Слишком много привидений
Виталий Забирко, 2002

Во время настройки компьютера Романа Челышева поражает влетевшая в окно шаровая молния, и он приобретает необычайную способность – предвидеть будущее. Динамичное остросюжетное повествование изобилует событиями и неожиданными сюжетными поворотами и не оставляет внимание читателя, пока книга не дочитана до конца.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Слишком много привидений предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава вторая

Вопреки названию центральная травматологическая больница располагалась у чёрта на куличках — на окраине Алычёвска в микрорайоне Солнечном. Впрочем, микрорайон со столь знойным названием, существовал лишь в официозе, а в народе до сих пор носил имя некогда слившегося с городом посёлка Хацапетовка. Почему посёлок так назывался и что означает его имя, никто не знал, но местные парни, несмотря на некоторую неблагозвучность, с гордостью именовали себя хацапетовскими. Вероятно, не хотели быть «в тени» знаменитых подмосковных солнцевских. Молодёжь вообще не любит быть на вторых ролях, особенно, если ничего другого, кроме мордобития, не умеет. А хацапетовская молодёжная группировка долгое время терроризировала весь город и лишь в последние пару лет немного утихомирилась. То ли их вожаки остепенились, обросши жирком приватизированных на почве рэкета мелких лавочек, то ли более серьёзные криминальные «авторитеты» прибрали группировку к рукам. Но всё равно поздно вечером соваться в Хацапетовку никому не советовалось, да и ни один таксист не согласился бы везти туда клиентов. Поэтому добраться в микрорайон можно было лишь на троллейбусе. Ну а дальше, три квартала до центральной травматологической клиники, — либо своим ходом, либо на носилках в машине «скорой помощи». Как повезёт.

Мне повезло в сомнительно хорошем смысле, когда находят счастье в том, что никто по голове не стукнул. С душком такое счастье… Но, благодаря ему, добрался до клиники без приключений, если не считать почти часовую поездку в троллейбусе, больше похожую на парилку в бане.

Выйдя на конечной остановке, я прошёл до конца переулка и оказался на окраине города, где на небольшом пологом холме за решётчатой бетонной оградой возвышалась девятиэтажная коробка больницы. Далее, за больницей, не было ничего — голая холмистая степь. Вот тебе и центральная клиника…

На девятый этаж, где находилось отделение реанимации, пришлось подниматься пешком — почему-то работал только грузовой лифт, но меня в кабину, естественно, не пустили. Похмельный синдром, жара на улице, парилка в троллейбусе сделали своё гнусное дело — я плёлся по лестнице как распоследний доходяга, страдающий острой сердечной недостаточностью. При столь паршивом самочувствии обычно и приходили видения, а это, порой, было похуже. Дойти бы без экцессов до отделения реанимации и в качестве пациента на свободную койку попроситься.

На площадке между вторым и третьим этажами я остановился отдышаться. Вытирая платком с лица испарину, заглянул вверх между перилами и с тоской увидел уходящую в бесконечность череду лестничных пролётов. Определённо, альпиниста из меня бы не получилось. Не дойти мне до вершины.

И вот тогда из выкрашенной синей масляной краской стены высунулась Рыжая Харя и сочувственно предложила:

— Тебя подвезти?

Я оторопел. Да что же это творится?! Уже и здесь она меня достаёт! Если так дальше будет продолжаться, глядишь, скоро со мной по улицам под ручку прохаживаться начнёт.

— Не-ет… — отчаянно зашипел я, стараясь не сорваться на крик. — Сгинь!

— Как хочешь, — ухмыльнулась Рыжая Харя, оголяя громадные клыки. — Тогда поезжай сам.

Я и охнуть не успел, как ступеньки под ногами дёрнулись и понесли меня вверх со скоростью взбесившегося эскалатора. Хорошо, в перила вцепился мёртвой хваткой, а то от такой скорости точно бы по ступенькам закувыркался.

Где-то на площадке пятого-шестого этажа передо мной мелькнули насмерть перепуганные лица двух пациентов, на свою беду вышедших на лестницу покурить, и я очутился на девятом этаже перед дверью в реанимационное отделение.

От головокружительного скоростного подъёма меня замутило, и я, продолжая крепко держаться за перила, выругался сквозь зубы.

— Нехорошо, — укоризненно пожурил сзади голос Рыжей Хари.

Я, было, открыл рот, чтобы, уже не стесняясь, выругаться по-настоящему, как тотчас волосатая лапа накрепко запечатала его, и я ощутил на языке холодный, склизкий, подрагивающий комочек. По-моему, живой.

— Глотай, легче станет, — посоветовала Рыжая Харя.

Вопреки совету, рвотный спазм подкатил к горлу, но исторгнуть из себя омерзительное «угощение» я не успел. Последовал ошеломляющий подзатыльник, и склизкий комочек лягушонком скользнул в горло.

Будто искры вспыхнули в глазах от подзатыльника, и в то же мгновение всё изменилось. Рыжая Харя исчезла, и вместе с ней канули в неизвестность похмельный синдром, одышка, испарина, сердечная аритмия. Я стоял на площадке девятого этажа свежим и бодрым, как никогда. Разве что в горле осталось неприятное ощущение от скользнувшего внутрь «лягушонка». Да уж, не «Martell» в этот раз глотал…

Зябко передёрнув плечами, я икнул, но, к счастью, этим неприятный инцидент и закончился. Тогда я взялся за ручку и решительно распахнул дверь.

— Вы к кому? — встретила меня строгим голосом миловидная медсестра, сидевшая за столиком у входа в отделение.

— К Владиславу… — сказал я и вдруг понял, что не знаю фамилии Владика. Ничего другого не оставалось, как напустить на лицо официальное выражение и посмотреть в глаза медсестре непререкаемым взглядом. — Тяжело раненому бармену из погребка «У Ёси».

Запоздало вспомнив, что фальшивое удостоверение внештатного сотрудника милиции, сделанное на цветном принтере и не раз выручавшее меня в подобных ситуациях, забыл дома, я, тем не менее, продолжал гнуть свою линию:

— Он в какой палате?

Нахрапистость тона сработала не хуже фальшивого удостоверения.

— В шестой… — смешалась молоденькая медсестра и неуверенно заметила: — Так из милиции уже были…

— И ещё не раз будут, — отрезал я и повернулся, чтобы идти по коридору.

— Погодите… — остановила медсестра. — Наденьте, пожалуйста… — Она вскочила из-за стола, сорвала с вешалки белую накидку и протянула мне. — Доктора позвать?

— Сам к нему зайду, — хмуро сказал я, набрасывая на плечи накидку, и завораживая медсестру строгим взглядом. — В палате кто-нибудь из родственников есть?

— Да… То есть, нет. Девушка с его работы… Всю ночь с ним просидела.

— Она-то мне и нужна, — кивнул я, развернулся и зашагал по коридору, отыскивая взглядом шестую палату.

Палата оказалась маленькой, на одного пациента. Широкое окно, занавешенное жёлтыми лёгкими шторами, тумбочка, умывальник и высокая реанимационная койка, на которой под капельницей лежал Владик. Голова забинтована, лицо серое, глаза закрыты.

У койки, на стуле, дремала, подёргивая склонённой головой, официантка Люся. Услышав звук открывшейся двери, она порывисто вскочила и, хлопая спросонья ресницами, уставилась на меня.

— Вы… Вы кто? — испуганно пролепетала она, словно увидела перед собой киллера, пришедшего добивать раненого свидетеля.

— Роман Челышев, — успокоил я её. Откуда ей знать одного из многочисленных посетителей погребка? Я хоть и любил заглянуть в погребок, но делал это нечасто, завсегдатаем не был, за столиком никогда не сидел, а только за стойкой бара. Это с Владиком мы были приятелями, а с официанткой я словом никогда не перебросился — не было нужды.

Всё же, видимо, моё лицо примелькалось, и Люся меня узнала.

— Роман… — Губы у неё задрожали. — Значит, это вы…

Неожиданно, она порывисто бросилась ко мне и, уткнувшись носом в больничную накидку, беззвучно зарыдала.

Я на мгновение оторопел. Надо же, какая чувственная девица! По её строгому обхождению с посетителями погребка никак не скажешь. А тут, можно сказать, первому встречному-поперечному на грудь бросается.

— Ну-ну… — пробормотал и, аккуратно взяв девушку за плечи, отстранил от себя. — Слезами горю не поможешь.

Люся, закрывая кулачками рот, продолжала всхлипывать, низко наклонив голову. Я усадил её на стул и посмотрел на Владика. Он по-прежнему лежал неподвижно и, казалось, не дышал. Черты лица обострились, вокруг закрытых глаз расплылись тёмные круги.

— Он вас в бреду звал… — плаксиво протянула Люся.

«Почему меня, а не тебя? — отстранённо подумал я, с недоумением вглядываясь в застывшее лицо Владика. — Кто я ему такой?»

В голову ударила жаркая волна, и я понял, кто я такой. Тело Владика дрогнуло и как бы раздвоилось: причём один Владик продолжал неподвижно лежать под простынёй на койке, а второй приподнялся сквозь простыню, открыл глаза и посмотрел на меня с укором.

«Почему ты меня не предупредил о перестрелке в погребке? — беззвучно спросил «второй» Владик. — Ведь ты всё знал…»

Я крепко зажмурился, заскрипел зубами и замотал головой. Кровь прилила к лицу, в ушах шумело, но постепенно жаркая волна схлынула, и я отважился открыть глаза. «Раздвоение» Владика закончилось, он снова неподвижно лежал на койке под простынёй.

Да уж, виноват перед Владиком я на все сто процентов. И вину эту ни загладить, ни измерить.

— Как он? — тихо спросил я.

— П-плохо… — через силу выдавила Люся.

— Когда была операция?

— Не… Не было операции…

— Как так? — возмутился я. — Почему?

Люся судорожно перевела дыхание, выпрямилась на стуле и принялась кулачками вытирать слёзы, размазывая тушь по лицу.

— Она больших денег стоит… Пять тысяч… долларов…

Я непроизвольно присвистнул. Аппетит у хирургов был чрезмерным. Что им по нынешним временам клятва Гиппократа, когда во вроде бы цивилизованном обществе вновь, как в животном мире, воцарил биологический закон естественного отбора? А посему выживать должен сильнейший. То есть, богатый. Есть деньги — живи, нет — помирай.

— У меня только две тысячи… — продолжала всхлипывать Люся. — Вы не займёте ещё три?

Я молчал, глядя в сторону. Моих двухсот долларов оказалось не просто маловато, а смехотворно мало.

— Умрёт ведь… — потеряно протянула Люся.

— Разве Ёся не поможет? — тихо спросил я и почувствовал, что краснею. Тоже, называется, нашёл выход.

— А что Ёся? — Люся безнадёжно махнула рукой. — Ёся, как всегда, был в своём амплуа… «Понимаешь, Люсечка, я бы Владику на опе’ацию с до’огой душой и десять тысяч дал, да нет сейчас у мине…» — с горькой усмешкой передразнила она владельца погребка.

— Плохо дело… — покачал я головой и честно признался: — А у меня только двести долларов. Все мои сбережения.

Сказал, словно гордиев узел разрубил. И будто гора с плеч свалилась.

Ни тени недоверия не мелькнуло на лице Люси. Она понимающе закивала, и вновь по щекам побежали слёзы.

— Я почему-то так и думала… — потеряно прошептала она. Сил, вытирать слёзы, у неё уже не было.

У меня не нашлось слов, чтобы её утешить. Да и что можно сказать в таком случае — авось, обойдётся? Не та ситуация…

Тягостное молчание прервал вошедший в палату врач. Вошёл по-хозяйски, широко распахнув двери, быстрым шагом. Молодой, крепко сбитый, розовощёкий, в хорошо выглаженном белом халате и накрахмаленном колпаке.

— Здравствуйте, — обратился ко мне, не вынимая рук из карманов халата. — Вы из милиции?

От его фигуры, позы, манеры говорить, сквозило не по годам непоколебимой уверенностью опытного хирурга. Такому доктору даже абсолютно здоровый человек без колебаний доверит резекцию собственного желудка. На всякий случай, так сказать, в качестве превентивной меры — уж очень прямота голубых глаз располагает.

Я покачал головой. Такому не соврёшь, да и к чему? В палату я уже проник.

— Нет.

— Как? — удивился врач. — Сестра-хозяйка сказала…

Он оглянулся на открытую дверь, в проём которой заглядывала симпатичная медсестра, встретившая меня у входа в отделение.

— Это она решила, что из милиции, — сказал я. — А я не стал разубеждать.

Лицо врача посуровело. Он вынул руки из карманов, и я увидел громадные кулаки. Ну почему все хирурги так похожи на мясников? Поставь их рядом — не различишь.

— Значит, вы обманом проникли в палату? — не спросил, а констатировал он и резко закончил: — Посторонним у нас находиться не положено.

Сказал, как отрубил. Похоже, ему что со скальпелем у операционного стола стоять, что у мясного прилавка топором махать — всё едино.

Во мне вдруг взыграло самолюбие. Но взыграло не просто так, безосновательно. Откуда-то появилась уверенность, что к вечеру у меня будут деньги, и я оплачу операцию. Рыжая Харя, что ли, в голове «покопалась» и подсказала?

— Понятно, — кивнул я. — Но, если посторонним находиться не положено, кто тогда оплатит операцию?

Врач опять преобразился. Сколько метаморфоз за считанные минуты! Черты лица смягчились, он располагающе улыбнулся.

— Лидочка, прикройте, пожалуйста, дверь, сквозит, — обернулся он к медсестре. И, когда дверь закрылась, продолжил, вновь изменив выражение лица на сочувственно скорбное: — Если не провести операцию сегодня, можем опоздать.

— Летальный исход?

— Нет, зачем же, — спокойно возразил он. — В любом случае мы сделаем всё возможное, чтобы пациент остался жив. Но без операции он может оказаться парализованным, и мы не гарантируем, что в полной мере восстановятся умственные способности. Кроме того…

Объяснял врач возможные последствия лечения без оперативного вмешательства обстоятельно, вдумчиво и весьма доходчиво. Вместе с тем настолько завораживающе, что я практически не улавливал смысла, зато помимо воли росла твёрдая убеждённость, что операцию просто-таки необходимо оплатить. Немедленно! Рука сама потянулась к карману, и если бы там была нужная сумма, без лишних слов её отдал и долго потом благодарил врача за согласие провести операцию.

— Оплата в восемь вечера вас устроит? — прервал я терминологические объяснения молодого врача, с трудом стряхнув с сознания обволакивающее наваждение его речи.

Он осёкся, но сориентировался мгновенно.

— Да. В таком случае мы начнём готовить пациента к операции на двадцать один час.

Врач кивнул на прощание и таким же твёрдым, хозяйским шагом вышел из палаты. Весьма деловой молодой человек. Удивительно, как он умудряется совмещать нейрохирургическую практику с бизнесом. Мне всегда казалось, что интеллигенция и бизнес — вещи несовместимые. У меня, например, так никогда не получалось — чаще клиент сумму называл, а мне оставалось лишь соглашаться.

— Роман… — услышал я сдавленный голос Люси. — У вас же денег нет… Где вы их возьмёте?

Люся сидела на стуле и смотрела на меня во все глаза. Страх, недоверие и в то же время надежда плескались в её взгляде. Красивые, надо сказать, оказались у неё глаза — большие, зеленовато-карие. И как раньше в погребке не заметил? Впрочем, я на женщин, обычно, не заглядываюсь, да и она на меня в погребке так не смотрела. У официанток вообще привычка — посетителям в глаза не смотреть, чтобы не вообразили чего.

Непроизвольно я окинул взглядом её фигуру. Хорошенькая, во всём хорошенькая девочка. И телом, и душой. Повезло Владику — вон как за него переживает. Честно скажу, в этот момент я остро позавидовал бармену. Более того, готов был с ним местами поменяться, под капельницей операции ждать, чтобы кто-нибудь по мне вот так же кручинился.

— Деньги? — переспросил я, отгоняя глупую зависть, и через силу улыбнулся. Где добуду деньги, ещё не знал, но, что достану, был абсолютно уверен. — Будут деньги. Не сомневайтесь, Люся, будут. Поставим Владика на ноги.

Я нарочито деловито посмотрел на часы, но спохватился по-настоящему. Начало двенадцатого. Могу на допрос опоздать, а в милиции этого не любят. Научен горьким опытом, когда неделю каждый день ходил на допросы к следователю Оглоблину. За опоздание на пять минут он меня чуть в КПЗ не определил.

— Побегу деньги добывать, чтобы к восьми успеть, — сказал я и снова обнадёживающе улыбнулся. — Крепитесь, Люся. Всё будет хорошо.

Она беззвучно заплакала и быстро-быстро закивала. Я тихонько ретировался, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сестра-хозяйка за столиком у входа в отделение встретила меня суровым взглядом.

— Так вы не из милиции? — спросила она, встав со стула и преграждая дорогу. Облегающий халатик, надетый на голое тело, подчёркивал её возмущение. Наиболее бурно выражала негодование трепещущая под халатиком грудь.

— Увы, — развёл я руками и постарался придать взгляду обезоруживающее простодушие.

Взгляд не сработал. Будто на стену наткнулся.

— Когда придёте в следующий раз, принесёте пачку стирального порошка и лампочку. Иначе не пущу, — процедила сестра-хозяйка.

На мгновение я оторопел. Спрашивается, каким таким образом стиральный порошок и лампочка помогут Владику встать на ноги? Это уже не платная медицина, а сплошное вымогательство! Однако перечить не стал.

— Извините, сестричка, — сказал просительно, — боюсь, на покупку порошка и лампочки у меня сегодня не найдётся времени. Может, вы сами их приобретёте?

К словам я присовокупил десять долларов. Чтоб, значит, она и того и другого ящик купила.

— Хорошо, — милостиво согласилась она, пряча деньги в карман, но черты лица при этом отнюдь не смягчились.

— Скажите, сестричка, операцию будет проводить этот молодой хирург? Он достаточно опытный?

Сестра-хозяйка заломила бровь и назидательно изрекла:

— Вашему другу операцию будет делать профессор Илья Григорьевич Мельштейн!

Звучало это так, будто имя профессора я должен был знать с пелёнок и преклоняться перед его гениальностью. Я не стал разочаровывать сестру-хозяйку.

— Ух, ты! Надо же, как повезло! Сам Мельштейн… — изобразил на лице восхищение, хотя слыхом не слыхивал о профессоре. Знаю цену сказкам о местных «светилах» медицины. Молву о себе как о кудесниках раздувают, но всё равно те, у кого есть деньги, предпочитают лечиться за границей. И дешевле, и надёжнее.

— А этот врач — его ассистент? — осторожно спросил. Было непохоже, чтобы столь молодой парень оказался профессором Мельштейном. Хотя, чем чёрт не шутит. Сейчас за большие деньги можно и академиком стать чуть ли не в отрочестве.

— Он не врач, — снисходительно поправила меня сестричка. — Интерн Лёвушка Матюхин.

— Скажите пожалуйста! — теперь уже почти искренне восхитился я и покачал головой. — А впечатление производит как минимум опытного хирурга… Далеко пойдёт.

Я кивнул медсестре и постарался побыстрее выйти из отделения на лестничную площадку. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы в голосе не прорезался сарказм. Причём старался не ради сестрички — главное, чтобы Рыжая Харя его не почувствовала. Шуток она не понимает, уловит моё негативное отношение к Лёве Матюхину и может интерна в бараний рог в буквальном смысле скрутить. А ни мне, ни, тем более, Владику, это сейчас вовсе ни к чему.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Слишком много привидений предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я