Тетя Зоя

Виктор Улин, 2021

Небольшая грустная повесть о человеке, который прожил жизнь не по стандартам общества. Тема стара, как мир, но от того не становятся менее насущными проблемы. Можно ли жить так, как жили герои? И нужно ли? Универсального ответа нет; каждый выбирает сам. © Виктор Улин 2021 г. – фотография. © Виктор Улин 2021 г. – дизайн обложки.

Оглавление

  • I
Из серии: Мужчина и женщина

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тетя Зоя предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

З. (А.) С.

«И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.»

(Быт. 3:24)

Звонок у входной двери ожил в самый неподходящий момент: я сидел за письменным столом…

Отвлекшись от описания событий, признаюсь, что мой короткие рассказ — не « Война и мир » с Наташами Ростовыми, проживающими многотомную жизнь.

Мои воспоминания есть нечто иное, трепетное и иррациональное.

И сам себе я с определенного возраста стал напоминать Бунинского барина — благополучного, вполне устроенного, но прожегшего жизнь около бус из рябины.

Но это станет ясно позже.

На данный момент я просто хочу сказать, что у входной двери зазвенело, и это меня не обрадовало.

I

1

Чем я занимался, говорить не стану; знающий поймет.

В признании не вижу постыдного, процесс был естественным и необходимым.

Во мне восьмикласснике, все кипело, как расплавленный металл в хорошо задутой доменной печи.

Выход был единственным.

На самом деле все здоровые, нормально развивающиеся мальчики в определенном возрасте занимаются детским грехом.

Только взрослые мужчины делают вид, что ничего подобного с ними не происходило и ругают за то же самое своих сыновей.

То, что я работал над собой за письменным столом, требует пояснения.

Я жил в стесненных обстоятельствах: с родителями с однокомнатной квартире.

Правда, у меня имелась своя половина комнаты, но заниматься этим делом, когда отец и мать находились дома, было самоубийственно.

Приходилось все делать кое-как и быстро, чтобы родители не заподозрили неладного в чрезмерном увлечении санузлом.

Иное получалось когда я был дома один.

Тогда я предавался любимому делу с чувством, с толком, с расстановкой.

В нынешнем году я учился во вторую смену, и когда родители работали, предавался пороку каждый день.

За столом оказывалось удобнее, потому что в моем распоряжении были картинки, над которыми удавалось разжечь фантазии до умопомрачения.

2

Вспомнив это, я ощутил необходимость отойти в сторону.

Я уже сказал, что мы жили в однокомнатной квартире обычной «хрущевки».

Правда, она была первых лет постройки, очень качественной: плиты не растрескались, двери висели ровно, окна закрывались и открывались.

Чтобы понять развитие моего детства, необходимо заглянуть в историю семьи.

Моя мать, уроженка нашего крупного города, провела счастливое послевоенное детство.

Родители готовили ее к жизни заоблачной принцессы: в те годы так было принято.

Впрочем, мать обладала многими талантами — в частности, посещала художественную школу.

Уже в институте урожденная принцесса обнаружила страшную черту России: острую нехватку мужчин.

Ее сокурсник, мой отец, был иногородним и жил в общежитии.

Забегая вперед, скажу, что отец являлся личностью глубоко одаренной в инженерном плане.

Перед смертью он был главным технологом химзавода, для которого готовил кадры институт.

Старорежимные родители матери противились такому браку: принцессе требовался принц.

Моя неумная бабка не принимала во внимание, что принцы полегли на войне и стоит радоваться даже выходцу из Пермского края.

Мать настояла на своем, они поженились.

Но обитать в просторной сталинской квартире вместе с тещей отец не смог — родители ушли в заводское общежитие, вонючее и прокуренное до фундамента.

Там я и родился.

Общежития я не помню.

Отец числился на хорошем счету, вскоре после моего рождения ему дали однокомнатную квартиру в только что построенном ведомственном доме.

Начало жизни не зафиксировалось в памяти.

Но подсознательно я знаю, что отец с матерью любили друг друга и были счастливы.

Их счастье имело основу в межличностных отношениях, а я — продукт любви — стал помехой.

Родитель был не только умнейшим инженером, но и мастером-золотые руки.

Конфликт с родителями жены оказался неразрешимым, меня приходилось растить на стесненной территории.

Когда я слегка подрос и стал воспринимать действительность, отец создал мне собственное пространство, тем самым защитив свое с матерью.

В подобных случаях обычно пользуются сдвинутыми шкафами или какими-нибудь ширмами.

Отец поступил иначе, проблему решил идеально.

Наша единственная комната была длинной, в торце имела балкон. Он соорудил перегородку во всю ее длину.

На моей половине осталось окно, на родительской — балконная дверь.

Перегородка не доходила до потолка, чтобы никто не страдал от недостатка воздуха.

Выход в переднюю остался со стороны родителей, у меня имелась дверца с наружной задвижкой, ее запирали на ночь.

Как объясняла мать, если бы я захотел ночью пИсать, стоило постучать, чтобы меня выпустили.

Но она страдала нервами и пугалась бы, начни я в темноте бродить по квартире.

Истинная причина, по которой была поставлена задвижка, открылась позже.

В детстве я нередко просыпался, слыша возню на родительской половине, но не придавал этому значения.

Разумеется, комната в «хрущевке» была не слишком большой.

После разделения на половины она стала еще менее пригодной для проживания трех человек.

Я ютился на узкой койке солдатского образца, отец с матерью спали на диван-кровати, который с грохотом разбирали каждый вечер, поскольку разложенный он занимал все пространство от стены до переборки.

Поэтому родители изо всех сил зарабатывали деньги на кооператив: в советские времена существовал такой вариант покупки квартиры за немалые деньги.

Заканчивая воспоминания о родителях, отмечу, что мать, порвав с собственной семьей и всецело отдавшись на волю отца, перечеркнула свою старую жизнь.

Из прошлого она взяла с собой самую малость: художественные альбомы с репродукциями из разных музеев.

В новых условиях мать забыла о прежних развлечениях. Альбомы перекочевали в мой книжный шкаф.

Родители, борясь со взрослой жизнью, книжек не читали, он был им не нужен.

3

Если кто-то из читателей помнит времена застоя, то поймет меня — мальчишку, растущего в ту эпоху.

Современному подростку открыт живительный родник порнографии, которая позволяет удовлетворить любую потребность, не отходя от монитора.

В советские времена не было открытого доступа даже к безобидным фотографиям в жанре «ню».

По сравнению со сверстниками мне еще повезло: в материных альбомах встречались картины, изображающие обнаженное женское тело.

Правда, они были далеко не лучшими.

Альбомы изобиловали полотнами западных мастеров.

Тициановские и Рубенсовские голые бабы представляли интерес только один раз.

На второй становилось ясно, что изображены там груды жира, а самые интересные места искажены.

После долгих поисков я все-таки нашел картину, которая радовала безусловно.

Это была обнаженная художницы Зинаиды Серебряковой из альбома, посвященного Русскому музею Ленинграда. Картина на самом деле представляла собой просто рисунок акварелью.

Там, как мне казалось, были реально изображены детали.

Молодая модель с телом, светящимся желтовато — будоражаще из-за нервного коричневого контура — лежала на левом боку, опершись рукой на подушку. Место, где сходились бедра, было слегка заштриховано, точно там росли волосы. Налитые груди превосходили все виденное прежде.

Соски привлекали сильнее чем спрятанное между ног: устройство того места я представлял себе приблизительно, поскольку медицинских книг в нашем доме не имелось.

Работа Серебряковой, найденная однажды, заняла центральное место в моей жизни.

Я был сыном своей матери и унаследовал от нее некоторую склонность к живописи.

И, занимаясь собой, я одновременно рисовал.

Сначала, не набив руку, я делал рисунок с любимой обнаженной на просвет, затем наполнял его акварельным цветом.

Почувствовав, что бумага начала поддаваться, я перестал копировать чужое, стал рисовать женщин в ракурсах, интересующих меня.

Эти занятия наполнили жизнь невероятным количеством новых красок и ощущений.

4

Начал я воспоминания с майского дня, когда мне кто-то позвонил в дверь и отвлек от обнаженной Серебряковой.

Но стоит еще отступить в прошлое — назад на два года, когда стояла точно такая же теплая весна.

Развивался я нормально, в тот год у меня начались сны особого рода: непристойные и непонятные, после которых приходилось сушить постель.

Явление было приятным, но бесконтрольным — приходящим по сторонней воле.

Научиться извлекать удовольствие самостоятельно мне, как ни странно, помогли родители.

Тот случай следует вспомнить отдельно.

Отца часто командировали в Москву.

Родители жили экономно, всякую копейку откладывали на кооператив и не баловали меня ни игрушками, ни лакомствами.

Но из командировки отец всегда привозил конфеты для матери; если я успевал вовремя оказаться у чемодана, мне тоже перепадала пара штук.

А шоколад я любил, хоть никогда и не ел его досыта.

Той весной я, как обычно, мельтешил около отца, приехавшего из столицы.

Не успев увидеть желанную коробку ассорти, я заметил, как он достал какую-то длинную, блестящую упаковку и отдал матери.

Кивнув и слегка порозовев, она быстро спрятала вещь в тумбочку.

— Пап, что это? — поинтересовался я.

Я спросил из чистого любопытства, поскольку никогда прежде не видел подобного.

— Да так, одна мелочь, тебе это не… ненужно, — скороговоркой ответил отец и тоже слегка покраснел.

Повторю еще раз, что я задал вопрос без задней мысли.

Но замешательство отца — равно как и отказ от ответа — дали понять, что предмет касается чего-то запретного.

Потом отец достал конфеты, добавив, что их нужно сохранить «до праздника».

Мать возразила, требуя распечатать сейчас, пока шоколад не покрылся сизым налетом.

Она протянула коробку мне — я побежал на кухню, чтобы вскрыть ножом целлофановую упаковку.

5

Ночью я проснулся от шума за переборкой.

Я просыпался точно так же много лет, но на этот раз во мне нечто дрогнуло.

Видимо, я слегка созрел и стал по-новому воспринимать жизнь.

Родители переговаривались невнятно, приглушенно.

–…Вовка сейчас проснется, — тихо бормотала мать. — Давай не сейчас… завтра… когда он уйдет в школу.

— Завтра нам на работу… — сдавленно возразил отец. — Давай сейчас, тихо…

— Но я…

— Нет, давай, давай… Я соскучился… соскучился… сил нет терпеть…

Мать что-то ответила — я не разобрал слов.

За перегородкой заскрипело, зашлепало, раздались тихие стоны.

Стараясь не дышать, я беззвучно выбрался из кровати, подвинул стул, взобрался на него.

Перегородка, как я уже говорил, не доставала до потолка, но оставшаяся щель была узкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • I
Из серии: Мужчина и женщина

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тетя Зоя предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я