День катастрофы-888. Остановленный геноцид в Южной Осетии (В. А. Быкова)

Перед нами «белая книга» этнических чисток в отношении осетин. Факты, свидетельства. Конфликт тлел давно. В 1830 году российское правительство дало однозначный вердикт: грузины не обладают никакими правами на Южную Осетию. Сталин в излюбленной своей манере закладывать мины замедленного действия на всех границах между соседними народами пожертвовал осетинами в пользу Грузинской ССР. В 1991 году события на юге оказались в тени – Москва была занята схваткой между Горбачевым и Ельциным. Звиаду Гамсахурдиа никто не мешал. По данным переписи населения СССР 1989 года, в Грузии проживало 164 тысячи осетин. К 2002-му осетин в Грузии осталось 38 тысяч. В 2008 году осетинам пришлось бежать уже из самой Южной Осетии. 13 лет попыток прийти к миру в регионе с помощью миротворцев показались Михаилу Саакашвили более чем достаточными. Грузия объявила Южной Осетии войну. You are holding the «White book» of the ethnic cleansings of the Ossetian people. The conflict has been smoldering for a long time. In 1830 the Russian government has given an unambiguous verdict with regard to the matter: the Georgians do not have any rights to the South Ossetia. Stalin in his favorite manner of laying time-bombs on the borders between the neighboring people has sacrificed the Ossetians in favor of the Georgian SSR. The events of 1991 have been overshadowed with the skirmish between Gorbachev and Eltsin that kept Moscow unaware of what was going on in the South. Zviad Gamsahurdia encountered little resistance. According to the 1989 USSR population census there were 164 thousand Ossetians living in Georgia. By 2002 only 38 thousand Ossetians remained in Georgia. In 2008 the Ossetians had to run again, this time from South Ossetia. Thirteen years of attempts to establish peace in the region seemed a little too much for Mikhail Saakashvili and Georgia declared war against South Ossetia.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги День катастрофы-888. Остановленный геноцид в Южной Осетии (В. А. Быкова) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Валентина Быкова, Наталья Давлетшина

«Война идет уже 18 лет…»

За тысячелетнюю историю Олимпиад – величайших спортивных праздников Античности – всеми людьми, называющими себя «цивилизованными», свято выполнялось одно правило: во время Олимпиады прекращаются войны и устанавливается мир. Новое время оказалось способным выдерживать это правило немногим более ста лет. 8-е число 8-го месяца (восьмерка – счастливая цифра для китайцев, хозяев Олимпиады-2008) не принесло счастья народу Южной Осетии. Когда в 8 часов 8 минут вечера на главной спортивной арене Пекина начался самый крупный спортивный праздник мира, город Цхинвал, столица Южной Осетии, был уже практически разрушен минометным огнем и бомбовыми ударами.


Около 40 000 мирных жителей – практически все население города – остались без крова, многие были убиты, дети оказались разлучены с родителями, раненые не могли найти помощи в разрушенных больницах.


«Пятидневная война», как уже окрестили это событие, между Южной Осетией и Грузией стала еще одним жутким проявлением конфликта, который тлеет в этом регионе не одно десятилетие. Развал Советского Союза, территориальные притязания новообразованной суверенной Грузии обострили противоречия между некогда близкими народами. В нарушение всех правил международной политики, в нарушение собственных уверений о том, что военные действия против Южной Осетии вестись не будут, а ситуацию в зоне конфликта продолжат контролировать миротворческие силы, в ночь с 7 на 8 августа 2008 года президент Грузии Михаил Саакашвили отдал приказ, результатом которого стали массированный артиллерийский обстрел мирного города и последовавшие за ним несколько дней настоящего ада для его жителей.

Народ Южной Осетии взывал к международному праву, пытаясь отстоять независимость республики. Главное, чего хотели осетины, это иметь возможность достойно жить и трудиться, не подвергаясь притеснениям по национальному признаку, учить детей на родном языке, не бояться за безопасность своих домов и имущества – как жители любой цивилизованной страны, как братский народ Северной Осетии, входящей в состав Российской Федерации. Но грузинские политики в очередной раз посчитали, что сказано уже достаточно слов, и в ход были пущены минометы, гаубицы и реактивные установки «Град».

Смогут ли осетины после случившегося поверить Грузии и вернуться в дома, которые они покинули в страхе за свою жизнь? Смогут ли они быть лояльными гражданами республики, где их считают людьми второго сорта? Где они не имели бы возможности учить детей родному языку в школах и боялись бы разговаривать на нем на улицах, как это уже происходило в недавнем прошлом? Где трудовые коллективы вновь бы принимали решение об увольнении сотрудников не с той фамилией, а соседи, спрятав лица, по ночам безнаказанно разграбляли бы их имущество? Жители Южной Осетии не хотят жить в стране, где в XXI веке по национальному признаку людей убивают, каждый день повторяя величайшее преступление современности – геноцид. И – главное – где все это происходит уже не первый раз и приобретает все более жестокие формы.

Грузия объявила о начале военных действий против Южной Осетии в ночь с 7 на 8 августа 2008 года. Грузинские миротворцы под командованием Мамуки Курашвили перестали подчиняться объединенному командованию миротворческих сил и приступили к «наведению конституционного порядка» военными методами. По разным данным, во время этого «наведения порядка» погибли от полутора до двух тысяч человек, в основном – мирное население. Сотни людей остались без крова. Несколько населенных пунктов стерты с лица земли. Все это носило название, подходящее скорее не для наведения порядка, а для зачистки завоеванной вражеской территории: операция «Чистое поле». Целью Грузии в этой войне было уничтожить целый этнос или же выдавить его с места исторического проживания.

1–7.08.08

Официальная дата начала войны не была началом агрессии грузинской стороны по отношению к Южной Осетии. Обстановка в зоне конфликта резко ухудшилась как минимум за неделю до этого.


Первые обстрелы и убийства мирных граждан в разных частях республики начались уже 1 августа.


Очевидцы говорят о четырех мирных гражданах, убитых в этот день выстрелами из снайперских винтовок в грудь и в голову. Ирина Гаглоева, руководитель Комитета по информации и печати Южной Осетии, в интервью «Комсомольской правде» 2 августа подтвердила информацию уже о шести убитых (в том числе одном сотруднике миротворческой миссии) и 13 раненых, всех – молодых мужчинах, а также о практически полном разрушении южной части города. Она с горечью сказала: «У нас идет война. У нас идет война уже 18 лет». Кирилл Попов, активист межрегиональной общественной организации «Новые люди», член Волгоградского регионального общественного комитета содействия гражданам Южной Осетии, ставший очевидцем этих событий, утверждает, что уже 1 августа попал под обстрел: «Обострение конфликта. В 10 вечера на южную часть Цхинвала начали падать мины. Первыми жертвами стали в основном дети и старики. Грузины открыли огонь по социальным объектам, под минометным обстрелом сгорела станция „Скорой помощи“. 3 августа начинается добровольная эвакуация мирных жителей».

К вечеру 7 августа со стороны Грузии начался минометный обстрел Цхинвала и его окрестностей. Одновременно грузинская сторона пыталась закрепиться на одной из стратегических высот, чтобы взять под контроль сразу две дороги. Одна из них – Зарская, единственная, которая связывает Цхинвал с Россией, а контроль над второй позволил бы отрезать целый Знаурский район от остальной республики. Корреспондент информационного канала «Вести» Виталий Акиньшин видел, что творилось на Зарской дороге, по которой отчаянно пытались выбраться из города беженцы. Вот его слова:


«Похоже, грузинские войска готовились к этому долго, заранее. Все основные точки, пути, подъезды к Цхинвалу, похоже, были пристреляны заранее, и все, что появлялось на этой дороге – люди, солдаты, мирное население, или бронетехника, или гражданские машины, – все уничтожалось практически с первого выстрела».


Под обстрел попали и районы, где были сосредоточены миротворческие силы и войска Южной Осетии.

Нужно понимать, что в республике, все население которой составляет не более 80 тысяч человек, «войска» – это отряды милиции, штабы ополченцев-резервистов, где постоянно находятся лишь командиры из числа кадровых военных, и сотрудники Министерства обороны. Общая численность этих «войск» в Южной Осетии к 2008 году насчитывала около 2000 человек. По оценкам иностранных военных экспертов, с учетом мобилизации всех, кто может держать в руках оружие, это число могло бы вырасти максимум до 15 тысяч. Но это очень оптимистичные расчеты. На вооружении в осетинской армии состоит около 15 танков в состоянии боевой готовности и укомплектованных экипажами – то есть тех, которые могут реально принять участие в боевых действиях в случае необходимости. Это несовременное оружие еще советского производства: танки Т-55 были разработаны во времена Второй мировой войны. Несколько самоходок, несколько единиц легкой бронетехники – общим числом около сотни единиц техники: практически все оружие, которым осетинская армия могла противостоять агрессии страны, военный бюджет которой исчисляется миллиардами долларов. Военно-воздушные силы состояли из нескольких транспортных вертолетов Ми-8, для самолетов на территории Южной Осетии даже не было взлетно-посадочных полос, и это в дальнейшем затруднило задачу российским ВВС, пришедшим на помощь республике.

Конечно, кое-кто из мужчин имел личное оружие, некоторые даже РПГ – в памяти людей свежи были воспоминания о том, как им приходилось с оружием в руках защищать свои дома от бандитов в 2004–2005 годах, а до того – в начале 1990-х. В разгар нового конфликта все это пригодилось. Но в основном осетинские резервисты были вооружены только автоматами. И тем не менее, защищая свой город, они выходили с автоматами против танков, сдерживали, насколько могли, профессиональные контрактные войска, шедшие вслед за артобстрелами и авиационными бомбардировками. Сдерживали из последних сил, пока не подошли российские силы 58-й армии. Им это удалось. Но эти три бесконечных дня город и его окрестности, как для ополченцев, так и для мирных жителей, не покинувших свои дома, превратились в настоящий ад.

Напряженность витала в воздухе несколько месяцев до начала открытого противостояния. К примеру, на территории Южной Осетии, которая официально признана зоной конфликта и где могут располагаться только миротворческие силы и правоохранительные органы, могли тайно находиться подразделения министерства обороны Грузии. Однажды грузинских саперов, ведущих некие тайные работы, обнаружили подразделения объединенных миротворческих сил. Грузинская сторона дала странный ответ: саперы помогают в строительстве ЛЭП. Но неужели нельзя было делать этого легальным образом, силами обычных строителей? В Южной Осетии заговорили о подготовке скорого вторжения.

К началу августа у жителей Цхинвала появились и другие причины для беспокойства. Опустел рынок, где активно занимались челночной торговлей грузины. Со времен прошлых конфликтов была замечена эта особенность: при всей нетерпимости грузинского населения к осетинам сами осетины оставались толерантными, и грузин-торговцев в Южной Осетии было достаточно много. Зарабатывали на разнице цен в Тбилиси и Цхинвале, продавали товары из России и даже торговали гуманитарной помощью. Но в преддверии августа все, у кого была возможность вернуться в грузинские регионы – в Тбилиси, Гори, – видимо, почувствовав изменение обстановки или получив предупреждение от родных, покинули улицы юго-осетинской столицы. В городе, пустевшем буквально на глазах, остались только те этнические грузины, которые испокон веков жили рядом с осетинами.

С первых дней августа Цхинвал постоянно подвергался обстрелам из стрелкового оружия, а городские окраины обстреливались из пулеметов. Власти Южной Осетии вслух говорили о том, что к границам Южной Осетии стягиваются большие военные подразделения и техника. За несколько дней до того, как начались обстрелы минометами и тяжелой техникой, активисты молодежной организации «Новые люди» приходили в офис миссии ОБСЕ и спрашивали сотрудников о том, почему те не комментируют ситуацию. Но сотрудники миссии только разводили руками и говорили, что давать комментарии не в их компетенции.

Беспокойство активистов не было чрезмерным. Дошло до того, что…


…жители Цхинвала могли, поднявшись на крыши своих домов, в бинокли наблюдать передвижение грузинской военной техники.


В близлежащее село Тамарашени – одно из сел на территории Южной Осетии с преимущественно грузинским населением, лояльным Тбилиси, – завозили большое количество техники для рытья окопов и строительства укреплений. В других селах в Южной Осетии, где компактно проживало грузинское население, начали концентрироваться грузинские воинские подразделения. Осетины подозревали, что население этих сел начали вооружать, превращая их в укрепленные военные пункты. Как позже оказалось, подозрения не были ложными. Например, после того как осетинские ополченцы взяли то же село Тамарашени, в здании школы ими был обнаружен большой склад оружия. Таким образом, мирное население, которое оставалось в грузинских селах в Южной Осетии, руководство Грузии делало заложником своей политики.

Тем не менее среди осетинского населения многие до конца оставались в родных домах, надеясь на прекращение боевых действий. В регионе работала миссия ОБСЕ, присутствовали миротворческие силы (российские, грузинские и североосетинские). Грузинские дипломаты время от времени делали заявления о необходимости переговоров и мирного урегулирования конфликта. В надежде на восстановление мира многие жители Цхинвала, несмотря на сложную обстановку, не стали вывозить в более безопасное место семьи и детей. Наступления, конечно, все равно ждали, но поверили в его отсрочку.

Осетинское население из Цхинвала начало уезжать лишь после нескольких дней обстрелов, а централизованная эвакуация началась еще позже, практически накануне войны. Уехать удалось в основном женщинам и детям, которых было кому вывезти. Эвакуация осложнялась постоянными обстрелами на дорогах. Не все автобусы с мирными жителями благополучно доезжали до безопасных мест. «В городе осталось много детей. Говорили, что почти всех успели вывезти во Владикавказ, а оказывается, не успели – дороги последнюю неделю сильно обстреливались, и люди побоялись отправлять детей. У моего брата там дети, они все сейчас прячутся в подвалах, мы не можем туда дозвониться и ничего о них не знаем», – рассказала «Коммерсанту» Эллина Бестаева, жительница Цхинвала.

В дни со 2 августа до 6 утра 8 августа границу с Россией пересекли 17 000 беженцев из Южной Осетии. Большинство мужчин, доставив свои семьи в безопасные места, возвращались защищать свой дом с оружием в руках. Людей из окрестных сел, обстрелы которых начались раньше, свозили в Цхинвал, чтобы централизованно эвакуировать. Но в некоторых случаях это было практически невозможно сделать. Например, сложно было эвакуировать жителей села Дменис, массированные обстрелы которого начались с самых первых дней августа. Из этого села эвакуировали детей – но уже практически с поля сражения.

Очевидцы из села Дменис рассказали, что мирные жители в ночь на 8 августа не стали укрываться в подвалах, поверив обещаниям президента Грузии Михаила Саакашвили не применять силу. А ночью боевые самолеты грузинской армии нанесли бомбовые удары, начался массированный артиллерийский обстрел. Стреляли по жилым домам из установок залпового огня «Град», танков и минометов. Илона Джиоева: «…а затем в село вошли солдаты, которые в упор расстреливали стариков, женщин и детей». Другая жительница рассказала, что около тысячи человек, одетых в натовскую униформу, полукругом окружили село и расстреливали в спину спасавшихся бегством людей, в том числе стариков и женщин. Раненых добивали выстрелами в голову». Из ее села в живых остались единицы («Российская газета» (Москва), 15 августа 2008 г.).

Владимир Плетнев, сотрудник телерадиокомпании «Звезда», стал очевидцем обстрела села Джава. «К шести часам мы подъехали к селу Джава. Там мы остановились, чтобы перезарядить наши мобильные телефоны, которые уже истощились за ночь. Но буквально через 40 минут на это село налетели Су-25. Они сделали сначала два круга, на третьем круге они стали нас бомбить. Одна из бомб взорвалась в 25 метрах от нашей машины. Машину очень сильно покорежило, нас завалило землей. Мы как могли спрятались. Потом уже выяснилось, что это был не единичный авиаудар. Также под бомбежку попали Гуфта и объездная дорога».

Об уничтожении сел Хетагурово и Сарабук рассказал глава Знаурского района Ингал Пухаев: «В уничтоженных грузинами селах Хетагурово и Сарабук под завалами домов остались женщины с детьми, которые не успели выехать в Джаву. Пока нет никакой возможности не только вывезти погибших, но и оказать помощь раненым, укрывшимся в лесу, среди которых маленькие дети. Надежды на то, что грузины окажут помощь хотя бы детям, пострадавшим от обстрелов, нет, потому что агрессоры расправляются со всеми мирными жителями в захваченных населенных пунктах».

В самом Цхинвале среди тех, кто не уехал, настроения были самые пессимистические. На ночь люди целыми семьями перемещались в подвалы домов, спасаясь от обстрелов. Это помогало, но создавало другие проблемы. В подвалах многоквартирных домов – сырых, холодных и не приспособленных для проживания – многие дети, старики и женщины очень быстро теряли силы, заболевали.

Появились первые жертвы, число которых в следующие дни только увеличилось. Кроме этих жалких укрытий, многим людям просто некуда было спрятаться: в городе действительно надежными было буквально два или три подвала, все остальные не выдерживали минометного обстрела и тем более бомбардировок.


Очевидцы рассказывают, что впоследствии тела хоронили зачастую во дворах тех же домов, где люди пытались укрыться, иногда – даже без гробов, обернутыми в целлофановые пакеты.


Так похоронили брата Ольги Атаевой, 1978 г. р., г. Цхинвал, ул. Сталина, 30: «Мой брат Алан Атаев, 1971 года рождения, работал стоматологом в городской поликлинике, на военной службе не находился. Во время сильного обстрела города 8 августа он вместе с моими родителями и сестрой был в подвале нашего дома в центре города. 9-го числа, во время относительного затишья, Алан вышел из дома, чтобы посмотреть, не нужна ли кому-нибудь медицинская помощь, и больше не вернулся. На следующее утро мама, несмотря на сильный обстрел, вышла на его поиски. Она нашла его останки на расстоянии около 300 метров от нашего дома. Его разорвало на куски, наверное, это был прицельный выстрел из тяжелого оружия, может, из танка. Мама опознала его по обуви. Вместе с сестрой они собрали его останки и через несколько часов, под обстрелом, похоронили в огороде. Они не были уверены, что выживут сами, главное для них было похоронить то, что осталось от Алана».

Мальвина Цхаврибова успела отправить дочку к родственникам во Владикавказ, сама не поехала. Через пару недель ей пора было рожать, на этот раз мальчика. Осколок снаряда попал в живот женщины и одновременно убил сразу двоих человек – мать и еще не родившегося ребенка. Их похоронили вдвоем в огороде их разрушенного дома.

8.08.08

Ночные обстрелы продолжались всю первую неделю августа, и встревоженные мужчины стягивались к штабам резервистов, где надеялись записаться в ополчение и получить оружие. Командиры записывали добровольцев, но выдачу оружия не начинали до последнего, рассчитывая на прекращение огня. Сами добровольцы были не так оптимистично настроены. Рассказывает Алан Кочиев: «Утром, часов в 8 (7 августа. – Ред.), я с друзьями и соседями двинулись в центр города, чтобы записаться в ополченцы. Штаб, в который мы попали, был на пересечении улицы Исакова и бывшей улицы Ленина, а ныне проспекта Алана Джиоева. Этот штаб был создан буквально за пару недель до начала военных действий. Мы пришли туда, глава этого штаба оказался нам знаком, и больших проблем с тем, чтобы записаться в отряд ополченцев, у нас не было. Но пришлось ждать целый день, пока нам выдали оружие.


Оружие сразу не выдавали, все-таки рассчитывали на то, что все это прекратится хотя бы днем. Но под вечер стало ясно, что обстрел города будет продолжаться, и стали выдавать оружие. Мы его буквально сами взяли.


Штаб находился в центре города, а склад с оружием на северной окраине города. Большой армейский склад Минобороны Южной Осетии, там было все, начиная с экипировки и заканчивая оружием. Мы пришли туда, никого не обнаружили, и пришлось взломать двери. Потом появился один из работников этого склада, который нас начал успокаивать: мол, сам выдам. В итоге мы объяснили, что нам надо, и он выдал, записав наши фамилии.

Нас было 14 человек: друзей и знакомых, практически выросших в одном дворе. Все отряды в Южной Осетии так формировались, это и спасло город. Самому младшему в нашем отряде было 16 лет».

Осетинские власти до последнего не хотели верить в агрессию. Поздно вечером накануне объявления войны перед добровольческими бригадами выступил президент республики Эдуард Кокойты, который обнадеживал добровольцев: скорее всего нападения не будет. А ведь лишь несколькими часами раньше тот же Кокойты рассказывал журналистам о колонне танков и самоходных артиллерийских установок, которые были замечены юго-осетинской разведкой, а также о более чем двух десятках установок залпового огня, развернутых в непосредственной близости от Цхинвала.

Событием, заставившим поверить в возможность мира, стало телеобращение президента Грузии Михаила Саакашвили к жителям Южной Осетии, прозвучавшее около семи часов вечера. «Хочу с полной ответственностью сказать и признать, что несколько часов назад принял очень трудное решение – не отвечать огнем», – сказал грузинский президент. Позже секретарь Совбеза Грузии Каха Ломая скажет, в оправдание нарушенным обещаниям, что основанием для этого стала гибель одного военнослужащего грузинского миротворческого батальона и ранение четверых его сослуживцев в результате попадания снаряда в штаб одного из постов грузинских миротворцев. Но это именно оправдания. Несколькими часами раньше грузинского лидера министр по делам реинтеграции Грузии Темур Якобашвили также заявлял, что грузинская сторона в одностороннем порядке прекращает огонь в зоне конфликта. Так что неудивительно, что в тот вечер 7 августа жители и власти Южной Осетии поверили в возможность мирных переговоров.

Грузинские пушки заговорили буквально через несколько часов. Незадолго до полуночи грузинская тяжелая артиллерия открыла огонь по Цхинвалу со стороны Никози и Эргнети – грузинских сел на территории Южной Осетии. Жители Цхинвала, многие из которых несколько дней уже не выходили на улицу из своих домов, вновь спустились в подвалы. Замолчать это событие было невозможно, и официальная Грузия дала разъяснения: она подтвердила свое намерение решить грузино-осетинский конфликт военным путем. Тем временем грузинские миротворцы вышли из подчинения объединенного командования миротворческих сил и вступили в бои с осетинскими вооруженными силами на подходах к Цхинвалу. Начались сражения на подступах к городу. Вскоре грузинская артиллерия обстреляла правительственные здания, а сам город подвергся обстрелу из установок «Град», гаубиц и крупнокалиберных минометов.


Через два часа после начала военных действий президент Саакашвили объявил Южной Осетии войну. Практически сразу начался ожесточенный штурм Цхинвала по всем направлениям. Ближе к утру город начали бомбить самолеты ВВС Грузии. Город был практически полностью разрушен.


Корреспонденты, которые работали в Цхинвале, в один голос говорят, что грузинская армия воевала очень современным оружием, убивая в первую очередь безоружных женщин, детей, стариков. Этой неоправданной жестокости у репортеров, прошедших не одну войну и видавших всякое, нет объяснений. «Нам есть с чем сравнивать, мы работали в Багдаде в 2003 году, когда американцы начинали операцию против Саддама. Там были относительно точечные удары и несколько другое по качеству оружие, которое применялось в Багдаде. Здесь просто били по площадям. В Багдаде тоже гибли мирные жители, но у меня такое впечатление, что американцы не ставили своей задачей уничтожение мирного населения и это было скорее исключение из правил. А в Цхинвале совсем другая ситуация была, и впечатление, что город и жителей уничтожали целенаправленно всем, чем можно было убить, – „Градами“, минами, снарядами. И здесь ставилась задача именно физического уничтожения населения. За 18 лет необъявленной войны, в которой живет Южная Осетия, подвалы здесь строят прочными. В них привыкли прятаться, но не жить, как на этот раз – жить без воды, продуктов, электричества, жить и слышать, как над головой от разрывов качается дом, а ударной волной выбивает стекла, и просить: пусть этот снаряд или мина, или этот, или следующий, но станут последними, пусть стрельба прекратится», – рассказывает Антон Степаненко, специальный корреспондент Первого канала.

Яна Амелина, корреспондент ИА «Росбалт», не один раз была свидетелем того, что «грузинская артиллерия и другие силы били – и прекрасно это знали – именно по жилым кварталам. В Цхинвале практически нет промышленных объектов, и, нанося удары по городу, они заведомо наносили удары по жилым кварталам».

С началом массированного огня ополченцы, распущенные по домам командованием, верившим в возможность мирного урегулирования, пробирались к местам дислокации подразделений, оставив свои семьи в подвалах разрушенных домов. В городе царила паника. Рассказывает один из ополченцев: «Как мы воевали? Мы получили оружие. У нас было построение. На это построение пришел сам президент. Он воодушевил нас тем, что никакой войны не будет. Президент Грузии, мол, объявил о том, что боевых действий вестись не будет, и скорее всего придется нас распустить.

Потом нам сказали, что мы можем разойтись по домам. Это сказал сам президент. Но оговорился – пусть останется кто-нибудь в штабе, потому что мало ли что может случиться, чего не бывает! И поэтому наш комбат решил, что не кто-то останется, а останутся все. Ситуация напряженная, мало ли что там сказали политики.

Мы с другом на полчаса сбегали домой. Мы прибежали домой, но не успели поесть, как начался обстрел. Город обстреливали из минометов, «Градов». В квартиру, которая находится прямо подо мной, на этаж ниже, влетел снаряд, одну комнату там полностью разнесло. К счастью, людей там не оказалось, они только успели выйти – и такое случилось. И мы не успели покушать, спустились в подвал, переждали там минут 20.

Я вышел на улицу. С еще одним парнем в форме, которого я знал в лицо как местного жителя (он тоже вернулся домой покушать), мы собрались добежать до нашей части, но нас еще минут на 15 остановили женщины. К этому времени мои другие соседи подоспели. Я так понял, что в этот момент большинство ребят из частей ушло. Было объявлено, что ничего не будет, и поэтому все решили уйти домой подкрепиться.

Ну и получилось – со всего города начали стекаться опять к штабу ребята. И мы тоже решили добежать до штаба, другого выхода у нас не было. Чего – мы сидели бы дома, а ребята бы гибли, что ли? И мы добежали до штаба. До утра переждали. Где-то в 5 или 6 часов утра нас из штаба перебросили на западную окраину города, это около селения Тбет. Нас перебросили под это село. Наша разведка доложила, что с той стороны на нас движутся танки.

У нас были автоматы и два гранатомета. Гранатометы были с зарядом не противотанковым, а противопехотным. Но мы очень доблестно себя показали, час сдерживали танки. Танкисты не знали, что наши гранатометы не страшны против техники. Они выезжали из-за укрытия, стреляли по нашим позициям и обратно уходили, потому что видели, что по ним тоже стреляют. Так продолжалось до тех пор, пока у нас не кончились снаряды.

Нам все же пришлось отступить. Мы отступили до города и засели в первых домах на улице Целинников. Там стоят корпуса, в подвалах которых мы засели. Ждали танков и думали, что за ними пойдет пехота и тогда у нас появится возможность хоть как-то повлиять на ситуацию. Но пехоты не было. Пришли только танки.


Танки прошлись по всей этой улице, все снесли, все, что двигалось, они просто расстреливали.


Нам пришлось перебегать из подъезда в подъезд, из дома в дом. Все вместе мы добежали до улицы Героев, потом пришлось разделиться. Одна часть отряда пошла на южную окраину города, другая – на северную, где у некоторых из нас остались родители. Ребята хотели проверить, что с ними. У меня родители тоже были дома, но я был уверен, что с ними все в порядке, потому что мне буквально за 10 или 15 минут до этого отец написал sms, что они сидят в подвале и там пока все тихо.

Мы ждали – минут 30 или 40 – пока все танки пройдут по этой улице, танки появились и с другой стороны, оттуда, где была база российских миротворцев. Насколько я понял, эту базу просто уничтожили и в живых там никого не осталось. Вместе с танками с южной части города вошли на бронетранспортерах снайперы. Они впоследствии осели на разрушенной миротворческой базе и стреляли оттуда по нашим позициям. Уже затем один из этих бронетранспортеров отобрали ребята на юге города. Другой сожгли в самом центре города».

12-тысячный контингент грузинских войск безуспешно вел штурм Цхинвала почти 12 часов. После этого захватчики стали отступать из разрушенного артобстрелами и бомбардировками города. Суперпрофессиональная грузинская армия была вытеснена из Цхинвала усилиями практически только одного ополчения и добровольцев. В ополченцы брали всех, начиная с 16-летнего возраста.

* * *

У многих 20-летних граждан Южной Осетии сегодня уже есть опыт участия в военных действиях. Ситуация в регионе осложнилась уже четыре года назад, когда к власти в Грузии пришло нынешнее руководство во главе с Михаилом Саакашвили. Тогда в ходе боев на территории Южной Осетии погиб Геннадий Санакоев (он был раненым захвачен грузинами и после пыток застрелен тогдашним главой МВД Грузии Ираклием Окруашвили), Грузия потеряла, по разным оценками, от 70 до 150 военнослужащих убитыми.

Гораздо больше жертв было среди юго-осетинского мирного населения, пострадавшего от артобстрелов населенных пунктов. После этого Грузия сменила тактику, перейдя, по сути, к партизанской войне против Южной Осетии.

Конечно, сейчас уже практически невозможно доказать, что взрывы, уносящие жизни сотрудников силовых и судебных ведомств Южной Осетии, были санкционированы грузинскими властями. Десятки сотрудников милиции погибли в результате террористических актов, заказчиков которых непросто найти. Но есть случаи, в которых очевидно видна рука Тбилиси. В марте 2004 года грузинская сторона перекрыла движение на трассе Цхинвал – Гори. В результате в заложниках оказались более 60 юго-осетинских граждан, направлявшихся в Цхинвал из осетинских сел Цхинвальского и Ленингорского районов. Только после вмешательства представителей ССПМ, СКК и ОБСЕ заложники были освобождены. Однако Грузия не сняла блокаду дорог в зоне конфликта и до 6 апреля не пропустила через свои посты ни одного осетина. Это касалось даже машин скорой помощи, в том числе грузинских, которые вызывали в осетинские села к тяжелобольным. В результате более 10 осетин скончались, не дождавшись медицинской помощи.

Известны имена некоторых жертв блокады: Гиголаева Араксия Сардионовна 1943 года рождения, с. Мугут, Бестаев Зелим Сергеевич 1932 года рождения, с. Мугут, Темисова Валентина Васильевна 1929 года рождения, с. Дидмуха, Болатаев Олег Филиппович 1954 года рождения, с. Дидмуха, Хугаева Варвара Кудзиевна 1925 года рождения, с. Мугут, Чибиров Станислав Георгиевич 1958 года рождения, с. Дидмуха, Вазагов Сограт Николаевич 1943 года рождения, с. Дзукатикау.

Этим же летом грузинские полицейские похитили 14-летнего жителя Цхинвала Андрея Петраченко, который, катаясь на велосипеде, случайно заехал на грузинский пост в селе Эргнети. Его начали допрашивать, обвиняя в шпионаже. Позже подростка вывезли в Гори, и допрос продолжился в полицейском участке в течение всей ночи. Его заставили подписать какие-то документы, содержание которых он не понял (документы были на грузинском языке). Для освобождения мальчика потребовалось вмешательство командующего объединенным миротворческим контингентом российского генерала Марата Кулахметова, но и он смог этого добиться только после многочасовых переговоров.

В тот же день четверо грузинских военнослужащих незаконно оказались на территории Южной Осетии. При попытке задержания правоохранительными органами они оказали вооруженное сопротивление и были доставлены в здание республиканского МВД. В центре конфликта вновь оказался командующий миротворцев Марат Кулахметов. Ему позвонил начальник штаба миротворческих операций Грузии Мамука Курашвили, пригрозив, что Грузия начнет военные действия, если военнослужащие не будут освобождены без всяких условий. Однако даже после того, как грузинские военнослужащие были переданы Грузии, подготовка к началу боевых действий не прекратилась. Только появление над головами грузинских войск российских истребителей в тот день разрядило ситуацию и не дало довести дело до кровопролития.

В обстановке напряженности, постоянных угроз и двойных стандартов юго-осетинское руководство тем не менее стремилось к миру.


На фоне увеличения военного бюджета Грузии в три раза значительное сокращение вооруженных сил Южной Осетии после 2004 года может показаться абсурдным, если не верить в то, что республика на самом деле стремится к миру.


Но как показало время, беззащитным суверенитет Южной Осетии не стал. Практически каждый взрослый мужчина готов в любой момент откликнуться на призыв своей страны, защищая ее независимость. Именно поэтому Южной Осетии в 2008 году удалось выстоять, несмотря на то что на ее защиту с автоматами против танков вышли молодые ополченцы. «Это не первая война, в которой мы участвуем, – говорит 22-летний доброволец, бывший в этом ополчении. – Но это была самая ожесточенная из всех. Даже в 1990-е годы настолько серьезных боев не было. Тогда все было намного проще, потому что и оружия было меньше, и у нас, и у грузин, и люди были, по-моему, немного другие, более человечные, нежели сейчас. Сейчас все намного серьезнее, и оружия у грузин больше, и армия у них намного больше. Мы продержались три дня. Если бы еще был там хотя бы полдня или день, то я сомневаюсь, что я бы сейчас здесь сидел. К этому моменту просто подоспела 58-я армия, которая нас хорошо поддержала».

Дмитрий Медоев, полномочный представитель Южной Осетии в России, в интервью «Комсомольской правде» 8 августа назвал действия Тбилиси «тактикой выжженной земли. Пять населенных пунктов Южной Осетии, которые находились на границе с Грузией, полностью стерты с лица земли. В настоящее время их утюжат гусеницами танков».

История № 1. Чистое поле – выжженная земля

Яна Амелина, корреспондент ИА «Росбалт»: «Через пять дней после начала грузинской агрессии мы приехали в села Хетагурово и Тбет, которые накануне были освобождены российскими военными. Эти села находятся в начале Зарской объездной дороги, которая проходит в стороне от Транскавказской магистрали и грузинских анклавов. Хетагурово находится примерно в 10 километрах в сторону от Зарской дороги. Основной удар в первый день грузинской агрессии получили именно эти два села, потому что грузины стремились перерезать Зарскую дорогу, чтобы не давать людям пути к отступлению. В селе Хетагурово из шестисот человек, которые там жили до начала агрессии, осталось человек пятнадцать. Это довольно большое село, 350 домов, так вот оно полностью уничтожено тяжелой артиллерией. Там нет практически ни одного не только целого, но хотя бы мало-мальски пригодного для проживания дома. Все дома разрушены, оставались обломки стен. Это выглядело так, как в школьных учебниках изображались разрушения во время фашистской агрессии в Великой Отечественной войне. И примерно то же впечатление произвели рассказы людей, которые оставались в селе. Это были исключительно старики и старухи. Они говорили, что все началось внезапно. Бежать там особенно некуда, у домов практически нет подвалов либо подвалы такие, что люди в них спускаться боялись. В село, по рассказам людей, вошло пять грузинских танков, они ездили туда-сюда и неприцельно били во все стороны, пока не разрушили все село. Следом шли автоматчики, врывались в дома и кричали, совсем как фашисты – только не «где партизаны», а – «где боевики». Как сказал один старик, у грузин почему-то было представление, что в этом селе находятся крупные силы юго-осетинской армии, ополченцев. По словам местных жителей, в селе вообще не было вооруженных людей и никто не открывал ответного огня. Все свидетели в основном сошлись на том, что стреляли неприцельно, то есть просто в кого попадут.

В Тбете из 150 человек осталось пять человек. Это небольшое село было тоже практически полностью разрушено, и жители рассказали примерно то же самое: грузины вошли в село внезапно, стреляли направо и налево. Один осетин рассказал, что они сидели в подвале дома, который был покапитальнее, они забрались в самый далекий уголок подвала и страшно боялись, что грузины – они слышали грузинскую речь – сейчас бросят в подвал гранату или расстреляют их из автоматов. Потому что они слышали выстрелы, взрывы, и было понятно, что убивают людей».

«Вместе с 73-летним мужем, маленькими внуками и невесткой мы спрятались в подвал двухэтажного корпуса, где помимо нас тоже прятались люди. Военные, заметив передвижения, тоже побежали к этому корпусу, окружили его и начали стрелять. Потом пустили по дому „Град“. Стекла бьются, потолок подвала дрожит. Практически все село сгорело» («Новая газета»).


«На перекрестке улиц Исаака и Героев грузинские танкисты выстрелили по легковушке, полной женщин и детей. От выстрела двух женщин с грудными детьми выбросило из машины, и они выжили. Очевидцы смогли помочь раненым. А вот вытащить из машины отца и еще двух детей уже не смогли. Танк подъехал к машине, танкисты облили ее бензином и подожгли» («Российская газета»).


Главный врач Клинической больницы Владикавказа Казбек Гусов рассказал, что к ним поступили 94 мирных жителя, раненных в Цхинвале, большинство – с минно-взрывными и огнестрельными ранениями («Новая газета»).


«На второй день обстрела мы услышали гул моторов, высыпали все на улицу, думали – российские танки идут нас выручать. Бабушки плачут от радости, дети ликуют. И вдруг в нашу сторону разворачивается башня танка и грузины дают залп. Несколько человек остались лежать на земле, остальные кинулись в подвалы» («Московский комсомолец»).


Эллина, 53-летняя жительница Цхинвала, рассказывает: «Град» бил, от домов одни воронки оставались. О зверствах грузинских войск должен узнать весь мир.


Эти нелюди знали, что мы прячемся от бомбежек в подвалах. Так они специально рвали гранатами трубы, мы три дня по пояс в воде стояли. А потом, чтобы «не мелочиться», взяли и прорвали дамбу у села Кехви, целые районы затопило. Старики от поднимающейся воды выбирались на улицу, их тут же убивали.


Грузинские военные поджигали гаражи, цинично расстреливали на кладбище надгробья. Также они уничтожили часовню и мемориальное кладбище защитников Цхинвала 1992 года. Танк несколько раз проехался по могилам и сровнял их с землей».

С пожилой сестрой Эллина решила выбираться из города, когда в соседних домах боевики стали подвалы забрасывать гранатами. «Однажды грузины стояли совсем рядом, мы видели из подвала их желтые натовские ботинки. Они ругали нас, осетин, последними словами, что их землю захватили. Как только они ушли, мы выбрались и бросились в лес, там у соседа была старая машина „копейка“ спрятана. Неслись на всех парах, только молились, чтобы наша каракатица не сломалась. А потом попали под обстрел. Удалось прорваться, так на дороге эти нелюди натянули металлический трос. В темноте и пыли мы его не заметили, у машины всю крышу снесло» («Московский комсомолец», 13 августа 2008 г.).

Ирина Гаглоева рассказывала 9 августа корреспонденту газеты «Коммерсант»: «От взрывов дрожат стены и стекла в окнах жилых домов, в центре города горят здания, все жители попрятались в подвалах своих домов.


Грузинская артиллерия ведет массированный обстрел Цхинвала. Огонь из «Градов», а также орудий и минометов ведется с горийского направления. Большинство снарядов разрываются в центре города».


Евгений Поддубный, корреспондент ТВЦ: «Один эпизод, который как-то выбил меня из колеи. Мы шли по улице, и нам навстречу идет мужчина, очень спокойный с виду мужчина, осетин, лет пятидесяти, наверное. Он говорит – пойдем. И берет за руки и ведет в свой дом. Мы не поняли, пошли. Он заводит нас в спальню, открывает одеяла на кровати, а там его жена и дочь – без голов обе. Вот я… не было слов, чтобы ему что-то сказать. Он спрашивал: как мне жить дальше?»

Вот как описывает грузинских военных, пришедших на улицы мирного города, российский журналист Артем Драбкин, работавший в зоне конфликта: «Часть из них выглядели как страйкболисты. Навороченное снаряжение, бронежилеты, американское оружие». Другие очевидцы подтверждают, что среди грузинских войск были не только спецназовцы, обученные и вооруженные американскими коммандос, но и иностранные наемники – с африканскими и азиатскими чертами лица. Некоторые из них, как араб – пилот захваченного грузинского истребителя, не говорили по-грузински, и приходилось допрашивать их по-английски.

Грузинские военные и ополченцы действовали с невероятной жестокостью, нарушая принятые правила ведения войны. Мирных жителей и миротворцев на захваченных постах убивали выстрелами в упор, их подвергали надругательствам. Жительница Южной Осетии Виолетта рассказала корреспонденту газеты «Известия», что грузинские солдаты пили в нескольких шагах от подвала, а затем принялись горланить песни, выкрикивая периодически слово «победа!». Наряду с грузинской до нас доносилась и английская речь. Оккупанты догадывались, что жильцы дома в подвале и дрожат от страха. Один из пьяных солдат громко предложил: «Может, бросим им туда гранату?» А его сослуживец в ответ сказал: «Лучше давай дом завалим. Пусть медленно подыхают». Так и сделали. Два танка поставили перед фасадом дома, а еще два – с флангов и открыли огонь из пушек по первому этажу, где находилась зубная поликлиника с колоннами. Но конструкции оказались крепкими, не рухнули».

С этой военной машиной стоимостью в миллиарды долларов столкнулись юго-осетинские добровольцы, которым в штабах резервистов выдавали только камуфляжную форму, по одному автомату и четыре рожка патронов на каждого. После 2004 года такие штабы создавались повсеместно, и в августе 2008-го именно они обеспечили то, что отрядами добровольцев руководили профессиональные командиры подразделений и батальонов. В штабах добровольческим бригадам раздавали рации для связи подразделений, чтобы они могли узнавать обстановку и получать команды. Штабы резервистов в первые дни войны координировали общие действия подразделений, что позволило вести боевые действия более-менее организованно и хоть немного снизить количество жертв среди добровольцев. Но, в общем, именно мужество отдельных добровольческих бригад спасло город в первые дни.

В бригады собирались люди, лично знакомые между собой, выросшие и жившие в одном районе. Получив кое-какое оружие, форму и радиостанции в штабах резервистов, они в дальнейшем были практически предоставлены сами себе. Каски и бронежилеты добывали в боях, у гораздо лучше экипированных грузинских контрактников. Часто врага убивали оружием, отобранным у него же. Несмотря на то что в 9 часов утра 8 августа грузинские СМИ заявили о взятии Цхинвала, это было не так. Вплоть до того момента, когда в разрушенный город вошла колонна российской бронетехники, город сопротивлялся. Все равно явное превосходство противника позволило практически полностью разрушить город: был взорван газопровод, разрушены административные здания, университет.

Грузинские войска не проявили уважения даже к красному кресту – взорвали республиканскую больницу. «Еще 7 августа после начала бомбежек врачи быстро перенесли пациентов в подвал, – рассказала „Новым известиям“ старшая медсестра больницы Марина Тадиева. – Я и несколько врачей находились дома. Но, услышав выстрелы, тут же побежали в больницу. Было страшно – вокруг все взрывалось. В подвале приходилось работать в жутких условиях – не было ни света, ни воды, стояла жуткая вонь. Мы не могли даже трупы вынести в морг. Так пришлось прямо под окнами больницы похоронить одну женщину, 68-летнюю бабулю Кулумбегову. Она скончалась из-за серьезного ранения». Евгений Поддубный, ТВЦ:


«Сложно сказать, зачем грузинские танки стреляли прямой наводкой по больнице, зная, что в больнице не было осетинских ополченцев, разве только раненые.


Благо под больницей был достаточно большой подвал и там смогли разместиться все, кто в этом нуждался, там же делали операции. Но на втором этаже больницы реанимация как была, так и осталась, потому что реанимацию перевести сложно. И были склады с медикаментами, с кровью. Много чего. И вот танки прямой наводкой били по второму этажу больницы, по третьему этажу больницы. Там огромные дыры. Неоправданная жестокость. Непонятно – откуда».

Сотрудник цхинвальского морга то, что он видел в дни штурма Цхинвала грузинской армией, смог сравнить «только с тем кошмаром, что был в Ленинакане. Но там стихия, винить некого было, только если силы природы. А здесь – это просто кошмар. Убитые в основном – мирные жители. Вы посмотрите на эту девушку, на ту бабушку, на тех двух женщин и вот этого ребенка – какие они могут быть боевики?».

9.08.08

В наибольшей мере все тяготы войны пришлось выдержать защитникам Цхинвала, общее число жителей которого составляет менее 40 000 человек, включая детей, женщин и стариков. По оценкам военных экспертов, примерное соотношение сил наступающих и обороняющихся было 5:1, а на ключевых участках – 10:1. При этом грузинские солдаты были гораздо лучше экипированы и подготовлены для ведения военных действий. Рассказывает солдат юго-осетинского ОМОНа, участвовавший в первых боях: «Грузины вставали даже после ранения и с яростью кидались вперед, даже если у них были покалечены ноги или руки. После огнестрельных ранений, с ранами, из которых шла кровь, они все равно бились до последнего. В плен грузины никого не брали, на месте уничтожали и убивали. После боя у некоторых из них нашли уколы, шприцы с морфием или еще с каким-то препаратом». Эта дубовая роща, которая была раньше любимым местом для гуляния горожан, превратилась теперь в большое кладбище. Среди трупов, оставшихся там после битвы, было и несколько темнокожих – наемников в военной форме.

Защитники Южной Осетии в большинстве представляли собой добровольцев, лишь накануне получивших оружие и деморализованных бомбардировками города, тревожащихся за судьбы своих родных. Беспокойство не было напрасным. Вот еще свидетельства очевидца: «Когда в город вошли танки, я видел, как сожгли семью. Как раз на углу того дома, где мы сидели. Отец, ребенок и мать пытались выехать за пределы города на „Жигулях“ седьмой модели.


Белая машина, явно не военная. И люди в ней сидели в гражданской одежде. Они пытались переехать улицу, и в этот момент по ним долбанул танк.


Буквально за минуту, за полминуты, даже… – за секунду до взрыва мать успела выскочить. Ей очень сильно повезло. Но отец и ребенок – они заживо сгорели в машине. Мать мы дотащили до подъезда и потом еще часа полтора или два, наверное, все слушали ее крики. Она рвала на себе волосы, говорила, что хочет к своим, к ребенку и мужу, потому что без них ее жизнь не имеет смысла. Она сама была ранена, у нее кровь шла. Это то, что я видел своими глазами. Так продолжалось до вечера, пока нашим ребятам не удалось сжечь большинство этих танков, а другие просто отступили.

Есть еще рассказы моих друзей. В селе Цунар, например, поймали мать и дочь. Их задавили танком и потом по ним еще долго катались на танке. Во дворе 5-й школы (Цхинвала. – Ред.) есть мемориальное кладбище, созданное в 1990-е годы, после первой войны, когда мы не могли вывозить трупы из города из-за обстрелов и хоронили погибших прямо во дворе школы. Во двор этой школы заехал грузинский танк, сломал церковь, которая там стоит, православную часовню, раздавил большинство могил, проехался по ним и выехал обратно. По-моему, ни один здравомыслящий человек такого делать не будет – зачем? Таких случаев и рассказов масса».

«Одна женщина рассказала, как грузинские солдаты зашли в подвал, где пережидали бомбежку она с малолетним ребенком и другие мирные жители, и открыли по ним огонь. Она упала на пол и зажала ребенку рот ладонью, чтоб он не плакал, то есть притворились мертвыми. Когда стрельба стихла, она, переступая через погибших и раненых, выбралась из подвала и сама не помнит, как очутилась здесь», – рассказал Интерфаксу Александр Фалько, атаман Ставропольского казачьего округа Терского казачьего войска, прибывший на помощь Южной Осетии. А вот рассказ Нелли Бикоевой, завуча Государственного лицея искусств. Этот сюжет показало осетинское телевидение через неделю после прекращения военных действий. Женщина все еще пребывала в шоковом состоянии: «С седьмого по девятое мы просидели в подвале, считай, три с половиной дня. В подвале даже воды не было, а обстрел был такой сильный, что мы не могли выйти, подняться на этаж и бутылку воды принести… На счастье, в нашем подъезде грудных детей не было, все были взрослые, двадцатидвухлетние девочки, они все терпели… Когда идет такой обстрел, что у тебя дыхание перехватывает, не знаю, может, военные к этому привыкли, но для мирных жителей, женщин, стариков, детей, это был такой ужас – казалось, сейчас нутро разорвется. Я не знаю, как можно обстреливать город из „Града“, крупнокалиберными снарядами – я не военный человек, но я знаю, что некоторые снаряды – как их называют, пушечные или как-то так – они запрещенные, так неужели мирный город можно так обстреливать?!

Ужас какой-то, в наш дом было два прямых попадания, масса осколочных, на нашем корпусе ничего не осталось, ни одного целого стекла, стены искорежены… К счастью, в нашем доме погибших не было, из тех, кто был в подвале, погибших не было. Но те ребята, которые воевать ушли – кто знает? Мы еще не смогли с соседями собраться, мы созваниваемся, спрашиваем друг у друга, как наши. Про двух соседей мы вообще пока ничего не знаем, одинокие старики Тибиловы: Нана Темболовна и Герас, муж ее. Где они сейчас? Они тоже в нашем подвале были».

К вечеру 8 августа танковая атака в Цхинвале захлебнулась. Несколько грузинских танков были уничтожены резервистами (по официальным сводкам, всего в ходе боев 8 августа в Цхинвале было уничтожено 12 танков), остальные ушли из города. Широкую известность получила история о том, что один из танков подбил лично глава Совета безопасности Южной Осетии Анатолий Баранкевич. Кадровый офицер, в момент атаки на центр города он находился рядом с одной из добровольческих бригад, вооруженных гранатометами. После неудачного выстрела одного из резервистов Баранкевич отобрал у него гранатомет и подбил танк. Вот что он рассказывал впоследствии в интервью для Первого канала: «Когда появился головной танк, башня у него была повернута в правую сторону. В лоб его из гранатомета не пробить. А тут он мне подставил свою башню, заднюю часть башни, которую можно спокойно пробить из гранатомета. Хорошо горит, кстати, в бочину ему влупил, он сдетонировал». Еще в один грузинский танк, экипаж которого сдался в плен, забрался доброволец и, угрожая грузинским мотористу и наводчику пистолетом, заставил их обстрелять грузинские позиции.

К тому времени многие мирные жители собрались на Привокзальной площади Цхинвала в подвале гостиницы «Алан», где удалось устроить подземный бункер, достаточно надежный, оборудованный электрическим генератором. Туда были спущены матрацы, доставлено скудное питание, которым все же удалось накормить людей. Многим людям, укрывавшимся в других подвалах, повезло гораздо меньше.

«Российской газете» рассказывает Анна Кокоева, бывшая сотрудница смешанной контрольной комиссии по урегулированию грузино-осетинского конфликта. Ее дом был расположен рядом с городком миротворцев на окраине города, по которому велся массированный танковый обстрел. «Ближе к 12 ночи начался ужасный обстрел. Это было полной неожиданностью. Мы уже никуда не могли выйти из дома, так как велся артиллерийский огонь. Вместе с соседями мы спустились в подвал. Всю ночь велся огонь, ни минуты не смолкал.


У меня был ребенок, девочка трех с половиной лет, тоже не спала всю ночь, тоже боялась, потом начали вести огонь по нашему зданию, наш подвал начал рушиться. Я сидела и ждала, когда нас убьют или завалят стены. Я надеялась, что мой ребенок умрет быстро, без мучений».


Еще одна женщина и еще одна страшная история: «Что вам рассказать? Этот ужас не передать словами, нужно видеть своими глазами, – с болью в голосе говорит Заира корреспонденту РГ. – Мы три дня просидели в подвале. Без воды, света, питания. Нас практически постоянно бомбили. Бросали в подвалы гранаты, чтобы добить окончательно, прямо на улицах расстреливали, даже детей не щадили…» База миротворцев оказалась одним из самых опасных мест в городе. Прорыв в Цхинвал с юго-западного направления атаки был произведен как раз через базу миротворцев. Солдаты миротворческого контингента, призванные мирить, а не воевать, подверглись ожесточенной атаке одними из первых. Практически все они были убиты.

История № 2. В безопасности не был никто

Лаура Габуева, сотрудница МИД РЮО: «На следующее утро после обстрела к соседям прибежал их сын и сказал, чтобы они быстрее собирались и бежали к миротворцам, что грузины уже в городе. Мы с родителями были в подвале и, услышав эти крики, выбежали узнать, в чем дело. Они уже бежали к миротворцам, так что мы уже не могли к ним присоединиться. Я побежала к сестре узнать, живы они или нет – они живут через несколько домов от нас, убедившись, что живы, побежала обратно. И вдруг увидела соседку, которая как-то очень обреченно смотрела на меня из окна. Я ей сказала, чтобы она бежала в подвал, сейчас будет обстрел, грузины взяли город. Она говорит: „У нас нет подвала“. „Бегите к нам“, – говорю. Она опять замешкалась и совсем безнадежным голосом спросила: „А у меня муж грузин. Вы его пустите?“ „Сейчас же бегите к нам вместе с мужем“, – говорю, и убежала домой.

В общем, все мы собрались в нашем подвале и под грохот танковых выстрелов ждали уже только чуда Божьего, потому что было ясно – пока появятся русские танки, грузины «поработают» в городе на совесть. Прибежал соседский мальчик, сказал, что потерял своих родителей в момент, когда они бежали к миротворцам. И тут начался настоящий град, не знаю, как еще его можно назвать, над нашими головами стоял такой постоянный гром, вой снарядов, свист пуль. В общем, конец света. Соседские дома начали гореть. Я чувствовала, что нас заносит волной от всего этого – там, где падали снаряды от «Града», все вокруг начинало полыхать.

Вдруг вернулись наши соседи, которые убежали к миротворцам. Они рассказали, что это было что-то страшное: грузины подошли уже почти к воинской части, где миротворцы базировались, сами миротворцы стояли как обреченные и приготовились к смерти. В бункере не было места, туда набилось около 80 человек, хотя он был рассчитан на 20 человек, не более. В какой-то момент туда забежали наши ребята и сказали: «Если нас сейчас найдут, нас расстреляют». И женщины стали прятать солдат за собой. Они были в ступоре, да и что можно было предпринять?

Потом ребятам как-то удалось вырваться, и через Военный тупик они добежали к себе домой, а оттуда к нам в подвал. В итоге у нас в подвале было 12 человек. Есть никто не мог, только пили воду. Самое смешное, если можно было смеяться в такой ситуации, там были такие соседи, которые не разговаривали друг с другом в течение десяти лет, и вот в эти два дня они моментально помирились и так заботились друг о друге, что я думала о том, как интересно жизнь устроена, никогда не знаешь, как она повернется.

Нам еще повезло по сравнению с другими. Мама моя была научена горьким опытом первой войны, и у нее в подвале всегда были и вода, и керосинка, и постель. Папа всегда ворчал на ее предосторожности, но мама отказывалась убирать свой «бункер».

Обстрел был страшный, все знали, что больница обстреливается, раненых некуда везти, все кругом побито осколками. Наверное, целились в воинскую часть по миротворцам, а мы же рядом живем – вот и нам попало.

Выехали мы, когда уже, собственно, все успокоилось. Надо было сменить обстановку срочно, спасти психику. Дети были во Владикавказе, они все время звонили, а мы боялись, что после звонков обстрел начинался мощнее. Все заметили такую закономерность. Потом к нам забежали ребята и сказали, чтобы, если мы включаем сотовый, то включать только один. И зарядка села, но перед этим пришла последняя смс от моей маленькой племянницы: «Вы еще живы»?

В какой-то момент было затишье, и я высунулась на разведку. Смотрю, бежит собака с дикой скоростью, завернула в наш переулок, нырнула во двор к нам, прыгнула в подвал – и прямо под кровать. И больше она оттуда не вылезала, пока все не стихло, а это был уже пятый день обстрелов. Вылезла и стала жадно пить воду из миски».

Многое пришлось пережить и жителям окрестных сел. 70-летняя Ольга Туаева ежится и прячет руки в карманы. «Все мои соседи убежали, – говорит она. – Они меня искали, но уже начали стрелять, и я в огороде пряталась. Они меня не нашли и сказали: „Оля умерла“. Я одна осталась.


По селу ездили пять танков и стреляли по домам. Я слышала, кто-то громко говорил по-грузински. Я лежала прямо в земле, как в могиле.


Подвала у меня нет, а в доме я боялась – если дом упадет, то меня никто не вытащит».

История № 3. Дети плачут, женщины плачут – такие новости у нас

Марина Николаевна Бестаева, 66-летняя жительница села Тбет (Цхинвальский район Южной Осетии): «Мы поначалу не поверили, когда нам стали говорить, что некоторые села уже заняты. Мы вышли на улицу и вдруг увидели грузинских военных, почему-то поющих песни. Вместе с 73-летним мужем, маленькими внуками и невесткой мы спрятались в подвал двухэтажного корпуса, где помимо нас тоже прятались люди. Военные, заметив передвижения, тоже побежали к этому корпусу, окружили его и начали стрелять… Дети плачут, мы, женщины, плачем. В подвале стоит рев. Тогда я подумала: все, это конец… В общей сложности мы сидели в подвале три дня. Мы, взрослые, в том числе 80-летние старики, сидели на полу, дети от страха залезли в ящики. Думаю, ящики их и спасли. Одна женщина была тяжело ранена в ногу, истекала кровью, все время плакала от боли и просила нас: „Помогите“. Но я ничем не могла помочь.

Потом пустили по дому «Град». Стекла бьются, потолок подвала дрожит… Потом вроде поутихло. Когда вышли из подвала, в селе уже практически никого не было, все сгорело. Уже потом, когда мы приехали к родственникам во Владикавказ, я позвонила соседям, которые остались сидеть в подвалах. Они рассказали, что вслед за нашей машиной выехала еще одна с жителями. Но их всех расстреляли… А один молодой парень, лет 27, решил выйти из подвала, его расстреляли сразу. Он так и лежит сейчас возле дома… Вот такие новости у нас» («Новая газета», 11 августа 2008 г.).

На следующий день штурм города и танковая атака повторились. Грузинские солдаты забрасывали гранатами подвалы жилых домов, зная, что там могут прятаться люди. Пожилой мужчина говорит в интервью по Первому каналу: «Чтобы такая армада обрушилась на Цхинвал, я не знаю, в какие времена это было. Я пережил Вторую мировую войну, фронт, был в оккупации. Но здесь новейшее оружие применяли против маленького города, в мирных людей стреляли. Это просто нашествие варваров какое-то». У осетинского телевидения таких историй больше. Марина Козаева заведовала отделом Полиграфического объединения РЮО: «Два моих сына вместе с другими мужчинами воюют, они в отряде ополчения, сейчас тоже там. А мы с соседями почти все время сидели в подвале нашего корпуса. Он находится на самой окраине города, дальше за ним – уже Грузия. Всего в подвале нас было десять человек.

Всю первую ночь бомбежек мы провели в подвале, выйти было нельзя, так сильно стреляли. Утром прошли слухи, что грузины контролируют Знаурский район и что села, расположенные близко к городу, они тоже взяли. Мы не верили. Потом вдруг в город с юга вошли танки и поехали по нашей улице. Мы им очень обрадовались, думали, что наконец-то подошли русские… Мы даже выбежали им навстречу. От колонны отошли два танка и направились прямо к нашему корпусу, и мы вдруг увидели на них грузинские надписи. Мы сразу развернулись и побежали обратно в подвал, а танки обошли вокруг нашего корпуса, остановились и начали по нему стрелять. Потом они поехали по нашей улице к постам. Один из этих двух танков наши ребята подбили, а второй упал в оросительный канал. Этим ребятам, которые подбили танк, было где-то от 18 до 24 лет, и из оружия у них были только автоматы, один пулемет и один АГС».

Юрий Бетеев, журналист из Южной Осетии, живущий в Цхинвале, рассказывает: «У грузин была электроника, которая засекала работу сотовых телефонов. Как только они засекали скопление двух или трех мобильных в одном месте, они выпускали туда мины. Очень многие погибли именно так». Александр Коц, специальный корреспондент «Комсомольской правды», раненный во время командировки в Южную Осетию, рассказывает, что грузинские военнослужащие добивали раненых российских миротворцев.


Колонну, с которой ехал журналист, атаковали грузинские военные. «Я лично был свидетелем того, как добили двух раненых военнослужащих, – сказал Коц. – Ранивший меня грузинский военнослужащий собирался добить, но спас майор Российской армии. Я, к сожалению, фамилии его не знаю». Впоследствии журналист разузнал фамилию своего спасителя: майор Денис Ветчинов был смертельно ранен в том же бою, посмертно ему было присвоено звание Героя России.

История № 4. И тут танк выстрелил в нас

«На второй день обстрела мы услышали гул моторов, высыпали все на улицу, думали – российские танки идут нас выручать, – рассказывает Альбина, жительница Цхинвала. – Бабушки плачут от радости, дети ликуют. И вдруг в нашу сторону разворачивается башня танка, и грузины дают залп… Несколько человек остались лежать на земле, остальные кинулись в подвалы. Последний день я не поднималась с колен, держала в руке крест и молилась.

Нас с сестрой спасла подруга, что жила на окраине города. На третий день бомбежек она позвонила и сказала, что на наш район идет колонна бронетехники с многочисленной грузинской пехотой. Мы успели только натянуть джинсы и помчались в сторону селения Куфети, где была роща. С нами рядом бежали миротворцы. У них не осталось патронов, но оружие они не бросили.

От военных мы узнали, что грузины, кося под местных ополченцев, натягивают на рукава белые повязки. А когда их принимают по опознавательному знаку в темноте за своих – открывают огонь на поражение. Их нельзя назвать мужчинами, им не знаком кодекс чести горца» («Московский комсомолец», 13 августа 2008 г.).

10–12.08.08

На то, что справиться удастся своими силами, в Цхинвале не надеялся никто. Ждали помощи от России, и не напрасно. Слова Президента России Дмитрия Медведева о том, что Россия не допустит безнаказанной гибели соотечественников, нашли в российском обществе самый живой отклик. В районах Южной Осетии Российская армия наводила порядок, освобождала стратегические высоты, выдворяла грузинских агрессоров. Первая помощь Цхинвалу пришла в виде добровольцев. В ряды защитников юго-осетинской столицы в первые же дни влились добровольцы.


В один строй встали ребята из Северной Осетии, Чечни, Кабардино-Балкарии, других регионов России, выжившие солдаты разгромленного в первых нападениях миротворческого контингента.


В бригадах поддерживалась жесткая дисциплина, случаи мародерства по отношению к городу и его жителям тут же пресекались. Впрочем, к людям в грузинской военной форме пощады не было – как в Цхинвале, так и на всей территории Южной Осетии, где проходили боевые действия.

Захватывались и уничтожались склады оружия, организованные в грузинских селах, ставших благодаря политике Тбилиси заложниками военных действий. Много лет жители этих селений открыто выказывали недружелюбие юго-осетинцам, на чьей земле они жили: перекрывали дороги, запрещая проезжать через свои селения, вынуждали жителей Цхинвала для связи с родными и друзьями искать сложные обходные пути. Теперь жители этих сел в страхе покидали свои дома, на своей шкуре ощутив превратности войны. Вместе с ними бежали представители грузинской полиции и мобилизованные на войну грузинские солдаты. После прихода российской 58-й армии обстановка постепенно стабилизировалась. Численность контрактных войск сильно сократилась уже в первые дни войны, а те солдаты, которые пришли за ними по призыву Саакашвили, объявившего всеобщую мобилизацию резервистов уже к полудню первого дня войны, были гораздо хуже вооружены, менее опытны и понимали, что шансов на победу Российской армии у них нет. Очевидцы фиксировали случаи оставления позиций, массовой сдачи в плен – свидетельства того, что простые грузинские солдаты не хотели вести эту войну. Уже 10 августа МИД Грузии объявил об отводе войск из Южной Осетии. Для этого понадобились поддержка российского спецназа, нескольких дивизий ВДВ, военных самолетов и танков, ракетные удары по военным объектам на западе Грузии, перегруппировка российских военных кораблей вблизи акватории Грузии. Но даже после официальных заявлений о прекращении военных действий на территории Южной Осетии вооруженные силы Грузии продолжали обстреливать Цхинвал и забрасывать туда диверсионные группы еще несколько дней. В целом, Россия для защиты жителей Южной Осетии ввела в регион в помощь расквартированным там миротворцам около 10 тысяч военнослужащих и сотни единиц военной техники. 12 августа Россия заявила о завершении операции по принуждению Грузии к миру, а 22 августа объявила, что закончила отвод войск на позиции, определенные решением Смешанной контрольной комиссии по урегулированию грузино-осетинского конфликта от 1999 года.

Поток беженцев из Южной Осетии не иссякал и после официального прекращения боевых действий. Многие из них были доставлены во Владикавказ – столицу Северной Осетии, которая принимала юго-осетинских беженцев и в 1991 году.


По состоянию на 10 августа число беженцев из Южной Осетии на территории России составило более 24 тысяч человек. Большинство беженцев ранены или находятся в тяжелом состоянии от перенесенных страданий.


«Это ад, мы вынуждены скрываться в подвалах с ранеными, – говорит пожилой беженец из Южной Осетии Тенгиз Хубулов, которого с осколочным ранением доставили во Владикавказ 13 августа. – Тяжелораненые умирают из-за отсутствия медикаментов и элементарной медпомощи, а их тела находятся в тех же подвалах, где прячутся дети и женщины. Люди без воды, еды, медикаментов – они теряют надежду. До сих пор во многих районах идет стрельба. Меня, невестку и внуков, а также наших соседей с их детьми удалось эвакуировать, но мне неизвестна судьба моего сына, даже не знаю, жив ли он». Главный врач клинической больницы Владикавказа Казбек Гусов рассказал «Новой газете», что к ним поступили 94 мирных жителя, раненных в Цхинвале, большинство – с минно-взрывными и огнестрельными ранениями.

Есть свидетельства, что спастись удалось не всем беженцам. По словам очевидцев, 8 августа грузинскими силами, контролировавшими Цхинвал, были сожжены два микроавтобуса с детьми, которых пытались переправить во Владикавказ, – передает осетинское радио и телевидение. Множество раненых скопилось и в разрушенной республиканской больнице в Цхинвале, где врачи продолжали спасать жизни людей. Хирургия, реанимация, операционная были оборудованы в закоулках больничного подвала, рядом с койками, где лежали раненые и умирающие. Умерших выносили наверх, освобождая места для новых раненых. Каждый день в больницу несли новых пострадавших, случайно обнаруженных соседями, рискнувшими наконец выйти из подвалов, где они укрывались.

«Самолетами бомбили, „Градом“ в нас стреляли, танками в нас стреляли, обстреливали. Столько людей погибло. Мы еще даже не знаем половины тех, кто погиб» (НТВ).


«То, что показывают по телевизору, – ничто по сравнению с тем, что происходит. Всюду трупы, кровь, перевернутые машины, зданий нет, все горит, везде человеческие мозги, оторванные конечности» («Независимая газета»).


«В селе Джунари вышли на околицу взрослые женщины с белыми платками в руках, и их расстреляли в упор. В Цунари много парней забрали в плен, никто не знает об их участи» («Московский комсомолец»).


«Грузины ведут себя хуже, чем фашисты! Когда они входили в город, то заглядывали к людям в дома и спрашивали, есть ли вооружение в доме. От мирных людей следовал ответ, что нет. После этого к ним в квартиру или дом грузины кидали гранату! Но я пока остаюсь здесь, на своей родине. Ехать мне совершенно некуда» («Московский комсомолец»).


«С нами в подвале дети были, все сидели молча, терпели. Мальчики-подростки считали себя взрослыми мужчинами, бегали в пекарню за два квартала, чтобы принести старикам хлеба. В пекарне работали женщины-инвалиды. Под обстрелами продолжали печь лепешки. Когда у них разбомбили здание, они ставили тесто и под открытым небом в одной-единственной уцелевшей духовке пекли в три смены хлеб. Потом пекарню блокировали грузинские боевики. Мы несколько дней ничего не ели» («Московский комсомолец»).

* * *

Невозможно оценить потери и страдания мирных жителей Цхинвала и юго-осетинских сел, по которым прошла война. Они находились в ужасных условиях, часто без еды и медицинской помощи, не имея возможности вернуться в свои дома (если было куда возвращаться). Они со страхом ждали известий от своих родных, беспокоясь и за успевших уехать, и за тех, кто был разлучен с ними, но остался в осажденном городе, на полях сражений. Только в первые дни войны, по официальным данным, в Цхинвале погибли 1400 человек. Общее число потерь среди жителей города перевалило за 2000 человек. Реальные цифры потерь в республике в целом намного выше. К ним нужно присоединить погибших жителей многих юго-осетинских сел, по которым прошли бои, – многие из них были полностью стерты с лица земли. Практически в каждой семье скорбят по убитым родственникам. Тысячи людей остались без крова. Для того чтобы народ Южной Осетии смог снова вернуться к мирной жизни, понадобится не один год.

Люди, пришедшие на землю Южной Осетии для «наведения порядка», глумились над святынями: разрушали кладбища, древние алтари, храмы. Отец Георгий, епископ Аланский: «Я епископ этой территории, я лишился почти всей своей паствы. Я лишился многих детей духовных, которых просто вырезали, уничтожили, сожгли, это объяснить невозможно, только из-за того, что мы не грузины – русские, евреи, осетины, армяне, которые остались жить здесь. Был епископом Аланским, а сейчас епископ развалин небольшого кладбища, разоренного народа. Я сам живой свидетель тому, что они вытворяли. Я не могу говорить, вы меня простите. Я потерял очень многих. В прошлую войну в 1992 году я потерял троих братьев, сейчас я потерял все».

Истории многих беженцев похожи на историю Лолиты Кабисовой, опубликованную в «Российской газете». Трое суток ночами бежала она к российской границе вместе со своими восемью маленькими детьми – а двое старших сыновей и муж остались в Южной Осетии защищать свою республику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги День катастрофы-888. Остановленный геноцид в Южной Осетии (В. А. Быкова) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я