Русская философия. Анализ истории. Том 3 (Е. А. Небольсин, 2008)

Человечество никогда не делало то, что не приносит кайф, экстаз, счастье и прочие формы радости. Книга о путях возвращения к хорошо забытому прошлому, чтобы обрести будущее. Глубинные исследования вопроса о настоящем счастье. Занимательная археология. Это очень интересно и переворачивает многое в нашем мировосприятии. Поможет наладить отношения в семье и устроить свою жизнь.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Русская философия. Анализ истории. Том 3 (Е. А. Небольсин, 2008) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Небольсин Евгений Анатольевич


Русская философия. Анализ истории. Том 3

В помощь изучающим историю Руси и национальный характер народа


Москва, 2014


Небольсин Евгений Анатольевич Русская философия. Анализ истории. В помощь изучающим историю Руси и мира. Дополнительное пособие к учебному материалу средней школы и вузов.


Переиздание двенадцатое


Том 3

2.4.Влияния

Слово «история» произошло, думается мне, от греческого слова «исторэо» и означает «рассказываю» и, как всякая наука, обязана нести людям пользу, а точнее свидетельство об истине в востребованных жизнью реалиях. В данном случае история теряет свою значимость для общества, когда в ней приведены одни факты, последовательность и даты каких-то событий. Такое учение мертво по сути, ибо ничему не учит. Другое дело, когда история рассказывает людям об истинности веры, о творческом промысле Любви Его. Ведь самое важное для человечества – наиболее полно и верно трансформировать Истину в национальной идее, адаптировать к уровню и уникальному образу мышления народа. Так вот, история нам рассказывает именно об этом, об ещё одной грани влияния Бога на судьбы народов. Точнее, о том, как представление об Истине формирует историю народа, Ее данным образом исповедующего.

Для читателя мало воцерковлённого и не располагающего к долгим рассуждениям или ограниченному во времени есть смысл сказать кратко и на понятном языке повседневности. Всё дело в том, что человек привыкает ко всему и самое тяжёлое в жизни – это как раз вот этот процесс привыкания. Тогда святая евхаристия наиболее сильно стимулирует и ускоряет это привыкание, ибо оная востребована только лишь для этого – уводит внимание от боли и тяжбы, и благодаря этому инструмент сей востребован, имеет значение и существует во Вселенной. Это самое тяжёлое в жизни – хранить связь с Творцом, ибо много всего того, что эту связь стремиться разрушить. Отсюда это естественное стремление человека – обезопасить себя от покушений, восстановить утраченное, усилить естественное. Сама по себе утрата связи не покушается на вечность души человека – оная есть творение Бога. Утрата делает человека похожим на обитателей бездны, утративших ориентацию на Творца и потому их жизнь – вечный ад. У них всегда все не вовремя, всегда все не точно, всегда не на своём месте. Из-за этого ничего не устраивается в жизненную структуру. Человек же пребывая в единении с Ним для точности придумал меры, приборы и линейки; для своевременности изобрёл часы солнечные и механические; для того, чтобы быть на своём месте оседлал коня и потом придумал автомобиль и всё остальное. То есть каждая деталь научно-технической революции сотворена человеком для сохранения себя в единении с Ним. Понятно, что неизбежно будут ошибки, а так как есть ошибки, то возникает необходимость в восстановлении от их последствий. То есть жизнь требует жертву, обусловленную спецификой создавшегося положения, в том же числе перенаселённостью. Мало рожать – это тоже великая жертва, без которой человек счастливым быть не может, но благодаря святой Евхаристии он находит это счастье в чем-то другом, но тоже явленном в творчестве и самоотдаче. Но не в алкоголе, наркотиках или преследованиях счастья за счет горя других. Он становится счастлив и потому пребывает в постоянном стремлении делиться оным – это главная цель русского человека, осваивавшего дальние просторы Сибири, Америки и так далее – порабощение счастьем. Смысл жизни человека – единение с Богом, а все виды подвижничества – это только вспоможение человеку в этом, что заповедано Творцом сразу после вкушения Адамом запретного плода. В первую очередь пребывание во Царствии Небесном, а всякая подвижническая деятельность имеет лишь только в этом случае плодовитую осмысленность и настоящую пользу. Мы живём, чтобы утверждаться в этой связи, а не ради потребления пищи и даже не ради деторождения, и не ради чего-то иного. Без счастья в Боге всякая деятельность становится даже преступлением. Человек ищет разные посредники для желанного единства с Ним и тогда по создавшейся ситуации в реальности, остается ему этот посредник дать иной, делая эти процессы управляемыми в контексте той необходимости, которая востребована в сложившейся ситуации общежития. Так должен работать инструмент государственности, востребованный служением ради желанного единства людей с Богом. Как-то приходится очень сложно выражать простые истины.

Святая Евхаристия способствует привыканию даже к жизни в аду, а сектанты даже в раю не могут успокоиться. К сожалению, есть люди, делающие на этом бизнес (даже в среде православных). Атеизм, трансформировавшийся даже в Православии (уделяют внимание ритуальности в ущерб сути), становится горем человека, также заглушающего его водкой, наркотой, сексом и прочее. Если человек не может привыкнуть (в Православии это называют смирением), то неизбежно прибегает к хитрости, которая со временем находит своё выражение общем самосознании людей.

Так вкратце было и есть с историей России. Менялось богословие, вместе с ним менялся характер народа, менялась его судьба. Истина, если выражается максимально полно в образе мысли и в образе жизни, то имеет свойство возрождать те сообщества и народы, которыми она исповедуется, ибо помогает высвободиться творческой жизненной потенции максимально. К сожалению, а может, к счастью, из всех живущих и живших полнотой Ее обладать может только Христос Спаситель, нам же остается причащаться к Ней, Крови и Плоти Сына Божьего, опосредовано только сотрудничества Ему в деле несения Креста, Его восхождению на Вершину и сотрудничества со Творцом. То, что мы делаем в Храме Божьем помогает нам настроиться на этот подвиг, делает наше подвижничество радостным.

В бытии человечества много было теистических направлений в идеологических доктринах, каждое из которых обладает какой-то гранью полноты отражения Истины, что наделяло оную определенной степенью живучести в умах людских и даже способностью на откровенные поступки самопожертвования. Понятно, что все теории можно разделить на три части по степени причастности Божественному Естеству, имеющего место во всех мировоззрениях человечества. Первое – когда полнота Истины раскрыта максимальным образом. Второе – когда в учении уделяется внимание факторам (утверждается необходимость в них), отвлекающим от молитвенного делания, а потому тормозящим возрождение духа подменённого критериями здравого смысла и справедливости. Третье – когда учение вообще разрушает всякое единство с Богом и само общество. Так вот, история России есть блуждание по этим формам исповедования Истины. И, как следствие, жертва, соответствующая степени полноты Божественного восприятия, требовала разных напряжений сил и разной степени самоотдачи от людей. То есть, история наша полна сценами кровавой бойни не только в период до Крещения Руси, но и во все те времена, когда мы вновь возвращались к древним славянским ценностям, причем, неизбежно стимулирующих самые низменные грани природы людей, то есть к магии. Хотя, может быть так нельзя говорить «древним славянским ценностям», ибо дело не в них самих, а том состоянии духа человека, которому в этих «ценностях» могло быть позволено иметь распущенность, то сама религия в какой-то мере могла узаконивать приобщение бездне со всеми отсюда последствиями (в то время как Христос оказался бесцеремонным в этих вопросах, абсолютно отверг всякое, даже малейшее отношение к силам бездны ни в какой грани). Так как плоть слаба в борьбе со своими пристрастиями, ибо силы духа всегда мало (это называется первородным грехом), то древние понимали необходимость послаблений через жертву, обусловленной степенью отчуждения от Творца, что отразилось в догматах мировосприятия, а потому творили ее осознанно (хотя творили кровавые культы, в которых богам приносилось только то, что менее всего имело жизненность). Тут не важно, по какой причине и в какой конкретно интерпретации это зловещее мировоззрение магизма порабощало умы людей, – важен и страшен сам факт его присутствия, а значит и неизбежного от него влияния, оправданного разрушительного греха (узаконенного греха). Так как имеет место разрушительных сил, то чтобы жить с грехом, нужен дополнительный источник восполнения энергий, утраченных от его присутствия и на борьбу с его разрушительными последствиями. Так возникала вновь необходимость, точнее, неизбежность кровавых жертв, начинались войны (всякие: захватнические, оборонительные, гражданские, этнические и так далее). К сожалению, жизнь, обезображенная грехом, имеет общее с бездной, а та в свою очередь своим влиянием стимулирует в нас падшую природу, обуславливает токи деградации и соответственно формирует образы путей примирения, через преступления и грех. Единственное, что эти преступления обычно люди называют справедливостью и во имя высшей цели. Сие означает, что трагедий в нашем бытии будет ещё много.

2.5.Некоторые технические стороны вопроса.      

Представьте мысленно Солнце. Эта Звезда отдаёт свою энергию и, тем самым, влияет напрямую на все природные процессы планеты. Этот порядок вещей необходимо выразить иначе. Солнце – это одно из множественных свойств Бога, опосредованно коего Он даёт жизнь и этой жертвой правит миром, даже уже осквернённым грехом. Сей порядок вещей задан изначально до первородного греха, а флора и фауна – это лишь множественные производные данного порядка, по моему мнению, реализовавшегося в бытии опосредовано греховной природы первого человека. То есть опосредовано стимулирующей функции Солнца, как свойства Бога, мы все являемся Его множественной тварной производной, а поэтому именно Он так и остаётся самым важным условием жизни во веки веков. Иными словами, мы по естеству своему являемся Солнцем, эволюционно выраженным в природе людей адаптировано к земным условиям, а потому самопроизвольно в нас будут соблюдены Его образы служения в общежитии. Если мы служим по Божественному образу, то также как Солнце наделены вечностью даже в этих земных реалиях (жизнь протекает мирно), а если не участвуем в Богом откровенном творчестве, то сей вечный порядок утверждается насильственно над нами (по крайней мере создается впечатление насильственности) или остается тот, кто сохранился в нём. Какой же это порядок? Если сказать вульгарным языком, то это звучит так: кто платит – тот заказывает музыку. На богословском языке понятий: нам всем дано Богом то, что мы обязаны отдать. Вот и весь порядок. Образ Божий не в ритуале, а именно в этом качестве духа и поведения, а поэтому, имея данное, человек имеет и другое – власть. Власть имеет тот, который жертвует собой вне зависимости от своего социального положения. (Как только появляется ущемление этого, так сразу же возникает напряжённость, которая стремится сохранить прежнее или восстановить естественное для всего мироздания положение вещей, а именно нейтрализовать напряжённость. Если нейтрализация не наступает, то данное положение вещей разрушается возникшим напряжением в самом себе. Короче говоря, жизнь обусловлена жертвой, без которой оная невозможна. Точнее, всё иначе совсем, жертва – с одной стороны оная естественная необходимость жизни, а с другой обусловлена счастьем от абсолютной свободы личности, без которого живое невозможно. Либо мы даем сами и в поте лица естественным образом, либо отдаем жертву противоестественным образом – со скорбями (точнее мы это отдаем со скорбями). Третьего в бытии не существует. То есть, на бытие в данных возникших условиях имеет право живое, которое смогло распознать и адаптировать под запросы народа и отдать ему различные формы Божественного, Его энергии.) Этот момент очень важен как опыт для будущего человечества. Отсюда следует, что православные монастыри как раз вписываются в данную реальность, ибо не ради себя, а ради вверенной Богом паствы творят сие. Это видно не только из теории, но и из самой жизни.

Истина не зависит от наших запросов и изволений, прихотей и надежд, поэтому очень трудно утверждаться в Ней любому человеку, даже полностью отрекшемуся от самого себя ради приобщения к Богу. Что уж тогда говорить о простых мирянах, у коих идти по более лёгкому, безжертвенному пути стало разумным. Тем более смерть всегда слащава и на вид, и разумна и, как самый этот процесс отмирания, несёт в себе удовольствие. А так как удовольствие всегда было высшей целью разумного искания, то вместо того, чтобы слышать голос совести и подвижников благочестия и бороться за жизнь, мы слушаем тех, кто оправдывает наши слабости, утверждает их в сознании в виде идеологических правдоподобных доктрин и аксиом. После этого мы, отравленные змеиным ядом идей, послушно следуем за уготовляющими нам погибель, за уводящими от этой священной тяжёлой борьбы за жизнь путём уподобления себя Богу (ибо это не приносит чувственных удовольствий). Плотское удовольствие всегда есть следствие влияния смерти. Мы противопоставляем ему полноту радости в Боге, мы приглашены на «Пир веры» по слову св. Иоанна Златоуста и всех других отцов Церкви. Или вот: «Возможно, что если, подобно Петру, мы говорим слова, которыми Симон Петр ответил Христу: «Ты – Христос, Сын Бога Живого», – не потому, что плоть и кровь открыли это нам, но потому, что свет Отца Небесного просиял в наших сердцах, то и мы становимся тем же, чем был Петр. Мы тоже также как он получаем блаженство, ибо причины его блаженства применимы и в нашем случае… Он Отец дает нам откровение, которое возводит на небеса тех, кто отодвинул все завесы своих сердец и получил дух Божий премудрости и откровения…» Ориген, эти слова Оригена стали впоследствии классическим отеческим толкованием по слову протоиерея Иоанна Меендорфа

Влияние зла в России всегда было разобщено в виду высокого авторитета Церкви. Вот как нам об этом повествует святое Евангелие.

Что такое чудо? Самым ключевым вопросом в любой религии остаётся чудо и как оное вписывается в разумное. Если Бог есть, то почему он не творит чудеса в том плане, в каком нам бы хотелось. Почему столько страданий и горя, если Бог нас любит и Он всемогущий и Он имеет власть творить чудеса? На самом деле Бог облегчает страдания, но совсем иначе. Чудо состоит в том, что жизнь побеждает смерть, отвоёвывает у неё всё большие и большие пространства, то есть чудо состоит в том, что есть возможность жить счастливо там, где жизнь невозможна в привычном образе. И всё. Мы же требуем от Бога то, что есть убийство Его Самого, точнее в конечном счёте этот момент и есть. Иными словами, то, к чему в данный момент более всего предрасположены, на то и подталкиваем Творца. Требуем сделать от Него противоестественное Ему Самому, нарушив Его же Волю.

Что есть страдание? Приведу уже «избитый» в моих работах пример, который иносказательно изложен в древнегреческой мифологии (миф о Сизифе). Возьмите кухонный стул или табурет и выведите его в состояние равновесия на одной ножке. По логике вещей он должен упасть. Благодаря логическому анализу мы даже сможем узнать, где он окажется через определённое время. В жизни же все наоборот – стул постоянно «стремится» быть в состоянии равновесия, ибо много покушений на наше здоровье со стороны природных явлений, окружающего общества, но организм опять его восстанавливает. Это есть победа над всем тем, что несёт человеку смерть. То есть логика – закон победы смерти над жизнью, а победа над логикой вещей – победа жизни над смертью. Всякое падение из состояния равновесия приносит удовольствие, а процесс восстановления – трудность, напряжение сил и воли. Понятно, что восстановление здоровья человека сопряжено со страданиями, то есть с болью. По всей логике вещей, когда человек просит у Бога чуда, на самом деле он просит послабления страданиям, то есть умный путь решения проблемы. Но Богу нужна победа над смертью и через это утверждение жизни. То есть Бог может только жизнь утверждать и Он может нам дать только жизнь, что естественно для Него. То есть то, что предлагается нам Богом – это борьба, как жизненное условие, ибо постоянно нам предлагается восстанавливать и держать желанное равновесие. То есть это есть страдание, обусловленное трудностью борьбы за стояние, как бы, в положении максимума вертикали. И вот приходит дьявол и что он мог предложить Христу? Только погибели. Когда мы просим у Бога чуда во время искушения – тогда мы просим у Бога смерти, как логически правильно обоснованного ухода от противоборства самому себе, от борьбы за жизнь. Богу же это не свойственно, ибо он может желать нам только больше жизни, то есть Он может только усилить страдание ещё сильнее. Но в чём же тогда чудо Божье? Чудо Божье в том, что болезненный процесс восстановления идет, а боли уходят из сердца, не поглощают всё естество при единении с Творцом, уходит бунт в душе от видения несправедливости. Ибо замысел Творца, опять хочу повториться, понятен лишь в том случае, когда смотришь на мир с той стороны, с какой на него смотрит Бог. То есть тут нужна определённая высота, на которой удержаться – самое тяжёлое для всех нас живущих. Если мы держимся на ней, то боль даже не воспринимается и приходит желанная радость, точнее оная не скрадывается. Также как, если мы стоим на ногах, то ступни ног толстокожие и нет боли – просто в этом месте тело более всего адаптировано к такому воздействию, хотя оное болезненное. Христос, пребывая на Кресте распятым, открыл нам Путь в вечность жизни через страдания – это нормальное положение вещей. Вот что такое чудо. Чудо – это возможность жить в таких формах и в таких реалиях, в каких жизнь казалось бы невозможна. Например, роскошное соцветие держится на тоненькой ножке стебля цветка или жизнь в Антарктиде. Также монах, пребывающий в изнурительном посте много работает и так далее. То есть жизнь именно там, где оная невозможна, где острее всего явлена борьба и чудо – победа в ней. Благодаря этому живое обретает все более и более утончённые и нежные формы, ибо в таком состоянии больше борьбы за жизнь, а значит больше страданий, ведь стояние за такое явление живого естества наиболее затруднительно. В этом направлении шествует эволюция, как домостроительство Бога. Именно по этой причине человечество рвётся в космическое пространство. Сама по себе Голгофа и Распятие Сына Божьего – есть естественный процесс выздоровления человечества от скверны грехопадения.

Представьте себе жулика. Какова его судьба? Он будет в тюрьме или его убьют. Как победить судьбу – взять себя в руки и стать лучше, победить в себе порок и тем самым избежать и тюрьмы, и возможной погибели. То есть судьба побеждается только возрастанием святости жизни. То есть судьба вроде бы есть, а вроде бы её как бы и нет. И вот последняя неизбежность в судьбе каждого из нас – это смерть. Несложно проследить образ мысли ветхозаветных пророков, которые даже в подробностях описывали грядущего Мессию, Который есть Сын Божий и Ему будет дано победить судьбу, последнее её жало, от которого не мог избавиться ни один пророк или святой, ни один осознающий сие философ. Понятно, что для этого нужно непорочное зачатие (с него начинается человек), как впрочем, и все то, что предрекали пророки, как впрочем, и всё то, что рассказывали апостолы в святом Евангелии. Победившему судьбу открывается путь, по которому он ходит и не ведая о том, что происходит вокруг, какие опасности его подстерегают (Он победитель судьбы уже в момент зачатия). Потом вдруг мы узнаём о том, где Он был и становится потрясенным от осознания чуда, Божьего Промысла. Иными словами, законы победы над смертью явлены не только на роскошном соцветии растения, удерживающегося на высоте тонюсеньким стеблем его, но вообще во всех сферах этого бытия. То есть жизнь именно там, где оная невозможна, где острее всего явлена борьба. Благодаря этому живое обретает все более и более утончённые и нежные формы, ибо в таком состоянии больше борьбы за жизнь, а значит больше страданий, ведь стояние за такое явление живого естества наиболее затруднительно. Потом в процессе эволюции сие становится обыденностью. К примеру, человек может стоять на ногах и удерживать равновесие и даже делать шаги, и даже делать шаги быстрым шагом, и, даже передвигаясь, делая прыжки с одной ноги на другую, что мы называем бегом. И ни разу не падая, не спотыкаясь, точно и уверенно, и правильно устанавливая ступню в нужное место. Это ныне стало обыденностью, хотя это есть огромнейший риск на самом деле и победа над смертью, которая выразилась на природе человека, в его физиологии. Поэтому человечество в лице Руси уверенно идёт за Христом следом через все то, что было с ней через века, по Промыслу Божьему формируя свою уникальную эволюцию. Мы побеждаем судьбу святостью, адаптированную в бесконечных постах и любовью к любому проявлению жизни.

Кстати, у судьбы есть ещё одна неизбежность, обусловленная природой греха. Человек привязан к Земле, а разрыв этой связи, также становится победой над судьбой, пророчески выразившаяся в святом Евангелии, апофеозом коего стало противоречие всякому разумению – воскресший Спаситель начал восходить к Отцу Небесному, отведав рыбу и хлеб у апостолов. Но так как сие есть абсолютная трудность, то имена это стало реальностью только теперь уже Божественного Проявления. Следом за Ним, в какой-то степени выражения этого события и в какой-то степени подобия Ему в аскезе, мы вышли в космос и осваиваем его просторы. Сам по себе научный прогресс не мог возникнуть без этого мощнейшего стимулятора движения к Божественной полноте.

С научной т.з., свидетельства Библии о происхождении мира далеки от реальности. Но это только научная точка зрения. Ведь Библия – это не источник познания физических процессов природы, а инструмент совсем для иного предназначения – для свидетельства о Боге во имя утверждения веры в сердцах людей, поэтому некоторые моменты искажаются целенаправленно, ибо не закон держит мир и не логически правильно выстроенная последовательность событий, а Любовь Божья. Он устроитель Вселенной и Он Хозяин над ней, а потому только Ему дано вести Себя так, Ему это угодно, ломая при этом всё или наоборот утверждая. Его Второе Пришествие тоже станет праздником жизни, ибо Он Благий и Он сделает всё это ради нашего счастья. Чтобы уничижить бросающуюся в глаза обманчивость природы и выделить Ключ ко всему, то есть субординацию духовных приоритетов, Священное Писание ломает наш ум и требует от него невозможного и трудного восприятия того, что не укладывается во всякую вымеренную разумом доктрину, требует умереть всякой мысли восхождением на эту мысленную Голгофу, к Вершине, на которой открывается совсем иной вид обозрения. То есть для этой цели, в первую очередь следует подчеркнуть, что Бог – это не электромагнитное излучение Солнца, а сокровенное живое, которое Бог никак не показывает явно, но опосредовано чувственно воспринимаемых знаков. Он познаваем только через проводников Себя. Поэтому как раз Библия наделена намного большей полнотой исповеди о Вселенной, только точка обзора её очень высоко, а именно там, где взору открывается целостное представление о Вселенной, ибо в этом случае мир монолитен и един, видны взаимосвязи, человек становится «другом парадоксов», которые актуальными будут всегда.

Сама по себе световая солнечная волна несёт в себе не только движущую энергию, но и константу (берег), без которой само по себе явление (течение реки) света невозможно. То есть сама по себе электромагнитная волна есть носитель этого физически освидетельствованного Божественного свойства – постоянства. Вместе с этим свойством, неизбежно весь букет и других реалий Божественного, освидетельствованных уже иными гранями нашей природы. Хотя надо сказать, что это только строительный материал Вселенной.

Далее язык описания мог быть адаптирован только к тому времени и для тех людей живущих в нём, но никак не для сегодняшнего бытия и понимать этот язык – это уже наша задача, решение которой делается на страницах этой книги.

Исходя из сказанного, открываются такие реалии, которые никогда не впишутся в научное трактование о Вселенной, ибо сам по себе инструмент никогда не будет под это приспособленным. И в то же время, согласно законам плоти, обезображенной первородным грехом, так как Бог абсолютно велик, то и процесс Его адаптации в данных реалиях никогда не закончится и неизбежно будет связан с огромными усилиями и напряжениями, и страданиями, так и останется Голгофой. Но именно в этом вечном становлении, обуславливающем все напряжённости и соответственно неизбежные мучения, протекает жизнь и прогрессирует эволюция. Бог не может сделать всё в одно мгновение, но по любви своей нежен по отношению к человечеству, а потому постоянно по мере подготовленности как бы приуготовляет Вселенную к очередному акту творения, а не творит все сразу. В первый День – одно. Во второй день – другое. В третий – третье и только в Шестой День сотворен человек, как венец творения.

Читая Священное Писание, вновь нужно повториться, очень часто встаем перед фактом, что многие вещи не воспринимает разум. Поднимается мысленный бунт в душе, когда описываются явные чудеса или просто идут откровенные диалоги с Богом. На самом деле сие трудно воспринимается только теми людьми, кто не имеет опыта молитвенных побед в духовной брани. Во-первых, как уже сказано выше по тексту, речь идёт об этом духовном опыте побед – о вещах, кои имеют место быть вне физического познания или о том, о чём говорить невозможно как-то иначе или каким-то иным понятийным языком даже в наши дни развитого научного прогресса. В каждом из нас есть некоторый шаблон порядка вещей, в коем всё окружающее более или менее вписывается. А процессы творения Господом с точки зрения этого разумного шаблона несут в себе элементы хаоса. К примеру, с самого начала Книги книг не вписывается в наше уже научное мировосприятие порядок очерёдности сотворения Вселенной: почему-то растительность появилась раньше, чем даже Солнце и Луна (и так далее). Но ведь сам факт общения человека с Богом неизбежно несёт в себе требование разрушения создавшегося положения вещей, вписывающегося в мировосприятие человека. Мы желая победить свою судьбу и самую страшную её неизбежность – смерть, тогда просим себе именно немного живоносного Божественного хаоса, который преподносится в Священном Писании, как чудо. Что такое чудо – это хаос, нарушение обыденного порядка вещей. Но если нет греха, то даже хаос не есть нарушение закона Божественной Любви, ибо не выходит за рамки преступного. Не правильное расположение или происхождение в общем порядке держит мир, а любовь. Поэтому в Писании много против логики вещей и этим свидетельствуется о любви, утверждающей мир. Как-то иначе свидетельствовать об этом законе любви, кроме как противоестественно меняя местами очевидное во Вселенной, невозможно. Поэтому растительность появляется раньше. Во-вторых, Царствие Небесное, на самом деле, – есть хаос, ибо только в хаосе возможна священная и наиважнейшая неприкосновенность свободы личности, на которую не в силах покуситься даже Господь. То есть если имеется присутствие Любви Божественной, то даже хаос несёт в себе созидающее начало и даже «блажен муж, ему же не вменит Господь греха». Тогда как сопоставить хаос, как условие свободы личности, и Божественный порядок вещей, при котором Бог не покушается на свободу личности, ибо Он не насильник во имя высшей цели блага. Дело все в том, что любой самый сложный порядок – это лишь какой-то частный случай или возможность проявления в хаосе, то есть хаос не нарушен и не нарушен закон, обуславливающий свободу личности. Личность остается свободной в этом порядке. Причём порядок сей возможен только в одном случае – когда видит радость в исполнении своего долга по утверждению порядка. В-третьих, показано кто в этом доме Хозяин и только Он имеет право жить по этим законам, ибо только Ему позволено нарушать и сие не есть разрушение живого, а как раз наоборот – это естественно для человека. Получается, что хаос, творимый силами бездны смертоносный есть, а хаос, творимый Богом живоносный есть. На то оное и Священное Писание, чтобы исповедовать Божественную реальность.

Если во Царствии Небесном Любовь Божья покрывает всякий хаос, то Любовь Божья в греховной природе может проявиться только порядком вещей, выстроенном в субординацию, где счастлив тот, кто видит радость в исполнении своего долга, стимулированного любовью. Это видно из примера с авто. Когда мы вне собственной машины, то хаос в нашем поведении не опасен – мы можем кружиться, плясать, подпрыгивать. Но когда сели за руль, то всё изменилось и для нормального бытия живого теперь уже следует подчиняться правилам дорожного движения, то есть жить в живоносном порядке. Вопрос лишь в том, что свобода личности не нарушается, если он этот порядок счастлив соблюдать. Вот так соотносятся хаос и порядок в Божественном – это одно и то же. (Тут следует добавить, что абсолютной свободой наделён только Творец, человек ограничен природой греха, а силы бездны вообще прикованы в темнице подземелья и не имеют никакой степени свободы).

Без любви, без свободы личности нет этого счастья выполнения своего долга, созидать даже Божественный порядок. Только Любовь Божья всегда остается стимулятором всех устремлений к порядку во Вселенной, ибо быть с Ним рядом просто хорошо. Также и организм человека – это есть порядок, выражающий Божественную Любовь, адаптировано к земным условиям. Именно в этом и состоит противоречие между Вселенной до грехопадения с тем, чем оная стала после него – мы мерим своими земными мерками то, что не сопоставимо с оными в Райских Обителях. И вообще именно в этом явлен Закон Любви Божьей, который постоянно заявляет о себе, как нарушающий обыденный порядок вещей, но при этом сие Ему не противоестественно и оказывается не противоестественно нам. Также как оказывается не противоестественным для «мертвой» материи всё то, чем наделена жизнь, явленная флорой и фауной. И в тоже время «мертвая» материя инородна законам любви и самой жизни флоры и фауны. Иными словами, абсолютно «мертвой» материя быть не может, о чем говорят западные мыслители эпохи Возрождения, в противном случае, оная была бы инородным материалом в живом теле. А так как материя имеет отношение к живому организму, как строительный материал, то неизбежно, оная наделена какой степенью жизни, тем более оная сотворена Богом. Подобное творит себе подобие – закон природы. То есть Бог не может творить инородное Самому Себе. Можно сказать иначе, рассматривая материю через призму Божественного, мы видим свое подобие в ней, а именно то, что роднит нас ней – Божественные оттенки.

Хаос в этом бытии порывается из Царствия Небесного, но не всегда имеет живучесть в земной реалии, ибо не выдерживает скорби естественного отбора в земных условиях. Но это не означает, что всевозможное уродство безжизненно. Оно наделено жизнью Царствия Небесного, а так как форма земной жизни не всегда может удовлетворять запросам жизнеспособности организма, то данное присутствие Царствия Небесного не может долго задерживаться в данной реальности отверженного мира после грехопадения и отмирая, дает толчок более усложнённым в Божественной субординации , приемлемым для земной реальности, жизненным формам. Иными словами, жизненные элементарные формы, порожденные божественным хаосом, становятся проводниками Божественных Энергий. Таким образом, эволюционно появляются такие формы жизни, которые не вписываются в эту реальность естественного отбора. Просто постепенно выстраивается порядок, когда хаос принимает форму, ставшую частным проявлением его же самого – хаоса, при котором нет покушения на свободу личности и закон Царствия Небесного не нарушен и жизненная форма обретает некоторое подобие Божественному в иной грани в какой-то степени схожести с вечностью бытия.

Вот как об этом написал отец Иоанн Меендорф: «… Согласно каппадокийскому богословию, в Св. Троице Отец, Сын и Дух Святой – три божественные ипостаси, каждая из которых имеет отдельное личное бытие… Источник различия между Лицами Св. Троицы не в сущности, а в их ипостасном взаимодействии….» Здесь замечательно просматривается первый контур устроения всего (и самое главное государственности).

Тогда становится ясным, каким образом мир возник из пустоты. Все дело в том, что хаос не воспринимается органами чувственной природы – он есть пустота. Представьте, что вы идете по пустыне и вам попадается на пути какая-то фигура из песка. Просто созерцанием Вселенной происходит в несколько в иной проекции – порядок-хаос или материя-пустота. Если все вокруг не привлекает внимание, то фигура становится объектом исследования. Представьте себе, что вы стоите в комнате, с закрытыми дверями. Вы ничего не чувствуете. Но вот открыли дверь и окно. Появился сквозняк. Когда двери были закрыты и не было воздушного потока, то мы не чувствовали воздух, но это не означает, что так как нет элементарного порядка упорядоченного движения воздушной массы, то нет ничего вокруг. Только когда появляется одно общее направление частиц, как первое проявление элементарного порядка, мы распознаем воздух. То есть мы распознаем всеми органами чувств и мыслью только порядок, который возник из относительного ничего. (Тогда можно сформировать закон сохранения энергии: порядок порождает только порядок). Так как мы сами по природе своей являемся некоторым порядком вещей, то смотрим на мир через эту призму и ищем то, что прошло через её фильтр и обозначилось в уме, как порядок вещей, а потому можем созерцать только своё подобие – порядок вещей. А так как хаос порядка не имеет, то данное положение воспринимается, как отсутствие порядка – пустотой порядка или как чувственный вакуум. В то же время общая составляющая остаётся важным качеством и хаоса и порядка – это пространство. То есть мы мерим мир тем, чем сами являемся – порядком вещей. Если эта мера натыкается на то, что порядком не является, то это есть обозреваемая пустота. Таким образом, сам по себе шестоднев не нарушает законов физики, ибо работает с материалами, которые обозначили уже себя в этом бытии порядком вещей. Когда молекулы двигаются хаотично, то мы не чувствуем их, а когда у них появляется одно направление, мы тут же распознаем реальность. Отсюда можно сделать заключение о том, что материя – частный случай вакуума.

В то же время следует сказать о порядке вещей более подробно. Законодателем порядка становится Сам Бог, ибо в этих критериях познания мира порядок-хаос Он несёт в себе элемент и хаоса и элемент порядка. Хаос рожден тем, что нет последовательности в Нём – Он один. А порядок рожден тем, что Он влиянием Своим рождает единство, оформленное во множественных образах – множественные подобия, равенства, тождества, последовательности, следствия одного из другого и так далее. К примеру, если мы смотрим на фигуру, то что мы можем увидеть в ней Божественного и почему мы её выделяем из не фигур. Бог один и Он явлен нам в этой Вселенной, осквернённой грехом, абсолютной симметрией. Фигура же именно этой симметрией выделяется из хаоса. Поток воздуха, ставший ветром, подобен Богу в другом качестве или свойстве Его, характерно проявляющегося для падшего во грехе бытия – направления движения. От Него постоянно исходит то, что толкает жизнь – энергия. Поток воздуха как раз этим наделён. Сам человек в окружающем мире ищет иные проявления Бога – это даже не жизненная энергия. Он смотрит на мир через эту призму в окружающий хаос и замечает только то, что оказалось наделённым свойством Божественного – счастья и любви. И этих примеров множество, ибо из них состоит обозреваемая Вселенная.

И в то же время, этому нельзя верить хотя бы потому, что вписалось в логический анализ. Но и речь не идёт здесь о какой-то полноте Истины, а лишь о «следе от протектора ботинок» Его, который никак нельзя брать за основу, ибо это лишь ничтожно жалкое свидетельство о жизни, множественно превосходящей всякое описание о Творце в данной сфере и с помощью такого специфического языка. Хотя, с другой стороны, этот момент нельзя игнорировать при постижении Бога, ибо нам ясно важное – в этом месте Бог, где оказался Его характерный след чудодействий. Только и всего, более никакой пользы нам от этого нет и привязываться к нему в отрыве от самого Творца – нельзя. Нам следует верить и брать за основу лишь то, что тяжелее всего воспринимается разумом, ибо мысль, как поиск Истины, есть свойство души, утратившей связь с Ней, с Истиной, то есть это состояние доставшееся от грехопадения (… сказал змей жене: подлинно ли (можно заменить так: «Истину ли») сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?…(Быт.3:1,2)…). То есть, если верить Творцу Райских Обителей, мысль должна умереть, взойти на Голгофу и быть распятой. Мысль должна умереть и душа должна воспринять на веру эту Божественную реальность абсолютного вечного счастья.

Человек всегда делиться тем, что у него в переизбытке, ибо жаждет, чтобы у всех это было. Если чего-то нет, то он не может этим делиться. Женщина хочет рожать не ради какой-то выгоды, а просто так, чтобы было дитя, от любви своей. Это возникло не на ровном месте, а имеет место быть изначально в самом первом акте зарождения мира. Бог наделён высочайшей степенью счастья, Он абсолютно счастлив и настолько в переизбытке, что просто возжелал поделиться им – так Бог сотворил Вселенную и человека в ней. У этого всего вокруг нет смысла и какого-то предназначения, а просто пусть всё будет хорошо и красиво. Пусть всё это будет вечно и в абсолютной радости. Пусть всё живет вечно в радости и счастье. Для того, чтобы творить, человеку в первую очередь нужна радость и счастье. Без этого самого главного он не может ни творить, ни устраивать, не способен на подвиг самопожертвования. Без этого он не может прощать и ищет справедливости. Понятно, что взять эту радость жизни человек может только в одном месте – у Бога.

Отцы каппадокийцы отталкивались именно от этого в своих суждениях в борьбе с арианством – рушили хоть какое-то послабление логике, как ересь, как первые начинания разрушения связи с Богом, со счастьем быть в Нём. Вот к чему толкает нас Священное Писание с самых первых его страниц.

Всякий анализ и реальное положение дел – всегда в корне несопоставимые. Это видно из примера с табуретом или палкой, которые мы пытались на одной точке опоры вывести в положение равновесия. Природа познания такова, что мы можем воспринимать только то, что терпит разрушения, распад, то есть процесс отмирания. Мы можем подвергать анализу только то, что стало в области досягаемости для его инструментов. Например, мы можем сделать расчёты, как своеобразность познания, траектории падения палки из вертикального положения равновесия в горизонтальное. Но это только падение, а живое подчинено другим принципам. Если вертикально стоящая палка на полу постоянно выходит из состояния равновесия, так как оная есть мертвый безжизненный предмет, то живой организм постоянно, подвергающийся воздействиям извне, это равновесие наоборот восстанавливает, что не поддается никакому анализу с помощью тех же инструментов, которые мы использовали для описания падения. Не использовали не только потому, что они не подходят, но и потому, что нет и не может быть этих наработок вообще в природе. В этом отличие живого от мертвого, при котором какому-либо анализу поддаётся лишь то, что разрушается, терпит распад, отмирает, а это и есть «след от протектора ботинок», как свидетельство о том, что есть некоторое состояние, от которого началось развитие распада. Сам по себе распад – свидетельство о какой-то первоначальной энергии, некоторый след неё, то есть это как бы след от протектора ботинок, в которых ходит живой организм, бесконечно многогранный и сложный. Мы чувствуем вкус яблока, только после того, как разрушили его ткани; мы познали строение организма только лишь тогда, когда он умер; мы видим Солнце благодаря тому, что произошёл распад в ядерных реакциях, благодаря чему появился поток световых волн и так далее. Природа, осквернённая грехом, не даст нам ответ, что именно было предметом распада нам с помощью анализа, ибо сие никогда не узнать не разрушив. То есть многие вещи мы должны принимать как истинную реальность только лишь потому, что это ломает нашу логику, тяжелее всего воспринимается разумом и даже не воспринимается вовсе.

Чем отличается жизнь до грехопадения от той, что после него? За жизнь в этом хаосе (за счастье абсолютной свободы личности) после грехопадения уже надо платить – постоянно восстанавливать равновесие. Теперь уже «… со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб…» Райских Обителей. То есть вся та полнота Царствия Небесного, которая есть условие жизни, без которой жизнь невозможна вообще никоим образом, то есть всё то же самое, абсолютное счастье Райских Обителей, с этого момента со скорбями нудится. Не изменились сами принципы жизни, но только формы её пребывания в реальности Вселенной.

Тогда становится ясной некоторые иные моменты из Священного Писания. К примеру, сами светила до грехопадения также имели иную природу. Почему? Согласно нашим суждениям, тяжелее всего оказаться нам во Царствии Небесном, ибо этот путь через Голгофу лежит. А если мы немного подумаем, то нам откроется нечто важное – где именно Само это Царствие Небесное, из которого был изгнан Адам. Понятно, что туда более всего тяжело нам проникнуть во Вселенной. Мы можем достать до самых краёв галактик и уже достаем. Но оказаться в центре центральной звезды Солнечной системы – никогда. Никогда не будет у нас таких приспособлений, позволяющих проникнуть внутрь её, ибо оные так и останутся достоянием этой бездны. Но именно Солнце дает нам земную жизнь своими энергиями и от туда исходит всякий обозреваемый порядок вещей, ибо он самоустраивается, если в категориях нашего материалистического научного мировосприятия (в категориях богословия Бог устраивает всё Сам). Как же об этом сказано в Священном Писании? А вот как: «И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.» (Быт.3:24). Интересно, как именно звучит сие на родном языке и не был ли хоть как-то изменён смысл слов? Может быть вращающийся? Но в любом случае мы понимаем, что речь идёт именно о Солнце, как о вратах во Царствие Небесное, в которое нам никогда не попасть с нашей падшей природой. Итак, мы имеем то место, из которого исходит энергия и оное имеет вид обращающегося пламенеющего меча. До этого момента нигде о пламени не сказано. Вопрос только в том, как он этот пламенный меч обращается, ведь все смыслы этого выражения мы наблюдаем. Мы и вся флора, и фауна были изгнаны именно через эти врата. Примерно так научное воззрение адаптируется в богословских трактатах.

Так как до первородного греха само по себе творчество Бога уже закончено, о чем сказано «Бог почил день седьмой от всех дел Своих, которые творил и созидал отдыхал», то после отпадения из Царствия Небесного реальность отверженного грехом окружающего мира подчиняется уже своим законам – законам распада. Нам закрыто Лицо Божье и мы уже видим то, что стало злом. Мы не видим в человеке его золото, но видим его недостатки и ненавидим за них. Но даже таких вот падших Господь не забывает о нас, а потому имеет место уже Божественного промысла над самим человечеством, которому Бог открывает Себя, сначала как единого (а не множества). Потом Отец Небесный являет нам Своего Сына. Сын Божий оглашает о Святом Духе, пребывающим с нами до ныне. И то самое, что уже закончено, как Акт Творения Бога на Небе, То Самое стало в нашем падшем естестве лишь очевидным свидетельством об этом Акте Творения шестоднева, правда выраженным очень слабо, точнее бесконечно мало частично о полноте этого Акта Творения. Мир, проклятый за грех Адама, с момента сего наделён совсем иным качеством, чем то, каким он был до этого и свидетельствует о полноте Его совсем иначе, в силу уже своих новых свойств, привычно нами постигаемых. Сама по себе наука должна быть материалистичной

В теории общепринятого Вселенского Взрыва для религии важно не физические процессы развития Вселенной. Тут совсем не важно для нас, желающих уверовать в Господа, что именно должно возникнуть в результате взрыва от порчи грехом. Написавшему Книгу Бытия важна лишь та грань этого явления, которая утверждает религиозность в его душе, восстанавливает прежний мир Царствия Небесного в общественных отношениях и его семьи, и в его душе. А поэтому он в Книге книг выражает лишь то, каким был мир человека при сотворении – он подчеркивает, что это был Сад бесконечного счастья и радости, что то, к чему мы хотим все вернуться вновь, что это уже было заложено, как семя, которое выразилось во многообразии. Скажу ещё раз. Важно, что это все нами обозреваемое возникло не случайно, а было сотворённым, всё это уже было заложено в самом семени, которым является мир шестоднева. Сотворены в абсолютном счастье и счастьем мерим всё вокруг, и к нему же должны вернуться не только после своей кончины, но уже здесь на грешной земле ради любви и радости.

Как уже сказано, Бог не оставляет Вселенную даже после падения Адама, и Промысел Божий творит порядок и мир Энергиями, устраивает его красоту и гармонию даже в таком вот отпавшем от Бога состоянии. Если пребывая в Раю, первый человек чувствовал только радость, то теперь природа чувственного постигает только то, что терпит разрушение. Мы не видим Бога, ибо Он не терпит распад и не творит грех, но абсолютно бездействует во грехе разрушения, а потому в наших силах сказать только о том, как Он являет себя в естестве человека опосредовано даже разрушающейся природы. В наших силах утверждать с позиции материализма только одно, что это часть нашей природы, несущая в себе постоянную, относительно которой происходят перемены, которая остается жить после смерти. Остальное для чувственного и логического анализа сокрыто этой береговой линией. Если нет ошибки – нет свидетельства о ней и нет также свидетельства о том, что было до ошибки. Если вы не споткнулись и не упали, то и нет синяков на теле. Если не ошиблись во время езды на авто, то и нет вмятин на корпусе. Таким образом, повторюсь, суть мира такова, что чувствуем и распознаем мы только то, что стало грехом, ошибкой, разрушением, ибо мирное доброе уходит от нашего внимания. Возьмем, к примеру, Священное Писание, в котором показано блуждание народа, то есть показаны ошибки и расплата за них. Если нет ошибок, если всё мирное и доброе, то не о чем писать, не состоялась бы Библия. Может быть было бы так: они живут правильно и хорошо 100 лет, 1000 лет и всегда. Раз не о чем писать, то и нет востребованности ни в письменности, ни в поисках верного решения в науке, ни в культуре и не в искусстве. Всё хорошо и во всем достаток. Благодать Божья останавливает все эволюционные токи, действует, как опиум для народа, при котором даже ад северных условий жизни становится счастьем. Именно по этой причине Священное Писание заканчивается святым Евангелием, ибо теперь уже после примирения с Богом всё остальное утратило смысл. Теперь уже то самое падшее стало выражением Божественного Промышления о человеке в рамках возможного данной ограниченной первородным грехом реальностью. Мы способны свидетельствовать о Божественном, языком понятий, наделённых качеством разрушения. С помощью греха измеряем Божественное и распознаем постоянство берега, наделённой в категориях материализма греховной или логической пустотой, но по некоторому закону, трансформировавшееся и проявившееся в процессах эволюционного становления от самой примитивной живой клетки, до сложнейших государственных отношений.

Сей момент можно увидеть в истории Ветхого Завета, где описаны процессы воспитания человечества, как особо важное для нашего спасения – возвращение во Царствие Небесное. Тут речь не идёт о том, как достичь каких-то особых возможностей или чего-то такого, что могло бы многократно повысить производительность или умножило бы функциональные ресурсы. Также нет намека на научные открытия. Священное Писание призвано отвечать на иной особо важный вопрос человека, которому осталось жить несколько мгновений. Понятно, что к такому человеку не надо лезть с вопросами диалектического материализма или подсовывать ему интегральные микросхемы. В эти минуты ему нужно другое – он хочет видеть перед собой гарантированную землю, по которой со стопроцентной вероятностью он сможет передвигаться, как прежде, как это было ему привычно. Он жаждет знать и даже уже иметь опыт жизнедеятельности в этой реалии. Для него естество загробного мира должно стать такой же обыденностью, как и всякая земная жизнедеятельность, но лишь с одним отличием – детство уходит навсегда и он становится более взрослым. Опять же, это тоже специфическая сторона обозрения Вселенной выявляет некоторые уникальные свойства оной, причём такие свойства, которые будут актуальными покуда существует человечество. Ядерные реакторы, космические корабли и искусственные спутники – это вторичное, которое может быть как на пользу, так и во вред. И вообще, как говорить об этом феномене – о научной революции? От Бога оная или это только попущение Его? Оставим на Суд Божий. Человек счастлив по-настоящему только в единении с абсолютным максимумом счастья и нигде более он сие почерпнуть не может, кроме Творца, ибо в Нём человек не теряет себя как личность, как эго остается свободным в любом случае, а плоть, по слову Святейшего Патриарха Кирилла, сослужит душе Творцу в этом стремлении быть ближе и подобнее Ему, ибо лишь в этой реальности в теле человека активированы все фибры, все грани имеют функциональную востребованность. Ведь душа в земных реалиях не может существовать без плоти, как это подчеркнул Патриарх в той же проповеди. Это важное сослагаемое должно быть правильно активировано физиологически.

Так как душа служит Богу, то тело человека сослужит ей, вспомоществует ей в том, благодаря чему душа живёт, тогда научно-технический прогресс должен быть дополнением в этой симфонии, также принимать соучастие в этом делании сослужения. В любом случае, организмом человека является голова, а потому все остальное в его теле подчинено запросам только её. Этому потворствует несколько усиленная работа сердца или, к примеру, приток крови в мозг должен быть таким, что может стимулировать качественную работу мозга (пост не оттягивает приток крови из головы в желудок, тем самым нет дефицита необходимых веществ для активности ума). Оное питает мозг питательными веществами и кислородом. Мозг работает совершенно и тем обеспечивается наиболее сильное молитвенное единение со Творцом. Всё что мы делаем – делаем не для того, чтобы достичь какой-то цели абсолютного покоя и абсолютной сытости, а именно для стимуляции сердца, в конце концов, обуславливающей желанное единство с Богом. Мы можем идти пешком, махать лопатой или готовить пищу, или выполнять какие-то работы по дому, но опять же – это все качество жизни, это некая кондиция состояния организма, которая необходима для молитвы. Это разнообразные формы несения Креста в первую очередь для стимуляции необходимой продуктивности разума, обуславливающей ясность ума, столь нужной для наибольшей полноты выражения и качественного сильного восприятия единства с Богом. Научный прогресс делает сие более динамичным деланием. Жить счастливо надо сейчас, в данный момент, а не потом (здоровый бедняк счастливее больного короля).

При этом человеку самое главное сохранить в себе доброту и работа (или пост) не должна делать человека озлобленным от какой-то несправедливости, ибо работа ради работы, ради качественного единения со Творцом, даже если сие будет полным рабством. Какой смысл достигать какие-то цели, а душа от этого черствеет. Мы работаем не ради прибыли, а ради вспоможения и усиления молитв, ради сослужения в духовном делании и более плодотворной духовной жизни, а не ради достижения земных целей. И справедливость распределения материальных ценностей, оформившаяся в государственные отношения тут возникает как второстепенное следствие-проявление любви о тех, кто нуждается в помощи более полного общения слабого со Творцом. Просто ради этого труд при такой кондиции духа людей можно легко организовать в порядок государственных отношений, не только не встречая каких-либо протестов от людей, но даже наблюдая стремление к активному соучастию. Это существенное качество духа, сформировавшего государственные образования. Человек, в отличие от зверей становится послушливым.

Сказано, что какой смысл человеку весь мир приобретать, а счастлив не будет и душе навредит. Кстати, в этих мыслях есть разгадка странного поведения древних первобытных людей, а именно того, почему они приняли оседлый образ жизни. Государственное образование, возникло как более удобный инструмент, позволяющий более полно и дольше по времени пребывать в единении с Богом, тем самым человек становится закрепощённым без покушения на его свободу личности, а это счастье. Также неизбежно возникли органы исполнительной власти, которые выделяли тех инородных, кто выпадал из общего строя, омрачал счастье тем, что комфорт жизни становился бездельем, а не комфортным трудом молитвы, от чего человеку такой образ жизни становился во вред, то есть самоубийством. То есть комфорт и научный прогресс, если становятся на пути или препятствием трудовому счастью, тут же обретают преступные очертания. Научный прогресс и все абсолютно ноухау привязаны именно к этому сослужению – улучшению комфорта для единения с Божественным.

Многое такого, что в реальности же должно быть востребованным своевременно и очень редко и только действительно в безвыходной ситуации. Ныне используется хаотично, а потому мы похожи на паровоз, работающий на максимальных мощностях, но на самой пониженной передаче, а потому КПД и скорость его (при высоком расходе моторесурса, дров и угля) не высоки. Так как постоянно все не вовремя, то всё в этом современном обществе мы потребляем по этой причине то недоспелое, то переспелое и мучаемся постоянно от этого: дети не воспитаны и старшее поколение не востребовано и в отчуждении. Комфорт – это тоже условие познания Божественных Сутей, а потому требует особого подхода и анализа. И свидетельство комфорта о Творце в том, что, если комфорт не помогает телу выкристаллизовывать дух, то комфорт тело убивает. Так уж устроен этот мир, что в нём только два полюса и третьего не дано – либо «да», либо «нет». Либо умираем, либо живём. Для адекватного единения с Господом в молитвах в первую очередь важно внимание на Бога, которое не должно отвлекаться от Него ни на йоту, причем это не просто внимание, это сосредоточенное делание молитвы в некотором отрешении, в дремоте в состоянии молитвы. Вот под такую кондицию постоянного молитвенного стояния подстроилась в процессе эволюции вся физиология и анатомия человека, именно это побудило людей в конце концов принять оседлый образ жизни в первобытной древности.

В момент молитв человек находится как бы во сне, когда машинальность движений не мешает умному деланию, что в принципе и есть счастье человека, точнее какая-то его сторона – вожделенная безмятежность и спокойствие духа. Итак, человек может находится в двух состояниях: либо сна, либо бодрствования. Но в реалии должен и бодрствовать, и пребывать во сне, что возможно при машинальности действий во время физического труда. В этом случае счастье человека, как высшее состояние оргазма духа, сопряжено с утверждением жизни в земных реалиях. Они взаимно обогащают друг друга, а не исключают. При этом во время физических нагрузок эта радость ещё более усиливается этим контрастом трудностей и радостью духа. Под машинальность трудового движения, человек подстраивает свою деятельность, ибо при нагрузке высвобождается ум. И вот что интересно, именно это состояние человека должно присутствовать в любую минуту, как некоторое состояние абсолютного совершенства духовного делания. (Есть такие ещё пока племена и про них говорят, что это народ ангелов воплоти). «Молитвенный сон» при ясности разумного бодрствования от единства с Богом интересным образом адаптировался в земных реалиях постоянной борьбы, при которой нагрузка становится незаметной, как работа сердца и органов пищеварения и даже остается неотъемлемой частью жизни. Это естественный образ жизни человека, адаптирующийся в самых разнообразных формах деятельности людей, обуславливает счастье человека в том естественном виде, в каком он появился до грехопадения, только теперь уже эта возможность быть в прежнем Раю нудится трудовыми нагрузками в поте лица и при этом только нудным трудом.

То состояние, в каком был человек в самые первые дни своего рождения, должен оставаться всю жизнь. Хотя в процессе взросления у человека появляется сильная мускулатура, накаченное сердце, но этот младенец не исчез, а просто смог адаптироваться в ту реальность, в которой живет. Если что-то не так, то несчастье плачущего младенца такое же, как и взрослого. Они равны, ибо боль одна и та же. Из этого следует только одно, что в земных условиях счастье трудовое, а потому все должно быть подчинено этому самому важному знаменателю – максимальной работе в ясности ума, причем не для всяких думок и воспоминаний о прошлом, что потом становится заболеванием психики, а реального единения с Творцом в молитвенном делании. Таким образом, этот сон, как естественное состояние человека, также как в самые первые мгновения зарождения жизни, остается значимым всегда и не потеряет первенства в приоритетах счастья.

В соотношении Природы Божественной и природы Вселенной всегда есть противоречие, заключённое в следующем: природа Божественного абсолютно бесконечна в многообразии относительно Вселенной. Тогда в пересчёте на законы оной, время распознания Акта Творения, время проявления бесконечно растянуто в этом бытии, что связано по определению с противоречием между величием Бога и ничтожностью Вселенной по отношению к Нему. Бог и величие Его бесконечно, но в то же время величие Его заключено в бесконечно малом семени по отношению к Нему и развитие выражения Его Сущности начинается с бесконечно малого семени (Сын Божий аллегорично сравнивает Царствие Небесное с семенем горчичного дерева). Так устроен человек, что одновременно совмещает в себе две эти крайности ничтожно малой и ограниченной материи и бесконечно великого, в критериях законов материального мира, или точнее должен совмещать. Также как одновременно совмещены сон и беспрерывное живое темпераментное деятельное бодрствование. Если есть нарушение, то сие неизбежно приводит к катастрофе.

Исходя из общего понимания о природе вещей, то есть из понимания о том, что существует некоторый максимум тех качеств, которыми мы наделены, а мы всё-таки наделены жизнью, то исходя из этого можно утвердительно сказать, что Бог живой и наделён в максимуме этой реалией. Как хорошо заметил Николай Кузанский, что если нет этого максимума, то нам невозможно воспринимать окружающую реальность в той степени её жизненности, в какой оная имеет приобщение к утверждению живого, то есть всё остальное вокруг имеет некоторую меру подобия Ему. И все то, что замыслил Он в Себе, то уже присутствует в Нём, как состоявшийся Предвечный Совет и это реализуется в нашей реальности в некоторой степени схожести или подобия Ему. Что-то иное, чего нет в Природе Божественного, чего нет в Природе Творений Его, того не может быть явлено в бытии и нами не воспринимается. Причем надо сказать, что из всего того, бесконечно и множественно ставшем обозреваемым и очевидно проявившемся в процессе эволюции Вселенной, Священное Писание выделяет только самое важное, специализировано акцентирует внимание лишь на том, что самое сокровенное в нашей природе людей и спасительно для нас живых – на замысле над человечеством. То, чего не заложено изначально, не может проявиться и нет смысла об этом говорить. Вопрос в ином, естество человека не приемлет какие-то крайние грубости односторонности крена или не терпит скоростных реализаций Его Замысла и требует нежной постепенности, то есть Промысел Божий не может идти быстрее возможности физиологии человека воспринимать Его промышление, как Его Волю, дабы не навредить. Григорий Нисский пишет: «К одному только устроению Творец Вселенной приступает как бы с осмотрительностью, чтобы вещество предуготовить для его состава, и образ его уподобить первозданной некоей красоте, и предназначить цель, для которой он будет существовать». Тут следует добавить, что Бог поступает с особой осмотрительностью, чтобы не навредить природе человека покушением на его свободу воли даже в тот момент, когда пребывает на Голгофе. Зло наделено слабостью, но всё равно сие остается жизнью, даже вот в таком её состоянии злом не является для Бога. То есть слабость в этом случае становится силой, ибо семя живого в ней остается не испорченным насилием. Также как дитя малое, наделено слабостью, но злом не является перед очами родителя. По этой же самой причине свойства Бога в поражённой грехом Вселенной могут проявиться лишь в течение относительно бесконечного времени, в течении которого осквернённая грехом Вселенная вбирает в себя всё больше и больше Его Естество, то есть постепенно как бы восходит на Голгофу вслед за Христом, при котором какие-то новые образования всегда и вновь и вновь оказываются тесными для Божественного, а потому вновь и вновь разрушаются, уступая новым, наделённым большими возможностями от большей полноты восприятия Божественного. Ведь только такой процесс становления обуславливает жизнь, а всё остальное что-то альтернативное сему движению живое уничижает. Весь мир, как бы поспешествует за Ним на Голгофу, ибо нет ничего постоянного в сем мироздании – всё вновь и вновь меняется и переустраивается, как бы все сильнее и сильнее наполняется Его Сущностью, соединяя ту самую первую йоту, с которой началась эволюция в мире с тем безграничным наиболее Божественным в будущем и человек несущий в себе печать греха прошлого вбирает в себя полноту Божественного Будущего. В этом эволюция всего и так устроено бытие, при котором всё сильнее и сильнее выражается Божественное, не утрачивая присутствия первородного греха. Так произошло преображение того, что стало падшей природой и примирение с Ним опосредовано Искупления Сыном Божьим. Нам же остается деятельно соучаствовать в этом Вселенском устроительстве, также следовать за Христом на Голгофу Его, адаптировано в тех реалиях, в коих пребывает человек в соответствии с запросами самой жизни. Это важно, ибо только совершенствующийся во Христе человек гармонично вписывается в общее течение Вселенной, при котором тот, кто против него – того раздавит и тот, кто с ним рядом – выстоит.

Сам по себе мир движим стремлением к Божественной гармонии, то есть в нашем случае сие мы воспринимаем как счастье, а потому это соучастие во вселенском движении наделяет нас счастьем Божественного происхождения, чувство торжества над Вселенной, активирующего это движение, при котором если плоть в тяжбе напряжения, то душа в радости (альпинист, поднимаясь на вершину страдает, терпит перегрузки, а душа поёт и счастлива от созерцания Вселенной).

Он есть Начало и Конец этой эволюции в некоторых пределах возможностей природы возрастать в Боге и при этом обе составляющие (Начало и Конец) присутствуют в самом естестве современности. Таким образом, мы несущие в себе эти аспекты, узнаем ещё об одном свойстве Господа – Он и в прошлом, в настоящем и в будущем одновременно. Это как бы рвет наш разум, но к этому нам следовало бы быть готовым, ибо если Истина не распинает разум, если не является Голгофой для ума, то не может быть Истиной, ибо не наделено жизнью. Ведь это следует из суждений о природе разума, о законе живого, который, как мы выяснили, утверждает победу жизни над смертью.

Итак, движение эволюции во Вселенной, как естественный для осквернённой грехом её природы процесс возрастания в Боге, активизирующий все виды токов течений и форм движений, оказавшихся в поле обозрения человека. Этот вопрос также можно разглядеть в православном догмата о Боге Пресвятой Троице. То есть согласно догмату православной веры Дух Святой исходит от Бога Отца опосредованно Сына Божьего, предвечно рожденного Богом Отцом. Эта кондиция, если так можно выразиться, эта Божественная реальность в Её функциональной троичности, нашла отпечаток в каждой йоте мироздания, выразилась во всех творениях Его, многообразно исповедующего отношения Божественных Личностей, мы можем хоть как-то видеть. Именно в этой проекции имеет место выражение соотношения Божественного с материализмом, а эволюционное движение – это одна из граней безграничного Его выражения в природе обозреваемого мира. Всякое явление Бога в материальном мире, адекватно оказывается в поле нашего восприятия, только лишь в рамках возможности нашего организма и свойств материи односторонне, согласно уникальности её природы реагировать на это явление, стимулированное силами Творца. Это след Божественного, распознанного человеком в этой реальности, называемый Божественным творением, обозначившимся этим явлением. Мы как бы созерцая след от сапога, пытаемся размышлять о полноте полученной информации о том, кто этот след оставил. Но что есть след от сапога по отношению к природе самого путника, чей след мы изучаем – помыслить невозможно насколько велика пропасть. Нам остается изучать только лишь замысел Божий опосредовано оставленного следа Его, как свидетельства о Нём.

Понятно, что свидетельства о Творце может быть относительно слабым, а может быть сильным. Это также как Солнце для нас, как свойство Бога, если будет ближе естественного для физиологии людей удаления, то сразу неизбежно повлечёт изменения, которые будут трагичными. Иными словами, то, как Сын Божий являл Себя в чудесах Своих – естественно для Него и воспринимается несколько противоестественно для нас (хотя как раз для нас это тоже естественно), а потому человечество до сих пор трудно воспринимает Христа. Но это не значит, что наука упразднила Его бытие – нет. Материальное свидетельство о Нём слишком не достаточно для того, чтобы мы в Него уверовали (к примеру о следе от сапога невозможно узнать какое было лицо путника и его мысли, но это не значит, что путника вообще не было), ибо для этого нужно восприятие иными более значимыми гранями человеческой природы – душевными и духовными. Как бы то ни было, игнорировать такое свидетельство нельзя, ибо это земная реальность. В то же время, говорить о какой-то достаточности свидетельства не приходится, ибо приходит время и то, что было чудом и явным свидетельством становится, к сожалению, повседневностью. Человек быстро привыкает и начинает принимать сие свидетельство как само собой разумеющееся. И для доказательств уже нужны уже другие факты. Поэтому как-то изощряться под падшее сознание человека нет особого смысла – опять всё забудется. Человек сам должен искать Его в той реалии, какая дана ему и видеть чудо Божье даже в малейшем кусочке этого бытия, а не читать эти вот бесконечные трактаты доказательств.

Как происходит свидетельство о Боге в природе? Каждая реалия Вселенной говорит о Творце в меру своих свойств и природных возможностей выражать Его Сущность. Мы же поражённые первородным грехом просим Бога свидетельствовать о Себе противоестественно для Него – можно и нужно сказать даже через убийство Его Самого Себя. Как впрочем, и все эти шатания, приведшие к полному атеизму – не что иное, как человек не смог увидеть самого себя в творчестве Бога. То есть, раз Бог Себя не убил, раз Он не самоубийца, то и нет Его. Или ещё проще скажу: раз Бог не выродок и не извращенец, то и нет Его – мы Его не видим и не понимаем. Хотя надо сказать, что свидетельство о Себе Он сделал адекватно для умственного восприятия, ведь беззаконие породило беззаконие в природе вещей – мир гармонии окружающей Вселенной во Царствии Небесном последовал за событием вопиющего беззакония и тоже разрушен, поражён грехом Адама.

Та же самая реалия окружающей материальности отражает беззаконие на Голгофе против Сына Божьего специфично своим свойствам материального мира – разверзшаяся земля и тьма над землёй в течение трёх часов. Как-то иначе свидетельствовать об этих событиях материальная часть Вселенной не способна – речь у неё о Боге несколько специфична. Также как след в грязи от протектора сапог способен сказать только о протекторе подошвы, что оказалось в поле отпечатавшегося обозрения мы можем видеть следы – о большем эта влажная почва не сообщит, то есть о фотографическом изображении лица вот таким способом тут говорить не приходится. Свойства грязи не позволят, ибо иное невозможно по самой природе её. Нам открывается только замысел Его или связь трагических событий беззакония духовного мира с катастрофой или беззаконием в материальном. Таков Божий порядок вещей, при котором пить чай из кружки можно лишь одним способом – налить напиток в кружку и через верх делать маленькие глотки – что-то иное чаепитием не будет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Русская философия. Анализ истории. Том 3 (Е. А. Небольсин, 2008) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я