Сердце йоги (Свами Вивекананда)

Книга представляет собой сборник произведений индийского мыслителя и демократа-просветителя Свами Вивекананды (1863–1902 гг.). В его работах представлено своего рода энциклопедическое изложение различных йог, которые являются эффективными методами приобщения к духовно-религиозному опыту, представляя собой конкретные методики психического и духовного самопознания, самосовершенствования и самореализации. «Бхакти-йога» составлена по записям лекций Вивекананды в Нью-йорке в 1895–1896 гг. На русском языке публиковалась в 1914 г. «Карма-йога» составлена по записям лекций Вивекананды в Америке и Англии в 1893–1896 гг. На русском языке была опубликована в 1912 г. Печатается по изданиям: Бхакти-йога, М., 1914 г. Карма-йога, М., 1912 г.

Оглавление

  • Карма-йога

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сердце йоги (Свами Вивекананда) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Карма-йога

Глава I. Влияние кармы на характер

Слово карма происходит от санскритского корня кри – делать; любое действие есть карма. Это слово также означает результаты действий. В связи с метафизическими соображениями оно означает иногда результаты, причинами которых были наши прежние действия. Но в карма-йоге мы имеем дело с понятием кармы в смысле работы. Цель человечества есть знание, т. е. это единственный идеал, поставленный перед нами восточной философией. Не удовольствия, а знание есть цель человека. Наслаждение и счастье быстро кончаются. Ошибка предполагать, что наслаждение есть цель. Причина всех несчастий в мире заключается в том, что люди по своему неразумию считают получение удовольствий идеалом, к которому следует стремиться. Но через некоторое время человек находит, что то, к чему он идет, это не счастье, а знание и что как удовольствие, так и страдание – одинаково великие учителя. Человек понимает, что он столько же учится от страданий, как и от благополучия. Позитивные и негативные впечатления, полученные его душой, оставляют на ней различные отпечатки, и результатом этих впечатлений является то, что называется характером человека. Если мы рассмотрим его характер, то увидим, что он в действительности является лишь соединением наклонностей, итогом общего склада его ума и что горе и радость являются равноценными факторами в образовании характера. Зло и добро в разной мере формируют характер, и во многих случаях горе лучший учитель, чем счастье. Изучая характеры великих деятелей, которых когда-либо знал мир, мы отметим, что в огромном большинстве случаев горе учило их больше, чем радость, бедность учила лучше, чем богатство, и удары лучше возбуждали внутренний огонь, чем похвалы.

Знание факта об истинной жизненной цели человека заложено в самой его природе, да и вообще никакое знание не приходит извне – все оно находится внутри. Вместо того чтобы говорить, что человек узнает что-нибудь, мы, выражаясь строго психологически, должны были бы сказать, что он открывает или «раскрывает» это. То, что человек изучает, он в действительности открывает, снимая покров с собственной души, которая заключает в себе сокровищницу основного знания. Мы говорим, что Ньютон открыл закон тяготения. Разве закон этот сидел где-нибудь в углу, ожидая Ньютона? Знание этого закона было в собственном уме Ньютона; пришло время, и он нашел его. Все знание, которое когда-либо получал мир, приходило из ума; бесконечная библиотека Вселенной находится в нашем собственном уме. Внешний мир дает лишь толчок, возбуждение, заставляющее вас изучать собственный ум; предметом вашего изучения всегда будет ваш собственный ум. Падение яблока дало толчок мысли Ньютона, и он принялся изучать собственный ум. Он перестроил все прежние звенья мысли в своем уме и открыл среди них новое звено, которое мы называем законом тяготения. Закон этот не содержался ни в яблоке, ни в чем бы то ни было в центре земли. Итак, всякое знание, как временное, так и духовное, заключается в человеческом уме. Во многих случаях оно не открыто и остается скрытым, но, когда покров медленно снимается, мы говорим, что мы учимся, и успехи в знании измеряются быстротой процесса этого раскрытия. Человек, с которого снимается этот покров, более знающий; человек, на котором этот покров лежит толстым слоем, незнающий, и человек, с которого этот покров совершенно снят, всезнающ, всеведущ. Бывали всеведущие люди и будут еще; а в грядущих циклах времени их, наверное, будет множество. Знание скрыто в уме, как огонь в кремне; внешние впечатления и есть удары, высекающие огонь. Так и с нашими чувствами и действиями, с нашими слезами и улыбками, с радостью и горем, с рыданием и со смехом, с нашими проклятиями и благословениями, с похвалами и порицаниями – если мы беспристрастно изучим самих себя, то окажется, что все это было высечено из нас самих соответственными ударами. В результате и получается то, что мы из себя представляем. Все эти удары, взятые вместе, называются кармой – трудом, действием. Каждый умственный и физический удар, наносимый душе, и которым, так сказать, из нее высекается огонь и обнаруживается ее сила и значение, есть карма в самом широком значении этого слова. Мы все время создаем карму. Говорю я с вами – это карма; вы слушаете – это карма. Мы дышим – карма, прогуливаемся – карма. Все, что мы делаем, умственно ли или физически, есть карма, и она оставляет на нас свой след.

Некоторые вещи, которые делает человек, состоят из множества мелких действий. Большое дело, в сущности, состоит из тысячи маленьких. Когда мы стоим на морском берегу и слышим шум разбивающихся волн, мы думаем: какой это большой шум; и однако, мы знаем, что каждая волна в действительности состоит из миллионов и миллионов маленьких волн, и каждая из них производит шум, но мы не улавливаем его. Только когда эти маленькие шумы соединяются в один большой, мы слышим их. Подобным образом каждое биение сердца есть совершаемое нами действие; некоторые виды действия мы сознаем, и они становятся ощутимы для нас только тогда, когда соединяется вместе множество мелких действий. Если вы действительно хотите судить о характере человека, не смотрите на его великие дела. Даже глупец может раз в жизни стать героем. Наблюдайте за тем, как человек исполняет самые обыкновенные дела, это именно и даст вам указание относительно истинного его характера. Исключительные случаи возносят и самое низкое человеческое существо до некоторого величия, но лишь тот человек действительно велик, чей характер велик и неизменен во всех обстоятельствах жизни.

Карма в своем влиянии на характер является одной из могущественнейших сил, с которой человеку приходится иметь дело. Человек представляет собой, так сказать, центр, привлекающий к себе все силы Вселенной; в этом центре он соединяет их воедино и направляет дальше одним большим потоком. Такой центр и есть истинный человек, всемогущий, всеведущий, и он влечет к себе всю Вселенную; добро и зло, горе и радость – все стремится и льнет к нему; из них он образует мощный поток наклонностей, именуемый характером, и выбрасывает его из себя; имея силу втягивать в себя все, он имеет силу и выбрасывать.

Все действия, которые мы видим в мире, все движения в человеческом обществе, все виды деятельности вокруг нас – это просто результат мысли, проявление воли человека. Машины, орудия, города, корабли, броненосцы – все это просто проявления воли человека. Воля эта имеет свой источник в характере, а характер создается кармой. Какова карма, таково и проявление воли. Все люди большой воли были необыкновенно трудолюбивы – исполинские души, обладавшие волей настолько сильной, что она могла переворачивать миры, волей, приобретенной упорным трудом на протяжении многих веков. Гигантская воля, подобная воле Будды или Иисуса, не могла быть приобретена за одну жизнь, потому что мы знаем, кто были их отцы. Отцы их, насколько нам известно, ни одного слова не произнесли на благо человечества. Миллионы и миллионы плотников, подобных Иосифу, жили и умерли. Миллионы их живут и ныне. В мире жило много миллионов маленьких царей, вроде отца Будды. Если бы весь вопрос заключался лишь в наследственной передаче качеств, как объяснить, что этот ничтожный царек, которому, может быть, и собственные слуги не повиновались, имел сына, которому поклоняется полмира? Как объяснить бездну, отделяющую плотника от Сына, которого миллионы людей почитают за Бога? Эта загадка не может быть разрешена одной теорией наследственности. Гигантская воля, которую Будда и Иисус бросили в мир, откуда она явилась? Откуда пришло это скопление силы? Оно должно было существовать веками и веками, разрастаясь все больше и больше, пока не вылилось на людей через Будду и Иисуса, продолжая литься и до настоящего дня.

Все это обусловливается кармой, трудом, работой. Никто ничего не может получить, если того не заслужил. Таков вечный закон. Иногда мы склонны думать, что это не так, но в конце концов мы убеждаемся в незыблемости этого. Человек может всю жизнь бороться за приобретение богатства. Он может обманывать тысячи людей, но наконец он убеждается, что не заслужил богатства, и жизнь становится ему в тягость. Мы можем приобретать вещи ради физического удовольствия, но лишь то, что мы заслужили, действительно нам принадлежит. Глупец может купить все книги в мире, и они будут стоять в его библиотеке, но прочесть он сможет лишь то, что заслужил, и эта заслуга дается кармой. Наша карма определяет, чего мы заслуживаем, что мы можем усвоить. Мы ответственны за то, что мы есть, и мы имеем в себе силу сделать себя тем, чем хотим быть. Если мы, каковы мы теперь, являемся результатом наших прежних действий, то из этого, конечно, следует, что наш будущий облик может быть создан нашими настоящими действиями; следовательно, мы должны знать, как нам поступить в разных случаях жизни. Вы скажете: «Зачем учиться работать? Каждый человек несет ту или другую работу в мире». Но ведь бывает и напрасная трата сил. Относительно карма-йоги Бхагавадгита говорит, что эта йога учит умелому и правильному исполнению работы: умением работать можно достигнуть больших результатов. Не забудьте, что любой труд существует для выявления сил, уже существующих в уме, для пробуждения души. Силы эти скрыты в каждом человеке, как сокрыто в нем и знание; различные виды труда подобны ударам, выводящим эти силы наружу, заставляющим исполинов проснуться.

Человек работает, руководствуясь различными мотивами; без мотива не может быть и работы. Некоторые люди жаждут славы, и они работают ради славы. Одни хотят иметь деньги, и они работают ради денег. Другие жаждут власти, и они работают ради власти. Иные хотят попасть на небо, и они трудятся, чтобы достичь своего. Иные хотят оставить после себя имя, как, например, в Китае, где человек получает титул лишь после смерти, что, пожалуй, и правильно. Если кто-нибудь совершит что-нибудь очень хорошее в Китае, то титул дается его умершему отцу или деду. Иные люди и для этого трудятся. Некоторые последователи Магомета всю жизнь работают для того, чтобы соорудить себе гробницу. В иных сектах, как только ребенок родится, для него уже сооружается гробница, для членов этой секты это самое важное дело в жизни, и чем красивее усыпальница, тем человек считается богаче. Иные трудятся, имея в виду покаяние; сначала они совершают всевозможные дурные поступки, затем строят храм или дают деньги священникам, чтобы откупиться и получить право попасть на небо. Они думают, что такого рода щедрость очистит их и они избегнут наказания, несмотря на свою греховность. Таковы различные побуждения к труду.

Но нужно работать ради самой работы. В каждой стране есть люди, являющиеся лучшей частью человечества и работающие ради самого труда, не желая для себя ни громкого имени, ни славы, ни даже небесного блаженства. Они работают только ради пользы, приносимой их трудом. Иные помогают бедным и служат человечеству из еще более высоких побуждений, потому что они верят в добро и любят добро. Жажда известности и славы редко дает немедленные результаты: и то и другое приходит обычно в пожилые годы, когда мы готовы уйти из жизни. Если же человек работает бескорыстно, разве он ничего не приобретает? Нет, он приобретает высшее, что существует. Бескорыстие выгодно. Но у людей не хватает терпения его осуществлять. Любовь, правда и бескорыстие являются не только нравственными прописями и риторическими украшениями речи; они составляют высочайший идеал, заключая в себе могучее проявление силы. Прежде всего человек, способный работать пять дней или даже пять минут без всякой корыстной цели, не думая о будущем, о небе, о наказании или о чем бы то ни было в этом роде, благодаря этой работе получает возможность вырасти в подлинного нравственного исполина. Трудно это сделать, но в глубине сердца мы понимаем все значение подобной работы и пользу, приносимую ею. Огромное самообладание, требуемое бескорыстной работой, есть большее проявление силы, чем всякое иное. Экипаж, запряженный четверкой, может безудержно катиться с горы, но кучер может и удержать лошадей. А что составляет большее проявление силы – удержать лошадей или дать им волю? Снаряд летит в воздухе на большое пространство и падает. Другой снаряд ударяется по пути о стену, и толчок порождает сильную теплоту. Всякая устремленная наружу сила, следующая за корыстным побуждением, тут же и исчерпывается; она не вызовет возврата к вам силы; будучи же сдержана, она даст в результате развитие силы. Это самообладание выковывает сильную волю, мощный характер, который даст в свое время Христа или Будду. Неразумные люди не знают этой тайны, тем не менее они стремятся властвовать над человечеством. Впрочем, даже глупец может приобрести владычество над всем миром, если он сумеет трудиться и ждать. Пусть он выждет несколько лет и избавится от неразумной жажды власти; и когда эта мысль совершенно исчезнет из его ума, он станет силой в мире. Большинство из нас не может видеть далее нескольких лет, подобно тому, как многие животные не могут видеть далее нескольких шагов.

Мир наш – узкий круг. Мы не имеем терпения заглянуть за его пределы и, таким образом, становимся безнравственными и порочными. Это свидетельствует о наших слабости и бессилии.

Однако не следует презирать и низшие виды труда. Пусть человек, не видящий пред собой лучшего, работает с эгоистической целью, ради приобретения известности и славы, но каждый из нас должен всегда стремиться к высшим побуждениям и стремиться понять их суть. «Мы имеем право работать, но не имеем права на плоды работы». Оставьте плоды. Зачем думать о результатах? Если вы помогаете человеку, не думайте об отношении этого человека к вам. Если вы хотите сделать великое или хорошее дело, не думайте о результатах его для вас самих.

В связи с этим идеалом работы возникает один трудный вопрос. Интенсивная деятельность необходима. Мы должны всегда работать. Мы не можем и минуты прожить без труда. Как же быть с отдыхом? Перед нами одна сторона жизненной борьбы – работа, увлекающая нас в своем водовороте. Но тут же стоит и другое – тихое, безвестное самоотвержение: все кругом мирно, нет шума и внешней деятельности – лишь природа с ее животными и цветами, и горами. Но ни та, ни другая картина не совершенны. Человек, привыкший к уединению, будет уничтожен водоворотом жизни, придя в соприкосновение с ним, подобно тому, как рыба, жившая в глубоких водах, а потом вытащенная на поверхность, погибнет, лишенная того давления воды, под которым создалось ее тело. Может ли, с другой стороны, человек, привыкший к шуму и суете жизни, чувствовать себя хорошо в тихом месте? Он будет страдать и даже может сойти с ума. Тот человек идеален, который среди величайшей тишины и уединения находит самую напряженную деятельность и среди напряженной деятельности находит тишину и уединение пустыни. Он обрел тайну самообладания: он имеет власть над собой. Он идет по улицам большого города с его шумным движением, но ум его покоен, как будто он находится в пещере, куда ни один звук не долетает, и все время ум его напряженно работает. Таков идеал карма-йоги, и, достигнув его, вы действительно обретете тайну труда.

Но начинать нам следует постепенно; надо приниматься за работу, ставшую основной в нашей жизни, и стараться делаться все более бескорыстными. Работая, мы должны анализировать мотивы, побуждающие нас к труду, и в первые годы мы почти неизменно будем убеждаться в том, что побуждения наши эгоистичны. Но настойчивость постепенно растворит этот эгоизм, пока, наконец, не наступит время, когда мы способны будем воистину бескорыстно работать. Все мы можем надеяться на то, что наступит время, когда на определенном этапе жизненного пути мы наконец приобретем полное бескорыстие. В ту минуту, когда мы этого достигнем, все силы наши будут сосредоточены, и знание, присущее нашему высшему «Я», проявится в нашем сознании.

Глава II. Каждый велик на своем месте

Согласно философии санкхьи, Природа состоит из трех сил, именуемых на санскрите раджас, тамас, саттва. Появление их в физическом мире мы можем назвать активностью, инертностью и равновесием. Тамас олицетворяется темнотой и бездействием, раджас – деятельностью, выражающейся в притяжении и отталкивании, а саттва есть равновесие между ними.

В каждом человеке кроются эти три силы. Иногда преобладает тамас: мы становимся ленивыми, не можем двигаться, мы бездеятельны, потому что нас связывают или какие-нибудь идеи, или простая притупленность чувств. В других случаях преобладает активность, а в иные минуты – спокойное равновесие между тамасом и раджасом. В разных людях преобладает та или другая сила. Один человек отличается бездеятельностью, тупостью и ленью, другой – активностью, силой, проявлением энергии; в третьем мы видим мягкость, спокойствие, кротость, порождаемые равновесием между деятельностью и бездействием. Так и во всем мире – в животных, в растениях, в людях – мы наблюдаем более или менее яркие проявления этих трех сил.

Карма-йога имеет преимущественное отношение к этим трем факторам нашей жизни. Понимание их природы и способов их применения помогает нам правильнее работать. Человеческое общество представляет собой организацию, построенную на принципе постепенности. Мы все имеем понятие о нравственности, о долге, но вместе с тем мы знаем, что в различных странах представления о нравственности значительно разнятся между собой. Что считается нравственным в одной стране, иногда совершенно безнравственно в другой. Например, в одной стране двоюродные братья и сестры могут вступать в брак, в другой такие браки считаются безнравственными; в одной стране мужчины могут жениться на своих невестках, в другой такие браки не допускаются; в одной стране можно вступить в брак лишь один раз, в другой – много раз и т. д. Так и в других областях понятия о нравственности весьма различны; несмотря на это, мы все же сознаем, что должен существовать однородный всемирный идеал нравственности.

То же самое можно сказать и о долге. Понятия о долге чрезвычайно разнообразны у различных народов: в одной стране, если человек не проделывает известных вещей, его за это осуждают; если он в другой стране будет делать именно эти самые вещи, то скажут, что он неправильно поступает. Вместе с тем мы все же сознаем, что должно существовать определенное всемирное представление о долге. Точно так же один класс общества думает, что некоторые вещи входят в круг его обязанностей, тогда как другой слой думает совершенно противоположное и был бы в отчаянии, если бы его заставили так поступать. Перед нами лежат две дороги: дорога людей незнающих, уверенных в том, что путь к истине один и что вне его все ошибочно, и дорога мудрых, признающих, что долг и нравственность меняются сообразно с нашим менталитетом или с различными планами нашего существования. Важно знать, что существуют различные ступени долга и нравственности, что долг одной ступени не может быть долгом другой.

Поясним это примером. Все великие учителя говорили: «Не противься злу». Они учили, что непротивление есть высший нравственный идеал. Мы все знаем, что если бы некоторые из нас стали осуществлять этот идеал на практике, то все общественное здание рухнуло бы: порочные люди завладели бы нашей собственностью и нашей жизнью и поступали бы с нами по своему усмотрению. Если бы был осуществлен хотя бы в течение одного дня идеал непротивления, то он привел бы нас к катастрофе. Однако интуитивно – в глубине сердца – мы чувствуем истину учения: «Не противься злу». Оно представляется нам высочайшим идеалом. Однако проповедь лишь одной этой доктрины равносильна была бы обречению на гибель значительной части человечества. К тому же она заставила бы людей чувствовать, что они всегда поступают плохо, и вызвала бы в них угрызения совести за все их поступки; это ослабило бы их, и постоянное самоосуждение породило бы больше зла, чем всякая другая слабость. Перед человеком, начинающим ненавидеть себя самого, раскрываются двери вырождения. То же самое можно сказать о целом народе.

Первая наша обязанность состоит в том, чтобы не ненавидеть себя. Для того чтобы продвигаться вперед, нам надо верить сначала в себя, а потом в Бога. Тот, кто не верит в себя, не может верить и в Бога. Поэтому нам необходимо ясно понять, что долг и нравственность меняются при различных обстоятельствах. Нельзя сказать, что человек, который противится злу, делает то, что всегда и само по себе неправильно. Наоборот, в известных обстоятельствах, в которых он может оказаться, противиться злу может быть его прямой обязанностью.

Многие из западных читателей, читая Бхагавадгиту, изумлялись, находя во второй главе слова Кришны, обращенные к Арджуне, в которых Кришна называет Арджуну лицемером и трусом за его отказ вступать в бой или сопротивляться неприятелю на том основании, что его противниками оказались его друзья и родственники, а также потому, что непротивление есть величайший идеал любви. Великий урок, который мы все должны выучить, заключается в том, что крайности всегда похожи друг на друга; когда вибрации света слишком медленны, мы их не видим и точно так же не видим их, когда они слишком быстры. То же самое относительно звука. Мы не слышим его, когда он слишком низок или когда он слишком высок. Аналогично этому и различие между противлением и непротивлением. Один человек не противится, потому что он слаб, ленив и не то что не хочет, а не может бороться. Другой человек знает, что, если он захочет, он сумеет нанести сокрушительный удар, однако он не только не наносит удара врагам, но и благословляет врагов. Тот, кто не противится по слабости, совершает грех и в силу этого не может получить никакой пользы от непротивления, тогда как другой человек совершил бы грех, сопротивляясь. Будда отдал свой царский престол и отрекся от власти и положения – это было истинное отречение. Но не может быть речи об отречении, когда дело идет о нищем, которому не от чего отрекаться! Итак, мы должны всегда тщательно взвешивать смысл наших слов, когда говорим о непротивлении или о противлении. Если мы, обладая силой, отказываемся ею пользоваться и не противимся, мы совершаем великий акт любви; но если мы не можем противиться и вместе с тем стараемся уверить самих себя, что мы движимы побуждениями высшей любви, то мы тем самым делаем противоположное. Арджуна испугался, увидев перед собой сильного противника; его «любовь» заставила его забыть свой долг перед страной и перед правителем. Потому-то Шри Кришна и назвал его лицемером: «Ты говоришь как мудрец, но твои действия обнаруживают в тебе труса, поэтому встань и иди в бой!»

Такова главная идея карма-йоги. Тот человек – карма-йог, который понимает, что высочайший идеал есть непротивление, знает, что это непротивление составляет высшее проявление силы, находящейся в его действительном обладании, и знает, что так называемое противление злу есть только путь к проявлению этой высшей силы, а именно: непротивления. Прежде чем достичь высшего идеала непротивления, человек должен исполнить свой долг и противиться злу; пусть он работает, борется, рубит сплеча. Но непротивление станет добродетелью, только когда он приобретет силы для сопротивления.

Я встретил у себя на родине одного человека, которого я раньше считал явным глупцом, который ничего не знал и не желал знать и вел растительный образ жизни. Однажды он спросил меня, что ему делать, чтобы познать Бога, как ему достигнуть освобождения. «Можешь ли ты солгать?» – спросил я его. «Нет», – ответил он. – «Тогда научись лгать. Лучше лгать, чем жить как животное или бревно; ты ничего не делаешь; ты, несомненно, не достиг состояния совершенства, спокойного и ясного, которое лежит выше всех действий, ты еще слишком туп даже для того, чтобы сделать что-нибудь злое». Это был исключительный случай, и я, конечно, шутил, но я хотел сказать этим, что человек должен быть деятельным для того, чтобы перейти через деятельность к полному покою.

Бездеятельности следует всеми мерами избегать. Деятельность всегда означает сопротивление. Противьтесь всякому злу, ментальному и физическому, и когда вы достигнете успеха в сопротивлении, тогда придет покой. Очень легко сказать: «Не ненавидь никого, злу не противься!» – но мы знаем, к чему это обычно приводит на практике. Когда внимание общества обращено на нас, мы выказываем наше непротивление, но сердце наше все время точит червь. Мы ощущаем полное отсутствие того мира, который должен дать непротивление, и чувствуем, что лучше нам было бы противиться. Если вы желаете богатства и вместе с тем знаете, что весь мир считает человека, стремящегося к богатству, порочным, то вы, может быть, и не посмеете броситься в борьбу за богатство, однако сознание ваше будет день и ночь направлено к деньгам. Это – лицемерие, и оно ни к чему не приведет. Окунитесь в жизнь мира, и только по истечении некоторого времени, когда вы выстрадаете и насладитесь всем тем, что он в себе содержит, придет отречение, а с отречением—и покой. Утолите вашу жажду власти и всего остального, и после того, как вы ее удовлетворите, настанет время, когда вы увидите, что все это очень маловажно; но пока вы не удовлетворили этого желания, пока вы не испытали эту деятельность, вы не сможете достичь состояния покоя, ясности и самоотречения. Ясность и самоотречение составляли предмет проповедей в течение многих тысяч лет; все мы слышали о них с детства; однако не многих людей видим мы в мире достигшими этих состояний. Сомневаюсь, встретил ли я хотя бы двадцать человек в моей жизни в самом деле спокойных и не противящихся злу, между тем я объездил полмира.

Каждый человек должен создать себе идеал и стремиться провести его в жизнь; этот способ – более верный путь внутреннего прогресса, чем принятие чужих идеалов, осуществить которые человек никогда не может надеяться. Например, если мы прикажем ребенку сразу пройти двадцать верст пешком, он просто не вынесет этого. Если один ребенок из тысячи и сможет это сделать, то он приползет к концу пути, измучившись до полусмерти. Подобные вещи мы и пытаемся делать. Люди, которых мы встречаем в обществе, мужчины и женщины, имеют разный интеллектуальный уровень, разные способности и силы. Они должны иметь и разные идеалы, и мы не имеем права смеяться над их идеалами, каковы бы они ни были. Пусть каждый делает все, что может, чтобы осуществить свой собственный идеал. Но совершенно неправильно судить мои стремления с точки зрения вашего идеала или ваши идеалы – с моей точки зрения. Нельзя судить о яблоне, сравнивая ее с дубом, и нельзя судить о дубе, сравнивая его с яблоней. Для яблони есть своя мерка суждения и для дуба – своя.

Единство в разнообразии есть закон мироздания. Люди могут сильно различаться между собой, но в основе их лежит единство. Различие индивидуальных характеров и различные типы мужчин и женщин являются естественными разновидностями в творении. Поэтому не следует подходить к ним с одинаковыми мерками или ставить перед ними одинаковые идеалы. Такой образ действия порождает лишь неестественную борьбу, в результате человек начинает ненавидеть себя, что мешает ему стать духовнее и добрее. Наш долг заключается в том, чтобы поощрять каждого в его борьбе и стремлении жить сообразно его высшему идеалу и в стараниях в то же время сделать этот идеал как можно более близким к истине.

В индусской этике этот факт был признан с самых древних времен. И в священных писаниях, и в моральных кодексах индуизма приводятся различные правила для разных классов людей: для мирского человека (главы семьи), саньяси (человека, отказавшегося от мира) и ученика.

Жизнь каждого человека, согласно индусским писаниям, имеет свои особые обязанности помимо тех, что свойственны вообще всему человечеству. Индус начинает жизнь учеником; затем он женится и становится домохозяином; в старости он оставляет дела и, наконец, отказывается от мира и становится саньяси. На каждой из этих стадий жизни человек имеет разные обязанности. Ни одна из этих стадий по внутреннему содержанию не выше другой. Жизнь женатого человека так же высока, как и жизнь отрекшегося от мира человека, посвятившего себя религии. Подметальщик на улице столь же велик и славен, как король на своем троне. Сведите короля с его престола, заставьте его мести улицу и посмотрите, как он будет себя чувствовать. Сделайте дворника правителем и посмотрите, как он будет управлять государством. Бесполезно говорить, что человек, живущий вдали от мира, выше человека, живущего в мире. Наоборот, гораздо труднее жить в мире и служить Богу, чем уйти от мира и вести свободную, легкую жизнь. Четыре стадии жизни в Индии в позднейшие времена свелись к двум – к жизни домохозяина и к жизни монаха. Мирской человек женится и несет свои обязанности гражданина. Обязанности монаха заключаются в том, чтобы отдать всю энергию религии, проповедовать и молиться Богу. Я приведу вам несколько отрывков из Маха-Нирваны-Тантры, говорящей об этом предмете, и вы увидите, как трудно исполнять все обязанности мирского человека согласно понятиям индусов.

«Мирской человек (домохозяин) должен быть предан Богу. Познание Бога должно быть целью его жизни, и однако он должен постоянно работать, исполнять все свои обязанности, отдавать Богу плоды всех своих действий. Это самая трудная вещь на свете: работать и не думать о результатах, помогать человеку и не ждать в ответ благодарности, делать какое-нибудь доброе дело, не помышляя о том, принесет ли оно громкое имя или славу или ровно ничего. Даже самый явный трус становится храбрым, когда люди восхваляют его. Глупец может совершить геройский поступок, когда окружающие его одобряют и поддерживают. Но непрерывно делать добро, не заботясь об одобрении окружающих, – это на самом деле высшая жертва, какую может принести человек. Главная обязанность домохозяина – мирского человека состоит в том, чтобы зарабатывать средства к существованию для себя и семьи, но он должен при этом не лгать, не обманывать и не обкрадывать других и должен помнить, что жизнь его посвящена Богу и бедным.

Зная, что отец и мать являются видимыми представителями Бога, мирской человек всегда и во всех случаях жизни должен угождать им. Если отец и мать довольны им, то доволен им и Бог. Тот человек действительно хорош, который никогда не скажет резкого слова своим родителям.

В присутствии родителей не следует проявлять суетливость, гнев или дурное настроение. Отцу и матери сын должен низко поклониться, оставаться стоять в их присутствии и не садиться, пока они ему того не позволят.

Если мирской человек пользуется всеми благами, не позаботившись прежде всего о том, чтобы его мать и отец, дети, жена и бедные люди имели достаток во всем, необходимом для жизни, он совершает грех. Мать и отец являются началами, создавшими его тело, и поэтому человек должен пройти хотя бы через тысячу неприятностей для того, чтобы сделать для них добро. Таковы же и его обязанности по отношению к жене; он никогда не должен осуждать ее и должен содержать ее, как родную мать. И даже в случае самых больших жизненных затруднений и несчастий он не должен гневаться на жену.

Кто думает о другой женщине, помимо своей жены, прикасаясь к ней хотя бы только в уме своем, – уделом того станет ад.

При женщинах семьянин не должен произносить ругательства. Он не должен также хвастаться и перечислять свои заслуги.

Мирской человек всегда должен быть добрым с женой, радуя ее подарками, любовью, доверием и ласковыми словами, и не должен никогда расстраивать ее. Человек, сумевший приобрести любовь целомудренной женщины, преуспел в своей религии и в добродетельности».

Обязанности по отношению к детям следующие: сын должен быть с любовью оберегаем до четырех лет; воспитывать его следует до шестнадцати лет. Когда ему минет двадцать лет, он должен начать работать; отец должен с ним тогда ласково обращаться как с равным. Точно так же дочь должна быть воспитана с величайшей тщательностью. При выходе ее замуж отец должен дать ей приданое.

Человек имеет обязанности и по отношению к своим братьям, сестрам и к детям братьев и сестер, если они бедны, а кроме того, и к другим родственникам, к друзьям и к прислуге. Он имеет обязанности также по отношению к жителям одного с ним города или села, к бедным людям и ко всякому, приходящему к нему за помощью.

Если мирской человек имеет достаточные средства и не уделяет часть их родственникам и бедным, он – не человеческое существо, а животное.

Следует избегать чрезмерной привязанности к пище, к одежде и к уходу за телом. Мирской человек должен быть чист сердцем, аккуратен, всегда деятелен и всегда готов к работе.

Мирской человек должен быть бесстрашным со своими врагами. Он должен бороться с ними и сопротивляться им. Это обязанность домохозяина. Он не должен сидеть в углу, плакать и говорить о непротивлении. Если он не показывает себя героем в борьбе со своими врагами, значит, он не исполнил своих обязанностей. С друзьями же и родственниками он должен быть кроток, как агнец.

Мирской человек обязан не преклоняться перед порочными людьми, потому что, преклоняясь перед ними, он потворствует злу. Но будет большой ошибкой, если он будет пренебрегать людьми, достойными уважения. Он не должен быть слишком поспешен в своей дружбе; он не должен искать дружбы со всеми без разбора. Он должен сначала наблюдать за поведением людей, с которыми он хочет подружиться, за их поступками в отношении других людей, обдумать все это и только после этого вступать с людьми в дружбу.

О трех вещах он не должен говорить во всеуслышание: он не должен рекламировать своей известности; не должен восхвалять свое имя, силы или богатство; не должен рассказывать другим о том, что было доверено ему по секрету.

Человек не должен говорить, что он беден или богат, ни в каком случае не должен хвастаться своим богатством. Он должен быть уравновешенным и благоразумным – это его религиозная обязанность. Это не просто житейская мудрость: если человек не будет благоразумным, его могут счесть безнравственным.

Домохозяин является опорой всего общества; он – главный кормилец. Бедные, слабые, дети и женщины, которые не работают, – все зависят от его заработка. Поэтому есть некоторые обязанности, которые домохозяин должен выполнять, и, выполняя их, он должен чувствовать себя сильным, а не думать, что он делает вещи ниже своего идеала. Поэтому, если он допустил какую-нибудь слабость или совершил какую-нибудь ошибку, он не должен говорить об этом публично или, если он участвует в каком-нибудь предприятии и знает, что предприятие должно кончиться неудачей, не должен говорить об этом. Такая откровенность не только не нужна, но она ослабляет человека и мешает исполнению им его обязанностей.

В то же время мирской человек должен энергично бороться, чтобы приобрести две вещи: сначала знание, потом богатство. Это его долг, и если он не исполнит своего долга, он – ничтожество. Мирской человек, который не стремится к приобретению благосостояния, действует безнравственно. Если он ленив и довольствуется праздной жизнью, он живет безнравственно, потому что от него зависят, может быть, сотни людей. Если же он приобретает богатство, то сотни других людей находят в нем свою поддержку.

Если бы в этом городе не было многих людей, стремившихся к богатству и приобретших его, не было бы здесь и различных культурных и благотворительных учреждений.

В данном случае погоня за богатством не предосудительна, так как она имеет целью дальнейшее достойное распределение его. Для мирского человека приобретение богатства и благородное использование его составляет религиозный долг: домохозяин, стремящийся разбогатеть праведными путями и для правильных целей, в действительности делает то же самое для достижения спасения, что и отшельник, молящийся в своей келье, так как в них мы наблюдаем лишь различные проявления той же добродетели – самоотречения и самопожертвования, вызываемых преданностью Богу и всем Его созданиям.

Мирской человек должен всеми силами стараться приобрести доброе имя; он не должен играть в азартные игры, общаться с дурными людьми и быть причиной горя для других.

Нередко люди берутся за то, что они не могут сделать, и в результате обманывают других для достижения своих целей. Во всех случаях надо принимать во внимание время, привходящее как фактор во все. Кроме того, что один раз может быть неудачей, другой раз может стать большим успехом.

Домохозяин должен быть правдивым, говорить мягко, употреблять выражения, приятные для других и могущие принести им пользу, он не должен также говорить о чужих делах.

Вырывая пруды, обсаживая дороги деревьями, устраивая убежища для людей и животных, прокладывая дороги и наводя мосты, мирской человек идет к той же цели, что и величайший йог.

Итак, деятельность и обязанности мирского человека составляют часть учения карма-йоги.

Дальше говорится, что «если человек умирает на поле битвы, сражаясь за свою страну или за свою веру, он приходит к той же цели, к которой йог приходит путем медитации». Это показывает, что обязанность одного человека не является обязанностью для другого; и в то же время нельзя сказать, что одна обязанность принижает, а другая возвышает. Каждому долгу принадлежит свое место в жизни, и мы должны исполнять свои обязанности сообразно с теми условиями, в какие мы поставлены.

Из всего этого вытекает одна идея: осуждение всякой слабости. Эта мысль сквозит во всех индийских учениях, в философии и в религии. В Ведах постоянно повторяется слово «бесстрашие»: «Не страшитесь ничего!» Страх – признак слабости. Человек должен исполнять свой долг, не обращая внимания на насмешки или презрение хотя бы всего общества.

Уходя из мира для служения Богу, человек не должен думать, что все, остающиеся в мире и работающие на благо мира, не служат Ему; точно так же и люди, живущие в мире для жены и детей, не должны считать людей, отрекшихся от мира, праздными бродягами. Каждый человек велик на своем месте. Эту мысль можно пояснить следующим примером.

Некий царь имел привычку спрашивать всех саньяси, приходивших в его страну: «Кто больше: тот ли, кто, отрекшись от мира, становится саньяси, или тот, кто живет в мире и исполняет свои обязанности мирского человека?» Многие мудрецы пытались разрешить эту задачу. Некоторые утверждали, что саньяси выше; тогда царь требовал, чтобы они доказали свое утверждение. И если они не могли этого сделать, он приказывал им жениться и жить в мире. Затем приходили другие и говорили: «Семьянин, исполняющий свои обязанности, выше». И от них тоже царь требовал доказательств. И когда они не могли дать их, он также заставлял их начать жить жизнью домохозяев. Наконец пришел один молодой саньяси, и царь задал и ему тот же вопрос. Саньяси отвечал: «О царь, каждый велик на своем месте». – «Докажи это мне», – сказал царь. «Я докажу это тебе, – сказал саньяси, – но для этого ты должен пойти со мной и пожить некоторое время так же, как я, чтобы я мог доказать тебе то, что я говорю». Царь согласился, последовал за саньяси, покинув на время свое царство. Пройдя много других стран, они дошли до одного большого царства. В столице, куда они пришли, происходила торжественная церемония. Царь и саньяси услышали бой барабанов, музыку и крики глашатаев; народ толпился на улицах в праздничных одеждах, и везде глашатаи возвещали о том, что должно было произойти. Царь и саньяси стояли и смотрели на происходившее. Глашатай возвещал народу, что дочь царя той страны собирается выбрать себе мужа из числа собравшихся. Согласно старинному обычаю, царевны в Индии выбирали себе мужей таким образом. Каждая царевна имела свое представление о том, какой ей нужен муж; некоторые желали иметь мужем самого красивого человека, другие – самого ученого, третьи – самого богатого и т. д. И каждая выбирала того, кто ей нравился. Так было и здесь. Все соседние царевичи нарядились в лучшие одежды и явились в город. Некоторые из них имели своих собственных глашатаев, провозглашавших их достоинства и объяснявших, почему они надеялись, что царевна выберет их. Царевну в роскошном, сверкающем одеянии носили в паланкине, и она могла всех видеть и слышать. Если ей не нравились претенденты, она говорила слугам, несшим ее: «Дальше!» – и не обращала больше внимания на отверженных женихов. Если же царевне понравился бы кто-нибудь из них, она по традиции набросила бы ему на шею гирлянду из цветов, и он стал бы ее супругом.

Царевна была прекрасна, как заря, и ее супруг должен был получить все царство после смерти ее отца. Царевна хотела иметь мужем самого красивого человека, но она не могла найти такого, который бы понравился ей.

Уже много раз происходили подобные собрания, но царевна все не могла выбрать себе супруга. Это собрание было самым блестящим из всех; народу собралось больше, чем когда-либо. Царевна появилась в роскошном паланкине, и носильщики носили ее с места на место. Но ей, по-видимому, опять никто не понравился, и присутствующие с разочарованием думали, что собрание и на этот раз кончится ничем. Как раз в это время явился молодой человек, саньяси, прекрасный, как солнце, сошедшее на землю; он стал в стороне, наблюдая за происходившим. Паланкин с царевной приблизился к нему, и как только царевна увидела прекрасного саньяси, она остановилась и набросила на него гирлянду цветов. Молодой саньяси схватил гирлянду и, сбросив ее с себя, воскликнул: «Что за глупость! Я – саньяси. Какой для меня может быть брак?» Царь, думая, что он слишком беден и поэтому не смеет жениться на царевне, сказал: «За моей дочерью я даю половину царства сейчас и все царство после смерти», – и снова возложил гирлянду на саньяси. Но молодой человек снова сбросил гирлянду, говоря: «Глупости! Я не хочу жениться», – и быстро ушел.

Но царевна так полюбила молодого человека, что сказала: «Я должна выйти за него замуж или я умру», – и она последовала за ним, желая его вернуть.

Тогда тот саньяси, который привел в эту страну царя, сказал ему: «Пойдем за ними», – и они последовали за ними, но на значительном расстоянии. Молодой саньяси, отказавшийся жениться на царевне, вышел из города, и, когда он дошел до леса в нескольких милях от города, царевна последовала за ним, и двое наших путешественников – тоже. Молодой саньяси хорошо знал этот лес и все запутанные тропинки в нем; он неожиданно свернул на одну из незаметных тропинок и скрылся, так что царевна не смогла найти его. После долгих и бесполезных попыток найти его она села под деревом и заплакала, потому что не знала, как выйти из леса. Тогда царь и другой саньяси, подойдя к ней, сказали: «Не плачь, мы покажем тебе, как выйти из леса. Сейчас слишком поздно и темно, и мы не найдем дороги. Вот большое дерево, отдохни под ним, и рано утром мы покажем тебе дорогу».

На этом дереве жила в гнезде семья птиц: самец, самка и три их птенца. Самец взглянул вниз и, увидев трех людей под деревом, сказал своей жене: «Милая, что нам делать? В нашем доме гости; теперь зима, а у нас нет огня». Самец вылетел из гнезда, достал горящую щепку, принес ее в клюве и бросил ее гостям; те собрали топлива и развели большой костер. Но самец все не был этим доволен. Он опять сказал своей жене: «Милая, как нам быть? Нам нечем накормить этих людей, а они голодны! Мы хозяева, и наш долг кормить всех, кто приходит к нашему дому. Я сделаю, что могу: отдам им свое тело». И с этими словами самец бросился в огонь и сгорел. Люди видели, как он упал в огонь, и попытались спасти его, но было поздно.

Самка видела, что сделал ее супруг, и сказала: «Их трое, и на всех троих у них только одна маленькая птичка. Этого мало; я не могу допустить, чтобы поступок моего супруга оказался напрасным, отдам я им и свое тело». С этими словами она сама бросилась в огонь и тоже сгорела.

Тогда трое птенцов, видевших происшедшее и заметивших, что все-таки мало было пищи для гостей, сказали: «Наши родители сделали что могли, и все же этого недостаточно. Наш долг – продолжать дела наших родителей; отдадим и мы наши тела». И все они бросились в огонь.

Трое людей, изумленные тем, что они видели, не могли, разумеется, есть этих птиц. Они провели ночь без пищи, а утром царь и саньяси показали дорогу домой царевне, и она вернулась к отцу.

Когда они возвращались домой, саньяси сказал царю: «Царь, ты видел, что каждый велик на своем месте. Если ты хочешь жить среди мирских людей, живи, как бросившиеся в костер птички, и будь готов в любой момент пожертвовать собой ради других. Если ты хочешь отречься от мира, будь подобен тому молодому человеку, для которого самая прекрасная женщина и целое царство были ничто. Если хочешь быть мирским человеком, пусть вся твоя жизнь будет жертвой для других. Каждый велик на своем месте, но долг одного не может быть долгом другого».

Глава III. Тайна труда

Помогать другим физически, удовлетворяя физические нужды, – дело действительно великое, но помощь тем ценнее, чем больше нужда и чем, следовательно, больше значения имеет помощь. Если потребности человека могут быть удовлетворены на один час, то этим ему действительно оказывается помощь; если его потребности будут удовлетворены на целый год, то оказанная помощь окажется еще значительнее, но если его потребности могут быть удовлетворены на всю жизнь, это, конечно, будет самой большой помощью, какая только может быть ему дана. Духовное знание – это единственное, что может уничтожить наши несчастья навсегда. Всякое другое знание удовлетворяет наши нужды лишь временно. Только с приобретением духовного знания уничтожается навсегда сама способность нуждаться. Поэтому духовная помощь человеку – это самая большая помощь, какая только может быть ему оказана. Тот, кто передает людям духовное знание, в действительности является благодетелем человечества. И мы видим, что самыми могущественными людьми были именно те, которые помогали человеку в его духовных нуждах, потому что духовность есть истинная основа всей нашей жизни. Духовно сильный и здоровый человек будет успешен и во всех других отношениях, если он того пожелает. Пока человек не обладает духовной силой, даже его физические потребности не могут быть надлежащим образом удовлетворены. Вслед за духовной помощью идет интеллектуальная помощь: дар знания гораздо выше дара пищи или одежды, он даже выше дара жизни ввиду того, что истинная жизнь человека состоит в знании; незнание – смерть, знание – жизнь. Но жизнь имеет очень малую ценность, если она проходит во тьме, в невежестве и скорби. Следующей по порядку идет, конечно, физическая помощь человеку. Следовательно, рассматривая вопрос об оказании помощи другим, мы всегда должны остерегаться ошибки думать, что физическая помощь – единственная, которую можно оказать; она не только последняя, но и самая незначительная, так как не может дать длительного удовлетворения. Страдание, испытываемое при голоде, проходит, как только я его удовлетворяю, но чувство голода потом все равно возвращается. Страдания прекратятся только тогда, когда удовлетворение освободит от самой потребности. Тогда и голод не сделает меня несчастным; никакое страдание или горе не способны будут меня расстроить. Таким образом, наивысшая помощь есть та, которая укрепляет нас духовно; за ней идет помощь интеллектуальная, а уже затем физическая.

Страдания мира не могут быть устранены одной лишь физической помощью; пока не изменится человеческая природа, физические потребности будут все время возникать, и от их неудовлетворения люди всегда будут чувствовать себя несчастными, и никакое количество физической помощи им не поможет. Единственное решение этой проблемы заключается в том, чтобы сделать людей чище. Невежество – мать всех зол и всех несчастий, которые мы видим. Когда люди увидят свет, когда они станут чистыми и духовно сильными и знающими, только тогда несчастье исчезнет из мира, но не раньше. Мы можем превратить каждый дом в стране в богадельню, покрыть ее больницами, но горе человеческое все же будет продолжать существовать, пока не изменится характер человека.

В Бхагавадгите постоянно повторяется, что все мы должны неустанно работать. Всякий труд по природе своей состоит из добра и зла. Нет работы, которая где-нибудь не принесла бы пользы; нет работы, которая кому-нибудь не принесла бы вреда. Всякая работа неизбежно является соединением добра и зла; однако мы должны работать непрерывно. И добро, и зло, заключенные в работе, дадут свои результаты, создадут свою карму. Доброе действие отразится на нас добром; злое действие отразится злом. Но и добро, и зло – цепи для души. Решение, которого достигает Бхагавадгита по отношению к этой, создающей оковы природе труда, заключается в том, что мы не должны привязывать себя к работе, которую мы делаем. Тогда она не свяжет нашу душу. Мы должны стараться понять, что значит эта непривязанность к работе.

Такова главная идея, проходящая через всю Бхагавадгиту: работайте неустанно, но не будьте привязаны к труду. Слово «самскара» можно довольно точно передать выражением «врожденная склонность». Пользуясь сравнением ума с озером, можно сказать, что в уме всякое волнение, затихая, не проходит совершенно, а оставляет след и возможность в будущем снова появиться. Этот след и возможность нового появления волн, прошедших в уме, и есть то, что называется самскара. Каждая работа, которую мы делаем, каждое движение тела, каждая мысль оставляют свое впечатление в уме, и, даже когда такие впечатления не видны, они всегда достаточно сильны, чтобы действовать в глубине ума, подсознательно. То, что мы представляем собой в каждую данную минуту, обусловливается общим итогом этих впечатлений ума. То, что я представляю собой в настоящий момент, есть результат общего действия всех впечатлений моей прошлой жизни. Этот результат и называется характером; характер каждого человека определяется общим итогом всех его предыдущих впечатлений. Если преобладают хорошие впечатления, характер становится хорошим; при преобладании дурных – он становится дурным. Если человек постоянно слышит дурные слова, имеет негативные мысли, совершает дурные поступки, то ум его будет полон отрицательных впечатлений, и они будут влиять на мысли и дела человека без осознания им этого факта. Дурные впечатления всегда деятельны, и влияние их всегда приводит ко злу. Человек, склонный к отрицательным впечатлениям, будет порочным помимо своей воли. Общая сумма его впечатлений создаст в нем сильное побуждение к совершению дурных поступков; он будет как бы орудием этих впечатлений, и они будут принуждать его делать зло. Подобным же образом, если человек склонен к позитивным мыслям и делает хорошие дела, общая сумма оставляемых этими делами и мыслями впечатлений будет положительной. Она будет заставлять его делать добро даже помимо его собственной воли. Если человек имел столько хороших мыслей и сделал столько добрых дел, что в нем появилось непреодолимое стремление делать добро, то его ум, как общая сумма этих стремлений, не позволит ему сделать зло, если бы даже он захотел этого. Внутренние склонности человека остановят его; он будет уже полностью под властью позитивных наклонностей. В таких случаях говорят, что у человека сформировался хороший характер.

Как черепаха прячет голову и лапы под свой панцирь, и можно ее убить или разбить на куски, но она все-таки не высунется наружу, так характер человека, властвующего над своими побуждениями и чувствами, устанавливается навсегда. Он управляет своими внутренними силами, и ничто не может заставить его поступать против его воли. Путем этого постоянного отражения хороших мыслей, хороших впечатлений на поверхности ума склонность к совершению добра крепнет, и в результате мы чувствуем себя в силах держать под контролем все проявления наших органов чувств и нервных центров. Таким только образом устанавливается характер; таким только путем человек достигает истины, тогда человек навеки в безопасности; он не может делать зло; он может быть в каком угодно обществе, и для него не будет в этом опасности. Существует стадия еще выше этой склонности к добру: это – желание освобождения. Вы должны помнить, что свобода души есть цель всех учений йоги, и каждая йога одинаково ведет к этому результату. Одним трудом человек может достигнуть того, чего Будда достиг главным образом медитацией, а Христос – молитвой. Будда был джнани; Христос был бхакта, но оба они достигли той же цели.

Духовное освобождение означает полную свободу – свободу от оков добра также, как и от оков зла. Золотая цепь не менее крепка, чем железная. В моем пальце сидит колючка терна, и я беру другую колючку, стараясь второю вытащить первую, затем выбрасываю обе: мне незачем хранить вторую колючку, потому что обе они только колючки. Так и дурные склонности следует вытеснять добрыми, и дурные впечатления ума следует удалять свежими волнами хороших, пока все дурное не исчезнет или не будет подавлено и поставлено под строгий контроль в дальней части ума. Таким образом, человек «привязанный» становится непривязанным. Работайте, но не позволяйте делу или мысли производить глубокое впечатление на ум; пусть эти впечатления, как волны, приходят и уходят. Пусть огромные результаты получаются от работы мускулов и мозга, но не позволяйте им производить глубокое впечатление на душу.

Как это сделать? Мы ведь видим, что отпечаток всякого действия, к которому мы привязаны, сохраняется. Я могу встретить сотни людей в течение дня и среди них одного человека, которого я люблю. Предположим, что, ложась спать, я стараюсь вспомнить все виденные мною лица, но лишь одно лицо встает передо мною – то лицо, которое я видел, может быть, лишь одну минуту, но то, которое я люблю. Все же остальные лица исчезли. Моя привязанность к этому человеку создала более сильные впечатления от встречи с ним, чем все остальное. Физиологически все впечатления были одинаковы, каждое лицо, виденное мною, отразилось на сетчатке глаза, и мозг воспринял все образы, однако однородности впечатлений не получилось. Большинство лиц были, может быть, совершенно незнакомы, о них я никогда не думал, но одно-единственное лицо, лишь мельком увиденное мной, нашло во мне определенные ассоциации. Может быть, я годами представлял его себе, зная многое о нем, и, когда его увидел, оно пробудило тысячу дремлющих воспоминаний в моем уме; и одно это впечатление произвело более сильное воздействие на ум.

Поэтому не будьте привязаны ни к чему; предоставьте всему идти своим порядком. Пусть ваши мозговые центры действуют; работайте непрерывно, но не позволяйте впечатлениям, получаемым от работы, порабощать ваш ум. Трудитесь так, как будто вы чужие люди в этой стране, пришедшие сюда только на время; работайте, но ничем не связывайте себя – любое порабощение ужасно. Этот мир не является нашим подлинным местом существования; это только один из этапов, через которые мы должны пройти. Помните великое изречение философии санкхьи: «Вся природа для души, а не душа для природы». Природа и существует только для воспитания души, иного смысла в ней нет; она существует, потому что душа должна обладать знанием и через знание освобождаться. Если мы всегда это будем помнить, мы никогда не станем привязанными к природе; мы будем знать, что природа – это книга, которую мы должны прочесть, и что, когда мы приобретем настоящее знание, книга потеряет для нас свое значение. Вместо этого, однако, мы отождествляем себя с природой; мы думаем, что душа существует для природы и дух для тела, и, как говорит распространенное выражение, мы думаем, что человек живет для того, чтобы есть, а не ест для того, чтобы жить. Мы постоянно впадаем в эту ошибку; мы смотрим на природу как на самих себя и привязываемся к ней, а это пристрастие производит глубокое впечатление на душу, связывающее нас и заставляющее нас работать не для свободы, а для рабства.

Вся суть учения санкхьи состоит в том, чтобы мы работали как свободные хозяева, а не как рабы. Работайте непрерывно, но пусть ваша работа не будет трудом рабов. Разве вы не видите, как все работают? Никто не может быть совершенно бездеятелен. 99 % человечества работает как рабы, и результаты такой работы ничтожны, потому что их труд корыстен и эгоистичен. Работайте свободно. Работайте в любви. Трудно понять словолюбов – она никогда не приходит туда, где нет свободы. В рабе не может быть истинной любви. Если вы купите раба, закуете его в цепи и заставите его работать на вас, он будет трудиться как машина, но любви в нем не будет. Так и мы, когда трудимся для приобретения мирских благ как рабы, то любви в нас быть не может, и наш труд – не истинный труд. Это одинаково правильно как относительно работы, которую вы выполняете для родственников и друзей, так и относительно работы, выполняемой вами для себя. Эгоистическая работа – работа рабская; и вот пробный камень ее. Всякое деяние любви приносит счастье; нет того акта любви, который не приносил бы с собой мира и внутреннего довольства. Реальное бытие, реальное знание и реальная любовь вечно соединены одно с другим – три составляют одно. Где есть одно, там должны быть также и другие. Это три проявления аспекта единого Бытия-Знания-Блаженства. Когда это бытие становится относительным, мы видим его как мир. Это знание в свою очередь видоизменяется в знание мирских вещей. Это блаженство составляет основу всякой истинной любви, испытываемой сердцем человеческим. Поэтому истинная любовь никогда не может причинить страдания ни тому, кто любит, ни тому, кого любят. Предположим, что мужчина любит женщину. Он желает обладать ею как своей исключительной собственностью и ревниво относится к каждому ее движению; он хочет, чтобы она все время сидела около него, стояла рядом с ним, ела и двигалась по его желанию. Он – ее раб и хочет, чтобы и она стала его рабыней. Это не любовь, а нечто вроде тяжелой рабской привязанности, маскирующейся под любовь. Это чувство не может быть любовью, потому что оно тягостно. Если женщина не делает того, чего он хочет, это приносит ему страдание. Но в настоящей любви нет тяжелых переживаний; любовь приносит лишь блаженство; в противном случае это не любовь, а что-то другое, ошибочно принимаемое за любовь. Когда вы сможете любить близких людей и весь мир, всю Вселенную таким образом, чтобы в вас не возникало ревности или страдания, вы будете близки к состоянию непривязанности.

Кришна говорил: «Посмотри на меня, Арджуна. Если Я хоть на один миг прекращу свою деятельность, вся Вселенная должна будет умереть. Моя работа ничего мне не приносит; Я – Единый Господь; почему же Я тружусь? Потому что Я люблю мир». Бог ни к чему не привязан, потому что Он любит; истинная любовь делает нас непривязанными. Где есть привязанность, прикрепленность к земным вещам, вы должны знать, что это просто физическое влечение одних частиц материи к другим. Это есть нечто, что притягивает два тела одно к другому и создает в обоих страдание, если они не могут сблизиться. Но истинная любовь не зависит от физической привязанности. Люди могут любить друг друга, находясь на расстоянии тысячи миль. Любовь их не изменяется; она не умирает и никогда не вызывает страданий.

Для того чтобы достигнуть состояния «непривязанности», потребуется, может быть, целая жизнь; но, достигнув этой высоты, мы достигнем и цели любви и станем свободными. Рабская зависимость от природы больше не будет тяготить нас, и мы увидим природу такой, какая она есть. Она больше не закует нас в цепи. Мы станем совершенно свободными и, трудясь, не будем думать о результатах труда лично для себя. Кто тогда будет думать о результатах?

Требуете ли вы чего-нибудь от ваших детей взамен того, что вы им дали? Ваш долг трудиться для них и только. Когда вы делаете что-нибудь для другого человека, для города, в котором живете, для государства, старайтесь занять такое же положение, как по отношению к своим детям, и ничего не ожидайте взамен. Если вы будете неизменно занимать положение дающего, и все, что вы даете, будет свободно по отношению к миру, без всякой мысли о награде, тогда ваша работа не создает вам привязанности. Привязанность к результатам работы является только у того, кто ожидает награды.

Если труд, подобный труду рабов, дает в результате эгоизм и привязанность, то труд господина своего разума создает блаженство непривязанности. Мы часто говорим о праве и справедливости, но при этом находим, что в реальной жизни право и справедливость – это только детский лепет. Есть две вещи, которые управляют действиями людей: сила (власть) и милосердие. Проявление власти есть неизменно проявление эгоизма. Все люди стараются извлечь возможно больше пользы из той власти, которой они обладают. Милосердие – это само небо; чтобы быть хорошими, мы все должны быть милосердными. Даже право и правосудие должны основываться на милосердии. Всякий помысел о награде за труд препятствует нашему духовному развитию и в конце концов приносит страдание. Эта идея бескорыстного милосердия может быть осуществлена еще и иным путем: при условии веры в Личностного Бога каждая работа может быть совершаема как молитва. В этом случае мы как бы кладем к ногам Господним все плоды нашей работы, и, служа Ему таким образом, мы уже не имеем права ожидать чего-либо от людей в качестве воздаяния за наш труд. Сам Господь трудится непрерывно и не имеет ни к чему личной привязанности. Как вода не может намочить лист лотоса, так и труд не может привязать к себе бескорыстного человека, заставив его стремиться к преследованию эгоистических целей. Бескорыстный и ни чему не привязанный человек может жить среди густонаселенного города, погрязшего в грехе, и грех не коснется его.

Эта идея полного самоотречения проиллюстрирована в следующем рассказе. После битвы на Курукшетре пять братьев Пандавов1 совершили большое жертвоприношение и принесли очень большие дары для бедных. Все выражали изумление по поводу величины и богатства жертвы, говоря, что мир не видывал никогда ничего подобного. Но по окончании обряда появился маленький мангуст – животное вроде кошки. Одна половина его тела была золотая, а другая – обычная, темная. Он начал кататься по полу в жертвенном зале, а потом сказал присутствующим: «Все вы лжете – это не жертва». – «Как, – воскликнули те, – разве ты не знаешь, сколько денег и драгоценностей отдано бедным и сколько людей стало богатыми и счастливыми? Эта самое удивительное жертвоприношение из всех, которые когда-либо совершались». Но мангуст сказал: «В одной деревушке жил бедный брамин со своей женой, сыном и женой сына. Они были очень бедны, жили скудными дарами, приносимыми им за проповеди и учение. В стране этой настал трехлетний голод, и бедный брамин страдал более чем когда-либо. Семья голодала уже несколько дней, когда наконец отец принес в одно прекрасное утро немного муки, которую ему посчастливилось достать. И он разделил ее на четыре части между членами семьи. Не успели они сесть за еду, как кто-то постучался в дверь. Отец открыл дверь; за ней стоял гость. В Индии гость – священное лицо, он считается как бы богом, и с ним обращаются как с таковым. Поэтому бедный брамин сказал: «Войди, господин, мы тебя приветствуем». Он поставил перед гостем свою часть пищи; гость быстро ее съел и сказал: «О, господин, ты убил меня, я голодал уже десять дней, и это маленькое количество пищи только увеличило мой голод». Тогда жена сказала мужу: «Отдай ему и мою часть», но муж ответил: «Нет, не дам». Жена настаивала, говоря: «Он – бедный человек, и наш долг, как хозяев, позаботиться, чтобы он был сыт. Раз у тебя больше нет, то моя обязанность – как твоей жены – отдать ему свою часть». И она отдала свою часть гостю. Он съел, что ему дали, и сказал, что его по-прежнему мучает голод. Тогда сын сказал: «Возьми и мою часть; сын обязан помогать отцу в исполнении его долга». Гость съел и его часть, но голод его все же не был утолен; тогда и жена сына уступила ему свою часть. Гость насытился и ушел, благословляя их. В ту же ночь эти четверо людей умерли от голода. Несколько пылинок этой муки упали на пол, и когда я покатался по полу, я стал наполовину золотым, как вы видите. С тех пор я хожу по всему свету, надеясь найти другую такую же жертву, но нигде не нахожу, поэтому другая половина моего тела не превращается в золотую. Потому-то я и говорю, что это не жертва».

Такое представление о милосердии уже исчезает в Индии; великие люди встречаются все реже и реже. Когда я учился английскому языку, я прочел в одной книге рассказ о мальчике, который пошел работать и часть заработанных денег отдал матери. И за это его хвалили на четырех страницах. В чем здесь дело? Ни один индийский мальчик никогда не понял бы морали этой истории. Теперь я понимаю ее, зная западную точку зрения! Каждый человек – сам за себя, а их отцы и матери, жены и дети могут делать что хотят.

Теперь вы видите, что такое карма-йога: помогать, не рассуждая, глядя даже смерти в лицо. Хотя бы вас обманывали миллионы раз, не спрашивайте ничего и не думайте о том, что вы делаете. Не хвалитесь своей щедростью к бедным и не ждите от них благодарности; скорей будьте им благодарны за то, что они дают вам случай проявить на них свое милосердие. Совершенно ясно, что быть идеальным человеком, живя в миру, гораздо более трудная задача, чем быть идеальным саньяси. Истинная жизнь труда так же тяжела, если не тяжелее, чем истинная жизнь отречения.

Глава IV. Что такое долг

Изучая карма-йогу, необходимо определить, что такое долг. Если мне предстоит что-нибудь сделать, я прежде всего должен знать, что это мой долг, и тогда я могу делать это. Идея долга различна у разных народов. Магометанин говорит, что его долг – это то, что написано в Коране; индус говорит, что его долг то, что написано в Ведах; и христианин говорит, что его долг то, что сказано в Евангелии. Мы находим, что существуют различные идеи долга, меняющиеся соответственно различным положениям в жизни, историческим периодам и национальностям. Дать точное определение термину «долг», подобно всякому другому отвлеченному понятию, невозможно. Мы можем составить себе идею долга, только зная его практическое действие и результаты. Когда с нами случается что-либо, в нас возникает естественный или воспитанный импульс действовать в данной ситуации определенным образом. Когда этот импульс приходит, ум начинает обдумывать положение. Иногда он находит, что в данных условиях можно действовать именно так, а не иначе. В других случаях он находит, что действовать так будет неправильным при каких бы то ни было обстоятельствах. Обычная идея долга везде состоит в том, чтобы следовать велениям своей совести. Но что делает известный поступок исполнением долга? Если христианин, умирая с голоду и имея кусок говядины, не съест его для спасения своей жизни или если он не отдаст этот кусок голодному, чтобы спасти его жизнь, он, конечно, будет чувствовать, что не исполнил своего долга. Но если индус в таком же положении осмелится съесть кусок говядины или отдаст его другому индусу, он одинаково будет чувствовать, что нарушил свой долг: все воспитание индуса заставляет его думать так1. В прошлом столетии в Индии были знаменитые шайки разбойников, именуемые тутами; они считали своим долгом убивать каждого встречного человека и отнимать у него деньги2. Чем большее количество людей они убивали, тем добродетельнее они себя считали. Если обычный человек выйдет на улицу и совершит убийство, его будут мучить угрызения совести. Но если тот же самый человек станет солдатом и убьет не одного человека, а двадцать, он будет удовлетворен, считая, что особенно хорошо исполнил свой долг. Из этих примеров мы видим, что долг определяется не тем, что сделано. И объективно определить, что такое долг, совершенно невозможно. Что такое долг, ясно только с субъективной точки зрения. Каждое действие, которое возвышает нас и приближает к Богу, есть хорошее действие и наш долг. Всякое неблаговидное действие отрицательно по своим результатам и не является нашим долгом. С субъективной точки зрения мы видим, что некоторые поступки унижают нас и делают более грубыми. Но невозможно сказать, что одни и те же поступки имеют одинаковое значение для людей, находящихся в разных условиях и положениях. Существует только одна идея долга, которая была принята всем человечеством и которая выражается в одном афоризме на санскритском языке: «Не причиняй вреда ни одному существу: это – добродетель; нанесение вреда – грех».

Бхагавадгита часто говорит об обязанностях, связанных с положением в обществе и в жизни. Условия, в которых человек родится, и положение, которое он занимает, в значительной степени определяют его умственное и моральное отношение к различным формам деятельности. Поэтому долг каждого заключается в том, чтобы делать то дело, которое будет возвышать и облагораживать его в соответствии с идеалами того народа или общественного слоя, к которому он принадлежит. Но не надо забывать, что в разных обществах и странах господствуют неодинаковые идеалы. Постоянное игнорирование этого факта является главной причиной ненависти между народами. Американец полагает, что то, что делают американцы согласно обычаю своей страны, есть самое лучшее и что тот, кто не следует этим обычаям, – плохой человек. Индус думает, что его обычаи – единственно правильные и лучшие в мире и что тот, кто не исполняет их, – человек порочный. Это совершенно естественная ошибка, которую все склонны делать. Но эта ошибка приносит много вреда. Она является причиной недружелюбия и жестокости, существующих в мире. Когда я приехал в Америку и осматривал Чикагскую выставку, какой-то человек дернул меня сзади за тюрбан. Я обернулся и, увидев, что это был хорошо одетый, приличного вида господин, спросил его, что ему нужно. Увидя, что я говорю по-английски, он очень смутился. В следующий раз на той же выставке другой человек толкнул меня. Когда я спросил его, зачем он это делает, он также был очень сконфужен и, извиняясь, пробормотал: «А зачем вы так одеваетесь?» Отношение к другим у этих людей заключено было в рамки собственного языка и собственных обычаев. Давление сильных наций на более слабые в значительной мере обусловлено этим предрассудком, уничтожающим братское отношение к ближнему. Человек, спросивший меня, почему я одеваюсь не так как он, и вследствие этого грубо со мной обошедшийся, был, может быть, неплохим человеком, хорошим отцом и прекрасным гражданином, но добродушие его исчезло, как только он увидел человека, одетого другим образом. Иностранцев эксплуатируют во всех странах, потому что они не умеют себя защитить; вследствие этого они уносят с собой неверные впечатления о тех народах, среди которых они были. Матросы, солдаты и купцы держат себя очень странно в чужих краях, хотя им и в голову не пришло бы вести себя таким же образом на родине потому, может быть, китайцы и называют американцев и европейцев «заморскими дьяволами», они не делали бы этого, если бы видели хорошие стороны западной жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Карма-йога

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Сердце йоги (Свами Вивекананда) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я