По закону меча. Мы от рода русского!

Валерий Большаков, 2009

Олег Сухов, угодивший в IX век, где его прозвали Вещим, почти поверил, что он и есть та самая историческая личность, которая собиралась «отмстить неразумным хазарам». Оказалось, однако, что истинного князя, соратника и наследника Рюрика, зовут Халег Ведун. Не беда! Сухов стал настоящим воином и вполне способен сам заслужить себе славу! Он найдет себе новых товарищей и новых врагов, встретит свою возлюбленную, и сам император Византии возведет его в сан меченосца…

Оглавление

Из серии: Закон меча

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги По закону меча. Мы от рода русского! предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Большаков В. П., 2017

© ООО «Издательство «Яуза», 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Пролог

Багдад, 299 год хиджры (921 год от Р. X.)

Утром, в час первой трапезы, Евлогий Комнин степенно прогуливался вдоль берега Тигра и поджидал своих высокоученых друзей — Аббаса Хаддада и Абула ибн-Казира. Оба были знатоками «ал-арисматики» и «ал-джебры», но Евлогия они интересовали исключительно как особы, приближенные к халифу. Аббаса с Абулом стоило лишь разговорить — болтливые и несдержанные, они выдавали массу ценнейших сведений, полезных для базилевса Ромейской империи[1], которому Евлогий давно и верно служил, подвизаясь на поприще тайных дел.

Одетый в белоснежную галабийю[2] и головной платок, с посохом в загорелой руке, Комнин походил на библейского пророка. Его арабский выговор был чист, репутация безупречна. Никому даже в голову не могло прийти, что Евлогий — джасус, то бишь шпион.

Строгое лицо Комнина, осмугленное солнцем, черная бородка с примесью седины, плотно сжатые губы и твердый взгляд, драгоценные четки, перебираемые пальцами левой руки, — все рисовало в воображении встречных натуру властную, вспоенную сурами Корана. Иные из прохожих даже кланялись ему, принимая за особу духовного звания.

Сощурившись, Евлогий Комнин огляделся и скривил рот в раздражении. Велик был Багдад! В громадном городе проживал миллион человек — вдвое больше, чем в Константинополе. Могуч был халифат, но тем ценнее любая победа над этими сыновьями юга, тороватыми и заносчивыми, опасными и коварными, обложившими Византию и грозящими ей великими бедами.

Комнин внимательно огляделся кругом, прикрыл глаза и зашептал, частя и глотая звуки:

— Господи Иисусе, прости мя за невольное услужение богу нехристей! Не корысти ради, а токмо во спасение веры истинной кладу поклоны. Пресвятая Матерь Богородица, услышь мя и помилуй!

Комнин сокрушенно покачал головою. Ах, знал бы кто, как тяжко бывает кланяться Аллаху и возносить священные формулы мусульман! Ему бы к светлому образу Богоматери припасть, испытать серафический жар и мистический восторг под куполом собора Святой Софии, но судьба разведчика сурова. Первая заповедь шпиона — быть как все. Не выделяться, раствориться в массе, таить истинное лицо свое под чужою маской, ненавистной и богопротивной.

Ромей сгорбился и поплелся дальше вдоль берега Тигра.

Набережная была застроена огромными зданиями, порою доходящими до восьмидесяти локтей[3] в высоту. С нишами-айванами и угловыми башенками, с резными решетками на окнах и цветными куполами, дома создавали образ блеска и роскоши, чарующей тайны и восточной неги. Евлогию представились черные глаза красавиц за узорчатыми загородками, масляный блеск золота в неверном свете лампад… Пышные опахала пальм над глинобитными оградами лишь подбавляли яркости первому впечатлению.

Народу на улицах хватало — богатых горожан в длиннополых халатах, с краями, оплетенными разноцветной тесьмой, торговцев с закрученными в жгуты кушаками, ученых с тайласанами — покрывалами из верблюжьего подшерстка, ниспадающими с голов на спины и завязанными узлами на груди, слушателей медресе в чалмах со свисающими концами, ремесленников в стоптанных туфлях на босу ногу и халатах едва до колен. Все шли пешком или понукали смиренно-безразличных ишаков — верхом на коне имел право ездить только один человек. Халиф.

Царственно опираясь на посох, Комнин обогнул колодец за четырьмя арками и столкнулся со здоровенным молодчиком в шароварах и безрукавке на голое мускулистое тело. Голову молодчика обматывала грязноватая чалма, а могучую талию — порядком засаленный пояс, за который был засунут кривой кинжал джамбия.

— Стой, — лениво проговорил молодчик, кладя ладонь на рукоять кинжала. — Ну-ка, дай сюда четки…

Комнин смиренно протянул затребованное. Его немытый визави повертел четки в руках и поинтересовался:

— Дорогие?

— Не дешевые, — кротко ответил ромей.

— Ага… Теперь вытряхивай дирхемы с динарами[4], и я оставлю тебе жизнь!

— А я тебе — нет.

Пока до грабителя доходил смысл сказанного, Комнин обхватил посох двумя руками, крутанул и разъял его на две половинки — в левой руке остались пустотелые «ножны», а в правой сверкнул узкий клинок. В тот же миг жало вошло в молодое, налитое здоровьем тело багдадского лиходея, погрузившись на всю длину, и вышло, смазанное кровью. Молодчик рухнул к ногам Комнина. Евлогий аккуратно обтер лезвие об истрепанные шаровары, заученным движением собрал свое потайное оружие. Наклонившись, он поднял четки, оброненные убитым. Отошел подальше. Остановился и стал смотреть — на реку, на колыхание мутных вод, на тот берег, всеми силами глуша греховную радость убийства.

Вниз по течению плыли большие серые чайки. Порою, потревоженные идущими с низовий барками, птицы начинали резко, негодующе орать и поднимались в небо.

За рекой был виден Ар-Русафа, загородный дворец халифа, и «Дворец вечности» — Каср ал-хулд, окруженный прекрасными садами и рощами финиковых пальм. Поближе к владыке правоверных переселились многие, целые кварталы выросли рядом с палатами его святейшества — Ал-Мухаррам и Аш-Шамассия. Туда через Тигр вел длинный лодочный мост, выше по течению виднелся еще один — подвесной.

— Досточтимый Халид! — воскликнул чей-то бодрый голос, называя Евлогия его арабским именем.

«Мои болтунишки!» — подумал Комнин, обернулся и увидел Аббаса с Абулом, затянутых в светлые халаты. Ученые гордо несли чалмы верных суннитов, в четыре витка накрученных на головы.

— Салям алейкум, — поздоровался ромей.

— Алейкум ассалям!

Ученые приблизились и с ходу повели прерванную с вечера дискуссию. Речь шла о числах «совершенных», вроде шестерки, об «избыточных», как двенадцать, о «недостаточных» типа восьмерки, о «телесных», «пирамидальных», «фигурных», «дружественных»… Чокнуться можно! Евлогий получил блестящее образование, изучив тривиум и квадриум[5], но этого запаса знаний ему явно недоставало.

— Единица не есть число, — утверждал Аббас, — она начало и основа числа, а потому неделима.

— Истинная единица неделима, — соглашался с ним Абул и тут же начинал спорить: — Но единица, применяемая в наглядных примерах, называется ею условно. При взвешивании и измерении объемов, площадей и длин единица подразделяется на большое число частей при помощи деления: такая единица состоит из более мелких единиц…

Ученые бурно заспорили, вернулись к фигурным числам — «плоским квадратным» и «плоским продолговатым», потом перекинулись на «дружественные».

— А вы знаете, — оживленно заговорил Абул, — что сам Абу Камил ныне в Багдаде? Он приехал с караваном из Фустата, дабы посетить Дом мудрости[6].

— Абу Камил Шуджа ибн-Аслам ибн-Мухаммад ал-Хасиб ал-Мисри, — торжественно сказал Аббас, — имеет светлый ум и быстрый рассудок. Вы знакомы с его «Книгой об ал-гебре и ал-мукабале»?

— Почтенный Абу Камил сильно продвинул учение великого Аль-Хорезми, — блеснул знаниями Комнин, — он изображал отрезками прямой и само число, и неизвестную величину первой и второй степеней.

— А давайте навестим его? — загорелся Абул. — Абу Камил живет в Круглом городе, я знаю, где он остановился.

— Тем более что нам по дороге, — тут же согласился Аббас. — Надо заглянуть к диван-беги[7], он просил уточнить кое-что насчет ширваншаха.

— Ширваншаха[8]? — делано удивился Комнин. — С каких это пор в диване интересуются отступниками из Ширвана, отринувшими власть халифа правоверных? Или готовится война?

— Готовится, — хихикнул Абул. — Только чужими руками!

— О-о… — молитвенно закатил глаза Комнин. — Как я завидую порой вашей близости к престолу! Быть доверенными высших лиц, вращаться в их обществе, касаться тайн, недоступных простым смертным…

— Ах, что вы такое говорите, досточтимый Халид, — пробормотал Абул, весьма, впрочем, польщенный. — Какие тайны… Просто вчера прибыл гонец с Хазарской реки[9] и принес любопытную весть — воинственные руси собрались в поход на Ширван.

— Что вы говорите! — воскликнул Комнин.

— Да-да-да! — вступил Аббас. — Руси уже спускаются по реке и скоро нагрянут на земли ширван-шаха.

— О-о… — протянул Комнин, быстро соображая. — Но это опасно для земель халифата, не так ли? Русы постоянно нападают на наши города в Мазарандане и Табаристане[10], жгут и грабят, насилуют женщин и режут мужчин…

— Все правильно, — захихикал Абул. — Но в этот раз визирь принял мудрое решение — позволить русам жечь и грабить отпавший Ширван! Пусть режут воинов шаха — сколько смогут, пусть силою берут женщин за рекою Кур — сколько захотят. Халифу выгодно ослабление ширваншаха…

— Мудро, — согласился Евлогий. — И много тех русов?

— Эмир из страны Рус собрал дружину и выйдет в Абескунское море[11] на шестнадцати ладьях. Это… — Аббас посчитал в уме и выдал число: — Почти полторы тысячи воинов, умелых и ненасытных в золоте, любви женщин и крови врагов.

— Один эмир и один коназ, — поправил друга Абул. — Сам Халег, сын Ингара, царя Куябы, отправился в сей поход.

— Это точно? — насторожился Комнин.

— Абсолютно! — заявил Аббас с непререкаемостью имама мечети.

— Вы говорили, что ослабление ширваншаха выгодно нам… А разве убить коназа Халега не выгодно? Ведь русы держат в страхе все побережье — от Джурджана до Гиляна!

— Верно, — снисходительно сказал Абул, — но этим можно поступиться, ибо русы суть главные противники Кунстантинии[12], грозящие румам с севера. А враг нашего врага — наш друг.

— Пусть даже такой шкодливый, как руси! — засмеялся Аббас.

Воистину, подумал Комнин, болтун — враг тайны…

Переговариваясь, троица приблизилась к стенам Круглого города — Ал-Мадина ал-Муддавара, ядра Багдада. Его внешние стены из сырцового кирпича поднимались на высоту хорошего тополя, а башни возносились еще выше. Минешь ворота, пройдешь шагов сорок — вторая стена встает. За нею по окружности шла улица, переулками деля кварталы на сегменты.

Ученые свернули направо, однако Комнин уже расхотел наносить визит Абу Камилу.

— Ах я беспамятный! — неожиданно запричитал он. — Совсем забыл навестить больного друга! Старый Катар ибн Сабит живет один с дочерью, он ждет от меня помощи и участия. Простите меня, друзья, но нам не по дороге — долг зовет!

— Долг превыше всего, — согласился Аббас.

— Передавайте вашему другу наши пожелания здоровья и долголетия, — добавил Абул. — Да поможет ему Аллах!

Трое раскланялись и разошлись — ученые направились по улице, горячо обсуждая способы измерения земного шара, а Комнин пошагал к центру города.

Евлогий прошел воротами, над коими вздымалась на полста локтей башня караулханы. Прямо от нее к центру города вела длинная галерея, перекрытая полусотней сводчатых арок. Стражник шагнул из тени и грозно спросил:

— Куда направляешься?

— Иду в гости к другу, коего приютил брат халифа, да умножит Аллах лета жизни защитника правоверных!

— Проходи, — смилостивился страж и скрылся в тень.

Евлогий убыстрил шаг и покинул сводчатый переход на большой площади. Ее замыкали в кольцо семь присутственных мест-диванов, мечеть Ал-Мансура и дома родичей халифа, а в самой середке возвышался Аль-Кубба аль-Хазра — «Зеленый купол», один из дворцов халифа. Палаты владыки полумира были в самом деле увенчаны блестящей зеленой полусферой, достигавшей восьмидесяти локтей высоты, а на самой ее макушке блестела позолотой фигура всадника с копьем. «Да, умеет жить халиф…» — в который раз подумал Комнин.

Пройдя во двор дома Мухаммада ал-Кахира, брата халифа, Евлогий убедился, что тот живет не хуже. Прямоугольное зеркало бассейна занимало всю середину двора и светилось блеклой синевой летнего неба. Между краями бассейна и зелеными полосками стриженых мирт были оставлены узенькие проходы. Зелень обрамляла аркадумавазин, и получалось, что аркад было две — одна всамделишная, а другая, точно такая же, только перевернутая, отражалась в мерцающем водоеме. И до чего ж они легкие, эти аркадки! Их подпирали тонкие колонки, а каждая арочка была заключена в узорную раму. В орнамент рамы вплеталась вязь арабских букв. «Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммад — пророк его» — эти слова повторялись и повторялись, а сам узор сменял свои мотивы с четкостью и последовательностью алгебраической формулы. Лазурная, алая и золотая краски то сплетались в завитках, то разбегались линиями…

Между колонками поблескивали тонкие струйки фонтанов. Комнин прочел замысловато свитую надпись на мраморной чаше: «Смотри на воду и смотри на водоем, и ты не сможешь решить, спокойна ли вода или струится мрамор…» Да уж…

А за водоемом открывался сам дом, обширный и богатый, отданный ал-Кахиром во временное пользование Катару ибн Сабиту — за известные лишь им двоим услуги (Катар спас братца халифа — увел из засады, которую сам же и устроил). Комнин усмехнулся. Знал бы ал-Кахир, кого он пригрел! Имя Катара ибн Сабита было одним из многих, взятых не старым еще Игнатием Фокой, агентом Комнина в арабских землях. Игнатий имел титул спафарокандидата и мог спокойно обитать в Константинополе, отбывая непыльную службу при дворе императора. Но скука гнала его с берегов Золотого Рога на берега Нила и Тигра, где Фоку поджидали опасности и труды. Комнин хорошо понимал Игнатия — сам был такой же…

Между изящных колонн промелькнула фигура женщины, и Евлогий облизнул внезапно пересохшие губы — к нему приближалась Елена Мелиссина, напарница Игнатия. Нет, она не помогала Фоке сносить трудности, она командовала им. Елена была главной в неразлучной паре, играя роль дочери. Одинокий мужчина поневоле вызывает подозрения, но кого встревожит присутствие отца с дочкой? Впрочем, называть Игнатия мужчиной можно лишь в прошедшем времени — Фока добровольно оскопил себя, дабы спасти душу. Тем лучше для Елены — молодой, умной, коварной, изобретательной, жестокой… и невероятно красивой женщины. Вот уж кого Комнину не понять! Мелиссина принадлежала к богатому и знатному роду, с рождения будучи причисленной к самому высокому придворному рангу, являясь зостапатрикией. У нее было все, что нужно женщине для счастья, — деньги, роскошный дом в Константинополе, огромное поместье за городом. Казалось бы, живи и радуйся! Шей самые вычурные наряды, закатывай пиры, и пускай твои капризы наперегонки исполняют мужи, приближенные к базилевсу. Так нет же — Елена ударилась в политику, отдалась той ее тайной составляющей, которая подпитывает в базилевсе уверенность в победе или предупреждает о возможном поражении. Женщина стала разведчицей, тенью шествуя за Игнатием и направляя его.

— Салям алейкум, Халид, — поздоровалась Елена, выходя из-за аркады, и Комнин затрудненно сглотнул. Перед ним стояла не просто женщина, а сама суть ее пола, возбуждая страсть любым движением, гримаской или словом. Елена была закутана в тонкую накидку, из-под которой выглядывали шаровары, но драгоценная везарийская ткань не могла скрыть узенькой талии — легко обнимешь двумя сомкнутыми ладонями! А этот восхитительно-крутой, амфорный изгиб бедер?! А великолепные длинные ноги?! А грудь — вызывающе высокая, неколебимо тугая?! А эта шея, плечи, руки, вороная волна волос, склонных виться!

Лицо Елены скрывала полумаска, привычная для восточной женщины, но даже взгляда огромных черных глаз было довольно, чтобы вожделеть.

— Салям… Лейла, — кривовато усмехнулся Комнин. — Где Катар?

— Он дома. Позвать?

— Не нужно. Я буду говорить с тобой. Есть новое задание.

— Мы готовы исполнить все, что нужно.

— Я не сомневался… Ты бывала в Русии?

— Именно бывала. С купцами из Херсонеса поднималась по Борисфену до крепости Самбат — арабы называют ее Куябой, славины кличут Киевом, а русы — Кенугардом.

— Блестящие познания…

— Смеетесь?

— Нисколько. Язык русов знаешь хорошо?

— Мм… Ну, не так чтобы очень, но объяснить, чего я хочу, смогу.

— Отлично… Не удивляйся, что я заговорил о русах, находясь в сердце халифата…

Комнин пересказал Елене новость, услышанную от Абула с Аббасом, и продолжил:

— Арабы для нас — враг номер один, но если мы упустим из виду русов, то в недалеком будущем северяне займут место южан. Русы уже прямо и явно угрожают империи. Несколько раз они подходили к стенам Константинополя, но пока Бог миловал… А что случится завтра? По Борисфену проходит большой торговый путь, как русы говорят — «из варяг в греки». Так вот, по всему этому пути живут разные племена — галинды, лензанины, вервиане, северии, славины… Кого-то из них русы подчинили своей власти, с кого-то требуют дань, с кем-то находятся в союзе. Русов мало, но они берут не числом, а умением и силой духа. Ты могла их видеть при дворе базилевса, поскольку русы составляют цвет этерии[13]. Мы их прозываем варангами…

— О-о! — сказала Елена впечатленно.

— Вот именно… Так вот. Если русам-варангам удастся сплотить под собой все племена и создать единое государство, ромеи окажутся между ними и арабами, между жаркой наковальней с юга и ледяным молотом с севера. И тогда нам не выдержать натиска с обеих сторон. Выход один — упреждать русов, останавливать их на пути к господству. Все это я говорю для того, чтобы ты поняла важность задачи — надо будет убить Халега, сына царя Ингоря, что правит в Самбате и окрестных землях. Только не путай его с другим Халегом!

— Их двое? — удивилась Елена.

— Есть великий князь Халег, прозванный Ведуном. Он правит далеко на севере, откуда к нам привозят меха. Ведун стар, но рука у него твердая. Не зря его титулуют не простым князем, а великим. Когда его друг, князь Рюрик, умер, то сына своего Ингоря он доверил Халегу Ведуну, и тот с малолетства воспитывал мальчика. Увы, насколько Ведун велик как государственный муж, настолько он мал как воспитатель — Ингорь вырос крепким и здоровым, но дух его слаб, а ум не быстр. Зато его сын, которого Ингорь назвал Халегом в честь своего приемного отца, обещает перерасти родителя… и сильно усложнить нам жизнь.

Если не станет Халега, сына Ингоря, не будет кому унаследовать венец. Ингорь — неумелый и неудачливый государь. Славинские князья сменят его на киевском престоле, и тогда весь юг Русии долгие годы, если не века, терзаем будет смутами и междоусобицами. Князья начнут раздирать единую землю на уделы, чтобы самим править на клочках разорванной страны, великой и обильной. Вот наша цель! И добиться ее можно ценой всего одной смерти! Признаюсь, это не моя выдумка, умные люди в Константинополе давно вынашивают план убиения Халега, еще с той поры, когда русы напали на Таматарху[14]. Тогда Халег показал себя неплохим стратегом, в отличие от отца, хоть и молод годами. Этой зимой я получил тайный приказ самого базилевса — Его Божественность требовал найти и уничтожить Халега… Долго я думал, как исполнить высочайшее повеление, а тут такая удача — сын Ингоря сам идет к нам в руки!

— Я поняла, — серьезно сказала Елена. — Когда нам отправляться?

— Сегодня же. Берите лучших коней и скачите в Ширван, за реку Куру. Понимаю, что сложно будет найти русов и вовремя пересечь их путь, но попробовать надо. Думаю, варанги поступят как всегда — начнут грабить Ширван с Нефтяного берега[15]. Попробуйте встретить их там. Если не получится, совершите вторую попытку, ибо русы обязательно поднимутся по Куре. Знать бы, докуда…

— Это мы выясним на месте! — решительно заявила Елена. — Что-то еще?

— Да… У тебя останется и третья попытка. Помнишь, сколько было разговоров о пропавшем караване рахдонита[16] Гаддиила бен Халева? Его верблюды везли из Поднебесной империи много шелка. Караван вышел из Самарканда и словно растворился. Так вот… Ни верблюдов, ни купцов не осталось — их кости давно заметены песком. Но шелк цел. Вся драгоценная ткань сложена в странноприимном доме при храме Пресвятой Богородицы в Итиле, столице Хазарского каганата. Впрочем, властвует в Хазаране отнюдь не каган, а правитель-иша. Нынче в иши выбился Аарон, сын Вениамина. Он очень жаден и русов не любит, на этом и сыграй. Посули ему шелк рахдонита в обмен на избиение русов. Варангам деваться некуда, у них единственный путь домой — по Итилю, запертому хазарами. Власть иши держится на мечах арсиев, наемников из Хорезма. Даст им приказ иша — истребить русов! — и те с удовольствием исполнят его. Во-первых, добычу русы приволокут знатную, во-вторых, арсии как бы отомстят за братьев по вере…

Елена Мелиссина долго смотрела на опадающие струи фонтана, потом повернула голову к Комнину и твердо сказала:

— Можете считать, что задание выполнено. Я убью Олега!

Оглавление

Из серии: Закон меча

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги По закону меча. Мы от рода русского! предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Ромейская империя — верное название для Византии. Базилевс — император.

2

Галабийя — длинное, просторное одеяние, традиционное для арабов-мужчин.

3

Локоть — мера длины, 52 см.

4

6 медных даников составляют 1 серебряный дирхем. 35 дирхемов равны 1 золотому динару.

5

Тривиум (грамматика, риторика и диалектика) и квадриум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка) составляли «семь свободных искусств» — высшее образование для того времени.

6

Дом мудрости (Бейт-аль-Хикма) — культурный центр, исламская академия, основанная в Багдаде.

7

Диван-беги — начальник дивана, арабского присутственного места.

8

Ширваншах — титул правителя Ширвана (северо-восточный Азербайджан).

9

Хазарская река — Итиль, ныне Волга.

10

Районы в Южном Прикаспии.

11

Абескунское море — оно же Гурганское, Хвалынское и Каспийское.

12

Кунстантиния — Византия. Румы — ромеи, потомки римлян и греков, византийцы.

13

Этерия — личная гвардия императора.

14

Таматарха — город в Тамани, построенный на развалинах эллинских колоний Фанагории и Горгиппии. В летописной традиции его именуют Тьмутараканью, хотя вернее было бы — Тмуторокан. Имеются смутные свидетельства того, что у князя Игоря (Ингоря) действительно имелся наследник — Олег (Халег или Хельгу), якобы погибший при защите Тмуторокана в 925 году.

15

Нефтяной берег, или Нафта, — это полуостров Апшерон и побережье у Бакинской бухты, где в древности добывали нефть, используя ее и как важный компонент для зажигательных смесей, и как лекарство.

16

Рахдонит, букв. «знающий пути», — богатый хазарский купец, ведущий торговлю шелком. Элита каганата.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я