100 лучших сочинений (Е. В. Амелина, 2011)

В сборник вошли образцовые сочинения по русскому языку и литературе для старших классов по основным темам, рекомендованным программой для общеобразовательных учебных заведений. Сочинения предлагаются учащимся не для списывания готового текста, а для анализа, творческой работы, критики, формирования собственного мнения, а также как лучшие авторские образцы. К каждому сочинению составлен план, на основе которого можно проследить логическую последовательность изложения, написать собственное сочинение, проявить индивидуальность. Издание будет полезно учащимся старших классов как при написании сочинений в школе, так и при подготовке к экзаменам.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги 100 лучших сочинений (Е. В. Амелина, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Александр Сергеевич Пушкин

Лирика

Анализ стихотворения

1. История создания произведения.

2. Характеристика произведения лирического жанра (тип лирики, художественный метод, жанр).

3. Анализ содержания произведения (анализ сюжета, характеристика лирического героя, мотивы и тональность).

4. Особенности композиции произведения.

5. Анализ средств художественной выразительности и стихосложения (наличие тропов и стилистических фигур, ритмика, размер, рифма, строфика).

6. Значение стихотворения для всего творчества поэта.

Элегия «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» было написано А.С. Пушкиным в 1829 году, во время второго путешествия на Кавказ. Кому посвящено это стихотворение – точно не известно. Вопрос этот до сих пор представляет собой предмет споров исследователей. Согласно одной из версий, оно адресовано Марии Раевской.

Стихотворение представляет собой великолепный образец любовной лирики, в котором присутствуют элементы медитации. Мы можем отнести стихотворение к жанру элегии.

Многие исследователи отмечали языковую простоту произведения, отсутствие в нем ярких сравнений и красочных метафор. Однако при этом элегия завораживает читателя открывающейся глубиной чувств лирического героя. Два первых стиха рисуют романтический ночной пейзаж:

На холмах Грузии лежит ночная мгла,

Шумит Арагва предо мною…

Так, уже в этом пейзаже существует противопоставление земли и неба, реальной жизни и возвышенных чувств. Большое значение в этой картине приобретает мотив тьмы («ночная мгла»). Определенная символика образов света и тьмы всегда была характерна для пушкинского творчества. Ночная мгла в стихотворениях Пушкина – неизменная спутница бури, бесов. Здесь же она свидетельница мыслей и переживаний лирического героя. И здесь также появляется антитеза. Если кругом стоит ночь, тьма, то чувства героя светлы и возвышенны:

Мне грустно и легко; печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою…

Так возникает противопоставление света и тьмы, даже смешение их. Ночная тьма озаряется внутренним светом («сердце вновь горит»). Этот свет, переходящий в тьму, сливающийся с ночной мглой, предваряет нотки грусти в любви.

Следующие строки раскрывают душевное состояние лирического героя. И здесь уже интонации элегии меняются. Тихая нежность, умиротворение уступают место эмоциональности, энергии, страстности в выражении чувств:

Печаль моя полна тобою,

Тобой, одной тобой,

Унынья моего ничто не мучит, не тревожит,

И сердце вновь горит и любит оттого,

Что не любить оно не может.

Эмоциональное напряжение, таким образом, достигает своей кульминации в финале: герой обозначает собственное душевное состояние – «любит».

Исследователи неоднократно отмечали противоречивость чувств лирического героя, подчеркнутую оксюморонами («грустно и легко», «печаль светла»). Однако содержание элегии разрешает это противоречие: герою грустно, потому что он разлучен с Ней, с Той, о ком он думает постоянно, но любовь наполняет душу Божественным светом.

Стоит отметить также, что в стихотворении нигде не встречается местоимение «я». Лирическим героем безраздельно владеют чувства – ему «грустно и легко», на первом месте в душе его – «светлая печаль». Суетная и шумная жизнь словно совсем не касается его: «Унынья моего ничто не мучит, не тревожит…» Так, в элегии возникает метафорический образ любви-света, проливающегося в «мглу жизни». Стоит также отметить, что в медитации лирического героя обретает свои очертания образ неназванной возлюбленной. Ею полны все мысли и чувства его, она безраздельно владеет его душой. Любовь его – не эгоистическая, а «отдающая», глубокая. Особенный акцент на этом был сделан в черновой редакции стихотворения[17]. Так, завершающее четверостишие звучало:

Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь.

И без надежд, и без желаний,

Как пламень жертвенный, чиста моя любовь

И нежность девственных мечтаний.

Композиционно в стихотворении мы можем выделить две части. Первая часть – это южный ночной пейзаж. Вторая часть – описание чувств лирического героя.

Стихотворение написано редко встречающимся у Пушкина чередованием шестистопного и четырехстопного ямба. При этом длинные и короткие стихи симметрично следуют друг за другом. Такое построение задает определенную интонацию: длинные нечетные строки представляют собой как бы экспозицию мысли, а краткие четные – развивают и проясняют ее. Каждый стих – законченная синтагма, где границы ритмических и синтаксических интонаций совпадают. С такой ритмической структурой гармонирует перекрестная рифмовка. Произведение небольшого объема, как мы уже отмечали выше, оно написано простым языком, в нем нет красочных эпитетов. Мы видим две метафоры: «лежит… мгла», «сердце…горит». Также встречаем оксюмороны: «мне грустно и легко», «печаль светла». В элегии есть аллитерации («На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною»). Частый повтор сонорных согласных звуков создает интонацию спокойную, плавную и одновременно грустно-значительную.

Стихотворение, отличающееся необыкновенной музыкальностью, является настоящим шедевром любовной лирики А.С. Пушкина. В нем поэт создает образ любви, несущий в себе всю гамму чувств, – от тихой нежности до бурной страсти. Вместе с тем идея элегии обретает философскую глубину: невозможно жить без любви, любовь есть Божественный свет и Божий дар.

Стихотворение «К морю» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Первоначальный вариант стихотворения «К морю» был написан А.С. Пушкиным в южной ссылке, в Одессе. Возвратился к этому посланию поэт уже в «новой» ссылке – в Михайловском, в 1824 году. Реминисцентными источниками произведения стали одна из песней поэмы Дж. Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда», а также элегия В.А. Жуковского «Море».

Стихотворение «К морю», которое мы можем отнести к пейзажной лирике с элементами философской медитации, завершает собой романтический период творчества Пушкина. В этом произведении весьма ощутимы элегические мотивы. Вместе с тем произведению присущи жанровые черты послания.

В начале стихотворения преобладает личностный, конкретно-биографический аспект. Чувство грусти возникает у поэта при расставании с морем:

Прощай, свободная стихия!

В последний раз передо мной

Ты катишь волны голубые

И блещешь гордою красой.

Далее нам открывается мироощущение лирического героя. Море для него – «свободная стихия», как и мир человеческой души.[18] Именно потому оно так притягивает к себе:

Как друга ропот заунывный,

Как зов его в прощальный час,

Твой грустный шум, твой шум призывный

Услышал я в последний раз.

Море своенравно и прихотливо, как и человеческие порывы. Оно непредсказуемо, как и тайные душевные желания. Море может быть тихим, умиротворенным, но может быть и грозным, несущим гибель человеку:

Смиренный парус рыбарей,

Твоею прихотью хранимый,

Скользит отважно сквозь зыбей:

Но ты взыграл, неодолимый,

И стая тонет кораблей.

Точно так же гибнет человек, отдавшийся во власть стихии страстей, безумных желаний, импульсивных порывов. Однако образ моря символизирует здесь не только мир человеческой души, но и судьбу. Она так же своенравно играет людьми, неся и радость, и неожиданную гибель. С непредсказуемой морской стихией Пушкин сравнивает и любовь, страсть, сильное чувство, подчиняющее себе все устремления и поступки. Однако любовь нередко сковывает волю человека, становится своеобразным пленом души, вдохновенья:

Ты ждал, ты звал…я был окован;

Вотще рвалась душа моя:

Могучей страстью очарован,

У берегов остался я…

Исследователи неоднократно отмечали нарушение грамматических норм в обращении поэта к морю. «Ты ждал, ты звал…» – Пушкин обращается «к морю», используя мужской род, хотя существительное «море» – среднего рода.

В этих стихах еще преобладают чувства и эмоции, а затем мысль лирического героя устремляется в исторический план. Романтический образ вольной, свободной стихии пробуждает в сознании его мысль о человеке с необыкновенной судьбой – Наполеоне, нашедшем свою смерть рядом с морем, на острове Святой Елены:

Один предмет в твоей пустыне

Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы…

Там погружались в хладный сон

Воспоминанья величавы:

Там угасал Наполеон.

Другой романтический герой в стихотворении – поэт Байрон. Наполеон и Байрон… Пушкин недаром связывает два этих образа воедино. Байрон много писал о Наполеоне, его очень интересовала личность полководца. Таким образом, мотив грусти, возникающий в начале стихотворения, проходит через исторический экскурс поэта: Пушкин вспоминает о гибели Наполеона, о смерти Байрона.

Затем мотив этот через личностные переживания выходит на внесюжетный, внеличностный, философский план:

Мир опустел…Теперь куда же

Меня б ты вынес, океан?

Судьба людей повсюду та же:

Где благо, там уже на страже

Иль просвещенье, иль тиран.

Характерно, что здесь поэт тиранию приравнивает к просвещению. Однако под «просвещеньем» здесь подразумевается «культура», мир цивилизации, лишивший человека свободы и естественности душевных движений. В понимании поэта цивилизация является «тираном», насильственно вмешивающимся в свободное течение человеческой жизни. Противопоставление цивилизованного мира и человека миру природы всегда было характерно для пушкинского творчества (Пленник и Черкешенка, Алеко и старый цыган, Онегин и Татьяна). В данном стихотворении мотив природы лишь угадывается: он выступает здесь альтернативой «просвещенью» и тирании, той несбыточной мечтой, о которой поэт вопрошает океан.

Заканчивается стихотворение жизнеутверждающе. Прощаясь с морем, поэт обещает хранить образ свободной стихии в своей душе, соответствовать идеалу естественного, природного человека:

В леса, в пустыни молчаливы

Перенесу, тобою полн,

Твои скалы, твои заливы,

И блеск, и тень, и говор волн.

Образ моря, могучей, вольнолюбивой стихии порождает в сознании героя мысль о свободе. Затем возникает антитеза (свобода-несвобода, плен). Тема плена будит мысль о судьбе Наполеона, ставшего пленником острова Святой Елены. Один романтический герой порождает воспоминанье о другом романтике – поэте Байроне. Все эти мысли синтезируются в сознании лирического героя в некое философское раздумье о мире и человеческих судьбах. В финале стихотворения вновь возникает образ моря. Мы можем говорить о кольцевой композиции произведения.

Стихотворение написано четырехстопным ямбом, катренами (кроме трех строф-пятистиший), рифмовка – перекрестная. Поэт использует различные средства художественной выразительности: эпитеты («волны голубые», «гордою красой», «путь беспечный», «хладный сон», «пустыни молчаливы»), сравнения и анафоры («Как друга ропот заунывный, Как зов его в прощальный час, Твой грустный шум, Твой шум призывный Услышал я в последний раз», «Как ты, могущ, глубок и мрачен, Как ты ничем не укротим»), перифразы («Прощай, свободная стихия!», «Моей души предел желанный!», «Он был, о море, твой певец»), бессоюзие («Как я любил твои отзывы, глухие звуки, бездны глас»), метафоры («я был окован»), инверсию («У берегов остался я…», «Он духом создан был твоим»), риторический вопрос («О чем жалеть? Куда бы ныне Я путь беспечный устремил?»). Также поэт употребляет и обращения («свободная стихия» «Моей души предел желанный»), благодаря которым создается впечатление неспешного, душевного разговора с морем. В начале стихотворения поэт употребляет несложный синтаксис – простые предложения, в составе которых есть сравнения, однородные члены, причастные обороты. Затем мы находим сложные предложения: союзные, сложносочиненные и бессоюзные. Усложнение синтаксиса знаменует углубление основной темы произведения. Раздумье о судьбах героев-романтиков включает, кроме простых предложений, осложненных причастным оборотом или однородными членами, односоставное номинативное предложение («Одна скала, гробница славы…»), сложные бессоюзные предложения, определенно-личные предложения с однородными членами. Сложные бессоюзные предложения здесь призваны раскрыть образы Наполеона и Байрона, подчеркнуть яркость, насыщенность, значительность их жизни («Там погружались в хладный сон воспоминанья величавы: Там угасал Наполеон»), их внутреннее родство со свободной стихией моря («Шуми, волнуйся непогодой: Он был, о море, твой певец»). В стихотворении поэт использует славянизмы («глас», «рыбарей», «брег», «вотще»), слова высокого стиля («почил», «властитель наших дум», «венец», «тиран», «благо»). Замечателен и фонетический строй произведения. Уже в первой части мы встречаем аллитерации и ассонансы:

Прощай, свободная стихия!

В последний раз передо мной

Ты катишь волны голубые

И блещешь гордою красой.

Во второй части стихотворения также встречаются аллитерации и ассонансы: здесь часто встречаются шипящие «ш», «щ», «ч», протяжные гласный «у», звонкий «р». Кроме того, мы можем отметить повтор звуков «л» и «о», имитирующий плеск волн:

В леса, в пустыни молчаливы

Перенесу, тобою полн,

Твои скалы, твои заливы,

И блеск, и тень, и говор волн.

Пушкинские стихотворения, в том числе «К морю», вызывали восхищение В.Г. Белинского. Анализируя романтические «пьесы» поэта, критик писал: «вглядитесь и вслушайтесь в этот стих, в этот оборот мысли, в эту игру чувства: во всем найдете чистую поэзию, безукоризненное искусство, полное художество, без малейшей примеси прозы, как старое крепкое вино, без малейшей примеси воды»[19]. Думается, оценка эта справедлива и по сей день.

Стихотворение «Зимний вечер»

Толкование, восприятие, оценка

Стихотворение «Зимний вечер» было написано А.С. Пушкиным в 1825 году. В нем поэт передает свои впечатления от пребывания в Михайловском, куда он был направлен после южной ссылки. Прибыв в Михайловское в 1824 году, поэт застал там всю семью. Однако близость родных только усугубила ситуацию. Отношения Пушкина с отцом всегда были натянутыми, а затем и вовсе испортились, потому что Сергей Львович согласился взять на себя «официальный надзор» за «неблагонадежным» сыном, его перепиской и поведением. Вскоре поэт узнал об этом, и произошла крупная ссора с отцом, после которой он даже временно перебрался к своим соседям Осиповым, в село Тригорское. В отчаянии Пушкин пишет В.А. Жуковскому: «Милый мой, прибегаю к тебе. Посуди о моем положении…<…> Отец мой, воспользуясь отсутствием свидетелей, выбегает и всему дому объявляет, что я его бил, хотел быть, замахнулся, мог прибить… Перед тобою не оправдываюсь. Но что же он хотел для меня с уголовным своим обвинением? рудников сибирских и лишения чести? Спаси меня хоть крепостию, хоть Соловецким монастырем…»[20] И лишь поздней осенью, когда семья поэта покинула Михайловское, он вздохнул свободнее.

В этот период поэт переосмысливает жизненные ценности, задумывается о смысле жизни, о собственной судьбе. Эти мотивы нашли свое отражение в стихотворении «Зимний вечер». Впервые произведение было напечатано в составе альманаха А.А. Дельвига «Северные цветы» на 1830 год (вышел в конце 1829 года). И уже через несколько месяцев в журнале «Московский телеграф» появилась пародия на это стихотворение с точно таким же названием – «Зимний вечер», скучающий герой которой просит своего дядьку развлечь его пением народных песен.

Стихотворение относится к реалистической пейзажной лирике. Однако исследователи иногда отмечают наличие в произведении классицистических и романтических элементов стиля. Так, от классицизма мы имеем здесь определенную упорядоченность – четкость и ясность образов. Романтический стилевой элемент – многозначность этих образов, музыкальность произведения.

Стихотворение открывается картиной разбушевавшейся зимней стихии:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя…

Буря, мгла, снежные вихри – все это создает образ мрачной зимней ночи. Вся картина эта проникнута движением. Четырехстопный хорей как нельзя лучше передает ритм стихотворения. Однако это не просто движение, а вихрь, кружение, обозначенное и в зрительных, и в звуковых образах:

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Сходные образы зимнего вихря, бесцельного кружения мы находим в стихотворении «Бесы», в повестях «Метель» и «Капитанская дочка». Характерно, что герои этих произведений сбиваются с пути. В «Зимнем вечере» же героя укрывает дом, «ветхая лачужка». Образ этот появляется уже во второй строфе:

Наша ветхая лачужка

И печальна и темна,

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?

И здесь мы видим противостояние мира внешнего и внутреннего – мира бушующей стихии и мира Дома, «ветхой лачужки». Этот образ «ветхой лачужки», «хижины», восходящий к античной лирике, был традиционен для русской поэзии XVIII – начала XIX века. Вообще, образ Дома всегда был необычайно важен для творчества поэта. Дом для Пушкина – «родное пепелище», место, где человек защищен от недругов, ударов судьбы, жизненных невзгод. Кроме того, образ Дома ассоциируется в сознании поэта с независимостью человека, с его духовной свободой. Эту мысль Пушкин гениально выразил в стихотворении «Два чувства дивно близки нам»:

Два чувства дивно близки нам —

В них обретает сердце пищу —

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века,

По воле бога самого,

Самостоянье человека

И все величие его.

Именно поэтому в стихотворении так сильно это противостояние Дома и внешнего мира. Внешний мир темен, холоден, страшен. Там господствуют мрачные краски, резкие, дисгармоничные звуки: буря плачет, завывает как зверь. Она пытается проникнуть в Дом и нарушить покой его обитателей. И здесь у нас возникают различные ассоциации: буря – не только явление природы, но и житейские невзгоды, удары судьбы. Дом же – надежное укрытие от невзгод. Однако Дом у Пушкина – «ветхая лачужка», которая «печальна и темна». Обитателям ее грустно и тоскливо. Зимний вечер здесь – это и внезапное молчание («приумолкла у окна»), и дремота («дремлешь под жужжаньем Своего веретена»), и утомление от жизни («ты, мой друг, утомлена»)[21]. Эти ощущения сближают лирического героя «Зимнего вечера» с героем стихотворения «Зимняя дорога»:

Грустно, Нина: путь мой скучен,

Дремля смолкнул мой ямщик,

Колокольчик однозвучен,

Отуманен лунный лик.

Зимняя ночь здесь порождает в герое не страх, а грусть и смутное, неясное томление, неясную тоску, необъяснимую тревогу[22]. То же самое мы видим в стихотворении «Зимний вечер».

И здесь особое значение приобретают мотивы света и тьмы, всегда столь важные для пушкинского творчества. Свет и тьма символизируют в творчестве поэта добро и зло, а борьба этих двух начал выглядит у него как победа света над тьмой. Однако в «Зимнем вечере» тьма явно превалирует над светом, предрекая победу силам зла: лачужка «печальна и темна». Лирически герой словно исподволь подготавливает нас к развитию еще одного мотива.

Явственно звучит здесь мотив судьбы, воплощающийся в «жужжанье веретена»:

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?

Или бури завываньем

Ты, мой друг, утомлена,

Или дремлешь под жужжаньем

Своего веретена?

В этом случае очень значимой в стихотворении Пушкина представляется и тема судьбы, которая может закружить человека, подобно снежному вихрю.

Но как же противостоять этому бессмысленному кружению? Лирический герой пытается преодолеть, заглушить свое мрачное настроение, состояние томительной тоски:

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла.

Радость и веселье здесь обретают особый смысл. Это средство выстоять, не пасть духом в сложной ситуации. Не дом, а собственная духовная стойкость, творчество и гармония, мир в душе защищают лирического героя от жизненных невзгод.

Композиционно в стихотворении можем выделить четыре части (построфно). Первая часть развивает тему бури, бессмысленного кружения. Это мир Хаоса и тьмы. Вторая часть создает образ Дома. Здесь же звучит тема судьбы. Судьба у Пушкина уподобляется бессмысленному кружению метели. Третья часть обозначает стремление лирического героя противостоять судьбе», «бессмысленному вихрю». В четвертой части образы бури и Дома соединяются в одно целое. Однако мир Дома, душевная стойкость его обитателей оказываются сильнее мира Хаоса. Заканчивается стихотворение мотивом пира, образом домашнего очага[23].

Стихотворение написано четырехстопным хореем, восьмистишиями, рифма – перекрестная. Пушкин использует различные средства художественной выразительности. Поэт употребляет эмоциональные эпитеты («добрая подружка», «бедной юности»), образные сравнения и метафоры-олицетворения:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя,

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя…

В стихотворении используется звукоподражание. Завывание метели в первых стихах имитируют часто встречающиеся звуки «у» и «р» («буря», «крутя», вихри», «зверь»).

«Зимний вечер» положил начало целому ряду глубинных, философских размышлений поэта о своей жизни, судьбе, окружающем мире. Речь здесь идет о стихотворениях «Зимняя дорога», «Бесы», «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы». Цикл этот объединяет беспокойная мысль поэта, мучительные поиски смысла и гармонии в жизни.

Послание «Я помню чудное мгновенье» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Я помню чудное мгновенье…» было написано А.С. Пушкиным под влиянием увлечения его юной красавицей, Анной Петровной Керн. Впервые он увидел ее в Петербурге в 1819 году, в доме А.Н. Оленина, жене которого она приходилась племянницей. Затем, несколько лет спустя, им суждено было вновь: имение родственников Керн, Тригорское, было по соседству с Михайловским. Именно тогда и родились эти строки: «Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты…». Когда Керн уезжала из Тригорского (в 1825 году), Пушкин принес ей эти стихи. Однако, безусловно, мы не можем рассматривать это послание в чисто биографическом плане – это упрощало бы смысл и содержание его. Да и сам образ героини у Пушкина лишен каких-либо характерных, узнаваемых черт. Некоторые литературоведы (А.И. Белецкий) вообще считали, что основной акцент в содержании стихотворения сделан на творческом вдохновении.

По своему жанру произведение представляет собой послание, традиционно относимое нами к любовной лирике. В произведении присутствуют элементы романтического стиля.

Действие в стихотворении начинается с малого мгновенья, с одной странички в жизни лирического героя:

Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.

Как отмечают многочисленные исследователи, образ Ее здесь обозначен максимально расплывчато, фрагментарно. «Мимолетное виденье», «гений чистой красоты» – перед нами предстает некий идеал, совершенство. Мы видим перед собою не конкретную героиню, а скорее впечатление героя. Сам же образ «гения чистой красоты» был заимствован Пушкиным из стихотворения В.А. Жуковского «Лалла Рук». В интерпретации этих образов у обоих поэтов много общего. Как замечает Т.П. Буслакова, в красавице Жуковского «должны соединяться непорочность», «робкая стыдливость», «младенческая живость» и величие, «глубокость чувства» и безмятежность»[24]. Именно таково мировосприятие В.А. Жуковского:

Ах, не с вами обитает

Гений чистой красоты;

Лишь порой он навещает

Нас с небесной высоты…

<…>

Чтоб о небе сердце знало

В темной области земной,

Нам туда сквозь покрывало

Он дает взглянуть порой;

И во всем, что здесь прекрасно,

Что наш мир животворит,

Убедительно и ясно

Он с душою говорит…

Строчки Пушкина также передают очарование золотого сна юности, которое лирический герой не смеет и не хочет разрушить. Одновременно «мимолетное виденье» символизирует поэтичность жизни, возможность чуда. Так, в пушкинском послании мы находим романтические элементы.

Через чувства и эмоции мы погружаемся в жизнь лирического героя, в ее дух, в ее атмосферу:

В томленьях грусти безнадежной,

В тревогах шумной суеты,

Звучал мне долго голос нежный,

И снились милые черты.

В этом четверостишии опять же нет конкретизации, здесь есть лишь определенные намеки, недомолвки, характерные для романтического стиля. Духовный облик героя пока не открывается читателю.

Затем начинает проясняться непростая судьба героя: «Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты», «В глуши, во мраке заточенья Тянулись тихо дни мои». Стоит заметить, что в этих строках исследователи зачастую ищут намеки на пушкинскую биографию. Так, «тревоги шумной суеты» соотносят с жизнью поэта в Петербурге, «Бурь порыв мятежный» – с южной ссылкой, «мрак заточенья» – с началом ссылки в Михайловское. Однако, думается, послание «А.П. Керн» отнюдь не является опоэтизированной биографией Пушкина. Скорее, речь здесь идет о самом мироощущении его. Жизнь, лишенная любви и красоты, для него может сравниться с «мраком заточенья», с духовным пленом. Характерно, что в исповеди героя о «томленьях грусти безнадежной», о шумной суете жизни, об ударах судьбы везде сохраняются одинаковые, ровные, размеренные интонации. И вдруг судьба посылает нечаянную встречу. И интонации послания постепенно начинают меняться: тихая, покойная радость встречи, сравниваемая с пробуждением души, внезапно переходит в резкий эмоциональный всплеск – все чувства оказываются живы в душе героя, они вырываются и с огромной силой вновь охватывают его. И торжествующий голос влюбленного больше уже не затихает, а устремляется вперед и ввысь, в небеса:

И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

Здесь возникает мотив вновь обретенного вдохновенья, восторга, вновь обретенной способности радоваться жизни. Божество, вдохновение, жизнь, слезы, любовь поставлены в один ряд, однако любовь, безусловно, доминирует над всеми человеческими чувствами, определяя душевное состояние героя.

Композиционно в стихотворении выделяются три части. Первая часть – это воспоминание о чуде. Вторая часть – это непростая судьба героя, его жизнь «в глуши, во мраке заточенья», «томленье грусти безнадежной». В той жизни лирического героя было утрачено это воспоминание о чуде («И я забыл твой голос нежный, Твои небесные черты»). Третья часть – это «пробуждение души», вдохновения, реальное воплощение «чудного мгновенья».

Одни и те же строки («Как мимолетное виденье, Как гений чистой красоты») повторяются в первой и пятой строфе. Повтор эпитета («голос нежный») присутствует во второй и третьей строфе. Замечаем сходство эпитетов во второй и третьей строфе: «милые черты» – «небесные черты». Кроме того, отметим повтор слов в четвертой и шестой строфе. В прошлом жизнь героя была мрачной и унылой, «Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви», – в настоящем же все чувства оживают, в сердце воскресает «И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слезы, и любовь». Это повторение уже подчеркивает контраст прошлого и настоящего героя. Однако в финале это противопоставление снимается, благодаря повторению сюжетной ситуации начала. В этом смысле мы можем говорить о кольцевой композиции.

Стихотворение написано четырехстопным ямбом, катренами, рифмовка – перекрестная. В послании использованы метафоры («Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты), инверсия («передо мной явилась ты»), сравнения и эмоциональные эпитеты («Как мимолетное виденье», «как гений чистой красоты», «небесные черты», «голос нежный», «шумной суеты»), бессоюзие («Без божества, без вдохновенья, Без слез, без жизни, без любви»), многосоюзие («И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слезы, и любовь»), бессоюзные сложные и сложносочиненные предложения. Анализируя фонетический строй стихотворения, отметим аллитерации («Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты») и ассонансы (И сердце бьется в упоенье, И для него воскресли вновь»).

«Я помню чудное мгновенье» – это шедевр пушкинской любовной лирики. Это стихотворение о вечной загадке Женщины, о красоте, о тайнах человеческого сердца. Но это еще и размышление о суетном и вечном, дума о прихотливости судьбы, о капризах счастья. «Тревоги шумной суеты» – это рутина повседневности, поглощающая собой чувства и впечатления лирического героя, наслаивающая в сознании его новые и новые эмоции. Любовь, красота и вдохновенье – это то, что вечно и неизменно.

Стихотворение «Вновь я посетил…» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Вновь я посетил…» было написано А.С. Пушкиным в Михайловском в 1835 году. 25 сентября 1835 года Пушкин писал жене: «…Вообрази, что до сих пор не написал я ни строчки; а все потому что не спокоен. В Михайловском нашел я все по-старому, кроме того, что нет уж в нем няни моей и что около знакомых старых сосен поднялась, во время моего отсутствия, молодая сосновая семья, на которую досадно мне смотреть, как иногда досадно мне видеть молодых кавалергардов на балах, на которых уже не пляшу. Но делать нечего; все кругом меня говорит, что я старею, иногда даже чистым русским языком. Например, вчера мне встретилась знакомая баба, которой не мог не я сказать, что она переменилась. А она мне: да и ты, мой кормилец, состарился, да и подурнел»[25]. Принято считать, что эти строки легли в основу содержания стихотворения. В.А. Жуковский опубликовал его в V томе «Современника» под произвольным названием «Отрывок» уже после смерти поэта.

«Вновь я посетил…» – произведение реалистического стиля, мы можем отнести его к философской лирике. Основная тема произведения – скоротечность времени, закон вечного обновления жизни.

В начале стихотворения в рассказ о настоящем вкрапляется мысль-воспоминание:

…Вновь я посетил

Тот уголок земли, где я провел

Изгнанником два года незаметных.

«Уголок земли» – это определение говорит об особой привязанности, любви к этому месту. Себя же автор называет «изгнанником», точно характеризуя обстоятельства жизни опального поэта. И уже здесь звучит мотив быстротечности времени, «общего закона», которому подвластен человек:

Уж десять лет ушло с тех пор – и много

Переменилось в жизни для меня,

И сам, покорный общему закону,

Переменился я…

Поэт чувствует мудрость этого «общего закона», потому что благодаря его действию поддерживается вечное торжество жизни. Однако знакомый «уголок земли», его природа, мерный, однообразный ритм жизни – все это, казалось бы, неподвластно времени. На первый взгляд тут все осталось по-прежнему. С легкой грустью вспоминая о прошлом, поэт узнает знакомые места: «опальный домик», где жил «с бедной нянею», «холм лесистый», «озеро», с «отлогими брегами», «мельница», «нивы златые», «три сосны». Здесь у Пушкина как бы сливаются два времени – прошлое и настоящее: «Минувшее меня объемлет живо». Некоторые реалии прошлого существуют в настоящей реальности, остальные – живут в сознании поэта, в его благодарной памяти. Здесь же возникает едва ощутимый мотив смерти, бренности человеческого бытия. «Опальный домик» одинок: «бедной няни» уже нет в живых, не слышно больше ее «шагов тяжелых».

Таким образом, тема «общего закона бытия» и тема «вечной жизни природы» здесь как будто противоборствуют на протяжении всей данной части стихотворения: подчиняясь ходу времени, изменился сам поэт, уже нет няни, но знакомый «уголок земли», кажется, не только неподвластен времени, но застыл в неподвижности. Прошлое оказывается «живо» в настоящем. «Минувшее» в точности такое же, как и ранее, пока поэт не замечает здесь никаких изменений. Синея, «стелется широко» озеро, рыбак неизменно тянет за собой «убогий невод», за деревнями «скривилась мельница», в «гору подымается дорога», три сосны «стоят поодаль» – все эти картины совпадают и в воспоминаниях поэта, и в его новом впечатлении. Но вот, проезжая мимо трех старых сосен, он замечает изменения в природном мире:

…Они все те же,

Все тот же их, знакомый уху, шорох —

Но около корней их устарелых

(Там некогда все было пусто, голо)

Теперь младая роща разрослась,

Зеленая семья; кусты теснятся

Под сенью их, как дети…

Образ трех сосен – центральный образ стихотворения. Именно этот образ воплощает основную пушкинскую идею – мудрость закона вечного обновления жизни. Природа у Пушкина олицетворена. Молодые сосны поэт называет «зеленой семьей». Возле старых корней могучих сосен молодые «кусты теснятся», «как дети». А одинокая сосна уподоблена «старому холостяку», лишенному потомства:

А вдали

Стоит один угрюмый их товарищ,

Как старый холостяк, и вкруг него

По-прежнему все пусто.

Здесь мотив противостояния человека и природы внезапно приглушается, а затем незаметно переходит в противоположный – мотив единства человека и природы. Природа, как и человек, подвержена влиянию времени. Человек осознается здесь частицей природы, живущей по тем же законам. В этом у поэта величайшая мудрость вечного обновления жизни, вечного торжества юности. Здесь возникает мотив будущего, «младого, незнакомого племени»:

Здравствуй, племя

Младое, незнакомое! не я

Увижу твой могучий поздний возраст…

Но пусть мой внук

Услышит ваш приветный шум, когда,

С приятельской беседы возвращаясь,

Веселых и приятных мыслей полон,

Пройдет он мимо вас во мраке ночи

И обо мне вспомянет.

Темы прошлого, настоящего и будущего сливаются в жизнеутверждающей интонации финала стихотворения.

Композиционно произведение делится на три части. Первая часть – это настоящее время, приезд поэта в Михайловское. Вторая часть – картины природы и воспоминания о прошлом, сравнение прошлого и настоящего. Третья часть – мысли о будущем. Композиция стихотворения нашла свое отражение в языковых средствах.

Стихотворение написано безрифменным пятистопным ямбом. Размышления поэта сохраняют естественность разговорной интонации, которая подчеркивается отсутствием рифм, сочетанием стихов, содержащих цезуру и лишенных ее. Непринужденность речи и одновременно эмоциональность ее создаются обилием синтаксических переносов. В произведении мы можем отметить скромные, точные, уместные эпитеты («опальный домик», «шагов ее тяжелых», «кропотливого ее дозора», «убогий невод», «нив златых», «пажитей зеленых»), метафору («Зеленая семья; кусты теснятся Под сенью их, как дети»). В третьей части употреблены глаголы в форме будущего времени: «увижу», «перерастешь», «услышит», «пройдет», «вспомянет». Противостояние прошлого и настоящего, перетекающего в будущее, нашло свое отражение и в синтаксисе. Так, в сложных предложениях мы часто встречаем тире, подчеркивающее контрастное сравнение времен, жизненных периодов. Лексика стихотворения разнообразна: здесь есть слова и разговорно-бытового, «низкого» стиля («насилу», «сиживал», «вспомянет»), и «высокого» стиля («объемлет», «под сенью»), и славянизмы («по брегам», «младая», «главу»). В произведении есть аллитерации и ассонансы: «вечор еще бродил Я в этих рощах», «Знакомым шумом шорох их вершин», «ворочая при ветре».

Стихотворение «Вновь я посетил…» как нельзя лучше характеризует духовный облик поэта. Человек смертен, но жизнь вечна, она принадлежит будущим поколениям, и в этом есть и смысл, и надежда – такова основная идея стихотворения. Сходные мысли мы находим и в других произведениях Пушкина. Так, в стихотворении «Брожу ли я вдоль улиц шумных» поэт замечает:

Младенца ль милого ласкаю,

Уже я думаю: прости!

Тебе я место уступаю:

Мне время тлеть, тебе цвести.

Об этом же поэт пишет и в письме П.А. Плетневу в 1831 году: «Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши – старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри – холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы»[26]. Таким образом, в лирике Пушкина 30-х годов человек включен в жизнь предшествующих и грядущих поколений. Оптимистическое мировосприятие, вера в разумность жизни, в конечную победу света над мраком – все это нашло свое отражение в данном произведении.

Стихотворение «Осень» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Осень» было написано А.С. Пушкиным в 1833 году, когда поэт приехал в Болдино на обратном пути с Урала. Этот период был очень плодотворным в творчестве Пушкина (так называемая вторая Болдинская осень). За полтора месяца он завершает работу над «Историей Пугачева» и «Песнями западных славян», начинает писать «Пиковую даму», создает поэмы «Анджело» и «Медный всадник», «Сказку о рыбаке и рыбке» и «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях», стихотворение «Осень».

Жанр произведения – отрывок, стиль – реалистический. Мы можем отнести «Осень» и к пейзажной лирике, в которой присутствуют элементы философской медитации. Как отмечают многие литературоведы, содержание отрывка синтезирует сферу значительного, прекрасного и сферу обыденного, бытового.

Эпиграф отрывка отсылает нас к стихотворению Г.Р. Державина «Евгению. Жизнь званская». Пушкин в своем стихотворении как бы продолжает развивать некоторые темы, звучащие у его предшественника. Герой Державина обретает покой в уединенной сельской жизни, в кругу своей семьи:

Возможно ли сравнять что с вольностью златой,

С уединением и тишиной на Званке?

Довольство, здравие, согласие с женой,

Покой мне нужен – дней в останке.

Он наслаждается отдыхом на лоне прекрасной природы:

Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос,

Зрю на багрянец зарь, на солнце восходяще,

Ищу красивых мест между лилей и роз,

Средь сада храм жезлом чертяще.

Вполне закономерно здесь возникает мотив творчества:

Оттуда прихожу в святилище я муз,

И с Флакком, Пиндаром, богов восседши в пире,

К царям, к друзьям моим, иль к небу возношусь,

Иль славлю сельску жизнь на лире.

Аналогичное развертывание темы (от природы к творчеству) находим мы и в стихотворении Пушкина.

Об осени писал и другой поэт – Е.А. Баратынский. У него есть стихотворение с таким же названием. В своем произведении Баратынский уподобляет осень поре зрелости в человеческой жизни. Это время «сбора плодов, урожая», того, что человек приобрел в своей духовной и нравственной жизни. Однако какой же урожай собирает лирический герой Баратынского? Жизненный опыт, включающий в себя и негативные моменты: презренье к «мечтам, страстям, трудам мирским», «язвительный, неотразимый стыд», «обманы и обиды». Под конец жизни он с горечью осознает собственное одиночество, испытывает мрачную тоску:

Ты, некогда всех увлечений друг,

Сочувствий пламенный искатель,

Блистательных туманов царь – и вдруг

Бесплодных дебрей созерцатель,

Один с тоской, которой смертный стон

Едва твоей гордыней задушен.

Открытие истины не проходит даром для человеческой души. Горький опыт способен уничтожить душу человека или же привести его к богу. Однако человек никому не может передать этот свои духовные открытия. Снег заметает у Баратынского все надежды, чаяния, преемственность личностного и духовного опыта. Завершающие строки стихотворения поражают нас своей безысходностью:

Со смертью жизнь, богатство с нищетой —

Все образы годины бывшей

Сравняются под снежной пеленой,

Однообразно их покрывшей, —

Перед тобой таков отныне свет,

Но в нем тебе грядущей жатвы нет!

У Пушкина же, напротив, осенняя тема связана с оптимизмом, бодростью духа, радостью творчества: «И с каждой осенью я расцветаю вновь…». Отрывок начинается скромным и натуралистичным описанием осенней поры:

Октябрь уж наступил – уж роща отряхает

Последние листы с нагих своих ветвей;

Дохнул осенний хлад – дорога промерзает.

Журча еще бежит за мельницу ручей…

Далее герой сравнивает осень с другими временами года. И признается в своей нелюбви к весне, которая порождает в душе его неясную тоску:

Теперь моя пора: я не люблю весны;

Скучна мне оттепель; вонь, грязь – весной я болен;

Кровь бродит, чувства, ум тоскою стеснены.

Зимняя пора угнетает его своим затянувшимся однообразием:

Но надо знать и честь; полгода снег да снег,

Все это наконец и жителю берлоги,

Медведю, надоест.

Лето же приносит с собой природные явления, которые угнетают физическое и душевное состояние героя:

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить да освежить себя —

Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи…

Затем герой признается в своей любви к осени:

Унылая пора! очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и золото одетые леса.

Он начинает анализировать свои чувства и сравнивает осень с «чахоточной девой», кротко воспринимающей собственную смерть. И здесь мысль поэта обретает философскую глубину: осень, пора подведения итогов, вбирает в себя черты всех годовых времен. Если метафорически перенести это на состояние лирического героя, его возраст, то жизненный опыт, пройденные душою его «весна» и «лето» не тяготят его, в отличие от героя Баратынского. Напротив, все это порождает в нем любовь к жизни, желание насладиться ее дарами. А за всем этим стоит вера в ее разумность и смирение.

И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русский холод;

К привычкам бытия я чувствую любовь:

Чредой слетает сон, чредой находит голод;

Легко и радостно играет в сердце кровь,

Желания кипят – я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн…

Таким образом, в подтексте стихотворения мы угадываем мысль о мудрости жизни, проявляющейся в смене времен года. Этот то же вечный закон, которому подвластен человек и о котором поэт рассуждает в стихотворении «Вновь я посетил». Радостные эмоции, гармоничное состояние души порождают в герое творческое вдохновенье:

И забываю мир, и в сладкой тишине

Я сладко усыплен моим воображеньем,

И пробуждается поэзия во мне…

Композиционно в отрывке выделим три части. Первая часть – скромный осенний пейзаж. Вторая часть – картины весенней, зимней и летней природы. В третьей части лирический герой вновь возвращается к теме осени и анализирует свое отношение к этой поре года. Здесь же возникает мотив творчества, поэтического вдохновенья, которое герой сравнивает с кораблем-громадой. Заканчивается стихотворение открытым вопросом: «Плывет. Куда ж нам плыть?». Вопрос этот тематически перекликается с эпиграфом из стихотворения Державина: «Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?». Таким образом, мы имеем кольцевую композицию.

«Осень» написана октавами. В шести строчках из восьми использованы две рифмы в перекрестной рифмовке, две последние строки объединены парной рифмой. Чередование женских и мужских рифм меняется через строфу. В произведении использованы разнообразные средства художественной выразительности: метафоры («дохнул осенний хлад», «роща отряхает Последние листы») «в багрец и золото одетые леса»), эпитеты («красою тихою», «блестящие тревоги», «свежее дыхание», «прощальная краса», «в сладкой тишине»), оксюморон («пышное…увяданье»), инверсию («Люблю я пышное природы увяданье») анафоры («И мглой волнистою покрыты небеса, И редкий солнца луч, и первые морозы, И отдаленные седой зимы угрозы»), синтаксический параллелизм («Чредой слетает сон, чредой находит голод»), аллитерации и ассонансы («Унылая пора! очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса», «В их сенях ветра шум и свежее дыханье»). Слова высокого стиля («хлад», «мучишь») соседствуют в произведении с прозаизмами («организм»).

Место произведения в творчестве поэта определяется синтезом в нем лирического и эпического планов. Сюжета как такового в «Осени» нет, но мы отмечаем в ней эпичность временных и пространственных масштабов. Исследователи сравнивали отрывок с пушкинским романом в стихах, находя в них общие черты: реалистический стиль, синтез эпического и лирического, общность авторской манеры (разговор с читателем). Стихотворение «Осень» вызывает неизменный интерес критиков и литературоведов.

Стихотворение «Бесы» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Бесы» было написано А.С. Пушкиным в сентябре 1830 года, в первую Болдинскую осень. Первоначальное название его – «Шалость». Однако затем оно было изменено поэтом. Точная история создания произведения не совсем прояснена. Известно, что Пушкин незадолго до работы над ним перечитывал «Ад» Данте.

«Бесы» – очень сложное стихотворение, несущее в себе глубокий поэтический и философский подтекст. На этом произведении лежит отпечаток и переломного, неоднозначного времени, и личных трудностей в судьбе Пушкина, и его определенного душевного кризиса. Тридцатые годы были очень непростым периодом в развитии русского общества той эпохи. Развитие прогресса оборачивалось утратой юношеских идеалов, вечных и незыблемых ценностей. Вот как писал о своем веке Е.А. Баратынский в стихотворении «Последний поэт»:

Век шествует путем своим железным,

В сердцах корысть, и общая мечта

Час от часу насущным и полезным

Отчетливей, бесстыдней занята.

Исчезнули при свете просвещенья

Поэзии ребяческие сны,

И не о ней хлопочут поколенья

Промышленным заботам преданы.

Аналогичные чувства пронизывают и многие пушкинские произведения. Кроме того, обстоятельства духовной и личной жизни поэта были очень сложными, неоднозначными. Предстоящая женитьба не оставляла в состоянии душевного спокойствия. Вот что писал он в письме к Плетневу: «Милый мой, расскажу тебе все, что у меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже тридцати лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее…»[27] Перед женитьбой Пушкин поехал в Болдино для того, чтобы устроить свои денежные дела. Однако из-за эпидемии холеры пришлось задержаться там на три месяца. Поэт в тот период находился в «сквернейшем настроении»: откладывалась поездка к невесте, он лишен был общения с друзьями, складывались очень непростые отношения с критикой и публикой. Все это, безусловно, наложило отпечаток на его мировосприятие и творчество.

В литературоведении неоднократно отмечалась связь произведения с целым рядом пушкинских творений, общность их образов, тем и мотивов. Так, темой дороги (в прямом и метафорическом смысле) объединены стихотворения «Телега жизни», «Зимний вечер», «Зимняя дорога», «Дорожные жалобы», «Зимнее утро». Однако во всех этих произведениях присутствует и образ Дома как приюта и спасения для одинокого путника. В «Бесах» же этот образ отсутствует. Зимний пейзаж здесь представлен в философском аспекте.

Также отметим жанровое своеобразие стихотворения. Оно напоминает нам романтическую балладу, в которой очень важен диалог героев. Диалог в произведениях данного жанра – это одновременно и реакция на событие, и повествование о нем. То же самое мы наблюдаем у Пушкина. Однако балладный сюжет направлен в прошлое, в мир легенды, лирический же сюжет «Бесов» порождает ассоциации с современностью[28]. Кроме того, доминирующее значение в стихотворении имеют не внешние события, а сфера эмоций и переживаний лирического героя.

С первых же строк пушкинского стихотворения мы погружаемся в стихию тревоги и неопределенности, жутких и неясных предчувствий. Пейзаж дается через восприятие лирического героя:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Картина природы здесь полна экспрессии. Она напоминает нам описание метели в повести «Капитанская дочка»: «Пошел мелкий снег и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл, сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем. Все исчезло».

В полной гармонии с пейзажем находятся и чувства лирического героя. В душе его тревога, смутная, неясная тоска, мрак:

Еду, еду в чистом поле;

Колокольчик дин-дин-дин…

Страшно, страшно поневоле

Средь неведомых равнин!

Здесь четко обозначены эмоции и ощущения героя – словом «страшно». Страх этот не в силах победить даже звук колокольчика, призванного, согласно мифологической традиции, бороться с нечистой силой.

Во второй строфе развертывается диалог путника с ямщиком, усиливающий и нагнетающий это ощущение тоски и тревоги. В речи ямщика также чувствуется смятение и испуг:

«Эй, пошел, ямщик!..» – «Нет мочи:

Коням, барин, тяжело;

Вьюга мне слипает очи;

Все дороги занесло;

Хоть убей, следа не видно;

Сбились мы. Что делать нам!

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

«Нет мочи» – эта фраза ямщика передает охватившее людей отчаяние. И далее мы видим человека, зачарованного жуткими проделками беса, образ которого поражает своей неопределенностью, размытостью.

Вьюга злится, вьюга плачет;

Кони чуткие храпят;

Вот уж он далече скачет;

Лишь глаза во мгле горят.

Во второй – четвертой строфах путь героя напоминает перемещение по замкнутому кругу: «нет мочи», «все дороги занесло», «следа не видно», «в поле бес нас водит, видно», «сил нам нет кружиться доле», «колокольчик вдруг умолк», «кони стали»[29]. Здесь же образ беса в определенном смысле принимает более четкие очертания: «играет, Дует, плюет на меня», «в овраг толкает Одичалого коня».

Основной образ стихотворения, – это образ «кружения», «снежного вихря»: «В поле бес нас водит, видно, И кружит по сторонам». Затем образ этот разрастается до бесконечности:

Вижу: духи собралися

Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,

В мутной месяца игре

Закружились бесы разны

Будто листья в ноябре…

<…>

Мчатся бесы рой за роем

В беспредельной вышине…

Именно в этом образе бессмысленного кружения заключена внутренняя тема произведения. И здесь мы можем говорить о символике пушкинского стихотворения. Дорога – это жизненный путь человека, его судьба (а может быть, и России), вьюга – это жизненные невзгоды, бесы – человеческие страсти, сбивающие людей с истинного пути, порою безраздельно владеющие человеческими душами. Отсюда и эта тоска лирического героя, чувство безысходности:

Мчатся бесы рой за роем

В беспредельной вышине,

Визгом жалобным и воем

Надрывая сердце мне…

Композиция стихотворения – симметричная кольцевая. Симметричность создается пейзажем, играющим роль своеобразного рефрена:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна…

Кольцо подчеркивается и эмоциями лирического героя. В начале стихотворения он испытывает чувство страха. Затем оно ширится и растет, достигая своей кульминации как раз в этом пейзаже:

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Нет нам сил кружиться доле;

Колокольчик вдруг умолк;

Кони стали… «Что там в поле?» —

«Кто их знает? Пень иль волк?»

И завершается все вновь чувствами лирического героя: «Визгом жалобным и воем Надрывая сердце мне…».

«Бесы» написаны четырехстопным хореем, восьмистишиями, рифмовка в каждом из четверостиший в восьмистишии – перекрестная. В стихотворении использованы емкие, эмоциональные эпитеты («мутно небо, ночь мутна», «средь неведомых равнин», «одичалого коня», «кони чуткие», «в беспредельной вышине», «визгом жалобным и воем»), повторы, подчеркивающие монотонность и однообразие зимнего пути, и одновременно нарастающий страх героя («еду, еду», колокольчик «дин-дин-дин», «страшно, страшно», «вон, вон»), олицетворения («вьюга злится, вьюга плачет»), метафора («Вьюга мне слипает очи»). Лексика у Пушкина разнообразна: здесь мы находим слова разговорно-бытового стиля («поневоле», «нет мочи», «Хоть убей, следа не видно»), «высокого» стиля («очи», «далече»). Завывание метели передано в «Бесах» аллитерациями («Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна…»).

Таким образом, стихотворение «Бесы» отразило не только кризисное душевное состояние поэта, но и кризисное состояние русского общества. Замечательно сказал об этом С. Булгаков: «Пушкин – наша родина, с ее неисследимой глубиной и неразгаданной тайной, и не только поэзия Пушкина, но и сам поэт» [30].

Духовная ода «Пророк» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «Пророк», согласно предположениям исследователей, было написано А.С. Пушкиным под впечатлением кровавой расправы над декабристами. В тот период поэт находился в Михайловском, и он очень много размышлял о роли и предназначении поэта в обществе. И готов был не только разделить участь «друзей, братьев, товарищей», но и продолжать начатое ими дело. Так в 1826 году родилось это произведение.

Жанр «Пророка» – духовная ода. Стихотворение связано с традициями гражданских и философских од Ломоносова и Державина, с произведениями декабристов о поэте-пророке. Поэтическая речь выдержана в суровом, возвышенно-ораторском тоне. Тема стихотворения – нравственное просветление человека и сложная, значительная миссия пророка. В «Пророке» тема поэта и поэзии получает у Пушкина религиозно-философскую перспективу.

Первое четверостишие – это экспозиция и завязка в развитии сюжета стихотворения. Лирический герой здесь изображен одиноким, бессильным, с трудом передвигающимся по своему жизненному пути «пустыне мрачной». Но самое важные характеристики его: «на перепутье» и «духовной жаждою томим». У героя пока нет цели, но прежняя жизнь его не несет мира его душе:

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился,

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Появление ангела – завязка в сюжетном действии. «Шестикрылый серафим» преображает мир героя и душу его, воздействуя на его тело. Здесь мы видим развитие действия, которое движется к своей кульминации. Вначале герой обретает вещее зрение. Действия ангела при этом легки и осторожны:

Перстами легкими, как сон,

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Затем мы видим процесс обретения героем вещего слуха:

Моих ушей коснулся он,

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дальней лозы прозябанье.

Потом серафим дает герою мудрый язык вместо «празднословного и лукавого». И здесь уже дано острое ощущение физической боли:

И он к устам моим приник

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный, и лукавый,

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой.

Кульминацией в развитии сюжета является сцена обретения героем нового сердца, открытого миру, мудрого, объективно восприемлющего все происходящее:

И он мне грудь рассек мечом,

И сердце трепетное вынул,

И угль, пылающий огнем,

Во грудь отверстую водвинул.

Развязка – последняя картина. Герой здесь предстает полностью преображенным, освобождаясь от своей человеческой природы. Он внемлет гласу божьему и готов нести людям свет истины.

Как труп, в пустыне, я лежал.

И бога глас ко мне воззвал:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

В этих стихах выражена необыкновенная энергия творческого познания, радость всевидящей мудрости. Человек готов к подвигу, готов нести людям правду, очищать мир от скверны. Через мучение, через страдание он становится пророком. Таким образом, идея стихотворения глубока и значительна: чтобы стать гласом божьим, нужно от многого отрешиться – от лукавства, лести, праздности, суетности жизни. Именно в таком ракурсе рассматривали произведение современные Пушкину критики, отмечая аллегоричность основной идеи стихотворения – идеи о борьбе талантливого, томимого «духовной жаждою» человека со своими пороками, о преодолении их, постепенном очищении души и нравственном просветлении. В этом также важнейшая его миссия.

Стоит отметить, что стихотворение подобной тематики есть и у В.К. Кюхельбекера («Пророчество»). Но у Кюхельбекера избранный богом поэт фактически лишен собственной инициативы, личностного начала. Пушкинский же поэт тоже получает свой дар от «шестикрылого серафима», но он активно ищет свой путь, он «духовной жаждою томим», и потому в нем сильно личностное начало.

Анализируя композицию произведения, мы можем выделить в стихотворении три части. Первая часть – это упоминание о прошлом героя, его жизни до встречи с ангелом («Духовной жаждою томим, В пустыне мрачной я влачился»). Вторая часть – это встреча героя с шестикрылым серафимом, своеобразное откровение, чудо, перевернувшее всю его судьбу. Третья часть – это предначертание будущего героя, призыв «глаголом жечь сердца людей» и одновременно мысль о великой миссии поэта.

Стихотворение написано четырехстопным ямбом. Стройность и симметричность композиции поддерживается в нем строгим соответствием (симметрией) начала и конца стихотворения: первые четыре строки представляют собой самостоятельную композиционную часть благодаря перекрестной рифме. Последние четыре строки также являются самостоятельной частью, объединенной перекрестной рифмовкой. Между этими частями, как в кольце, расположена средняя часть произведения (процесс становления поэта-пророка). В произведении использованы различные средства художественной выразительности: эпитеты («пустыня мрачная», «легкими перстами», вещие зеницы»), сравнения («перстами легкими, как сон», «как труп, в пустыне я лежал»), анафоры («И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем…»), инверсия («сердце трепетное», «десницею кровавой»), метафора («глаголом жги сердца людей»). Отличительными признаками лирической речи в стихотворении являются архаизмы и славянизмы: «перст судьбы», «зеница», «десница», «виждь и внемли».

Духовная ода «Пророк» является программным произведением в творчестве Пушкина и одним из лучших произведений поэта.

Послание «К Чаадаеву» А.С. Пушкина

Восприятие, толкование, оценка

Стихотворение «К Чаадаеву» было написано А.С. Пушкиным в 1818 году. Оно адресовано человеку, дружбой с которым поэт очень дорожил. П.Я. Чаадаев был старше Пушкина на пять лет, он имел богатый жизненный опыт, великолепное образование (Московский университет), был человеком глубокого, энциклопедического ума. Он участвовал в Отечественной войне 1812 года, в 1816–1820 гг. был офицером лейб-гвардии гусарского полка. Чаадаев имел большое влияние на юного поэта, дружбой с ним Пушкин очень дорожил. Петру Яковлевичу поэт адресовал несколько посланий и четверостишие «К портрету Чаадаева», в котором он сравнивает своего старшего товарища с героями античности:

Он вышней волею небес

Рожден в оковах службы царской.

Он в Риме был бы Брут, в Афинах – Периклес,

А здесь он – офицер гусарский.

Послание «К Чаадаеву» получило большое распространение в списках. В искаженном виде без ведома Пушкина было опубликовано в альманахе «Северная звезда» на 1829 год. А полностью напечатано было лишь в 1901 году.

Жанр произведения – дружеское послание. Стиль – романтический, в котором сочетаются интонации любовной и гражданской лирики. Однако послание относится к гражданской, вольнолюбивой поэзии. Основная тема его – тема свободы, это мечта о пробуждении России.

Как неоднократно отмечали исследователи, в этом стихотворении Пушкин пишет от лица целого поколения, которое только еще осознает свои цели и задачи. Послание начинается с грустной ноты: упоение жизнью, любовь, надежды – все это оказалось лишь обманом, мифом, несбыточным сном. И такого рода потери часто имели место в современной поэту действительности. Мечты о славе и свободе часто оборачивались горьким разочарованием при столкновении с реалиями жизни. Так было и с Чаадаевым. Именно об этом говорит поэт в первых строках стихотворения:

Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Как сон, как утренний туман…

Однако затем печальный тон поэта сменяется бодрым и жизнеутверждающим:

Но в нас горит еще желанье,

Под гнетом власти роковой

Нетерпеливою душой

Отчизны внемлем упованья

Минуты вольности святой,

Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья.

Вдохновенную мечту о «вольности святой» не могут заглушить ни трудности борьбы, ни «гнет власти роковой». Служение Отчизне поэт здесь сравнивает с чувством любви, с пылом юного любовника. При этом важно то, что этот жар души не должен перегореть, остыть.

Обращение поэта к старшему другу так настойчиво и призывно:

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

И это обращение не к одному Чаадаеву, а ко всему поколению.

Композиционно мы можем выделить в произведении три части. Первая часть – это мысли лирического героя о прошлом, своеобразный анализ ушедших чувств, мироощущения, надежд, свойственных наивной юности. Вторая часть – анализ своих чувств в настоящем. Центром стихотворения является призыв к другу и единомышленнику:

Пока свободою горим,

Пока сердца для чести живы,

Мой друг, отчизне посвятим

Души прекрасные порывы!

Третья часть – мысли о будущем, открывающие горячую веру героя в идею свободы, в возможность преображения России. В финале стихотворения появляется тот же самый мотив, что и в начале его – пробуждение ото сна. Только в финале мотив этот звучит очень широко: это уже не индивидуальное мироощущение героя, а мироощущение целого народа, России. Интимно-лирическая интонация становится здесь гражданско-патетической. В этом смысле мы можем говорить о кольцевой композиции.

Послание написано четырехстопным ямбом, использованы перекрестная и кольцевая рифмовки. Все произведение поделено на четверостишия и заключительное пятистишие. Каждая группа самостоятельна по своей интонации. Пушкин использует разнообразные средства художественной выразительности: метафору («свободою горим», «горит желанье», «Россия вспрянет ото сна»), эпитеты («тихой славы», «минуты вольности святой»), сравнение («Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман»). В послании использована лексика «высокого» стиля («внемлем», «отчизны», «упованья»), общественно-политические термины («гнет», «власть», «вольность», «свобода», «честь», «самовластье»).

Таким образом, в романтическом послании «К Чаадаеву» Пушкин отходит от романтизма в традиционном его тематическом воплощении. Основная идея произведения – идея свободы и рыцарского служения Отчизне.

Повесть «Капитанская дочка»

Сюжетно-композиционные особенности

повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка»

План сочинения

1. Вступление. Своеобразие пушкинского стиля.

2. Основная часть. Сюжетно-композиционное своеобразие повести «Капитанская дочка».

 Воплощение в композиции произведения модели волшебной сказки.

 Наличие двух сюжетных линий в повести.

 Экспозиция в сюжете Гринева.

 Экспозиция в сюжете Пугачева и завязка в сюжете Гринева. Роль «пророческого» сна героя.

 Развитие действия в сюжете Гринева.

 Развитие действия и кульминация в сюжете Пугачева.

 Композиционный прием антитезы у Пушкина.

 Кульминация в сюжетной линии Гринева.

 Симметричность в развертывании событий повести.

 Композиционное значение наличия нескольких рассказчиков.

 Портрет, пейзаж, интерьер у Пушкина.

3. Заключение. Своеобразие стиля и композиции «Капитанской дочки».


Стиль пушкинской прозы – стиль реалистический. Сущность и мысль – вот ее пафос. Отсюда простота, точность, соразмерность и объективность, лаконизм в описаниях и в передаче внутреннего состояния героя. Кроме того, исследователи неоднократно отмечали композиционное мастерство Пушкина-прозаика. Все вышесказанное мы можем отнести и к повести «Капитанская дочка». Композиция произведения отличается четкостью, стройностью и симметричностью.

Попробуем рассмотреть построение произведения более подробно. Как отмечают исследователи, композиционная модель «Капитанской дочки» отсылает нас к сюжетам волшебной сказки. В сюжете повести присутствует напутствие отца, дальний путь героя, схватка со злодеем-соперником, встреча с «помощником», спасение девицы, попавшей в беду, выполнение трудно миссии, возвращение домой, царская награда. Но вместе с тем – это реалистическое произведение, историческая повесть, стилизованная под мемуары, воспоминания пожилого дворянина, очевидца пугачевского движения, о своей юности.

Произведение содержит 14 глав. Первые две главы заключают в себе экспозицию, знакомство с главными героями, через взаимоотношения которых представлен основной внутренний конфликт. Названия «Сержант гвардии» и «Вожатый» говорят об этом. От этих глав в дальнейшем будут протянуты основные смысловые нити – линия Гринева и линия Пугачева, которые тесно связаны между собой. Соответственно, каждый из сюжетов имеет свою экспозицию, завязку, кульминацию и развязку.

Первая глава «Сержант гвардии» является экспозицией в сюжете, связанном с Петром Гриневым. Писатель здесь представляет нам главного героя, дает своеобразную «предысторию» его. Описание жизни Гриневых в первой главе во многом воспроизводит атмосферу семейного романа. Гриневы – старинный род, доброе патриархальное семейство. Жизнь их проста и незамысловата. Образами Гриневых Пушкин подчеркивает, что старинное, «истинное» дворянство, так много сделавшее для России, сохраняет в себе лучшие человеческие качества. Так, помещик Андрей Гринев наделен многими достоинствами: прямота, честность, чувство собственного достоинства, принципиальность, мудрость, верность своему долгу. «Береги честь смолоду», – напутствует он сына.

Глава «Вожатый» представляет собой экспозицию собственно «пугачевской» сюжетной линии. Здесь мы впервые встречаемся с черным, бородатым мужиком, еще не подозревая, кем он является на самом деле. Одновременно глава «Вожатый» является завязкой собственно «гриневского» сюжета. В главе «Вожатый» у Петра Гринева завязываются отношения с Пугачевым. Большое значение здесь имеет «пророческий» сон героя, который служит своеобразным скрепом двух сюжетных линий. Герой словно прозревает во сне свое будущее, обрисованное аллегорически. Подмена отца посаженым отцом – мужиком с черной бородой – соединяет и бытовой план сюжета, и его общественную линию и создает определенные параллели в ходе сюжетного действия. Участие Пугачева в судьбе Гринева, спасение им Маши Мироновой, предложение Пугачева быть посаженым отцом на их свадьбе – все это перекликается с пророческим сном героя. Сложнее обнаружить намек на общественную коллизию. Как отмечают исследователи, здесь связующим звеном является фигура Петра III. Вероятно, отец Гринева был приверженцем этого царя и, не желая нарушать верность присяге, сразу же вышел в отставку после его убийства. С другой стороны, Пугачев примет в дальнейшем имя Петра III. И Гринев тоже выходит в отставку после этой истории с Пугачевым. Герой не является приверженцем самозванца, но волей судьбы оказывается связанным с ним, сочувствует ему.

Главы «Крепость», «Поединок», «Любовь» продолжают сюжетную линию Гринева. В этих главах, как и в первой, весьма ощутимы мотивы семейного романа. В центре повествования здесь – семья Мироновых. Это добрые, простые люди, гостеприимные и радушные, к которым Гринев незаметно привязался. Сам капитан Миронов скромен и добродушен в семейных отношениях, в обращении с солдатами и офицерами. Все поведение его естественно: без картинного героизма и показушной храбрости он всегда верен своим представлениям о чести и долге. Вместе с тем, как отмечают исследователи, в этих главах присутствуют жанровые черты мелодрамы и водевиля. автор даже создает любовный треугольник, напоминающий нам о классицистических комедиях. Живя в крепости, Петр Гринев влюбляется в дочь капитана Миронова и ссорится из-за нее со Швабриным, который оказывается его соперником. Защищая честь Маши, Гринев вызывает своего соперника на дуэль. Сцена дуэли является кульминацией развития отношений в любовном треугольнике. В этих сценах ощутимо звучит мотив чести и бесчестья, однако здесь наблюдается комическое снижение этого мотива: первая дуэль противников не удалась – их отвели в крепость, и Палашке было велено отнести шпаги их в чулан. Вместо родительского благословения на брак с Машей отец Гринева собирается до него «добраться да за проказы…проучить…путем, как мальчишку». Однако, несмотря на это, значение этих глав в повести нисколько не снижается, уже здесь мы открываем целый ряд качеств главного героя: храбрость, чувство собственного достоинства, благородство.

Завязка же и развитие действия в истории Пугачева – главы «Приступ», «Незваный гость», «Разлука». Вся повесть, таким образом, разделена на две симметричные линии: собственно «гриневская» сюжетная линия (главы «Сержант гвардии», «Крепость», «Поединок», «Любовь») и собственно «пугачевская» сюжетная линия (главы «Вожатый», «Приступ», «Незваный гость», «Разлука»). Между ними – центральная глава «Пугачевщина», резко меняющая атмосферу повествования. В главах, следующих за центральной, Пушкин глазами Гринева обрисовывает нам Пугачева, представляя его характер объемно и многогранно. С одной стороны, пушкинский Пугачев – «злодей», убийца, самозванец, авантюрист, который казнит и вешает. Гринев неоднократно упоминает о «кровожадных привычках» Пугачева. Бунтовщики разоряли селения, сибирские крепости, «самовластно наказывали и миловали». «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» – восклицает Гринев. Однако пушкинский Пугачев – это еще и сильный, отважный, человек, с широкой русской душой, способный на добро. Узнав Савельича и вспомнив о подаренном ему заячьем тулупе, Пугачев спасает Гринева от смертной казни. И далее Пушкин начинает как бы испытывать самозванца, насколько же он великодушен, насколько глубоки в нем «человеческие» чувства. Причем все эти испытания эти идут по нарастающей линии. Вот Пугачев предлагает Гриневу присоединиться к восставшим. Но молодой офицер «присягал государыне императрице», он не может служить Пугачеву и прямо говорит ему об этом. Вот Пугачев спрашивает Гринева, обещает ли он, по крайней мере, не выступать против бунтовщиков. И опять он (Гринев) не дает никаких обещаний. Но Пугачев … отпускает его «на все четыре стороны». И наконец, наступает самый напряженный и драматический момент: Гринев обращается к самозванцу и просит его помочь Маше Мироновой. Эта сцена является кульминацией в развитии внутренней темы повести. Думается, это кульминация и в собственно «пугачевском» сюжете. Благодаря Швабрину, Пугачев узнает, что только что помиловал дочку коменданта Белогорской крепости, дочку офицера противного войска. Однако Гринев просит его о милости: «Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедной сиротою, куда нам бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем бога молить о спасении грешной твоей души…». И «суровая душа Пугачева была тронута». «Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. Возьми себе свою красавицу; вези ее, куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!», – говорит он Гриневу.

Пугачев здесь противопоставлен официальной власти: широта натуры его, великодушие противопоставляются мелочности, трусливости, формализму его противников. Во-первых, противопоставление мы обнаруживаем в расположении глав «Осада города» и «Мятежная слобода». Генерал, к которому Гринев обращается за помощью («Осада города»), настроен игриво и благодушно, он просчитывает ситуацию и, найдя просьбу молодого офицера неблагоразумной, отказывает ему в помощи. Тогда герой обращается за помощью к Пугачеву, и тот, не раздумывая, сам едет в Белогорскую крепость для того, чтобы лично разобраться, «кто смеет обижать сироту» («Мятежная слобода»). Следующие две главы («Сирота» и «Арест») также построены по принципу противопоставления. Пугачев, даже узнав всю правду о Маше, прощает молодому офицеру его вынужденную ложь и отпускает влюбленных («Сирота»). Власти же, руководствуясь ложным доносом Швабрина, арестовывают Гринева и отправляют его в следственную комиссию («Арест»). Характерно, что Пугачев здесь узнает правду, правительство – ложь. В этих четырех главах «гриневская» и «пугачевская» сюжетные линии тесно переплетены.

Затем Гринева отправляют в Казань, где суд признает его виновным в «замыслах бунтовщиков». Сцена суда – момент наивысшего напряжения в сюжетной линии героя, кульминация.

После суда над Гриневым Маша Миронова едет к императрице и просит ее о спасении своего жениха. Как отмечал Д. Благой, здесь мы можем отметить симметричность в развитии сюжетного действия: Гринев обращается к Пугачеву и просит его спасти Машу Миронову, а Маша едет к императрице просит ее о спасении своего жениха[31]. Соответственно, напрашивается другая параллель: Екатерина II – Пугачев. И Пугачев, и Екатерина проявляют милосердие: сохраняют Гриневу жизнь. И параллель эта символична. Милосердие – это то общее, что объединяет людей независимо от их общественного положения и политических взглядов. У Пушкина это абсолютная нравственная категория. Затем наступает развязка: повеление императрицы оправдывает невиновного, и Марья Ивановна возвращается назад, в деревню, в поместье Гриневых, куда затем возвращается и ее жених. Таким образом, композиция является кольцевой – действие заканчивается там, где оно началось. Развязка же в собственно «пугачевском» сюжете – это арест и казнь самозванца. Казнь Пугачева одновременно является эпилогом в истории Гринева.

Рассматривая построение произведения, отметим наличие нескольких рассказчиков.

Во-первых, это сам Гринев, фигурирующий в повести в качестве героя – семнадцатилетнего юноши и в качестве рассказчика – пятидесятилетнего человека, умного, ироничного, наделенного даром литератора, умудренного опытом. Отсюда – наличие сентенций, ирония в описании нравов эпохи. Во-вторых, это издатель повести, который, «решился, с разрешения родственников, издать ее особо, приискав к каждой главе приличный эпиграф и дозволив себе переменить некоторые собственные имена». Таким образом, автор и рассказчики в повести не тождественны. Гринев честно и правдиво описывает происходящее. Издатель снабжает каждую главу эпиграфом, выполняющим функцию художественного обобщения. Но отбор ситуаций в повести, их расположение определяет сам автор. Яркий пример тому – передача Гриневым беседы Пугачева с хозяином хутора. Гринев ничего не мог понять из того разговора. Но искусство Пушкина в том и состояло, что читатель понимает больше Гринева-свидетеля. Прочитав эту сцену, мы понимаем, что речь здесь идет о готовящемся восстании.

Анализируя композицию повести, отметим скромность и краткость пушкинских описаний. Так, портреты даны двумя, тремя крупными штрихами, но вместе с тем внешний облик героя оставляет ощущение полноты и законченности. Василиса Егоровна Миронова, например, предстает перед Гриневым как «старушка в телогрейке и с платком на голове». Маша – «девушка лет осьмнадцати, круглолицая, румяная, со светло-русыми волосами, гладко зачесанными за уши…». Урядник Максимыч – «молодой и статный казак». Более подробно в повести описание внешности Пугачева: «Наружность его показалась мне замечательна: он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В черной бороде его показывалась проседь, живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское. Волоса были обстрижены в кружок, на нем был оборванный армяк и татарские шаровары». Внешность Пугачева – очень яркая, колоритная. Большие глаза говорят о впечатлительности, плутовское выражение лица – о склонности к авантюрам, лукавству. Столь же кратки и описания интерьера, природы. Вспомним, например, простую, незатейливую обстановку дома Мироновых: «В углу стоял шкаф с посудой; на стене висел диплом офицерский за стеклом и в рамке; около него красовались лубочные картинки, представляющие взятие Кистрина и Очакова, также выбор невесты и погребение кота». Или зимний пейзаж: «Солнце сияло. Снег лежал ослепительной пеленою на необозримой степи». Самое значительное описание природы в романе – картина бурана: «Пошел мелкий снег и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл, сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем. Все исчезло». Буран этот символизирует пугачевскую вольницу, мир, сбившийся с пути.

Таким образом, лаконизм, сжатость, простота описания, композиционная соразмерность достигли идеальной меры в «Капитанской дочке». Повесть по праву названа В.Г. Белинским «Онегиным в прозе», и многие ее картины «по верности, истине содержания и мастерству изложения – чудо совершенства»[32].

Роман «Евгений Онегин»

Портрет и внутренний мир героя в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин»

План сочинения

1. Вступление. Особенности стиля Пушкина.

2. Портрет и внутренний мир героя в романе «Евгений Онегин».

 Описание внешности Онегина.

 Привычки и манеры героя.

 Сфера интеллектуальных интересов Онегина.

 Черты характера Онегина.

 Описание внешности Татьяны.

 Черты характера Татьяны.

 Портрет Ольги.

 Портрет Ленского.

 Черты характера Ленского.

 Портрет Зарецкого.

3. Заключение. Принципы портретной живописи и принципы раскрытия внутреннего мира героя в романе.


Исследователи неоднократно отмечали скромность и краткость пушкинских описаний: пейзажей, интерьеров и т. д. Попробуем рассмотреть пушкинские приемы в описании внешности персонажей в романе «Евгений Онегин».

Первый портрет в романе – портрет Онегина. Это портрет-очерк. Очень скупо автор обрисовывает внешность героя, его костюм, более подробно обозначает его манеры, привычки, черты характера. Сама внешность (глаза, волосы, взгляд, фигура) в этом описании нам практически не дана, Пушкин дает схематичный, общий портрет, подчеркивая типичность героя:

Вот мой Онегин на свободе;

Острижен по последней моде;

Как dandy лондонский одет…

Аналогичен и второй его портрет:

Второй Чаадаев, мой Евгений,

Боясь ревнивых осуждений,

В своей одежде был педант.

И то, что мы назвали франт.

Он три часа по крайней мере

Пред зеркалами проводил.

Онегин обезличен в этом описании, однако здесь уже пунктиром намечены черты характера: через сравнение с Чаадаевым автор отмечает особую тщательность героя в выборе костюма и особенное внимание его к собственной внешности. Также здесь уже намечена важнейшая личностная характеристика героя – его зависимость от чужого мнения («Боясь ревнивых осуждений…»).

Более подробно Пушкин обозначает манеры героя и его привычки, круг его интересов, раскрывая тем самым характер. Онегин в романе предстает в самых разнообразных ипостасях. «Ученый малый, но педант», «почетный гражданин кулис», «философ в осьмнадцать лет», «забав и роскоши дитя», «повеса пылкий», «москвич в Гарольдовом плаще», «истинный гений» в «науке страсти нежной» – все эти определения принадлежат пушкинскому герою. С иронической улыбкой автор говорит о «хороших» манерах Онегина:

Он по-французски совершенно

Мог изъясняться и писал;

Легко мазурку танцевал

И кланялся непринужденно;

Чего ж вам больше? Свет решил,

Что он умен и очень мил.

Также очень подробно Пушкин очерчивает круг интересов своего героя, его интеллектуальные предпочтения. Так, Онегин «знал довольно по-латыни», имел счастливый талант «Без принужденья в разговоре / Коснуться до всего слегка / С ученым видом знатока», «читал Адама Смита / И был глубокий эконом». Но при этом «труд упорный ему был тошен», поэзия не привлекала его («Не мог он ямба от хорея, / Как мы ни бились, отличить»). В этих оценках также подчеркивается типичность героя – он предстает как светский молодой человек, получивший более-менее сносное домашнее образование.

Далее несколькими штрихами, через призму собственного жизненного опыта и мироощущения, Пушкин обозначает характер героя, уже открывая в Онегине нечто подлинное, индивидуальное, отличающее его от светского мира:

Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий охлажденный ум.

Я был озлоблен, он угрюм;

Страстей игру мы знали оба:

Томила жизнь обоих нас;

В обоих сердца жар угас;

Обоих ожидала злоба

Слепой Фортуны и людей

На самом утре наших дней.

Таким образом, мы имеем здесь портрет-очерк, в котором акцент сделан не на внешнем облике персонажа, а на его душевных свойствах, манерах и привычках.

Другой портрет-очерк в романе – описание внешности Татьяны. Пушкин подробно обрисовывает ее привычки, манеры, круг ее интересов, интеллектуальные предпочтения, характер. Само же описание внешности героини дано в контрастном сопоставлении с портретом Ольги:

Итак, она звалась Татьяной.

Ни красотой сестры своей,

Ни свежестью ее румяной

Не привлекла б она очей.

Дика, печальна, молчалива,

Как лань лесная боязлива,

Она в семье своей родной

Казалась девочкой чужой.

Характеристики Татьяны (как и определения, которые автор дает Онегину) словно рассыпаны в разных местах текста. Так, мы узнаем, что Татьяна не любила шумных детских игр, куклы «в руки не брала», «в горелки не играла», «И были детские проказы ей чужды», «Она ласкаться не умела / К отцу, ни к матери своей», но «Задумчивость, ее подруга / От самых колыбельных дней, / Теченье сельского досуга / Мечтами украшала ей». Так постепенно перед нами предстает образ девушки, мечтательной и романтичной, верящей «преданьям простонародной старины», «снам», «карточным гаданьям», видящей жизнь сквозь призму прочитанных книг:

Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все;

Она влюблялася в обманы

И Ричардсона и Руссо.

Подчеркивая близость Татьяны к родной природе и всему русскому, национальному, Пушкин говорит о ее любви к зиме:

Татьяна (русская душою,

Сама не зная почему)

С ее холодною красою

Любила русскую зиму…

И наконец, сопоставляя Татьяну со светскими барышнями, Пушкин отмечает ее индивидуальность, естественность, доверчивость, «милую простоту», способность безоглядно отдаваться чувствам. Понимая, что поведение героини может вызвать осуждение иного читателя, поэт заступается за нее:

За что ж виновнее Татьяна?

За то ль, что в милой простоте

Она не ведает обмана

И верит избранной мечте?

За то ль, что любит без искусства,

Послушная влеченью чувства,

Что так доверчива она,

Что от небес одарена

Воображением мятежным,

Умом и волею живой,

И своенравной головой,

И сердцем пламенным и нежным?

В финале романа Пушкин предлагает нам еще один портрет героини:

Она была не тороплива,

Не холодна, не говорлива,

Без взора наглого для всех,

Без притязаний на успех,

Без этих маленьких ужимок,

Без подражательных затей…

Все тихо, просто было в ней.

Она казалась верный снимок

De comme il faut[33]

<…>

Никто б не мог ее прекрасной

Назвать; но с головы до ног

Никто бы в ней найти не мог

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar[34]

Здесь также внешность Татьяны передана в определенном смысле условно, Пушкин подчеркивает ее хороший вкус и естественность манер, поведения. Таким образом, в портрете героини также сделан акцент не на внешнем облике, а на внутренних свойствах, интеллектуальных предпочтениях, духовном мире.

По-иному в романе представлен портрет Ольги. Здесь, напротив, акцент сделан на внешнем облике героини. Тем самым Пушкин, очевидно, стремился обозначить ее внутреннюю пустоту, бездуховность. Чтобы подчеркнуть посредственность, заурядность ее, поэт нарочито использует затертые формулы и сравнения:

Всегда скромна, всегда послушна,

Всегда как утро весела,

Как жизнь поэта простодушна,

Как поцелуй любви мила;

Глаза, как небо, голубые,

Улыбка, локоны льняные,

Движенья, голос, легкий стан,

Все в Ольге… но любой роман

Возьмите и найдете верно

Ее портрет…

Характерно, что внешность Ольги в романе дается также и в восприятии Онегина, который замечает:

В чертах у Ольги жизни нет,

Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне;

Кругла, красна лицом она,

Как эта глупая луна

На этом глупом небосклоне.

Портрет Ленского также представляет собой портрет-очерк. Мы узнаем и жизненную историю героя, и его взгляды, и внутренний мир. При всем том Пушкин дает нам обобщенный образ юного поэта-романтика:

В свою деревню в ту же пору

Помещик новый прискакал

И столь же строгому разбору

В соседстве повод подавал:

По имени Владимир Ленский,

С душою прямо геттингенской,

Красавец, в полном цвете лет,

Поклонник Канта и поэт.

Он из Германии туманной

Привез учености плоды:

Вольнолюбивые мечты,

Дух пылкий и довольно странный,

Всегда восторженную речь

И кудри черные до плеч.

Характеристики Ленского также рассыпаны по тексту романа: «Он сердцем милый был невежда», «Он пел разлуку и печаль, / И нечто, и туманну даль, / И романтические розы», «Богат, хорош собою, Ленский / Везде был принят как жених». Описывая внутренний мир Ленского, Пушкин сопоставляет его с Онегиным:

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Также в романе представлен портрет-очерк Зарецкого, ставшего секундантом Ленского на дуэли. Несколькими точными штрихами Пушкин представляет нам тип старого сплетника и дуэлянта:

Зарецкий, некогда буян,

Картежной шайки атаман,

Глава повес, трибун трактирный,

Теперь же добрый и простой

Отец семейства холостой…

Как мы видим, внешность Зарецкого не представлена в этом описании. Пушкин обрисовывает лишь некоторые обстоятельства жизни этого героя, его привычки и характер:

Бывало, он трунил забавно,

Умел морочить дурака

И умного дурачить славно,

Иль явно, иль исподтишка…

<…>

Умел он весело поспорить,

Остро и тупо отвечать,

Порой расчетливо смолчать,

Порой расчетливо повздорить,

Друзей поссорить молодых

И на барьер поставить их.

Характеристики Зарецкого: «истинный мудрец», «старый дуэлист», «он зол, он сплетник, он речист», «сосед велеречивый», «механик деревенский», «В дуэлях классик и педант».

Таким образом, в романе «Евгений Онегин» мы не видим подробных, детализированных описаний внешности персонажей. Портреты у Пушкина схематичны и статичны, он не представляет внешность в динамике, но делает акцент на описании привычек, манер, интеллектуальной сферы, черт характера героев, раскрывая таким образом внутренний мир. Образы Онегина и Татьяны более индивидуализированны, образы Ленского и Ольги более обобщенны. Поэт не дает нам подробного анализа внутренней жизни персонажа, характер у Пушкина проявляется через поступок.

Пейзаж в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин»

План сочинения

1. Вступление. Типы пейзажей в романе.

2. Основная часть. Виды пейзажа в романе. Функции пейзажей.

 Первый городской пейзаж. Мир Онегина.

 Второй городской пейзаж. Элементы сентиментализма и романтизма. Характеристика автора и героя.

 Деревенский идиллический пейзаж. Обозначение черт характера Онегина и автора.

 Романтический и реалистический пейзаж как средство раскрытия внутреннего мира героини.

 Символика пейзажей, связанных с образом Татьяны.

 Романтический пейзаж, связанный с образом Ленского.

 Реалистичность осенних и зимних пейзажей в «Евгении Онегине»

 Соотнесенность картин природы с миром человеческих чувств у Пушкина.

3. Заключение. Функции пейзажей в романе.


В романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин» представлены различные типы пейзажей: романтический, реалистический, пейзаж с элементами сентиментализма, пейзаж буколической поэзии. Попробуем рассмотреть описания природы в произведении более подробно.

В «Евгении Онегине» есть и деревенский, и городской пейзаж. Первый городской пейзаж – это фон, на котором происходит действие:

А Петербург неугомонный

Уж барабаном пробужден.

Встает купец, идет разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтенка спешит,

Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный,

Открыты ставни; трубный дым

Столбом восходит голубым,

И хлебник, немец аккуратный,

В бумажном колпаке не раз

Уж отворял свой васисдас[35].

Одновременно пейзаж этот в определенном смысле приоткрывает нам мир Онегина, жителя большого города, с его суетой, заботами, многоцветностью, быстрым, ускользающим от человека ритмом.

Второй городской пейзаж входит в лирическое отступление, характеризует автора и одновременно выявляет некоторые черты героя, уже обозначенные автором («Мечтам невольная преданность»):

Как часто летнею порою,

Когда прозрачно и светло

Ночное небо над Невою,

И вод веселое стекло

Не отражает лик Дианы,

Воспомня прежних лет романы,

Воспомня прежнюю любовь,

Чувствительны, беспечны вновь,

Дыханьем ночи благосклонной

Безмолвно упивались мы!

Как в лес зеленый из тюрьмы

Перенесен колодник сонный,

Так уносились мы мечтой

К началу жизни молодой.

И далее автор дает нам такой же пейзаж в восприятии Онегина:

Все было тихо; лишь ночные

Перекликались часовые,

Да дрожек отдаленный стук

С Мильонной раздавался вдруг;

Лишь лодка, веслами махая,

Плыла по дремлющей реке —

И нас пленяли вдалеке

Рожок и песня удалая…

Этот пейзаж явно условен. В нем присутствуют детали пейзажей сентименталистов и романтиков: ночь, волны, музыкант. И завершает этот пейзаж вновь лирическое отступление, раскрывающее ход мыслей автора. Здесь мы также видим некие «общие места» – море («Адриатические волны»), Бренту, ночи «златой Италии», гондолу.

Далее мы видим в романе деревенский пейзаж. Это описание деревни, «где скучал Евгений». Пейзаж этот также условен. Пушкин напоминает нам здесь о жанре идиллии. Черты идиллии были определены еще Сумароковым в его «Эпистоле о стихотворстве»:

…Вспевай в Идиллии мне ясны небеса,

Зеленые луга, кустарники, леса,

Биющие ключи, источники и рощи,

Весну, приятен день и тихость темной нощи.

Дай чувствовати мне пастушью простоту

И позабыть, стихи читая, суету…

То же самое мы находим в романе Пушкина. Мы видим «уединенные поля», ощущаем «прохладу сумрачной дубровы», прислушиваемся к «журчанью тихого ручья». «Луга и нивы золотые», «стада», «запущённый сад», «лесная тень», «журчанье струй» – все это определенные клише буколической поэзии:

Господский дом уединенный,

Стоял над речкою. Вдали

Пред ним пестрели и цвели

Луга и нивы золотые,

Мелькали селы; здесь и там

Стада бродили по лугам,

И сени расширял густые

Огромный запущённый сад,

Приют задумчивых дриад.

Кроме того, описание природы здесь является средством характеристики персонажа. Деревенский пейзаж этот ярко характеризует Онегина, подчеркивая его пресыщенность впечатлениями, равнодушие к жизни и природе: «На третий день роща, холм и поле Его не занимали боле…». И вместе с тем посредством этих (пусть и условных) картин природы автор раскрывает свой внутренний мир, отделяя себя от своего героя:

Цветы, любовь, деревня, праздность,

Поля! Я предан вам душой.

Всегда я рад заметить разность

Между Онегиным и мной.

Автор предстает перед нами человеком эмоциональным, любящим природу, внимательным ко всему, что его окружает.

Романтический пейзаж в романе связан с образом Татьяны и образом Ленского. Автор часто изображает героиню на фоне природных образов: мерцающей луны, звездного неба, утренней зари. Как отмечают критики, таким образом Пушкин передает весь внутренний мир своей героини, ее устремленность к природе и космосу. Мечтательность, задумчивость, поэтичность Татьяны открываются нам в картине раннего утра:

Она любила на балконе

Предупреждать зари восход,

Когда на бледном небосклоне

Звезд исчезает хоровод,

И тихо край земли светлеет…

«Русская душа» героини, чистота и невинность ее открываются нам в ослепительном зимнем пейзаже:

Татьяна (русская душою,

Сама не зная почему)

С ее холодною красою

Любила русскую зиму,

На солнце иней в день морозной,

И сани, и зарею поздной

Сиянье розовых снегов;

И мглу крещенских вечеров.

Здесь уже все природные детали вполне реалистичны. В противоположность Онегину Татьяна любит скромную родную природу и полностью сливается с ней. Перед отъездом в Москву

Ее прогулки длятся доле.

Теперь то холмик, то ручей

Остановляют поневоле

Татьяну прелестью своей,

Она, как с давними друзьями,

С своими рощами, лугами

Еще беседовать спешит.

С миром этой героини, обстоятельствами ее жизни связана и символика некоторых пейзажей. Так, наступление осени в романе символизирует прощание ее с юностью, предстоящее замужество:

Настала осень золотая,

Природа трепетна, бледна,

Как жертва пышно убрана…

Тот же самый метафорический смысл мы угадываем и в картине сна Татьяны: снеговая поляна, метель, отсутствие дороги, переход через поток, «не скованный зимой», – все эти детали намекают на ее будущее замужество («для бедной Тани Все были жребии равны….»). Брак для нее – лишь исполнение жизненного долга, но не любовь и счастье. Зимние картины эти аллегорически воплощают и умирание надежд юности, и твердость характера героини, и ее непреклонность в определенных нравственных вопросах.

Романтический пейзаж в «Онегине» связан и с образом Владимира Ленского, безвременно погибшего юного поэта. Здесь Пушкин рисует картину весенней природы: «Синея блещут небеса», «Еще прозрачные, леса Как будто пухом зеленеют», «стада шумят», «цветет шиповник», «И слышен говор ключевой». Весна ассоциируется у автора с юностью, мечтой, вместе с тем здесь ощутимо звучит мотив бренности человеческого бытия, хрупкости жизни: «Там виден камень гробовой В тени двух сосен устарелых». Описывая могилу Ленского, Пушкин восклицает: «Так! Равнодушное забвенье За гробом ожидает нас».

Реалистические пейзажи в романе – это картины осенней и зимней природы:

Уж небо осенью дышало,

Уж реже солнышко блистало,

Короче становился день,

Лесов таинственная сень

С печальным шумом обнажалась….

В другом месте читаем:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Бразды пушистые взрывая,

Летит кибитка удалая;

Ямщик сидит на облучке

В тулупе, в красном кушаке.

Кроме того, стоит отметить, что природа в «Евгении Онегине» соотнесена с душевными движениями героев. Любовь и Татьяны, и Онегина поэт сравнивает с природными явлениями. Так, в третьей главе мы читаем:

И в сердце дума заронилась;

Пора пришла, она влюбилась.

Так в землю падшее зерно

Весны огнем оживлено.

В финале же романа автор выражает свое отношение к чувствам Онегина:

Любви все возрасты покорны;

Но юным, девственным сердцам

Ее порывы благотворны,

Как бури вешние полям…

Но в возраст поздний и бесплодный,

На повороте наших лет,

Печален страсти мертвой след:

Так бури осени холодной

В болото обращают луг

И обнажают лес вокруг.

Одновременно пейзаж этот характеризует и автора, открывая в нем черты поэта-философа, человека, приобретшего определенный жизненный опыт.

Таким образом, функции пейзажей в романе разнообразны. Они раскрывают внутренний мир героев и самого автора, иллюстрируют черты характеров, передают сложность душевной жизни персонажей, служат фоном, на котором происходит действие, задерживают ход событий, развивают те или иные темы и мотивы в сюжетном действии. Картины природы в «Евгении Онегине» очень разнообразны. Энциклопедизм романа и реализм стиля определяются во многом также и его пейзажами.

Композиционное своеобразие романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин»

План сочинения

1. Вступление. Роль композиции в художественном произведении

2. Основная часть. Композиционные особенности романа

 Симметрично-зеркальный характер композиции романа. Кольцевая композиция

 Тема Москвы во второй и восьмой главах

 Тема погибшего поэта-романтика во второй и восьмой главах

 Первый и второй портрет Татьяны (вторая и восьмая глава)

 Любовь Татьяны как весеннее обновление жизни и любовь Онегина как

дыхание осени

 Симметричность в расположении писем и «отповедей» героев (третья и восьмая глава)

 Круг чтения Татьяны и круг чтения Онегина (третья и восьмая глава)

 Тема русской хандры (первая и восьмая глава)

 Параллелизм сюжетных ситуаций романа

 Развитие темы предыдущей главы, присутствующее в каждой из глав романа

 Кульминация романа и ее значение

 Композиционные вставки и их значение

 Роль автора в романе. Антитетичность образов

3. Заключение. Общая характеристика композиции романа


Большую роль в художественном произведении играет его композиция. «В настоящем художественном произведении – стихотворении, драме, картине, песне, симфонии – нельзя вынуть один стих, одну сцену, одну фигуру, один такт из своего места и поставить в другое, не нарушив значение всего произведения…», – писал Л.Н. Толстой в трактате «Что такое искусство». Большое значение композиции произведения, ее целостности и соразмерности придавал А.С. Пушкин. Попробуем рассмотреть особенности построения романа «Евгений Онегин».

Прежде всего стоит отметить симметричное расположение сюжетных ситуаций и тем в романе. Эта композиционная особенность романа была неоднократно отмечена многими исследователями[36]. Основные ситуации, истории героев как будто отражены в зеркале. Однако по своему содержанию истории Татьяны и Онегина во многом исполнены противоположного смысла. В. Набоков считал, что в романе можно выделить две части с центром в пятой, шестой, седьмой главах. Этот же исследователь отметил, что каждая глава первой части у Пушкина содержит какую-либо тему, отраженную в той или иной главе второй части («Комментарии к «Евгению Онегину»). Так, действие начинается и заканчивается в Петербурге. Значит, мы можем говорить о кольцевой композиции.

Во второй главе возникает тема Москвы. Рассказывая о семье Татьяны, поэт вспоминает о московской кузине старушки Лариной:

Она любила Ричардсона

Не потому чтобы прочла,

Не потому что Грандисона

Она Ловласу предпочла;

Но в старину княжна Алина,

Ее московская кузина,

Твердила часто ей об них…

В этой же главе возникает тема Наполеона («Мы все глядим в Наполеоны…»). Обе темы затем сольются и получат свое полноценное развитие в седьмой главе романа:

Москва… как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

И здесь же читаем:

Напрасно ждал Наполеон,

Последним счастьем упоенный,

Москвы коленопреклоненной

С ключами старого Кремля:

Нет, не пошла Москва моя

К нему с повинной головою.

Не праздник, не приемный дар,

Она готовила пожар

Нетерпеливому герою.

Во второй главе автор начинает развивать тему юного безвременно погибшего поэта-романтика:

В свою деревню в ту же пору

Помещик новый прискакал

<…>

По имени Владимир Ленский,

С душою прямо геттингенской,

Красавец, в полном цвете лет,

Поклонник Канта и поэт.

Он из Германии туманной

Привез учености плоды:

Вольнолюбивые мечты,

Дух пылкий и довольно странный,

Всегда восторженную речь

И кудри черные до плеч.

Эта тема находит свое завершение во второй части романа (последней главе). Проникая в мысли и мечты Онегина, поэт замечает:

А перед ним воображенье

Свой пестрый мечет фараон.

То видит он: на талом снеге,

Как будто спящий на ночлеге,

Недвижим юноша лежит,

И слышит голос: что ж? убит.

Первому портрету Татьяны во второй главе («Итак, она звалась Татьяной…») соответствует ее второй портрет в восьмой главе («Она была не тороплива, Не холодна, не говорлива…»).

Любовь Татьяны к Онегину (третья глава) ассоциируется у Пушкина с весной:

И в сердце дума заронилась;

Пора пришла, она влюбилась.

Так в землю падшее зерно

Весны огнем оживлено.

Запоздалая же страсть Онегина напоминает поэту об осени (восьмая глава):

На повороте наших лет,

Печален страсти мертвый след:

Так бури осени холодной

В болото обращают луг

И обнажают лес вокруг.

Симметрично расположение писем героев: письму Татьяны к Онегину (кульминация в истории героини) в третьей главе соответствует письмо Онегина к Татьяне (кульминация в истории Онегина) в восьмой главе. Суровой «проповеди» героя в конце первой части (четвертая глава) соответствует урок Татьяны в финале романа (восьмая глава).

В третьей главе Пушкин обрисовывает нам круг интеллектуальных предпочтений Татьяны, упоминает романы, которые она прочла, и ее любимых литературных героев:

Любовник Юлии Вольмар,

Малек-Адель и де Линар,

И Вертер, мученик мятежный,

И бесподобный Грандисон,

Который нам наводит сон, —

Все для мечтательницы нежной

В единый образ облеклись,

В одном Онегине слились.

Литературные герои и романы здесь способствовали развитию и зарождению любви. В финале же (восьмая глава) автор очерчивает круг чтения Онегина:

Прочел он Гиббона, Руссо,

Манзони, Гердера, Шамфора,

Madam de Stael, Биша, Тиссо,

Прочел скептического Беля,

Прочел творенья Фонтенеля,

Прочел из наших кой-кого,

Не отвергая ничего…

Однако здесь книги являются, пожалуй, средством от хандры. Осознавая умом всю безнадежность своей страсти, Онегин хочет отвлечься от собственных мечтаний и печалей:

И что ж? Глаза его читали,

Но мысли были далеко;

Мечты, желания, печали

Теснились в душу глубоко.

Тема хандры, возникшая в первой главе («…русская хандра Им овладела понемногу…») находит свое завершение в восьмой главе:

Ему припомнилась пора,

Когда жестокая хандра

За ним гналася в шумном свете,

Поймала, за ворот взяла

И в темный угол заперла.

Также стоит отметить параллелизм сюжетных ситуаций романа. Свадьбе Ольги с уланом соответствует брак Татьяны с «важным генералом», письмо Татьяны к Онегину дублируется элегией Ленского, обращенной к Ольге, прозрению Татьяны («уж не пародия ли он?») соответствует душевное откровение Онегина в финале романа. Несчастливому роману Ольги с Ленским соответствует история Татьяны и Онегина. Наконец, образы чудовищ из сна Татьяны дублируется описанием гостей на именинах Татьяны.

Исследователи отмечали, что в каждой главе романа следует продолжение или повторное проигрывание темы, которая развивается в предыдущей главе. Попробуем проследить этот авторский прием в тексте романа. Так, в первой главе возникает тема деревни. Онегин получает известие о том, что «дядя при смерти», и ему приходится ехать к нему:

Вот наш Онегин – сельский житель,

Заводов, вод, лесов, земель

Хозяин полный…

Та же тема развивается во второй и остальных главах первой части. Во второй главе возникает тема романтической любви. Раскрывается она в описании чувств Ленского:

Ах, он любил, как в наши лета

Уже не любят; как одна

Безумная душа поэта

Еще любить осуждена…

Завершается же эта тема в третьей главе, в описании душевного состояния Татьяны:

И сердцем далеко носилась

Татьяна, глядя на луну…

Ситуация тайной встречи, намеченная в третьей главе (Онегин приезжает к Лариным, чтобы поговорить с Татьяной), развивается в главе четвертой (свидание героев в аллее). В четвертой главе возникает тема зимы. Зимние картины здесь представляют собой лишь пейзаж, фон, на котором происходит действие:

И вот уже трещат морозы

И сребрятся средь полей…

<…>

Опрятней модного паркета

Блистает речка, льдом одета;

Мальчишек радостный народ

Коньками звучно режет лед…

В пятой же главе романа тема зимы приобретает метафорическое значение, символизируя предстоящее замужество Татьяны. «Поток, не скованный зимой», «шумящая пучина», которую она не в силах перейти в своем сне – это символ предстоящей разлуки ее с Онегиным. Ситуация сна героини намекает на фатальную невозможность соединения судеб героев. Тема именин Татьяны, начинаясь в пятой главе, развивается в шестой. Тема могилы поэта, зарождающаяся в шестой главе, обретает полноценное звучание в седьмой:

Там соловей, весны любовник,

Всю ночь поет; цветет шиповник,

И слышен говор ключевой, —

Там виден камень гробовой

В тени двух сосен устарелых.

Пришельцу надпись говорит:

«Владимир Ленский здесь лежит,

Погибший рано смертью смелых,

В такой-то год, таких-то лет.

Покойся, юноша-поэт!».

Тема света возникает в седьмой главе, в описании московской жизни Татьяны:

Ее привозят и в Собранье.

Там теснота, волненье, жар,

Музыки грохот, свеч блистанье,

Мельканье, вихорь быстрых пар…

Та же тема развивается в восьмой главе: «И ныне музу я впервые На светский раут привожу…»

Кульминацией романа является сцена смерти Ленского. Смерть Ленского изменяет судьбы всех героев «Евгения Онегина». Центральные главы, включающие описание дуэли, служат водоразделом между двумя частями. Именно это событие создает симметричность любовных сюжетов и многих тем в романе. Также это кульминационный момент в духовном развитии Онегина.

Композиционные вставки в романе – это письма героев, сон Татьяны, песня девушек. Все они обретают многозначный смысл в ходе осмысления сюжетного хода романа.

Также очень важной представляется антитетичность образов в романе (Татьяна противопоставлена Ольге, Ленский – Онегину) и особая роль автора, являющегося полноценным действующим лицом в романе, наравне с героями.

Таким образом, роман «Евгений Онегин» представляет собой уникальный в определенном смысле образец словесной архитектуры. Композиция романа отличается стройностью, соразмерностью, зеркальной симметричностью, она гармонически соответствует идейному замыслу произведения.

«Повести Белкина»

Элементы романтизма и их преломление на сюжетно-стилевом уровне в «Повестях Белкина» А.С. Пушкина (по повести «Выстрел»)

План сочинения

1. Вступление. Романтизм как художественный метод. Обращение А.С. Пушкина к традиционным сюжетам.

2. Основная часть.

 Многоплановость сюжета в повести «Выстрел».

 Исключительный, демонический герой в исключительной ситуации.

 Мотив кровавого мщения, общий для А.А. Бестужева-Марлинского и А.С. Пушкина.

 Оригинальность А.С. Пушкина в изображении характера героя, в трактовке романтического конфликта, в развитии сюжетного действия.

а) Личностная многогранность героя и авторская оценка ситуации;

б) Пауза в развитии действия и ее значение;

в) Оценка романтической ситуации в эпиграфе.

3. Заключение. Новаторство А.С. Пушкина.


Романтизм – художественный метод, сложившийся в конце XVIII – начале XIX века и получивший широкое распространение в западноевропейском искусстве и литературе. Романтизм утверждал самоценность человеческой личности, свободу, противопоставлял природу и цивилизацию. Личность изображалась в конфликте с миром, обществом, исключительный герой действовал в исключительных обстоятельствах. Причем, конфликт этот не получал внешнего разрешения: от настоящей действительности романтические персонажи уходили в мир собственных переживаний. Все происходящие события мотивировались проявлением высшей воли, судьбы. Для романтиков был характерен интерес ко всему необычному: экзотической природе, старинным преданиям, легендам, фантастике. Автор обычно отождествлял себя со своим героем, образ который был обрисован фрагментарно. Свою дань романтизму отдал и А.С. Пушкин, и прежде всего как поэт. Однако к традиционным ситуациям романтической литературы обращался он и при создании прозаических произведений, а именно «Повестей Белкина».

«Повести Белкина» стали первым реалистическим прозаическим произведением А.С. Пушкина, несмотря на присутствие в их художественной канве романтических и сентименталистских мотивов, исключительности сюжетных ситуаций. Реализм, открывший многоголосие действительности, требовал и многоплановости сюжета: рассмотрения ситуации с различных точек зрения, соотнесения различных мироощущений персонажей – носителей индивидуально-личностных взглядов и пониманий, определенной авторской отстраненности, объективности повествования. Реалистические характеры были сложны, многогранны, именно в них (а не в роке) коренились основания поступков персонажей и всех происходящих событий. Наконец, герой искал способ разрешения конфликта в реальной действительности. Все эти аспекты были реализованы А.С. Пушкиным и в повести «Выстрел».

Уже для первой из повестей белкинского цикла характерна многоплановость сюжета.

Сам герой «Выстрела» в начале повествования предстает перед нами исключительной личностью: «Мрачная бледность, сверкающие глаза и густой дым, выходящий изо рту, придавали ему вид настоящего дьявола». Ходит по комнате Сильвио как «тигр по своей клетке». Об обстоятельствах жизни его нам ничего не известно – автор окружает его ореолом загадочности: «Какая-то таинственность окружала его судьбу; он казался русским, а носил иностранное имя. Некогда он служил в гусарах, и даже счастливо; никто не знал причины, побудившей его выйти в отставку и поселиться в бедном местечке…». Именно таким героем, таинственным, непостижимым, Сильвио представляется рассказчику – подполковнику И.Л.П. Графу же он кажется и вовсе демоническим злодеем, чуть ли не бесом, взявшимся невесть откуда: «увидел в темноте человека, запыленного и обросшего бородой», «волоса встали вдруг на мне дыбом». Тот же самый имидж поддерживает и сам герой: «я злобствовал», «волнение злобы во мне было столь сильно», «его равнодушие взбесило меня», «я его возненавидел». Отметим, что А.С. Пушкин подает нам образ Сильвио в восприятии троих рассказчиков: подполковника И.Л. П., Сильвио и графа. Жизненно-хронологическая цепь событий в этих рассказах нарушается: рассказы о прошлом вставлены в историю о настоящем. Тот же самый композиционный принцип использовал М.Ю. Лермонтов, раскрывая «историю души человеческой» в «Герое нашего времени». Но у Лермонтова это нарушение жизненной хронологии событий носило функциональный характер: был четко обозначен романтический герой, состоящий в конфликте со временем. И шло постепенно раскрытие внутреннего мира Печорина: каждый из рассказчиков все ближе и ближе приближал нас к истине. Иная ситуация в пушкинской повести. Стоит отметить, что точки зрения троих основных рассказчиков в «Выстреле» практически совпадают, и к разгадке характера героя они читателя не приближают. Отличным от них является лишь мнение Ивана Петровича Белкина, за которым стоит еще издатель – А.П., а за издателем – сам А.С. Пушкин. Однако и эти рассказчики, и Пушкин свое мнение открыто в тексте не выражают. Таким образом А.С. Пушкин как автор практически теряется в этом многоголосии рассказчиков.

Сюжет повести несложен – это история неоконченной дуэли между Сильвио и графом, дуэли, завершение которой было отложено на шестилетний срок. Именно спустя шесть лет Сильвио решил воспользоваться своим правом на не сделанный ранее выстрел. Мотивом героя явилось желание лишить человека жизни именно в тот момент, когда она, эта жизнь, станет наиболее дорога ему. Таким образом, в основе пушкинского сюжета мы видим мотив отложенной мести, как и в основе сюжета повести «Гедеон» А.А. Бестужева-Марлинского, где мститель неожиданно появляется в доме своего врага накануне свадьбы его сына. Точно так же Сильвио у Пушкина появляется в доме графа, когда тот наслаждается безмятежным супружеским счастьем, любовью. Однако он лишь унижает графа, заставляя его поволноваться и смалодушничать (граф снова сделал выстрел и попал в картину). И в конце концов Сильвио сохраняет ему жизнь, выстрелив в ту же самую картину и всадив свою пулю в пулю графа. Причем стрелял Сильвио, почти не целясь. Тем самым он показал графу: мог убить – не убил. Тема романтической мести присутствует и в повестях А.А. Бестужева-Марлинского «Замок Венден», «Изменник». Однако при этом везде мотив мести звучит патетически торжественно, мстительность героя Бестужев рассматривает в неразрывном единстве с мотивами непреодолимой любовной страсти, тайного преступления, мук совести.

А.С. Пушкин же свободен от излишнего пафоса, взгляд его скорее скептический. Сильвио очень скоро выпадает из своего романтического амплуа, не являясь ни безупречно благородным рыцарем, ни абсолютным злодеем. В основе его конфликта с графом лежит поколебленное первенство. Как неоднократно отмечали литературоведы (Н.Я. Берковский), Сильвио недостает знатности и денег и он должен компенсировать это своим поведением. Таким образом, характер героя представлен многогранно, сохранена реалистичность мотивировок всех происходящих событий. Мотив нанесенной обиды, отложенной мести, да и сам конфликт получают у А.С. Пушкина иное освещение, нежели в произведениях романтиков. И граф, и Сильвио, в общем-то, растрачивают впустую все свои дарования, им некуда приложить свои силы. Вот они и проявляются в нелепой дуэльной истории.

Причем здесь очень важна пауза между началом и окончанием дуэли, пауза длиною в шесть лет. В пушкинской повети эта пауза имеет функциональный смысл: она не только мотивирует концовку повести и намекает на определенное развитие характера героя, но и создает в маленьком сжатом произведении большое художественное пространство и время. Таким образом, характер Сильвио у Пушкина предстает в развитии, а это является свойством уже реалистического произведения. Об определенной эволюции героя свидетельствует и последняя фраза повести: «Сказывают, что Сильвио, во время возмущения Александра Ипсиланти, предводительствовал отрядом этеристов и был убит в сражении под Скулянами».

Романтическая атмосфера повествовательной ткани повести снимается и прозаическим взглядом Белкина, открывающемся нам в двойном эпиграфе: «Стрелялись мы. Баратынский. Я поклялся застрелить его по праву дуэли (за ним остался еще мой выстрел). Вечер на бивуаке. Здесь представлено два различных взгляда на дуэль – поэтический и трезво-прозаический. Три рассказчика представляют нам романтическую историю о демоническом злодее, в последний момент пощадившем своего противника.

Таким образом, романтическая ситуация получает у А.С. Пушкина иное освещение: герой – обыкновенный человек, со своими слабостями и недостатками, все-таки находит достойное применение своим силам.

Обращение к романтическим сюжетам и оригинальное воплощение их в «Повестях Белкина» А.С. Пушкина (по повести «Метель»)

План сочинения

1. Вступление. Романтический сюжет и своеобразие пушкинского стиля.

2. Основная часть. Многоплановость сюжета в повести «Метель».

 Отсылки к прозе А.А. Бестужева-Марлинского в повествовательной ткани «Метели».

 Реминисценции из произведений В.А. Жуковского и А.С. Грибоедова.

 Новелла В. Ирвинга «Жених-призрак» и сюжетная ситуация «Метели».

 Мотивы войны 1812 года, реминисценция из А.С. Грибоедова.

 А.С. Пушкин и Петрарка.

 Развенчание романтической ситуации на композиционно-стилевом уровне

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги 100 лучших сочинений (Е. В. Амелина, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я