Занимательное дождеведение: дождь в истории, науке и искусстве (Синтия Барнетт, 2014)

«Занимательное дождеведение» – первая книга об истории дождя. Вы узнаете, как большая буря и намерение вступить в брак привели к величайшей охоте на ведьм в мировой истории, в чем тайна рыбных и разноцветных дождей, как люди пытались подчинить себе дождь танцами и перемещением облаков, как дождь вдохновил Вуди Аллена, Рэя Брэдбери и Курта Кобейна, а Даниеля Дефо сделал первым в истории журналистом-синоптиком. Сплетая воедино научные и исторические факты, журналист-эколог Синтия Барнетт раскрывает удивительную связь между дождем, искусством, человеческой историей и нашим будущим.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Занимательное дождеведение: дождь в истории, науке и искусстве (Синтия Барнетт, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть I

Изначальный дождь

Глава 1

Облачно, возможны осадки в виде цивилизации

Если вам доводилось, любуясь яркой лазурью над головой, задумываться, отчего это с небес нынче струится столь ослепительно чистый цвет, то благодарить в этом случае стоило недавнюю грозу. После дождя сначала в небе, а потом и на земле становится намного светлее. Пока в воздухе сгущаются мелкие пылинки, грязь и прочие взвеси, небесная сфера постепенно бледнеет, синеву вытесняет молочная белизна. Хороший дождь смывает все эти частицы, возвращая небосводу первозданный блеск.

На земле весенние дожди, подобно художникам-примитивистам, окрашивают холмы и долины зеленью, расцвеченной яркими бутонами и цветками. Дожди летние – мастера долгоиграющей колористики: чем чаще они падают на деревья в июне, июле и августе, тем богаче красные и желтые тона, вспыхивающие в осенней листве.

В самом влажном на континентальной части США месте краски дождя сверкают даже в разгар зимы. В долине между Тихим океаном и горным хребтом Олимпик на северо-западном побережье пышно растет дождевой лес Хох. Благодаря годовой норме осадков примерно в 5000 миллиметров здесь расцвел поистине толкиновский ландшафт: гигантские деревья, трухлявые бревна и мох, который, словно причудливая шерсть, украшает зелеными островками, драпировками и сплошными коврами все вокруг.

В январе Хох переливается зеленью – изумрудная фантасмагория Доктора Сьюза[4]. Весенний мох устилает лесную почву и поваленные деревья размером с товарный поезд. Стволы обрамлены нежно-зелеными побегами сладкого папоротника; их оттеняют листья нефролеписа, пронизывающие подлесок. С ветвей причудливыми гобеленами ниспадают мхи потемнее, оливковых тонов, а самые крупные сучья обтянуты зеленовато-желтым вьюном, словно дамские руки вечерними перчатками.

Рожденное влажностью буйство красок наглядно демонстрирует, насколько несправедливо ассоциировать дождь с серостью; ведь его последствия прямо противоположны. Цвета зачастую блекнут как раз при скудных дождях – сухая прерия, пыльные барханы, пустынные животные с бледной кожей, отражающей солнечный жар. Многие обитатели тропических дождевых лесов обзавелись в ходе эволюции яркими пигментами и отчетливыми отметинами, чтобы сородичи легче находили их в подернутых влажной дымкой джунглях. Интенсивность окраса и узоры на крыльях африканской бабочки вида Bicyclus anynana всецело зависят от того, в какое время она появилась из куколки – дождливое или засушливое. Бабочка, родившаяся в дождливый день, крупнее, ярче, прожорливее и плодовитее.

Именно благодаря дождю размножается изысканная орхидея Acampe rigida – самоопыляющееся растение с небольшими желтыми лепестками, обрамленными тигровой каймой. Расплескиваясь внутри цветка, дождинки, совсем как насекомые, своими легкими ударами сбрасывают шляпку, защищающую пыльцу. Капли, бьющие по ножке, которая служит крошечной катапультой, прицельно загоняют пыльцу в ту полость, куда она и должна попасть, чтобы завершить оплодотворение.

Дождь не только придает яркости природе, но и добавляет красок в историю человечества. Размер мозга у наших доисторических предков увеличивался по мере того, как они подстраивались под неравномерные осадки, да и сегодня подобные навыки нередко приобретают для человечества определяющее значение. В 2000 году, когда Джордж Буш-младший победил Эла Гора на выборах, исход которых полностью зависел от пересчета голосов во Флориде, демократы пеняли на испорченные бюллетени. Однако свою историческую роль в тот момент сыграл дождь. Всестороннее изучение данных о влиянии погоды на явку избирателей с целью проверить, верна ли примета, согласно которой дождь в день выборов на руку республиканцам, подтвердило эту гипотезу. Исследователи также пришли к выводу, что если бы в 2000 году во Флориде в день выборов стояла сухая погода, то итоги голосования по всей стране оказались бы другими, и Гор бы выиграл выборы в штате и стал президентом.

В романе «Отверженные» Виктор Гюго размышлял о том, что битва при Ватерлоо, которая привела к падению Наполеона и покончила с гегемонией Франции как мировой сверхдержавы, могла бы завершиться победой французов, если бы ее начало не отсрочили дожди с непролазной грязью, давшие прусским войскам время на перегруппировку. «Провидению потребовался лишь небольшой дождь, – писал он. – Одна несвоевременная тучка в небе смогла перевернуть целый мир». Мы еще поговорим о Провидении и поветриях, молитвах и прозе жизни. Но сперва – азы дождя: полуостров Олимпик, колыбель дождевого леса Хох, представляет собой одно из лучших мест в мире для того, чтобы слушать дождь, смотреть на него вблизи и выжимать из туч атмосферную повесть.

* * *

Дождевой лес Хох располагается вдоль одноименной реки, названной так в честь индейского племени из западной части штата Вашингтон. Лес роднит с этим племенем и схожая печальная история. Некогда многочисленные и процветавшие благодаря щедрости дождя индейцы, как и деревья, подверглись массовому уничтожению в XIX веке, лишь в конце которого федеральное правительство взяло под защиту горстки уцелевших на клочке их бывшей родины: индейцев – в резервации, где река впадает в океан, а деревья – на сорокакилометровой полоске земли, где сейчас находится Национальный парк «Олимпик».

Лес расположен в четырех часах езды на северо-запад от Сиэтла, населенного 3,5 миллионами одетых в гортекс людей. Поездка по мосту, похожая на движение по 101-му шоссе в окружении еще 3,5 миллионов грохочущих лесовозов; мили лесных массивов, обесцвеченных сплошной вырубкой; протесты против расширения национального парка на больших красных плакатах («А что на ужин? Заповедник?»); и, наконец, проследуйте по извилистой парковой дороге на восток от прибрежной трассы вдоль реки Хох, по ее изрытой ледниками долине в уцелевший дождевой лес. Здесь, где нет людей со штабелями древесины, еще можно увидеть и услышать истинную природу дождя.

Борющаяся с шумовым загрязнением окружающей среды организация признала Хох самым тихим местом в стране. Вдали от самолетов и машин, в самый обычный день, я возвращаюсь к самой себе, и впервые мне кажется, что я слышу дождь. Не сплошной шелест, похожий на звук аплодисментов, к которому мы привыкли, а целую симфонию разных тембров, звучащих на минимальной громкости. Капли глухим перебором шелестят во мху мягко постукивают по илистой тропе, уверенно шлепают по гигантским бревнам и корням деревьев, тихо переливаются в папоротниках и чуть громче щелкают, ударяясь о кленовые листья, разбросанные по лесной почве.

На уровне глаз здесь правят бал не сами деревья, а их торсы – стволы гигантских елей, пихт, цуг и туй, чьи вершины давным-давно исчезли в облаках. Ствол самой большой в мире ели под названием «Ситка» создал расщелины такой высоты, что в них можно встать в полный рост. Ее корни так широко раскинулись по лесной подстилке, что у каждого из них есть свой пруд, поверхность которого трепещет от капель, падающих с деревьев и с неба.

Мое погодное приложение сообщает: постоянные осадки, температура 43 градуса[5]. Должно быть, осадки эти большей частью перехватываются «зонтами», которые образуют вершины деревьев и мхи. Нижнего лесного яруса достигают лишь отдельные дождинки. Каждая с невнятным звуком пролетает меж ветвями. Капли движутся медленно, различимы отчетливо, как снежинки, и озарены солнечными лучами, пробивающимися сквозь легкие облака и крупнолистные клены.

В детстве мы узнаем, что вода – величина древняя и постоянная. Мы пьем ту же воду, какой утоляли жажду динозавры. Но в дожде влага кажется столь же юной, как эти свежие капли, струящиеся с вершин деревьев. В каждой дождинке заново рождается земная вода.

* * *

Здесь, на полуострове Олимпик, на пустынном северо-западном побережье штата Вашингтон, бездельники бродят по пляжам в надежде наткнуться на стеклянный поплавок с японской рыболовной сети, отслуживший свой срок и брошенный на берегу. Некоторые коллекционируют эти шарики, заключающие в себе весь простор Тихого океана. Соединяющее Восток и Запад море, которое Герман Мелвилл назвал «бьющимся своими приливами огромным сердцем Земли», содержит свыше половины всей существующей на планете воды и занимает бóльшую площадь, чем все континенты вместе взятые. В силу огромного объема оно также является главным источником дождя на Земле.

Тихий океан породил горный хребет Олимпик, возвышающийся к востоку от Хоха. Морские ископаемые, застывшие в заснеженных горных пиках, свидетельствуют о том, что около тридцати миллионов лет назад тектоническая плита, несущая океанское дно, столкнулась с плитой под Североамериканским континентом. Тяжелая океаническая плита проскользнула под более легкую материковую, вследствие чего верхняя часть морского дна образовала складки на суше и взметнулась вверх, превратившись в хребет Олимпик.

Теперь же Тихий океан словно пытается вернуть себе утраченное. На побережье к западу от Хоха яростный прибой обрушивается на скалистые своды и рикошетом бьет по бревнам, предназначавшимся для сплава, но выброшенным на покрытый темной галькой берег. Отдельные горные образования, называемые морскими столбчатыми утесами, стоят у берега будто на страже. По растущим на них расколотым деревьям сразу видно, какова здесь сила ветра. Массивные бревна свалены в кучи, словно щепки, свидетельствуя о мощи моря.

В одном кадре яркая панорама запечатлевает все слагаемые дождя: солнце и океан, ветер и ландшафт.

Солнце испаряет с земной поверхности огромные объемы влаги, превращая жидкую воду в необходимый нам газ – водяной пар. На долю океана – а океан един, хоть мы и делим его на древние семь морей или нынешние пять, – приходится наибольшая часть влаги на Земле. Его задача – вмещать в себя всю эту воду, пока не настанет срок передать ее ветру.

Режимы осадков во всем мире в основном подчиняются преобладающим ветрам, таким как пассаты или быстрые воздушные течения, называемые струйными. Самые обильные дожди идут в регионах, где воздух поднимается, а самые скудные – там, где опускается. В тропиках пассаты сходятся, и тепло толкает воздух вверх, образуя кучево-дождевые облака, чреватые сильными дождями. Поэтому регионы, прилегающие к экватору, как правило, бывают влажными. Удаляясь от экватора, воздух охлаждается и опускается, охватывая землю двумя засушливыми географическими поясами субтропиков. Там располагаются многие великие пустыни – от Сахары в Северной Африке до американской Мохаве. Метеорологи обычно описывают субтропический климат как пояс, но такой образ не совсем точен, поскольку таких поясов вокруг планеты на самом деле два – выше и ниже экватора. Мне нравится представлять себе субтропики как бикини Матери Земли.

Здесь, на тихоокеанском северо-западе, ветры обычно путешествуют через океан с запада на восток, набирая максимальную силу в струйном течении, глубина которого составляет несколько километров, а ширина – в сотню раз больше. Из Японии, преодолевая огромное расстояние всего за несколько дней, ветры собирают над морем испаряющуюся воду и солнечное тепло. Затем теплый влажный воздух мчится мимо столбчатых утесов и галечного берега, мимо сплавных бревен и прибрежных скал и врезается в хребет Олимпик.

Столкнувшемуся с горой воздуху деваться некуда – только вверх. Вспомним, как ведет себя дождь: обильнее всего там, где воздух поднимается, слабее всего – где опускается. Поэтому самые дождливые места в мире обычно расположены с надветренной стороны гор, обращенной к морю. Самое дождливое место в США расположено в северной части Тихого океана, на гавайской изумрудно-зеленой горе Ваиалеале, на острове Кауаи. Годовая сумма осадков здесь достигает 11 500 мм. Мировые рекорды, установленные в северо-восточном уголке Индии, на южных склонах гор Кхаси, смотрящих на Бенгальский залив, чуть выше. В 1860 году в индийской деревне Черапунджи были зафиксированы самые обильные осадки за всю историю наблюдений – 26 461 мм за год. Каждый одержимый дождем ученый из тех, с которыми я беседовала, похоже, мечтает там побывать.

На тихоокеанской стороне хребта Олимпик насыщенный влагой воздух низвергает на дождевой лес Хох от 3 500 до 4 300 мм осадков в год. Когда иссякшие тучи отправляются далее на восточную сторону гряды и спускаются в низины, количество осадков тоже идет на спад, создавая «дождевую тень». Именно поэтому в городке Секуим штата Вашингтон, расположенном к востоку от хребта и менее чем в пятидесяти километров от увенчанной белой короной горы Олимпус, цветут кактусы. В этом быстро растущем поселке, где селятся многие пенсионеры, живущие в районе залива Пьюджет-Саунд, ежегодно выпадает менее 400 мм осадков – совсем как в южной Калифорнии.

Горы ограждают от большого количества осадков и Сиэтл. Да-да, именно так. Несмотря на грозы, вечно гремящие возле жилища Фрейзера Крейна в телесериале «Фрейзер», Сиэтл – далеко не лидер по количеству осадков и молний среди городов Америки.

* * *

Куда чаще гроз Сиэтл навещают серебристые тучи, из которых всю зиму моросит дождь. Так выглядело небо и в то утро, когда я ехала в университет штата Вашингтон на интервью с погодным властелином Тихоокеанского северо-запада, профессором атмосферных наук Клифом Массом. Я надеялась, что Масс поможет мне развеять некоторые распространенные заблуждения о дожде. Сама я живу во Флориде, на заболоченном юге, в самом дождливом регионе Соединенных Штатов. По сравнению с ним в Сиэтле дождей мало. Что за глобальные атмосферные процессы приводят к таким большим различиям в режиме осадков в рамках одного континента? И почему это Сиэтл, прозванный «Городом Дождей», имеет такую «подмоченную» репутацию?

Уроженец Нью-Йорка, Масс увлекся метеорологией, когда учился в Корнелльском университете. Там он работал в лаборатории планетарных исследований под руководством Карла Сагана[6]. Свою первую научную работу – модель атмосферы Марса – студент опубликовал в соавторстве с Саганом. Они установили, что циркуляция погоды на Марсе «поразительно увязана с топографией». То же самое можно сказать и о погоде в Сиэтле.

Масс, который ведет популярный блог (clif mass.blogspot.com/) и радиопрограмму о погоде Тихоокеанского северо-запада, уделяет немало времени развенчиванию мифа о том, что принявший его город якобы дождлив. С запада Сиэтл защищен хребтом Олимпик. На востоке простираются труднопроходимые Каскадные горы с их потрясающей вереницей вулканов от Британской Колумбии до самой Калифорнии. По мере того как воздух пересекает прибрежные горы и опускается в низины западных частей штатов Вашингтон и Орегон, годовое количество осадков снижается с более чем 2500 мм в год до 600– 1100 мм. Эта дождевая тень накрывает города, расположенные в зоне от канадской границы до самого Юджина в Орегоне. В результате в Сиэтле и Портленде осадков выпадает меньше, чем в любом другом крупном городе на восточном побережье США, а также на 500 мм меньше, чем в Майами, и на 120 мм – чем в Нью-Йорке и Бостоне.

Масс достает составленную Национальной метеорологической службой карту погоды. Выпадение осадков на ней отмечается пульсирующей голубовато-синей линией. Профессор демонстрирует перемещение осадков по континенту. Зимой струйное течение шлет внушительные дожди на оба берега Северной Америки. Тихоокеанский северо-запад получает больше половины общегодовых осадков в период с ноября по февраль. Но к лету тихоокеанское струйное течение слабеет. На Тихоокеанском северо-западе дождь бывает крайне редко. Пока море, воспетое Мелвиллом, остается прохладным, Атлантический океан и Мексиканский залив разогреваются все сильнее. На восточной половине страны все лето сверкают молнии, льют дожди, бушуют тропические штормы и ураганы. А профессор Масс устраивает в последнюю неделю июля «Вечеринку сухого неба». Эта неделя почти всегда засушлива – вот и ответ на вопрос, который ему чаще всего задают: «На какое число нам лучше всего назначить свадьбу?»

Масс может успокоить женихов и невест в отношении дождя, но лазурного неба не обещает. Летом с моря еще приходят облака. Но они только впустую затягивают небо между горными грядами, заслоняя солнце. Подлинная причина дождливого характера Сиэтла – облачный покров. Масс объясняет, что небо над Сиэтлом и Портлендом затянуто облаками примерно 230 дней в году. Для сравнения: в Бостоне таких дней 160, в солнечном Майами – 120. Дней, когда дождь лишь слегка накрапывает, на северо-западе тоже значительно больше, чем на востоке.

Если в Сиэтле грозы случаются в среднем около семи раз в году, то американский рекордсмен – Лейкленд в штате Флорида – наблюдает, как они грохочут над его синевато-серыми озерами, примерно сто дней. А озеро Виктория в африканской Уганде – мировая столица гроз, которые гремят там в среднем по 242 дня в году.

Для гроз нужна конвекция – быстро поднимающиеся потоки теплого влажного воздуха, которые образуют темные кучево-дождевые облака. То же самое явление конвекции мы наблюдаем, когда готовим еду и слышим маленькие взрывы, которые вызывает подъем тепла, скажем, в кастрюле гамбо с морепродуктами, кипящего на плите. Что характерно, в «приготовлении» обоих блюд Мексиканскому заливу нет равных.

Все десять самых дождливых мегаполисов Соединенных Штатов расположены на юго-востоке, и большинству из них стоит «поблагодарить» за это штормы, рожденные в теплых водах Залива. Температура воды на его поверхности обычно держится в районе 27-ми градусов. Сезон тропических циклонов с июня по ноябрь приносит больше осадков, чем в Сиэтле выпадает за весь год. Стоящий у самого Залива город Мобайл в штате Алабама получает больше осадков, чем любой другой мегаполис в стране – 1650 мм в год. Второе и третье места делят Нью-Орлеан и Уэст-Палм-Бич – свыше 1570 мм. За ними идут Майами и Пенсакола. Покидая юго-восток США, этот летний воздух, насыщенный влагой и согретый Заливом и Атлантикой, перемещается далее по восточной части континента, где его еще сильнее разогревает солнце. Это запускает механизм конвекции, порождая грозы по всему востоку США. Циклоны несут летние дожди и грозы от Атлантического побережья до самых Скалистых гор. Именно там этот процесс замедляется. Воздух сталкивается с горами и направляется вверх. Восходящие облака разрешаются дождем, на сей раз с восточной стороны, создавая дождевую тень на пороге засушливого Запада.

К западу и югу от Скалистых гор лежат самые засушливые в Америке места, которые теряют больше воды на испарение и транспирацию с поверхности растений, чем получают с неба. (Транспирация – это процесс прохождения влаги через растения, от корней до мелких пор с нижней стороны листьев, где она вновь превращается в водяной пар. Полгектара земли, засеянной кукурузой, может ежедневно возвращать в атмосферу 15 000 литров воды.)

Людям, страдающим омброфобией – боязнью попасть под дождь, – можно посоветовать перебраться в Юму – город в штате Аризона. Этот город, разделенный надвое пасторальным изгибом реки Колорадо, не стоит считать самым засушливым. Но осадков в Юме выпадает в среднем 76 мм в год – меньше всего в стране. Нередко в бескрайнем небе над Юмой и другими районами засушливого юго-запада местные жители могут наблюдать пелену дождя, надвигающуюся из подсвеченных солнцем фиолетовых туч, явно сулящих грозу. Но, как по мановению волшебной палочки, она останавливается на полпути, зависая посреди горизонта. Эти дождевые ленты, которые ученые называют виргой, испаряются в сухом воздухе раньше, чем дождь успевает достичь земли. «Пытка без мук, надежда без воплощения», – так описывал эти исчезающие завесы Эдвард Эбби в своем романе «Отшельник пустыни».

В самых засушливых регионах мира бывают свои сезоны дождей, часто называемые муссонами, от арабского mausim – время года. Летом на засушливом юго-востоке североамериканские муссонные облака украшают невысокие пустынные горы белыми пиками, возвещая наступление дождей. Когда ливни, наконец, целуют иссушенную почву пустыни, этому таинству сопутствует аромат полыни и креозота. Мы можем забывать наши региональные блюда и диалекты, но дождь всегда остается верен месту, сохраняя присущие ему запахи, язык и обычаи во всех своих странствиях.

Многие переселенцы с восточного побережья, которые переезжают на запад ради пустынного солнца, не осознают, как сильно будут тосковать по дождю, который так докучал им дома, заливая праздничные фейерверки 4 июля. В недавние засушливые годы дождь встречали аплодисментами на улицах Лос-Анджелеса, жители Альбукерке выбегали во двор и устраивали в его честь торжество, а в социальных сетях по всему западу начинались эпидемии ликующе-пасмурных селфи с хэштегами «дождь» и восклицательными знаками в виде зонтиков.

Из всех дождей, орошающих Землю, ни один не празднуется так бурно, как ливни, врывающиеся вместе с азиатскими муссонами. Ученые определяют муссон как мощный ветер – по существу, это самый сильный морской бриз на Земле. Но для большинства человечества муссон – это чудо сезонного дождя. Почти две трети людей в мире живут ритмами зрелищных потопов, несущих воду для питья, земледелия и других жизненных основ. Этот ежегодный спектакль превращает муссон в некий праздник для жителей всей южной и восточной Азии, которые устраивают красочные торжества, поют раги в честь муссона, отправляются на муссонные лечебные процедуры, заводят муссонные романы (восточная версия летнего романа) и танцуют босиком в глубоких уличных лужах, радуясь его приходу.

Муссоны таят в себе и опасность. Паводковые воды могут убивать сотни, порой тысячи людей в Китае, Индии, Непале и окружающих регионах, оставляя миллионы других без крова. Но редкие бедствия оказывались хуже тех случаев, когда муссон в Азию не приходил, что спровоцировало несколько тяжелейших эпизодов голода в истории. Даже сегодня, поскольку посевы и водоснабжение целых стран, включая Индию, зависят от силы муссона, его отсутствие может сокрушать рынки, взвинчивать цены на продукты, провоцировать самоубийства, порождать дефицит энергии и менять исход национальных выборов.

Метеорология муссонов сводится к температурным различиям между сушей и морем. Как и другие дожди, муссоны определяются, прежде всего, солнцем, постоянно собирающим всю эту влагу с океанов. С приближением лета старина Гелиос наносит удар по странам, граничащим с Индийским океаном и Южно-Китайским морем, и суша там становится гораздо теплее воды. Разогреваясь над сушей, воздух становится легче и поднимается. Это заставляет более прохладный и влажный морской воздух менять направление и устремляться на сушу. Когда эти быстрые и подвижные атмосферные грузовые поезда врезаются в самые высокие горы в мире, Гималаи, то опрокидывают вагон за вагоном дождя. Вот так и выходит, что деревни индийского штата Мегхалая – его название означает «обитель облаков» – на крутых склонах гор Кхаси, обращенных к Бенгальскому заливу, получают наибольшее количество осадков в мире. Хотелось бы мне видеть эти склоны в муссонный сезон.

На муссоны влияет столь динамичный комплекс условий на море, суше и в атмосфере, что компьютерным моделям пока не удается предсказать, каким будет сезон – обильным, скудным или вовсе никаким. Даже самые предсказуемые режимы осадков могут сбиваться вследствие так называемых дальних корреляционных связей – изменений в атмосфере, происходящих где-то далеко, но откликающихся через полмира. Наиболее известно явление Эль-Ниньо – необычно высокая температура воды на поверхности моря в середине тропической части Тихого океана. Раз в 3–7 лет Эль-Ниньо резко меняет характер осадков на всех континентах. Колебание температуры может ослабить азиатский муссон, принести проливные дожди на запад США и сильную засуху в Австралию, вызвать ураганы в той части мира, где живу я.

Современная жизнь с ее водохранилищами, орошаемым земледелием и невидимыми водопроводными трубами на миллионы километров под землей заставляет нас осознать, насколько мы зависим от дождя. Об этом убедительно напоминает Эль-Ниньо, названное так по-испански в честь Младенца Христа в XVII веке южноамериканскими рыбаками, которые впервые наблюдали потепление в рождественские дни. Другим таким напоминанием становится изменение климата. Как считают ученые, глобальное потепление вдвое увеличит число экстремальных проявлений Эль-Ниньо – таких, при которых большие дома в Калифорнии соскальзывают в море, а в малонаселенных районах Австралии вспыхивают разрушительные лесные пожары. Изменение климата также приводит к тревожному всплеску проливных дождей по всему миру. Утешает лишь то, что их нам уже довелось пережить.

Ученые и историки воздерживаются от прямых утверждений, что климат был главной движущей силой таких процессов, как развитие сельского хозяйства, рост и падение городов. Но в последние несколько десятилетий косвенные данные, реконструированные по годовым кольцам на деревьях, мельчайшим частицам пыльцы с древних болот и кернам, полученным при бурении на ледниках, на дне озер и океанов, выявили глубокую взаимосвязь между человеческим прогрессом, засушливостью и дождем. Антрополог Брайан Фейган называет климат «мощным катализатором человеческой истории, брошенным в пруд камешком, рябь от которого порождала всевозможные экономические, политические и социальные изменения».

В данном случае рябь расходится от дождинки. Та же самая капля, которая сегодня разрушает свадебную церемонию на морском побережье, могла упасть миллионы лет назад на наших прародителей Адама и Еву.

* * *

В ходе геологической истории обильные дожди могли длиться тысячелетиями. Ученые называют такой влажный период плювиалом, от латинского pluvia — дождь. До того как люди выделились из числа других приматов, наши древнейшие предки жили в плювиальные времена. Чтобы перенестись назад сквозь бури истории и представить себе пралюдей и их жизнь в дождевых лесах Восточной Африки, посмотрите на свои пальцы после долгой ванны или целого дня купания.

Все мы видели, как, хорошенько промокнув, пальцы наших рук и ног при высыхании начинают напоминать конечности инопланетян. Долгое время принято было считать, что этот «эффект чернослива» вызван осмосом – наши пальцы должны поглощать воду и набухать, а на коже при этом образуются мелкие складки. Но нейробиолог Марк Чангизи выдвинул другую идею.

В своей лаборатории 2AI в Бойсе, штат Айдахо, Чангизи обдумывает вопросы эволюции – например, почему мы различаем цвета. В 2008 году он исследовал форму человеческих рук и наткнулся на хирургический документ 1930-х годов, свидетельствующий, что у пациентов с поврежденными нервами рук не образуются морщины на мокрых пальцах. Выходит, врачи, работавшие с пациентами, у которых повреждены нервы, уже знали, что «черносливность» не может быть побочным эффектом увлажнения. На самом деле наши морщины от воды порождаются автономной нервной системой – в основном непроизвольно работающим пультом управления в нижней стволовой части мозга, который также руководит такими основными функциями, как дыхание, глотание и половое возбуждение.

Чангизи отложил вопрос о форме рук и взялся за подвернувшуюся ему проблему. У других приматов, таких как макаки, на пальцах рук и ног тоже образуются морщины. Автоматический физический триггер, заставляющий реагировать на действие воды, навел Чангизи на мысль, что это явление, должно быть, представляет собой некую адаптацию. Приматы не доросли бы в своей эволюции до фаянсовых ванн или олимпийских плавательных бассейнов. Но им приходилось адаптироваться к дождю.

Чангизи спросил своего нового аспиранта Романа Вебера: «Подумай, почему в дождь на коже появляются морщины?» Вебер подумал и сказал: «Дождевые протекторы?»

Когда сухо, наилучшее сцепление могут обеспечить гладкие шины, как на гоночных автомобилях. На мокрых же дорогах с этой задачей гораздо лучше справляются дождевые протекторы. Чангизи и Вебер предположили, что точно так же гладкие кончики пальцев дают людям наилучшее сцепление в сухом состоянии, но при влажности нам удобнее, когда они сморщены. Последующее исследование подтвердило справедливость этой гипотезы. Более того, человек в своей эволюции, похоже, сделал еще один шаг вперед к тому, чтобы усовершенствовать «покрышки».

Морщинки на наших пальцах при увеличении похожи на дренажные канавы в ландшафте, тысячелетиями обрабатываемом дождем. Они не идеально округлы, а расходятся, как река, в нижнем течении образующая устье. Постепенно канавки все больше отдаляются друг от друга, и это напоминает горный рельеф, формируемый реками, текущими в море. Канавки еще и пластичны – если нажать на поверхность пальца, по ним сочится вода.

Таких морщинок на нашем теле не замечено больше нигде – только на руках и ногах. Они образуются достаточно быстро, чтобы поспеть за дождливой погодой, но не с такой скоростью, чтобы процесс начинался при всяком незначительном соприкосновении с водой – например, при поедании фруктов. В целом, полагает Чангизи, разгадка древней адаптации, обеспечивающей сцепление, таится в дождевых лесах, где предки человека жили примерно десять миллионов лет назад.

* * *

На генеалогическом древе человеческой эволюции ветвь между питавшимися фруктами приматами Восточной Африки и пьющими чай современными людьми представлена гоминидами. Со времен Чарльза Дарвина естественнонаучные учебники объясняют их появление «саванной гипотезой» эволюции: миллионы лет наши предки-приматы обитали поблизости от своих райских лесов. А зачем срываться с насиженных мест, когда прямо под рукой есть множество плодов, ягод и прочих яств? И только когда стали иссякать дожди, а с ними и леса, наши праматери и праотцы отправились в путь. Их родные дождевые леса постепенно уступили место просторным саваннам. Примат нового типа начал передвигаться на задних конечностях и научился зорко осматривать окружающие луга.

Новые открытия, сделанные во время изучения древних окаменелостей, и успехи в исследованиях ДНК доказывают, что наша эволюция от дерева к чаю протекала гораздо сложнее. Появляющиеся палеоклиматологические и ископаемые свидетельства все еще подтверждают гипотезу о том, что гоминиды научились ходить на двух ногах пять-семь миллионов лет назад, когда дожди в регионе утихли и леса превратились в саванные луга. Но сейчас антропологи считают, что в процессе эволюции выживали не просто самые умелые, а способные лучше всего адаптироваться к меняющемуся климату. Главные скачки в нашей эволюционной истории соответствуют коренным изменениям в доисторическом климате, а именно в температуре и осадках.

По мере того как в засушливые периоды в Африке иссякали дожди, земля трескалась под ногами наших предков, а реки и озера испарялись, исчезли многие животные и растения, которые прежде в изобилии водились в водоемах и влажных лесах. Проведя в 2012 году раскопки на дне озера в Восточной Африке, американский палеонтолог Кристофер Брошу обнаружил череп и челюсти древнего крокодила, выросшего до семи метров в длину. По словам Брошу, чудовищные твари, самые крупные хищники в этой местности, вероятно, питались первыми людьми, приходившими на озеро.

Но в эволюционном меню крокодилий обед съели способные к адаптации гоминиды, двигаясь к тому, чтобы стать людьми. Они пережили и этого, и других хищников, перебираясь с места на место во время засух и создавая первые каменные орудия, помогавшие им справиться с новыми типами хищников, которые занимали место кровожадного крокодила. Добыча превратилась в охотника.

В последние 2,5 миллиона лет чередовались крупномасштабные климатические колебания – от эпических дождей, создавших по всей Африке огромные озера, до суровых засух, вновь обративших эти водоемы в пыль. С каждым влажно-засушливым циклом появлялись и исчезали новые биологические виды. В конечном итоге выстоял все же Homo sapiens, хотя после ряда крупнейших засух численность этого вида и упала всего до нескольких тысяч отважных душ. Многие археологи полагают, что именно в эти скудные на дождь времена люди научились разумно мыслить, выработав речевые навыки для обмена информацией о воде и пище, чтобы пережить голод. Другие утверждают, что в истории человеческой эволюции более важными окажутся эпохи огромных озер и высокой влажности. Но к чему бы ни приходилось приспосабливаться людям – к проливным дождям, пыльным засухам или к чему-то другому, ученые сходятся в том, что людьми нас в большой степени делает именно наша замечательная способность адаптироваться к любым условиям, в которые ставит нас атмосфера, – по крайней мере, к тем, что наблюдались на Земле в последние несколько миллионов лет. Именно эта особенность позволяет нам жить на семи континентах – от бамбуковых хижин на склонах гор в индийском штате Мегхалая, где осадков выпадает больше всего в мире, до глинобитных домиков, построенных в пустыне Мохаве.

Примерно 30 000 лет назад в результате очередных экстремальных климатических колебаний в последний большой ледниковый период (метко названный Последним ледниковым максимумом) исчезли наши собратья по эволюции, неандертальцы, хотя для холода они были, казалось бы, идеально сложены. А Homo sapiens, чьи тела, похоже, созданы для дождливых тропиков, продолжали экспансию в ледяную Европу и по всему миру. После миллионов лет эволюции, пройдя через ливни и великую засуху, мы остались единственными уцелевшими гоминидами и вошли в число самых адаптируемых биологических видов в земной истории.

* * *

Наши образы ледникового периода заморожены в массивных ледовых щитах и глетчерах, в утрамбованном снегу (и мамонтах, мохнатых, сонных и разговаривающих – причем как Рэй Романо, с тем итальянским акцентом, который можно услышать в Нью-Йорке). Но этот трудный отрезок ранней истории человечества отличался также засушливостью. Несмотря на катастрофические наводнения и смертоносные для урожая потоки, каких не знала история, выживать без дождя, как выясняется, труднее, чем во времена, когда его слишком много.

Поскольку такое количество воды на планете заточено в лед, мощному испарительному мотору Земли не хватало топлива для дождя. Уровень моря упал более чем на 90 метров. На засушливых просторах Северной Африки и Южной Австралии осадки сократились более чем вдвое по сравнению с прежним и нынешним количеством. Исчезли реки и озера – вместе с источниками продовольствия. В процессе истощения меньшее количество осадков означало, что меньше становится и деревьев, способных возвращать воду в атмосферу, а это вело к тому, что дождей выпадало еще меньше.

Увеличились площади большинства мировых пустынь. Сильный ветер навевал большие барханы и гонял их, как шахматные фигуры в стране великанов Бробдингнеге. Растениям и деревьям удавалось выживать здесь, на иссушенной почве, немногим лучше, чем на ледниковых щитах, распростершихся над Северным полушарием. (Хотя почти всю Северную Америку покрывал лед, вследствие засушливости наблюдались и региональные исключения. Ветры несли ледяной воздух в более теплые регионы, включая нынешний запад США, а вместе с ним и рекордные на тот момент осадки, породившие гигантские озера. Озеро Бонневилль занимало почти всю территорию штата Юта, пока не превратилось в знаменитые соляные отложения.)

Помните, какую роль играет дождь в очистке небесной лазури? Нехватка дождя означает обилие пыли – наши предки в ледниковый период, устремляя взоры ввысь, видели блеклый небосвод. Изучать осадочные породы последнего ледникового максимума – все равно что заглядывать под кровать: всюду, куда ни глянь, ученые находят пыль. Сегодня североафриканские и аравийские пустыни охвачены величайшими на Земле пыльными бурями – похожими на горы желто-коричневыми облаками, так называемыми хабубами, которые видно даже из космоса. Образцы пород, взятые в Аравийском море, свидетельствуют о том, что в ледниковый период небо было еще на 60 процентов сильнее затянуто песком.

Первые современные люди переносили холодные, пыльные и засушливые времена мелкими разрозненными группами охотников и собирателей, покинув Африку и рассеявшись по Европе, Азии и на юге в Австралии. Выслеживая северных оленей и овцебыков по всей негостеприимной белой тундре, известной нам сейчас под названием Сибирь, азиатские охотники ледникового периода наткнулись на заметный при морских отливах сухопутный мост, и человечество начало просачиваться в Северную и Южную Америку. Но люди по-настоящему расселились по всем необитаемым континентам и обосновались там лишь после очередного резкого климатического колебания – на сей раз в сторону потепления и более устойчивых дождей, характерных уже для нашей эпохи.

Планетоведы полагают, что изменения в наклоне и орбите Земли способствовали обширному замерзанию и, в свою очередь, интенсивным таяниям, в том числе тому из них, что произошло около 18 000 лет назад, когда вода начала возвращаться в привычный нам цикл осадков. В результате сформировался тот мягкий климат, в котором с тех пор, по большей части, и живут современные люди[7].

Барабанная дробь – и на очереди голоцен. После миллионов лет качки между резким похолоданием и потеплением, засухами и ливнями люди прожили последние беспрецедентно долгие 12 000 лет с относительно стабильным климатом. Ключевое слово – «относительно». Все человеческие цивилизации возникли в этот период климатического затишья, который антрополог Фейган называет «долгим летом». Но вековые экстремумы – великие засухи и непрестанные дожди – регулярно нарушают спокойствие, подобно тому как на обычно солнечный пляжный уголок обрушиваются ураганы.

Люди начинали голоцен счастливыми охотниками, а вскоре стали счастливыми домовладельцами. Увеличение количества осадков и потепление озеленили Северную Америку и Европу и расширили пригодную для жизни земельную площадь. С повышением температур в Североатлантическом бассейне усилились и летние муссоны в Азии, так что по всему региону разросся тропический зеленый сад с деревьями и прочими растениями.

Смягчение климата вызвало рост населения и упрочило стабильность. Из пещер и землянок люди перебрались в хижины из дерева или камня. Радиоуглеродное датирование позволяет ученым анализировать мелкие фрагменты семян и костей. Именно так мы узнали, что во многих частях света люди комфортно жили в условиях природного изобилия, питаясь дичью, местными растениями, фруктами и орехами. Таким же способом ученые отслеживают случившееся примерно 8000 лет назад сокращение растительного покрова по всей земле. Новая волна засушливости совпадает с переходом от охоты на диких овец к их разведению, от сбора диких злаков к их выращиванию.

Почему охотники-собиратели отложили в сторону копья и гарпуны и взялись за серпы и жернова – одна из больших археологических загадок. Но становление земледелия так или иначе вписывается в общемировую тенденцию к резкому уменьшению осадков, в том числе ослаблению азиатских муссонов. Многие ученые считают, что нестабильные дожди и рост засушливости побуждали людей компактно селиться у рек. Мелкие общины объединялись, чтобы строить оросительные системы и добывать пропитание себе и соседям. Четыре ранние цивилизации древнего мира выросли в долинах великих рек – Нила в Древнем Египте, Тигра и Евфрата в Месопотамии, Хуанхэ в Китае и долине Инда в древней Индии. С помощью земледелия люди адаптировались к продолжительным засушливым периодам. Для четырех перечисленных цивилизаций этого оказалось недостаточно.

Земля может обеспечить переход жизни на уровень, который астробиологи называют «зоной Златовласки» между Марсом и Венерой. Точно так же и дождь имеет самую подходящую зону наилучшего восприятия для людей. Темперамент дождя может определять разницу между едой и голодом, здоровьем и мором, общественными волнениями и националистическими лозунгами. Годы, когда осадков слишком много, могут приносить болезни и эпидемии. Годы, когда их недостает, оборачиваются голодом и отчаянием. В итоге никакие условия не оказываются столь же разрушительными, как полное прекращение дождей – экстремальная засуха, которая может длиться столетия. Каким бы жалким он порой ни был, людям никогда не удавалось жить без своего яркого дождя.

Глава 2

Засуха, потоп и колдовство

На северо-западе Индии и в Пакистане под золотым песком погребена крупнейшая из ранних цивилизаций древнего мира. В отличие от гробниц в Египте и зиккуратов Месопотамии, большинство потерянных городов хараппцев, населявших долину Инда, еще не раскопаны, а их таинственная письменность не расшифрована до конца. Но археологи, работающие в древних городах Хараппе и Мохенджо-Даро, обнаружили под пустыней замечательно развитую культуру.

Почти пять тысяч лет назад хараппцы жили в продуманно построенных городах со стенами, широкими улицами, водохранилищами и первыми городскими санитарными системами. В их кирпичных домах были очаги, колодцы, трубы и купальни. Житницы и другие сельскохозяйственные сооружения свидетельствуют о наличии развитого земледелия и торговых сетей, обслуживавшихся десятками тысяч людей.

Вся эта жизнь расцвела на муссонных дождях и реках. Подавляющее большинство хараппских городов располагалось на берегах крупных речных каналов, врезавшихся в пустыню. Сейчас эти реки-призраки видны только на спутниковых снимках. Примерно 4000 лет назад люди начали покидать свои передовые города. Хараппская цивилизация постепенно распалась.

С двадцатых годов прошлого века, когда были открыты затерянные города долины Инда, исследователи расходятся во мнениях о причинах их краха. Интригующую подсказку дает индуистский священный текст Ригведа, написанный на древней форме санскрита начиная примерно с 1750 г. до н. э. В Ригведе описана мифическая река, некогда протекавшая параллельно долине Инда от Гималаев до самого Аравийского моря. Реку Сарасвати, которая фигурирует в тексте более семидесяти раз, часто толковали как метафору. Но ученые считают, что это было нечто большее.

В последние годы научные изыскания в области прошлого климата региона выявили коренной сдвиг в режиме осадков. Проведя исследования древнего озера с дождевым питанием в индийской Харьяне, палеоклиматологи с помощью радиоуглеродного датирования установили, что 4100 лет назад летние муссоны резко пошли на спад. К норме они не возвращались два столетия.

В течение невообразимого двухсотлетнего срока в Хараппском регионе практически не было дождей. Примерно в то же время в Китае, Египте и Месопотамии в сухих песках истории сгинули три другие цивилизации, самые ранние из известных.

* * *

В двадцатые и тридцатые годы XX века британский антрополог Ч. Леонард Вулли – представьте себе скуластого Индиану Джонса в гетрах – вел раскопки в Уре, одном из крупнейших и богатейших городов-государств древней Месопотамии (от древнегреческого слова, означающего Междуречье) у слияния Тигра и Евфрата на Ближнем Востоке. Газеты всего мира сообщали о гробницах, которые он обнаружил на царском кладбище Ура, и сохранившихся внутри необыкновенных сокровищах: драгоценных камнях и одежде из золота, лазурита и сердолика, алебастровых сосудах, оружии из чистого золота, украшенных драгоценностями фигурах мифических и реальных животных. Публику особенно заворожили рассказы о маленьких чашках возле останков слуг, умерших вместе со своими хозяевами, что явно свидетельствовало о ритуальных самоубийствах. В одной из гробниц обнаружились тела 74 людей, принесших себя в жертву.

Сын священника, Вулли воспользовался знанием Библии и пылкостью веры, чтобы привлечь внимание людей к своим находкам. Туристы, среди которых были члены европейских династий и королева тайны Агата Кристи, стекались со всего мира в далекую иракскую пустыню, стремясь увидеть произведенные раскопки. Писательница отправилась на Восточном экспрессе в Багдад и долго бродила среди ям, вырытых Вулли, собирая колоритные детали для своего романа «Убийство в Месопотамии»[8].

* * *

В Книге Бытия Ур назван местом рождения Авраама. Вулли был убежден, что далее он найдет доказательство Всемирного потопа. Эта идея так увлекла исследователя, что он, возможно, на полвека отодвинул момент, когда археологические изыскания привели к выяснению реального события – совершенно противоположного потопу бедствия, – уничтожившего месопотамскую культуру.

Наряду со своими захоронениями, вдохновляющими писателей, жители Месопотамии культивировали западную цивилизацию задолго до древних греков. Шумеры, построившие около десятка городов, в том числе Ур, наносили на глиняные таблички клиновидными стилами резьбу, положившую начало письменности. Они первыми создали и запечатлели на письме философию и законы, изобрели колонны и арки в архитектуре, ввели понятие нуля в математике. Но чуть больше 4 000 лет назад три четверти месопотамских поселений обезлюдели в результате грандиозной засухи, длившейся триста лет. Некоторые величайшие достижения этой цивилизации, включая письменную и устную речь, оказались утрачены еще на тысячелетия.

Пролейся в то время хоть немного дождя, сегодня люди, изучающие классическое наследие, могли бы наряду с латынью и греческим языком практиковаться в древнешумерском.

Примерно 4 300 лет назад власть в Месопотамии захватил царь Саргон Аккадский, присвоивший себе и сельскохозяйственные земли на севере, и растущие города-государства на юге. В течение следующего столетия Саргон, его сыновья и внук создали первую в мире империю. Они правили территорией от истоков Тигра и Евфрата до самого Персидского залива. Подпитываемые дождями северные долины породили многочисленный и корыстный класс аграрных бюрократов. Письменные документы свидетельствуют о том, что аккадцы контролировали и облагали налогами сельскохозяйственное производство, торговали с отдаленными районами ячменем и пшеницей.

На территории нынешней северной Сирии аккадцы возвели в Телл-Лейлане монументальные строения города, обладавшего стенами, искусно прорытыми каналами, огромными сельскохозяйственными сооружениями и впечатляющей военной мощью. А затем, после ста лет процветания, люди империи внезапно покинули города и деревни.

Была найдена клинописная эпическая поэма под названием «Проклятие Агаде» (или Аккада), которая объясняет падение империи небесной карой со стороны Энлиля – коварного бога гроз, ответственного за самые страшные наводнения и засухи. В этом сочинении описываются «большие поля», которые «не давали зерна», и «сгустившиеся тучи», которые «не разрешались дождем». Исследователи трактуют эту историю о проклятии как метафору, во многом схожую с сюжетом об утрате реки Сарасвати в индуизме. По их мнению, империю могла привести к краху управленческая некомпетентность, перенаселенность или иностранное вторжение. Существует и множество других гипотез.

Однако в 1993 году археолог Харви Вайс, руководящий раскопками от Йельского университета в Телл-Лейлане, по существу, объявил, что клинописные сведения соответствуют действительности. Город, некогда столь величественный, что стены его до сих пор возвышаются над Хабурскими равнинами, триста лет был накрыт песком, нанесенным ветром, и в течение всего этого времени люди здесь практически не жили.

В Телл-Лейлане и других регионах, по всем Хабурским и Ассирийским равнинам Вайс и его коллеги один за другим находят города, оставленные 4200 лет назад. Там нет ни зерен, ни черепков, никаких признаков человеческой жизни на протяжении трех столетий – лишь плотный покров пыли. Поскольку все это время в почве отсутствовала влага, исчезли даже норы земляных червей.

* * *

Другие ученые обнаружили в той же местности резкий региональный пылевой пик в глубоководных кернах, взятых из Оманского залива и с других участков. Но пересыхание распространилось далеко за пределы Ближнего Востока. Донные почвы африканских озер, пыльный след в ледяных кернах из северного Перу, древние сталагмиты, растущие в пещерах Китая и Индии, образцы пыльцы из Северной Америки – все это указывает на вызванный засухой всемирный кризис, когда осадков было значительно меньше, чем в остальную часть голоцена. Условия напоминали скорее поздний дриас 13 000 лет назад, когда во всем северном полушарии сократилась численность населения.

Столетия без дождя совпадают во времени не только с падением Месопотамии и исчезновением могущественной Хараппской цивилизации, но и с крахом Старого царства в Египте на берегах Нила. В Китае ученые отмечают гибель ряда неолитических поселений, переход от культуры земледелия к пастбищному скотоводству и отчетливый спад количества археологических находок в нижних бассейнах рек Янцзы и Хуанхэ.

В грандиозной засухе месопотамцы винили злого бога Энлиля. Радиоуглеродное датирование по древесным кольцам и озерным кернам от Калифорнии до юго-западной Азии приводит нас к выводу, что все дело в солнце. Помните Гелиоса, необыкновенно мускулистого участника «дождевой команды», который всю свою энергию направляет на вытягивание влаги с поверхности Земли? Во время засухи, погубившей 4 000 лет назад целую культуру, во всем мире сократилась инсоляция – уменьшился поток солнечного света на земную поверхность. Это изменение было обусловлено незначительным изменением угла наклона нашей планеты по отношению к солнцу, определяющим, какое количество радиации доходит до нас. Дожди утратили стабильность. В зимние месяцы на горы выпадало меньше снега, а значит, летом уменьшался пресноводный сток. А в Азии муссоны обманывали ожидания людей, успевших создать самые развитые из ранних цивилизаций в надежде на их ежегодное обилие.

И это повторялось снова и снова на протяжении всего голоцена: пропадал дождь – исчезала и цивилизация. Более десяти веков, до 900 года нашей эры, в низинах Центральной Америки процветал народ майя. Его численность достигла почти десяти миллионов человек, и на подверженной засухам местности эта цивилизация делала ставку на искусное водное хозяйство. Подобно великим цивилизациям Инда, Тигра и Евфрата, Нила и Хуанхэ, майя были способны противостоять засухам годы или даже десятилетия. Но трехсотлетняя сушь – судя по озерным кернам, она длилась с 750 до 1025 года нашей эры – оказалась непосильным испытанием.

* * *

Если засуха убивает медленно, то потоп, как нам представляется, мгновенно приводит к пагубным последствиям. В большинстве случаев при наводнении самым смертоносным оказывается не дождь, а ветер и приливная волна. Именно эти стихии унесли в море до полумиллиона человек во время считающегося самым смертоносным в истории урагана – Большого циклона Бхола, который поглотил Бангладеш у Бенгальского залива в 1970 году. Явным исключением из этого «дождевого правила» стал ураган «Митч» 1998 года. Яростные порывы ветра, волны, достигавшие в высоту 13 метров, и небывалые дожди разрушили обширные регионы Центральной Америки. Ураган, породивший сильные наводнения и оползни, сметавшие с лица земли целые поселения вместе с жителями, подарил горам Гондураса и Никарагуа около 2 000 мм осадков. Погибло более 11 000 человек, еще три миллиона остались без крова.

Впрочем, подобно самым сильным засухам, наиболее разрушительными наводнениями зачастую оказывались те, что тянулись десятилетиями и столетиями. Сколько бы красок и жизни ни дарил дождь, чрезмерные осадки могут принести зловещую мглу в духе шекспировской «Бури», с плесенью, гнилью, и бесконечными наводнениями, питающими малярийных комаров снаружи и болезни внутри. В Средние века, когда Европу терзали едва ли не самые обильные дожди в истории человечества, реальность была как никогда близка к вышеописанной картине. На гравюре «Четыре всадника Апокалипсиса», созданной в XV веке немецким художником Альбрехтом Дюрером, на фоне угрожающих темных туч мы можем увидеть четырех всадников – Смерть, Голод, Войну и Чуму. Бесконечные дожди сулили появление, по меньшей мере, троих из них.

XIV век в Европе ознаменовался началом климатического сдвига продолжительностью в пятьсот лет, известного как малый ледниковый период. Устойчиво обильные дожди, паводки, снега, ранние и поздние заморозки привели к повсеместным неурожаям, голоду, социальной нестабильности – и страху, переходящему в паранойю. Второе десятилетие XIV века было самым дождливым за тысячу лет. Внезапно разражались сильные, почти постоянные грозы. Одно влажное лето следовало за другим. Температуры были исключительно низкими. Электрические бури порождали непрерывные мощные удары молний. Солнце показывалось редко, что пагубно влияло на урожаи винограда и производство соли. Описывая происходящее, летописцы того времени часто прибегали к метафоре «Великий потоп». Они полагали, что таким образом Бог наказывает людей за их грехи, включая идущие по всей Европе войны.

В 1315 году ливни начались на Пятидесятницу в мае и продолжались «почти непрестанно все лето и осень». Паводковые воды в старейшем английском городе Малмсбери поднимались так высоко, что его летописец «думал, что сбываются пророчества из пятой главы Исаии». По всей северной Европе наводнения рушили мосты, мельницы, другие здания и сооружения. В Австрии и Баварии трижды выходил из берегов Дунай. На одной лишь австрийской реке Муре половодье смыло четырнадцать мостов.

На побережьях штормы и наводнения разоряли Нормандию и Фландрию у Северного моря. В августе 1315 года французский король Людовик X планировал завоевательный поход на фламандцев во Фландрию. Но дожди поливали наступающих воинов день и ночь «самым сверхъестественным образом, чего никогда не видел ни один живший тогда смертный». Низменности Фландрии превратились в болота. Когда воины пускали коней в галоп, «земля была такой сырой, что лошади увязали в ней до самых подпруг, – писал средневековый историк Анри Люка. – Люди стояли по колено в грязи, а повозки можно было протащить лишь с величайшим трудом». Сдавшись под натиском промокших насквозь палаток и иссякающих запасов провианта, французские солдаты отступили. Фламандцы благодарили Бога за дожди. По крайней мере, до тех пор, пока не начался голод.

От Пиренеев на юге Франции до Англии и Шотландии, по всей Священной Римской империи и на восток вплоть до Польши летние ливни не давали зерну созреть. Значит, сеять пшеницу и рожь осенью было не суждено. Сено не просыхало. В Англии цена на пшеницу в 1315 году возросла в четыре раза, а к концу года вновь удвоилась.

В предыдущем столетии рост населения вытеснил многие сельские семьи на окраинные, мало пригодные для обработки земли, которые все же выдавливали из себя урожаи при обильных дождях. Но впитывать влагу бесконечных ливней им было не по силам, и потоки воды прорезали сельский ландшафт глубокими оврагами и смывали тысячи акров тонкого верхнего слоя почвы. В некоторых аграрных районах смыло практически половину пахотных земель. Гибли урожаи. Животные чахли. В результате сокращения поголовья домашнего скота и птицы, не хватало мяса и яиц. Недозрелое зерно плохо насыщало. Семьи рыскали в промокших полях, пытаясь прокормиться травой и кореньями.

Среди всех периодов голода, начиная с момента становления сельского хозяйства, Великий голод 1315–1322 годов – один из немногочисленных случаев, когда причиной бед в значительной мере выступил беспрестанный дождь. Лишенные урожая, люди так голодали, что начали поедать собак, кошек и лошадей. «Конина была на вес золота, крупных собак крали», – писал английский бенедиктинец Джон де Трокелоу. Когда еды не осталось совсем, семьи начали покидать свои хозяйства. Они молили о сострадании родственников, просили милостыню в селениях или стекались в города. Обезлюдели целые деревни. Фермеры стали работниками. 1316 год ознаменовался худшим урожаем зерновых культур за всю эпоху. Фламандский наблюдатель писал: «Люди испытывали огромную, невыразимую нужду. Стоны, слышавшиеся от бедноты, и камень сдвинули бы с места, люди лежали на улице в горести и отчаянии, опухшие от голода».

Церкви и приюты спасали жизнь бесчисленному множеству людей, готовя похлебки с любой снедью, какую только можно было найти, и раздавая их голодающим. В стенах монастырей и аббатств искали помощи представители почти всех слоев общества, но больше всех, разумеется, пострадало беднейшее сословие. В бельгийском городе Турне «мужчины, равно как и женщины из числа власть имущих, средних и низших слоев, старые и молодые, богатые и бедные, ежедневно умирали в столь больших количествах, что почти весь воздух был испорчен» исходящим от них смрадом. В Голландии «ни богатые, ни бедные не имели возможности добыть себе пищу; они бродили по дорогам и тропам и в измождении ложились наземь, чтобы умереть, – писал Люка. – Голодающие вели себя как дикие звери. Они ели лягушек и собак, неистово обгладывали туши животных, погибших от чумы».

В условиях высокой влажности среди ослабших людей стремительно распространялись болезни. Под дождем трупы «немедленно начинали разлагаться». Во многих городах, от Эрфурта в Германии до Кольмара во Франции, власти выкапывали огромные рвы для погребения тысяч умерших горожан. По оценкам исследователей, Великий голод 1315–1322 годов унес жизни примерно трех миллионов человек – около десяти процентов населения заливаемой дождями северной Европы в начале XIV века. Казалось, конец света уже настал. Но Чума, следующий всадник Апокалипсиса, скачущий вслед за ненастьем, истребит куда больше людей.

* * *

В XIV веке письма и хроники, рассказы о болезни, которую тогда называли «великим поветрием» или «мором», а позднее окрестили Черной смертью, похоже, всегда начинались с необычного дождя. Музыкант папского суда Авиньона писал домой во Фландрию в 1348 году, что когда началось великое поветрие, «в первый день пролился дождь из лягушек, змей, ящериц, скорпионов и многих ядовитых тварей такого рода. На второй день слышался гром, а во вспышках молний на землю падали градины огромного размера, которые убили почти всех людей от мала до велика. На третий день с небес сошел огонь с удушливым дымом, который поглотил всех оставшихся людей и зверей и сжег все города и замки в тех краях». (Покровителю музыканта было суждено вскоре умереть от чумы.)

Фактически настоящий дождь был предвестником Черной смерти в той же степени, что и Великого голода. В 20-е годы XIX века, когда погодные режимы пришли в норму, Северная Европа победила голод, и последующие несколько десятилетий были относительно благоприятными. Французские историки называют этот период monde plein. Но «полный мир» продлился недолго. Летом 1342-го беда пришла вместе с самыми страшными потопами Средневековья. В Германии наводнения разрушили большие мосты Регенсбурга, Бамберга, Вюрцбурга, Франкфурта, Дрездена и Эрфурта. В Германии и Англии погибли практически все посевы, что привело к продовольственному дефициту. На следующий год обильные летние дожди вновь рушили ключевые мосты, смывали городские поселения и губили урожаи. Затем, в 1344 году, на смену экстремальным осадкам пришла экстремальная засуха. Возникали регулярные, пусть и не такие масштабные, перебои с едой. По мнению исследователей, Великий голод и последующие региональные неурожаи ослабили население, что и поспособствовало превращению Черной смерти в масштабную пандемию. Перенесенный в детстве голод сделал многих людей восприимчивыми к болезням на всю жизнь.

Бубонная чума въехала в Европу не на спинах змей, а на крошечном насекомом – блохе, которая ехала на крысе, которая ехала вместе с монгольским торговым караваном, выехавшим из южного Китая и проехавшим по всей Евразии. Бактерию Yersinia pestis, живущую на диких грызунах, распространяют блохи, которые иногда перепрыгивают на людей. Если Y. pestis попадает в легкие, она превращается в смертельно опасную легочную чуму. Больной начинает кашлять, и в воздух попадают зараженные капли слюны, инфицирующие следующего человека, – и далее по цепочке. Заразившийся человек может умереть в течение суток.

Ученые лишь недавно смогли проследить, до какой степени ускоряется распространение Y. pestis в условиях повышенной температуры и влажности воздуха. Биологи, использовав древесные кольца для реконструкции исторического климата, приходят к выводу, что климат в те годы, когда в Европе свирепствовала Черная смерть, был значительно более теплым и влажным. То же самое можно сказать о периоде Третьей пандемии, которая началась в Азии в середине XIX столетия и погубила миллионы людей в Индии и Китае. То же самое происходит и сегодня. Ученые, изучающие Y. pestis на больших песчанках в Центральной Азии, где среди людей до сих пор регулярно фиксируются случаи заражения чумой, подтвердили, что ареал распространения этой бактерии расширяется при более теплой весне и более влажном лете. Полученные результаты не сулят ничего хорошего в случае грядущего потепления.

Черная смерть вошла – а может быть, даже катапультировалась – в осажденный порт Каффа (ныне Феодосия в Крыму). Там закрепились тысячи татар, окружившие городские стены, за которыми укрывались купцы-христиане. Итальянский нотариус по имени Габриэль де Мюсси писал, что страшное и быстро распространяющееся заболевание поразило татар и привело к массовым смертям. Лечение не помогало – смерть наступала вскоре после того, как в подмышках и паху появлялись «коагулирующие жидкости». Ошеломленный и потрясенный их бедой, де Мюсси описывал последнюю отчаянную попытку выживших уничтожить своих врагов: «Они велели поместить трупы в катапульты и забросить их в город в надежде, что невыносимое зловоние погубит всех, кто находится внутри». Вскоре почти все, кто оказался поблизости, «пали жертвой внезапной смерти, заразившись этой пагубной болезнью, как будто их поразила смертоносная стрела, которая образовала опухоли на их телах». Некоторые современные ученые относятся к этой истории скептически. Другие специалисты, изучавшие вопрос, в том числе эксперт по биологическому оружию Марк Уилис из Калифорнийского университета, находят ее правдоподобным и впечатляющим примером приема биологической войны.

Спасающиеся бегством из Каффы генуэзские суда непреднамеренно перевезли крыс вместе с блохами и бактериями Y pestis в Геную и Пизу. Первая вспышка Черной смерти унесла не менее 35 процентов населения Генуи, а болезнь распространилась по всей Западной Европе. Население Парижа в период с 1328 по 1470 год сократилось по меньшей мере на две трети. В Британию чума проникла через несколько портов, включая Бристоль, где «погибло почти все население города». К 1349 году она пробралась на север, в Шотландию, где «почти треть жителей была тем самым обречена заплатить природный долг». По приблизительным подсчетам, чума в итоге уничтожила треть населения Европы, а в отдельных регионах смертность составляла от 10 до 60 процентов. Ни одно другое событие за всю историю Европы, включая войны, не причинило такого ущерба.

А что же дождь? Как водится, все не так просто, ведь и сильная засуха способствует распространению чумы, вынуждая грызунов мигрировать. Во время американских эпидемий желтой лихорадки в XIX веке обильные летние дожди могли провоцировать вспышки заболевания, поскольку стоячая вода создавала среду, благоприятную для москитов Aedes aegypti — разносчиков этого заболевания. В то же время хороший, основательный дождь был единственным способом смыть нечистоты, гниющие трупы животных и прочую грязь, способствовавшую распространению болезни в городах вроде Мемфиса, когда там еще не было канализации и водопровода.

Словно двуликий Янус, дождь мог выступать в двух противоположных ипостасях. В дни, когда метеорологическая наука не могла ничего объяснить, люди поглядывали друг на друга в поисках виноватых.

* * *

В конце августа 1589 года дюжина лучших кораблей датского флота отправилась через бурное Северное море, чтобы доставить четырнадцатилетнюю принцессу-невесту в новый дом к ее новому мужу. До этого шотландский король Яков I видел красавицу Анну Датскую только на миниатюрном портрете. Он заранее заключил брак с ней через доверенных лиц, чтобы избежать союза с Екатериной Наваррской. Свадьба без жениха состоялась во дворце у моря, после чего Анна взошла на борт корабля датского адмирала Петера Мунка, которому было поручено доставить царственную пассажирку в ее шотландское королевство.

По пути корабли сталкивались с обычными штормами. Когда же они почти достигли пункта назначения, с берега по ним ударила необыкновенная буря. Дважды они приближались к шотландским скалам, и дважды их отбрасывали назад объединенные войска дождя и «неблагоприятных ветров», которые в итоге унесли их до самой Норвегии. Мунк счел эту бурю слишком яростной даже для Северного моря. Это привело его к мысли, что «дело здесь, должно быть, не просто в обычном своенравии ветров и погоды».

Он полагал, что дожди и ветра насылают ведьмы.

Мунк предпринял третью попытку. Но разразился еще один шквал, хуже прежнего. «Весь флот был ужасным образом разбросан», особенно пострадал адмиральский корабль с невестой-королевой на борту. Подлый ветер сорвал пушку с места крепления и швырнул ее на палубу, где она на глазах юной Анны убила восемь датских солдат и «едва не уничтожила ее саму».

Буря отбросила тонущий корабль Мунка на север, в норвежский пролив. Там разразился не по сезону ледяной шторм, вынудивший Анну, Мунка и уцелевших членов экипажа укрыться в нищей деревушке, которая «не производила ничего съестного». Анна писала своему новому мужу отчаянные письма, рассказывая о штормах и о том, как чуть не утонула. Письма доставил молодой датский матрос, который ради этого согласился пересечь холодные моря. Совершив, как отмечают историки, единственный храбрый поступок в своей жизни, король Яков нагрузил королевские корабли деликатесами, мясом и винами и вместе с сотнями сопровождающих присоединился к спасательной экспедиции, чтобы вызволить невесту из ледяного плена. Команда отправилась в путь 20 октября и целый месяц боролась с еще более жестокими штормами, так что добраться до Анны им удалось лишь 19 ноября.

После первых неловких объятий пара обменялась «знаками внимания и поцелуями», как писал шотландский дипломат сэр Джеймс Мелвилл. Молодые почувствовали облегчение, воссоединившись вопреки дьявольской погоде, все еще бушевавшей между норвежскими горами и Северным морем. Уверенности в благополучном исходе путешествия на корабле в Эдинбург, на запланированную королевскую свадьбу, не было. Поэтому жених и невеста провели импровизированную церемонию в Осло и затем третью свадьбу в Дании, после того как их препроводили на юг четыреста военнослужащих, которых король Швеции прислал в качестве проводников по его снежным владениям.

Обратное путешествие королевской четы в Шотландию тоже не обошлось без «неестественной погоды»: доставляя их в Ферт-оф-Форт, корабли английского военно-морского флота рисковали заблудиться в ненадежном тумане. В конце концов они все же прибыли Эдинбург в мае 1590 года, где изысканная коронация наконец сделала Анну королевой.

Король Яков, до того скептически относившийся к охватившему Европу колдовскому безумию, теперь не мог отрицать очевидное, лично столкнувшись с капризами бурь. Король присоединился к мнению адмирала Мунка и многих других участников штормовой эпопеи, убежденных в том, что беспрецедентно чудовищная погода – происки ведьм, желавших помешать новой королеве взойти на трон.

Вскоре пожилая повитуха Агнес Сэмпсон и местный школьный учитель Джон Фиан дорого заплатят за проступки стихии. Они оказались среди тысяч обвиненных в колдовстве, которых пытали, душили гарротой, вешали или сжигали в наказание за дьявольские дожди, снегопады, морозы, наводнения, неурожаи, болезни, бесплодие, падежи домашнего скота и другие несчастья, терзавшие Европу с 1560 по 1660 год. Гонения на ведьм достигли пика жестокости в тяжелейшие десятилетия малого ледникового периода.

* * *

Когда речь заходит о ведьмах и судах над ними, большинство американцев в первую очередь вспоминает город Салем в Массачусетсе, знаменитый особо жестоким преследованием ведьм: здесь в колдовстве обвинили 185 человек, из которых 19 были казнены. Скандальную известность Салем создал себе сам, с одержимым упорством рекламируя себя как мировую столицу ведьм. Историки, специализирующиеся на изучении периода «охоты на ведьм», утверждают, что по сравнению с общими масштабами ведьмовской истерии, захлестнувшей Европу в ненастные годы малого ледникового периода, события в Салеме тянут разве что на «легкий переполох».

Эта история не из тех, которые с гордостью увековечивают на холстах и в музеях восковых фигур. Немецкий историк Вольфганг Берингер насчитал как минимум 50 000 смертных приговоров за колдовство, приведенных в исполнение в Европе, из которых половина пришлась на территорию нынешней Германии. Около 80 процентов жертв были женского пола, что объясняется множеством причин вплоть до библейского сюжета о Еве, подразумевающего, что женщины более восприимчивы к дьявольским соблазнам. Многие из приговоренных к сожжению, были еще живы, когда их палачи разжигали огонь.

Немецкая гравюра 1486 года изображает колдунью, повелевающую огромными глыбами льда. На фронтисписе памфлета 1489 года под названием «Погодная магия» изображены две ведьмы, добавляющие какие-то ингредиенты, змей и цыплят в котел, над которым зарождается гроза. В 1568 году в Швейцарии рождается красочная картина, изображающая дьявольские пляски и колдующих ведьм, из котла которых прямо в небо устремляется буря.

Как и в случае с расселением людей во времена засухи в Африке, климат, по оценке Берингера, является лишь одной из многих причин охоты на ведьм, развернувшейся в Центральной Европе. Но история уголовного преследования ведьм началась в XIV веке, параллельно наступлению малого ледникового периода. Максимальный накал страстей совпадает с худшими годами климатических экстремумов, в десятилетия до и после 1600 года. Колдовство исчезло из списка преступлений уже в следующем веке – вместе с возвращением солнца и появлением более просвещенных объяснений переменчивой погоды.

На западных прибрежных окраинах Европы погода была поспокойнее, голода боялись поменьше и в колдовстве обвиняли не так уж часто. А вот в густонаселенной Центральной Европе, вдобавок сильнее всех страдавшей от экстремальных климатических перепадов, охота шла с особым пристрастием. Случилось так, что на долю людей, населявших территории с самой слабой инфраструктурой и бедной почвой, выпали еще и самые жестокие ливни и суровые зимы малого ледникового периода.

Согласно тогдашним суевериям, ведьмы могли сеять болезни, убивать детей, насылать бесплодие на мужчин, женщин и сельскохозяйственных животных. Все напасти, с которыми приходилось сталкиваться людям во времена малого ледникового периода, объяснялись колдовством: бездетность, болезни, внезапная детская смертность, эпидемии среди домашнего скота, неурожаи, поздние морозы, непривычные бури с градом и чересчур обильные дожди. «Мысль о том, что подобные неприятности случайны, была чужда многим тогдашним европейцам, – говорит Берингер. – Людям нужно было чем-то объяснить внезапное буйство стихий, и ведьмы стали козлами отпущения».

Примерно с 1580 года об охоте на ведьм стали писать уже не как о расправах над отдельными людьми, а как о массовых облавах. Изданный в тот год на юго-западе Германии памфлет под названием «Две газеты: каких ведьм сожгли» намекает на сущность предъявляемых обвинений и их масштаб, описывая 114 казней ведьм, которые «в основном признались в нанесении ущерба товарным культурам, подобным зерну и винограду градом и грозами, а также в причинении увечий и смерти детям», резюмирует Берингер. В 1582 году похожий документ сообщил о «разрушительных грозах в августе, которые уничтожили зерно и виноград, и последующих сожжениях: в ландграфстве Гессен, где были сожжены десять женщин; деревушке в Брайсгау где были сожжены тридцать восемь женщин; городке Туркхайме в Эльзасе, где были сожжены сорок две женщины и главарь-мужчина; Монбельяре, где сорок четыре женщины и трое мужчин были осуждены за влияние на погоду и казнены 24 октября».

Историки установили, что во многих районах Центральной Европы преследования инициировались «снизу»: селяне выступали с обличительными речами перед сдержанно настроенными местными судами и князьями-епископами, требуя разобраться со скверной погодой, задержав тех, кто насылает бури. Но ведьмовская истерия и казни в Шотландии и Англии опровергают тот стереотип, что вера в колдовство была характерна для примитивных, необразованных людей, таких как крестьяне и крепостные. В Шотландии страсть к охоте на ведьм началась непосредственно сверху – тем же человеком, благодаря которому появился текст «Библии короля Якова».

* * *

Король Яков был столь убежден, что бури 1589 и 1590 годов были заговором об убийстве с целью разлучить его с королевой, что лично занимался расследованием, допросами и судами над смертными, которые якобы получили от Дьявола власть над грозами. Ходили слухи, что эти женщины, которых называли ведьмами из Норт-Бервика, собираются поздно ночью у кирхи, или церкви, в Норт-Бервике на заливе Ферт-оф-Форт, примерно в тридцати километрах от Эдинбурга.

Зачинщицу заговора в Агнес Сэмпсон «опознали» быстро. Знаменитая повитуха и целительница, известная под прозвищем «мудрая женщина из Кейта», работала на грани колдовства. Она изготовляла снадобья для лечения болезней и родовспоможения. Продавала приворотные зелья и другие талисманы. После унижений и пыток, во время которых, в частности, брили все ее тело, надевали на нее ведьмину уздечку, лишали сна и вонзали в гениталии булавку, Сэмпсон призналась, что насылала бури, препятствовавшие союзу Якова и Анны.

Стремясь предстать глубокомысленным скептиком, король Яков в тот драматический момент допроса Сэмпсон вскочил и назвал ее лгуньей. Готовая на все, чтобы остановить пытки, Сэмпсон попросила о разговоре с Яковом наедине. Она убедила его в своей колдовской силе, пересказав ему тайны, которые он нашептывал своей новой жене брачной ночью в Осло. Затем она сообщила Якову, что Дьявол ненавидит его и желает ему утонуть во время шторма, добавив, что Сатана считает короля своим главным противником во всем мире.

Никакие слова не могли прозвучать столь убедительно для наделенного большим самомнением и глубоко религиозного короля. Теперь Яков считал себя рыцарем, мстящим за поруганную христианскую веру. Сэмпсон была лишь одной из многих, кого ждала расплата. Ее сожгли на костре зимой 1591 года в Эдинбургском замке.

* * *

Если влезть на вершину этого сооружения, наполовину утеса, наполовину замка, на пронизывающем зимнем ветру, нетрудно себе представить январскую казнь Агнес Сэмпсон. Крепость встроена в изрезанную породу на высоте ста тридцати семи метров над уровнем моря. 1590-е годы считаются самым холодным десятилетием XVI века. Толпам людей пришлось карабкаться в гору на студеном ветру, чтобы посмотреть, как Сэмпсон задыхается в гарроте. Горожанам пришлось задержаться допоздна, наблюдая, как огонь в течение нескольких часов превращал тело Сэмпсон в пепел.

Эта история, как минимум с точки зрения короля и судей, была отражена в памфлете «Новости Шотландии», который распространялся тогда немалым тиражом. На гравюрах к этому изданию был изображен шторм, обрушившийся на королевский корабль в заливе Ферт-оф-Форт, и женщины, столпившиеся вокруг кипящего котла на берегу. Сэмпсон предоставила тем, кто ее допрашивал, рецепт шторма, включавший в себя фрагменты трупов и брошенную в море кошку. Обвиняемая сказала, что ведьмы осуществили свой план, приплыв в Ферт на волшебных ситах, а затем вызвав штормы.

«Новости Шотландии» описывали, каким пыткам подверглась служанка, претерпевшая немалые муки, прежде чем наконец раскрыть имена виновных в штормах Сэмпсон и других людей, в том числе местного школьного учителя Джона Фиана. Доктор Фиан так и не признал своей вины, даже когда ноги его были полностью раздроблены в «испанских сапогах». Король Яков и его совет решили все равно сжечь его на костре в назидание, «дабы впредь устрашать всех других».

Король Яков, был так обеспокоен проблемой колдовства, угрожающего ему самому и Шотландии, что написал на эту тему трактат «Демонология». Эта книга, изданная в 1597 году, призвана была «разрешить сомнения многих», с тем чтобы люди осознали «ужасающее изобилие ныне в сей стране сих мерзких рабов Дьявола, ведьм или чародеев».

Когда в 1603 году умерла королева Елизавета I, Яков был коронован как английский король Яков I, он правил обеими странами до своей смерти в 1625 году. В момент его восшествия на британский трон ведьму в Англии могли повесить лишь в том случае, если было доказано, что ворожба повлекла за собой чью-либо смерть. Одним из первых своих указов Яков ужесточил английский «Закон о колдовстве» 1563 года требованием повешения за любое признаваемое или доказанное чародейство. Охота на ведьм и суды над ними продолжались в течение всего его правления. Лишь в начале XVIII века эти преследования пошли на спад.

* * *

Драма, которая началась со штормов 1589 года в Северном море и закончилась сожжениями ведьм зимой 1591 года, может показаться смутно знакомой. В памяти всплывают «топящие корабли штормы и страшные грозы» в одной из самых сильных пьес на английском языке. Трагедия Уильяма Шекспира «Макбет» по указанию барда начинается с «грома и молнии». «Входят три ведьмы». Вступительные строки:

1-я ВЕДЬМА:

Когда нам вновь сойтись втроем

В дождь, под молнию и гром?[9]

Шекспир написал «Макбета» вскоре после того, как Яков стал королем Англии. В эпоху царствования королевы Елизаветы драматург и его труппа «Слуги лорда-камергера» наслаждались независимостью и тихой славой. В считанные недели с момента воцарения Якова ситуация изменилась. Новый король взял труппу под свое крыло и назвал ее «Слугами короля». Для Шекспира это означало беспрецедентную известность и успех, но вместе с тем и новую заботу о том, как угодить монарху. Он начал сочинять с оглядкой на Якова, «глубоко погружаясь в мрачные фантазии, которые роились в королевском мозгу», пишет американский литературный критик Стивен Гринблатт. Англия внимательно следила за одержимостью Якова идеей колдовских чар. Сатанинский штормовой заговор против Якова и Анны, несомненно, лег в основу использованного в «Макбете» образа ведьм-мореплавательниц, добирающихся до Алеппо в решете и замешивающих в своем котле какое-то зловещее зелье.

В этой трагедии Шекспир не только апеллировал к своему королю-параноику, но и раскрывал мощь дождя. Его комедии часто были солнечными. Но грозы как предзнаменования, символы хаоса и характерные откровения присутствуют не только в «Макбете», но и в «Короле Лире», «Отелло», «Ромео и Джульетте», «Кориолане» и, разумеется, в «Буре».

От Шекспира до Ригведы дожди истории отражались в наших сказаниях о происхождении и конце света – о грозовых богах, погребенных под сухими песками оставленных городов-государств, мифической реке, протекающей по хараппской цивилизации в долине Инда.

Хараппские культуры не вымерли полностью. На самом деле фонари крупнейших городов древнего мира померкли, когда люди переместились из долины на юг и восток в поисках утраченного дождя. Археологи обнаружили, что более поздние хараппские поселения связаны с сельскохозяйственной деятельностью, причем они многочисленнее в более дождливых районах у подножий Гималаев и вдоль реки Ганг в северной Индии. Там индусы наделили реки божественной сутью и окрасили своего возлюбленного Кришну в синий цвет, как у грозовых облаков.

Дождю предстояло оказать глубокое и весьма неоднозначное влияние на формирующиеся религии. Зачастую все зависело от того, танцевали ли верующие под ритмы щедрых муссонов – или маршировали под барабанную дробь изнурительной засушливости.

Глава 3

Молитва о дожде

В середине XIX века, когда Техас еще был строптивой республикой, популярный судья и проповедник-мирянин Роберт Макалпин Уильямсон был известен под прозвищем «Трехногий Вилли». В подростковом возрасте он заболел туберкулезным артритом, который на несколько месяцев приковал его к постели и навсегда парализовал его правую ногу, которая застыла в согнутом назад в колене состоянии. В штанах, которые ему специально шили на заказ, было три отверстия: одно для левой ноги, другое для изогнутой назад, а третье – для деревянного протеза, который он носил под правым коленом.

Во время болезни Уильямсон так жадно читал, что развил в себе необыкновенный дар и стал первоклассным юристом – примерно в возрасте девятнадцати лет его приняли в адвокатуру. Инвалидность ни в чем его не ограничивала – он, в частности, стал искусным наездником и метким стрелком, членом Верховного суда и конгрессменом Республики, а также одним из первых майоров у техасских рейнджеров.

Блестящий оратор и талантливый лидер, Уильямсон взял на себя еще одну почетную обязанность. Он стал главным проповедником, когда настало время молиться о ниспослании дождя.

В 40-е годы XIX века Техас славился знаменитыми битвами между рейнджерами, команчами и правительством Мексики за душу «Штата одинокой звезды». Но техасцы волновались и за небесную душу. Исследователи древесных колец, читающие историю дождя по древним болотным кипарисам, знают, что десятилетие с 1840 по 1849 год ознаменовалось одной из самых сильных засух в истории Техаса. Поселенцы описывали происходящее практически по Библии. Нашествие саранчи, пыльные бури, лесные пожары, падеж скота. Ручьи, родники и реки, высохшие до тины. Земля усеяна побелевшими костями. Неурожаи пшеницы. Кукуруза вянет, едва успев выбросить метелки.

Вот типичная молитва Уильямсона:


О Господи, Ты Божественный Отец, верховный властелин Вселенной, держащий в руках своих гром и молнию и из туч подающий дождь ради урожая для детей Твоих, с жалостью воззри на детей Твоих, коим ныне предстоит разорение, ибо нет дождя на посевы их; о Господи, ниспошли нам щедрый дождь, побуждающий посевы созревать во всей своей славе, а землю обратиться вновь в прекрасную зелень, грядущую с обильными ливнями. Господи, ниспошли нам дождь щедрый, от коего початки кукурузные потянутся друг к другу по всему ряду, а не один из мелких моросящих дождиков, производящих недозрелые початки, коих и целый ад от лузги не очистит.


Над теми, кто поселился в Техасе, страх засухи нависал, как пыльные красные облака над равнинами. Спустя полтора столетия со времен Трехногого Вилли, в 2011 году, Техас был охвачен тысячами пожаров, вызванных засухой, сопоставимой с Пыльным котлом 1930-х годов. В Техасском университете A&M специалисты в области наук об атмосфере заявили, что эти адские условия усугубляет глобальное потепление. Губернатор Техаса Рик Перри относился к профессорам скептически. Зато он мог глубоко погрузиться в молитву. Перри призвал техасцев вместе с ним три дня молиться о дожде. Поскольку, писал он, в Техасе почти три месяца не было дождя; поскольку пожары охватили более семисот тысяч гектаров земли и уничтожили 400 домов; поскольку урожаям и производству нанесен катастрофический ущерб…


Я, Рик Перри, губернатор Техаса, властью, данной мне Конституцией и законами штата Техас, объявляю трехдневный период с пятницы, 22 апреля 2011 года, по воскресенье, 24 апреля 2011 года, Днями молитвы о дожде в штате Техас.


В то время Перри примерялся к посту президента США. Он демонстрировал свои ботинки, на которых вручную был вышит лозунг Техасской революции – «Придите и возьмите». Он произносил речи на беглом испанском языке перед консервативно настроенными американцами мексиканского происхождения. В конечном итоге его ориентированная на традиционализм кампания не получила достаточно широкой поддержки. А его заклинания о дожде подвергались критике за хулиганское отношение к Библии и «попытку задействовать три самых важных дня христианского календаря» – с Великой пятницы до Пасхи.

Однако молитва Перри о дожде восходила к традиции гораздо более старой и обширной, чем Техас или даже христианство. На засушливом американском юго-западе индейский танец дождя остается гротескным подтверждением того факта, что молитва о дожде является частью повседневной жизни с древних времен. Об этом наглядно свидетельствуют облачные узоры на кувшинах, которыми испокон веков пользовались индейцы племени пуэбло, или браслеты и подвески из лягушек, которые носили доисторические представители хохокамской культуры на территории нынешней Аризоны. Дождь так глубоко вплетен в духовную жизнь многих коренных жителей Америки, что стал именем, знаком клановой принадлежности или личным символом – подобно дождевым тучам, которые рисовали вместо подписи гончары и ювелиры из Водного клана хопи.

Перелистайте Библию или любой другой священный текст, и встретите то же самое. Будь то Трехногий Вилли в XIX веке, губернатор Техаса Джордж Буш-младший в 1999 году или губернатор Джорджии Сонни Пердью в 2007-м, христиане издавна молятся о том, чтобы в засушливые времена пересохшую землю освежали грозы. Иудеи и мусульмане тоже это делают. По всему миру евреи ежегодно молятся о дожде в восьмой день Суккота – паломнического праздника, посвященного сбору урожая. Кантор облачается в белую мантию и читает особую молитву о дожде, Теффилат Гешем, в ознаменование начала дождливого сезона в Израиле. В исламе пророк Мухаммед при жизни сам возносил молитвы о дожде. Воздевая руки к небу, поворачиваясь спиной к толпе, он выворачивал свой плащ наизнанку. Сегодня мусульмане произносят эту молитву вместе, всей общиной, читая салату-ль-истискаи в вывернутой наизнанку верхней одежде и с поднятыми руками.

Недавней рекордно засушливой осенью в Израиле мусульмане, христиане и иудеи проявили небывалое единодушие, собравшись вместе в долине между Иерусалимом и Вифлеемом, чтобы помолиться о прекращении засухи. Дождь часто становится мощной объединяющей силой. Приводя современных христиан, иудеев и мусульман к общей молитве, дождь также служит связующим звеном с рождением их религий в раскаленных древних пустынях Ближнего Востока.

* * *

Более чем за четыре тысячи лет до того, как Трехногий Вилли молился о соприкосновении кукурузных початков, а губернатор Перри просил Бога погасить разрушительные пожары, одним из первых богов, которым поклонялись люди, было божество гроз и дождя. В Месопотамии бог-громовержец мчался сквозь яростную бурю в небе, удерживая равновесие на спине скачущего быка. Шумеры называли его Ишкуром, а под именем Адада он был известен аккадцам, именовавшим грозовые тучи «телятами Адада». (В некоторых традициях бог дождя Ишкур/Адад считался сыном Энлиля, человеконенавистника, посылающего засухи и наводнения, которого считали виновником иссушения Месопотамии.)

В пыльцевых зернах и глубоководных кернах геологи находят доказательства перехода климата от влажного к засушливому во времена, когда люди сложили копья и взялись за мотыги. Археологи подмечают произошедший в тот же период мировоззренческий сдвиг среди верующих в первых городах-государствах. Если охотники и собиратели взволнованно молились о плодородии, то земледельцы перенесли духовный акцент на дождь. Артефакты, связанные с богиней-матерью, обширно представлены в древнейших месопотамских и других культурах неолита. Эти большегрудые фигуры явно свидетельствуют о культуре, ориентированной на деторождение. Поклонялись тогда и богам дождя и грозы, но, как выяснили ученые, лишь с переходом к земледелию и городской жизни на изображениях и в текстах стали появляться все более настойчивые отсылки к грозовым богам-мужчинам, таким как Ишкур/Адад.

В таких регионах, как Верхняя Месопотамия, где сельское хозяйство больше зависело от дождя, нежели от орошения, боги грозы занимали привилегированное положение среди всех богов. Иногда их даже «назначали» царями, которые правили другими богами и даже могли жаловать царство людям. Они все еще олицетворяли плодородие, но в умиротворенном состоянии уже могли даровать жизнь с дождями, а в ярости – засуху и наводнения с бесплодием. Типичным атрибутом бога дождя были быки – не только из-за их громоподобного топота, но как олицетворение мужественности и половой силы. Встречались и богини дождя, но чаще всего – как обнаженные спутницы богов грозы.

Олицетворявшие мужское начало боги дождя прижились в культурах самых засушливых регионов. Даже в XVI веке испанские хронисты рассказывали о том, как ацтеки приносят детей в жертву своему богу дождя – Тлалоку. До недавних пор эти рассказы не были подтверждены археологическими доказательствами, но потом исследователи обнаружили скелеты тридцати семи детей и шести взрослых, принесенных в жертву, по-видимому, во время единой храмовой церемонии в Тлателолко, на территории, где сейчас расположен город Мехико. Останки, в том числе крохотные младенческие кости, сложенные в погребальные урны, датируются серединой XV века, когда засуха привела к голоду.

Ацтеки верили, что на холмах и в горах обитают боги, стоящие ниже по рангу, и помогают Тлалоку, в том числе отвечая непосредственно за дождь. Храм в Тлателолко был посвящен одному из мелких творцов дождя – Эекатлю-Кетцалькоатлю. Проанализировав ДНК жертв, молекулярные антропологи установили, что большинству детей было меньше трех лет. Все, чей пол удалось определить, были мальчиками – олицетворяя воплощения Эекатля-Кетцалькоатля. Ацтеки стремились задобрить маленького бога дождя, выбирая жертвы, максимально схожие с ним внешне.

Многие религии и культуры связывали дождь именно с мужским началом – хотя коренные американцы считают проливной дождь мужчиной, а моросящий – женщиной, причем они оба равно важны для питания жизни и ландшафта. Когда иудейский Бог творил Землю, он отделил воды небесные от земных. Еврейская традиция идентифицирует верхние воды – дождь – как мужское начало, а нижние – озера, реки и родники – как женское. Как сказано в Книге пророка Исаии, «да раскроется земля и приносит спасение…». В санскрите слово «варша» происходит от более древнего «вриш», означающего не только «изливаться дождем», но и «обладать мужской силой» и «животворящей энергией». Индусы наделяют реки женской сутью и порой называют вздувшиеся от муссонных дождей реки беременными.

В некоторых культурах наблюдается еще более тесная связь между дождем и семенем; крестьянские пары отправлялись заниматься любовью в поля, чтобы вызвать дождь. Другие посылали обнаженных женщин петь среди посевов непристойные песни дождю. Австралийские аборигены брали кровь у соплеменников, считающихся заклинателями дождя и окропляли ею других мужчин племени, а затем все участники ритуала воздерживались от общения со своими женами до прихода дождей. Австралийцы также приписывали способность дарить дождь крайней плоти, удаленной при обрезании. Они хранили эти кусочки кожи в тайниках, чтобы их не мог коснуться взгляд ни одной женщины, и извлекали их оттуда в случае засухи.

Шумерский Ишкур и его аккадский коллега Адад вели себя довольно непредсказуемо, поочередно то карая, то награждая, совсем как появившийся куда позднее монотеистический Бог. Они помогали людям, даруя дождь посевам, или обрушивали на них свой гнев в виде засухи или чудовищного наводнения, руководствуясь некими нравственными соображениями. (Другие боги грозы славились склонностью к спонтанным разрушениям, как, например, Шанго у африканского народа йоруба, полинезийский Таухири и японский Сусаноо, столь непокорный, что его изгнали с неба.)

На одной из клинописных таблиц Ишкур описывается как «облаченный в ужасающее сияние, тот, кто громом своим собирает тяжелые облака, кто открывает небесный сосок, кто повсеместно дарует многочисленное потомство и изобилие». Древние повести об Ишкуре и Ададе также содержат печальный намек на многолетнюю засуху; обнаженная почва фигурирует в месопотамском эпосе «Сказание об Атрахасисе»: «Вверху Адад сделал скудным свой дождь. Внизу остановлен был глубокий ключ, дабы не нарастал потоп в истоке. Поле отказало в плодородии. Перемена охватила лоно Нисабы; поля к ночи побелели».

* * *

В Ветхом Завете Авраам заключает договор с Богом, обязуясь отринуть все подобные идолопоклонства и быть верным лишь Ему. Авраам обещает покинуть политеистическую северную Месопотамию. В обмен на верность Авраама Бог обещает позаботиться о нем и его потомках на питаемых дождем пастбищах в земле Ханаанской.

Несколько столетий спустя, голодая из-за нескончаемой засухи, многие из этих потомков утратили веру и бежали в процветавший Египет. Поначалу они благоденствовали там. Но со временем их поработили и заставили строить города в дельте Нила. В итоге Моисей освободил их от уз и вывел обратно к земле Ханаанской и свободе.

За этим последовал исход и наступила кульминация с ее климатическим поворотом: Бог хотел, чтобы его народ вернулся туда, где он мог управлять людьми посредством дождя и засухи. Как пояснил почти триста лет назад в популярных и поныне «Примечаниях к Библии» основатель методизма Джон Уэсли, Бог позаботился о том, чтобы поселить свой народ в Ханаане, а не в Египте, «не в земле, где были такие реки, как Нил, которые орошали ее и делали плодородной, а в земле, которая всецело зависела от дождя небесного, ключ от которого Бог оставил в своей собственной руке, дабы более действенно обязать их к повиновению».

Новые израильские поселенцы могли только гадать, прольется ли дождь на их угодья и пастбища и когда именно. Ранние ливни были необходимы для прорастания семян и появления новых всходов. Бог обещает не просто дождь, а дождь в нужное время: «Если вы будете слушать заповеди Мои, которые заповедую вам сегодня, любить Господа, Бога вашего, и служить Ему от всего сердца вашего и от всей души вашей, то дам земле вашей дождь в свое время, ранний и поздний…»

С помощью дождя Бог поддерживает в нас честность, в соответствии с традицией, ибо за посулами незамедлительно следует предостережение: «Берегитесь, чтобы не обольстилось сердце ваше, и вы не уклонились и не стали служить иным богам и не поклонились им; и тогда воспламенится гнев Господа на вас, и заключит Он небо, и не будет дождя, и земля не принесет произведений своих, и вы скоро погибнете с доброй земли, которую Господь дает вам».

Как поведал Бог Иову, только Бог есть отец дождя и только Он может творить его. (Расскажите это геоинженерам!) Только Он может даровать его во благо или отнять в наказание. Идолопоклонство, кровопролитие или беззаконие – все это может навлечь Божий гнев в виде засухи. За примечательным исключением Великого потопа, гнев Божий гораздо чаще принимает форму засухи, нежели наводнения. Иудейская Библия, или Ветхий Завет, содержит множество сказаний о том, как Бог оставляет посевы без дождя, посылает его в один город и обделяет другой, задерживает дождь на месяцы или годы.

Но немало там историй и о дожде как Божьей благодати – Его «доброй сокровищнице», ниспадающей на Израиль и всю землю: «Откроет тебе Господь добрую сокровищницу Свою, небо, чтоб оно давало дождь земле твоей во время свое, и чтобы благословлять все дела рук твоих».

Действительно, во множестве религиозных традиций, от Аллаха, дробящего облака на дождинки в исламе, до буддийских царей туч, дождь относится к числу желаннейших благодеяний, каких только можно ждать свыше. В иудаизме приход дождя называется событием более значимым, чем дарение свитка Торы. Как сформулировал в третьем веке рабби Танхум бар Хийя, «дарение Торы было радостью для Израиля, но выпадение дождя есть радость для всего мира».

Религии отражают историю людей и их сложных миров, включая их представления о климате. Монотеистичные христианство, ислам и иудаизм берут свое начало в засушливых песках Ближнего Востока. Некоторые историки прослеживают истоки монотеизма среди земледельцев в тех засушливых краях, обращающихся к небу за животворящим дождем. Большинство же политеистических религий зародилось в условиях влажных муссонов. Некоторые ученые высказывают мысль, что именно принципиально разные климатические условия, в которых формировались эти системы верований, обусловили принципиально разные подходы к взаимодействию с Богом, природой и друг с другом. «В пустынной глуши, где идет борьба за выживание, представляется логичной и естественной идея божественного сотворения живых существ из ничего и, как следствие, мысль о том, что должным образом время и жизнь закончатся в последний судный день, – пишет землевед Питер Клифт, изучающий азиатские муссоны и их воздействие на людей. – Напротив, в лесистом краю, выросшем под сенью летних муссонных дождей, жизнь повсеместна и обильна. Тропические леса кишат жизнью, там бесконечно воспроизводится цикл рождения, жизни и смерти, и в результате богословие не делает акцента на начале или конце творения».

* * *

Верующие молятся о дожде в каждой климатической зоне, поскольку даже самые дождливые края мира порой могут сталкиваться с засухой. Но именно в наиболее влажных, орошаемых муссонами регионах дожди и реки чаще всего обретают бессмертие. Особенно это относится к Азии. В Индии, например, насчитывается около миллиарда последователей индуизма, в котором питаемая дождями река Ганг считается священной. И жизнь богов, в том числе почитаемого Кришны, тесно связана с дождем. Кожа у Кришны грозового темно-синего цвета, а имя его означает «темный, как туча». Дождь сопровождает его с момента его появления на свет в царской семье в Матхуре во время ужасной грозы. Буря помогает скрыть хитрость его отца, который тайно переправляет Кришну через реку Ямуну (самый большой приток Ганга) для обмена на новорожденного младенца пастушьей четы, чтобы его не убил злой правитель Матхуры.

В одном из самых известных индуистских сказаний молодой Кришна убеждает жителей региона перестать поклоняться Индре – богу дождя, являющемуся царем богов, равно как и гроз. Взамен Кришна предлагает своим друзьям-пастухам поклоняться холму Говардхана. Сам Кришна станет горой и будет принимать их приношения. Разгневанный Индра посылает на землю яростные дожди, а Кришна поднимает Говардхану и держит ее над пастухами, как гигантский зонт. Темно-синий Кришна, легко удерживающий зонт-гору одним пальцем, укрывая своих счастливых спутников, запечатлен в наиболее значимых индуистских произведениях искусства. На протяжении столетий эту сцену вырезали в виде барельефа в храмах и на каменных стенах, вышивали на тканях, рисовали самыми прихотливыми и яркими красками, добавляя творческие детали вроде разнообразных животных, укрывшихся от дождя в расщелинах горы.

Со временем Кришна вытесняет Индру, становясь все более могущественным и популярным, в то время как поклонение дождю и рекам в принципе смещается в сторону обожествления Ганга. Протянувшийся на 2500 километров Ганг – обладатель самого густонаселенного в мире бассейна и, увы, самых грязных вод – берет начало в Гималаях и течет на юго-восток по северной индийской равнине в Бангладеш, возвращая влагу муссонных дождей на родину – в Бенгальский залив. Ганг – это священная река, воплощением которой является индуистская богиня Ганга. Она изображается красавицей с рыбьим хвостом вместо ног, которая восседает верхом на морском чудище Макаре. В правой руке у нее водяная лилия – символ дождя и плодородия. В левой она держит глиняный кувшин. Река Ганг участвует во всевозможных ритуалах и празднествах индусов, включая Кумбха-мелу, во время которой ритуальное погружение в реку единовременно совершает самое большое в мире количество людей. Их лица лучатся радостью, а яркие сари промокают насквозь. В 2001 году, по оценке индийского правительства, у берегов Ганга собралось семьдесят миллионов человек, желающих окунуться в его священные воды.

А летом, когда с Индийского океана приходят большие муссонные дожди, сотни празднеств в честь муссона так же привлекают паломников и туристов в города и деревни Индии. На южных берегах реки Брахмапутры в отдаленном восточном штате Ассам – знаменитый как священный маршрут для паломников в Индии и один из самых дождливых регионов в мире, – путешественники стекаются к храму Камакхья на праздник Амбубачи. По поверью, резко повышающие уровень воды в Брахмапутре муссоны совпадают с ежегодными регулами главной богини. Стоящий на вершине холма храм закрывается на ее трехдневный цикл. Толпа верующих ждет снаружи, а когда двери храма распахиваются, все бросаются внутрь в надежде получить кусочек ткани, увлажненной «менструальной жидкостью», то есть пропитанной всей мощью муссонов, плодородием и прочими благами.

Богиня Ганга и река Ганг занимают центральное место в индуизме. Свою значимость сохраняет и утраченная река Сарасвати, которая, как говорят, протекала по древней долине Инда, где сложилась хараппская цивилизация. Мифология, сопровождающая Сарасвати, содержала воспоминания об этой реке и передавалась в сказаниях и песнях из поколения в поколение, а затем была вписана в Веды. Одновременно Сарасвати стала богиней – покровительницей искусств и просвещения.

Археолог Леонард Вулли, который ведет раскопки в месопотамском Уре, разыскивая следы потопа, по масштабам соответствующего Книге Бытия, однажды сказал: «Мы должны признать, что за многими искусственными или невероятными легендами кроется нечто достоверное». При этом он пояснял, что не пытается превратить легенды в исторические факты, а скорее стремится обнаружить факты при помощи легенд. И история величайшего дождя всех времен, определенно, скрывает немало истин.

* * *

До XIX века на Западе знали историю Всемирного потопа лишь по Книге Бытия, входящей в иудейскую Библию. Эта история общеизвестна и повествует о возмездии: через десять поколений после Адама человечество погрязло во зле, «ибо всякая плоть извратила путь свой на земле». И вот Бог сожалеет о том, что вообще создал это место, и решает все уничтожить и начать сначала. Он предупреждает об этом 600-летнего Ноя, несовершенного, но праведного. «Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей, – говорит ему Бог, – и истреблю все существующее, что Я создал, с лица земли». Далее Бог объясняет Ною, как построить деревянный ковчег и спасти свою семью, а также по паре от каждой живущей твари. Он насылает потоп в виде дождей небесных и подъема подземных вод, пока даже самые высокие горы не скроются под водой. Бедствие длится, по одной версии, в течение 150 дней, по другой – целый год. Ной и его зверинец плывут в жуткой безмолвной пустоте до тех пор, пока ковчег не причаливает к горе Арарат. Ной выпускает на волю ворона, который не возвращается, а затем голубя, который возвращается с масличным листом, свидетельствующим, что вода отступает. Ной возводит жертвенник и приносит благодарственную жертву Богу. В заключение этой истории Бог обещает, что несмотря на неискоренимое зло в наших душах, он больше не будет пытаться уничтожить все живое на земле, по крайней мере при помощи потопа, и создает радуги – как напоминание о «завете вечном между Богом и между всякою душою живою во всякой плоти, которая на земле».

В середине XIX века в Лондоне жил молодой гравер по имени Джордж Смит, очарованный Ноем и другими ветхозаветными историями (и даже отпустивший огромную, как у Ноя, бороду), который прославился благодаря своей одержимости раскопками на древнем Ближнем Востоке. Британские археологи находили в иракских пустынях поразительные артефакты. Ниневия, процветающая столица Ассирийской империи, материализовалась прямо со страниц Книги Бытия. Археологи обнаружили библиотеку царя Ашшурбанипала, который правил Ассирией в шестом веке до нашей эры. Смит работал в гравировальной мастерской неподалеку от Британского музея, в котором криптографы пытались собрать воедино и расшифровать тысячи клинописных таблиц и фрагментов старейшей из уцелевших библиотек мира. Все свое свободное время он бродил по музею, а все свои деньги тратил на книги, по которым изучал клинопись и ассирийский язык. Его чутье на материал произвело впечатление на музейных ученых. Вскоре он получил там работу, которая по сути представляла собой собирание паззлов двухтысячелетней давности. Он разглядывал и сортировал тысячи осколков, пытаясь определить, от какой из табличек откололся каждый из них. Он был настолько увлечен этим, что приходил в ярость, когда музею приходилось закрываться из-за лондонских туманов: искусственного освещения в здании еще не было.

Смит был «очень нервным, чувствительным человеком», как рассказывали коллеги, работавшие с ним в музее. В течение нескольких недель в 1872 году он места себе не находил, дожидаясь, когда один из них вернется на работу, чтобы очистить известковый налет, образовавшийся в интригующем углу клинописной таблички.

Этот глиняный кусочек шириной в десять сантиметров изменил всю жизнь Смита. Когда табличку наконец очистили и исследователь смог разобрать крохотные значки, прочитанное показалось очень, очень знакомым. Об этом моменте он писал так: «В глаза сразу бросилось сообщение о корабле, покоящемся на горах Низира, затем следовал рассказ об отправке голубя и о том, что он не нашел пристанища и вернулся. Я сразу понял, что открыл фрагмент, по меньшей мере, халдейского сказания о Всемирном потопе».

Смит держал в руках рассказ о Всемирном потопе, написанный как минимум за тысячу лет до появления первых книг Библии (не говоря уже о том, что за столетия до Гомера и созданного им литературного канона). Согласно письменным воспоминаниям коллеги, Смит положил глиняную табличку на стол, а затем «вскочил, заметался по комнате в очень возбужденном состоянии и, к изумлению присутствующих, начал раздеваться».

Смит обнаружил одиннадцатую из двенадцати глав «Эпоса о Гильгамеше». Сказание о легендарном месопотамском правителе Гильгамеше и его поисках бессмертия относится к числу самых ранних сохранившихся литературных произведений в мире. В отрывке, найденном Смитом, описывалась встреча Гильгамеша со старцем Утнапиштимом, удостоившимся доверия богов и предупрежденном о грядущем большом потопе. Повествование почти точно совпадает с Книгой Бытия: предостережение и выбранный человек, которому суждено уцелеть, строительство деревянного ковчега и спасение «всех зверей и домашнего скота», высадка на гору, отправка ласточки, ворона и голубя на поиски земли, даже заключительное обещание, что боги больше никогда не ввергнут человечество в водный хаос.

Сказание о потопе было известно всему древнему миру. Ханнаане знали вавилонскую его версию. Фрагменты повествования были найдены в центральной Турции, в царской библиотеке хиттитов, которые, как считается, передали ее грекам. Этот сюжет стал частью греческой мифологии, где самый могущественный бог Зевс был повелителем грома и дождя. В греческой версии Зевс испытывает столь глубокое отвращение к человечеству, что насылает огромный потоп, чтобы смыть почти всех живущих. Спасаются лишь построивший ковчег Девкалион и его жена Пирра.

Греки передают эту аллегорию римлянам. Их Юпитер, подобно греческому Зевсу и индуистскому Индре, был царем богов и тоже распоряжался дождем. В этой роли он именовался Юпитером Плювиусом. В конце первого столетия до нашей эры римский поэт Овидий рассказывает о том отвращении, которое питал Юпитер к злодеяниям людей – их неуважению к богам, жестокости и кровожадности. Он решает истребить их, что расстраивает остальных богов, потому что… кто же тогда будет приносить фимиам к их алтарям? Юпитер успокаивает их и обещает создать других людей, которые будут лучше предыдущих. Юпитер изливает дождь, насылает ветра, поручает морскому богу Тритону поднять огромные волны и заставляет реки выйти из берегов. Большинство людей тонет. Остальные голодают. К тому моменту, когда Юпитер останавливает дождь, а Тритон трубит в свою раковину, чтобы успокоить воды, в живых остаются лишь Девкалион и Пирра, которые и создают из камней новое человечество.

В индуистских сказаниях Брахма превращается в рыбу, чтобы предупредить своего сына Ману – первого человека – о всемирном потопе. Ману также строит большой корабль и собирает семя от всех живых существ. Когда все остальное смыто, он приносит жертву богам, создающим затем прекрасную женщину, с которой он зачинает новый род.

Более столетия легенды о потопе со всего мира порождали бесчисленные теории, научные экспедиции, книги и множество фильмов. Воодушевленный находкой Смита и другими зацепками, Вулли на месте своих раскопок в Уре в 1920-е годы убедился, что если бы он смог внедриться в глубину веков, то нашел бы вещественные доказательства потопа масштабов, описанных в Книге Бытия.

Проникая в дошумерские слои с их искусством и металлургией, Вулли в конечном счете докопался до первых обитателей Месопотамии и тех времен, когда Ур еще был крошечной деревней. И вот он наткнулся на илистый грунт. Это был наносной аллювиальный слой, образующий сплошное отложение в три метра глубиной, содержащее останки жилищ и гробниц. Вулли счел, что открыл древний потоп, достаточно сильный для того, чтобы уничтожить все население.

Открытие Вулли облетело весь мир через газетные заголовки, радиопередачи и киножурналы, не говоря уже о церковных кафедрах. Вулли не только раскопал затерянный библейский город – теперь у него было буквальное подтверждение одной из самых важных историй в иудейской Библии. Его изданная в 1929 году монография «Ур Халдейский» стала самой читаемой книгой по археологии из когда-либо напечатанных.

Сделанное Вулли открытие всемирного потопа продолжало жить в народном воображении десятилетиями. Но с научной точки зрения оно оказалось несостоятельным. Последующие раскопки в Уре и соседних древних поселениях не обнаружили ничего похожего на первую находку. После десятилетий бурения с применением все более совершенной техники археологи пришли к выводу, что наводнение в Уре носило локальный характер и, возможно, представляло собой разовый прорыв плотины на реке Евфрат.

Могло ли локальное наводнение послужить источником вдохновения для столь величественных эпосов? Любое наводнение показалось бы вам концом света, если бы ваши соседи утонули, а ваше поселение смыла вода. Когда в Месопотамии проливные дожди совпадали с весенним таянием снегов, Тигр и Евфрат вырывались из берегов, затопляя регион озерами протяженностью в сотни километров. Археологи говорят, что древний шумерский город Шуруппак (Телль-Фара на территории современного Ирака) был опустошен наводнением почти 5000 лет назад. Шуруппак упоминается в вавилонской версии «Гильгамеша». Описывается потоп, истребляющий человечество, и благочестивый царь по имени Зиусудра, который нечаянно слышит от сочувствующего бога, что грядет сильное наводнение. Зиусудра строит огромную лодку и спасается.

С точки зрения американских геологов Уильяма Райана и Уолтера Питмана, речной паводок никак не соответствует этим драматическим повествованиям. Не было бы ни предостережения о бедствии, ни времени на строительство ковчега. На протяжении двух десятилетий Райан и Питман собирали доказательства реального наводнения на Ближнем Востоке 8 500 лет назад, которое породило бы катаклизм, достойный «Эпоса о Гильгамеше» или Книги Бытия. Они утверждают, что нынешнее Черное море некогда было меньшим по размеру и со всех сторон окруженным сушей пресноводным озером. Керны из отложений и снимки морского дна в высоком разрешении свидетельствуют о том, что в свое время на этом месте располагались засушливые равнины. Во времена неолита люди, по всей вероятности, селились на этих плодородных землях, ибо они подходили для земледелия и рыболовства. Во всем мире все еще быстро росла температура после ледникового периода, уровень воды в море постоянно повышался. Геологи предполагают, что океаны поднялись до критической точки, протолкнув Средиземное море через узкий пролив Босфор, отделяющий современную Турцию от Европы, при ежедневном напоре, вероятно, в двести раз мощнее Ниагарского водопада. Воды угрожающе поднимались день за днем, неделю за неделей. Когда селяне осознали, что это не благотворный ежегодный паводок, помогающий вести посевные работы, а море смерти, им пришлось разбирать свои дома и сараи, чтобы получить бревна и скобы для импровизированных лодок, на которых можно было бы спастись.

Вслед за Райаном и Питманом группа ученых и инженеров во главе с океанографом Робертом Баллардом, наиболее знаменитым благодаря тому, что он в 1985 году нашел затонувший океанский лайнер «Титаник», начала картографировать дно Черного моря в поисках затерянного поселения. Дистанционно управляемые подводные аппараты передавали наверх звуковые изображения, выявляющие и равнины, и береговую линию древнего озера. И все же до сих пор никому не удалось найти поселение Ноя – лишь кое-какие отмершие пресноводные раковины и хорошо сохранившиеся обломки корабля на дне одинокого моря.

Скептики используют резкие климатические колебания на протяжении истории Земли – засухи, разрушающие целые цивилизации, и любые масштабные наводнения, которые могли бы лечь в основу наших мифов о потопе, – в качестве довода, подтверждающего, что парниковые газы не виноваты в нынешнем глобальном потеплении и участившихся экстремальных осадках, ураганах и наводнениях. На самом деле климатические сдвиги прошлого – и сами мифы о потопе – дают еще более веские основания для того, чтобы преодолевать наши разногласия и противопоставить новой угрозе «бревна и скобы» человеческой изобретательности. Мудрость, содержащаяся в сказаниях о потопе, безусловно подразумевает способность прислушиваться к предостережениям с неба. Ной и другие герои, строившие ковчеги, могут кое-что поведать о том, как объединяться ради благополучного преодоления непростых времен. Именно это мы и делали на протяжении тысячелетий, и дождь объединял верующих в молитве – от пустынь до морей.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Занимательное дождеведение: дождь в истории, науке и искусстве (Синтия Барнетт, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я