую жену, положения в обществе, особняк, машину, — Мишка с состраданием поглядывал на приятеля.

— Хотел, да не так! — обреченно выдохнул Максим. — Ты слушай, что дальше было…

Максим вытащил из-под стула брюки и, подойдя к огромному, во всю стену окну увидел, как по газону неторопливо трусила пара здоровенных ротвейлеров, а следом, с чувством собственного достоинства, шли несколько здоровенных амбалов в черной униформе с автоматами наизготовку.

«Охрана, — догадался Макс и ужаснулся. — Если есть охрана, значит, существует и система видеонаблюдения! Господи, они же видели все, что мы вытворяли ночью с Альбиной! Бежать, как можно быстрее, если получится! — Егоров только взялся за рубашку, как ее стремительно перехватила Альбина.

— Смотаться хотел? — она хрипло расхохоталась, а затем, взяв с пола почти полную бутылку вина, отхлебнула прямо из горлышка и уселась на измятой постели, нисколько не стесняясь своей наготы.

— Да не сбежать, а просто одеться, — Максим смутился и покраснел, что с ним бывало крайне редко.

— Напакостил, справил свою нужду и в кусты! — девушка повысила голос и накинула на себя рубашку. — А помнишь, как ты мне ночью предложение делал?

— Я? Предложение? — Егоров громко икнул от неожиданности.

— Ха-ха! — презрительно усмехнулась его потенциальная невеста. — Всю ночь скулил на коленях. Мне ничего не оставалось делать, как согласиться, — этот железный аргумент окончательно добил Максима. Он обессилено опустился на взъерошенную ночными утехами постель, а его рука непроизвольно потянулась к бутылке.

— Ты не увлекайся, а лучше — оденься! — она вырвала у него причудливую бутыль, накинула на Егорова рубашку, а сама облачилась в легкий халатик. — Сейчас пойдем к отцу. Кстати, его зовут Феликс Георгиевич. Тебе это ни о чем не говорит?

— Абсолютно, — Максим отрицательно качнул головой. — А зачем?

— Глупый! Я — это я, а вот ты — совсем другое дело, — она вскочила, схватила Макса за руку и потащила его в противоположное крыло дома.

— Пап, это мы, — Альбина плечом толкнула массивную дверь, и они оказались в роскошном кабинете-спальне, где за столиком сидел крупный мужчина в дорогом расшитом золотыми позументами халате и не спеша пил дымящийся кофе.

— Что у тебя, Алька? — несколько раздраженно спросил он, не обратив на полуодетого Максима никакого внимания.

— Пап, познакомься, это Макс, — она вытащила Максима на середину комнаты. — Он вчера сделал мне предложение выйти за него замуж, и я согласилась. Вот, просим твое благословение. Ты обещал мне, что выбор жениха — это моя личная жизнь, соваться в которую ты не имеешь права, — девушка с вызовом смотрела на отца.

— Как ты любишь ставить меня перед фактом, — болезненно поморщился Феликс Георгиевич. — Да, обещал. Даже поклялся на могиле жены, твоей мамы. Но чтобы вот так, с утра врываться ко мне в кабинет, да еще и полуголыми — это уже перебор, дочка. Да и от жениха я не вижу никакой инициативы, — он перевел на Максима холодные, немигающие глаза удава, и Макс почувствовал себя немногим лучше подопытного кролика.

Все происходящее здесь, казалось Егорову обычным сном, чьей-то неуместной шуткой, и он сильно ущипнул себя за руку, чтобы убедиться в нереальности событий. Боль оказалось настолько ощутимой и естественной, что Максим едва не вскрикнул от неожиданности.

— Мы с Альбиной решили пожениться и просим вашего разрешения на брак, — жалобно проблеял он, пытаясь унять противную дрожь в коленках и не в силах отвести глаза от странного, гипнотизирующего взгляда.

«Если я испугался только взгляда этого «монстра», то что же будет дальше?», — тупая и никчемная мысль тяжело перевернулась в кипящей черепной коробке Егорова.

— Дочка, ты бы вышла. Нам надо потолковать, — обратился Зимин к Альбине. — И не пей, пожалуйста, тебе через три часа в аэропорт!

Выйдя из зоны завораживающих глаз, Максим почувствовал невероятное облегчение. Альбина обиженно надула губы, но, повинуясь властному взгляду отца, нехотя вышла.

Очевидно, Зимин и сам знал о своей необычайной способности вводить человека в трепещущий транс, поэтому, он предложил Максиму присесть и, стараясь не встречаться с ним глазами, принялся расспрашивать молодого человека о его родителях, о том, кто такой Максим Егоров и чего он хочет добиться в жизни. Известие о том, что Макс через год заканчивает университет МВД так обрадовало Феликса Георгиевича, что он вскочил и возбужденно забегал по кабинету.

— Ты знаешь, чем я занимаюсь? — он резко остановился и бросил на Максима молниеносный взгляд. Егоров отрицательно качнул головой.

— У меня сеть супермаркетов в крупнейших городах Европы, — хвастливо заявил Зимин, а затем плюхнулся в кресло, прикрыл глаза и задумался. Прошло пять, десять минут, полчаса… В кабинете висела гнетущая тишина. Наконец, Зимин тряхнул головой и резко поднялся. Непроизвольно вскочил и Максим, полностью отдавая себе отчет в том, что в руках этого человека в дорогом халате находится его дальнейшая судьба.

— Ты мне нужен! — слова папаши прозвучали, как выстрел. Он посмотрел на Егорова в упор, и Макс почуял, как липкий ужас расползается по всему телу.

— Свадьбы не будет, — Егоров ощутил невероятное облегчение и осторожно выдохнул. — Пока не будет! — Феликс Георгиевич отвел взгляд в сторону.

— Алька — моя единственная и очень любимая дочь. Вредная, своенравная, немного эгоистичная, но очень умная и начитанная девочка. В следующем году она оканчивает Оксфордский университет, и, я очень на это надеюсь, будет работать в моей компании экономистом. А мне позарез нужен адвокат, человек, преданный мне и моей фирме до последней капли крови. Человек, которому я могу довериться, — он многозначительно посмотрел на Егорова. — Есть у меня один старый, но очень умный человек. Как ни странно звучит, но в тебе что-то есть, и я хочу, чтобы ты занял его место! — он не говорил, а властно приказывал, и в его словах не было тени сомнения в том, что стоящий перед ним пацан осмелится его ослушаться. В роли будущего мужа Альбины Зимин представлял своего оппонента с великим трудом.

— Алька, зайди! Знаю, что возле двери уши греешь, — крикнул он, и в проеме моментально показалась довольная мордашка Альбины.

— Собирайся! — скупо улыбаясь, проронил Зимин. — Максим отвезет тебя в аэропорт.

— А ты, — обратился он к Егорову, — Ты будешь жить здесь. Переведешься на заочное отделение и станешь перенимать опыт у Соломона Марковича, а то, не дай Бог, отдаст старик душу. Всё. Отправляйтесь. Мне надо о многом подумать.

— Спасибо, папочка, — Альбина подбежала на цыпочках и прижалась к отцу.

— Подлиза, — пробурчал растроганный Зимин. — Вся в мать!

Егоров замолчал, отрешенно разглядывая кричащий постер с размалеванной девицей.

— И что дальше? — нарушил Мишка затянувшееся молчание.

— Что? — испуганно встрепенулся Максим. — Дальш-е-е, — протянул он бесцветным голосом. — Ты знаешь, я прожил у Зиминых две недели, и мне кажется, что он держит под своим гипнотическим влиянием всех и вся… Он вхож в такие кабинеты, о которых нам даже подумать страшно.

— Уйди, — Мишка усмехнулся, с трудом переваривая услышанное. — Кто тебя насильно держит?

— Куда? — грустно усмехнулся Максим. — Опять в это убожество, — он тоскливым взглядом обвел стены, поклеенные куда более скромными обоями. — После того, что я увидел… Одевают меня, как куклу.

Мишка вспомнил костюм Макса, в котором он приехал на свадьбу и кивнул

— Кормят, как поросенка, живу, как у Бога за пазухой, пользуясь всеми привилегиями члена семьи, имею личную охрану. И сейчас меня охраняют два мордоворота, — он кивнул на окно. — И на твоей свадьбе тоже они были…

— Так, что же тебя не устраивает? Зажрался ты, приятель! — Шорохов сделал попытку подбодрить совсем упавшего духом Максима.

— Живу я не своей жизнью, а такой, какой хочет видеть её Зимин, — голос Макса задрожал. — Дергает меня за ниточки, как марионетку, а я пляшу под его дудку.

За окном раздался мощный и требовательный сигнал.

— Слышал? Мое время истекло, — он подошел к Шорохову и обнял его. — Будь счастлив, дружище! Даст Бог, свидимся, — Максим низко опустил голову и вышел.

— Шорохов! Лейтенант Шорохов, я здесь! — Мишка, с трудом выйдя из непроизвольного ступора, изумленно смотрел на стоявшего перед ним Цветкова. — Уснул, Михаил? — подполковник выразительно пощелкал пальцами перед Мишкиным носом.

— Никак нет. Задумался! — рассеянный взгляд Шорохова принял отчетливое выражение, и он осмысленно посмотрел на подполковника.

— Так, где сейчас твой приятель, Егоров? — повторил свой вопрос Цветков. — И про себя ничего не расскажешь? Так ты женился?

Женился! — счастливые улыбка озарила Мишкино лицо. — Максима Егорова я видел год назад, а насчет себя… — Шорохов вытянулся по стойке «смирно»:

— Готов для дальнейшего прохождения службы!

–Да знаю я, что ты готов, — с досадой проворчал подполковник, бесцельно перебирая лежащие на столе бумаги. — Вчера пришла разнарядка из главка, забирают тебя от нас бюрократы управленческие….

— Куда забирают? — опешил Мишка.

— В районную прокуратуру.

— Я не хочу в прокуратуру, — Михаил умоляюще посмотрел на не менее расстроенного Цветкова. — Не отдавайте меня.

— Им там, видишь ли, следователи нужны. Молодые и перспективные. А нам как будто не нужны. Ладно, Мишка, не расстраивайся. Мы с тобой люди военные, а приказ для нас — это святое. Лейтенант Шорохов! Приказываю вам завтра явиться к новому месту службы! — деловито-бодро рявкнул Цветков и дружески похлопал Мишку по плечу.

— Есть, — упавшим голосом ответил Михаил и, опустив голову, вышел из кабинета.

— Может это и к лучшему, что тебя перевели в прокуратуру, — осторожно, чтобы не затронуть самолюбие мужа, негромко рассуждала Марина за вечерним чаем. — Ты же не мальчишка, чтобы по улицам бегать и всякий сброд собирать. Ты у меня офицер, — горделиво добавила она и положила голову Мишке на плечо. — Да и о ребенке пора задуматься, — с первых дней брака Марина страстно желала детей и заводила разговор об этом при каждом удобном случае. Мишка же был категорически против, считая, что пока они не встанут на ноги, об этом не может быть и речи.

— Нет, нет, — торопливо затараторила Маринка, поймав подозрительный взгляд мужа. — Пока ничего не намечается, но, когда ты перейдешь на более спокойную работу, мы вернемся к этому разговору.

— Много ты понимаешь о моей работе, — разочарованно крякнул Михаил и, отставив бокал с недопитым чаем, принялся расправлять постель.

Часть 5.

Миновало еще два года с того пасмурного октябрьского дня, когда, прикрываясь от пронизывающего ветра воротником плаща, Михаил спешил к хорошо знакомому зданию районной прокуратуры. По сугубо служебным делам ему приходилось бывать здесь и раньше, и теперь, легко вбежав по выщербленным ступенькам на второй этаж, Шорохов вошел в приемную прокурора района Сечкина. Протянув хмурой секретарше документы и вкратце объяснив цель визита, Мишка уселся на мягкий стул, приготовившись к томительному ожиданию.

«Валентина Николаевна Войкина», — прочитал Михаил на ее бейджике. Она нехотя вышла из-за стола с включенным монитором, на котором, Мишка был в этом уверен на 100%, был разложен карточный пасьянс и, жеманно переступая длинными ногами, скрылась в кабинете. Через минуту она вышла, и Михаил удивился столь резкой перемене в ее настроении. Приветливо улыбаясь, она пригласила Шорохова зайти.

Прокурор Сечкин, крупный и седовласый мужчина, мельком взглянув на вошедшего и указав жестом на кожаное кресло, продолжал изучать Мишкины документы.

— Ну, что, Шорохов, — он, наконец, оторвался от чтения бумаг и сладостно потянулся. — Добро пожаловать в святая святых, в сообщество работников прокуратуры, — он широким взмахом обвел свой просторный кабинет, изобразив на своих выцветших губах некое подобие улыбки. — Изучил я ваши служебные формуляры. Что я хочу вам сказать, — Сечкин, для пущей важности выждал несколько секунд. — А скажу я вам, что для работы в прокуратуре вы подходите по всем критериям. По каким, вы и сами знаете. Сейчас я вызову начальника следственного отдела майора Звонарева, и он введет вас в курс дела. Можете подождать в приемной. Всего хорошего!

Вскоре явился, нет, ворвался майор Звонарев, заполнив своим шумным вторжением небольшое помещение. С грохотом опрокинув стул, он сунул расплывшейся в улыбке секретарше шоколадку и, дружелюбно улыбаясь, крепко стиснул Мишкину руку, а затем предложил перейти на «ты» и звать его Коля.

— Так проще и понятнее, особенно, в нашей бумажной работе, — весело скаля белоснежные зубы, втолковывал он Мишке, когда они спускались в комнату следователей, на первый этаж. — Представь себе, как это будет звучать, когда ты обратишься ко мне:

— Младший советник юстиции, майор Звонарев! Подайте мне, пожалуйста, дело за №349 подследственного Глухова! — он весело захохотал.

— Тут надо проще. «Коля, брось мне дело «Глухого». И все. Понятно и тебе и мне, — они вошли в небольшую комнатушку, горделиво именовавшуюся «Кабинет следственной бригады», и майор подвел Шорохова к пустующему столу.

— Вот твое рабочее место. Кроме тебя, здесь еще трое, у меня отдельная каморка, — он важно надул губы. — Я же начальник, — Николай снова засмеялся. — Ребята сейчас на выезде, приедут, познакомишься, а пока… — он вышел в соседнее помещение и, сразу вернулся, с трудом удерживая в руках кипу личных дел, — … изучай и осваивайся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Амнезия предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я