Административно-правовые аспекты образовательной деятельности в России (С. Н. Братановский, 2014)

В монографии «Административно-правовые аспекты образовательной деятельности в России» исследуются проблемы законодательного обеспечения управления образованием в Российской Федерации. Раскрываются определяющие принципы государственной политики в этой сфере человеческой деятельности. Анализируется системное построение органов государственного управления образованием, их полномочия, цели, задачи и основные направления организационной деятельности.

Оглавление

  • Глава 1. Образование в системе государственного устройства России

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Административно-правовые аспекты образовательной деятельности в России (С. Н. Братановский, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1. Образование в системе государственного устройства России

1.1. Образование как социально-правовой феномен

Образовательный процесс является одним из основ российского общества, предопределяющий будущее наших граждан и формирующий рациональные подходы к развитию государства. Человек становится личностью в процессе получения необходимых навыков и знаний, благодаря которым он приобретает способность самосознания, понимания жизненного уклада и связей между предметами и явлениями окружающей среды, становится мыслящим. Этот процесс также можно назвать социализацией, включающей в себя важнейший признак – адаптацию индивида к выполнению общеобязательных нормативных предписаний, осознанное соблюдение вводимых для всеобщего блага ограничений.

Конституция Российской Федерации в ч. 1 ст. 29 гарантирует каждому свободу мысли и слова. Этот незыблемый демократический принцип П. Д. Саркисов признает наиболее близким к обеспечению возможности гражданином в настоящее время получать знания. Он подкреплен другой конституционной нормой – ч. 4 ст. 29, определяющей свободу в поиске, получении, передаче, создании и распространении в рамках закона любой информации. Наконец, в ст. 43 Конституции РФ провозглашено одновременно право граждан на получение любого вида образования и обязанность государства и родителей (законных представителей) несовершеннолетних детей предоставить последним образовательный базис1.

В. М. Максимчук высказывается о том, что образование не следует рассматривать как обязательную форму, наполненную идеологическим содержанием (к сожалению, сегодня можно наблюдать постоянную трансформацию культурных ценностей и попытки навязывания некоторых стереотипов), это явление более многогранно и включает в себя набор бесконечных способов, приемов и условий обучения. Это процесс, вобравший в себя многовековую историю накопления и передачи умений и навыков, является феноменальным с позиций не только исторической, но и философской науки2. Признавая конвенциональность образования в качестве неотъемлемого признака демократической культуры Н. Ф. Ефремова указывает, что именно оно и представляет собой феномен хитросплетений человеческих усилий, умений, желаний и возможностей, которые передаются подрастающему поколению для того, чтобы потомки не отвергли идею общесоциального гуманизма и вывели ее на новую орбиту при дальнейшем укреплении столпов правового государства в России3.

Философский словарь определяет феномен как понятие, соотносительное с понятием сущности и противопоставляемое ему. Это противопоставление предполагает такой способ рассмотрения реальности, когда человек от наивного реализма («вижу вещи») переходит к осознанию того, что явления вещей нетождественны самим вещам. Феномен неотделим от познания и предполагает переход от явления к сущности4. По мнению И. Канта феномен – это явление, доступное чувственности и рассудку, оно противопоставляется ноуменам – «вещам в себе«, недостижимым для человеческого опыта5. Э. Гуссерль выделяет естественно-научное толкование феномена – вещь, взятая так, как она непосредственно предстает в чувственном опыте вместе с ее качествами, связями и отношениями, причем явленность вещей в чувственном созерцании противопоставляется тому, как они есть «сами по себе»: чувственные вещи – это «всего лишь явления» (blosse Erscheinungen) – в том смысле, что с их помощью дает о себе знать, «возвещает» о себе подлинная природа6.

Отличительным признаком феномена, понашему мнению, является иррациональность явления или совокупности явлений и связанных с ними процессов, которые «не вписываются в апробированную форму, не поддаются определению с позиций законов логики, достижений науки и не подчинены здравому смыслу. К исследованию феноменов человечество стремилось на протяжении всего своего существования, благодаря этому мы имеем сегодня огромное количество научных достижений, невозможных без тяги к познанию окружающего мира. Ключом к раскрытию сущности любого феномена является наука, с помощью которой возможно его выделение, формирование характеристик и подготовка практических рекомендаций. Получить этот ключ может только мыслящий человек, имеющий необходимый уровень образования, достигший определенной степени самоорганизации и готовый к открытиям. Понятие феномена и образовательный процесс личности, предшествующий научному объяснению любой иррациональности, неразрывно связаны между собой. Только благодаря этой связи феномены перестают быть табу и мифами, становятся познанными и обретают новый смысл и пользу для всего человечества»7. Признавая правоту данного суждения со своей стороны добавим, что развитие образования как полифункциональной социальной категории способствует не только теоретическому и практическому объяснению существующих феноменов, но и очерчиванию тех феноменов, которые пока лежат за рамками познания. При этом, образовательный процесс сам по себе является феноменом, который способен вскрыть сущность иных имеющихся в изобилии в окружающем мире феноменов.

Следует признать, что многочисленные представители различных наук признают своим долгом раскрыть содержание и дать теоретическую трактовку термину «образование». Изобилие подобных определений свидетельствует об актуальности и востребованности обществом процесса получения знаний и самосовершенствования. Приведем те, которые, на наш взгляд, являются наиболее удачным.

В культурологии под образованием понимается просветительская деятельность, направленная на сохранение культурных идеалов и ценностей и их трансляцию новым поколениям людей, удовлетворение потребностей личности в интеллектуальном и нравственном развитии8.

В педагогической науке этот термин включает в себя «совокупность систематизированных знаний, умений и навыков, взглядов и убеждений, а также определенный уровень развития познавательных сил и практической подготовки, достигнутый в результате учебно- воспитательной работы»9.

Социология рассматривает образование в качестве прямого или косвенного социального воздействия, результатом которого выступает сознательное принятие человеком общепринятых правил и норм поведения, моделей профессионального и личностного развития, требующихся для занятия достойного места в обществе10.

Историческая наука исследуемый термин трактует как процесс познания прошедших событий, анализа фактов, преследующий цель признания общечеловеческих ценностей, выявления динамики развития исторических явлений, недопущения повторения репрессий и моделирования на этой основе оптимальных принципов коллективного сосуществования11.

Философия трактует образовательный процесс как мегаформатное осмысление бытия, направленное на обретение нового знания путем осознанной творческой деятельности, способной изменить эмоционально-ценностное отношение к мирозданию12.

Признавая огромное значение имеющихся в различных общественных науках определений исследуемой категории В. А. Болотов и Н. Ф. Ефремова указывают на их связь с правовой действительностью. В широком смысле она проявляется в делегировании государством с помощью правовых норм возможности многоплановых научных исследований и всестороннего развития научных отраслей и форм получения образования. В узком понимании данного соотношения следует обратить внимание на администрирование современной науки и образования, т.е. с одной стороны организацию обучения в общеобразовательных учреждениях, ВУЗах, их финансирование и ресурсное обеспечение, с другой – контроль за всеми юридическими лицами, образовательная деятельность для которых является основной13. В. М. Спиваковский, в свою очередь, признает ведущую роль государства в процессе получения образования. Автор отмечает, что специализированные органы исполнительной власти не только поддерживают реализацию образовательных стандартов, но и поощряют существующие научные направления, координируют развитие науки в нужных для российского общества руслах, стимулируют работу ученых. Но эти, представляющиеся современникам не подлежащими сомнению истины, не всегда были транспарантами отечественного образования и науки. Достаточно вспомнить периоды советской истории, когда такие области исследования как немарксистская социология и генетика находились под запретом14. По мнению А. В. Малько право выступает волевым юридическим инструментом, способным формализовать процесс получения образования и сделать его общедоступным. Правовые нормы определяют градацию процесса обучения, фиксацию результатов получения гражданином знаний и дальнейшее использование образовательного ценза. Без пошаговой регламентации с помощью правовых норм этот процесс станет социально обособленным и превратится в хаотичную погоню за достижениями, которые нужны исключительно узкой общности людей15. По мнению В. А. Болотова право есть двигатель образования в России, именно он способен воплотить в жизнь демократические идеалы и дать возможность каждому индивиду сформировать свою личность, создать семью, получить желаемую профессию16. Соглашаясь с данными суждениями, считаем необходимым провести исследование законодательных определений термина «образование», содержащихся в нормативных актах.

В преамбуле утратившего ныне силу Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1 «Об образовании»17 легальная трактовка этой дефиниции сводилась к целенаправленному процессу воспитания и обучения в интересах человека, общества, государства, сопровождающегося констатацией достижения гражданином (обучающимся) установленных государством образовательных уровней (образовательных цензов). Под получением гражданином (обучающимся) образования понималось достижение и подтверждение им определенного образовательного ценза, которое удостоверяется соответствующим документом. Следует признать, что в ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»18 закреплено более емкое, на наш взгляд, определение, согласно которому образование – единый целенаправленный процесс воспитания и обучения, являющийся общественно значимым благом и осуосуществляемый в интересах человека, семьи, общества и государства, а также совокупность приобретаемых знаний, умений, навыков, ценностных установок, опыта деятельности и компетенции определенных объема и сложности в целях интеллектуального, духовно- нравственного, творческого, физического и (или) профессионального развития человека, удовлетворения его образовательных потребностей и интересов. При сопоставлении указанных определений можно сделать следующие выводы. Во-первых, предыдущая редакция Закона об образовании устанавливала прямую связь между образовательным процессом и подтверждением образовательного ценза, которая в ч. 1 ст. 2 Закона № 273–ФЗ отсутствует. Во-вторых, новый Закон в отличие от своего предшественника рассматривает образование как общественно значимое благо, имеющее огромное значение для личности, общества и государства. При этом, на первое место выходит воспитание – деятельность, направленная на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно- нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения в интересах человека, семьи, общества и государства (ч. 2 ст. 2). По мнению отдельных исследователей, такой подход выгодно отличает настоящий Закон от ранее действующего, перекладывавшего ответственность за воспитание ребенка целиком на плечи семьи19. В-третьих, отраженная в ч. 1 ст. 2 дефиниция устанавливает связь между образованием и физическим развитием человека. Это способствует активизации применения в исследуемой сфере Федерального закона от 4 декабря 2007 г. № 329–ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации»20, который в п. 25 ст. 2 рассматривает физическое воспитание как процесс, направленный на воспитание личности, развитие физических возможностей человека, приобретение им умений и знаний в области физической культуры и спорта в целях формирования всесторонне развитого и физически здорового человека с высоким уровнем физической культуры.

Также необходимо признать, что зафиксированное в ч. 1 ст. 2 Закона № 273–ФЗ определение образования более приближено к нормам, закрепленным в ч. 2 ст. 26 Всеобщей декларации прав человека21, согласно которым образование должно быть направлено к полному развитию человеческой личности и к увеличению уважения к правам человека и основным свободам. Образование должно содействовать взаимопониманию, терпимости и дружбе между всеми народами, расовыми и религиозными группами и должно содействовать деятельности Организации Объединенных Наций по поддержанию мира.

При этом, нынешняя законодательная формулировка исследуемой дефиниции позволяет более широко рассматривать право на образование – в качестве естественного и фундаментального права человека и гражданина, содержание и значение которого закреплено в таких международных документах как Конвенция о защите прав человека и основных свобод22, Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования23, Международный пакт о гражданских и политических правах24, Конвенция о правах ребенка25 и т.д. В данном аспекте следует отметить, что ЮНЕСКО рекомендует рассматривать право на образование как элемент права на жизнь, права на развитие, права на непрерывное образование, которое должно реализовываться в течение всей жизни человека26.

В анализируемом определении законодатель заложил, на наш взгляд, актуальные признаки, которые не только сочетаются с нормами иных правовых актов, но и дают основания для развития интерпретаций отраслевого образования на долгосрочный период в региональном законодательстве. Так, к примеру, согласно ст. 71 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7–ФЗ «Об охране окружающей среды»27 в целях формирования экологической культуры и профессиональной подготовки специалистов в области охраны окружающей среды вводится всеобщее и комплексное экологическое образование, включающее в себя дошкольное и общее образование, среднее, профессиональное и высшее профессиональное образование, послевузовское профессиональное образование, профессиональную переподготовку и повышение квалификации специалистов, а также распространение экологических знаний, в том числе через средства массовой информации, музеи, библиотеки, учреждения культуры, природоохранные учреждения, организации спорта и туризма. В целях практической реализации этого положения на территории Саратовской области принята Концепция непрерывного экологического образования населения Саратовской области на 2009–2019 годы28, которая определяет экологическое образование как процесс овладения обучающимися научными основами взаимодействия природы и общества (человека). В данном документе подчеркивается, что экологическое образование должно осуществляться на протяжении всей жизни человека – от эмоциональных представлений о природе в дошкольном возрасте и понимания основ картины мира в младших классах школы до формирования экологического мировоззрения, сознания и необходимости собственного участия в экологической деятельности на всем протяжении жизни.

Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», вводя в научный и практический оборот понятие образования, также содержит норму, согласно которой данное понятие рассматривается в качестве сложной системы (ч. 1 ст. 10). Однако, легитимное определение этой системы в данном нормативном акте не дается. В целях уяснения сущности указанного термина и его значения для образовательного процесса приведем ряд теоретических трактовок.

Система (от греч. systema – целое, составленное из частей; соединение) – множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определенную целостность, единство. Данное понятие является одним из ключевых философско- методологических и специально-научных понятий29.

Под системой в общефилософском смысле понимается «объединение некоторого разнообразия в единое и четко расчлененное целое, элементы которого по отношению к целому и другим частям занимают соответствующие им места»30. В свою очередь, С. Д. Хазанов под системой понимает представление реального объекта в виде совокупности элементов и связей между ними, позволяющее решать определенный круг задач, связанных с объектом, и сохраняющее целостность объекта31. При этом, как отмечает Н. Г. Салищева, система сохраняет целостность объекта, то есть проявляет эмерджентность при представлении тех свойств объекта, которые присущи объекту в целом и не присущи отдельным его частям32.

Мишин В. М. констатирует, что систему не следует рассматривать в качестве простой суммы частей; систему отличает непротиворечивость, взаимозависимость, упорядоченность ее элементов, каждый из которых выполняет определенную функцию, а вместе они обеспечивают существование всей системы. Если какой-либо элемент окажется неработоспособным, система лишится функциональности33. Веским дополнением данной позиции является мнение В. Н. Садовского, который указывает на такой важный признак системы как иерархичность. Образование и функционирование любой системы предполагает наличие иерархии звеньев, при этом иерархическое строение сложное системы обусловлено тем, что ее элементы, в свою очередь, также могут быть рассмотрены как особые системы34.

В. Н. Протасов определяет систему как объект, функционирование которого, необходимое и достаточное для достижения стоящей перед ним цели, обеспечивается совокупностью составляющих его элементов, находящихся в целесообразных отношениях друг с другом. Таким образом можно вычленить как минимум три существенных признака системы: система – это объект; система – это объект функционирующий; система – это определенная совокупность отношений, имеющих место при взаимодействии системных элементов35.

Как мы указали выше, определение системы образования не содержится в Федеральном законе от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ, однако, исходя из анализа ч. 1 ст. 10 этого нормативного акта можно выделить состав элементов, которые в нее входят, а именно:

1) федеральные государственные образовательные стандарты и федеральные государственные требования, образовательные стандарты, образовательные программы различных видов, уровней и (или) направленности;

2) организации, осуществляющие образовательную деятельность, педагогических работников, обучающихся и родителей (законных представителей) несовершеннолетних обучающихся;

3) федеральные государственные органы и органы государственной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющие государственное управление в сфере образования, и органы местного самоуправления, осуществляющие управление в сфере образования, созданные ими консультативные, совещательные и иные органы;

4) организации, осуществляющие обеспечение образовательной деятельности, оценку качества образования;

5) объединения юридических лиц, работодателей и их объединений, общественные объединения, осуществляющие деятельность в сфере образования.

Отметим, что согласно ч. 7 данной статьи система образования создает условия для непрерывного образования посредством реализации основных образовательных программ и различных дополнительных образовательных программ, предоставления возможности одновременного освоения нескольких образовательных программ, а также учета имеющихся образования, квалификации, опыта практической деятельности при получении образования.

Следует пояснить, что схожая конструкция системы образования была зафиксирована в ранее действующем Законе РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании», согласно ст. 8 которого система образования в Российской Федерации представляла собой совокупность взаимодействующих преемственных образовательных программ различных уровня и направленности, федеральных государственных образовательных стандартов и федеральных государственных требований; сети реализующих их образовательных учреждений и научных организаций; органов, осуществляющих управление в сфере образования, и подведомственных им учреждений и организаций; объединений юридических лиц, общественных и государственно-общественных объединений, осуществляющих деятельность в области образования.

Подвергая критике установленные этим нормативным актом подходы к определению системы образования В. С. Леденев высказывает суждение о том, что преемственность образовательных программ является частным признаком, характеризующим организацию образовательного процесса, который в каждом образовательном учреждении носит индивидуальный характер. Поэтому юридически не установленная в субординационном отношении преемственность реализуемых образовательных программ в различного рода (вида) образовательных учреждениях (в зависимости от территориального расположения (столица, городской, районный центр), квалификации педагогов, углубленности изучения предметов и специальностей, общей подготовки обучающихся и т.д.) не может быть рассмотрена в качестве характеристики системы образования36. Соглашаясь с данным суждением и признавая правоту этих доводов отметим, что из действующей редакции Закона № 273–ФЗ признак преемственности образовательных программ обоснованно исключен из характеристики компонентов, входящих в систему образования.

Однако, по сравнению с ранее действующей редакцией (ст. 8 Закона РФ № 3266–1), в ч. 1 ст. 10 Закона № 273–ФЗ появился весьма существенный, на наш взгляд, недостаток, который не способствует четкому вычленению элементов исследуемой системы. Как мы указали, законодательным новшеством в данной норме является особое выделение организаций, осуществляющих обеспечение образовательной деятельности, оценку качества образования (п. 4). При этом, анализируемый документ не содержит каких-либо упоминаний, связанных с организационно-правовой формой этих организаций, их подчиненностью и сферой деятельности. Эти немаловажные аспекты также не регламентированы в иных нормативных актах, посвященных образованию. Необходимо отметить, что, несмотря на это нововведение, механизм оценки качества образования остался прежним: согласно ведомственным нормативным актам37 оценка качества образования является прерогативой образовательного учреждения, контроль качества образования – это важнейшая государственная функция, закрепленная за специализированным органом исполнительной власти – Федеральной службой по надзору в сфере образования и науки38.

Что же касается ресурсного обеспечения исследуемой системы, то на сегодняшний день выделяются две основные организационно-правовые формы организаций, осуществляющих образовательную деятельность: бюджетные (государственные и муниципальные), осуществляющие деятельность за счет бюджетных ассигнований (ст. ст. 71, 82, 103 Закона) и негосударственные (частные) образовательные учреждения39. По общему положению ресурсное обеспечение (прежде всего, финансирование) бюджетных организаций осуществляется органами власти, их учредившими, и входит в состав их расходных обязательств. Деятельность негосударственных образовательных учреждений обеспечивается за счет собственников (физических и юридических лиц), такие учреждения не вправе рассчитывать на государственную поддержку, кроме случаев, непосредственно установленных нормативными актами40. Таким образом, разработчики Закона № 273–ФЗ при введении в систему образования указанных в п. 4 ч. 1 ст. 10 организаций не учли общие требования ГК РФ, связанные с процедурой ресурсного обеспечения бюджетных образовательных учреждений.

В ч. 1 ст. 19 исследуемого нормативного акта отражено, что в системе образования в соответствии с законодательством Российской Федерации могут создаваться и действовать осуществляющие обеспечение образовательной деятельности научно-исследовательские организации и проектные организации, конструкторские бюро, учебно-опытные хозяйства, опытные станции, а также организации, осуществляющие научно-методическое, методическое, ресурсное и информационно-технологическое обеспечение образовательной деятельности и управления системой образования, оценку качества образования. Данная норма не является новой и лишь констатирует наличие таких организаций в России, которые были созданы задолго до вступления в силу Закона № 273–ФЗ. Формально указанные организации можно отнести к группе субъектов, обозначенных в п. 4 ч. 1 ст. 10 Закона. Но, к сожалению, законодатель не принял во внимание, что ряд подобных организаций является закрытым для участия в образовательном процессе, обладает особым статусом и выполняет особые государственные задачи в оборонном комплексе. Например, подведомственные Министерству обороны РФ Московский научно-исследовательский институт приборостроения, Научно-исследовательский институт «Кулон» (г. Москва), Специальное конструкторское бюро «Топаз», (г. Москва), Научно-производственное предприятие «Рубин», (г. Пенза), Пензенское конструкторское бюро моделирования, Специальное конструкторско- технологическое бюро по проектированию приборов и аппаратов из стекла, г. Клин, (Московская область) осуществляют свою деятельность в режиме секретности, их научные разработки являются государственной тайной41. В анализируемом документе не содержится ответов на вопросы, какую роль эти и подобные им организации могут играть в оценке качества образования и как они могут влиять на ресурсное обеспечение этой системы. В ст. 19, 20, 95, 96 Закона ведется речь о возможной интеграции в систему образования различных субъектов, способных улучшить процесс получения знаний и навыков. Однако, механизм такой совместной деятельности государства, образовательных учреждений и сторонних организаций нормативно не установлен. Последовательный анализ Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» не позволяет выявить иных потребностей такой категории юридических лиц кроме как в квалифицированных специалистах.

Как уже отмечалось, в п. 5 ч. 1 ст. 10 этого Закона в качестве элемента системы образования отражены объединения юридических лиц, работодателей и их объединений, общественные объединения, осуществляющие деятельность в сфере образования. Как видим, состав данного элемента достаточно неоднороден по своему содержанию. Объединения юридических лиц могут быть как коммерческими (например, ходинги – ст. 106 ГК РФ), так и некоммерческими (потребительские кооперативы – ст. 116 ГК РФ, фонды – ст. 118 ГК РФ, ассоциации (союзы) – ст. 121 ГК РФ, политические партии – Федеральный закон от 11 июля 2001 г. № 95–ФЗ «О политических партиях»42 и т.д.). Если следовать законодательной логике обособления данных субъектов в специальную группу, которая должна существенно отличаться от остальных четырех, обозначенных в ч. 1 ст. 10 Закона № 273–ФЗ, то можно выявить следующие признаки: во- первых, эти объединения не должны являться образовательными учреждениями, в противном случае они войдут в состав элемента, обозначенного в п. 2. ч. 1 ст. 10; во- вторых, они не должны быть связаны с созданными осуществляющими управление в области образования органами государственной власти и местного самоуправления консультативными, совещательными и иными органами, иначе эти объединения будут относиться к составляющим элемента, обозначенного в п. 3 ч. 1 ст. 10 Закона; в- третьих, функции этих субъектов не должны быть сопряжены с ресурсным обеспечением и оценкой качества системы образования, иначе их следует отнести к элементу, закрепленному в п. 4 ч. 1 ст. 10. Закона № 273. Путем подобного логического и организационно- функционального исключения мы получаем весьма специфическую группу юридических лиц и их объединений, с довольно абстрактной сферой деятельности в области образования. Чем конкретно могут или должны заниматься эти субъекты, исследуемый нормативный акт не обозначает.

В специальной литературе можно встретить некоторые суждения, которые, на наш взгляд, являются попытками решения этой проблемы. В частности, И. П. Марчеко указывает на создание подобным путем новой формы социально-стратегического партнерства в сфере образования, которая способна приблизить к этой отрасли международные организации, создать заинтересованность негосударственного экономического сектора в получении максимального эффекта от реализации образовательных программ43. Г. С. Коваленко отмечает, что таким путем возможно насаждение инноваций, постоянное стимулирование развития познавательных технологий, закрепление фундаментальности научных направлений44. Признавая правоту подобных позиций с точки зрения перспектив развития отечественного образования, мы же в свою очередь, присоединимся к мнению Д. А. Новикова, который подчеркивает, что «…в любом законе должно быть четкое соотношение между нормами, регулирующими нынешнее положение вещей в той или иной сфере, и нормами, способными охватить правоотношения, которые, возможно, появятся в будущем. Норм первой группы должно быть подавляющее большинство, поскольку цель каждого закона всегда конкретна и заключатся в регулировании строго очерченной группы современных отношений. Закон, который определяет порядок взаимодействия еще не образованных формаций, до конца не исследованных с научной и практической точки зрения социальных явлений, будет воспринят обществом как предсказание гадалки, обоснованно раскритикован и обречен на провал»45.

С учетом вышеизложенного полагаем, что в настоящее время нет ни законодательных, ни практических предпосылок к обособлению организаций, отраженных в п.п. 4 и 5 ч. 1 ст. 10 в качестве самостоятельных элементов системы образования. В связи с этим предлагаем их объединить в одну группу.

Другим немаловажным минусом исследуемой системы является отсутствие непосредственной связи с государственным управлением, сохраняющим целостность любой социальной системы и делающим ее полезной для общества. «У всех теоретиков системы и у философов, – указывает П. К. Анохин, – поразительно схожи сами определения понятия системы, хотя ни у тех, ни у других это понятие не имеет действенного значения как инструмент, облегчающий конкретную исследовательскую работу, …взаимодействие, взятое в его общем виде, не может сформировать системы из «множества компонентов». Следовательно, и все формулировки понятия системы, основанные только на «взаимодействии» и на «упорядочении» компонентов, оказываются сами по себе несостоятельными» До тех пор, пока не будет найден фактор, который беспорядочное множество компонентов (элементов) приведет к упорядоченному их взаимодействию – систему, «все разговоры о системе и ее преимуществах перед несистемным подходом будут … неплодотворны… Определяющим признаком и характеристикой любой социальной системы выступает управление… альтернативы этому организующему воздействию пока не найдено»46.

Невозможно обойти стороной высказывание Н. А. Селезневой и А. И. Субетто, которые акцентирует внимание на то, что изменения в парадигме образовательной науки в сторону ее системности, ее интеграции в координатах педагогических, социальных, экономических и управленческих знаний, институционализация науки о качестве образования – квалитологии образования и квалиметрии образования (в рамках которой обобщается методология решения проблем аккредитации, аттестации, сертификации, лицензирования, нострификации, оценки эквивалентности дипломов, имеющих в целом достаточно выраженный административно-правовой аспект), институционализация экономики образования и другие изменения определили требования к повышению наукоемкости управления образовательными системами, к созданию новых форм государственного участия и придали государственному управлению особое значение47.

Выше мы привели обозначенное в п. 1 ст. 2 Закона легитимное определение образования, в котором отсутствует указание на какое-либо государственное воздействие на исследуемые отношения. Не предлагая юридической трактовки системы образования в ч. 1 ст. 10 законодатель обозначает федеральные государственные органы и органы государственной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющие государственное управление в сфере образования лишь в качестве однопорядкового элемента, который, исходя из законодательного контекста имеет одинаковый статус по отношению к иным элементам (п. 3). При этом, в ч. 1 ст. 89 отражено, что управление системой образования осуществляется на принципах законности, демократии, автономии образовательных организаций, информационной открытости системы образования и учета общественного мнения и носит государственно-общественный характер. Следует также указать, что рассматриваемый нормативный акт не использует дефиницию «государственное управление» применительно ко всему комплексу образовательных отношений, она задействуется только в положениях, в которых фигурирует указание на органы государственной власти, осуществляющие управление в данной области (например, ст. 13, 20, 93, 97 и т.д.). Таким образом, значение государственного управления для такой важнейшей сферы общественной жизни как образование, явно занижено.

Одним из серьезных достижений отечественной науки административного права является всестороннее, комплексное, основанное на правоприменительной практике трактование государственного управления как движущей силы, способной оказать колоссальное влияние на все сферы общественной жизни. Д. Н., Бахрах, Б. В. Россинский и Ю. Н. Старилов обоснованно подчеркивают, что государственное управление в широком понимании – это регулирующая деятельность государства в целом (деятельность представительных органов власти, исполнительных органов государственной власти, прокуратуры, судов и т.д.). Государственное управление в широком смысле характеризует всю деятельность государства по организующему воздействию со стороны специальных субъектов права на общественные отношения48. Н. М. Конин определяет исследуемую категорию в качестве организующего воздействия всего государственного аппарата на предельно широкий спектр общественных отношений всеми доступными для государства способами и рассматривает ее с трех позиций: как систему органов государственной власти, осуществляющих государственное управление, контроль и надзор; как совокупность функций, задач и направлений; как институт права, представляющий собой совокупность правовых норм, динамично регулирующих сложившиеся правоотношения49.

Следует отметить, что в настоящее время получила широкое распространение позиция, связанная с рассмотрением системы государственного управления через взаимосвязь субъекта государственного управления (государства) с управляемыми объектами. В частности, Ю.А. Тихомиров указывает, что государственное управление – это властное упорядочивающее воздействие субъекта управления (государства и его специальных органов либо должностных лиц) на объекты управления (общество, граждан и пр.). Более конкретно – это целенаправленная организующая, подзаконная, исполнительно-распорядительная и регулирующая деятельность системы органов исполнительной власти, осуществляющих функции государственного управления (обусловленные функциями самого государства) на основе и во исполнение законов в различных отраслях и сферах социально-культурного, хозяйственного и административно-политического строительства50.

Г. В. Атаманчук указывает, что субъект управления (государство) определяет государственно-властный характер и преимущественно правовую форму взаимосвязи и взаимодействия соответствующих сторон. Государство устанавливает структуру взаимосвязей управляющей системы с общественной системой – управляемыми объектами51. Для государственного управления, – пишут Л. Л., Попов, Ю. И Мигачев и С. В. Тихомиров, – важной является его организация, которая предусматривает определение нормами права совокупности субъектов государственного управления (органов исполнительной власти) и характера функциональных связей между ними. Субъект государственного воздействия применяет нормы права, санкции, правовые идеи, установки, правовые и неправовые средства по отношению к объекту – гражданам и коллективным образованиям. Тем самым определяются техника и характер работы системы, устанавливается траектория ее движения к поставленной социально-значимой цели52. На необходимость рассмотрения государственного управления через призму субъектно-объектных отношений указывают и иные авторы53.

Признавая такой подход к определению государственного управления наиболее оптимальным способом удовлетворения общественных и личностных потребностей во всех областях жизнедеятельности и, в частности, в получении образования отметим, что исходя из анализа ч. 1 ст. 10 и ст. 89 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» нельзя сделать однозначный вывод о том, что государство является ведущим субъектом управления образовательными отношениями. При этом, в ст. 3 определены основные принципы государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования, в ст.ст. 6–8 закреплен широкий спектр полномочий государственных органов управления образованием. Из содержания этих норм все же можно сделать заключение о том, что роль государства в управлении этой сферой является главной, однако из текста закона не вытекает, что органы исполнительной власти общей и специальной компетенции занимают особое место в системе управления образованием.

Как мы уже указали, законодатель делает акцент на развитие государственно-общественной системы управления в анализируемой отрасли. Однако здесь следует присоединиться к мнению С. Н. Братановского и В. А. Юсупова, отмечающих следующее: признание права общества и каждого гражданина на участие в организации управления образованием является одним из важнейших правовых достижений, достигнутых в рамках демократических преобразований. Но реализация этого права невозможна без юридического закрепления конкретных путей и способов влияния общественности на воспитательный и образовательный цикл. Бессистемное воздействие общества на систему образования неизбежно приведет к ее распаду и поставит под угрозу применение норм Конституции РФ, посвященных основным правам и свободам… Можно бесконечно моделировать управленческие конструкции, направленные на совершенствование получения различных видов образования, но мы никуда не уйдем от основополагающего участия государства в определении границ возможного и дозволенного поведения индивидуумов и социальных групп, необходимых для основанной на правовых нормах единообразной организации образовательного процесса54.

Таким образом, нынешняя законодательная трактовка системы образования не отвечает сложившейся на практике организационно-правовой модели государственного управления этой сферой и нуждается в юридическом совершенствовании.

1.2. Государственная политика в сфере образования

Образование в России имеет огромное культурно- воспитательное значение и создает предпосылки для социальной ориентации человека в обществе, тем самым оказывая воздействие на политическую сферу. В процессе получения образования происходит постижение основ государственного устройства, получение общих представлений о конституционных принципах функционирования органов власти всех уровней. Основной задачей государства является устранение препятствий к получению знаний, информации и навыков, которые необходимы гражданину для повседневной жизни. Реализация этих ориентиров в полном объеме возможна только с помощью продуманной и согласованной со всеми государственной образовательной политики. Именно она способна претворить в жизнь демократические идеалы и максимально приблизить каждого гражданина к участию в государственных делах и дать ему возможность общественного и личностного просвещения.

Термин «политика» впервые был предложен в IV веке до н. э. Аристотелем, который предлагал для него следующее определение: это искусство управления государством (полисом)55. Следует отметить, что на протяжении всего развития общественных наук содержание этого термина многократно менялось. О. Э. Лейст понимал под политикой деятельность по поводу общественных интересов, выраженную в поведении общественных групп, а также как совокупность поведенческих моделей и институтов, регулирующих общественные отношения и создающих как сам властный контроль, так и конкуренцию за обладание силой власти56. Р. Михельс рассматривал ее как форму общественного сознания, выражающую корпоративные интересы сообщества, и проявляющуюся в гражданском обществе (государстве) в виде течений, движений, профсоюзов и других общественных организаций и объединений по специфическим интересам57. Политика, – по мнению И. М. Чудиновой, – это система мер, закрепленных в соответствующих политических документах и правовых актах государства, направленная на учет, сочетание и реализацию национальных приоритетов, на решение возникающих противоречий во имя общих целей58. Г. Н. Манов указывает, что значение этого слова заключается в способности правящей элиты понимать волю большинства и учитывать мнение меньшинства при формировании стратегии развития государства59.

Однако есть и иные суждения. Политика, – отмечает О. Америнджер, – есть благородное искусство получать голоса бедных и деньги на избирательную кампанию у богатых, обещая защитить одних от других60.

У. Черчилль полагал, что политика – это грязное занятие, удел бывших некогда светлыми умов, ставших впоследствии рабами собственной власти. Чтобы ее сохранить, они вынуждены лгать и лгать в надежде на то, что кто-нибудь в эту ложь поверит61. Будучи на вершине своей политической карьеры Шарль де Голль допустил следующее высказывание: под давлением различных преследующих свои интересы сил демократия и политика зачастую разнятся и противостоят друг другу, обилие противоречий оставляет для маневра место размером с острие иглы, чтобы удержаться на нем приходится предавать свою страну или своих избирателей. Я предпочитаю второе62.

Объясняя многообразие различных трактовок данного термина, их сходство и смысловые противоречия Н. П. Гибало говорит, что это есть показатель общественного развития, заслуживающий положительной оценки. Он свидетельствует о том, что люди стали лучше понимать жизненный уклад, стали образованнее63.

Учитывая векторную направленность нашего исследования, заметим, что в настоящее время ученые склонны рассматривать государственную политику как часть управленческой деятельности. Д. А. Новиков указывает, что политика представляет собой стратегию объединения людей, направляющую общественные процессы и явления в нужное русло. Именно она способна скоординировать деятельность органов законодательной, исполнительной и судебной власти и сформировать единую линию воздействия на требующие вмешательства общественные отношения64. Конституция Российской Федерации, – подчеркивают М. Л. Захаров и Э. Г. Тучкова, – закрепила прочные основы соблюдения прав и свобод человека и гражданина. Но этот ведущий нормативный акт не может их гарантировать без всеобъемлющего целенаправленного воздействия на общество, а точнее на тех субъектов, которые не хотят или не могут исполнять общепринятые требования65.

Данную позицию можно соотнести с мнением ученых-административистов. В частности, Ю. М. Козлов полагает, что государственная политика – это закрепленная в законодательстве и обозначенная Президентом РФ и Правительством РФ программа действий для органов государственного и муниципального управления в социально-экономической сфере, выражающаяся в совокупности приемов и способов администрирования и следования единому политическому курсу на повышение благосостояния населения66. С. Д. Хазанов предлагает трактовать это словосочетание как, включающий в себя имплементацию социальных стандартов, артикуляцию и агрегирование индивидуальных и общих интересов механизм, юридически интегрированный во многоуровневую систему государственного управления. Этот механизм закрепляет субординацию в отношениях между субъектами и объектами управления и определяет схему построения горизонтальных связей. Его стержнем выступает образование – специальный обязательный ценз, без которого лицо не может быть допущено к замещению государственных должностей и участвовать в управлении страной67.

Полностью разделяя данную позицию, отметим, что государственная политика в сфере образования тесно связана с социальной политикой и не может быть реализована без совместного участия всех заинтересованных министерств и ведомств. На этих вопросах сделан акцент в Указе Президента РФ от 7 мая 2012 г. № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»68. Этот документ предусматривает комплекс мероприятий, направленных как на повышение средней заработной платы педагогических работников дошкольных образовательных учреждений, образовательных учреждений общего образования, преподавателей и мастеров производственного обучения образовательных учреждений начального и среднего профессионального образования, работников учреждений культуры, так и на повышение эффективности реализации мероприятий по содействию трудоустройству инвалидов, на обеспечение доступности профессионального образования, включая совершенствование методов профессиональной ориентации детей-инвалидов и лиц с ограниченными возможностями здоровья, на подготовку специализированных программ профессионального обучения инвалидов с учетом особенностей их психофизического развития и индивидуальных возможностей, а также индивидуальных программ реабилитации инвалидов, на создание условий для повышения уровня занятости инвалидов, в том числе на оборудованных (оснащенных) для них рабочих местах.

Отметим, что Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» не содержит легального определения государственной политики в исследуемой сфере. Утратившие ныне силу Закон РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании» и Федеральный закон от 22 августа 1996 г. № 125–ФЗ «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»69 также не давали юридической интерпретации этого словосочетания. В. С. Леднев не считает подобную ситуацию законодательным просчетом, отмечая, что государственная образовательная политика представляет собой весьма многогранное явление, выразить суть которого с помощью одной правовой нормы является непростой задачей. Поскольку современные формы управления образовательным процессом динамично развиваются, то формулирование и фиксация в законе единого характеризующего политику положения всегда будет выглядеть устаревшим70. Несмотря на это, на наш взгляд, не лишенное правдивости суждение, в специальной литературе все же можно встретить некоторые трактовки исследуемого института71.

Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ в ст. 3 раскрывает ее содержание через систему принципов. В специальной литературе под принципами государственной политики понимается базирующиеся на знании законов функционирования и развития общества основополагающие правила деятельности органов, социальных групп и людей по управлению общественными процессами72. Существует мнение, согласно которого эта категория определяется как общеобязательные исходные нормативно-юридические положения, отличающиеся универсальностью, общей значимостью, высшей императивностью, определяющие содержание правового регулирования и выступающие критерием правомерности поведения и деятельности участников регулируемых правом отношений73. Проводя сравнительный анализ этого нормативного акта и Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 можно говорить о том, что такой подход имеет свои достоинства и недостатки.

Достоинствами являются, во-первых, закрепление закрытого перечня принципов государственной политики в сфере образования. Таким образом, в действующей редакции Закона об образовании определены направления, по которым исследуемые отношения должны развиваться вне зависимости от каких-либо внешних влияний и воздействий. В этом нормативном акте отсутствует норма, устанавливающая порядок изменения имеющихся и введения новых принципов. Однако, подобное не означает, что они будут действовать бессрочно. Их закрытый перечень может быть изменен путем внесения изменений в ст. 3. Такая позиция свидетельствует о том, что формирование данных принципов является исключительной прерогативой федерального законодателя и не может быть отнесено к компетенции Министерства образования и науки Российской Федерации. Данный орган согласно Положению о нем74 является одним из субъектов наряду с Президентом РФ и Правительством РФ, осуществляющим выработку и реализацию государственной политики в данной сфере.

Во-вторых, рассматриваемые принципы являются также принципами правового регулирования образовательных отношений. Этим путем решена важнейшая стратегическая задача, связанная с определением границ управленческой деятельности, осуществляемой органами государственного и муниципального управления в образовательной сфере. Принятие нормативных актов любого уровня должно осуществляться в строгом соответствии с этими принципами и не может им противоречить.

В-третьих, достаточно широкий перечень принципов позволяет вести речь как об общем, так и специальном их предназначении, что указывает на возможность их широкого использования в иных социальных отраслях и комплексного применения вместе с нормами Закона РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300–I «О защите прав потребителей»75, Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181–ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации76, Федерального закона от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»77, Федерального закона от 25 июня 2002 г. № 73–ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»78и т.д.

Вместе с этим, следует отметить определенные недостатки. Закон РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 в ст. 2 также содержал ряд принципов государственной политики в области образования (гуманистический характер образования, приоритет общечеловеческих ценностей, жизни и здоровья человека, свободного развития личности. Воспитание гражданственности, трудолюбия, уважения к правам и свободам человека, любви к окружающей природе, Родине, семье; единство федерального культурного и образовательного пространства. Защита и развитие системой образования национальных культур, региональных культурных традиций и особенностей в условиях многонационального государства; общедоступность образования, адаптивность системы образования к уровням и особенностям развития и подготовки обучающихся, воспитанников; светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях; свобода и плюрализм в образовании; демократический, государственно-общественный характер управления образованием. Автономность образовательных учреждений). Однако, на первом месте стояла Федеральная целевая программа развития образования, которая выступала организационной основой государственной политики Российской Федерации в области образования (ст. 1). Поясним, что данная норма существовала в Законе с момента введения его в действие и до принятия Конституции РФ 1993 г. В рамках реализации этой статьи был принят ряд программных документов. Обратим внимание на некоторые из них, имевшие важное значение для развития образовательного процесса.

Так, Федеральный закон от 10 апреля 2000 г. № 51– ФЗ «Об утверждении Федеральной программы развития образования»79 сформировал обширный круг мероприятий на 2000–2005 гг. по выведению отечественного образования и науки из кризисного состояния. Именно этим актом были заложены прочные основы для разработки и внедрения образовательных программ, соответствующих современному российскому и мировому уровню техники, науки, культуры, а также для развития информационных образовательных технологий и методов обучения, в том числе дистанционных, научно-исследовательской и научно-технической деятельности организаций системы образования, интеграции науки и образования. Федеральная программа создала условия к упорядочению работы федеральных министерств и ведомств, органов регионального и муниципального управления, направленной на переход к новым нормативам и механизмам оснащения образовательных учреждений и других организаций системы образования средствами обучения, инвентарем, учебно- наглядными пособиями, станочным, лабораторным и научным оборудованием, приборами, вычислительной, информационной и множительной техникой, печатной учебно-методической продукцией с использованием современных форм хозяйствования в виде тендеров, конкурсов и торгов. Кроме того, данный документ содержал организационные аспекты финансирования комплекса мер по поддержке производителей учебно- лабораторного, научного и производственного оборудования учебного назначения, мягкого и жесткого инвентаря и иных средств оснащения образовательных учреждений и других организаций системы образования, а также по строительству и ремонту зданий и сооружений организаций системы образования (подраздел 2). В подразделе 3 было обращено особое внимание на востребованность труда, повышение общественного престижа, государственного и социального статуса, пенсионного обеспечения педагогических и других работников организаций этой системы.

Несмотря на то, что данный Закон составил необоснованную конкуренцию действовавшему одновременно с ним Закону РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании», породил ряд коллизий при реализации на практике принципов государственной политики в анализируемой сфере, следует подчеркнуть, что установленные им подходы к решению множества проблем имели положительный эффект. Утвержденная на высшем законодательном уровне Федеральная программа развития образования, сочетая в себе правовые и организационные методы стабилизации рассматриваемых отношений, сделала акцент на программно-целевое управление образованием. Это позволило усилить государственный и общественный контроль за деятельностью образовательных учреждений всех форм собственности, определить стандарты качества предлагаемого образования. Юридическая прозрачность в формировании и распределении материальных средств способствовала повышению доступа населения к дошкольному, основному общему и профессиональному образованию в различных субъектах Федерации, городских поселениях и районных центрах.

На смену Федеральному закон от 10 апреля 2000 г. № 51–ФЗ пришла Федеральная целевая программа развития образования на 2006–2010 годы80. Она обозначила новые трудности в поэтапной реализации положений Конституции РФ и Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1, выражавшиеся в замедлении роста доли детей дошкольного возраста, обучающихся по программам предшкольного образования, сохранении перегрузки детей, обучающихся в общеобразовательных учреждениях, переносе срока создания системы непрерывного профессионального образования в стране, неполное следование положениям Болонской и Копенгагенской деклараций, усиление деградации материальной инфраструктуры образования, отток профессиональных кадров из отрасли, отсутствие востребованности отдельных направлений высшего образования и т.д.

Для решения этих проблем разработчики Программы применили программно-целевой метод в сочетании с апробированными методиками государственного управления. В результате такого подхода был сформирован новый на тот период механизм взаимодействия общественных формаций, ориентированный на:

– внедрение моделей интегрированных образовательных учреждений, реализующих образовательные программы различных уровней образования, для обеспечения адекватной реакции системы образования на динамично изменяющиеся потребности личности, общества и государства;

– выделение в системе высшего профессионального образования общенациональных университетов и системообразующих вузов для повышения эффективности использования интеллектуального потенциала высшей школы и концентрации материально- технических и финансовых ресурсов на ключевых направлениях развития российского образования в интересах государства, общества и личности;

– внедрение моделей государственно- общественного управления образовательными учреждениями в целях развития институтов общественного участия в образовательной деятельности и повышения открытости и инвестиционной привлекательности сферы образования;

– повышение эффективности институционального управления при изменении организационно- правовых форм деятельности учебных заведений в целях обеспечения развития экономической самостоятельности образовательных учреждений, усиления их ответственности за конечные результаты деятельности, повышения результативности финансирования сферы образования;

– организацию сетевого взаимодействия образовательных учреждений для развития мобильности в сфере образования, совершенствования информационного обмена и распространения эффективных решений.

Анализируя динамику воздействия целевых программ на процесс получения образования в России (2000–2010 гг. – прим. авт.) М. О. Мухудадаев отмечает, что благодаря осуществленным в запланированные сроки целенаправленным мероприятиям государству в целом удалось укрепить единство культурного и образовательного пространства. В среднем на 60 % повышено денежное содержание учителей, преподавателей и иных работников бюджетных образовательных учреждений, на 80 % завершена модернизация объектов образования. Предотвращен бесконтрольный рост коммерческих школ и ВУЗов, занятых продажей знаний и подтверждающих их документов, разорван порочный круг отношений, связанных с дискредитацией среднего профессионального образования. Стимулирование научных исследований вышло на мировой уровень81. Также добавим, что положительный эффект от практического внедрения программно-целевого метода способствовал корректировке в соответствие с современными требованиями отдельных направлений образовательной политики. В процессе реализации директив отмеченных нормативных актов в Закон РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании» внесено большое количество существенных изменений, касающихся организации работы студенческих отрядов, компенсаций за содержание ребенка в образовательных организациях, реализующих основную общеобразовательную программу дошкольного образования, учреждения муниципальных высших учебных заведений, предоставления преимущественного права поступления в федеральные государственные образовательные учреждения, реализующие военные профессиональные образовательные программы, для имеющих спортивные достижения лиц и т.д.82

Однако, действующая редакция ст. 3 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», определяющая основные принципы государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования, не рассматривает Федеральную программу развития образования в качестве организационной основы государственной политики в исследуемой сфере. Также следует отметить, что Закон вообще не содержит каких-либо положений, связанных с организационными основами такой политики и не предлагает механизмов по поэтапному воплощению в реальность многочисленных инновационных статей. Не вносит ясности формулировка п. 4 ч.1 ст. 6, согласно которой к полномочиям федеральных органов государственной власти в сфере образования относится «разработка, утверждение и реализация государственных программ Российской Федерации, федеральных целевых программ, реализация международных программ в сфере образования». Законодатель не дает разъяснений относительно того, какие могут быть или должны быть эти программы (глобальные, определяющие развитие всей системы образования, либо посвященные отдельным ее отраслям, либо отстающим в развитии регионам), не определяет конкретные органы, уполномоченные их утверждать, а также возможные сроки их реализации. Но, на наш взгляд, главное упущение в том, что в исследуемом Законе не закреплена норма, связанная с тем, что подобные программы должны приниматься в обязательном порядке, последующие программные мероприятия должны основываться на результатах, достигнутых в ходе реализации предыдущих. Из содержания указанной статьи невозможно сделать однозначный вывод о том, является ли разработка и утверждение таких программ правом или обязанностью федеральных органов управления образованием.

Подобный юридический пробел имеет далеко идущие последствия, которые могут оказать негативное влияние на перспективы развития отечественного образования и отрицательно сказаться на ходе применения Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ.

Укажем, что данный нормативный акт был принят и введен в действие в переходный период, а точнее на середине сроков действия Федеральной целевой программы развития образования на 2011–2015 годы83. Данная Программа разрабатывалась во второй половине 2010 г. и была ориентирована на исполнение положений ныне утратившего силу Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании». В период подготовки программных мероприятий и оценки различных рисков не было даже предположений о том, что через два года будет принят новый Закон об образовании. Также отметим, что организационный механизм исполнения Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ на момент его разработки и утверждения в окончательной редакции в Федеральной целевой программе развития образования на 2011–2015 годы зафиксирован не был. Незначительные корректировки расходной части федерального бюджета и ее некоторое увеличение в целях улучшения материально- технического обеспечения объектов системы образования были сделаны Постановлением Правительства РФ от 27 декабря 2012 г. № 144284. Аналогичные поправки в рассматриваемую ФЦП были внесены постановлениями Правительства РФ от 5 августа 2013 г. № 66385 и от 26 декабря 2013 г. № 126286. Необходимо признать актуальность, важность и обязательность материального стимулирования процесса получения всех видов образования, однако, в перечне из 12 принципов государственной политики в рассматриваемой сфере, определенных в ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», принцип обязательного государственного покрытия затрат на реализацию права граждан на образование не закреплен.

В двух последних отмеченных нами постановлениях Правительства РФ закреплены глобальные направления развития отечественного образования, которые смело можно отнести к разряду политических. К ним отнесены: распространение на всей территории Российской Федерации современных моделей успешной социализации детей, внедрение во всех субъектах Российской Федерации современных проектов энергосбережения в образовательных учреждениях, воплощение национальной образовательной инициативы «Наша новая школа», создание основанной на информационно-коммуникационных технологиях системы управления качеством образования, обеспечивающей доступ к образовательным услугам и сервисам, разработка и введение норматива подушевого финансирования на педагогическое сопровождение развития (образования) талантливых детей. Между тем, Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ не содержит каких-либо норм, посвященных данным аспектам. Эти и многие другие отраженные в ФЦП инновационные идеи невозможно внедрить в короткие сроки, они требуют целенаправленного государственного участия, формирования и правового закрепления особых политических векторов по их интеграции в существующие образовательные отношения.

Примечательно, что в период действия Федеральной целевой программы развития образования на 2011–2015 годы Распоряжением Правительства РФ от 15 мая 2013 № 792-р утверждена и введена в действие государственная программа Российской Федерации «Развитие образования» на 2013–2020 годы87. Анализируя этот масштабный по своему содержанию документ можно также прийти к выводу, что отдельные его положения выходят за рамки отмеченного Закона. В частности, в данном документе обращено особое внимание на построение эффективной системы обучения взрослых граждан, формирование организациями высшего образования фондов целевого капитала, интернационализация российского высшего образования и расширение экспорта российских образовательных услуг, стимулирование обучения российских студентов в зарубежных высших учебных заведениях в течение определенного времени, переход высшего образования на образовательные программы бакалавриата и магистратуры и пр. Юридическая связь этих плановых мероприятий с принципами государственной политики и правового регулирования образования, отраженных в Законе, также отсутствует.

Подводя некоторый итог сказанному выше необходимо отметить следующее. Действующая редакция Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» не содержит указания на необходимость использования программно-целевого метода при практической реализации его положений, в ст. 3 не закреплены требующееся для этих целей организационные основы. Действующие целевые программы в области образования не имеют единых общесистемных задач и не в полной мере подкреплены положениями этого нормативного акта и частично не согласуются с принципами государственной политики в этой сфере. На наш взгляд, необходимо произвести законодательную корректировку этой статьи, что позволит систематизировать и укрепить политические установки, направленные на внедрение образовательных инноваций.

Продолжая далее наше исследование остановимся на детальном анализе принципов государственной политики и правового регулирования отношений в сфере образования.

Первую позицию в ч. 1 ст. 3 Закона № 273–ФЗ занимает такой важнейший принцип как признание приоритетности образования. Этим тезисом подчеркивается заинтересованность российского общества и государства в постоянном повышении образовательного уровня населения и совершенствовании деятельности образовательных и научных учреждений. От уровня знаний и квалификации граждан зависит не только степень гарантированности основных прав и свобод человека, обозначенных в ст. 2 Конституции РФ, но и укрепление этих ценностей в будущем. Стране не нужны простые исполнители чьей-либо воли, способные молча следовать в том направлении, в котором им будет указано. Государство сегодня нуждается в личностях, способных мыслить критически и прогрессивно. Именно они и составляют кадровый потенциал, который может справиться с текущими проблемами во всех сферах государственного управления, обеспечить успешное развитие российской экономики, межнациональное партнерство, социальное благополучие нации, а также состояние национальной безопасности.

Вместе с этим, на наш взгляд, при моделировании принципов государственной политики законодателю следует использовать термин «приоритетность» с максимальной осторожностью. Большой толковый словарь русского языка определяет значение слова «приоритет» как преобладающее, первоочередное значение чего-либо88. Представителями науки административного права сделано утверждение, что приоритетность является оценочным понятием, значение которого можно определить только при сравнении степени воздействия одних государственных регуляторов, имеющих преимущество по отношению к другим. Из этого следует логичный вывод: если существуют первичные категории, на которые в нормативных актах ставятся соответствующие юридические акценты, то должны существовать и менее значимые, вторичные аспекты, интересующие общество в течение определенного периода времени в меньшей степени, иначе невозможно будет выделить приоритеты. Если теоретически признать абсолютно все направления государственной социальной политики приоритетными, то мы получим их полное равенство, из которого опять придется выбирать и формировать теперь уже наиболее приоритетные сферы. Приведем ряд примеров законодательного использования указанного термина. Так, в п. 1 ч. 2. ст. 3 Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 416–ФЗ «О водоснабжении и водоотведении»89 среди принципов государственной политики в данной области закреплена приоритетность обеспечения населения питьевой водой, горячей водой и услугами по водоотведению. Согласно ч. 2 ст. 4 Федерального закона от 8 января 1998 г. № 3–ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах»90 государственная политика в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, а также в области противодействия их незаконному обороту базируется на приоритетности мер по профилактике наркомании и правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, стимулировании деятельности, направленной на антинаркотическую пропаганду. В соответствие с п. 5 ст. 5 Федерального закона от 10 декабря 1995 г. № 195–ФЗ «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации»91 к принципам социального обслуживания отнесена приоритетность предоставления социальных услуг несовершеннолетним, находящимся в трудной жизненной ситуации. Не подвергая критике указанные законодательные интерпретации отметим, что далее в этих законах не раскрывается содержание менее приоритетных направлений государственной политики, но исходя из подобных трактовок можно предположить, что таковые все же имеются. Отметим, что если данные положения закрепить нормативно, то это будет противоречить Конституции РФ, провозглашающей Россию социальным государством. Наиболее удачной, как нам представляется, следует признать формулировку ст. 9 Закона РФ от 9 октября 1992 г. № 3612–I «Основы законодательства Российской Федерации о культуре»92, в которой отражено, что права человека в области культурной деятельности приоритетны по отношению к правам в этой области государства и любых его структур, общественных и национальных движений, политических партий, этнических общностей, этноконфессиональных групп и религиозных организаций, профессиональных и иных объединений.

Второе место среди принципов государственной образовательной политики занимает закрепленный в п. 2 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» принцип обеспечения права каждого человека на образование, недопустимость дискриминации в сфере образования. Рассматриваемый принцип является синтезом двух конституционных постулатов – гарантирующей право на образование ч. 1 ст. 43 и ч. 2 ст. 19 Конституции РФ, согласно которой государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Указанный принцип частично дублируется в п. 8 ч. 1 ст. 3 Закона, в которой зафиксировано обеспечение права на образование в течение всей жизни в соответствии с потребностями личности, адаптивность системы образования к уровню подготовки, особенностям развития, способностям и интересам человека.

Подобная юридическая конструкция сложна для понимания и практического применения. В. И. Вернадский указывает, что право на образование включает в себя неотчуждаемую возможность для гражданина совершенствовать приобретенные и получать новые знания. Переход на новую ступень личностного развития происходит в процессе взросления и ограничивается только продолжительностью жизни93. Следует полностью поддержать точку зрения Д. А. Новикова, подчеркивающего, что право на образование Конституция РФ относит к числу самостоятельных, не нуждающихся в усилении как иными правовыми актами, так и статьями Основного Закона. Привязка этого права к иным надстроечным конструкциям неизбежно повлечет изменение его конституционного содержания94. Связь между признанием права на образование и недопустимостью дискриминации можно признать допустимой. Однако, связывать в одном принципе данное право и адаптивность системы образования, на наш взгляд, излишне. Анализируемый Закон содержит большое количество норм, посвященных правовым и организационным основам функционирования системы образования, к которым отнесены государственная регламентация, лицензирование, государственная аккредитация, контроль (надзор) образовательной деятельности, оценка качества работы образовательных учреждений (ст.ст. 90–96). Также уделено значительное внимание информационной открытости, мониторингу, экономике и финансовому обеспечению данной системы (ст.ст. 97–99). Широкоформатное отображение эти и иные немаловажные аспекты получили в отмеченных выше Постановлении Правительства РФ от 07 февраля 2011 г. № 61 «О Федеральной целевой программе развития образования на 2011–2015 годы» и Распоряжении Правительства РФ от 15.05.2013 № 792-р «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Развитие образования» на 2013–2020 годы». Подобное свидетельствует о необходимости выделения принципа адаптивности системы образования и закрепления его в качестве отдельного пункта в ч. 1 ст. 3 Закона № 273–ФЗ.

Следует отметить, что содержание принципов, отображенных в п.п. 2 и 8 ч. 1 ст. 3, некоторым образом повторено в п. 7 ч. 1 этой статьи. В ней в качестве принципа отображена свобода выбора получения образования согласно склонностям и потребностям человека, создание условий для самореализации каждого человека, свободное развитие его способностей, включая предоставление права выбора форм получения образования, форм обучения, организации, осуществляющей образовательную деятельность, направленности образования в пределах, предоставленных системой образования, а также предоставление педагогическим работникам свободы в выборе форм обучения, методов обучения и воспитания. Первая составляющая данного принципа является правовым развитием конституционной нормы, пропагандирующей право на образование, которое без указанных свобод и гарантируемых альтернатив теряет смысл. В связи с этим данная часть не может претендовать на роль самостоятельного принципа государственной политики в исследуемой сфере. Вторая составляющая, в свою очередь, во многом декларативна и не соответствует нормативно установленным основам организации учебного процесса, которые базируются на:

1) образовательном стандарте – совокупности обязательных требований к высшему образованию по специальностям и направлениям подготовки, утвержденных образовательными организациями высшего образования, определенными настоящим Федеральным законом или указом Президента Российской Федерации (п. 7 ст. 2);

2) федеральных государственных требованиях – обязательных требованиях к минимуму содержания, структуре дополнительных предпрофессиональных программ, условиям их реализации и срокам обучения по этим программам, утверждаемых в соответствии с настоящим Федеральным законом уполномоченными федеральными органами исполнительной власти (п. 8 ст. 2);

3) образовательных программах – комплексе основных характеристик образования (объем, содержание, планируемые результаты), организационно- педагогических условий и в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, форм аттестации, который представлен в виде учебного плана, календарного учебного графика, рабочих программ учебных предметов, курсов, дисциплин (модулей), иных компонентов, а также оценочных и методических материалов (п. 9 ст. 2);

При этом, как отражено в ч. 11 ст. 13 Закона, порядок организации и осуществления образовательной деятельности по соответствующим образовательным программам различных уровня и (или) направленности или по соответствующему виду образования устанавливается федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования. Таким образом, неясно, о предоставлении какой свободы педагогическим работникам идет речь при выборе ими форм обучения, методов обучения и воспитания.

Возможно в данном случае законодатель подразумевает самостоятельность высших учебных заведений в выборе и применении образовательных методик. Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ содержит специальную норму, регламентирующую данные аспекты – это ч. 10 ст. 11, в которой отражено, что Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Санкт-Петербургский государственный университет, образовательные организации высшего образования, в отношении которых установлена категория «федеральный университет» или «национальный исследовательский университет», а также федеральные государственные образовательные организации высшего образования, перечень которых утверждается указом Президента Российской Федерации, вправе разрабатывать и утверждать самостоятельно образовательные стандарты по всем уровням высшего образования. Требования к условиям реализации и результатам освоения образовательных программ высшего образования, включенные в такие образовательные стандарты, не могут быть ниже соответствующих требований федеральных государственных образовательных стандартов. Однако, на наш взгляд, эту норму следует отнести к принципу, отраженному в п. 9 ч. 1 ст. 3, которая гарантирует автономию образовательных организаций, академические права и свободы педагогических работников и обучающихся, предусмотренные настоящим Федеральным законом, информационную открытость и публичную отчетность образовательных организаций.

Разработчики анализируемого Закона отошли от традиционного рассмотрения образовательных учреждений как юридических лиц, имеющих различный административно-правовой статус, и выделили только одну основную организационно-правовую форму – образовательную организацию. В п. 18 ст. 2 она определена как некоммерческая организация, осуществляющая на основании лицензии образовательную деятельность в качестве основного вида деятельности в соответствии с целями, ради достижения которых такая организация создана. В п. 19 этой статьи присутствует еще одно определение, в котором фигурирует организация, осуществляющая обучение, – юридическое лицо, осуществляющее на основании лицензии наряду с основной деятельностью образовательную деятельность в качестве дополнительного вида деятельности. При этом, исходя из содержания п. 20 ст. 2 такая организация приравнена к организации, осуществляющей образовательную деятельность. Из этого следует, что любая организация независимо от форм собственности, осуществляющая согласно уставу передачу каких-либо знаний и навыков, является образовательной и подпадает под сферу действия рассматриваемого Закона. Таким образом, область его применения существенного расширяется и охватывает дома народного творчества, театральные, художественные, дизайнерские, фото- студии, шахматные и спортивные клубы, учреждения, осуществляющие подготовку водителей транспортных средств, библиотеки, Интернет-центры, общественные организации спасателей и т.д. В соответствие с подобным законодательным подходом весьма трудно определить границы, за переделами которых Закон не может быть использован. Более того, указанные нормы можно сопоставить с принципом государственной политики, закрепленным в п. 8 ч. 1 ст. 3, который, на наш взгляд, следует трактовать расширительно и включить такой аспект как непрерывность образования. Его практическое выражение очевидно: специалист со средним или высшим профессиональным образованием, начиная трудовую деятельность в какой-либо сфере, неизбежно сталкивается с необходимостью приобретения дополнительных знаний и умений, совершенствовать профессиональный уровень. Успешный старт карьеры требует постоянного специализированного обучения, в качестве которого можно рассматривать изучение корпоративных правил поведения, обычаев делового оборота, практической психологии общения с разными клиентами, технологических особенностей оборудования, программного обеспечения и т.д. Широко распространена форма наставничества, при которой не являющимся педагогами старшим менеджерам, мастерам, инженерам вменено в должностные обязанности обучать молодых сотрудников. Подобное в совокупности с содержанием п.п. 18–20 ст. 2 позволяет высказать тривиальное предположение о том, что теперь все без исключения предприятия, учреждения и организации, а также общественные объединения, функционирующие на территории России, можно рассматривать как образовательные.

В ч. 1 ст. 28 обозначено, что образовательная организация обладает автономией, под которой понимается самостоятельность в осуществлении образовательной, научной, административной, финансово- экономической деятельности, разработке и принятии локальных нормативных актов в соответствии с настоящим Федеральным законом, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и уставом образовательной организации. Большой юридический словарь значение слова «автономия» (гр. autonomia – самоуправление, от autos – сам и nomos – закон) в широком смысле трактует как определенную степень самостоятельности каких-либо органов, организаций, территориальных и иных общностей в вопросах их жизнедеятельности. Автономия учреждений делится на финансовую, экономическую и административную и предоставляется, как правило, отдельным государственным органам и учреждениям в силу специфики их деятельности, требующей принятия оперативных и компетентных решений95. Данная норма в сочетании с принципом, обозначенном в п. 9 ч. 1 ст. 3, позволяет вести речь о единой автономии организаций данной категории. Но не нужно быть юристом, социологом, политологом, обладать какими-либо познаниями в области педагогики, государственного управления чтобы понять, что, к примеру, муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение «Детский сад «Воробышек» с. Большая Гусиха Базарнокарабулакского района Саратовской области» и Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московская государственная юридическая академия имени О. Е. Кутафина» будут иметь разную степень автономности. Однако, анализируемый Закон какую-либо градацию в этой области не предусматривает. В ч. 1 ст. 28 закреплены сферы самостоятельности образовательных учреждений, в числе которых обозначена научная деятельность. Однако, какая научная деятельность может иметь место в коррекционных и дошкольных образовательных организациях, учреждениях для несовершеннолетних с девиантным поведением, исследуемый нормативный акт умалчивает.

Бесспорность автономии выполняющих образовательные функции коммерческих организаций и общественных объединений подтверждена законодательно96 и, по нашему мнению, не нуждается в дополнительном правовом закреплении. Что же касается автономности бюджетных образовательных организаций, то в данном случае ключевое значение будет иметь возможность использования имущества, находящегося у них на праве оперативного управления. Ч. 1 ст. 296 ГК РФ устанавливает, что учреждение, за которыми имущество закреплено на праве оперативного управления, владеет, пользуется этим имуществом в пределах, установленных законом, в соответствии с целями своей деятельности, назначением этого имущества и, если иное не установлено законом, распоряжаются этим имуществом с согласия собственника этого имущества. Однако, практическое воплощение принципа автономности неизбежно вступит в противоречие с ч. 2 ст. 296 ГК РФ, согласно которой собственник имущества вправе изъять излишнее, неиспользуемое или используемое не по назначению имущество, закрепленное им за учреждением либо приобретенное учреждением за счет средств, выделенных ему собственником на приобретение этого имущества. Имуществом, изъятым у учреждения, собственник этого имущества вправе распорядиться по своему усмотрению.

Гуманистический характер образования, приоритет жизни и здоровья человека, прав и свобод личности, свободного развития личности, воспитание взаимоуважения, трудолюбия, гражданственности, патриотизма, ответственности, правовой культуры, бережного отношения к природе и окружающей среде, рационального природопользования обозначены в качестве важнейшего многосоставного принципа в п. 3 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273–ФЗ. Данный принцип закрепляет самые главные и важные основы всей образовательной политики РФ. А именно – весь образовательный процесс должен базироваться на принципе гуманности по отношению как к обучающимся, так и к преподавателям. Гуманизм признает ценность человека как личности в целом, право любого человека на свободное развитие и проявление его личных творческих и иных способностей и возможностей. В соответствии с гуманистическим характером российского образования формируется восприятие образования как большого круга, в центре это круга находится ребенок, обучающийся, воспитанник. Различные способности, интересы, жизненные цели и ориентиры, мировоззрение данного ребенка – это ядро и основа образовательного процесса. Лица, осуществляющие воспитание и обучение, должны уважительно относиться к любому воспитаннику, принимать его интересы, возможности. Но, тем не менее, весь образовательный процесс должен быть построен и на воспитании личности, а именно на ее развитии в сфере нравственности, культуры, патриотизма и пр.

Комментируя аналогичную норму, отмеченную в ст. 2 утратившего силу Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 «Об образовании» А. А. Батяев и Р. Л. Наумова отмечают, что между учителем и учеником должны быть обязательно партнерские отношения. Ученик тоже должен и может являться деятелем, соавтором, активистом. Нельзя воспринимать образование просто как пассивный процесс передачи знаний от одного человека к другому. Гуманистический характер профессионального образования предполагает с одной стороны, системное включение дисциплин и предметов гуманитарного цикла в естественное научное и техническое образование, а с другой стороны – аналогичное системное включение дисциплин и предметов естественнонаучного цикла в подготовку специалистов именно гуманитарного профиля. Часто наши современные студенты удивляются, а для чего юристам нужна математика в их курсе обучения, или для чего студентам технических вузов предмет общего права? А подобный процесс гуманизации профессионального образования в целом будет способствовать формированию у будущих специалистов более полной и адекватной картины мира, что соотносится с общей целью образования человека в современном обществе. Гуманистический характер образования нормирует его обращенность к потребностям, интересам, психофизиологическим возможностям личности, направленность всего учебно-воспитательного процесса на развитие личности, направленность всего учебно-воспитательного процесса на развитие личности и общества, формирование чувства терпимости и стремления к сотрудничеству в отношениях между людьми97.

Единство образовательного пространства на территории Российской Федерации, защита и развитие этнокультурных особенностей и традиций народов Российской Федерации в условиях многонационального государства обозначены в качестве двухсоставного принципа государственной образовательной политики в п. 4 ч. 1 ст. 3 Закона. Схожая по своему содержанию норма была также закреплена в п. 2 ст. 2 Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1. Указанный тезис еще раз подчеркивает значение образования как системы сохранения и воспроизводства социально-профессиональной структуры общества, основанной на исторических и культурных традициях республик, краев и областей, входящих в Российскую Федерацию. Эта норма, с одной стороны, предоставляет право на самостоятельное культурное развитие всех народностей и социальных групп, а с другой – создает условия и предпосылки для повышения профессиональных возможностей и социальной мобильности граждан в рамках единого образовательного пространства, пределы которого значительно шире территориальных границ России. Федеральный закон от 24 мая 1999 г. № 99–ФЗ «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом»98 гарантирует находящимся в иностранных государствах гражданам государственную поддержку в области информации, образования и культуры, закрепляет право использования русского языка и родных языков народов Российской Федерации для развития духовного и интеллектуального потенциала, определяет возможность создания национально-культурных автономий, общественных объединений и религиозных организаций соотечественников, средств массовой информации и участия в их деятельности. Следует согласиться с мнением Н. Ф. Ефремовой, указывающей на актуальность включения в состав данного принципа толерантности, как фактора, позволяющего сгладить межнациональные противоречия, стабилизировать развитие этнических групп и устранить административные барьеры в передаче культурных достояний из поколения в поколение99.

Указанный принцип тесно связан с принципом государственной политики в области образования, отраженном в п. 5 ч. 1 ст. 3 Закона № 273–ФЗ и закрепляющим создание благоприятных условий для интеграции системы образования Российской Федерации с системами образования других государств на равноправной и взаимовыгодной основе. Эту нормативную установку следует рассматривать как элемент новаторства, поднимающий отечественную систему образования на качественно новый уровень. Закон РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1 среди принципов образовательной политики не выделял международное сотрудничество, хотя в отдельных его положениях эти аспекты получили определенную регламентацию. В частности согласно ч. 3 ст. 57 обучение, подготовка и повышение квалификации иностранных граждан в образовательных учреждениях Российской Федерации, равно как и граждан Российской Федерации в иностранных образовательных учреждениях, осуществлялись по прямым договорам, заключаемым образовательными учреждениями, ассоциациями, органами, осуществляющими управление в сфере образования, иными юридическими лицами, а также физическими лицами в соответствии с международными договорами Российской Федерации. Однако, указанный принцип можно трактовать и как запоздалую реакцию законодателя на интеграцию России в Болонский процесс. В 1999 г. в Болонье (Италия) была подписана Болонская декларация100, в которой сформулированы основные цели, ведущие к достижению сопоставимости национальных образовательных систем высшего образования в странах Европы. Российская Федерация присоединилась к Болонскому процессу 19 сентября 2003 г. на Берлинской Конференции министров образования стран Европы и тем самым приняла на себя обязательство значительным образом изменить очень многое в привычной системе высшего образования уже к 2010 г.101 Болонская декларация акцентирует внимание на:

– принятие системы легко понимаемых и сопоставимых степеней, в том числе, через внедрение Приложения к диплому, для обеспечения возможности трудоустройства европейских граждан и повышения международной конкурентоспособности европейской системы высшего образования.

– принятие системы, основанной, по существу, на двух основных циклах – достепенного и послестепенного. Доступ ко второму циклу будет требовать успешного завершения первого цикла обучения продолжительностью не менее трех лет. Степень, присуждаемая после первого цикла, должна быть востребованной на европейском рынке труда как квалификация соответствующего уровня. Второй цикл должен вести к получению степени магистра и/или степени доктора, как это принято во многих европейских странах.

– внедрение системы кредитов по типу ECTS – европейской системы перезачета зачетных единиц трудоемкости, как надлежащего средства поддержки крупномасштабной студенческой мобильности. Кредиты могут быть получены также и в рамках образования, не являющегося высшим, включая обучение в течение всей жизни, если они признаются принимающими заинтересованными университетами.

По мнению В. Е. Шукшунова, входя в Болонский процесс, мы обязаны руководствоваться интересами нашей страны, не должны утратить наши выверенные временем традиции в образовании, не должны отказаться от тех несомненных преимуществ, которые имеет российская система образования, – научности, фундаментальности, системности, практической направленности102. Следует признать, что в настоящее время внедрение этого принципа в работу образовательных учреждений, а равно и положений Болонской декларации сопряжено с рядом проблем управленческого характера. Идут многочисленные дискуссии о том, например, как должна строиться система управления качеством образования, какие конкретные полномочия должны иметь государственные и муниципальные органы власти при координации двухстороннего обмена студентами, но главный вопрос в том, стоит ли вообще кардинально менять систему образования в России и полностью подстраивать ее под западные и американские стандарты103.

Светский характер образования в государственных, муниципальных организациях, осуществляющих образовательную деятельность, закреплен в п. 6 ч. 1 ст. 3 Закона № 273–ФЗ в качестве принципа государственной политики и правового регулирования в области образования. Это положение корреспондируется с ч. 12 ст. 27 Закона, согласно которой в государственных и муниципальных образовательных организациях создание и деятельность политических партий, религиозных организаций (объединений) не допускаются. Идентичные нормы содержал и Закон РФ от 10 июля 1992 г. № 3266-1 «Об образовании» (ст.ст. 1, 2). В этом принципе находит отражение конституционный постулат признания России светским государством (ч. 1 ст. 14 Конституции РФ). Отметим, что данный принцип достаточно обстоятельно исследован в специальной литературе104. Отдельные специалисты указывают, что в последнее время в России остро стоит вопрос обеспечения свободы совести с учетом тяготения отдельных граждан к религиозной жизни и образованию. Закон в целом не препятствует этому, однако становится на защиту светского характера образования в государственных и муниципальных образовательных организациях. Такая ориентировка говорит о возможности создания частных религиозных образовательных учебных заведений105.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Глава 1. Образование в системе государственного устройства России

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Административно-правовые аспекты образовательной деятельности в России (С. Н. Братановский, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я