Жертвы страстей

Вадим Голубев

Совершая противоправные действия, преступники уверены, что их не найдут. Кто-то тщательно скрывает следы содеянного, кто-то настолько оборзел, что даже не считает нужным этим заняться. Во всех случаях приходит конец.

Оглавление

  • ПЕТУШНЯ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жертвы страстей предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Вадим Голубев, 2021

ISBN 978-5-0053-4841-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПЕТУШНЯ

ОБЛОМАННЫЙ СЕКС

За тридцать лет жизни Ярослав Мирославович Волжский добился много. Блестяще окончив школу, перебрался из маленького городка в Ивановской области в Большой город. Там блестяще окончил университет. Поступил в одну из популярнейших газет в стране. Публикации молодого журналиста сразу принесли ему всероссийскую известность. Хозяин издательского дома, коему принадлежала газета, благоволил к парню. Быстро двигал его по служебной лестнице: из корреспондентов в специальные корреспонденты, затем в обозреватели, а там в ведущие обозреватели. Ярослав служил в криминальной хронике. Участвовал в освещении расследования резонансных преступлений, разоблачал оборотней в погонах, крупных чиновников-взяточников, губернаторов-коррупционеров, взяткодателей-бизнесменов. Случалось, «проезжался» даже по высшим эшелонам власти. Его острые статьи и репортажи читатель, в-первую очередь малоимущий, встречал с огромным интересом. Это способствовало росту тиражей, числа постоянных подписчиков — того, к чему стремится всякий владелец издательского дома, всякий главный редактор газеты или журнала. Одновременно Волжский сотрудничал еще в паре изданий и популярном журнале, существовавшем около века, сумевшим выжить в «лихие девяностые», когда рушилось все. По трудам был и доход. Молодой человек приобрел квартиру в центре, правда нуждавшуюся в ремонте, недорогую иномарку, в которой установил мотор от гоночного «Порше», что неоднократно спасало его от бандитских погонь. Свою неблагозвучную фамилию Вошкин, он быстро поменял на созвучную, но более благородную Волжский. Хотел изменить также отчество, но родитель не позволил. Приходилось представляться: «Слава, просто Слава», поскольку собеседники нередко путали и называли его не Мирославовичем, а Малосраловичем или Мимосраловичем. Зато чем-то было похоже на киношное: «Бонд. Джеймс Бонд». Особенно когда это произносилось с интонациями Шона Коннери — исполнителя роли легендарного разведчика.

Случались досадные проколы. Пару раз Волжского отлавливали и крепко били «братки». Раз даже расколотили дорогущую фотоаппаратуру. Не помогли походы в тренажерный зал, в школу боевых единоборств. Приемы рукопашного боя, столетиями отработанного русским народом, и усовершенствованного сидельцами в местах лишения свободы, оказались куда более действенными, чем махание руками-ногами, завезенное из Восточной Азии. В обоих случаях от расправы спас бывший начальник «убойного отдела» Виталий Валентинович Крупин (см. сборник детективов «Хреновые шуточки»). В тот период журналист всеми силами пытался доказать, что Крупин связан с вором в законе по кличке Бейрут, а через него с преступным миром. Хотя началось с пустяка — Виталий Валентинович резко оборвал Мирославовича на одной из пресс-конференций, чем до глубины души оскорбил «акулу пера». Слежка за подполковником, а позже за полковником постепенно превратилась в манию и стоила редакции огромных денег. После гибели Крупина главный редактор газеты, видевший в Волжском конкурента, хотел даже удержать с того затраты. Спас хозяин издательского дома, души не чаявший в Славе. Платить ничего не пришлось. Зато получил новую должность — стал креативным директором издательства. Жалование заоблачное, ответственности никакой, работа не по заданиям редакции, а по нравящейся тематике. Хотел даже перетащить родителей в мегаполис. Отец — главный редактор местной газеты — отказал сразу:

— Лучше быть первым парнем на деревне, чем последним в городе!

Мать, с которой общался по скайпу, лишь всплеснула руками:

— Кто меня возьмет директором школы?! Сам писал, сынок, такое назначение у вас стоит огромных денег, да еще в долларах! Да и что хорошего в Большом городе? Духота, выхлопные газы, люди злые — куда-то бегут, словно сумасшедшие! Норовят смести со своего пути. Даже девушки! У нас совсем по-другому! Волга, леса, грибы, ягоды. А воздух какой чистый?! От людей почет и уважение. Нет, сынок, не поедем мы с папой!

Бывали накладки и по работе. Опубликовал книгу не в своем, в другом — более мощном издательстве. Там не только заплатили куда больше, но и пробили престижную всероссийскую премию. Хозяин вызвал «на ковер».

— Давай, Слава, договоримся на будущее. Твоя трудовая книжка лежит у нас. Трудовой стаж идет у нас. Зарплата, может быть, не слишком большая, но стабильная идет у нас. Значит, все лучшие произведения ты должен публиковать у нас! Другому за такие художества я бы указал на дверь. Тебя пока журю по-отечески. Да и поосмотрись! Народ тебя не очень любит. Пока я хозяин — защищу. Но если продам издательский дом, всякое может случиться…

Народ, действительно, не шибко любил Волжского. Кто-то завидовал головокружительной карьере и популярности. Кто-то за высокомерие, нежелание даже подать руку при встрече. Девчата, поначалу вешавшиеся на Ярослава, видя его холодность, прозвали Педерастом Педерастовичем. Правда, с несколькими редакционными лесбиянками он дружил, пока не стал креативным директором. Там начал «держать дистанцию», чем вызвал недовольство бывших приятельниц.

Да, Ярослав Мирославович был не таким, как большинство мужиков. Он отличался полным равнодушием к особам противоположного пола. Зато ему нравились смазливые парнишки со страниц журналов для лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Нравились накаченные в тренажерных залах брутальные мужики. Меньше нравились стареющие господа. С ними просто было интересно поговорить, использовать услышанное от них в своих произведениях. Поэтому, когда родители начинали толковать о женитьбе, отвечал скороговоркой:

— Женюсь, женюсь! Непременно женюсь! Но пока не вижу: на ком.

Сам же про себя клял российские власти, никак не соглашавшиеся легализовать однополые браки. Но даже если бы такое согласие дали, на ком жениться? Престарелые господа сами были «упакованы» и не желали расставаться с личной свободой. Остальные, что пацанята, что качки, стремились сесть на шею. За его счет расплатиться с долгами, решить прочие материальные проблемы, одеться в «барахлишко от кутюр», а не в китайские подделки, не вылезать из дорогущего ресторана для состоятельных геев «Голубая орхидея». Именно там Ярослав потерял пару секс-партнеров — отбили более богатые содержатели. Одного, ну очень красивого, приютил у себя, устроил на работу к себе в газету. Немеряно потратил денег на шмотки и развлечения возлюбленного. Однако, вернувшись в неурочное время из служебной командировки, застал парня в объятиях мускулистого амбала. Мордоворота культурно выставил из квартиры. Затем побросал вещи молодого гомосексуалиста в его чемодан и свой старенький баул. Распахнул дверь:

— Вали отсюда!

— Куда же я пойду? — залепетал изменник.

— В Мухосранск, к родителям уезжай!

— Мне бы на переезд…

— Вчера зарплата была. Живи теперь на нее и гонорары! Пшёл вон!

Парнишка обиделся. Не нашел ничего лучшего, как взять старую-престарую статью Волжского, опубликованную им в начале своей журналистской деятельности и за своей подписью подать в ближайший номер. Разъяренный главный редактор сам ввалился в кабинет Ярослава Мирославовича.

— Смотри, Слава, твою же «заметку», твой протеже хотел опубликовать под своим именем! Ты кого в газету привел? Жулика!

— Кража интеллектуальной собственности не только аморальный проступок, несовместимый с высоким званием российского журналиста, — ехидно заметил креативный директор. — Это — к тому же — уголовно наказуемое деяние. Гони ублюдка в шею! Не дашь по рукам и дальше воровать будет. Как бы потом за плагиат не оказаться в суде. В-первую очередь газете! Как сейчас за такие дела штрафуют, да какие компенсации материального и морального ущерба придется выплачивать — не мне тебе рассказывать!

Разумеется, материал не был напечатан, а пацаненка турнули «по собственному желанию». Потом Ярослав встречал его в «Голубой орхидее» потягивающим шампанское в ожидании клиентов на ночь.

С тех пор Волжский блюл экологию своего дома. Постоянных связей не заводил, встречался с очередными секс-партнерами не более трех раз, на «чужой территории». После блокировал их на ай-фоне и в компьютере. Сам находился в «творческом поиске» подбирая новых дружков на сайтах для педерастов. Наткнулся на одного из таких. Красавчик-студент, снимавший квартиру, искал спонсора, готового поддержать материально. После недолгой переписки Слава назначил свидание. Не понравилось, что «территория» находилось в затрапезном районе Козликово — окраине, давным-давно застроенной «хрущобами». Однако грело то, что в этих полусгнивших хибарах отсутствовали консьержи и камеры внутреннего наблюдения в подъездах. Ну а где еще арендовать апартаменты бедному студяге?

На своей светло-серой «Део» Ярослав Мирославович подкатил к нужному подъезду. Запарковавшись, прошмыгнул в него. Быстро взбежал на третий этаж, позвонил в заветную квартиру. Ответа не последовало. Позвонил еще. Краем глаза увидел троицу плохо одетых мужиков, спускавшихся с четвертого этажа.

— Общественное движение «Стоп-гей!», — рванули его за воротник куртки. — Педерастничать приехал? Развели мы тебя, словно лоха трамвайного! Нет никакого студента! Заманку для таких козлов, как ты в Инете «тиснули»! Выворачивай, педрило, карманы! Будешь залупаться — изобьем как собаку! Добром бабло с мобилой отдашь — ссанья нашего попьешь и отпустим!

Перед носом перед носом Волжского мелькнула бутылочка из-под водки с желтой, мутной жидкостью.

— Действительно, развели как лоха! Рассказывали наши, что орудует шайка. Заставляет мочу пить, грабит, однако все равно бьет смертным боем, — зароились мысли в голове Славы, заюлившего и залепетавшего. — Все отдам, пацаны! Только не бейте! Руку освободите!

Волжский полез в карман, где всегда лежал кастет. Мощным ударом вогнал его в скулу мужика. Толкнул противника в сторону. Левой рукой стукнул по пластиковому стакану, в который переливали мочу из бутылки. Она угодила в глаза второму борцу с гомосексуалистами. Тот с воплем отшатнулся. Третий попросту растерялся. Его Ярослав тоже слегка «угостил» кастетом. Рванулся вниз. Навстречу лезли еще два мужика. Удар ногой опрокинул обоих со ступенек на лестничную площадку. Журналист попытался перескочить через них. Запутался в телах, потерял равновесие. Его дернули за ногу, завалили, потом долго били. Поначалу спасала куртка из буйволовой кожи на меху. Затем удары посыпались на голову и мошонку. Угасающим сознанием креативный директор уловил издевательский напев:

— Били-били, колотили. Морду в жопу превратили. Потому что пьяными мы были!

Он уже не чувствовал, как из карманов выгребли деньги, банковские карты, удостоверение.

— Богатенький пидор: полсотни «штук» в кармане возит!

— Ай-фон «штук» на сто потянет! — добавил кто-то.

— Куртчонка тоже — ничего! Американская! Возьму, пожалуй!

— С ума сошел?! Зашкваришься! С «петуха» шмотьё возьмешь — сам «петухом» станешь! Кастет бери, можно! На банковских картах пин-коды написаны?

— Нет! Хитрый пидор! В голове все держит…

— Ксива? Так, Волжский Ярослав Мирославович… Это ж, мощный журналюга! И надо же, гомоснёй оказался! С карточек отпечатки пальцев стерли?

— Стерли…

— Тогда погнали! — швырнул предводитель удостоверение на тело Славы.

ЯЙЦА ВСМЯТКУ

— Родичев, Хомутов, Петров — на выезд! — вошел в кабинет опергруппы начальник «убойного отдела» Главного управления внутренних дел по Большому городу, подполковник Алексей Александрович Розанов. — Покушение на убийство в спальном районе Козликово. Твоя бывшая «земля», Ваня!

— Да и теперешняя тоже. Жить-то я там остался! — ответил старший опергруппы, майор Иван Васильевич Родичев. — Только, покушение на убийство — не убийство! А, что в Козликово своего ОВД нет? Есть! И с очень толковыми оперативниками…

— Нам-то чего в этом Козликово ловить? — спросил старший оперуполномоченный, капитан Юрий Владимирович Хомутов. — Там «убои» и покушения на «убои» случаются по пьянке.

Оперуполномоченный, лейтенант Сергей Борисович Петров, как новый человек в отделе, предпочел промолчать.

— Объясняю для непонятливых, — продолжил Алексей Александрович. — Потерпевший — известный на всю страну журналист Волжский Ярослав Мирославович…

— Как, как? Мимосралович? — вскинул бровь Родичев.

— Или Малосралович? — продолжил Хомутов.

— А может, Милосралович? — внес свою лепту Петров.

— Господа-офицеры, прошу, как говорят наши подопечные, «фильтровать базар» в присутствии начальника подразделения и старшего по званию! Продолжаю! Ограбленного и жестоко избитого Волжского обнаружили жильцы подъезда. Вызвали полицию и скорую помощь. Пострадавший доставлен в городскую больницу номер семь…

— Истребительная, как ее в народе зовут, — усмехнулся Иван Васильевич. — Очень лихо там пациентов истребляют. Даже, когда деньги от родственников больных берут, все равно не лечат. Моего отца, в свое время, там угробили. Сам начальник ОВД звонил главному врачу, просил, чтобы к бате повнимательнее относились. Куда там! Он же и виноват оказался — «слишком поздно обратился» за медицинской помощью!

— Волжский сейчас креативным директором трудится, — вставил Петров, доставая свежий номер таблоида. — Вот, пропечатано: «Креативный директор Ярослав Волжский». И зачем его понесло на окраину?

— Волжский продолжал вести журналистские расследования. Поэтому главная версия — профессиональная деятельность потерпевшего.

— Не факт, — вставил Иван. — Мог напороться на хулиганов. Старые алкаши и маргиналы средних лет у нас по струнке ходят. Летом тихо пьют в заброшенном парке, зимой — в квартирах. А вот, «молодая поросль»… Вполне вероятно, что под ее кулаки попал Ми… Мирославович. Здесь либо «слово за слово», либо ограбление.

— Мог к какой-нибудь зазнобе-журналистке «на огонек» заглянуть, да натолкнуться на отвергнутого ею соперника, — добавил Юрий, понятия не имевший о наклонностях «акулы пера». — А как узнали, что потерпевший — Волжский?

— Удостоверение лежало на теле пострадавшего. Банковские карты злоумышленники разбросали веером. Без знания пин-кодов они бесполезны. Водительские права оказались в потайном кармане куртки. По ним определили запаркованную во дворе машину марки «Део». Не знаю: перегнали ли ее на спец-стоянку?

— «Део» — совсем не крутая тачка, для такой величины! — изрек Петров.

— Не скажи, Сергей! На этом авто мотор от «Порше» стоит, — вспомнил уже далекие события Юрий.

— Значит, Иван! Заедешь в ОВД «Козликово», изымешь все материалы. Проконтролируешь, чтобы машину Волжского забрали со двора. Юра, Сережа — еще раз осмотрите место происшествия, потолкуйте с жильцами. Вдруг, кто-то, что-то видел или слышал! Потом заскочите в больницу номер семь. Если потерпевший может давать показания, допросите!

— Все-таки, Алексей, почему сыр-бор разгорелся? Не только бьют — убивают и главных редакторов, и крупных бизнесменов, и чиновников. Занимаются раскрытием преступлений местные ОВД. Потерпевший жив, не является крупной величиной, резонансного в деле ничего нет, а вести его нам? — все-таки не унялся Родичев.

— Имеется указание от Большого начальника. Ему поручили взять дело на контроль из самого министерства. Министерство получило команду откуда-то «сверху». Видать, какой-то высокопоставленный фанат творчества Волжского подсуетился, — пояснил подполковник. — По коням, господа-офицеры!

Сначала отвезли Ивана в муниципальный отдел внутренних дел. Свою «Волгу» майор намеревался расконсервировать только через месяц. Покатили по адресу, где произошло нападение. Приметили светло-серый «Део». Около него крутилась четверка провинциального вида молодых мужиков. Трое снимали колеса, четвертый влез в мотор.

— Пацаны! Мотор от «Порше»! — ахнул он.

— Отвинчивай! Сейчас нашу «тачку» подгоним, погрузим.

— Что ты, уважаемый, делаешь? — подошел к ближнему из них Юрий.

— У тебя, чё, глаз нет? Колесо снимаю. Хозяина на скорой помощи увезли. Когда он объявится? А тачку тем временем хулиганье разбомбит. Проржавеет машинка, испортится. Зачем добру пропадать?

— Вообще-то, берут с разрешения владельца. Когда его нет, другое название вашему проступку — воровство, — заметил Хомутов.

Мужики отставили демонтаж автомобиля. Поигрывая монтировками, попытались взять в кольцо сыщиков.

— Вам, чё, рожи или тачку попортить? — спросили они.

— Лучше, бросить орудия преступления. Подождать наряд полиции, который вас упакует, — хохотнул капитан.

Он вовремя увернулся. Монтировка долбанула по машине Волжского, оставила глубокую вмятину. Ударом ноги в голову Юрий распластал противника на начавшем таять снегу. Ушел от удара второй монтировки. Стукнул ногой по коленке второго «потрошителя». Тот с воем закрутился на асфальте. Петров тоже перехватил руку с монтировкой, летевшей в его голову. Швырнул вора через себя, вывернул оружие из лапы с вытатуированным перстнем. Пристукнул по голове. Откинул потерявшего сознание жулика. Саданул монтировкой между ног его подельнику. Тот тоже завыл, завертелся. Вызвали наряд с «воронком». Прибыл опер из Козликова.

— Мы эту шайку второй месяц ищем, — пнул он ногой оказавшегося поблизости вора. — Потрошат автомобили. То у нас, то в сопредельном районе. Спасибо, парни!

— Что же вы не забрали авто на спец-стоянку? — поинтересовался Юрий.

— Накладка вышла. Отправили эвакуатор. Однако на него дорожный «учитель» наехал. В качестве аргумента выстрелил по колесам. Из боевого оружия! Сейчас его ищут. Вызвали еще один эвакуатор. Вот, он заезжает во двор.

Авто-грабителей усадили в «черный ворон», увезли. Хомутов с Петровым вошли в подъезд. Там намывал полы узбек-уборщик.

— Все следы смыл! — схватился за голову Сергей.

— Начальство приказало, чтобы все блестело — вымыл! — смахнул пот гастер. — У нас строго! Хоть одна жалоба жильцов — увольняют! Да еще «чемодан-вокзал-домой» делают! А у меня трое детей! Еще родителям надо помочь, денег послать. Вы тут не очень-то топчите!

— Нам можно! — показали ему удостоверения.

Прошлись по квартирам. В момент нападения на Волжского дома находились только старики. Все они в этот час смотрели популярный среди пенсионеров и домохозяек сериал «Любовь и страсть». Ничего не видели и не слышали, кроме того, что крутилось на экранах.

Заехали в ОВД. Написали объяснения, подписали протоколы собственных допросов в качестве свидетелей. Вместе с Иваном поехали в больницу номер семь. Там сообщили, что Волжский скончался, не приходя в себя.

— А что вы хотите? Яйца всмятку, перелом основания черепа, разрыв шейных позвонков, гематомы в мозгу, — пояснил разухабистый доктор с шарлатанскими глазами на бандитском лице. — Удивляюсь, как он от болевого шока не умер?

— Потерпевший ничего не говорил? Может быть, что-то выкрикивал в бреду? — уточнил Юрий.

— Сестра и санитарка сказали, что несколько раз вскрикивал: «Стоп, гей»! Мало ли, что больной выкрикивает в таком состоянии? Он не осознает, что пытается сказать. Я могу еще чем-то помочь? — покосился доктор на дверь кафетерия из-за которой вкусно пахло свежезаваренным кофе.

— Вот, этот угробил отца, — посмотрел вслед медику Иван. — Только тогда он в хирургии работал. Теперь в реанимации народ истребляет. Там больше платят.

Взяв показания у сестры и санитарки, вышли из корпуса. Оперов ждали пока немногочисленные журналисты.

— Журналист Волжский был убит в связи с его профессиональной деятельностью, — безапелляционно заявила обозреватель оппозиционного телеканала «Туман». — Имеются ли другие версии?

— Имеются и не одна, — ответил Родичев. — За подробностями обратитесь в наш пресс-центр!

— Каково в настоящий момент здоровье господина Волжского? — задали провокационный вопрос.

— Вы наверняка уже получили информацию в справочной службе больницы. Добавить ничего не могу, — вздохнул Иван, направляясь к машине.

Итоги поездок доложили Розанову, сели за план оперативно-розыскных мероприятий. Через несколько минут его вместе с шефом Криминальной полиции вызвал Большой начальник. В отличие от предшественника предложил сесть обоим.

— До чего доездились ваши архаровцы, подполковник?

Алексей доложил. Большой начальник поморщился, щелкнул пультом видеомагнитофона. На экране всплыл портрет Волжского в траурной рамке. Затем Родичев, отвечавший на вопросы репортеров, после — журналистка с канала «Туман», завершившая репортаж своим традиционным вопросом:

— Когда же наша доблестная полиция, наконец, избавит нас от разгула бандитизма?

— Ваши парни, Розанов, еще по пути в главк были, а этот репортажик уже пошел гулять по Интернету и телевидению. Мне телефон оборвали. Не только хозяин издательского дома. Из Министерства по делам печати, телерадиовещания звонили. Разумеется, из нашего министерства интересовались. Владельцы теле и радиоканалов, хозяева издательских домов, главные редакторы газет звонят. Все твердят об убийстве в связи с профессиональной деятельностью.

— Я уже дал команду, чтобы пробили по базам: кого посадили по материалам расследований Волжского? Кто из них освободился из мест лишения свободы? Кто в России, кто убыл за границу? Имея сводную информацию, проанализируем: кто из перечисленной публики и ее родни мог «заказать» Волжского с целью мести. Еще раз обращаю внимание: потерпевший несколько раз в бреду выкрикивал: «Стоп, гей»! Как бы не разочаровать «болельщиков»! Как бы не оказалось, что имеем дело с обычной «бытовухой», в не с резонансным преступлением.

— Волжский продолжал вести журналистские расследования, — прервал Алексея Большой начальник.

— Мелковата тематика для потерпевшего, — вставил Зуйков. — Его интересовали оборотни в погонах, крупные чиновники, губернаторы. Движение «Стоп-гей» имеет у нас свою штаб-квартиру. Располагает филиалами в Санкт-Петербурге, мегаполисах.

— Когда я в Петрозаводске работал, к нам они тоже пожаловали, — сказал Большой начальник. — Объяснили, как людям, что для населения Карелии мужеложество нехарактерно. Может быть, есть какие-то отдельные особи, но ведут себя тихо. Словом, выставили мы этих граждан. Правда, журналисты, прибывшие со «стоп-геями» были недовольны. Говоря рабоче-крестьянским языком, обломали мы им очередную сенсацию. Пошлите подполковник своих людей побеседовать с защитниками мужских задниц! Но, думаю, только для того, чтобы исключить одну из версий.

«ЧИСТОТА НРАВОВ»

Утром Хомутов с Петровым поехали в располагавшуюся в центре штаб-квартиру общественного движения «Стоп-гей». Она занимала несколько помещений в подвале более мощной организации «Союз православных». Сыщиков принял глава «фирмы» — дородный, бородатый мужик в черной косоворотке и малюсенькими очками, совершенно не вязавшимися с заплывшим жиром лицом. Спросили, что тому известно об убийстве Волжского.

— Наслышан, — хохотнул хозяин кабинета, завешенного иконами и анти-гомосексуалистскими плакатами. — Вы, конечно, хотели бы узнать: не мы ли убили Ярослава Мирославовича? Не наши методы! Мы заставляем развратителей пить мочу. Мажем их зелёнкой. Случается, поддаем при разгоне «Марша гордости», прочих демонстраций геев с лесбиянками. Не у всех парней выдерживают нервы смотреть на похабщину и разнузданность. Однако мы никого никогда не забивали насмерть, как это следует из многочисленных репортажей, посвященных гибели Волжского. Кстати, журналисты сообщают, что покойного еще и ограбили…

— Ну а почему бы не ограбить, если деньги сами в руки плывут? — поинтересовался Петров.

— Совершенно разные статьи Уголовного кодекса, молодой человек! Одно дело — хулиганство, нанесение побоев, причинение легкого вреда здоровью. Другое дело — причинение среднего и тяжелого вреда здоровью. Я не говорю уже об убийстве и грабеже! Это — сесть всерьез и надолго. А какой удар по движению?! Получится, что к нам примазались убийцы и грабители! Журналисты раздуют скандал. Народ начнет уходить от нас. Нам пришлось, ох-как, поработать, чтобы собрать под наши знамена тысячи сторонников в Большом городе, Питере, мегаполисах, сотни — в областных и региональных центрах. Спонсоры прекратят нас поддерживать — и тогда движению конец! Мы же пропагандируем Апостольское учение, семейные ценности. Помогающий «Союз православных» отвернется от нас… А, какой шум поднимется по всему миру?!

— Не верю, чтобы среди такого количества людей, не нашелся кто-то пожелавший завладеть деньгами или имуществом, тех кого вы «наказываете» за однополые сексуальные контакты, — усомнился Хомутов.

— Разумеется, находятся. Вышвыриваем их из наших рядов! Пяти таким субчикам указали на дверь в последние месяцы.

— Кого? Нам бы их координаты… — вопросительно глянул на собеседника Юрий.

— Савелий, голубчик! — нажал на кнопку селектора главный гомофоб страны. — Отпринтуй мне список отморозков, коих мы выгнали в последнее время! С адресами и телефонами!

Савелий — худощавый, судя по фигуре и осанке боец восточных единоборств, явился через минуту. Положил лист с именами и фамилиями на стол начальника.

— За точность адресов и телефонов не ручаюсь. Время прошло. Вполне могли сменить место жительства и номера мобильников.

— Прошу! — пододвинул бумагу начальник Хомутову. — Что касается Волжского — закоренелый был педераст!

— Да, ну! — вырвалось у Петрова. — Вроде бы брутальный мужчина, на которого девушки-женщины должны пачками вешаться…

— Вот, вам и «ну», юноша! Он вел себя тихо. Ни в каких маршах-шествиях гомосни не участвовал. О своей нетрадиционной ориентации нигде не трезвонил. Втихаря педерастничал. Мы его не трогали до поры, до времени. Да и «тронуть» его — себе дороже выйдет! Личность, известная на всю страну. Полиция сразу бы изменила к нам свое отношение.

— Как бы изменила? Что за отношение? — нахмурился Юрий.

— Служивые на нас смотрят спокойно. Кое-кто даже благосклонно. Их можно понять. При коммунистах пидоров сажали. Теперь распустили! Лезут во все щели! А убийц Волжского ищите среди его любовников! «Заказали» «петуха»! Может быть, просто хотели побить, но дело пошло не по плану…

— Кто конкретно мог заказать?

— Сложно ответить. Покойничек, говоря языком журналистов, находился в творческом поиске. Постоянно менял партнеров. Хотя один пидорик прожил с ним довольно долго. Потом вышвырнул его Слава. Из дома выгнал и с работы выгнал. Теперь этот пацанёнок в притоне разврата «Голубая орхидея» проституирует. Там его найдете. Если, конечно, не перепугался, узнав о гибели любовника, и не сбежал из города.

Из «Союза православных» поехали в издательский дом, где при жизни трудился Волжский. Принял сам хозяин — рослый, седовласый красавец. На вопросы сыщиков ответил, что Ярослав Мирославович имел врагов из числа тех, кто «присел» в результате острых публикаций погибшего.

— У вас работал начинающий журналист. Имеется информация, что его уволили не без помощи Волжского, — сказал Юрий.

— Был такой: Виталий Щелкин. Талантливый парень! Почему-то любил подписывать свои публикации под псевдонимом Виталина Щелковская. Некрасивая история вышла. Не знаю зачем, но украл он у Славы материал. Кстати, Слава сам привел его в редакцию. Сам же предложил гнать Щелкина в шею. Не знаю, где он сейчас. В Большом городе вряд ли нашел работу по специальности. Слухи о плагиате расходятся по издательским домам, подобно кругам по воде…

— Нам бы фотографию Щелкина, — попросил капитан.

— Антонина! — нажал на кнопку селектора издатель. — Принесите личное дело Щелкина!

Изъяв фото, покатили в «Голубую орхидею». Туда уже начали подтягиваться господа нетрадиционной сексуальной ориентации. Для начала опера зашли к хозяину заведения.

— О, помню вас, господин Хомутов! Вы в рекордно-короткие сроки раскрыли убийство, совершенное в нашем ресторане. Вы тогда еще старшим лейтенантом были… (см. детектив «Падшие звезды»).

— Теперь — капитан.

— С чем искренне поздравляю! Что привело вас к нам?

— Нас интересует этот человек, — Юрий положил перед ресторатором фото Щелкина. — Не беспокойтесь! Ведь мы не из «полиции нравов»!

— Посетитель, как посетитель. Бывает каждый вечер, заказывает шампанское «Вдова Клико»… — нажал на кнопку портативной рации владелец «Орхидеи». — Любезный, Виталина уже здесь? Сопроводи ко мне!

В сопровождении метрдотеля явился Виталий-Виталина — смазливый молодой человек, с подведенными глазами и подкрашенными губками. Глянув на оперов наметанным журналистским глазом, парень понял, что «запахло жареным». Оттолкнув «метра», он бросился на выход. Петров кинулся за ним. Перескочил через упавшего сотрудника общепита, быстро догнал беглеца. Даже слегка пристукнул, когда тот попытался встать в боевую стойку. За шиворот втащил в кабинет.

— Зачем же бегать, гражданин Щелкин? — усмехнулся Хомутов. — Мы просто хотели побеседовать с вами. Теперь продолжим беседу в комнате для допросов! Наручники!

— Только не через парадный вход! — взмолился ресторатор. — Неужели в связи с гибелью господина Волжского? Ах, какой клиент был!

— Я ни в чем не виноват! Я не убивал Славика! — заистерил парень.

— Об этом в главке расскажешь! Сергей, подгони машину с черного хода. Уважаемый, дайте кого-нибудь из сотрудников, чтобы показали, как проехать на грузовую парковку! — кивнул хозяину Юрий. — В ваших же интересах, чтобы мы побыстрее уехали!

— Все, Виталина! Отработался в моем заведении! — процедил владелец «Голубой орхидеи». — Мои посетители — приличные люди!

— Пидоры гнойные — твои посетители! — обиделся Щелкин. — Я твой вертеп прикрою!

— Не прикроешь! К нам приезжают пообедать-поужинать. Кое-кто на бизнес-ланч или бизнес-завтрак. То, что ты ходил сюда проституировать — не мои проблемы! Заберите это дерьмо! — картинно указал ресторатор на бывшего журналиста Петрову, вошедшему в сопровождении дюжего швейцара.

— Гражданин Щелкин! Вы понимаете, за что задержаны? — спросил Хомутов.

— Нет! Не понимаю!

— Вы задержаны по подозрению в убийстве гражданина Волжского Ярослава Мирославовича.

— Не лепи горбатого, начальник! — перешел на жаргон бывший журналист. — У меня куча свидетелей, что в момент убийства я был здесь — в «Голубой орхидее»!

— Точно! — подтвердил ресторатор. — Он вчера даже раньше обычного пришел…

— Откуда вам известно, когда на Волжского было совершено нападение? — продолжил Юрий.

— Телевизор смотрю, радио слушаю, газеты читаю! Чего и вам советую!

— Значит, вы явились в ресторан, для того чтобы иметь алиби! В таком случае, вы задержаны за организацию заказного убийства! Поехали, Виталина!

В главке с задержанным решил поговорить Розанов.

— Рассказывай, мил-человек, как до жизни такой дошел, что людей убивать начал? — задал традиционный вопрос подполковник.

— Я никого не убивал!

— Сам, может быть, не убивал. Зато вполне мог нанять тех, кто убил. Заказное убийство — то же убийство! Только более подлое! А мотивы «заказать» Волжского у тебя были!

— Какие мотивы?! И прошу мне не «тыкать»! Я с вами свиней не пас!

— Хамить, Щелкин, особенно в вашем положении, не стоит! Вы были изгнаны из газеты за кражу интеллектуальной собственности убиенного Волжского. Прямой повод для мести!

— Из газетёнки я ушел по собственному желанию! Имеется номер приказа об увольнении и соответствующая запись в трудовой книжке! Ваши легавые могли бы навести справки!

— Навели! Даже опросили свидетелей. Все утверждают, что именно за воровство вас выдавили из таблоида. Пожалели, не стали портить трудовую книжку увольнением «по статье».

— «Пожалели»! Только после их «жалости» меня никуда не брали. Да еще пустили слух, что я — «голубой»!

— Это, положим, не слух, а реальность…

— Не при тоталитарном режиме живем! Имею право! Насчет ваших подозрений. Вы о презумпции невиновности где-то читали? Например, в учебниках по праву, когда учились? Или все сессии «проплачивали»? Докажите мою виновность! Сам я ничего, никому не должен доказывать!

— В камеру на семьдесят два часа, для установления личности! — распорядился Алексей Александрович.

— Полицейский беспредел называется! Паспорт у меня изъяли при незаконном задержании! Там все написано!

— В камеру, в камеру! — кивнул Хомутову начальник.

ДЕНЬГИ В РУКИ

Они были и довольны, и не очень. Впервые выудили сразу пятьдесят тысяч, плюс дорогущий ай-фон. Правда, за «мобилку», тянувшую на все сто «штук», торговец с радиорынка дал всего «тридцатку». Даже по двадцать тысчонок на брата не вышло. Однако у других «петухов», коих грабила шайка, деньжат при себе оказывалось куда меньше. Денег на банковских картах, если на них беспамятными владельцами были написаны пин-коды, хранилось с гулькин хрен. Грело то, что несколько дней можно погулять, что-то прикупить по мелочи. Но вот в Сочи с Крымом не съездить. Значит, надо дальше «бомбить» «петушню»! Ни пассивные, ни активные гомосексуалисты не оказывали сопротивления, даже не писали заявления в полицию, очухавшись избитыми, напоенными мочой и напоследок ограбленными. Первым, кто попытался постоять за себя, стал Волжский. Не просто постоял — свернул скулу главарю Родиону по кличке Босс. Чуть не ослепил Гошу Шкета его же собственной мочой, оставил кастетом фингал под глазом Коляну Рыжему. Отделал Толяна с Валюхой. Хорошо, сумели отловить и отбуцкать. По дороге на Козликовский радиорынок заскочили в травматологический пункт. Оттеснили старло, поломавшее кости на гололеде, да местных алкашей, получивших травмы по пьянке. Хирург-травматолог слупил пару тысяч, затем саданул Роде по скуле, поставил на место. Шкету промыл чем-то глаза — полегчало. Рыжему сказал, чтобы прикладывал к синяку примочки из бодяги. Добавил, чтобы не тратиться и так можно походить пару недель. Толян с Валюхой даже обращаться к медику не стали.

Судьба свела «великолепную пятерку», как называли себя молодые мужики, в организации «Стоп-гей». Им платили какую-то мелочь за отлов и глумление над гомосексуалистами. Подлатали за счет «фирмы» видавшие виды «Жигули» Босса. На них катали в «Союз православных», где кормили бесплатными обедами. Благо, все жили по соседству — в сопредельным с Козликовым, тоже трущобном районе Бубликово. Однако парням хотелось большего. Например, дорогих девок, а не грязных, запойных прошмандовок, готовых на все за дармовую выпивку. Хотелось дорого одеться, посидеть в приличных кафешках, сгонять куда-нибудь к Черному морю, а еще лучше — к Средиземному, в Турцию. О ней рассказывал Родя Босс, до «посадки» на пять лет работавший на местную мафию, и пару раз там побывавший. Хотелось крутую «тачку», желательно, «Мерседес», на худой конец — японский внедорожник. Однако приходилось довольствоваться китайскими барахлом и обувью, бухать на квартире у Роди или по теплу на детских площадках. Вместо морской лазури использовать бюджетный вариант — бурый, пованивавший пруд в заброшенном парке. Ну а вместо бесшумного мотора «Мерина» и сидений, покрытых крокодиловой кожей или бархатом, трястись на продавленном, еще советском поролоне, глотая смрад, исходивший от старенького мотора. Однако работать на дядю страшно не хотелось! Босс быстро сообразил, что «петухов» надо не только поить мочой и мазать зеленкой, а отбирать у них деньги, ценности, приличное шмотье. Так и сделали. Появились деньжата. Сумели купить недорогие планшеты, новые мобильники. Смартфоны, отобранные у педерастов, продавали на радиорынке торгашу Ибрагиму. Тот перекидывал технику на родину, получая совсем другие суммы, нежели «щедрой рукой» отваливал «великолепной пятерке». Вдруг случился облом. Один из ограбленных пожаловался. Нет, не ментам! Хуже — журналюгам! Те понесли по кочкам движение «Стоп-гей» в своих репортажах, статьях, фельетонах. Руководство организации стало следить за «пятеркой». Поймали, вышвырнули вон. Кончились бесплатные обеды, талоны на бензин, денежные подачки. Зато появилась возможность без всякой оглядки работать на себя. Действовали по старой схеме, отработанной в «Стоп-гей». Публиковали на сайтах для лиц нетрадиционной ориентации объявления от молодых «петушков», готовых за небольшую материальную поддержку удовлетворить любые фантазии «спонсоров». Размещали фотки женственных красавчиков, взятые из журналов, прихваченных при «увольнении из фирмы». Потом недолгая переписка, встреча в подъезде клоповника в одном из спальных районов. Избиение и грабеж. Денег, как правило, немного, но, чтобы пожить, правда не шикуя, хватало. «Спонсоры» были сами не из богатых. Из тех, кто прикидывается миллионером, подкидывает для затравки небольшую сумму, потом «кормит завтраками», затем пропадает, заблокировав в контактах наскучившего любовника.

Заскочили в магазин. Вместо дешевой водки «Слобода» или «Белочка» взяли пару «Русского стандарта», и на случай, если не хватит бутылку демократичной «Гжелки». Вместо колбасы «Папа может» сервелат и ветчины от Дымова. Дешевую селедку заменили «Матиасом». Прихватили маринованных китайских грибов. Пока разбирали купленное, охлаждали выпивку в стареньком холодильнике, варили картошку, Босс ткнулся в планшетник. Пришло письмо от канадца русского происхождения. С этим геем переписывались пару недель. Он обещал не только материальную поддержку, но если голубоглазый блондинчик, под личиной которого шло общение, понравится, то перетащит его со временем в Канаду, в город Торонто. Алекс, как назвался «голубой», присылал свои фотки то на фоне собственного двухэтажного особняка с колоннами, то на фоне небоскребов и огромной телебашни, то на фоне новенького «Лексуса».

Мистер писал, что находится в Большом городе и настаивал на немедленной встрече.

— Вот, пидор гнойный! Бухнуть нормально не дает! — возмутился Шкет. — Пиши, Босс, чтобы завтра приезжал! Вставим во все дыры! А сегодня отдыхаем!

— Ты думаешь, что один у меня? — спросил Алекс. — Ради Канады ко мне такая очередь стоит: от Москвы до Питера раком не переставить! Писать другим или ты снизойдешь до встречи со мной, убогим?

— Бухло пока отменяется! — принял решение Родион. — Я ему забиваю стрелку в Деруново Восточном — рядом с нами. Там пара домов, построенных еще пленными немцами. Проживает одно старло, которое с наступлением темноты носа из дома не высовывает. Работаем, как всегда: я, Шкет и Рыжий спускаемся с третьего этажа. Толян с Валюхой с первого этажа берут «петуха» в клещи. На втором этаже его грабим и буцкаем. Шкет, в четвертинку ссыканешь?

— Пожалуй, воздержусь! — поморгал Гоша покрасневшими глазами.

— Тогда, погнали! Бабло сегодня само в руки идет!

Алекс, получив адрес потенциального партнера, сел в машину каршеринга. Отпуск начинался нормально. Очередное приключение ждало программиста транснациональной корпорации. Мистер Орловский оказался в Канаде еще ребенком. Туда эмигрировали программисты-родители. Они с детства учили сыночка Сашеньку премудростям своего дела. Еще в России мальчика отдали в дорогую и престижную частную школу. Поэтому учеба в славном городе Торонто далась ему легко. Затем, колледж, специальность «предков». Потом высокооплачиваемая работа. Поняв, что он не такой, как все, Алекс съехал из отчего дома. Сначала снимал, затем взял ипотеку — моргидж, по-тамошнему. Купил небольшой дом в старом, зеленом районе, населенном коренными канадцами, а не эмигрантами. Когда выдавался отпуск, летел отрываться с геями то в американский Лос-Анджелес, то в Таиланд, то на Филиппины, то в Германию. Но больше всего ему нравилось на исторической родине — в России. Здесь он общался на родном языке. Цены были вполне демократичными. Пацаны за обещание устроить на жительство в Канаде обслуживали по высшему классу. Погуляв с одним, перебирался ко второму. Если позволяло время и финансы — к третьему. Завершив двухнедельный тур, возвращался домой, оставив молодых «голубых» с никогда не сбудущимися надеждами на жизнь в богатой, «демократической» стране, где давным-давно легализованы однополые браки.

Навигатор быстро построил маршрут. Когда семья Алекса перебиралась в Канаду, никто понятия о деревне Деруново. Сейчас на ее месте два огромных района Большого города: Деруново Западное и Деруново Восточное. Приятный женский голос сообщил о завершении маршрута. Запарковав «Ниссан», вошел в допотопный дом, правда, интересной архитектуры. Поднялся на второй этаж. Нажать на кнопку звонка у обшарпанной двери не успел. Сверху скатилась троица маргиналов.

— Общественное движение «Стоп-гей». Ну, что, чмо канадское, трахаться в Россию приехал? Жить хочешь? Выворачивай карманы!

Снизу перекрыла путь к бегству пара плохо кормленных, но жилистых парней. Привыкший, что к его стране во всем мире относятся с пиететом, Алекс попытался взять шпану «на глотку».

— Вы понимаете, уроды, что напали на гражданина Канады?! — завопил он, стремясь привлечь внимание жильцов. — Вас за меня на зоне сгноят!!!

Занимавшийся пару раз в неделю в школе карате, открытой японцем — многократным чемпионом, программист занял боевую позицию. Махнул ногой в сторону гопников снизу. Отбил удар от маргинала сверху. Еще раз крутанулся, пытаясь зацепить кого-нибудь ногой, и налетел виском на удар кастетом.

— Босс, ты его, похоже, «замочил», — процедил Шкет.

— Хрен с ним! Карманы выворачивай! Так, пара сотен американскими баксами, пара сотен канадскими, тридцать «штук» рублями. Ключи от «тачки». Паспорт канадский. Алекс Орловский… На банковских картах нет пин-кодов. Тоже умным педрило оказался!

— Чё со жмуром делать? — спросил Колян Рыжий.

— Берите под руки, будто пьяный! Погрузим в багажник его каршеринга. Я поведу. Вы — за мной, на моей «Копейке». Вывезем на свалку, там «потеряем». Погнали!

Перед тем, как сесть за руль, Родя снова глянул в планшетник. «Беспокоит Макото Камата. Мы с другом в Большом городе. Хотим встретиться. Пригласи еще кого-нибудь»! Студент русского отделения Токийского университета Макото тоже пару недель находился «в разработке». Сейчас он сообщал, что прибыл на практику в Россию. Родя дал еще один адрес. Велел незамедлительно выезжать в Толоконниково. Там, среди новостроек, торчали несколько «хрущоб», подлежавших реновации. В одной из них Босс также планировал устроить засаду на гомосексуалистов. Сообщив подельникам, что планы несколько меняются, велел следовать за ним. Если тормознут автоинспекторы, он даст «по газам». Пацанам же надлежало блокировать гайцов. Однако все обошлось благополучно.

Японцы прибыли быстро. Они вылезли из такси и крутили головами, определяя свой дальнейший путь. Место было тихое, со столь густой растительностью, что она даже с облетевшей листвой, надежно скрывала двор. Едва скрылись огни такси, шайка вылетела из своих авто. Босс долбанул ближнего кастетом в переносицу. Другой японец попытался отбиться приемами карате, но его быстро «загасили» ударами рук и ног. Потом глянули на не подававших признаки жизни студентов.

— Ну, одного я кастетом в переносицу «вальнул», — пробормотал Босс. — Второй, пацаны, — ваше дело. Мне, как рецидивисту, — пожизненное, вам — тоже попариться на зоне, ох, долго придется.

— А не надо попадаться! — ввернул Шкет. — Пакуем?

— Что в карманах? Ух, ты по тридцать «штук» у каждого! На паре карт пин-коды! Хорошо пофартило! Иены — забираем! Сплавлю их соседу Ибрагиму. Ему же канадское бабло толкну. Одного япошку — в каршеринг, другим мою «тачку» изгадить придется. На свалку!

Колян Рыжий, некогда работавший на свалке, знал потайной заезд на нее. С него шоферы нерадивых бизнесменов, не желавших платить городу, завозили и сбрасывали мусор. Там выкинули тела. Даже не стали забрасывать хламом. Понадеялись на бродячих собак и крыс. Неподалеку от унитарного предприятия по утилизации твердых бытовых отходов оставили в перелеске машину каршеринга. По пути домой заскочили в банк с круглосуточно работавшими банкоматами. Босс быстро разобрался, на какие кнопки нажимать. С тех пор, когда он был «человеком», техника не изменилась. Может быть, и изменилась, только где-то далеко от России. Родя снял сто тысяч рублей с карты одного японца, затем столько же с карты его друга. Дома, отправив подручных собирать на стол, заглянул к соседу Ибрагиму. Тот имел не только несколько палаток на радиорынке, но также промышлял куплей-продажей валюты. Брал-сбывал все, начиная от британских фунтов и кончая среднеазиатскими сомони, сумами, тенге.

— Откуда канадские деньги? — поинтересовался он.

— Я в канадскую фирму устроился работать. Сегодня почему-то зарплату выдали в ихних долларах и японских иенах.

— Кому это говно здесь нужно? — покачал головой торговец. — Из уважения к соседу — возьму по хорошему курсу!

Дал ниже самого плохого курса. Сколько стоят валюты, Родя прочитал на табло, когда снимал деньги с банкомата. Однако не светиться же с его рожей и паспортом в банках! Когда вернулся, ароматно пахло разогретой картошкой. Пацаны уже накрыли на стол, разлили по первому стакану. Разложили по стопкам деньги, причитавшиеся каждому. Командиру положили больше. Босс кинул на стол выручку от продажи валюты. Парни быстро распределили ее, затем рассовали по карманам. Выпили.

— Жить хорошо, а хорошо жить — еще лучше! — вспомнил главарь крылатую фразу из давнего, еще советского фильма. — После первой и второй перерывчик небольшой! Ну, чтобы у нас было все, а нам за это ничего не было!

— «Котлы» (часы — жарг.) хорошие у петушни взяли покосился Рыжий на лежавшие отдельно хронометры.

— «Котлы», как «котлы» у меня самого такие были. «Филипп Патек» называются, — повертел Босс в руках изделие швейцарских часовщиков. — А у япошек «Сейко» с «Ситизеном» взяли. Нормальные часики, но не из дорогих — студенческие. Пусть пока вылежатся. Потом Ибрагиму загоним. С этими часиками мы до ближайших постовых мусоров добредем. А там отнимут. Ибрагим, какие-никакие деньги даст.

— Скажи, Босс, почему у всех имена как имена, а тебя Родионом назвали? — спросил быстро окосевший, дотошный шкет.

— Дед настоял. Он во время Великой Отечественной у маршала Малиновского Родиона Яковлевича воевал. В семнадцать лет на фронт пошел. За взятие Будапешта орден Славы третьей степени получил. Потом, за Вену — второй степени. Очень уважал дед Малиновского. После войны поступил в военное училище. Тоже мечтал до маршала дослужиться. Ему сам Родион Яковлевич посоветовал в военное училище поступать, когда орден вручал. Так и сказал: «Такой молодец, если не до маршала — до генерала обязательно дослужится». Кстати, эта хата от деда осталась…

— Что же он, такой крутой, и в «хрущобе» на окраине обретался? — вклинился Рыжий.

— Тогда в этих хоромах всех селили: и работяг, и генералов. Ну а дед ту пору еще только полковником был… Правда, потом в генеральский дом, в центр переехал. Хавиру эту отцу оставил. Нормальная «двушка»!

— Сейчас квартира в центре бешеных денег стоит, — протянул Валюха. — Что же дед ее не приватизировал?

— Дед умер еще при коммунистах. Тогда понятия не имели, что такое приватизация. Давайте по третьей! За здоровье — единственное, чего не купишь!

— Босс, ты был крутым. А почему у тебя задрипаная «Копейка»? — закусил селедочкой Шкет.

— «Копейка» от Бати досталась. У меня самого была приличная «тачка» — «Джип-Чероки». Когда посадили — Батя продал. Бабло отвез на зону, «хозяину» (начальнику исправительно-трудовой колонии). За это освободили меня условно-досрочно. Батя думал: хорошо мне делает, а реально сделал плохо! Откинувшись с зоны, пошел к крутым, чтобы дело какое-то дали. Получил ответ: «Братва сидит от звонка до звонка, а тебя почему-то досрочно выпустили. Подозреваем, что ссучился ты, козлом-активистом стал. Гуляй пока! Узнаем, что стукачом был, кишки выпустим». Теперь, благодаря вам, у меня свой «профсоюз». Вот, за него и выпьем!

Засиделись за полночь. Когда собрались по домам, Родя предложил:

— Оставайтесь! Хата большая, в ней всегда всем места хватало. Не то нарветесь на какую-нибудь шпану. Вас отхреначат, бабло отнимут.

— Нам бы еще по девкам… — покачиваясь, объявили Толян с Валюхой.

— Наши оторвы вас обнесут (обворуют — жарг.). «Бабки» пропьют-прогуляют. Оставайтесь, пацаны! Завтра еще одно дело сделаем, потом к нормальным девкам, в бардак поедем! Давайте еще по одной, на сон, грядущий!

— Слушай, Босс! А куда ты паспорта — японские и канадский дел? — вдруг вспомнил Шкет.

— Японские ксивы я в урну бросил, когда в банкомате наличку снимал. Канадский пока оставил. Завтра с трезвых глаз посмотрим. Вдруг кто-то из нас на канадца похож? Поедет пожить в эту-самую Канаду…

— Нет, на Канаду мы не подписываемся! ЯзЫков на знаем! — вспомнили подельники крылатую фразу из старого-престарого фильма «Чапаев».

НЕСОБРАННЫЙ ПАЗЛ

— Родичев, Хомутов, Петров, на выезд! — вошел в кабинет опергруппы начальник «убойного отдела». — Обнаружены три тела на городской свалке. Документов нет, но судя по прикидам, все трое — иностранцы. Притом из дальнего зарубежья и не бедные…

— Свалка, вроде как, на территории области находится. Почему бы «областным» не подсуетиться? — недоуменно пожал плечами Иван.

— Кусок земли, на котором расположено унитарное предприятие по утилизации твердых бытовых отходов, с незапамятных времен является собственностью Большого города.

— А что там поблизости своего ОВД нет? — гнул свое Родичев.

— Объясняю непонятливым! Похоже на резонансное убийство двух и более человек. Наша компетенция!

— Может быть, коллегам из смежной опергруппы смотаться? — глянул в потолок Хомутов.

— Смежная опергруппа на выезде. Двумя девахами совершено нападение на таксиста. Пытались задушить, затем искололи ножами. Выгребли всего-то полторы тысячи рублей. Водила доехал до больницы, но там скончался от потери крови. Дал приметы злоумышленниц. Пробили по сводкам. Оказалось, эти девицы нападали на таксистов грабили их и жестко насиловали. Пришлось объединить семь дел в одно, а взять его нам. Так, что по коням! Трофимыч с криминалистами уже выехал. А ты, Петров, что молчишь?

— Куда деваться? Хочешь, не хочешь, а ехать надо, — полез в шкаф за курткой лейтенант.

На месте находки трупов уже работал Трофимыч.

— Двое, судя по этническим признакам, японцы. Третий потерпевший — европеец. Документов при погибших не найдено. Европеец скончался от удара кастетом в висок. Один из японцев от удара того же кастета в переносицу. В обоих случаях смерть наступила мгновенно. Удары нанесены одним и тем же человеком. Второго японца убили ударом, предположительно, сапога или тяжелого ботинка в висок. Более подробно, как всегда, после исследований в условиях стационара.

— Кто обнаружил убитых? — спросил Родичев у менеджера унитарного предприятия.

— Бомжи. Они у нас промышляют. Подчищают, что незаконно скинули водители мусоровозов. Тоже сдают в утиль. Нам работы меньше.

— Что же вы позволяете бесплатно везти мусор? — задал вопрос Хомутов.

— У нас на деревьях видеокамеры установлены. Снимаем номера машин. Потом предъявляем недобросовестным бизнесменам счета. Хорошие счета!

— И как? Платят? — полюбопытствовал Петров.

— А куда денутся? Если не платят — объявляют себя банкротами. Тогда изымаем у них транспорт, прочее имущество…

— Съемку, быстро! — велел Иван.

Один из охранников свалки быстро влез на дерево. Выдернул флэшку, протянул майору. Тот перекачал запись в смартфон, глянул на кадры.

— Ух, ты! Две машины. Одна — наша, «Копейка». Вторая — «японка» «Ниссан» — каршеринг. Номера прекрасно читаются! Считай, преступление раскрыто. Господа-офицеры! Прогуляйтесь по окрестностям. Наверняка, убийцы бросили машину каршеринга где-то неподалеку.

— В принципе, ее «толкнуть» можно, — пробормотал охранник.

— И «запалитсья» на продаже, — выразительно глянул на него Хомутов. — Пошли, служивый! Проведешь экскурсию по лону природы!

«Ниссан» нашли довольно быстро. Из машины был выдран радиоприемник, сняты зеркала, выкачан бензин. Установили по базам фирму, сдававшую авто в наем. Вызвали представителей, чтобы забрали пока еще слегка покореженную технику. Пока ждали сотрудников каршеринга, подкатил грузовичок. Из него вылезла пара разухабистых сельчан.

— Эй, мужики! Вы чего тут вынюхиваете?! — пошли амбалы на сыщиков. — Валите отсюда!

— А вы какое отношение имеете к этому авто? Сотрудники каршеринга? — спросили их сыщики.

— Гаси, пацанва, этих плюгашей! — выскочил из кабины третий. — Чё, с ними базарить?!

Над Хомутовым навис огромный гаечный ключ. Юрий перехватил руку, крутанул, так что хрустнули кости, швырнул противника через себя, слегка пристукнул коленом в затылок. Вырубил авто-вора. Петров тоже ушел от удара. Мощным апперкотом отправил оппонента в нокаут. Рванул за водителем, ринувшемуся к спасительной «тачке». Догнал резко повернул к себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ПЕТУШНЯ

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жертвы страстей предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я