Dead Space. Мученик

Брайан К. Эвенсон, 2010

Род человеческий не ведал о том, что еще в час своего рождения он был проклят на многие века вперед. Что его будущее – это мир, в котором мертвецы вернутся к жизни. Все началось у берегов полуострова Юкатан. Чтобы изучить лежащую в кратере подводного вулкана океана археологическую находку, была организована дорогостоящая экспедиция. Но исследователей, пытавшихся приблизиться к загадочному Черному Обелиску, ожидала страшная судьба… Впервые на русском языке – роман-приквел к знаменитой компьютерной игре!

Оглавление

Из серии: Dead Space

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Dead Space. Мученик предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Brian Evenson

DEAD SPACETM: MARTYR

Copyright © 2010 by Electronic Arts, Inc.

All rights reserved

Published by arrangement with Tom Doherty Associates, LLC

© Т. Матюхин, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

Тварь прыгнула, и он юркнул в сторону. Чудовище с громким треском врезалось в стену круглой камеры. Удар оказался таким сильным, что образовалась вмятина. Он остановился; болела, казалось, каждая косточка, но он все же похромал на другую сторону камеры.

Тварь была вдвое крупнее обычного человека. Передвигалась она, попеременно поднимая шипастые хитиновые передние и задние конечности, с невероятной скоростью.

Вот она развернулась, сориентировалась и снова бросилась в атаку. Пол заходил ходуном.

Он выжидал до последнего мгновения, а потом опять отскочил в сторону, но теперь кошмарный шип распорол руку. Раздосадованное чудовище заревело от ярости и закрутилось на месте, пытаясь отыскать жертву. Когда ему это удалось, человек уже стоял у противоположной стены, как можно дальше от твари.

«Ну что ж, — подумал он, держась за раненую руку, — моя очередь».

Тварь снова напала, однако мужчина, вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону, нырнул под передние лапы и в одно мгновение оказался под мягким брюхом монстра. Он выхватил ложку и что было силы полоснул вялую плоть. В следующую секунду он уже выбрался из-под твари и, спотыкаясь, кинулся к дальней стенке.

Но далеко уйти не успел. Тварь ухватила человека за ногу, легко, как куклу, подняла в воздух и бросила. Он впечатался в стену, попытался подняться, но не сумел даже пошевельнуться. Он едва мог дышать — таким сильным оказался удар. Но это было еще не самое худшее, — похоже, у него был сломан позвоночник.

Он предполагал, что чудовище снова атакует, но ошибся. Оно приближалось неторопливо и с любопытством разглядывало человека. Тот, в свою очередь, с нарастающим ужасом ожидал неизбежного.

Жуткая тварь нависла над ним, а потом заехала лапой. Жестоко ударила, так что человек снова врезался в стену. Он подумал, что сейчас потеряет сознание, но внезапно камера ярко и четко высветилась.

Чудовище схватило его и, подняв с пола, вновь издало дикий рев, потом грубо встряхнуло и отправило прямиком в пасть.

В следующий миг оно перекусило тело пополам, а еще через секунду человек был мертв.

Часть 1

Пуэрто-Чиксулуб

1

В тот день Чава проснулся раньше обычного, перед самым восходом солнца. Мать и сестренка еще спали. Отец отсутствовал — снова отправился путешествовать. Когда мальчик спрашивал, где он бывает, отец всегда уклонялся от ответа, и Чава научился воздерживаться от дальнейших расспросов. Он зачерпнул из ведра ковшик воды и утолил жажду, стараясь при этом не шуметь, чтобы не разбудить сестру. Еще один ковшик он вылил в миску, умыл лицо и руки, а остатки выплеснул на земляной пол.

Впрочем, до конца Чава еще не проснулся. Он увидел, как сестренка беспокойно зашевелилась и негромко застонала. Почему же он встал так рано? Да, ему как раз снился ужасный сон. Его преследовала неведомая тварь, необычного вида существо, и передвигалось оно странно, какими-то неуверенными рывками. Оно казалось живым и мертвым одновременно. Мальчик покачал головой, недоумевая, как это существо может быть живым и в то же время неживым.

Он быстро оделся и выскочил из лачуги, придержав за собой заменявший дверь алюминиевый лист, чтобы тот не хлопнул. Оказавшись на улице, Чава полной грудью вдохнул соленый воздух. В нескольких стах метров по поверхности моря неспешно перекатывались синевато-серые волны. Настало время отлива, и шума волн на таком расстоянии практически не было слышно.

Мальчика преследовали непонятные звуки, почти шепот. Казалось, он раздается прямо в голове. Чей-то голос произносил слова на неизвестном языке, причем настолько тихо, что Чава не смог бы даже определить, где заканчивается одно слово и начинается другое. Он попытался прогнать странные звуки прочь, но они, хотя и зазвучали тише, не собирались исчезать. Они как будто затаились глубоко внутри черепной коробки, продолжая его донимать.

Внезапно на мальчика нахлынули воспоминания о ночном кошмаре. Тварь из сна была крупной, чуть больше взрослого мужчины. Чава смотрел на нее сзади и поначалу даже принял за человека, но потом она повернулась, и мальчик увидел, что у нее недостает важной части лица — челюсти. Было что-то неправильное у твари и с передними конечностями, но сновидение оставалось нечетким, и он не смог разобрать, что же именно его смущало. Тварь наблюдала за ним пустыми глазами, похожими на рыбьи. А потом она зашипела и одним прыжком набросилась на мальчика, приблизила слюнявую пасть и попыталась погрузить сломанные зубы в его горло.

Он брел куда-то в полубессознательном состоянии, сам не зная куда, и пытался избавиться от фрагментов ночного кошмара, которые неотвязно преследовали его. Чава очень удивился, когда обнаружил, что оказался у самой воды. Слева на берегу никого не было видно; справа вдалеке двое или трое рыболовов стояли по колено в воде и вытаскивали улов из пенных вод. Мальчик знал: что бы это ни было, оно почти наверняка окажется малосъедобным и будет иметь привкус нефти. Такой «дар моря» не каждый сможет съесть. Здешние воды перестали быть пригодными для рыбы. Море заражено и постепенно умирает, а вместе с ним начинает гибнуть и окружающая суша.

Чава слышал, как отец с гневом в голосе говорил об этом. Еще несколько лет назад урожаи были обильными и не опасными для здоровья, а теперь их не хватало на прокорм — если они вообще созревали. Единственные продукты, которые вроде бы считались безвредными, выращивались на своих полях с особым микроклиматом крупными корпорациями. Вот только позволить себе эту еду могли немногие. Выбор, как говорил отец, был небольшой: есть пищу, которая тебя медленно убивает, или же разориться на продуктах по заоблачным ценам, пока все и каждый вокруг продолжают уничтожать этот мир.

Мальчик направился к рыболовам, но что-то его удерживало. Вот он наконец остановился, развернулся и зашагал в противоположном направлении — туда, где побережье было пустынным.

Впрочем, не совсем пустынным. Впереди что-то виднелось. Какая-то штуковина качалась на волнах.

Сперва Чава решил: может быть, это рыба, но когда подошел ближе, увидел, что для рыбы неизвестный объект слишком велик. Да и форму он имел неправильную. Возможно, труп, утопленник? Однако, разглядев как следует колыхавшийся на воде предмет, мальчик понял, что ошибается. Это было нечто невообразимое.

Чава почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Однако он продолжал идти к непонятной находке и изо всех сил старался игнорировать усиливающуюся какофонию голосов в голове.

2

Майкл Олтмэн потер глаза и оторвался от головизора. Олтмэну недавно пошел пятый десяток, он был высокого роста, черные волосы на висках чуть тронула седина, на лице выделялись живые зелено-голубые глаза. Взгляд у него обычно был умный, цепкий, но сегодня лицо немного осунулось, и вид Олтмэн имел слегка изможденный. Этой ночью он плохо спал. Ему снились дурные сны: смерть и кровь. Много крови. Вспоминать подробности Олтмэну не хотелось.

— Странно, — произнес Джеймс Филд, геофизик, с которым он делил лабораторию. Филд провел толстыми, похожими на сардельки пальцами по своим редеющим седым волосам и, откинувшись назад, так что стул под ним заскрипел, посмотрел через всю комнату на Олтмэна. — Ты получил те же самые показания?

— Какие показания? — переспросил Олтмэн.

Филд развернул головизор к коллеге. На экран была выведена гравитационная карта Бугера — Сальво, изображающая Чиксулубский кратер — сто десять миль диаметром. Впадина образовалась шестьдесят пять миллионов лет назад в результате падения на Землю десятикилометрового метеорита.

Джеймс Филд, которому было уже под шестьдесят, провел бо́льшую часть жизни за составлением подробнейшей карты кратера для государственной Центральноамериканской ресурсной корпорации (ЦАРК). Основной упор в своих исследованиях он делал на изучение внутренней поверхности гигантской воронки, где можно было найти и быстро извлечь немного важнейших минералов. Поскольку подобными исследованиями люди занимались уже не одну сотню лет, работа Филда сводилась в основном к обнаружению совсем незначительных запасов; прошлые экспедиции — еще до ресурсного кризиса — просто сочли их разработку невыгодной. Занятие это было скучное и однообразное и больше подобало бы счетоводу, однако Филд все же оставался геофизиком. Впрочем, тот факт, что Филд, похоже, получал от работы настоящее удовольствие, говорил Олтмэну о коллеге больше, чем он хотел знать.

Сам же Олтмэн оказался в Чиксулубе всего год назад. Его подруга, антрополог Ада Чавес, добилась финансирования исследований, предметом которых выступила роль фольклора и мифов майя в современном мире. Олтмэн смог потянуть за нужные ниточки и заручиться необходимой поддержкой, чтобы получить небольшой грант и, соответственно, возможность последовать за Адой в Мексику. Целью его работы здесь было составление схемы разреза подводной части кратера и создание карты потенциально значимых геологических структур, скрытых под слоем грязи толщиной в полмили. Для этого Олтмэн использовал данные как со спутников, так и полученные при отборе проб под водой. В теории это был исключительно научный проект, но Олтмэн хорошо понимал, что любую собранную им информацию университет продаст добывающей компании. Он старался об этом не думать. Работа продвигалась медленно, особых дивидендов не приносила, однако Олтмэн убеждал себя, что она не настолько бессмысленная, как занятия Филда.

Олтмэн внимательно посмотрел на головизор коллеги. Ничего необычного он не заметил, показания были в норме.

— И что я должен увидеть?

Филд наморщил лоб:

— Я забыл, что ты новичок. Сейчас приближу изображение по центру.

Центральная часть кратера находилась глубоко под водой, примерно в шести милях от лаборатории. Олтмэн склонился к монитору и прищурился. Судя по темному пятну в самом сердце воронки, там имела место гравитационная аномалия.

— А вот как это выглядело месяц назад, — заметил Филд. — Видите?

Он вывел на экран другой разрез. На нем Олтмэн не обнаружил ничего похожего. Он снова обратился к первому изображению. Все верно: в центре было непонятное черное пятно.

— Как такое возможно? — спросил он.

— Бессмысленно, согласись. Таких изменений просто не может быть.

— Вероятно, приборы барахлят, — предположил Олтмэн.

Филд помотал головой:

— Я уже давно здесь работаю и, если столкнусь с неисправностью оборудования, разберусь, что к чему. Это не наш случай. Аномалия видна и на снимках из космоса, и при подводном сканировании, так что техника тут ни при чем.

— Но как такое могло случиться? Может, в результате извержения вулкана?

Филд снова покачал головой:

— Нет, такой аномалии не возникло бы. Кроме того, извержение зарегистрировали бы другие приборы. У меня нет приемлемого объяснения. Что-то здесь не так.

И он потянулся к телефону.

3

Чем ближе мальчик подходил к непонятному существу, тем больше нервничал. Это не могла быть ни одна из известных рыб. Это была не морская черепаха, не собака и не ягуар. Чава подумал, что, возможно, это обезьяна, но для обезьяны оно слишком велико. Он осенил себя крестом, потом скрестил два пальца, чтобы защититься от злых сил, и продолжил идти вперед.

Еще до того, как мальчик толком рассмотрел существо, он услышал его дыхание. Тварь издавала странные звуки — будто пыталась отрыгнуть что-то, чем подавилась. Нахлынула волна, и ненадолго тяжелое дыхание смолкло; существо оказалось скрыто под водой и пеной. Потом волна ушла, а задыхающаяся тварь осталась на мокром песке. Она неуклюже перевернулась и потянулась к мальчику подобием головы.

Она напоминала кошмарное создание из сна, но только много хуже. Она не являлась человеком, но, возможно, была им раньше. Шея выглядела так, будто с нее содрали кожу; видневшийся под ней спинной мозг покрывали белые пятна, из них сочилась жидкость. На том месте, где должны были располагаться глаза, у существа виднелись лишь пустые впадины, покрытые испещренной венами непрозрачной пленкой. Челюстная кость, похоже, отсутствовала вовсе; остался только лоскут болтающейся кожи и дыра на месте рта. Из этого отверстия доносилось шумное дыхание, а также неприятный запах, такой резкий, что Чава закашлялся.

Существо было горбатым, пальцы соединялись перепонками; от локтя до бедра шла тонкая кожаная пленка, напоминавшая крыло летучей мыши. Оно попыталось подняться, но не удержалось и упало обратно на мокрый песок. На спине у твари набухали две большие красные шишки размером с кулак взрослого мужчины.

«Матерь Божья!» — воскликнул про себя мальчик.

Существо издало звук, напомнивший стон, опухоли на спине запульсировали. Хрустнули кости в передних конечностях (едва ли их можно было назвать руками), а сами конечности изогнулись и еще меньше стали похожи на человеческие. Тварь выплюнула молочно-белую жидкость, и она повисла нитями по краям кошмарного подобия рта. С громким треском спина разошлась на две части, из образовавшейся щели брызнула кровь, и показались серые губчатые мешки; они раздувались и опадали, опять раздувались и вновь опадали.

Чава стоял, не в силах пошевелиться. Внезапно тварь повернула голову и уставилась на мальчика незрячими глазами. Лицевые мышцы напряглись, и зияющая щель на месте рта растянулась в жалком подобии ухмылки.

Тут уже Чава не выдержал, развернулся на пятках и кинулся бежать.

4

Через несколько минут Филд переговорил с двумя другими работавшими в Чиксулубе геофизиками, Рамиресом и Шоуолтером, и оба сообщили, что получают такие же показания, как и он. Теперь уже не оставалось сомнений: речь идет не об ошибках приборов, в сердцевине кратера действительно что-то изменилось.

— Но почему? — спросил Олтмэн.

Филд только покачал головой:

— Кто же знает? Шоуолтер считает, это может быть связано с сейсмической активностью, которая сфокусировалась на одном из датчиков, но он и сам не верит в эту гипотезу. Рамирес недоумевает не меньше нас. Он разговаривал с несколькими специалистами, и никто из них, похоже, не знает, что происходит. Что-то изменилось, стало не так, но никто не берется ответить, почему это произошло и что вообще стряслось. Никто никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— И что нам делать?

Филд пожал плечами и призадумался.

— Не знаю, — медленно произнес он, продолжая теребить свои редеющие волосы. Взгляд его был устремлен в пустоту. — Сами мы тут практически ничего не можем сделать. Я отправлю отчет в ЦАРК — посмотрим, что они посоветуют. Ну а пока не придет ответ, я, пожалуй, продолжу снимать показания.

Он тяжело вздохнул и снова повернулся к экрану. Олтмэн с отвращением уставился на коллегу.

— Да что с тобой такое? — спросил он. — Тебе хоть чуть-чуть любопытно?

— Что? — переспросил Филд. — Ну конечно любопытно. Только я не знаю, что с этим делать. Мы попытались разобраться, но все, с кем мы общались, точно так же ни черта не понимают.

— И все? Ты хочешь просто отмахнуться от этой истории?

— Не совсем так, — возразил, повышая голос, Филд. — Я же сказал: отправлю доклад в ЦАРК. Там сидят умные люди. Полагаю, это будет наилучший вариант.

— Ага, и что дальше? Будешь сидеть несколько недель и ждать, пока кто-нибудь не соизволит прочитать твой доклад, а потом еще несколько недель дожидаться ответа? И что ты собираешься делать в это время? Продолжать снимать показания, как преданный служака?

— А что плохого в том, чтобы следовать протоколу? Я просто выполняю свои обязанности. — Филд помрачнел.

— Но эта аномалия может оказаться огромной! — разгорячился Олтмэн. — Ты сам сказал, что ни с чем похожим прежде не встречался. Нужно попробовать выяснить, что же это!

Трясущимся пальцем Филд ткнул в сторону коллеги.

— Делай что хочешь, — тихим дрожащим голосом произнес Филд. — Ищи себе на задницу приключений. Посмотрим, к чему это приведет. Дело очень серьезное, и разбираться с ним нужно основательно. Я буду работать так, как считаю необходимым.

Олтмэн плотно сжал губы и отвернулся.

«Я разберусь, что здесь происходит, — поклялся он себе. — Даже ценой собственной жизни».

Прошло несколько часов, а Олтмэн в своем расследовании продвинулся не дальше Филда. Он обзвонил ученых, работавших в самом Чиксулубе или поблизости, связался с теми, кто проявлял хоть какой-то интерес к исследованию кратера. Каждый раз получая отрицательный ответ, он просил собеседника подсказать, с кем, по его мнению, стоило бы переговорить еще, и после звонил по указанному номеру.

Было без четверти пять, и Олтмэн опросил уже всех, кого только возможно, но результат оставался нулевым. Он пробежался по показаниям приборов и сопоставил их с информацией, которую смог выудить у коллег. Да, в кратере определенно наблюдалась гравитационная аномалия. Изменилось и напряжение магнитного поля, но этим сведения Олтмэна ограничивались.

Филд, который, как и всякий порядочный бюрократ, неизменно покидал рабочее место ровно в пять, уже начал пересылать материалы и засобирался домой.

— Уходишь? — спросил Олтмэн.

Филд улыбнулся и поднял свое грушевидное тело со стула.

— Сегодня здесь больше нечего делать, и мне не платят за сверхурочную работу, — пояснил он и вышел.

Олтмэн задержался еще на несколько часов. Он заново внимательно изучил всю имевшуюся информацию, а также карты. Он искал сведения о похожих изменениях в базе данных по самому кратеру и по другим подобным объектам начиная с двадцатого столетия. Но все было безрезультатно.

Когда Олтмэн уже направлялся к выходу, у него вдруг зазвонил телефон.

— Доктор Олтмэн? — раздался в трубке учтивый и очень тихий голос, практически шепот.

— Да, это Олтмэн.

— Говорят, вы всех расспрашиваете о кратере, — прошептал неизвестный.

— Совершенно верно, — подтвердил Олтмэн. — Это все из-за необычной анома…

— Не по телефону. Вы уже сказали слишком много. В восемь часов в баре у причала. Знаете, где это?

— Знаю, конечно. А кто это говорит?

Но звонивший уже отключился.

5

К тому времени, когда Чава вернулся и буквально приволок за собой мать и еще нескольких человек из ближайшего бидонвиля, существо опять изменилось. Влажные серые мешки на спине стали еще больше — каждый, когда полностью раздувался, почти достигал размеров взрослого человека. «Руки» и «ноги» соединились, они как будто слились друг с другом. Шея с содранной кожей также претерпела изменения: она вся шевелилась, словно под ней копошились термиты.

Воздух вокруг лежащей твари наполнился ядовитой желтизной. Мельчайшие частицы висели густым облаком, и людям стало трудно дышать, когда они подошли совсем близко. Один мужчина — невысокий, но с достоинством державшийся пожилой пьянчужка — смело вступил в облако, но тут же закашлялся, зашатался и рухнул на песок. Двое его товарищей вытащили бедолагу за ноги и стали усиленно хлопать по щекам.

Чава посмотрел, как пьянчужка постепенно приходит в себя и снова тянется за бутылкой, потом повернулся и уставился на неведомую тварь.

— Что это такое? — спросил мальчик у матери.

Мать, не отрывая взгляда от существа на песке, зашепталась с соседями. Чава с трудом слышал, о чем они говорят, но одно повторявшееся раз за разом слово уловил: «Икстаб, Икстаб». Наконец женщина повернулась к сыну.

— Кто такой Икстаб? — нетерпеливо спросил он.

— Беги и приведи старую бруху[1], — велела мать. — Она скажет, что делать.

Когда Чава нашел бруху, та уже сама ковыляла к берегу. Передвигалась она медленно и опиралась при ходьбе на палку. Бруха была старой и слабой, волос на голове почти не осталось, а все лицо изрезали морщины. Мать уверяла Чаву, что старуха помнит времена, когда испанцы убивали людей народа майя, а было это тысячу лет назад.

«Она как утерянная книга, — говаривала мать. — Ей известно все, о чем другие давно позабыли».

На плече у старухи висела сума. Мальчик начал рассказывать про существо на берегу, но бруха жестом заставила его замолчать.

— Я уже знаю. Думала, ты найдешь меня раньше.

Он взял женщину за руку и помог ей идти. Другие обитатели хибар и лачуг также направлялись к побережью. Одни двигались словно загипнотизированные, другие бежали. Некоторые плакали.

— Кто это — Икстаб? — спросил Чава.

— Икстаб, — повторила бруха. Она остановилась и посмотрела в лицо мальчику. — Это богиня. Женщина, которую повесили. Она висит на дереве, с веревкой на шее. Глаза ее закрыты в смерти, а тело уже тронуто разложением. Но тем не менее она богиня.

— Но она мертвая?

— Богиня самоубийц, — задумчиво произнесла старуха. — Она повешенная богиня, повелительница смерти. И она собирает к себе тех, кто умер по неизвестным причинам. — Бруха пристально посмотрела на мальчика и добавила: — Она очень суровая госпожа.

Чава кивнул.

— Скажи мне, — попросила бруха, — сегодня ночью ты видел сны?

Чава снова кивнул.

— Расскажи мне свой сон, — велела старая колдунья и внимательно выслушала сбивчивый, неуверенный рассказ парнишки.

Потом она указала рукой на бегущих впереди людей, на толпу, собравшуюся вокруг странного существа на берегу:

— Им всем тоже снился этот сон.

— И что это значит? — спросил мальчик.

— Что это значит? — переспросила старуха и ткнула дрожащим пальцем в сторону страшной богини. Серые мешки на спине уже стали размером почти как два взрослых человека; облако ядовитого газа разрасталось вокруг. — Ты видишь, что это значит.

— Мы все видели ее во сне и она стала реальной? — спросил пораженный Чава.

Бруха раскрыла беззубый рот и захихикала:

— Думаешь, ты такой могущественный? — Она снова заковыляла к берегу. — Думаешь, мы все обладаем такой силой? Нет. Это не мы создали ее. Наш сон был предупреждением.

— Предупреждением?

— Сон говорит нам: что-то здесь не так, — объяснила старуха. — Мы должны это исправить.

Некоторое время они шли по песчаному берегу молча. Старая колдунья тяжело дышала. Чава уже слышал шипение, которое издавало существо, — оно перекрывало даже шум прибоя.

— Ты там грезишь наяву, что ли? — спросила вдруг бруха.

— О чем ты? — испугался мальчик.

— Ага! Я по твоему голосу слышу, что грезишь. Будь осторожен. Ты первый, кого она нашла. Она хочет тебя забрать. Чиксулуб. Знаешь, что это за слово?

Чава помотал головой.

— А ведь ты прожил здесь всю свою жизнь, — проворчала старуха. — В месте, названия которого не знаешь.

Он немного помолчал и спросил:

— Это плохое слово?

Бруха только фыркнула и ничего не сказала. Очевидно, вопрос попросту не заслуживал ответа.

— Что значит «Чиксулуб»? — продолжал допытываться мальчик.

Старуха резко остановилась и кончиком палки начертила на песке фигуру, состоявшую из двух переплетенных линий.

Мальчик скрестил пальцы — этому знаку, защищающему от злых чар, он научился еще ребенком — и повторил начерченную фигуру.

Колдунья молча кивнула.

— Что это такое? — спросил Чава.

Старуха по-прежнему ничего не отвечала. Она широко раскрыла рот, который на мгновение точь-в-точь напомнил лишенную челюсти пасть кошмарного существа.

— Хвост дьявола, — нарушила наконец молчание бруха. — Дьявол уже просыпается и молотит хвостом. Если мы не уговорим его снова заснуть, нам всем придет конец.

6

Олтмэн решил, что идти на встречу нет никакого смысла. Это, скорее всего, была просто дурацкая шутка. Слишком много он задавал сегодня вопросов, и неудивительно, что кто-то решил его подколоть. Всевозможные мысли о заговорах и прочих шпионских играх Олтмэн отверг с ходу. Он был обязан рассуждать рационально, как подобает настоящему ученому. Поэтому, вместо того чтобы идти в бар, Олтмэн отправился домой.

Войдя в комнату, он увидел Аду: она сидела перед столом, откинувшись на спинку стула, и спала. Длинные черные волосы были заправлены за уши и водопадом рассыпались по плечам. Олтмэн поцеловал девушку в шею, и она проснулась.

Ада улыбнулась, ее темные глаза засверкали.

— Что-то ты припозднился, Майкл. Ты же не изменял мне?

— Эй, я не из тех, кто устает на работе.

— Я плохо спала ночью, — пожаловалась Ада. — Видела нехорошие сны.

— Я тоже. — Олтмэн сел и тяжело вздохнул. — Происходит нечто странное.

И он рассказал подруге о том, что обнаружили они с Филдом, о вопросах, которые он задавал по телефону. Поделился также своими ощущениями — их, похоже, разделяли многие, — что здесь было неладно.

— Забавно, — молвила Ада. — Но ничего хорошего в этом нет. Со мной сегодня было то же самое.

— Хм, ты тоже обнаружила гравитационную аномалию?

— Вроде того. Ну или, скажем, ее антропологический эквивалент. — Она помолчала. — Меняются предания.

— Какие предания?

— Народные предания, сказки. Они претерпевают изменения — и тоже очень быстро. Майкл, так не бывает. Это просто невозможно.

Олтмэн внезапно сделался серьезным:

— Невозможно?

— Абсолютно.

— Ерунда.

— Местные повторяют истории о хвосте дьявола, — пояснила Ада. — Такая изогнутая заостренная штука. Говоря о ней, они скрещивают пальцы, вот так. — Она скрестила указательный и средний пальцы. — Но когда я пытаюсь расспросить подробнее, они сразу же замолкают. Странно, ведь раньше они были со мной откровенны. Впечатление такое, будто мне больше не доверяют. — Она положила руку на столешницу. — А хочешь знать, что во всей этой истории самое странное?

— Что же?

— Знаешь, как будет на языке юкатанских майя «хвост дьявола»? Точно так же, как и название кратера, — Чиксулуб.

У Олтмэна пересохло в горле. Он взглянул на часы: без четверти восемь. Что ж, он еще вполне успевает в бар на встречу с незнакомцем.

7

Некоторое время все молчали. Просто стояли и смотрели на бруху. Та, опершись на плечо Чавы, в свою очередь рассматривала кошмарную тварь.

— Вы видите? — прошептала она наконец, и ее голос почти не был слышен за тяжелым дыханием существа. — Оно растет.

Старуха засунула руку в сумку, покопалась в ней и, вытащив щепотку порошка, задвигалась в медленном танце. Она обходила тварь кругом, по самой границе зловонного облака, и рассыпа́ла впереди порошок. Мальчика старуха тащила за собой. Это был странный, хаотичный танец, напоминавший походку пьяного. Собравшиеся на берегу люди сперва просто наблюдали за ритуальными движениями колдуньи, но вот пара человек присоединилась к необычному танцу, а следом и еще несколько. Другие стояли и трясли головой, словно прогоняли наваждение.

Когда бруха оказалась прямо напротив головы твари, она остановилась и принялась кружиться на месте. Затем все повторяли за ней движения; каждый занял свое место, и постепенно люди образовали полный круг. Они танцевали возле существа, некоторые при этом находились по колено в воде.

Вот колдунья взмахнула посохом, отошла назад и снова шагнула вперед. Люди повторили за ней движения. Чава зашел слишком далеко и закашлялся, когда вдохнул испускаемый тварью ядовитый газ. Глаза зажгло огнем, в горле нестерпимо защипало.

Бруха подняла руки со скрещенными указательным и средним пальцами. «Чиксулуб», — пробормотала она и снова повернулась. Исковерканное множеством языков слово пронеслось по толпе, будто стон.

Колдунья медленно повернулась и отошла в сторону. Спина ее была теперь более прямой, а походка увереннее, чем когда они с Чавой шли к берегу. Вот она отступила на несколько ярдов и, покопавшись в песке, извлекла из него принесенную морем дощечку. Затем старуха возвратилась в круг. Она кивнула мальчику и показала жестами, чтобы он сделал то же самое. Когда Чава вернулся с плавником, остальные один за другим тоже принялись выходить из круга и потом медленно возвращаться.

Кожа, из которой состояли серые мешки на спине существа, становилась все тоньше по мере того, как последние увеличивались в размерах. Теперь она была уже практически прозрачной. Мешки медленно раздувались, туго натягивая кожу, потом опадали, уменьшались почти вдвое и снова набухали. Зрелище было ужасное. Чава каждую секунду ожидал, что вот сейчас мешки лопнут.

Бруха снова пустилась в странный танец. Она высоко воздела подобранную деревяшку, улыбнулась беззубым ртом и швырнула плавник в существо.

«Снаряд» несильно ударил тварь в морду и упал рядом на песок. Страшилище как будто ничего и не заметило.

— А теперь ты, — велела колдунья мальчику. — Поднимай выше и кидай сильнее.

Он вложил в бросок всю свою силу, деревяшка попала в левый мешок у основания и слегка его надорвала. Из прорехи со свистом пошел воздух. Бруха подняла руки к небу, а потом опустила, и люди из круга, повинуясь ее жесту, тоже бросили деревяшки. Конечно, кто-то промахнулся, пара «снарядов» срикошетила, не причинив особого вреда, но большинство пропороло мешки — некоторые достаточно глубоко. Воздух с шумом вырывался из дыр, а окружавшее существо ядовитое облако постепенно рассеивалось.

— А теперь твоя очередь, — хрипло сказала Чаве колдунья. — Видишь вон того пьянчугу? Как обычно, еле на ногах стоит. Пойди забери у него бутылку и принеси мне.

Мальчик бегом бросился вокруг стоящих людей к тому самому невысокому, но исполненному достоинства темноволосому пьянице, который слишком близко подошел к желтому облаку и едва не лишился жизни. Мужчина повернулся и одарил мальчика улыбкой, но тот, не дав взрослому опомниться, схватил стоявшую между его ног бутылку и помчался назад к брухе.

Колдунья взяла ее и вытащила пробку. Позади пьянчужка пытался протестовать, но его крепко схватили за руки.

— Задержи дыхание, — велела бруха мальчику и передала ему сосуд. — Нужно вылить на древесину и на саму тварь.

Сердце Чавы учащенно забилось. Он набрал полные легкие воздуха и бросился вперед. Дыры в мешках на спине существа затягивались прямо на глазах. Сами мешки были еще небольшие по размеру, но уже раздувались снова. Мальчик быстро перевернул бутылку, облил существо и раскиданные вокруг деревяшки и бегом вернулся к колдунье. Глаза его распухли — их жгло словно огнем.

Бруха тем временем подпалила кончик посоха, осторожно приблизилась к твари и дотронулась палкой до ее головы.

И существо, и сухой плавник занялись мгновенно. Старуха выпустила из рук посох, и тот упал в горящий костер. Тварь шипела и бешено билась на песке, но даже не пыталась вырваться из языков пламени. Серые мешки на спине быстро обуглились, а затем взорвались. Наконец существо затихло.

Покачиваясь, бруха снова повела людей за собой в медленном и будто неуверенном танце. Чава обнаружил, что ноги — будто принадлежа не ему, а кому-то другому — сами несут его вперед, подстраиваются под общий ритм этой странной пляски.

«Интересно, — подумал он, — многие ли испытывают такое же чувство?»

Он заметил, что пьянчужка не двигается вместе с остальными; стоя в отдалении и глядя на костер, он медленно покачивался из стороны в сторону. Лоб его испещрили морщины. Другие же продолжали танец, совершая медленные движения руками в воздухе, до тех пор, пока от кошмарной твари не остался только вонючий обугленный скелет. Лишенная плоти черная головешка выглядела точь-в-точь как человеческие останки.

8

Олтмэн заказал бутылку пива и убедился, что крышку до него не открывали. В ожидании сдачи он осматривал небольшое помещение бара, пытаясь вычислить, кто же ему звонил. Единственными посетителями заведения в этот час были несколько ученых из Североамериканского сектора. Звонить мог любой из них.

Олтмэн сел за столик, открыл пиво и едва успел немного отхлебнуть, как к нему приблизился мужчина. Подошедший был худощав, с бледной кожей и коротко постриженными волосами, одет в рабочий комбинезон.

«Должно быть, техник или кто-то в этом роде», — предположил Олтмэн.

— Вы Олтмэн. — Это был не вопрос, а утверждение.

— Верно. А вы…

— Я сообщаю свое имя только друзьям, — заявил незнакомец. — Вы друг?

Олтмэн молча уставился на мужчину.

— Понятно. Видать, вы не из тех, кто обзаводится друзьями через минуту после знакомства. Ну хорошо, давайте договоримся: можете думать о моих словах все, что угодно, но если кто-нибудь спросит, я вам ничего не рассказывал.

Олтмэн колебался недолго:

— Договорились.

— Пожмем друг другу руки? — предложил незнакомец и первым протянул свою.

Олтмэн пожал ее.

— Хэммонд, — представился мужчина. — Чарльз Хэммонд.

Он выдвинул стул и тоже сел.

— Рад с вами познакомиться, — сказал Олтмэн. — Ну а теперь расскажете мне, что происходит?

Хэммонд наклонился к собеседнику:

— Вы кое-что заметили. И вы не один такой.

— Не один? — холодно переспросил Олтмэн.

— Я занимаюсь связью. Работаю по найму, в основном на промышленные компании. — Он легонько ткнул Олтмэна пальцем в грудь. — Я тоже кое-что замечаю.

— Это хорошо…

— Импульс, — перебил его Хэммонд. — Медленный, нерегулярный и очень слабый, но все же достаточный, чтобы чуть заглушать другие сигналы. Я педант и, когда ставлю перед собой задачу, люблю, чтобы все было кристально ясно. Меня волнуют вещи, на которые другие люди и внимания не обратят. Вот почему я это заметил.

Он замолчал. Олтмэн не дождался продолжения, отхлебнул пива и спросил:

— Что заметили?

— Сначала я подумал, что дело в терминале связи, который я как раз устанавливал для «Дреджер корпорейшн».

— Я и не знал, что «Дреджер корпорейшн» работает здесь, — удивленно заметил Олтмэн.

Это само по себе уже служило признаком того, что происходит нечто странное. «Дреджер корпорейшн» слыла одной из самых темных и сомнительных фирм по добыче природных ресурсов. Подобные корпорации обычно стремительно проникали на территорию государства без ведома местных властей, устраивали карьеры или прокладывали шахты, извлекали столько полезных ископаемых, сколько могли, пока их хищническую деятельность не замечало правительство, и быстро убирались восвояси.

— Официально они и не работают. Просто оказались здесь. Только тсс! — предупредил Хэммонд. — Считается, что я ничего о них не знаю. Так или иначе, сперва я решил: причина в плохом контакте, какая-то деталь вышла из строя и дает незначительный электрический разряд, который и вызывает в линии периодические посторонние шумы. Тогда я разобрал все на части, но никаких неполадок не обнаружил и собрал заново. Шумы не прекратились. Они возникали раз или два в минуту и длились несколько секунд, а бывало, что и меньше. «Может, ты чего-то не заметил» — так я себе сказал и хотел уже снова разобрать эту хреновину, но тут вдруг подумал, а не проверить ли другой терминал в той же системе. Проверил и обнаружил сходную проблему. Я готов был разобрать по винтикам всю чертову связь «Дреджер корпорейшн», и тут меня осенило: возможно, причина не только в ней, но и в чем-то еще.

— И?..

Хэммонд кивнул:

— Сигнал ловят все, но никто не обращает внимания. Проблема вовсе не в системе. Это электромагнитный импульс, слабенький и нерегулярный, и распространяется он из неизвестного источника.

— И что же это такое?

— Я занялся исследованиями, — проигнорировал Хэммонд прямой вопрос Олтмэна, — установил несколько приемников и методом триангуляции определил местоположение источника. Так как импульс нерегулярный, работа отняла у меня некоторое время. Когда же я получил результат, то решил, что где-то ошибся. Я переставил приемники, снова определил источник, и у меня не осталось никаких сомнений по поводу того, где он находится.

— Где же?

Хэммонд наклонился еще ближе, обнял Олтмэна за плечи и приблизил губы к его уху.

— Помните, — прошептал Хэммонд, — я вам ничего не рассказывал.

Олтмэн кивнул.

— Источник находится в самом центре Чиксулубского кратера, погребенный под километром или двумя камней и грязи. Там же, где вы обнаружили вашу аномалию.

— Боже, — только и смог произнести Олтмэн. Потом он пересказал Хэммонду то, что услышал сегодня от Ады. — Три различные истории, и все они ведут в Чиксулубский кратер.

Хэммонд откинулся на стуле и кивнул:

— Я думаю точно так же. Возможно, этот импульс был там всегда, но до сих пор его просто никто не замечал. Может быть, мы зафиксировали его только сейчас, потому что у нас появилась более чувствительная аппаратура. Хотя, думаю, я бы его и раньше обнаружил — таких вещей я не пропускаю. А к вам у меня будет вопрос: это просто импульс или некий сигнал?

— Сигнал?

— Он несколько хаотичный, но все же имеет определенную структуру. Не могу утверждать наверняка, однако мне кажется, это явление носит не природный характер. Что-то или кто-то, находящийся под миллионами тонн камня и воды, подает сигнал.

— Но это просто невозможно, — заметил Олтмэн.

— Невозможно, — согласился Хэммонд, — и потому еще более загадочно. — Он снова наклонился к собеседнику, и на этот раз Олтмэн заметил у него в глазах испуг. — Я рассказал людям из «Дреджера» об импульсе — решил, что это моя обязанность. Не хотелось, чтобы они обвиняли меня; я собирался объяснить, что все это испытывают, пусть даже никто и не обращает внимания. И знаете, что мне сказали?

— Что?

— Спросили, не рассказал ли я еще кому-нибудь. Именно так. Я не успел и глазом моргнуть, как с меня взяли подписку о неразглашении. В обмен на некоторую денежную компенсацию мне было запрещено говорить об импульсе. С кем бы то ни было. Ну, я и не говорил… до сегодняшнего вечера.

— И что это все, по-вашему, означает?

— А что это означает по-вашему? — ответил Хэммонд вопросом на вопрос. — Разрешите кое о чем спросить. От кого бывает не защищена даже самая надежная система связи?

— От кого же? — поинтересовался Олтмэн.

— От того, кто ее монтировал. То есть от меня. Если вы устанавливали систему, вы всегда сможете в нее проникнуть десятком различных способов, так что никто и не узнает. Что я и делаю время от времени — это в порядке вещей, просто хобби, чтобы руки не теряли навыков. — Голос его упал до едва различимого шепота. — Я влезал и в связь «Дреджер корпорейшн».

— И?..

— И продлилось это недолго, — ответил Хэммонд. — Через десять дней после того, как я установил систему, ее демонтировали. Причем вызвали какого-то спеца из Североамериканского сектора, на этот раз своего человека.

— Должно быть, они обнаружили, что система не такая уж и защищенная?

— Это было невозможно обнаружить, — горячо заявил Хэммонд. — Они не могли знать наверняка. Но они что-то нашли. Там, на дне кратера, что-то есть — ценное, быть может, даже уникальное. В тех передачах, что мне удалось перехватить, много рассуждений на эту тему. Но дня через три все сообщения стали шифроваться. — Он сунул руку в карман и достал эйчпод, портативный голографический компьютер. — Вот, взгляните. Только поближе — никто не должен увидеть.

— Что это?

— Вот вы мне и скажите.

Олтмэн взял эйчпод, прикрыл экран от чужих взглядов и посмотрел на возникшее и медленно закрутившееся между ладоней изображение — обычную цифровую картинку. Невозможно было догадаться, из чего сделан объект, или четко определить его внешний вид, но кое-какие версии Олтмэн мог выдвинуть. Это была мерцающая трехмерная фигура, состоявшая как бы из двух частей, широкая в основании и с двумя остриями вверху. Не приходилось сомневаться, что это не творение природы, а искусственное образование. Или же на такую мысль его просто навело цифровое изображение? Объект что-то напоминал Олтмэну, но что? Это было похоже на две соединяющиеся внизу и обвивающиеся друг вокруг дружки ленты; хотя могло быть и цельным сужающимся кверху образованием с отверстием посередине.

Он долго смотрел не отрываясь на медленно вращавшийся объект, а потом наконец вспомнил. Подобную фигуру сложила из двух скрещенных пальцев Ада и еще рассказала, что такой знак сейчас делают многие местные жители.

— Хвост дьявола, — прошептал Олтмэн и, только когда увидел на лице Хэммонда испуганное выражение, понял, что произнес слова вслух.

Он выключил эйчпод и вернул его Хэммонду.

— Я скопировал это изображение незадолго до того, как систему отключили. К нему было прикреплено сообщение о том, что картинка создана путем компиляции всех имеющихся у них данных. Они изучали импульс, исследовали аномалию и, вероятно, использовали еще какие-то источники, о которых пока ни мне, ни вам не известно. И в конце концов получили этот объект. Вот что находится в самом сердце кратера.

Некоторое время мужчины сидели молча, уставившись на стаканы.

— Итак, из центра кратера пошел импульс, — произнес наконец Олтмэн. — Быть может, это сигнал. Там что-то скрывается, и, похоже, это не образовавшееся естественным путем геологическое тело, а творение человеческих рук.

— Да, это искусственный объект, но кто сказал, что он создан человеком?

— Но если не человеком, тогда… — Олтмэн не договорил. Внезапно он все понял. — О черт! Вы считаете, его сделали не люди, а пришельцы?

— Я не знаю, что и думать, — признался Хэммонд. — Но… так действительно считают некоторые в «Дреджере».

Олтмэн только покачал головой.

— Не знаю, — задумчиво протянул он и нервно оглядел бар. — Но с какой стати вы это рассказываете? Почему мне?

Хэммонд снова ткнул собеседника пальцем в грудь:

— Потому что вы задавали вопросы. История началась не вчера, и другие тоже могли что-то заметить. Но вы единственный, кто связался со всеми, с кем только мог, в поисках ответов. Знаете, о чем это говорит? Что вы ни на кого не работаете. Что вы хотите разузнать все лично для себя.

— Но другие тоже обеспокоены, я уверен.

— Вот что я вам скажу, — заявил Хэммонд. — Кто-то пытается утаить правду о происходящем. Может быть, люди из «Дреджер корпорейшн», а может, и кто-то покруче. Многим известно, что здесь происходит, но никто об этом не говорит. А почему? Потому что их купили. С чего я беседую с вами? С того, что я не думаю, что вас тоже купили. — Он осушил бутылку и пристально посмотрел на Олтмэна. — По крайней мере, пока.

9

Когда мальчик провожал бруху до ее лачуги, произошло нечто противоречившее здравому смыслу. Буквально только что она шла рядом, негромко разговаривала с ним, а уже в следующее мгновение пропала. Притом исчезла не только сама колдунья. Когда Чава оглянулся, он увидел на песке лишь одну цепочку следов — своих собственных.

Он продолжал идти вперед, к жилищу брухи. Возможно, она бросила его и направилась домой. Быть может, он просто не обратил на это внимания.

Мальчик подошел к лачуге и негромко постучал по искореженному листу жести, заменявшему дверь. Ответа не было. Он постучал снова, уже сильнее. Внутри по-прежнему стояла тишина.

Он постучал еще раз. И еще. Никто не отвечал.

В конце концов любопытство пересилило страх. Чава сделал глубокий вдох и осторожно отодвинул лист ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь.

В лачуге было темно, и мальчику потребовалась пара секунд, чтобы освоиться.

Поначалу он не видел ничего, кроме проникавшего в дверной проем луча света. Но он чувствовал запах — резкий, словно металлический, — только никак не мог определить, чем пахнет. Постепенно Чава различал силуэты: стол, заставленный непонятными предметами; перевернутый вверх дном тазик на утоптанном земляном полу. Потом в дальнем конце комнаты он увидел убогое ложе из травы и соломы и на нем под рваным одеялом рассмотрел очертания тела.

— Бруха! — позвал мальчик.

Фигура на ложе не пошевелилась.

Он медленно пересек комнату и остановился прямо перед кроватью. Чава осторожно протянул руку и, дотронувшись до неподвижно лежащей колдуньи, тихонько потряс ее за плечо:

— Это я, Чава.

Старуха лежала на боку. Мальчик потянул ее на себя и перевернул на спину. Одеяло соскользнуло, и на Чаву уставились широко раскрытые глаза колдуньи. Горло ее было перерезано.

Чава нашел коробок спичек и трясущимися руками зажег стоявшую на полу возле кровати лампу. Стащив одеяло, он обнаружил нож — мертвая бруха крепко сжимала его в кулаке. Лезвие было коричневым от крови. Мальчик осторожно высвободил нож и положил на кровать рядом с телом. Он заметил, что другая рука колдуньи вся изрезана, на каждом пальце виднелись глубокие раны.

«Икстаб», — подумал Чава.

Он взял лампу и поднес к лицу мертвой женщины. Рана была рваная, но неглубокая, из нее торчала бледно-синяя трахея. Бруха была мертва уже давно, по крайней мере несколько часов, а то и дней. Пахло в лачуге, теперь догадался Чава, кровью колдуньи. Но как такое вообще возможно? Ведь он минуту назад шел с ней рядом. Или только думал, что шел?

Мальчик покачал головой и направился к выходу, но внезапно остановился. В свете лампы он увидел кое-что еще. Стены были покрыты грубо начертанными знаками. Ничего подобного он прежде не встречал: странные извивающиеся фигуры, выведенные кровью.

Ошеломленный Чава уставился на них. В голове зазвучали монотонные голоса, и в числе прочих голос брухи. Мальчик повернулся и побежал вон из лачуги.

10

Олтмэн покинул бар, а Хэммонд продолжал сидеть и пить. Голова раскалывалась от боли. Правильно ли он поступил, доверившись Олтмэну? Не ошибся ли в геофизике? Может быть, он ни на кого и не работает, но если допустить, что в действительности он охотится за информацией, цель как раз и должна бы заключаться в том, чтобы заставить Хэммонда поверить, будто он разговаривает с надежным человеком. Но как можно быть в ком-то уверенным? Тут ведь даже не знаешь наверняка: а вдруг за тобой наблюдают прямо сейчас? Они всегда высматривают, постоянно следят, и, вероятно, в ту самую минуту, когда ты почувствовал себя в полной безопасности, они как раз подобрались вплотную и изучают со всей тщательностью; быть может, сию секунду они придумали наконец, как проникнуть в твой мозг. Точно! Именно это они, похоже, и сделали: внедрили внутрь черепа записывающее устройство. У него болит голова, болит уже несколько дней. Почему же он раньше этого не замечал? Они регистрируют излучение его мозга, потом передают данные в сверхсекретную, сверхнавороченную нейрофизиологическую лабораторию, там их помещают в чью-то черепушку и получают свободный доступ ко всем его мыслям. Единственное, что можно сделать, — не думать. Если он перестанет размышлять — быть может, тогда удастся опережать их хоть на шаг.

Кто-то направлялся к нему через бар. Это был крупный мужчина с густыми усами и морщинистым, покрытым коричневыми пятнами лицом. Должно быть, один из них. Хэммонд весь напрягся, но продолжал сидеть неподвижно. Хватит ли времени сунуть руку в карман, вытащить нож, раскрыть лезвие и прирезать незнакомца? Пожалуй, нет. Но он держит в руке бутылку пива. Вдруг удастся бросить ее в голову? Если он вложит в бросок всю силу и удачно попадет, можно будет вырубить мужчину. Стоп-стоп, надо поступить иначе: взять бутылку за горлышко и хрястнуть о стол — тогда у него в руках окажется серьезное оружие. Живым его не возьмут.

— Сеньор, — с обеспокоенным видом обратился к Хэммонду мужчина, — с вами все в порядке?

Что это за голос? Он был знакомым: принадлежал владельцу бара. Как его зовут? Мендес или что-то вроде. Хэммонд расслабился. Что же происходит? Это ведь просто хозяин бара! Он потряс головой. Откуда эта паранойя? Раньше с ним такого не бывало. Разве нет?

— Все хорошо, — ответил Хэммонд. — Просто хочу еще пива.

— Прошу прощения, но мы закрываемся.

Действительно, когда Хэммонд оглянулся, он обнаружил, что в баре, кроме него, практически никого не осталось. Все разошлись, за исключением одного местного неприятного на вид пьяницы, который сидел в уголке, укутавшись в темный платок, и смотрел на него.

Хэммонд кивнул, потом встал и пошел к двери. Пьяница провожал его взглядом.

«Не обращай на него внимания, — мысленно приказал себе Хэммонд. — Он не из них. Это самый обычный алкоголик. До него еще не добрались. Сделай глубокий вдох и расслабься. Все будет в порядке».

Без приключений он выбрался на пыльную улицу. С побережья доносился шум прибоя, а также соленый запах моря.

«И что же теперь? — задумался Хэммонд. — Куда идти?»

Ответ пришел почти моментально: домой.

По пустынной улице он прошагал примерно полпути к своему жилому комплексу, когда что-то услышал. Поначалу он, правда, вообще не был уверен, стоит ли обращать на это внимание. Подобные звуки могло издавать животное. Как только Хэммонд остановился, они прекратились. Но когда он снова пошел, звуки возобновились — где-то на пределе слышимости, словно голоса, невнятно бормотавшие в голове. Он прошел еще полквартала и окончательно уверился: его преследуют.

Хэммонд обернулся, но никого не увидел. Тогда он чуть ускорил шаг. Из сгустившихся впереди теней, казалось, раздавался шепот, но когда Хэммонд подошел ближе, тот стих и потом возобновился уже в некотором отдалении. Хэммонд потряс головой.

«Это какое-то безумие, — подумал он. — У меня едет крыша».

Он снова услышал шум за спиной, резко повернулся на каблуках и на этот раз увидел, совсем неподалеку, темный силуэт.

Хэммонд стоял и всматривался в едва различимую фигуру. Насколько внезапным было ее появление, настолько же неожиданно она исчезла: отступила на шаг и скрылась в тени.

— Эй! — не удержался от возгласа Хэммонд. — Есть там кто-нибудь?

Сердце подскочило до самого горла. Он полез в карман, достал нож и раскрыл лезвие. В его руке оно казалось смехотворно маленьким, практически бесполезным. Хэммонд направился обратно, туда, где исчез неизвестный, но вдруг его осенило: а что, если именно этого они и добиваются? Он быстро повернулся, чтобы двинуться к дому.

И обнаружил, что дорогу ему преградили трое мужчин — двое из них весьма внушительных габаритов. Все были знакомы Хэммонду: они работали в «Дреджер корпорейшн».

— Хэммонд? — спросил самый субтильный из троицы. Он также был единственным, кто носил очки. — Чарльз Хэммонд?

— А кто спрашивает? — в свою очередь поинтересовался Хэммонд.

— Кое-кто желает с вами поговорить. Пройдемте с нами.

— Кто?

— Этого я сказать не могу.

— Рабочий день давно закончился, — заявил Хэммонд. — Имею право на отдых.

— Закончился, но не для этого дела, — вступил в разговор один из двух здоровяков.

Хэммонд согласно кивнул, сделал вид, что подчиняется, и направился к мужчинам, но вдруг резко развернулся и со всей прытью, на какую был способен, помчался в противоположном направлении.

За спиной послышались крики. Хэммонд нырнул в боковой переулок и побежал по нему, преследуемый по пятам лающей лохматой собакой. Он перепрыгнул через импровизированную изгородь и свалился прямо на кучу мусора. Поднявшись, снова бросился бежать и вскоре уже оставил позади собственно городские улицы и оказался среди лачуг бидонвиля.

Пульс бешено стучал в висках. Хэммонд оглянулся. Преследователи постепенно нагоняли его. Закололо в боку, но он продолжал бежать, хотя теперь уже медленнее, чем раньше.

К тому времени как Хэммонд оказался на окраине бидонвиля, преследователи были настолько близко, что он слышал их учащенное дыхание. Он отчетливо понял, что ничего не может поделать и его вот-вот схватят. Тогда Хэммонд резко остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и выставил перед собой ножик.

Мужчины споро окружили жертву, расположившись вокруг треугольником. Хэммонд, тяжело дыша, вертел головой по сторонам и перекладывал нож из одной руки в другую. Преследователи стояли с поднятыми руками и ближе подходить не собирались.

— Не нужно так горячиться, — увещевающим тоном проговорил человек в очках. — С вами просто хотят побеседовать.

— Кто?

— Пойдемте. Будьте паинькой и опустите нож.

— Том, что с ним такое? — спросил один из амбалов.

— Он напуган, Тим, — ответил тот.

— Я бы на его месте тоже напугался, — заметил Тим. — Никто не любит воров.

— Воров? Ты действительно можешь украсть секретную информацию? — удивился Том.

— Эй, парни, — прервал их диалог мужчина в очках, — вы только все испортите.

И тут они снова появились — голоса в голове. Но зачем им понадобилось посылать голоса, если они и так сейчас стоят прямо перед ним? И Хэммонда как громом поразило: что, если за ним охотятся две разные группировки? Люди из «Дреджер корпорейшн» и кто-то еще. А может быть, их больше чем две? Три? Четыре? Чего они от него хотят? Будут ли его бить? Или убьют? А вдруг все окажется намного хуже?

— Вы просто успокойтесь, — сказал мужчина в очках.

Он немного нервничал.

Хэммонд понял, что уже некоторое время слышит шум — точнее, пронзительный крик. От него закладывало уши, и Хэммонд не сразу понял, что кричит он сам.

— Говорил я тебе, с ним что-то не так, — произнес за его спиной Тим.

— Да, Тим, ты прав, — согласился Том.

Они по-прежнему стояли вокруг, все трое, расположились таким образом, что Хэммонд никак не мог видеть их одновременно. Как он ни вертелся, в поле зрения попадали максимум двое. А кроме того, были еще и другие, в мозгу, и они медленно высасывали его мысли. Господи, как же у него болит голова! Он должен их остановить, прогнать прочь.

— Эй, приятель, опустите нож, — дружелюбно произнес мужчина в очках.

Но как раз этого Хэммонд делать ни в коем случае не собирался. Напротив, он ринулся вперед и замахнулся ножом на человека в очках. Тот проворно отпрыгнул. Но все же недостаточно резво — на руке повыше запястья появился глубокий порез. Здоровой рукой он зажал рану, однако не смог остановить обильное кровотечение, и лицо в тусклом свете стало совсем белым.

Но Хэммонд позабыл о двоих других. Он повернулся и увидел, что они еще находятся на приличном расстоянии, но постепенно приближаются. Поняв, что захватить Хэммонда врасплох не удалось, амбалы быстро отступили.

Тем не менее он по-прежнему был окружен — они находились и снаружи, и внутри. И деться он никуда не мог. От них ни за что не избавиться.

Сердце едва не выскочило из груди, когда Хэммонд осознал, что попал в безнадежное положение. И тогда он нашел единственный, как ему показалось, выход.

— Тим, я и представить себе такого не мог, — вымолвил Том.

— Да и я тоже, — отозвался Тим. — Вот уж удивил так удивил. А зачем его вообще хотели видеть? — обратился он к мужчине в очках.

— Надеялись задать несколько вопросов. Ничего особенного, только спросить. — Он обмотал раненое запястье подолом рубашки, и она быстро пропиталась кровью.

— Никогда ничего подобного не видал, — изрек Том. — И надеюсь, что никогда не увижу.

— Та же хрень, — качая головой, поддержал его Тим.

Он вынужден был отойти на шаг назад, чтобы не запачкать ноги в луже крови, вытекавшей из перерезанного горла Хэммонда. Ему в жизни не приходилось видеть, чтобы кто-то едва не отделил собственную голову от туловища, да еще так проворно. Кровищи было просто море, и ее все прибавлялось. Тим отступил еще на шаг.

«Как человек может сделать с собой такое? — недоумевал он. — Должно быть, здорово перетрусил. Или он просто псих. Или и то и другое».

Тим зажмурился и помассировал виски.

— Эй, ты как себя чувствуешь? — спросил его Том.

— Всяко лучше, чем он. Голова разболелась.

— У меня тоже, — сказал Том. — Терри?

— И у меня башка болит, — ответил человек в очках. — Та ночь опять повторилась. Ладно, парни, сматываемся отсюда, да пошустрее, пока не пожаловала полиция.

Оглавление

Из серии: Dead Space

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Dead Space. Мученик предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Бруха (исп. bruja) — ведьма, колдунья, знахарка. (Здесь и далее примеч. перев.)

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я