Рыцари Индустрии (Анна Векшина, 2016)

Сплетня – это все: досуг, тимбилдинг, сводка новостей, прочные связи в обществе или легкий способ уничтожения врагов. Сплетня спасет вас, когда над столом повисла неловкая пауза, наладит коммуникацию с ненавистными родственниками, поможет в случае, когда общие темы с коллегой уже закончились, а кофе в чашке – еще нет. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Рыцари Индустрии (Анна Векшина, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Рыцари индустрии


Димке Шахтарину, Pine Apple, Ире Ведь,

Коту и Мионик, без которых не было бы этой книги


В литературе есть один незамысловатый жанр, к которому относятся не со всей гипотетически возможной серьезностью, хотя совершенно очевидно, что в наше захватывающее время электронных гаджетов и виртуальной жизни люди предпочитают объединяться уже не на почве любви, например, к Пушкину, а на почве любви к разного рода сплетням про Пушкина. Потому что про его произведения мы уже сто раз слышали, а вот про его женщин – не особо. И вообще, ценность такого рода информации заключается в том, что она как бы приближает обычного менеджера среднего звена к своему кумиру: дескать, вот, тоже пил да по бабам шлялся. А я что? А я на работу хожу, а не ходил бы, так бумагу марал, это же как божий день ясно. Вообще, сплетня, как таковая, творит чудеса: она разрушает классовые барьеры, ломает судьбы и обладает невероятным свойством сплочения незнакомых людей в пространстве, делая совершенно неразлучными бабушек на одной лавочке, терпеливо ожидающих смерти в очереди к терапевту, упрочняя и без того почти родственные связи у прыщавых студентов на лекции по экономической теории или молниеносно объединяя сотрудников компании вокруг одной грязной истории про секретаршу. Сплетня – это все: досуг, тимбилдинг, сводка новостей, прочные связи в обществе или легкий способ уничтожения врагов. Сплетня спасет вас, когда над столом повисла неловкая пауза, наладит коммуникацию с ненавистными родственниками, поможет в случае, когда общие темы с коллегой уже закончились, а кофе в чашке – еще нет. Помимо сплетни люди обожают еще и такой вид жанра, как «монологи о себе», который, совершенно логично, когда-то вытек из жанра «интервью» за неимением этого самого любопытного интервьюера в силу разных жизненных обстоятельств. В конце концов, на эту ненужную деталь внимания не больно-то много и обращают: при совсем уж острой необходимости потенциальную жертву можно отыскать в местах скопления людей. Ей может стать ничего не подозревающий зритель в соседнем кресле на киносеансе, продавщица цветов или какой-нибудь несчастный, ждущий автобуса на остановке – да мало ли ушей в больших мегаполисах? А уж если жертва попадает в автомобильную кабину, размером полтора метра на два и впереди несколько часов дороги, то правило для бесславной звезды или умника только дно – пользовать. Нещадно, бескомпромиссно и как в последний раз. Проехав автостопом расстояние, равное длине земного экватора, у меня совершенно непреднамеренно получилось скопить некоторое количество блокнотов с записями историй и размышлений, взглядов на жизнь и томления душ рыцарей, скачущих на всех этих рено, камазах и сканиях и подбирающих меня в разных, даже самых невообразимых точках континента. С этого все началось, а потом продолжилось и не смогло остановиться. Ведь, если подумать хорошенько, то каждый, даже самый ничтожный человек этой огромной системы – в чем-то рыцарь. Хоть бы даже в глупенькой игре на планшете.

За обложку спасибо Андрею Марсанову.


Разговоры в дороге


Нижнеудинск-Канск

«Меня Толян зовут, сам из Томска. Машина у меня новая, иностранная, «Камаз» раньше был, а сейчас вот иностранная. Хер знает, не могу запомнить. Китайцы делают. Тут на приборной панели даже учебник китайского вмонтирован, видите? Чтобы время с пользой проводить. Я с самой Тюмени вот слушаю. Назвал его Мао Цзэдун».


Тюмень-Ишим

«Моя подруга – любительница тоже автостопа. Ну, одной девчонке страшно кататься все-таки. Ну, она стрижку сделала короткую, надела ботиночки грубые, куртку там взяла у брата своего и всем водителям говорила, что ее зовут Леша. Мальчик Леша. Ну, никто ничего не заподозрил. Она таким макаром весь Урал объездила, пока не напоролась на одного веселого водителя. Едут они где-то в районе Челябинска, засыпают уже от усталости, а он ей и говорит: «Ну чего, малыш, может, девочку снимем на двоих»? Она начала отнекиваться, навыдумывала историю, что типа как девушка ее дома ждет и вообще. А он ей и говорит: «Да ладно, ты парень хороший. Понимаю, что боишься, молодой еще. Не переживай, первый раз всегда страшно». Ну, короче, останавливает машину, уже из кабины вылезает, тут она ему все и рассказала, что никакой она не Леша. Так этот водитель потом еще 100 км ржал, как конь. Больше, правда, она после этого случая никуда не ездила».


Тосно-Санкт-Петербург

«Я бы вообще на месте Садового кольца сделал бы большую парковку, да. Значит так: вся внешняя сторона – сплошная многоэтажная парковка. В центре только на велосипедах, коньках, лыжах или чего там еще? Да и грязи меньше, и народу меньше, и пробок нет. Без всякой этой. Заторов. Да не, мне эта ваша Москва – это, конечно вообще. Мне как говорят, что рейс в Москву, у меня нервная чесотка начинается. Я говорю, что лучше пять раз в Сибирь съезжу, чем на Москву пойду».


Киев-Москва

«А что, фильм смотрела с Ричардом Гиром – «Красотка»? Вот и у меня так было. Чего мне, у меня фирма своя. Возим помаленьку. В парке у меня 15 машин. Сам ездил, потому что нравилось. И знаешь, в офисе сидеть – тухло. А тут у меня жизнь – как хочу. Сегодня здесь – завтра там. Просто нравилось кататься, да и подчиненные уважали. Я дело свое люблю. Деньгами обеспечен. Встретил ее на трассе под Новосибом. 17 лет ей было. Таня. Просто пожалел, подобрал. Оказалось, что отец у нее алкаш, спился, а мать инвалид. Ничего не умеет больше. Я ее поесть сводил, денег оставил, сказал, чтоб больше не стояла. Ничего у нас не было. Через два дня опять возвращаюсь – опять стоит. Взял ее с собой в Москву. Деньги ее матери переслал. В Москве все показал, в Третьяковскую сходили, в ресторан. Ну, в общем, обратно она не поехала. Стала со мной ездить. Я купил «американца», чтоб поудобней было. Там места много. Путешествовали так около года. Потом я ее в институт устроил в Москве. На сессию она должна была приезжать. Поженились мы. Ну а потом чего? В институте у нее то то, то это. И помоложе там ребята. Я-то это понимал, в принципе. Потом раз отказалась ехать, два. Ну, тут я уж понял. Поехал той же дорогой, где мы с ней тогда встретились, там у меня авария и случилась. Сгорел мой «американец». Вся та жизнь сгорела. Вот теперь на этой катаюсь. Таня-то? Нормально. Замуж вот вышла опять. Сына родила – Вадика».


Ямно-Кобрин

«Я вообще здоровый образ жизни веду. У меня вот сегодня разгрузочный день, так что только печеньки ем с семечками, хотите? Это все высокие углеводы. Такая диета. Не, ты что, никакого алкоголя! Все, я завязал уже со всем этим. Хватит, я всю жизнь жрал и пил – не могу больше. Я с утра встаю теперь и холодный душ, потом велосипед. У меня дом в Бресте прям у воды. Парк там такой! Очень хорошо там погулять, покататься. Конечно, результаты есть, я уже на 30 кг похудел. Был-то ого какой, сейчас фотку найду – вообще не узнаешь. Воду пить надо обязательно, я вот пью очень много воды, но без газа, а то проку не будет. Раз в неделю ем, что хочу. Но только раз в неделю. А так на диете все время. Ну, жена довольна конечно такими результатами, так, пивко пьет еще, но уже тоже думает бросить».


Гагарин-Смоленск

«У нас тут один водитель-баянист. Ну, играл профессионально, когда в колхозе еще. В ансамбле каком-то там играл он. Такое название у них там было, ну как тогда все эти. Как это? А, «Молодые баяны» или ну тому подобное. Так и возит с собой. На стоянку приедет, водки нажрется, рацию включит и давай наяривать. Концерт. Про Дунай играет, знаешь такую? Волны Дуная? Или голубой Дунай? Не помню. Так что это не только у вас там в Москве. Типа культура».


Придорожное кафе на М-2

«Я раньше с собакой ездил. Была у меня. Хаски. Глаза у него были, я тебе скажу! Красавец. Это, Казбек звали. Он со мной ездил. Всю Россию объездили с ним. Даже в эту, в Бурятию даже ездили. Он вот здесь сидел, на переднем, где ты сейчас. Казбекчик мой. Да. И ели вместе: я макароны и он. Это, яичницу жарил ему тоже. Вечером приеду на стоянку – гулять пойдем. Ну и это, ночью он меня будил. Чувствую, что просыпаюсь от того, как он лает. Заснул за рулем и не заметил, а он разбудил. Это несколько раз меня спасал так вот. Потом? Потом умер, 8 лет ему было. Не знаю, много это или мало. Это как его? С «Ебурга» выезжали, а я смотрю – Казбек скулит и на улицу просится. Остановился. Вытащил его, он походил-походил. Назад ни в какую не хочет. Потом лег под деревом и все. Умер. Не хотел даже так вот мне машину запачкать».


Гомель-Чернигов

«Бабка у меня была страшная, атаманша. «Бумбараш» смотрела? Там атаманша такая была помнишь? Страшная такая. Ну вот, только моя была казачка, чернявая, крупная такая баба. Двоих мужей сгноила. При ней на хуторе порядок был. Везде революция – белые, красные, бандиты. А у нас никто не голодал. Руки у ней в крови по локоть были – за каждую соседскую курицу отряд перестреляет. У меня-то отец – заезжий турок был, а мать тоже казачка. Ну, отец когда исчез, то бабка меня в охапку и в церковь крестить. Мамка в истерику: «Да мы ж его крестили уже, мусульманин он». Но с бабкой спорить было нельзя. Она священнику ко лбу ствол приставила и говорит: «Давай, крести, отец, не будет у меня в роду мусульман, одни казаки православные будут!». Так меня и крестили два раза, но я этого не помню, еще мелкий был совсем. Ну потом-то, когда красные совсем пришли, то первым делом бабку повесили. За волосы выволокли и повесили прямо на заборе».


Казань-Нижний Новгород

«Проблем-то на дорогах не было. Ну, может поначалу пытались меня там обрабатывать. «Даги» у нас там один участок дороги держали. Со всех проходящих грузовиков по штуке. А я ехал и прохерачил в кафешке какой-то эту штуку. С бодуна типа еще. И тут эти, значит, вываливаются на дорогу. Ставят посреди полосы машину. Ночь, тьма, голова болит. И чего-то мне в падлу стало. Я же вроде как мастер по кик-боксингу, да тем более ребята-то совсем молоденькие. Короче, говорю, как есть, что – «прохерачил» деньги. Они типа не верят. Ну, я выхожу из машины, говорю, типа, что голова болит, отвалите. Они там мне газовый пистолет показывают. Ну чего я, в спецназе был, чего мне этот газовый «пердулет» сделает? Ну, двоих уложил, а последнего долго догнать не мог, километр, наверное пробежали. А потом – нет, чего-то больше не припомню никаких бандитов».


Симферополь-Феодосия

«Ехал как-то, не помню уже, но ночь была. А я сломался, и мне так починили, что я через 100 км опять сломался. Пришлось ночью катить, чтобы успеть разгрузиться. Еду и уже чувствую, что засыпаю. Все. И паренек на дороге стоит – как ты, возраста. Рюкзак у него – все с собой. Взял его, все. Он к девушке ехал. Я говорю: «Давай, разговаривай со мной, а то я засну, и мы влетим куда-нибудь». Он честно пытался: про семью спросил, про работу. Все. Но сам вижу тоже, что засыпает: веки прям закрываются, нос клюет. Ну, я ему говорю, что не спи, типа. И тут он мне говорит: «У меня есть острый перец». Достает банку такую, аджика – не аджика. Выдавил себе в рот. Ну, я тоже съел. Все. Представляешь, аджику жрать? Слезы на глазах стоят, зато бодрячок минут на 10-20. Ну мы по очереди ее всю ночь. Я потом курить не мог пару дней – больно, все жжет. Он мне говорит: «Дядь Виталий, давай водичкой запьем еще»? Мазохист. Сна как не бывало – все. Так что острое я вообще не ем».


Пермь-Ергач

«Ты так на меня не смотри, все наколки – это так. У меня сейчас жизнь другая и живу я по-другому. За десять лет там читал много. Достоевского читал, потом Толстого – и того, и другого, и женщину тоже читал – читала? Хорошая женщина, даже и не скажешь, что женщина. Разное читал. Потом вот поэзия мне понравилась. Сам стал писать, вышел – братки помогли стихи издать. Дарю всем на юбилеи. Есенина? Люблю очень, уважаю, только его пьянство сгубило. Толстого женщина сгубила, а его пьянство. Поэтому я развелся давно и не пью».


Кемерово-Ачинск

«Да я вас взяла, потому что сама как-то ездила так вот. В кузове? В кузове мотоцикл. Мужу везу в подарок. Нормальный? Ха, да мы оба помешаны на них. Мы благодаря ним и познакомились. Верней, даже благодаря «Уралу». Я с детства с гайками вожусь. Потом отец мой купил мне раздолбанный «Урал». Ну да, с тележкой такой, помните, были раньше? Я его год, наверное, чинила. Сама – кто ж мне еще его починит? Зато после «Урала» все остальное собрать было проще простого. Потом я уже выросла и сама себе купила иностранные мотики всякие. Кроссовые, городские. Свой автосервис открыла. У нас под Кемерово слет мотоциклистов каждый год. Я туда исключительно на «Урале» езжу. Как память. Меня там все знают. Ну и как-то приезжаю я на слет, – не помню, какой это был год, – и смотрю: стоит такой же «Урал», как у меня. Я, естественно, заинтересовалась, пошла знакомиться. Оказалось, что владелец – какой-то парень из Бельгии. Купил себе это корыто через какой-то сайт, отремонтировал и поехал путешествовать в Россию. Вот, до Кемерово доехал. Причем, тоже все сам ремонтировал. Ну, короче, потом, после слета, он у меня остался, ездили с ним вместе до Байкала. Потом во Владик. Красота там. Не были? Потом поженились. Живем там, а сюда я к папе приезжаю на месяц-два с дочкой. Он у меня один, а к нам переезжать не хочет. Говорит, не хочет с иностранцами жить. Другой язык и культура. В общем, вот. Дочке три года, пока еще на квадроцикле только разрешаем ездить. У мужа день рождения будет, купила ему «Яву»: еле нашла, чтоб не совсем убитая. Думаю, что смогу отремонтировать до отъезда. Да, такие мы, русские женщины, не только в горящие избы – в гараж зайдем!».


Екатеринбург-Тюмень

«Я вообще никогда не хотел быть водилой. Просто так вышло. Первый раз как было? Сидел дома – пиво пил, там, кино смотрел. Друган звонит один, говорит: «Подработать хочешь? Надо перевезти кое-что, столько-то денег». Ну, я-то думал, что недалеко куда-то ехать. Поставил эту бутылку пива в холодильник и пошел. Ничего не взял, только паспорт. Посадили меня на «Камаз», говорят: «Едь в Новосиб». Ну я и поехал. А зима же. Я еду. Жрать охота, денег нет. Я все еду. Ночь прошла, день прошел, а я все еду и еду. «Камаз»-то 50 еле-еле выжимает. Потом, значит, стало у него по дороге отваливаться все. То колесо, то ручка от двери. То бак закапает. А у меня денег-то нет. Ну, вдоль дороги похожу, железяку найду какую-нибудь и на слюни примотаю. Так, в общем, не жрал я и не умывался дня три. Доехал до Новосиба, как этот, как Тарзан. Дикий. Сожрал у них там на базе две пачки макарон, поспал. На следующий день приходит мужик какой-то, говорит: «Так, теперь в Томск поедешь». Ну, а я-то без денег, домой– то я как вернусь? Я и поехал дальше. Отвертку только попросил у мужиков, а то руками крутить неудобно. Так и вернулся только через месяц. Вернулся, а в холодильнике пивко холодненькое стоит, выдохшееся. Ну, я его все равно выпил с радости».


Казань-Уфа

«Я сам-то из Дагестана. Не были? Ну, потом я вас свожу, если захотите. Я человек добрый. Мне хороший компания нужен. Там красота – такой не видеть нигде. Приехал в Тюмень – лет 19 был мне. Работал. Подметал, строил. Красил заборы всякие. Красить нормально было. Свое купил, стал в домах красить. Не пью же, работать хорошо. Стали приглашать богатые красить. Я потом пошел учиться красить. Получил, как это у вас? Дипломат, что я по краске могу. Ну я сразу стал русский учить, чтоб не обманывали. Занимался много. Сложно по-вашему – у нас легче. Стал одеваться нормально. В магазине ходить, смотреть. Туда придешь раньше – на тебя как на бомжа смотрят. Сейчас-то уже знают. Купить свой дом, сам все. Машина две. Нанял вместо себя красить тоже из Дагестана. Помогал им всем, квартиру снял. Жена у меня русский. Люблю. Там у меня тоже жена есть. Я Любе сказал: «У меня там жена, ее люблю и тебя люблю». Ничего от них не скрывать. Они раньше и знать друг про друга не хотели, а теперь нормально, передают подарки к праздникам. Там у меня сын с дочь растет, а с Любой у нас пока маленькая одна. Сына сюда тоже хочу работать. Пусть легче будет, чем мне, пусть уважает, как работать. Счастливый я? Да, счастливый. Семья, работа, две жена. Собираюсь в Питер съездить, там, говорят, музеи. Не был никогда. В музеях быть? Красиво?».


Угляны-Ивацевичи

«У нас тут было время, что банда была, так они делали специальные такие удавки, как из лески, знаешь? Леска и механизм такой, что он ее прям сильно затягивал. Палец суешь – палец перерезает этой леской. Ножом ее не перерезать тоже. Так на шею набрасывают и все. Считай, она тебе прям шею и перерезает. Она же тонкая. Ну, это все в 90-х годах, конечно, но не очень это все было приятно. Я в милиции на это ох как насмотрелся! В лесу их очень много таких было. Прям по краям дороги, вот лежали такие. Ужас. Поэтому я вот когда так садятся вдвоем, да еще и один прям сзади меня, то я как-то внутренне напрягаюсь сам».


Шиномонтаж где-то под Харьковом

«Дочь у меня молодец. Красотка – вон, смотри, какая, а? В хорошем каком-то институте учили, потом второе пошла получать. Ну, помог, да, немного ей поступить. Работает, у нее фирма своя. Юриспру…как ее? Ну, юристы, в общем, там работают. И все мужья у нее Миши. А вот так! Вот двое у нее было, сейчас вот третий: тоже Миша. Мне это очень удобно – я плохо запоминаю имена. Разводятся опять. Я ей говорю: «Может, тебе какое другое имя попробовать, ну видишь же, что с Мишами у тебя не выходит? Чему ее там учили-то в этом ее институте?».


Новосибирск-Омск

«У меня, я считаю, только один недуг есть: я – пьяница. Причем запойный. Пью сразу много. А так, в остальном я – человек положительный. Поэтому, мои дорогие, я нигде не останавливаюсь. Не дай Бог там есть где-то магазин со спиртным. Это я тогда пока всю водку там не выпью – не уеду. Так и выходит, что я всегда еду впереди графика».


Тобольск-Ижевск

«Не знаю, я вообще тут первый раз. Вот. Я до этого манагером был. Ой, я тебе скажу, работа такая рабская! Ой, вообще! Но у нас не выбирают там работу. Мучился-мучился. А потом предложили мне пойти вот поводить. Я, знаешь, сразу согласился. Вот вообще не думал. А потом вот сейчас еду, да? И машина у меня сломалась. И какой-то просто вот незнакомый, да, я его первый раз вижу. Вот, он просто что делает? Берет и везет меня в сервис. Бесплатно везет, прикинь? Просто вот такой добрый человек. И я там сидел и думал, что надо пересмотреть вообще жизнь. Себя и жизнь пересмотреть. И выезжаю на трассу, а тут ты голосуешь с рюкзаком. И знаешь, я вот подумал, что это мне такая проверка. И я остановился, да? Из-за этого вот мужика, который меня довез в сервис. А так я никогда никого не сажаю к себе в машину».


На брестской границе

«Вон, смотрите, видите? Пограничница на каблуках. Вот зачем ей здесь такие каблуки? Пестик на поясе и каблуки! Сколько там сантиметров? Четырнадцать, наверное, есть, да? Ждет, наверное, себе какого-нибудь итальянца. Будет он проезжать, а тут она у него паспорт спрашивает, а богатый итальянец прям весь не в себе сразу будет от такой красоты! Прям ее отсюда и заберет в свою Италию… Знаю я одну такую. Вышла она замуж за какого-то поляка. Он там у себя работает, а она на выходные к нам в Брест. Идет, значит, по центру города, выхаживает. Знакомых ищет, ну чтобы погордится. Я как-то раз ее встретил и думаю: «Дай-ка присяду, чтобы не встречаться». И присел там за памятник, а она меня сразу приметила, бежит, кудахчет: «Федя, ты чего это там делаешь? Не узнал, что ли»? А я узнал, да? Просто разговаривать неохота с этой дурой. Ну, прям дура из деревни. Ну что они там, спят что ли? Штамп поставить – долго что ли? О, кстати, слыхали, как тут у нас кто-то нажрался и границу пересек так просто? Ну, ему так надоело в очереди стоять, что он как нажмет на педальку и проехал без всяких штампов. Ну, бухой был. Нашли потом в лесу его, ну так, километров десять уехал, наверное».


Орша-Москва

«Я Шакиру уже лет восемь слушаю. Сидел в кафешке какой-то, ел, а там по телевизору клип ее показывали. Запомнил потом и купил диски. Хороший у нее голос все-таки, сильный такой. Ты английский знаешь? Я вот слушаю, но не понимаю, о чем она поет? Я всегда думаю, что о хорошем. Вот журнал увидел на заправке – купил. Это она сейчас такая, видишь? Помоложе была когда – посимпатичнее. Ну, возраст. У нас таких в Дагестане не слушают. У нас такая вот музыка, сейчас поставлю, послушаешь, другая совсем. И женщины другие. А она все равно – мой идеал».


Залари-Тельма

«Вот сейчас будем проезжать с вами наше Усолье. Знаете, чем знаменит наш город? Ну да, старый он, но главное, что у нас больше половины женщин в городе работают на трассе. Зарабатывают собой. Вот будем проезжать – увидите. Они вдоль дороги стоят – от 13 до самой пенсии. На любой вкус. Это очень страшное зрелище, особенно эти вот маленькие девочки, у которых больше никакой жизни не будет никогда. А вы знаете, реально и не будет, потому что нет работы. Вообще никакой нет. И так они стоят на много-много километров. Нет, я иногда думаю, что и я бы была такой, но мне повезло, потому что я устроилась работать бухгалтером. Бог спас, наверное. Меня взяли с обучением, ну, как стажировка, что ли. Работала за копье, терпела. У меня была одна блузка на все случаи жизни. Вечером приходила и стирала, а утром одевала на работу. И так несколько лет. Но я, знаете, просто знала, что если я один раз схожу на трассу, то я уже больше не буду никаким бухгалтером, а умру от того, что меня какой-нибудь Василий убьет монтировкой ночью, потому что я буду с ним не очень ласкова. Вы знаете, а потом как-то закончились эти вот несчастные 90-е годы, все изменилось. Меня пригласили работать уже в другое место на другую зарплату. Работала, а по вечерам стала преподавать на каких-то курсах бухгалтерское дело – специалистов не было вообще. А я была редким специалистом, получилось так. Потом на другие курсы пригласили. Там-сям. По чуть-чуть. Как-то все наладилось и в жизни, и в семье. Стали есть досыта, спать на нормальных пододеяльниках, а не на рваных. Машина. Сейчас сыну квартиру будем покупать, наверное. Ну да, у меня ушло на это больше времени, скажем, чем у тех, кто пошел на трассу сразу после школы. Как-то не очень по этому поводу переживаю».


На заправке

«Так, ну, вот немцы вам как? Ой, я как-то с одной немкой ехал. Сейчас расскажу, вообще! Короче, мне надо было ехать из Берлина куда-то, не помню уже, и я на сервисе в интернете оставил заявку. Ну, знаете эту тему, да? Что ты ищешь водителей, которые в ту же сторону едут и бензин пополам. Ну типа как «вконтакте», только там ты профиль машины заполняешь. Ну, отвечает мне мадам какая-то, договорились встретиться где-то на окраине. Прихожу. Стоит тетка, как шесть тебя, такая вот, во. Залезает в машину каким-то чудом и начинает пристегиваться. Ну, я сел рядом и думаю: «Ну да, сутки, наверное будем ехать». Она такая невозмутимая, вообще никакой эмоции на лице. Едем, выезжает на автобан – смотрю, что газ вообще не отпускает: 100, 120, 170, 190, 195… Я в кресло вжался, а у нее вообще на лице ничего не отражается. Едет себе, в одну точку смотрит и все. Это нация каких-то роботов просто! Никакого живого смеха вообще!».


Сургут-Салым

«Ты так на меня не смотри – сидел, да. Десять лет почти сидел. Вышел просто потому, что повезло. Бывает, что человек везучий. Я – везучий человек. Не скрываю, что счастливчик. Сначала думал, что будет тяжело. Я вышел же, а остальные все сидели. Думал, что будут все «тут» на меня моросить, что я – бывший, а оказалось, что это не принципиально. Ну, становится не принципиально, когда люди видят, кто ты на самом деле. А потом, алё-малё, приятелей собрал кое-каких, открыл собственное дело. Женился. Дети… Сейчас вот с бабкой в Адлер их отправляю. Потом вот любовница у меня есть. Я от нее и еду. Я ее «там» услышал. Кто-то дал послушать кассету. Ну, она певица. Под гитару поет, ну типа как шансон-мансон. Подумал, что если выйду, то по-любому с ней встречусь. Моя баба потому что. Понимает меня. Поехал на фестиваль шансонный, цветов подарил. Туда-сюда, потом на концерте подарил. Хочешь послушать, как поет? Сейчас, погодь, в бардачке лежит. Да не пугайся, этот тесак не для тебя. Так, для всякого на дороге, кто еще мою фамилию не знает. Есть молодые всякие фраеры, не знают жизни которые. Маленько подучить их иногда нужно. Вот, красота моя поет, слушай, а? Так, тихо, жена звонит. Это – святое. Теперь заткнись на пару минут и магнитофон заткни, а то она может у меня разозлиться».


Красноярск-Зеленогорск

«Да я всегда хотел сына, понимаешь? Наследник такой. А жена мне родила дочь. Я не то, чтобы расстроился, но как бы ждал сына. Может быть, и поэтому у меня как-то с дочерью не сложились отношения. Не знаю я, короче. Потом решили второго ребенка рожать. Опять девочку родила. Ну, я второй раз расстроился. Помнишь, как в этом, ну фильм был с Мироновым, такой. Там жена девочек рожала. «Итальянцы в России»? Ну, короче, третий раз она опять девочку родила. Но знаешь, я что-то к ней так привязался. Ей сейчас 5 лет, но она меня так радует: в футбол играет, потом в машинки вот. На куклы даже не смотрит, а у нас же их гора осталась! Почувствовала, наверное, что я хотел сына».


Ангарск-Тулун

«Я просто одно время работала в Кемерово и моталась по разным делам. Ну, в других городах мы открывали филиалы, и я, чтобы сэкономить, моталась на машине. Ну вот, еду я, значит, рано утром. Туман сильный. Это вообще упадешь сейчас. Стоит знак, значит, знак с медведем. Ну, видели, наверное, там по дороге? Треугольник с медведем такой, да? Стоит знак, а рядом с ним самый настоящий медведь. Боже мой! Я же никогда не видела медведей! Он стоит и шатает этот знак двумя лапами! Я затормозила и вышла его сфотографировать на телефон. Ну, не прям вот здесь, около него, а подальше. Он обратил на меня внимание только когда я уже отъезжала. И вот я еду за рулем дальше, и тут я вообще начинаю понимать, что за глупость я совершила. То есть я вышла из машины и «сфоткала» медведя! Живого огромного медведя, который, вообще-то говоря, мог меня просто разорвать на куски! Боже мой, ребята! У меня началась такая истерика! Ну, теперь-то я понимаю, что это был шок просто. А потом еще был случай, когда в лагерь мы отправляли детишек. А там они в палатках жили. Палаточный лагерь. И кухарки, ну повара, да, они выбрасывали остатки еды в овраг. И как-то утром весь лагерь проснулся от звериного рева: пришли медведица с медвежатами на завтрак. Ну, вызвали спасателей. А у меня, я как вспомнила, как я тогда этого медведя «сфоткала» – у меня опять приступ этой истерики».


Москва-Тверь

«Бабку подвозил какую-то. Она тут вот живет, в Поваровке или как ее, ну вон, за поворотом – проезжали. А дождь еще был. Мать его. Жалко стало бабку. Она выходить стала, и я ей зонтик отдал. Ну его: лежит без дела. На хер нужен все равно? Ну. А, я ей сказал же, что все время тут езжу. С Зелека в Тверь вожу петрушку. Мать ее. Ну, а на следующий день возвращаюсь и смотрю – бабка та стоит на трассе, где я ссадил-то. С зонтом стоит моим и банками. Я остановился, ей говорю: «Ты что, мать?». Она мне, типа: «Стою, жду, чтоб зонтик отдать». Варенье мне еще дала самделошное. Мать его. Ел потом его, вспоминал бабку эту порядочную такую».


Владимир-Нижний Новгород

«Друган у меня был армейский, служили вместе, ага. Экстримал типа тоже. С парашютами прыгал. Но все неудачно. То ногу сломает. На параплане полетел – руку ободрал. На велосипеде палец сломал. Шитый-перешитый. Спица в голени, спица в локте, на лице у него операция пластическая. Мы все шутили над ним, что у него скоро все железное будет, как у железного дровосека. Во всех больницах полежал. Потом в сосну влетел на машине и насмерть. Сначала даже не поверил никто – настолько это обычная была ситуация. А я ему говорил: «Саня, не беси Господа Бога».


Демьянское-Сургут

«Сидел я за это, за как его? Кражу. Ну, пацаном был, с армии пришел, чего мне? Бухали с пацанами как-то, не хватало двадцатки. А мы уже это, как его, пьяные были. Украли стекло на техстанции, продали его в ту же ночь, еще накатили. Потом это, украли это самое стекло, кому продали, и продали еще раз. Ну, а утром меня мать будит, как его, типа что, вставай – милиция пришла. А я ж с бодуна – ничегошеньки вспомнить не могу. Он мне, этот милиционер, говорит, а я даже и представить не могу, что это я-то был. Стекло какое-то. Поехал. Чего-то мне так его присудили. Мать потом носила передачи мне, ну это, не далеко отправили. Досрочно освободился, с тех пор не пью. Даже вот в эту вот жидкость чтоб стекла мыть не добавляю, которые на спирту, чтоб вообще никакого соблазна. Ну даже ,знаешь, как это, хорошо, мои-то все спились, от печени умерли, а я здоровый, даже и не болел серьезно ничем ни разу».


Липецк-Воронеж

«Как-то подобрал девчонок двух. Одна нормальная, а вторая англичанка. Рыжая, с гитарой и в очках. Джон Леннон просто. В Москве учится в институте языков. Решили с подругой на море податься. Дома не сидится чего? Пела мне всю дорогу. Ну, ей Россия-то так вообще понравилась. Она, например, не знала, что бывают деревянные туалеты, ну я ее не стал разубеждать, что деревянные туалеты-то – это редкость, да?».


Кунгур-Талица

«Я вот этот вот нож, да, с собой вожу потому, что 90-е приучили. У нас тут, я вам скажу, было круче, чем в тех «америкосских» фильмах показывают. У нас ребята, когда собирались в сторону Урала, то брали с собой дедовские ружья охотничьи и клали их на торпеду. Это оно обязательно было нужно, иначе ты вообще не доедешь. Грабили ужасно, да ладно грабили – убивали! Самое страшное, если ты вез какую-нибудь технику. Это сто процентов, что тебя «поимеют». Выгребали кузов целиком и иногда – на ходу, как в фильме «Форсаж». Это они тока сейчас такое придумали, режиссеры эти, а у нас-то уже это все было».


В пробке на объездной дороге Владимира

«Ну он вообще по своей природе очень агрессивный был. Он когда купил себе пневматику, то я даже стал его бояться. В итоге, как-то раз он нажрался и пошел купить цветов своей девушке. У метро вагончики такие, знаешь, стоят? А время было позднее. Все закрыто. Там какой-то таджик спать уже ложится. Все, говорит, нема цветов, спать уже надо. А этот разозлился, взял его в плен. Взял ведро цветов, в общем, потом в другой район пришлось переехать – его менты потом искали».


В вагоне поезда Москва-Питер

«У меня был одноклассник, который еще со школы все привык покупать. На переменке он у кого-то купил домашнее задание по математике и поехал на районную олимпиаду. И потом это правило покупки стало на все распространяться. Подрос, купил военник, потом сессию, дом, квартиру, потом пару машин, потом место в государственной конторе. Про дачи и поступление детей я просто молчу. Шуба, собачка карманная, капюшонная, перчаточная, голубая свинья и клонированная корова. Иногда я иду по какому-нибудь магазину и думаю: «Интересно, он уже это купил или еще только думает?» Страшно подумать, сколько всего некупленного вокруг него! И этот человек сидел со мной на уроках по английскому на последней парте и играл в «морской бой»! Думаю, что яхту он захотел еще с того самого времени!».


Брянск-Москва

«Я сам-то баптист. И жена у меня тоже баптистка. Вместе ходим на службы, в хоре поем с этого года. Нас вообще музыка связала, в общем-то. Я хотел научиться играть на каком-нибудь редком инструменте музыкальном. Так-то на гитаре играю только, самоучка . Ну, пришел в музыкальную школу, а мне говорят, что для взрослых есть только вокал и занятия на щипковых инструментах. Ну, я в класс зашел посмотреть, как вообще выглядят эти щипковые инструменты. Там сидит, значит, класс такой целый и преподаватель. Ну, я объясняю, что просто так, на разведку пришел, а он мне говорит: «У нас только басовая домра осталась». А я и не знаю, что за домра такая, ну неудобно было спрашивать при таком количестве народа. Ну, я так и стал играть, а жена моя будущая тоже была в этом классе, тоже играла на домре, но только соло».


Одесса-Киев

«У нас в городе одна сумасшедшая живет, ее все знают, она, можно сказать, местная достопримечательность. В общем, в молодости, как раз когда вся эта заваруха с холодной войной была, она работала в посольстве и тронулась на этой почве. Теперь ходит по городу и орет: «Люди, объединяйтесь, Америка готовит ракетный удар, мы все умрем! Нужно строить бункеры! Покупайте лопаты и тачки!». У нее прямо рейд по будням: она днем выходит на главную улицу и вот так вот идет, руками размахивает. Увидит какую-нибудь жертву и начинает прикапываться : «Ты зачем платье купила? Надо покупать противогаз! Давай, сдавай обратно». Уже несколько лет все это продолжается, жалко ее, конечно».


Балашиха-Щелково

«Мне дядя рассказывал, – он у меня спасатель со стажем, – что когда у нас только МЧС открыли, то туда же всех брали, кто нормативы сдает. Ну вот, у них там два парня были, оба выпускники из МГУ, только один с физического, а второй с этого, с аспирантуры. Вирусы короче, биофак, что ли? Ну, висят они вдвоем на Поварской, что ли, ну, где-то невысоко, бабка с внуком идет и говорит ему: «Вот, Петенька, надо обязательно образование хорошее получить, а то будешь, как эти два неуча, на доме висеть».


Сухиничи-Воротынск

«Я вообще шансон не любил, а потом, знаешь, у меня тут сменщик оставил диски какие-то. Ну, это, я ехал и уже так устал от этой радиорекламы и что оно все время шумит. Короче, воткнул я этот диск и уже, знаешь это, поморщился заранее. А там так все жизненно: про баб, про ментов. Вот, послушай припев – все про нас, ничего не придумано вообще! Вот с тех пор я и слушаю, ну только без всякого мата. А то мат – это как-то совсем уже, ну, такое дно».


Сафоново-Гагарин

«Больше всего что люблю есть? У нас в Польше есть такая большая копченая нога. Я когда еду куда-нибудь, то я ее покупаю и как раз за неделю успеваю съесть. Чистое и жирное мясо. И жевать удобно. Хвать за ногуоткусил, да назад опять кинул. Это у нас в Лиде делают. Не были в Лиде? У нас там все хорошо: воздух свежий, людей мало».


В пробке на светофоре в Вышнем Волочке

«Я не знаю, слушай, у нас такая страна, что если ты сам себя не защитишь от всяких уродов, то и тебя никто не защитит. Я раньше ездил и отстегивал всем ментам, а потом подумал: «А с какого хрена я должен им отстегивать, а не они мне»? Подергал своих старых армейских дружков, вот, поговорил с людьми, которые не побоялись пойти и объяснить. Конечно, бесплатно ничего не делается, но если у меня есть одни возможности, а у них другие и нас это устраивает, то почему нет? Просто я хочу работать и зарабатывать своим трудом. У меня с собой есть пистолет, ты, кстати, сейчас на нем сидишь, ну, сейчас-то я его не заряжаю, а было время, что заряжал и выстреливал в коленку, потому что было много борзых, которые решили, что они – хозяева жизни. Особенно в 90-е. С простреленной коленкой у них моментально завершалась их эта карьера водителя. Так вот, если какой-нибудь особенно умный въезжал в мой кузов или подрезал меня на светофоре, а потом начинал держать меня за «лоха» и угрожать, то я просто выходил и предупреждал: «я тебе сейчас выстрелю в коленку». По-доброму совершенно, без всякой агрессии. Если человек был глупый, то я стрелял в воздух – он моментально умнел».


Торжок-Городня

«Я с женой как познакомился? Уходил я, значит, в армию, да? Парню-то в армию одному не очень ходить, а девушки у меня не было. А хочется же, чтобы кто-то ждал, да? Ну вот. Стою я на выпускном вечере, а жена моя вообще в другом классе училась, мы с ней даже не общались ни разу. Ну вот, значит, стою я, а она проходит мимо, а я ее просто за руку схватил и говорю, что люблю ее все школьные годы. Ну, чтобы хоть кто-то мне писал туда. Я даже не знал, как ее зовут. Ну вот, ушел в армию, она мне писала, я ей отвечал. Потом вроде как познакомились. Я понял, да, что в общем-то она – девчонка хорошая. А потом пришел и мы поженились. Ну, вот то, что на самом деле я ее вообще не знал, я ей сказал недавно, когда у нас уже внук родился. Ну, поругались, конечно, ну куда теперь мы друг без друга-то, да? Столько лет вместе».


Набережные Челны-Чебоксары

«Ох ты, я вообще, да, был в этой вашей Европе, когда там вообще ничего не было. Никакого союза. Мы стояли знаешь как? На каждой границе стояли. Там некоторые страны, как один город. Вообще, стоишь сутки. Это хорошо, если сутки! Потом едешь 3 часа и опять стоишь. Можно было свихнуться от этого всего. И главное, когда там с это объединили, то я уже стал в Россию ездить. Не дождался радости такой».


Толочин-Борисов

«Старшего сына я назвал Эдгар. Это мне очень понравилось, как зовут Эдгар Алан По. Такой писатель, знаете? Не, я сам не читал, просто понравилось, как звучит. А вот сынишка, видать, умный растет, читает всякое там. Второго тоже хотел назвать как-нибудь в честь великих, но жена воспротивилась, так что в интернете просто посмотрели, какие имена есть на «М». Так что у меня Мансур и Эдгар Алиевы, нормально так вот звучит, да?».


Москва-Серпухов

«Не знаю, я – человек интеллигентный. У меня отец всю жизнь в каком-то НИИ работал, а потом его просто взяли и выгнали. Я тогда решил, что не хочу, как он, жить. Пошел в армию, там права получил и с тех пор вожу. Ну, дебильная работа, конечно, тупая, зато я не останусь без денег или куска хлеба. Ну, знаешь, не всем быть кандидатами наук в стране, где эти кандидаты вообще не сдались».


Дзержинск-Городея

«А, ну я как-то девочку подвозил, тоже щуплая, как ты, тоже этот, как его? Веган? Ну вот, ничего вообще не ест – ни мяса, ни рыбы, ни меда. Хлеб даже не ест, потому что там яйца. Короче, питается энергией земли, наверное. Ну вот, она, внимание, ехала в Грузию. Рюкзак у нее здоровенный. Я аж со слезами на глазах на нее смотрел, спрашивал: «Что ты там, золотко, есть-то будешь? Траву что ли щипать?».


Орша-Минск

«Мне за Дагестан очень обидно – такой несчастный край, хоть и красивый. Бедный ужасно. Я там когда в МЧС работал, то получал по вашему 3 тысячи рублей. Это нормальная государственная зарплата, а цены там немного ниже московских. У нас живет 36 национальностей. То есть 36 наречий, которые друг друга не очень понимают. И никто у нас никого на улице не режет. Это просто такая политика, что нужно, чтобы резали. Вот ты отличишь дагестанца от узбека? Ну ладно, можно, например, нас сравнивать с азербайджанцами – они же все страшные, как не знаю что»!


Сухиничи-Воротынск

«Жить-то, на самом деле, знаешь, как страшно-то? Особенно в нашей стране клоунов. Когда все другие над нами смеются. «Медвепуты» эти у власти сидят, за веревочки дергают. Иной раз думаешь: «Вот заснуть бы, проснуться – и нет Медвепута». Это по Фрейду как получается? Что я совсем больной или как?».


На польской границе

«У них с этим временем какая-то неразбериха. Они же переводят куда-то, а мы теперь не переводим. Было, я помню, что люди летали на переговоры и улетали из Москвы в 21-00 и в Варшаву они тоже в 21-00 прилетали, или даже раньше. Съедалась та разница. Очень удобно было».


Санкт-Петербург-Тверь

«Ну, у нас в России есть, что посмотреть. Особенно в моем городе-то. Питер – это да, это вам не Москва. Почти Европа, да? Он у нас такой один в стране, где что-нибудь можно посмотреть. Все остальные города в Москву давно переехали уже. Там у вас, говорят, еще какое-то Подмосковье присоединили? Ну и как вам? Успеваете с одного конца города до другого доезжать за день?».


Петушки– Владимир

«Мне, значит, Паха мой говорит: «Ну приедешь в Москву, зайдешь в бар один там, скажешь, что от меня и тебе нальют бесплатно». Ну, я в Москве был когда – приятеля встретил армейского своего и предложил ему сходить в этот самый бар. Куда-то еще ехать надо там, ну на окраину какую-то. О, в Алтуфьево. Знаешь такую? Ну, назаказывали мы всего, сидим, уже пьяные, я говорю бармену, что вот, мы от Пахи Самойлова. Он на меня смотрит и говорит: «Здорово». Ну, я типа: «Скидка-то есть»? А он, короче, уже за охранником идет: «Вот эти люди платить не хотят». Ну, вытолкали нас, телефон забрали за уплату. Ну, а я чего? Я же пьяный. Проспался где-то прямо у этой станции, а утром поехал там к знакомым одним. Ну, короче, нормально он надо мной пошутил так!».


В Бресте

«Так, поедем тогда через центр, я вам тогда покажу тут все. Экскурсию вам проведу тогда, пока едем по нашему городу. Так, это вот здание исполкома, ну вы, наверное, уже таких слов не застали, да? Я сюда иногда хожу, если вызывают. Вот наш крупный супермаркет, значит, сюда я за продуктами люблю ходить. Вы в Брест надолго? А, ну тогда вам лучше в «Корону» – это вам поближе будет. Это вот наша главная церковь, но я не в ней крестился, а в зеленой – это там (машет в пустоту рукой). Так, ну это школа, в которой я учился, ну это вторая школа, первая была в другом районе, это надо на такси ехать или автобусе. А, а это мое училище, вот, слева, смотрите – я здесь на автослесаря учился. Ну вот, осталось вам посмотреть крепость и Советскую улицу – там ее сейчас так красиво сделали. Да и здесь вот, видите, мы с вами едем – разноцветная плитка, фонари – красиво-то как, а?».


Мамадыш-Казань

«Да я вас взял – думал, что это девочки работают. Даже вот уже деньги приготовил, а потом уже остановился, посмотрел, а это ты с мальчиком волосатым стоишь. Это меня, видно, Бог уберег от греха. Мы сейчас тогда на эти деньги яблок купим – вон там бабки продают».


В поезде Варшава-Москва

«Ой, такую замечательную статуэтку нашла в Амстердаме. В таком стиле, знаете, в стиле современного искусства. Я же в свободное время руковожу питомником собачьим. Ну вот, а эта статуэтка как раз очень хорошо бы подошла нам для нашей маленькой комнатки-офиса, где мы чай там пьем. Ну вот, хотела купить и уже заворачивают мне ее, и тут я вижу, что у нее снизу написано жирными буквами «cat». Ну что? Пришлось мне ее оставить. Хотя если бы надписи не было – взяла бы, потому что там можно подумать легко, что это собака».


На подъезде к Киеву

«Не, я сам, девчата, из Турция, ну да. Ну, русский я сам учил. Ну как? Вот так же еду куда-нибудь, подсаживаю. За год научился уже ну так, понимающе объяснять. На работе все по-русски говорить. Сейчас уже живу здесь вот. Под Киев у меня дом. Шесть лет дом. Писать только не могу, сложно писать очень. В «одноклассниках» учился писать девушкам, а те сразу понимать, что я не русский. Ну, я там пишу, как слышу. На Украина мне больше всего нравится – свежо. У меня хозяйство свое тут. Женился. Ой, влюбился страшно, ну ее родители не хотели за меня отдать, а потом видеть, что хороший. У меня еще две жены есть: одна в Турция и одна в Сирия. Не, они не видеть друг друга, но я в этом году хочу Алену мою свозить посмотреть. В Стамбул свозить. Детей у меня много, но я за ними всеми слежу. Всем денег даю. У меня в Турция бизнес, здесь бизнес, и в Сирия тоже. В Сирия самый хороший бизнес – там моя стоматологическая клиника, сын там доктор, а дочь – медсестра. Хочу вторую семью туда перевезти тоже – пусть там помогают. А сам – нет. Я тут теперь жить буду, красивее страны нету просто! Смотри, как кругом – трава, цветым».


Санкт-Петербург– Хельсинки

«Ну, я помню, что тоже как-то подбил друзей ехать из Парижа в Женеву на перекладных, когда я там учился. Мы ехали очень долго. Почти каждые 10 километров нас высаживали, потому что люди куда-то далеко там не ездят. Короче, это был просто ад, мы ехали с утра до темноты. Сэкономили 20 евро, а потом приехали в Женеву и там висят афиши какой-то знаменитой группы. Мы подумали: «Вау!» и купили билеты на все эти 20 евро. То есть в тот же день и потратили, но это был клевый концерт. Потом я звонил каким-то знакомым и просил выслать денег, чтобы вернуться обратно нормальным способом».


Ершово– Малая Вишера

«Ну как, приехал я из Молдавии. Сам тоже из Молдавии. Сначала мы здесь торговали, а потом я, значит, купил себе цех этот – фигурки мы из гипса делали. Жену привез. Жили там и там работали. Самые ходовые какие были? Ну, у меня четыре формы было: Аполлон, Гера, Афродита и Зевс. Мы с них отливали копии как бы. Потом, когда эти вот пошли, как их? Малиновые пиджаки, да? Я попросил сделать скульптора одного Венеру без рук – она меня просто, я тебе скажу, озолотила. Все покупали. Ставили на дачах, дарили любовницам. В салонах брали в художественных, в магазинах антикварных. Тут, кстати, тоже была тема: мы потом начали искусственно их «состаривать» и подкрашивать – цену набивали. А потом – не знаю. Наверное, как-то потеряли интерес к этому всему люди. Насытились, да? Или как там говорят? Я потом цех продал, купил машину вот, стал бассейны с подогревом делать. Сейчас надо опять придумывать, а то бассейны уже тоже у всех есть».


Юрга-Новосибирск

«Так, ну что о себе сказать? Я – человек разведенный. Это я вам сразу говорю, чтобы вы имели меня в виду, если что. Я за женщиной красиво ухаживаю, если что. Не какой-нибудь там, как сейчас у нас. Мрак просто. Просто мрак. Просто я – человек, который женщину ценит. Ценит и любит, а не использует. Это разница есть, ведь. Вы согласны? Так что вы подумайте, когда там к себе в Москву приедете. У вас там уже никаких галантных не осталось».


Смоленск-Апрелевка

«Я сейчас вам скажу кое-что, а потом еще скажу, да? Вы не смотрите, что я плохо говорить так. Вы вообще не бойтесь – я нормальный. Я торговать, а теперь домой. Но я хороший товар давать всем. Не что-нибудь плохое. Некоторые говорить, что мы плохое торговать. Я так скажу: я нет. Лучше, чтобы стыдно не было, понятно, да? Мне так отец еще дома дал. Это правило такое: чтобы не стыдно. Это удача, что мы с вами здесь видеться на повороте. Вот, что хотел сказать. И еще, я думал, что здесь работать девочки. Так жалко их, я поэтому здесь не выезжать. А сегодня вот поехать здесь. Оказалось, что вы стоять. Не работать. И у меня прямо с души упало, что вы нормальные. Так и поедем дальше. Я буду говорить много, хорошо? А вы меня поправляйте, если не так».


Нежин-Навля

«Я помню, что приехал в Москву и познакомился там с каким-то аферюгой. Ага. Это, милая моя, были 90-е годы. Тогда можно было делать «бабло» прям из воздуха. Сел и качаешь. Сесть только надо найти где. Ага, ой, какие же это были времена, я тебе скажу! Этот мужик, он вообще меня взял водителем. Я его подвез как-то. Ну, таксист. Он думает: «Ага, нормальный водила». Ну, он мне: «Работать нормально хочешь»? Ну, я согласился, а что? Молодой же. Короче, как? Я его ждал у ресторана, а потом по его сигналу шел греть машину и потом уже подъезжал к дверям прям. Он прыгал в открытую дверцу, и я на газ. Бандюга, короче, мошенник какого-то очень высокого ранга, да? Я не знаю, чем он занимался, но вот тебе реально говорю, я так больше никогда не жил. Денег у него было столько, что он просто не знал, что купить – за что в первую очередь хвататься. Он мне платил столько, что я боялся показать такие деньги жене. Я купил дом и боялся об этом кому-нибудь сказать. Ага, прикинь? Боялся сказать, что у меня зарплата была больше, чем у начальника парка, на которого я раньше работал. Я мог бы этот парк купить и контору жены на сдачу. А потом он мне вдруг позвонил и сказал: «Ищи работу». Просто, ничего не объяснил, а сказал: «Ищи работу». Замели, прикинь? Ни концов – ничего. Я пару месяцев боялся – не ездил никуда, ничего. Вещи собрал – если чего, ага, вообще, да? Потом уже я через много лет узнал, что мужик этот в международном розыске. Чуть ли вообще не Интерпол его ищет. Нагрел кого-то солидного очень».


Чернигов– Гомель

«А чего сказать? Между Красноярском и Иркутском дороги и не было раньше. Это сейчас ее делать стали, все-таки уже 21 век. Ты не видела, как зимой там ездят. Ну, раньше ездили. Зимой там все мерзнет так, что лед, ну просто лед. Вот, ну фуры едут медленно, по колее. Едут, хорошо, если ты в день проехал сколько-нибудь, а то буксуешь и все. Скользко. Не чистят же ничего. Едут, я говорю, едут по 5-10 километров в день. А там – тысяча километров! Сыкотно! Сломался – пальцы отморозил и все. А съехать с обочины же никак, потому что колея такая, что не съедешь. Устал – ложишься спать прям там, где стоишь. И за тобой все ложатся спать. Прям колонна на дороге стоит. Отсыпается. Это же у нас самая большая страна в мире, в которой нет дорог».


Люблинский-Омск

«Ну вот, а у вас там в Москве сейчас как? Я помню, что ездил туда, когда в армии служил. Мы ходили на ВДНХ гулять. Там павильоны были, сейчас стоят? Очень хорошо помню эти павильоны. И еще я был в метро. У нас же нет метро, ну вы знаете, да? Метро у вас такое было большое! А потом мы пошли ночевать в какое-то общежитие на синей ветке, ой, или на фиолетовой – я не помню. А приятеля моего обокрали прям в этом общежитии – украли у него деньги и шарф какой-то. У него шарф был вязанный, очень красивый. Украли. И я с тех пор вот запомнил, что там ВДНХ, воруют и метро. Хотел сейчас с женой съездить, ну просто погулять, а потом мы цены посмотрели и расхотели. Поехали в Турцию».


Баляла-Подляска– Брест

«А я проезжаю с корешем, смотрю, что вы стоите. Я ему говорю: «Давай возьмем девчонок», а он мне: «Да это же вроде полячки стоят», но я-то вижу, что не полячки. Были бы полячки – мы бы вас не взяли. Ну, до стоянки доехали, а у меня прям вот в голове засело, что наши, русские стоят, так что я вернулся и вот вас забрал. Сейчас, погоди, звонит опять кто-то: «Алле, да, Миш, звонил! Я тебе хотел сказать, что если вы будете все брать эти кондиционеры, то я вам скидку сделаю. Ты, главное, обговори все, чтобы просто и чтобы сразу деньги перевели, да. Да нормально едем, да, вот подобрал двух девчонок, русские, симпатичные, не замужем, да. Домой едут. Да, завидуй!».


Чаны-Куйбышев

«Ну, это, конечно, грех – измена-то, ну вот ты сама подумай: я же мужик. А что мне делать-то? Мне без бабы нельзя же. Инстинкты мне свои куда девать? В карданный вал, что ли, запихнуть?».


В сторону Витебска

«Я считаю, что у вас, что у нас – это, как его? Разгул? Развал. У нас просто ничего нет. Всю Белоруссию продают потихоньку. У нас некоторые боятся, что это, что когда батька умрет – то вообще все заложат в ломбард. А у вас что? Это, у вас себе нефть качают прям в карман, только не думают, что она кончится. А она кончится, просто не на ихнем поколении. На ихнее поколение-то это еще хватит. Ну, а потом-то что делать? На этой, на паперти стоять что ли? Из наших бывших отсталых стран мне вот Украина нравится. Она по размерам нормальная и по потенциалу: море есть, горы есть, урожай есть. Это, туризм можно нормальный сделать. Просто ей не повезло. Там у власти уже много лет стоят дебилы. И, видимо, это так дальше и будут стоять».


Химки-Тверь

«Я развелся когда, то ой, такая у меня была депрессия, знаешь. Я даже хотел в запой уйти, но у меня к алкоголю плохо. Ну, не сказать, что я ее любил сильно, ну просто она взяла меня и бросила. Это же унижает как! Ой, как было прямо яростно тогда. Я думал, что я ее убью! Просто убью. Если бы где встретил – точно убил бы. Просто замочил бы и все. Но она уехала. А я тогда работал на «Камазе». Ой, такие эти машины – выходишь, и тебя трясет всего. Подушки-то нет там. И я с этой трясучкой ходил. Ну, у нее отец, ой, ну такой богатый. Меня не замечал даже. Ну, мы ему сказали, что у меня свой бизнес: машины, перевозки. А я с трясучкой: руки прям трясутся. Бензином воняет еще! Короче, я как? Прихожу к нему и говорю ему, кто у него дочь. А он как схватит на столе что лежало, как запустит. Семейка, блин! Вообще, какой-то цирк! Ой, вообще, меня это жизнь семейная замордовала!».


Где-то на М-2

«Вот у меня есть хлеб, колбаса вот. А, печенье есть. Да ты ешь вообще или нет? Сейчас я яичницу буду готовить. Хоть посмотришь , как это делать надо в таких условиях. Так, красота, давай бутерброд бери и ешь давай. Знаю я вас, худых, все бережете фигуру, а для кого? Одни вокруг идиоты! Не стоят они твоей этой фигуры, поняла? Так что хватит себя изводить. Сейчас дядя Толя покурит и приготовит тебе королевский обед. Только сначала вон туда сходит, спросит, сколько колеса стоят, а ты тут сиди и дверь не открывай, а то сейчас попрут извращенцы всякие знакомиться. Если кто что будет спрашивать – скажешь, что если сейчас не отвалят, то дядя Толя сейчас придет и раздаст «кесарю кесарево».


Поворот на Тосно

«И вы не боитесь так вот ездить? Отчаянные вы девчонки, я вам скажу. Это вы, наверное, не слышали про маньяка. Показывали по телику, да и мужики говорили, что был у нас тут маньяк один. Насиловал и убивал. А, не, он, значит, вот так вот подсадит, потом это, увезет подальше. Потом свое черное дело сделает и все. А, разрубал он девочек этих. Это, топором что ли он разрубал – не помню. По телику показывали. Разрубал и закапывал под деревом или в поле просто. Ну вот, а потом нашли его. Да, у него этих трупов около 20 было. Долго найти не могли. Даже было, по-моему, в «Битве экстрасенсов». Или в какой-то такой вот программе, искали его там. Смотрите такое? В интернете посмотритетам прям тела эти. Фотографии, все такое».


Выпозово-Валдай

«Женщин-дальнобойщиков встречал, но как-то они все были иностранки. Один раз вот на Питер еду – стоит, руками машет около фуры. Остановился, вышел – она мне на своем что-то говорит. Смотрю – колесо пробито, пошел искать, где ее мужик-то? Не придавило, что ли, его там где-нибудь под фурой. Оказалось, что она и есть водитель. «Сервис, сервис», – говорит мне. Волосы вот такие, длинные. Ну, я ей помог запаску одеть. «Ноу сервис ин раша», – говорю. Ай эм сервис. Она посмеялась. Из Италии, кажется, была. Ну, симпатичная такая. Был бы помоложе – приударил бы, а так уже староват для такого. А, на Урале еще видел. Ну, она уже такая, ну так, в возрасте уже таком, «бальзаковском».


Черная Грязь-Клин

«Работаю частным водителем. Есть такая категория людей, знаете. Вот, работаю у мадам одной. Сначала возил стандартно: центр-«Рублевка». Там, это еще, салон красоты, ресторан. Потом она купила виллу на Сардинии, ага. Ну, ей нравилось, как я там все делаю. Там ее тоже возил. Ну, там скучно потом стало. Чего? Сидишь: территория – дом да море, а потом забор. И все. А, и вокруг – тоже самое. И все русские, богатые там всякие. Завоешь, короче, ага. Ну, я там походил на дискотеки, но потом тоже надоело. Попросился назад. Она раньше это, в Москве полгода, а потом туда. А сейчас уже вообще приезжает в Москву на 2-3 недели всего. Ну, я тут ее и вожу, а потом отдыхаю, пока она там на своей вилле назагорается. Вот, с сохранением заработной платы, между прочим. Ну, ей, видно, так вообще не накладно».


Зайцево-Пролетарий

«У меня жена – красавица. Одно свидание у нас было до свадьбы, когда нас сватали. Я ей так сказал: «Если хочешь быть счастливой – выходи за меня. Ни в чем не будешь нуждаться – все для тебя сделаю. Хочешь машину – куплю тебе машину. Хочешь дом – свой нарисуем и построим». А она мне говорит: «Как родители мои решат – так и будет». Я ее сразу полюбил за такие слова. Это же какое уважение к старшим у нее! Сразу мне так понравилось. Ну, еще у нас должен муж проверить, первый он у жены или нет. После того, как все сделано – простынь с пятном отдаем свекрови, и она ее уже всем показывает – ну, что жена не проститутка какая-нибудь, а девственница, и сохраняет у себя там в сундуке или где. Ну, прям на свадьбе это все происходит. Ну, а у нас с женой только одно свидание было. В день свадьбы, когда нам уже все поставили – кровать там и все такое, я пришел когда к ней, она сидит и боится. Ну, видно, что боится. Я же два метра ростом, брутальный. Ну, ничего не получится у нас с ней сегодня, я так подумал. Коленку порезал, кровью попачкал простынь и родственникам отдал. Жена мне потом уже сказала, что в тот день в меня и влюбилась тогда уже. А теперь вот одиннадцать лет уже вместе. И в радости, и в горе. У нас в старости принято кровати разделять, ну, когда уже старики. А я шучу, говорю ей: «А мы, Аминка, не будем кровати разделять. Наоборот, сдвинем поближе друг к другу»! Такая вот любовь у нас».


Курское-Бабино

«Дома бываю два дня в месяц и еще когда чемпионат мира по футболу. Люблю с пивком, с друзьями чтобы все это дело смотреть. А так, в общем-то, я все время где-нибудь. А мне так даже нравится. У меня с собой удочка, телек, костюм, если вдруг захочу в город выйти. А вы не смотрите сериал про дальнобойщиков? Там сейчас седьмой сезон, как они куда-то на Аляску что ли едут. Снег там, лед. Почти как у нас. Только у них дорога там есть, а у нас за Красноярском уже нету».


Солнечногорск-Демьяново

«Приехал первый раз в Махачкалу когда, пошел гулять. Ну, иду такой по городу, все смотрю. Две девушки идут. Подружки, видно. Одна – ну просто красотка. Знаешь, как нимфа какая-то, плывет просто. Я такой подумал-подумал, подхожу, минут двадцать думал, да, ну что ей сказать-то. Тоже банально не хочется ведь. Говорю им: «Девушки, разрешите, пожалуйста, припарковаться у вашего левого борта, дабы вас сопроводить в приятное плавание по городу». Одна из них меня так критически оглядела и отвечают, вот клянусь, полсекунды ей хватило, чтобы придумать, говорит мне такая: «У нашего борта швартовка чужих фрегатов запрещена». Вот как раньше парни с девками флиртовали – не то, что сейчас!».


На автозаправке под Питером

«У меня и специальное разрешение есть на перевозку химических смесей этих. Да, все проходим, конечно. Аттестация каждый год, а мало ли всяких придурков будет? Вот у нас один парень работал. Летом повез эфир куда-то на Юг. На жаре его разморило, и он в тенек срулил и завалился спать, а у него кузов дал течь или что – никто так и не понял. Он этим эфиром надышался и проснулся только на следующий день или вообще два дня проспал – я уже не помню. Надышался, наркоз, все. Телефон звонит – не слышит. Хорошо, что вообще проснулся, да?».


Тверь-Речной вокзал

«Ну я как? Я вот с ирокезом на голове. Люблю необычную внешность. Григорий зовут, здесь и живу, в грузовике вот в этом. Ну как? Работаю на стройке, а там когда работа заканчивается – еду на другую стройку. Ну, необычная жизнь – это я как бы согласен. Зато вещей немного: два сноуборда, белье переодеться, ноут. Сам-то? Сам, вообще, из Самары. Там рядышком родился. Ну, грузовик, видите, так себе. Купил, что первое попалось – я все сам переделаю, как мне нравится. Я же все умею. А до этого 3 года работал в «Макдоналдс». Ад, да, но все равно меня никуда не брали. В Москве тогда туго было с работой, но я не обламывался. На «Речнике» работал и снимал квартиру в Химках. Удобно, что? Я на велике ездил – у меня машины не было. Велик потом украли. Я мотоциклы люблю, у меня их три было. Все разбил, надо чинить, но я тут в Карпаты собрался съездить покататься и решил пока не тратиться. Сейчас на стройке заказ сделаю, машинку чуть починю и поеду».


20 км до Краснодара

«Я в молодости был влюблен в Пугачеву на полном серьезе. Нравилась она мне как женщина. Я даже как-то раз был на ее концерте. Плакат ее у меня в машине висел всегда. У всех модели порнушные, а у меня Алла. Ну и сейчас она ничего, ну располнела немножко, а я все равно считаю, что женщина она шикарная. Не зря на нее так молодые западают – это же все, знаете, энергетика же какая-то. И я вот с ней прямо молодой, знаете, правда. Так вот и ездим с ней по Сибири, по Уралу. Вдвоем».


В кафешке на трассе Москва-Крым

«Я за женой когда ухаживал, я ей такие подарки привозил. Ого-го! То медведя такого, что в кабину не вмещается, то духи, то два ящика красного вина. Золото, серебро. Вообще все деньги на нее тратил. Она у меня такая была красотка. И я рядом. На «Камазе». Когда его продавал, аж чуть не разрыдался. У меня в этой кабине вся молодость прошла. Там прямо запах был такого вот азарта какого-то, молодости этой».


Чехов-Курск

«Я сразу говорю, что я к вам приставать не буду. Можете спокойно ехать и меня не бояться. Хотя если бы вы сели ко мне лет десять назад, то жестоко бы пожалели. Сейчас я умный и старый, а тогда был не очень».


Каменка-Борисов

«Так, давайте лучше думать, как нам границу перейти, чтобы нас тут с вами не оштрафовали, а то вдвоем-то нельзя возить в кабине. С польскими номерами нас сейчас затормозят скорее всего. Ты у нас маленькая, давай лезь в люльку, под одеяло и мы тебя куртками накроем. Вот так, навали хлама всякого сюда. Вот это тоже сюда поставь, так, кучка. Все, лежи и не двигайся. Не дыши. Будешь контрабандой. Так, а ты, значит, скажем, что дочка моя. Нет, племянница. Рюкзак второй вон туда забрось. Так, ну все, с Богом! Поедем государство обманывать».


Арефино-Вязьма

«Тут есть одно кафе по дороге, там отличный обед готовят. Мой знакомый азербайджанец держит. Дешево и вкусно. Он сначала один приехал и сарай снял, потом, смотрю, на следующий год он уже жену привез, подстроили к сараю они пристройку, а теперь у него там родственники тоже ютятся. Супы у них замечательные. С каждым годом все поднимаются, молодцы. С утра до вечера варят. Это здесь они хачики, да? А там они уже миллионеры. Он мне рассказывал, что он каждой дочери по дому построил. И сыну квартиру купил. Я, правда, не знаю, в каком городе, но тоже там где-то. Пристроил его в институт и квартиру купил. Я вот уже лет 7 копил-копил на квартиру, взяли ипотеку все-таки, еще лет 10 платить теперь, а он уже купил, а работаем мы с ним одинаково. Только у меня колени уже все, болят. Инвалид, а он ничего такой, бодрый».


Гороховец-Владимир

«Жена у меня есть, да. Я очень счастливо женат, хотя это ты сейчас молодая, у тебя максимализм еще. А за время люди друг к другу приедаются, у них все пропадает. Я любовницу завел не чтобы жене насолить, а чтобы спасти наш брак. Да, спасти брак. Все правильно ты услышала. Потому что у меня есть желания, а у жены нету. Она старше меня немножко, ну и у женщин все-таки все не так устроено. Она устает, много работает, да и уже 20 лет мы вместе. А у меня тут еще работа такая. А что, лучше, чтобы у меня была проститутка? Нет, хорошая у меня милая девушка для удовлетворения, для новизны. Без всяких болезней. Тоже у нее свое дело, муж. Тоже спасает свой брак, наверное, не знаю. Мы с ней никогда об этом не разговаривали. У нас сугубо деловые отношения: встретились раз в неделю в гостинице, сделали свое черное дело и все. Домой? Нет, ты что, домой я ее никогда не приведу, потому что это – святая святых. Это супружеское ложе, понимаешь? Его нельзя осквернять».


Костерево-Собинка

«Ты как вообще, алкоголь любишь? Правильно, а я вот его люблю, как вторую маму. Пагубно, конечно. Мне отец в детстве говорил, что у каждого человека есть свой червяк. Сейчас вот приеду на стоянку нашу, а там ребята меня уже ждут, уже все стоит. Водочка холодненькая. Лучок зелененький лежит. Мяско нарезанное. Банька топится, а мы накатываем. Природа кругом какая! Ох, девчонки, не выходите замуж за таких, как я. Всю жизнь себе испортите».


Жихарево-Валдай

«Сиди. Сейчас все сделаю. Ты ко мне в машину села, а не я к тебе. Считай, что в гостях. Есть будешь со мной? Сейчас в кафе заедем и хорошенько вас угощу. Что – «Нет, спасибо»? Я что, не могу хорошее дело сделать? Могу, сейчас поедим и поедем, вот выйдешь из машины, и тогда уже себе на уме, а сейчас я пока за тебя отвечаю. Куришь? Правильно, я тогда тоже не буду, побуду хорошим, пока с вами еду. Так, и вот это вот сейчас тоже уберем, чтобы не смущало все (убирает семечки). Так, пока на вот, погрызи конфеты, а я сейчас спрошу (берет рацию): «Ребята, хавка где здесь хорошая по дороге?».


Выдропужск-Торжок

«Да, бананы возим, что. Ну, трое нас. Да нас тут не останавливают – все знают. Мы уж лет 5 тут возим. С Питера и в Химки. Да, вон еще Толстый поехал впереди. А подружка твоя с Михой едет. Ну, он нормальный парень. Я не то, чтобы командор, просто я их сюда привел, в эту компанию. Всегда втроем, если какие проблемы. С Толстым мы с детства, а с Михой мы в армии вместе водили. Проверенные. У нас, кстати, свой канал. Хочешь сказать подружке чего-нибудь? (В рацию:) «Миш, ты там не обижаешь девочку»? У него уже двое детей своих, бедняга вообще. Так, Толстый вон чего-то завилял, опять, наверное, жрет чего-нибудь. У него рядом с сидением доска резательная, он там бутерброды себе режет и ест. Ну да, уже все привычки знаем друг друга, все бензоколонки любимые. А не, менты нас не тормозят, они уже знают, что это мы. Наши им как-то отваливают раз в месяц или что – я не знаю. Никогда не останавливали. Мы даже кабины специально покрасили в оранжевый, чтобы издалека сразу видно было, что это мы».


На бензоколонке на М10

«Сейчас топливо сдадим и поедем. Надо экономить на деньгах, а вот на сне – не надо. Я вот тогда съездил один раз без сна два дня вообще. Короче, грузился ночью. Спасть хочу – не могу. Еду в этот ваш Павловск, простоял в пробке и опять не спал. Приезжаю с горем по полам, а у меня там написано, вот, черным по белому, что улица такая-то и в голубые ворота заехать. Сам-то засыпаю, солнце светит, уже встать и умереть, понимаешь? От сна умереть. Я уж голову в окошко, и уж и пою и по голове бью – нет. Раз проехал – нет ворот, два проехал. Остановился, давай сверять. Спросить не у кого – спят все, рань же. Диспетчеру звоню, а она: «Голубые ворота! Огромные они! Глаза разуй»! Короче, мотался я по этому Павловску, искал ворота. Уже на последнем издыхании просто. Оказалось потом, что они были открыты, и я их не видел. Потом их видно закрыли только. Я этот город проклял навсегда!».


Афанасьево-Костерево

«Охотой-то давно занимаюсь. У меня и дед на лося ходил, и на кабана ходил. По наследству мне передалось, видимо. Я птицу только стреляю, правда. Ездили мы на кабана, да возни много с ним. Пока все срежешь. Тяжелый он. А утку вышел, стрельнул и все. Да, сейчас я больше рыбалку. Мне вообще и не нужно ничего, когда я с удочкой. Сяду, думаю себе там свое и ничего меня не трогает. Когда еще с женой жил, то домой приносил рыбу, а сейчас так просто отдаю, кто по дороге попадается. Идешь по селу, а тебе сосед на встречу, ну я ему и отдаю».


Эммаус-Клин

«Лучше уже не будет, конечно. Мы вот жили и все думали, когда же наступит коммунизм? А оказывается, мы уже при нем жили. А мы как думали? В магазин придем и все бери, что хочешь. Нас так учили же. И вот, представляешь, живем-живем, и никак не наступает. А потом оказывается, что это все неправда. Как неправда, если нам это в школе рассказывали? Вот откуда все это пошло. Поэтому и нет никому доверия уже больше».


Шушары-Рябово

«Ну а ты что, замуж решила не выходить что ли? Ну конечно, тебе сложновато будет найти себе какого-нибудь. Будешь одна всю жизнь. Самой только если себе воспитать. Сын вот у меня неженатый. Взяла бы его может как-нибудь с собой, а? А то сидит дома, скромничает. И девки у него не было еще ни разу. Тряпка. В кого только такой? Дед – кузнец, в колхозе работал потом. Мать училкой работала у нас в школе, потом директором стала. И жена у меня педагог, русский язык преподает, а этот… Иногда думаю, что подкинули его».


Ивацевичи-Брест

«Человек я неверующий. Решил, что пойду в ад совершенно заслуженно, если что. У нас в деревне был один поп. Да какой-то непутевый. И жена его отъевшаяся. И он тоже. Короче, знаете, попахивает. Кто еще добродетельный? У нас там вот сосед был, так он сам памятник сделал героям войны. Отлил сам, за свои деньги. Вырыл откуда-то сосны, привез. Дед у него погиб, он его полжизни искал. Оказалось, что застрелили и закопали недалеко. Километров 35 будет от нас. Пропавший был полжизни. Память такая. Внук вот памятник сделал. Чтобы знали люди, кто отдал за них жизнь. Вот святой был человек – честно скажу. Что надо – к нему. Он все с себя снимет. Вообще никогда не жалел ничего. Разбогател и деньги все пускал на что-то полезное. Дорогу сделал, потом купил там корову соседям нашим. Дом упал там у бабки одной, так он починил сам. Не испортили его деньги, поняла? Святые они такие все. Не стало его вот в прошлом году. Святой, просто святой был. Попу бы к нему ходить, так нет. Тянул из него деньги. То на это, то на то. Все мало. Убил бы, если бы мог, да я все время в отъезде».


На подъезде к Курску

«Я так скажу ребята: всему свое время. Пока печень работает – надо ее терзать. А потом она уже тебя сама терзать будет. Вот я в юности побаивался какие-то вещи делать, а сейчас уже здоровье не то. А те, кто не побоялся, они сейчас также, как и я: болеют, отекают и все такое. Только они повеселились хоть на славу, а я себя сдерживал. А зачем? Просто потому, что мне так в детстве навязали родители. Вот и все. Теперь вот кручу руль и злюсь».


Привольный-Барановичи

«Я раньше себе сериалы закачивал и смотрел. Пересмотрел все, что вообще показывают. И новые, и старые. Потом вот переключился на фильмы про природу. Знаешь, животные, которых я никогда не увижу. Как они там размножаются, норки роют. Бесполезные фильмы, но красиво сняты вообще. А потом еще смотрел про путешественника одного, как он там спал во внутренностях верблюда, чтобы не замерзнуть. Интересно это все, конечно. Но все это не имеет отношения к жизни».


Волоколамск-Москва

«Да у меня отец водитель тоже, а дед вот умный был. Работал у вас в Москве. Брат к нему поехал в институт поступать. А мне все ж лень было. Да и как-то неохота было просить. Не люблю. Я не умный, зато руки на месте. С женой на рынке познакомились, она там мясом торговала. Сейчас парикмахером работает. Дома стрижет. Меня да, постригла, нравится? Она у меня всех родственников стрижет. Хорошая она у меня. Ну как, живем как все. Свадьба была у нас хорошая. В столовке мать устроила. Всех собрали. Тогда все весело было. Надо было что? Музыка, чтобы танцы, да выпить и поесть. Это ваше поколение сейчас кинотеатр, где как живые, в очках сидишь. Цветомузыка, клубы ночные. А нам тогда ничего не надо было. По-простому все. Сейчас вот сына подниму, и будем уже для себя жить. В институт его у вас там в Москве пристроили, сейчас вот ему на квартиру накатаю и все уже, будем с Ленкой моей для себя жить. Я так посчитал, годик мне еще так вот ездить. Я одно время держал автосервис. Ну, там колесами мы в основном занимались, но нас так жать стали. Ну, я тоже человек такой мягкий. В общем, подожгли они мне его. Все сгорело. Товар весь сгорел, оборудование тоже уже потом больше никак. Механик у меня там спал, ну, парнишка из этого, откуда он был…Узбекистана, что ли? Откачали его. Вернулся я, в общем, к старому».


Москва-Воскресенск

«Я тут вспоминала, какая у меня была любимая игрушка в детстве и поняла, почему у меня так все плохо. Моя любимая игрушка уже была наполнена экзистенциальной безысходностью. Это такой пластмассовый шар с водичкой, а там в нем плавает серфер. То есть серфер без имени, без дома, без ничего вообще, плывущий из ниоткуда в никуда, понимаешь, о чем я?».


Варшава-Седльце

«Ну, я по-русски совсем плохо говорю. Я говорил, когда был маленький, нас учили в школе, а потом совсем не разговаривал. С вами вот сейчас попробовал, но если вы медленно говорите, то я еще немного могу понять. Да я вот в молодости тоже любил путешествовать. Я всю Польшу объездил тоже автостопом, но тогда это была советская страна, там все было по-другому. У меня даже была специальная карточка автостопа. А потом женился, работать пошел и только на море мы ездили. На Балтийское. С женой мы почти 20 лет прожили. Развелся вот года 3 назад. Ну, у нас общий ребенок был. Я долго ни с кем не встречался. Не мог познакомиться. Не умел. У меня жена же была и все. А потом мне подсказали, что есть сайт такой у нас в Польше – «Симпатия». Такой сайт, что там все друг друга ищут для отношений, ну уже в возрасте. Ну, там вот я и познакомился с Аней. Ну, она меня помладше, ей 47, она тоже там сидела. Мы стали переписываться. Первый раз мы встретились в кафе просто, в Варшаве. Потом еще виделись – ходили в театр, а сейчас вот она меня пригласила к себе. Она живет в частном доме под Варшавой. Купил вот цветов ей, выезжаю из города, а тут вы стоите. Я подумал, что надо вас взять и довезти немного, потому что я так тоже стоял. Тем более, что дождь».


Любищицы– Барановичи

«Да я уже, честно говоря, не помню, как с женой познакомился. Да это разве важно? Важно, чтобы было понимание. У нас с этим нормально, но только ее родственники мешают. Ну вот у нее есть сестра, да? Не сложилось у нее с мужем. Ну, скот он оказался, короче. Вернулась она обратно в семью, моя ее, значит, жалеет. Ну и как выходные, то сестра с нами куда-нибудь. На озеро там или на дачу. Ну, я против сестры ничего не имею, да? Просто не так много сестры надо. Мне то тоже хочется с женой побыть вдвоем. У меня выходные-то не часто. Нет, вот надо сестру. А у сестры же еще и дочка, ей сейчас 12. Дочка-то тоже с нами. В общем, бабья сходка. А, и еще мама есть. Ну мама – это же вообще, да? А вот теперь прикинь, что три женщины на кухне. Это уже политика как бы. Сюда не вмешиваться лучше, а еще и четвертая подрастает. Ну, в общем, сейчас жена в Брест уехала. Швея она там у меня. Снимает комнату с подругой. А мне что делать в Бресте? Я в город вообще не хочу. Я хочу дом у реки, и чтобы без асфальта, чтобы дети здоровые, но нет, жену вот в город тянет. Ну, она сама-то из поселка, с таким трудом пробивалась. Ну, я не против, да? Я потяну, может быть, и то и то, просто, вот смотри. Она эту квартиру снимает и плюс еда – это ее зарплата ровно. В чем суть? Просто чтобы не в поселке жить. То есть за статус платишь, да? Глупо же? Нет, истерика. Она мне обычно говорит: «Вот, тебе 28 лет, а что у тебя есть, кроме твоей машины этой?». Ну вообще она права. У меня ничего нет, не нажил я ничего. И машина даже не моя, а хозяина. И работаю я сейчас почти бесплатно, потому что я эту машину полгода назад втемяшил в фуру тоже. Заснул. Короче, это потом расскажу. Сначала про то, что я не нажил. А я ей говорю: «А ты что нажила в 26 свои?». У нее даже машинки швейной нет! Ей какая-то особая нужна машинка, а на более дешевую она не соглашается. Ну, выходит, что мы с ней в одинаковом положении-то. Но она вот привыкла думать, что она как бы более удачно живет».


Столбцы-Негорелое

«Я вот помню, что у меня был страх, когда бабка порося нашего зарезала. Он моим лучшим другом был в детстве. Я с ним возился все лето. В деревне у бабки там, ну у нее хозяйство-то большое было. Корова тоже была, но мне порося этот прям, ну… прям не мог на него налюбоваться. И вот его зарезали. Ох, я плакал так. Вот бегал вроде, а тут в тазу лежит порубленный. Только на второй день его смог съесть. Так что я вегетарианцев понимаю очень».

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Рыцари Индустрии (Анна Векшина, 2016) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я