Агрессивность человека. Том 2. Социальная и этническая психология агрессии
Альберт Налчаджян, 2013

В первом томе настоящей монографии мы видели, что [b]агрессивность [/b]человека и животных имеет биологические – эволюционные, наследственные, физиологические и психологические основы, предпосылки и механизмы. Однако другое дело – приобретение [b]агрессивного поведения[/b], формирование системы его внутренних мотивов, превращение агрессии в другие формы поведения, ее взаимосвязи с другими психическими явлениями, формирование агрессивного типа личности и т. п. Все названное в основном приобретается и формируется в ходе социализации индивида, его обучения и воспитания, приобретения и исполнения различных социальных ролей. Именно этим вопросам и посвящаем мы настоящий второй том нашей монографии. Но уже в первом томе мы затронули многие социально-психологические вопросы человеческой агрессии, поскольку иначе невозможно было бы плодотворно обсуждать поставленные там проблемы. Теперь же в нескольких главах последовательно рассмотрим основные социально-психологические проблемы человеческой агрессивности. Книга выходит в авторской редакции.

Оглавление

  • Глава 1. Среда, обучение и агрессия

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Агрессивность человека. Том 2. Социальная и этническая психология агрессии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© Налчаджян А. А.

Глава 1. Среда, обучение и агрессия

§ 1. Факторы социальной среды, усиливающие агрессию

Проблему факторов, оказывающих интенсифицирующее влияние на агрессию, тщательно исследовали американские психологи Альберт Бандура и особенно Леонард Берковиц, два крупных специалиста в области исследования человеческой агрессии. Они представляют бихевиористское направление исследования агрессии, хотя и в значительной мере учитывают роль внутрипсихических факторов.

Так, Л. Берковиц считает[1], что фрустрация вызывает в личности готовность к агрессивным действиям. Но приведет ли такая готовность к агрессивным действиям, и если приведет, то какими они будут по силе, типу и продолжительности — зависит не только от внутренних мотивов и психических состояний человека, но и от средовых факторов. Многое зависит от того, какие раздражители имеются в данной ситуации и какую они имеют значимость для человека.

Какие средовые факторы усиливают агрессивность человека и, отсюда, интенсивность его агрессивных действий? Рассмотрим некоторые из них.

А. Наличие оружия

Когда в ситуации, где находится человек, есть оружие, то есть орудие агрессии, оно как бы намекает на возможность и даже желательность агрессии. Враждебное психическое состояние, гнев человека, сочетаясь с восприятием оружия (пистолета, автомата, ножа и т. п.) приводит к “освобождению” агрессивных действий, к их развязыванию. Вид оружия усиливает агрессивную мотивацию человека. Эти выводы основаны на целом ряде экспериментальных исследований.

Во время эксперимента группу студентов фрустрировали тем, что вызвали у них чувство недовольства несправедливой оценкой их работы. Некоторые из них находились в комнате, в которой, как бы случайно, оставили пистолет. Другая же подгруппа находилась в комнате, где присутствовали “нейтральные” предметы, например решетка для бадминтона. Затем, во втором этапе эксперимента, испытуемым — студентам была предоставлена возможность нанесения электрических ударов другим испытуемым — студентам. Испытуемые первой подгруппы наносили больше электрических болевых ударов, чем члены второй подгруппы[2]. Такой результат ясно показывает, что дополнительные стимулы фрустрирующей ситуации тоже оказывают влияние на защитное поведение раздраженной, фрустрированной личности.

Дальнейшие исследования показали, что оружие оказывает подобное влияние на поведение человека, если воспринимается и интерпретируется адекватно, то есть как средство причинения вреда другому человеку. Кроме того, если человек предвосхищает, что его агрессивные действия вызовут наказание, эффективность влияния оружия снижается. Но общая закономерность остается в силе: вид оружия усиливает агрессивность людей[3].

Л. Берковиц считает, что значительная часть агрессивных действий не предвидится заранее и не планируется. Они являются импульсивными и вызываются в качестве ответов на стимулы среды. Если наряду с этими стрессорами и фрустраторами человеку доступно также оружие, то его агрессивность усиливается, увеличивая вероятность совершения насильственных и разрушительных действий. Последующие исследования доказывали верность выводов Берковица. Более того, оказалось, что даже ранее не рассерженные люди при виде оружия становятся более агрессивными[4].

Исследование влияния оружия на уровень агрессивности людей имеет серьезное практические значение. Речь идет, в частности, о том, должно ли оружие продаваться свободно. Цель доступности оружия для граждан — самозащита. Однако исследования показывают, что в тех странах, в которых оружие доступно гражданам (например, в США), число убийств значительно выше, чем там, где ношение оружия запрещено (например, в Канаде). Есть, конечно, и другие факторы, влияющие на уровень убийств (различия культурных традиций, вероятность задержания, воздействие средств массовой информации и т. п.), но факт влияния оружия считается твердо установленным.

Однако описанный эффект, открытый Берковицем, не во всех опытах других исследователей воспроизводится. В некоторых из них оружие как будто не оказывает никакого влияния на агрессивное поведение людей, а в одном эксперименте А. Басса и его коллег наличие оружия даже существенно уменьшило агрессию по отношению к ассистенту экспериментатора, выступившего в роли фрустратора. Эти противоречия психологи стремятся объяснить тем, что разные люди, исходя из личного опыта, по-разному осмысливают наличие оружия: для одного — это орудие нападения и устрашения, для другого — орудие самозащиты и т. п.[5]

Но есть и другое обстоятельство, которое следует учесть. Это необходимость постоянного осознания того. что агрессивность и агрессия — не одно и то же. Мы считаем, что вид оружия всегда усиливает агрессивность человека, а что касается агрессии как формы социального поведения, то у одних она усиливается, а у других, наоборот, подавляется. Последнее, по видимому, имеет характер психологической самозащиты. Эти индивидуальные различия обусловлены тем, что у разных людей ведущие и чаще всего используемые адаптивные стратегии различны. Тот, кто привык решать свои задачи с помощью агрессивных действий и получал за это вознаграждение, под впечатлением оружия будет действовать более агрессивно (оружие для него — релизер агрессии), а другой, предпочитающий мирные стратегии, будет действовать менее агрессивно (оружие для него — ингибитор агрессии).

Б. Общее возбуждение и психофизиологический фон для фрустрации и стресса

Если иметь в виду специфический вид возбуждения — озлобленность человека под влиянием фрустраторов и стрессоров, то вполне очевидно, что она является не просто фоном, но и одной из условий, даже причиной агрессивных действий. Озлобленность, наряду с ненавистью и презрением, является одним из мотивирующих истоков агрессивного поведения.

Но существует также неспецифическое физиологическое возбуждение, например такое, которое наступает в результате физических упражнений, жары или сильного холода и т. п. Речь идет фактически о неспецифических стрессовых состояниях организма. Являются ли они условием (или благоприятствующим фактором) возникновения агрессивного поведения? Оказывается, могут быть таковыми. Но, как известно из знаменитых опытов Стенли Шехтера, состояния возбуждения переживаются различным образом в зависимости от того, с какими факторами их связывают переживающие их индивиды. Общее состояние психофизиологической возбужденности конкретизируется в форме той или иной эмоции в зависимости от того, с чем человек связывает ее, как объясняет ее для себя[6].

Телесное возбуждение усиливает любую эмоцию. Но когда человека спрашивают о причинах его эмоционального состояния, в частности — об агрессивности, он может делать атрибуции на другие причины или повод и т. п.[7]

Данный аспект проблемы об условиях, способствующих агрессии, разрабатывает Дольф Зильман, который предложил теорию переноса возбуждения. Согласно этой концепции, возбуждение, вызываемое у человека в одной ситуации, может быть перенесено в другую ситуацию, приведя к усилению другой эмоции[8]. Например, общее возбуждение в одной ситуации может усилить радость, а в другой — гнев и агрессивность. Можно предложить следующую гипотезу, существенно дополняющую “теорию” Зильмана: возможно, что именно по причине такого переноса у легко возбудимых людей эмоциональные состояния быстро чередуются в зависимости от того, в каких ситуациях поочередно они оказываются или воздействию каких раздражителей подвергаются.

Правда, как заметил Зильман, выражение гнева или какой-либо другой эмоции зависит не только от общего возбуждения (или наличия у человека источника энергии), но также от усвоенных привычек, установок и от личной интерпретации ситуации и своего возбужденного состояния. Известно, что определенное событие вызовет у нас агрессивную или иную реакцию в зависимости от того, как мы интерпретируем его. Более того, согласно Д. Зильману, психофизиологическая энергия может переноситься из одной ситуации в другую, и остаточное раздражение, причина которого теперь уже забыта, может стимулировать другую эмоцию. Вот почему люди часто неадекватно сильно реагируют на казалось бы незначительные неприятности.

В. Агрессивные действия других людей

Агрессивность человека усиливается и в том случае, когда в окружающей ситуации совершаются события или налицо условия, вызывающие сильные сексуальные и враждебные эмоции, особенно когда сами эти события включают агрессивные акты других людей. Такими стимулами являются, например, кинофильмы о войне, спортивные состязания с сильным креном к агрессивному соперничеству (бокс, борьба, иногда — хоккей и футбол и т. п.). Такое же воздействие на людей оказывают другие сходные события.

В реальных ситуациях жизни редко бывает, когда один человек выступает только в роли агрессора, а другой — исключительно в роли его жертвы. Люди обычно отвечают на агрессию и между ними развертывается агрессивное взаимодействие. В этом процессе агрессивные действия одного из них вызывают агрессивные ответы другого и так — до определенного результата[9]. Отметим, что сходное — но в значительной мере качественно иное и более сложное — агрессивное взаимодействие имеет место также между социальными группами, общинами, организациями, этносами и государствами.

Соперничество за обладание ограниченными ресурсами обычно является агрессивным взаимодействием или содержит значительную долю агрессивных действий — физических, словесных и символических. В межэтнических отношениях такой процесс может начинаться с неагрессивных, мирных требований одной стороны, когда они истолковываются другой стороной как несправедливые и насильственные, вызывают агрессивные ответы. На эти действия первая группа уже вынуждена отвечать агрессивно и начинается социально-психологический процесс агрессивного взаимодействия этнических групп и государств. В определенной мере именно это и случилось между армянским Нагорным Карабахом и Азербайджаном начиная с февраля 1988 года, хотя корни этих конфликтов — в глубине истории. Турецкие племена начиная с XI века начали свои захватнические проникновения на земли народов Малой Азии и Закавказья, но в настоящее время считают себя здесь хозяевами, причем самыми древними! Иррационализм здесь сочетается с эгоистической расчетливостью и примитивной жестокостью.

Являются ли агрессивные действия других — словесные или физические атаки — фрустраторами? Если придерживаться строгого определения фрустрации как блокады целенаправленной деятельности человека — не всегда. Но мы считаем, что следует брать за основу более широкое определение фрустрации: нас фрустрирует все то, что препятствует нашему самоутверждению и наносит вред нашей самооценке. В этом смысле любая атака — словесная, физическая или смешанная — является стресс-фрустратором и вызывает ответ. Ответ же этот нередко тоже является агрессией.

Так, Р. Джин провел эксперимент, во время которого испытуемые решали головоломки. Одну группу фрустрировали тем, что не дали завершить процесс решения задачи. Вторую же группу разрешили завершить решение задачи, но после этого начали оскорблять испытуемых, недооценивая их мотивы и интеллект. Иначе говоря, они подвергались словесному нападению. Оказалось, что такая словесная агрессия вызывает более сильную ответную агрессивную реакцию, чем фрустрация (блокада процесса решения задачи)[10].

Однако мы вправе задать вопрос: не является ли словесная агрессия фрустратором? Ведь оскорбление наносит вред самоуважению личности, препятствует самоутверждению через успешное решение задач. Нет сомнения, что самоутверждение тоже есть цель, к которой стремятся люди, причем нередко очень страстно. Иметь положительное мнение о себе — тоже очень привлекательная цель.

Или рассмотрим с социально-психологической точки зрения более значительный случай: молодой парень идет по улице с девушкой и на него нападают какие-то люди, используя смешанную агрессию — словесную и физическую. Фрустрирован этим парень или нет? Безусловно, причем у парня одновременно фрустрируется несколько целей: а) он и она вдвоем куда-то шли и на их пути возникло препятствие в лице этих агрессоров; б) парень хотел бы произвести на девушку наилучшее впечатление, а его перед ней оскорбляют: цель не достигнута и ее трудно достичь, если агрессоров несколько, они сильнее и т. п. Ясно, что молодой человек переживает многоуровневую, очень сложную фрустрацию. И его непосредственным ответом может быть агрессия. Причем очень верно и экспериментально доказано, что агрессивно взаимодействующие люди дозируют свои агрессивные действия так, чтобы их интенсивность соответствовала интенсивности агрессивных действий противника[11].

Мы считаем, что даже в таких острых конфликтных ситуациях подспудно действуют нормы равенства и справедливости, которыми регулируется уровень выражаемой агрессивности. И в таких острых ситуациях к женщинам обычно проявляют менее интенсивную агрессию, чем к мужчинам.

Г. Влияние химических веществ

На уровень агрессивности человека оказывает влияние также “химизм” организма. На уровень готовности к агрессивным действиям оказывают влияние различные химические вещества, которые человек принимает вовнутрь отдельно или с пищей. Особый интерес представляет воздействие наркотиков.

Экспериментальные исследования позволили установить картину воздействия алкоголя или марихуаны на человека. Небольшие дозы алкоголя уменьшают агрессивность человека по сравнению с ситуацией, когда он его не принимал. Когда доза увеличивается, наблюдается обратный результат: при больших дозах алкоголя агрессивность усиливается. Итак, алкоголь в целом усиливает агрессивность, хотя в этом отношении между людьми имеются существенные индивидуальные различия.

Марихуана же имеет обратное воздействие. При малых дозах (0,1 миллиграмм на один килограмм веса организма) она не влияет на агрессивность. Когда доза достигает 0,3 миллиграмма на 1 кг веса, агрессивное поведение больше не подавляется, однако у человека пропадает желание отомстить агрессору[12].

§ 2. Другие стрессоры, вызывающие агрессию

А. Влияние шума и температуры

Шум, особенно сильный, вызывает общее раздражение и агрессивное психическое состояние. Шум, по-видимому, снижает порог толерантности к фрустраторам и стресс-фрустраторам и под его воздействием люди с большей легкостью отвечают агрессией на эти раздражители. Человека, находящегося в таком состоянии, легче провоцировать на насильственные действия.

Сходное влияние на человека оказывают загрязнение воздуха, дым, смог. Предполагается, что увеличение количества озона положительно коррелирует с числом насильственных преступлений. Под его влиянием увеличивается также число семейных конфликтов.

Когда жаркая погода сочетается с безветренностью, вследствие чего загрязненность увеличивается, происходит больше насильственных действий, чем обычно. Вообще жара, по мнению многих исследователей, способствует усилению агрессивности людей, и многие бунты происходят в жаркую погоду. Об этом сообщает Комиссия по бунтам США.

Сходные результаты получили Р. Бэрон и его коллеги. Но есть и противоречащие этим данные. Бэрон считает, что главное — не столько температура сама по себе, сколько тот дискомфорт, который переживал человек. Агрессия с бо́льшей вероятностью возникает при среднем уровне дискомфорта. Если дискомфорт крайне интенсивный или очень слабый, агрессия подавляется. Однако многие факты реальной жизни не подтверждают эти выводы.

На уровень ощущаемого дискомфорта и агрессивности оказывает влияние также холод[13]. Поэтому целесообразно объединить полученные для жары и холода данные и вывести общую нелинейную закономерность влияния температуры воздуха на агрессивность человека и на количественные изменения совершаемых агрессивных действий.

Б. Дискомфорт и выбор адаптивной стратегии

Тип личности и характерные для нее стратегии поведения, взаимодействуя со средовыми факторами, в частности, с температурой воздуха, приводят к выбору человеком определенной линии поведения. Именно поэтому жара не у всех усиливает агрессивность, точно так же, как и холод.

Еще в 1973 году Альберт Бандура указал на то, что любые фрустраторы и другие неприятные раздражители, вызывая дискомфорт, способствуют возникновению агрессии, если у человека агрессивные модели поведения являются устойчивыми и доминирующими. Эту концепцию можно расширить следующим образом: когда различные внешние стрессоры и стресс-фрустраторы вызывают у человека психический дискомфорт и отрицательные эмоции, в ответ он выбирает ту адаптивную стратегию, которая для него характерна и была закреплена в его памяти в прошлом. Выбор часто производится непроизвольно, как бы “сам собой”, естественным образом, что означает следующее: механизмы выбора в значительной мере подсознательны.

Когда в таких условиях человек выбирает агрессивную стратегию адаптации, другие возможные стратегии и модели поведения подавляются. И наоборот, когда выбирается неагрессивная стратегия (например, уход из ситуации, избегание неприятностей), тогда подавляются возможные агрессивные действия. В каждом из таких случаев у человека, как мы предполагаем, имеются и актуализируются соперничающие стратегии адаптации: выбор одной из них приводит к вытеснению остальных. Конкретно для случая жары А. Бандура предположил, что “изнуряющая жара будет подстрекать к нападениям на окружающих, когда агрессия — доминирующая тенденция, но подавит подобные действия, если агрессия является лишь слабой второстепенной реакцией”[14]. Но следует иметь в виду также и то, кто находится рядом с человеком, когда он оказывается под воздействием изнуряющей жары. Если рядом люди, к которым он пытает отрицательные чувства и если эти люди не способны на эффективную самозащиту, агрессия нашего субъекта будет более интенсивной, чем тогда, когда эти люди обладают противоположными качествами. Иначе говоря, имеет значение наличие или отсутствие релизеров и ингибиторов агрессии.

В. Дополнительная ситуативная фрустрация, стресс и агрессия

Можно предположить, что в тех случаях, когда жара или холод вызывают дискомфорт и индивид склонен выбирать неагрессивную стратегию адаптации, такой выбор могут пресекать новые фрустрации, усиливающие агрессивность человека. Проведенные эксперименты, как нам кажется, подтверждают такое предположение.

Например, Р. Бэрон и другие психологи проводили эксперименты, во время которых, кроме жары, испытуемых дополнительно подвергал фрустрации ассистент экспериментатора. Дополнительная фрустрация увеличила вероятность агрессивного поведения испытуемых. Но если дискомфорт очень интенсивный, люди все же стремятся скорее уйти из ситуации, чем отвечать агрессией на провокации ассистента. Если же, кроме общего дискомфорта от жары, человек, подвергаясь воздействию новых фрустраторов и стрессоров, переживает сильный гнев и другие негативные аффекты, он будет действовать агрессивно. Возможен и другой вариант: человек фрустрирован и находится в агрессивном, гневливом состоянии, а жара, “…Доводя ощущение дискомфорта до предела, становится для испытуемого “последней каплей”, порождающей стремление свести напряженные чувства до минимума (то есть выйти из эксперимента), вместо того, чтобы прибегнуть к агрессии. А вот при позитивном отношении со стороны ассистента вызванный жарой негативный аффект, возможно, лишь раздражает участников и доминирующей реакцией становится агрессия”[15].

Как видно из приведенных выше рассуждений и данных, взаимодействие факторов личностного и внешнего характеров достаточно сложно и нельзя однозначно утверждать, что усиление жары всегда вызывает агрессивное поведение. Играют роль также личность, ее доминирующие адаптивные стратегии и такие дополнительные внешние факторы, как присутствие других людей и их отношение к испытуемому.

Г. Смена адаптивных стратегий

Лабораторные исследования воздействия жары на агрессивность человека обнаружили один феномен, который фактически был указан выше, но мы считаем необходимым более четко показать его, поскольку он представляется нам принципиально важным.

Речь идет о следующем: когда с ростом температуры негативный аффект испытуемого усиливается, сначала наблюдается преобладание агрессивных реакций, но, в результате все большего усиления дискомфорта и отрицательного аффекта, эти ответы сменяются несовместимыми с агрессией реакциями, в частности, уходом из ситуации[16].

Мы уже отметили, что в подобных случаях имеет смысл говорить не просто о каких-то реакциях: речь должна идти об агрессивных стратегиях, в которых ведущую роль играют или агрессия (тогда это агрессивная адаптивная стратегия), или другие стратегии. Уход или бегство — лишь одна из возможных адаптивных стратегий.

Если так, то переход личности (испытуемого) от агрессии к другим формам поведения есть не что иное, как смена адаптивных стратегий, весьма интересное и фактически еще не исследованное явление. Здесь интересно то, что качество воздействующего раздражителя (жары) не меняется: меняется лишь ее интенсивность, но внутри личности происходит качественный скачок переживаний и, как следствие, смена адаптивных стратегий. Когда человек в реальной жизни вынужден оставаться в ситуации, его агрессивная стратегия тоже, по-видимому, сохраняется.

Каждая адаптивная стратегия — наступление, уход или дальнейшее пребывание в ситуации и приспособление к ней — сложное психологическое образование. Ее можно охарактеризовать в качестве сочетания комплекса адаптивных механизмов с установкой его использования в типичных проблемных ситуациях. Поэтому смена стратегий есть не просто переход от одних поведенческих реакций к другим, а скорее всего переход от одной сложной психологической системы к другой. Например, в агрессивную адаптивную стратегию входят не только насильственные физические действия, но и словесная агрессия, рационализации, атрибуции и другие защитные механизмы, действующие для обеспечения психологически комфортного состояния человека. Если выбирается стратегия ухода, то часто такой выбор требует оправдания, самооправдания с участием рационализаций; он нередко вызывает у личности когнитивный диссонанс, активизирует различные его гетеро — и автоатрибуции и т. п.

В свете всего сказанного должно быть понятно, что современные экспериментальные исследования агрессии, возникающей под воздействием отдельных факторов среды, пока что не являются комплексными и глубокими, хотя такая тенденция уже наблюдается[17]. Мы надеемся, что высказанные выше соображения приведут к организации новых эмпирических исследований. Только подобные более глубокие и реалистические исследования позволят устранить те несоответствия, которые обнаруживаются между результатами лабораторных исследований и наблюдениями за ходом естественного поведения людей.

Примечательно, что не только жара, но и другие неприятные ситуации и стимулы (холод, скверные запахи и т. п.) вначале вызывают агрессивное поведение, а затем, по мере роста их интенсивности — стремление уйти из ситуации. Агрессия — активная форма адаптации, выражение желания изменить обстановку, но когда она неэффективна, человеком принимается решение об уходе.

Нелишне напомнить следующую аналогию: когда социально-психологическая и политическая обстановка в стране ухудшается, люди активизируются и стремятся в наступательном духе решать свои проблемы. Но по мере еще большего ухудшения ситуации, когда наступательная стратегия не помогает, происходит ее смена на бегство, эмиграцию и другие стратегии. Такая смена адаптивной стратегии — результат довольно сложных внутренних изменений личности.

§ 3. Подстрекательство третьей стороны как усиливающий агрессию фактор

А. Имплицитное одобрение

Агрессивные действия людей обычно совершаются в социальных контекстах, то есть в присутствии людей: посредников, зрителей и т. п. Например, во времена этнических конфликтов очень часто появляются посредники. Во время спортивных соревнований посредниками между соперничающими сторонами являются судьи, частично — зрители. Например, болельщики каждой команды могут активно поддерживать ее и подстрекать на совершение агрессивных действий. Когда кто-либо собирается в публичном месте совершить самоубийство, толпа может поощрять его или постараться препятствовать его действиям[18]. Такие подстрекательские, провокационные действия, безусловно, оказывают влияние на поведение людей, на частоту и интенсивность их агрессивных поступков. Роль подстрекателей очень четко показана в экспериментальных исследованиях.

Во время известных исследований Стэнли Милграма выяснилось, что те испытуемые чаще и интенсивнее наказывают других, кого экспериментатор подстрекал на подобные действия. Эти результаты широко известны и еще будут обсуждаться на страницах настоящей книги.

Оказалось, что на уровень интенсивности агрессивных действий людей оказывает влияние присутствие наблюдателей, но, что еще важнее, пол присутствующих. Так, Ричард Борден показал, что во время обычного эксперимента с применением электрических ударов за испытуемыми наблюдали в одном случае мужчины, а в другом — женщины. Испытуемые мужчины, находящиеся под наблюдением мужчин, проявили значительно более высокий уровень агрессивности, чем те, за которыми наблюдали женщины. После ухода мужчин степень агрессивности испытуемых-мужчин заметно упал, тогда как уход женщин не оказал влияния на их агрессивность. Чем обусловлены такие результаты? Р. Борден предполагает, что существующие в обществе нормы подспудно (имплицитно) оказывают влияние на поведение людей: мужчины одобряют агрессивное поведение, тогда как женщины осуждают его[19].

Но подобные факты допускают иное объяснение: не столько нормы сами по себе оказывают такое влияние на поведение, сколько испытуемый, неся в себе эти нормы, приписывает соответствующие им ожидания присутствующим людям, то есть невольно пользуется механизмом проективной атрибуции. Он приписывает разные нормы и соответствующие ожидания мужчине и женщине и адаптирует свое поведение к этим ожиданиям. А поскольку, например, не все мужчины одобряют агрессию и не все женщины осуждают ее, человек нередко ошибается в своих ожиданиях.

Для проверки своей гипотезы об имплицитном одобрении Р. Борден провел новое исследование. В этом случае наблюдатель принадлежал или клубу карате (то есть был человеком, который может одобрить агрессию), или же определенной организации защитников мира (то есть был человеком, который должен осуждать агрессию). Во втором эксперименте пол наблюдателя тоже менялся: в одном случае наблюдателем был мужчина, а в другом — женщина. Иначе говоря, как мужчины, так и женщины играли роль как агрессивного, так и миролюбивого человека.

Были получены следующие результаты: когда организационная принадлежность наблюдателя была очевидна, пол не играл роли, но организационная принадлежность оказала влияние на результаты. Те испытуемые, за которыми наблюдали члены клуба карате, оказались более агрессивными, чем те, которые действовали под наблюдением членов организации по защите мира, независимо от пола наблюдателя. И в этом случае уход агрессивного наблюдателя привел к снижению уровня агрессивности испытуемых, тогда как уход миролюбивого человека не привел к увеличению уровня агрессивности испытуемых.

Б. Обратное воздействие испытуемых на наблюдателей

Оказывается, имеет место и обратное воздействие: агрессор может оказать влияние на уровень агрессивности присутствующих, подстрекать их к агрессивным действиям. Конечно, и в реальной жизни такое явление нередко имеет место. Когда лидер группы или другой ее влиятельный член проявляют агрессию, остальные тоже становятся более агрессивными. Так возникают групповые агрессивные действия.

Поведение людей, провоцирующих у наблюдателей агрессивность, с помощью экспериментов исследовала Жаклин Гебелайн (Уайт). Удалось выяснить, что подстрекатель сам становится более агрессивным, когда его рекомендации выполняются. И наоборот, когда мишень подстрекательства отклоняет внушения подстрекателя, у последнего уровень агрессивности падает и он нередко прекращает свои попытки возбуждать агрессию субъекта. Это означает, что если агрессор готов взаимодействовать с подстрекателем, у обоих агрессивность усиливается и они могут совершить насилие по отношению к третьему лицу, в противном случае имеет место снижение уровня агрессивности. Другим путем снижения агрессии и насилия является вовлечение самого подстрекателя в процесс агрессии, давая ему возможность поочередно быть как агрессором, так и жертвой. В эксперименте — это смена ролей “учителя” (агрессора) и “ученика” (жертвы)[20].

Очевидно, что эти исследования создают основу для разработки практических методов смягчения агрессивности людей.

Эти же проблемы можно обсуждать в контексте межэтнических отношений. Мы имеем в виду различия этнических культур и их норм в отношении агрессивного поведения, а также возможности провоцирования агрессивности сторон посредниками в ходе межэтнических переговоров по улаживанию конфликтов.

§ 4. Теснота, стресс и агрессия

Теснота как стрессор или, точнее, как стресс-фрустратор, давно известна людям. Бедные люди всегда жили в тесноте, в городских районах лачуг, где все могут наблюдать всех. Есть сведения о том, что определенные этнические группы до сих пор традиционно строят такие поселения, в которых дома или хижины стоят впритык и соседи слишком тесно общаются[21].

Вполне очевидно, что теснота стала постоянно действующим стрессором в современных больших городах и в связи с невиданным ростом населения мира. Теснота, безусловно, неприятна для большинства людей и вызывает стресс, что доказано не только повседневным опытом, но и специальными исследованиями[22].

А. Плотность, расстояние, теснота

Уточнение приведенных в заглавии понятий совершенно необходимо для научного обсуждения тех проблем, которые нас интересуют.

Плотность — это количество людей на единицу площади, например, на 1 км2. В различных странах, а также в различных регионах одной и той же страны, этот показатель различный. Но особенно плотно заселены большие города с многоэтажными жилыми домами.

Теснота — субъективное состояние, которое может возникать у людей при различных плотностях заселения. Правда, чем выше плотность, тем больше вероятность того, что у людей возникнет восприятие («ощущение», «чувство») тесноты. Данный вопрос мы подробно рассмотрим чуть позже. Но уже здесь уместно отметить, что когда плотность создает «чувство» тесноты, у людей возникают отрицательные эмоциональные состояния, в том числе агрессивность. Отсюда — вероятность совершения агрессивных действий.

Указанные дифференциации проводятся и другими исследователями (Стокдейл, Уелч и др.). Мы же отметим, наконец, что расстояние между людьми, или дистанция, тоже играет существенную роль в возбуждении или подавлении агрессии. Причем следует различать физическую и психологическую дистанции.

Б. Теснота и нарушение личного пространства

Когда пытаются отвечать на вопрос, является ли теснота стрессором или фрустратором, всегда следует помнить об одном открытии, сделанном в социальной психологии: вокруг тела каждого человека существует личное, невидимое для глаза психическое пространство и вторжение в него посторонних, чужих людей, незнакомых и нежелательных, является сильно действующим отрицательным фактором. Иначе говоря, нарушение психологического пространства воспринимается человеком как агрессивное вторжение, как стресс и фрустрация. Исследуя данное явление, социальные психологи обнаружили также, что это невидимое пространство как бы расширяется и сжимается, пульсирует вокруг тела в зависимости от того, с кем общается человек, как близки его отношения с этим человеком и т. п. К настоящему времени уже образована новая область социально-психологических исследований под названием проксемия. О ней мы говорили уже в первом томе настоящей книги.

Выше мы сказали, что следует провести различие между плотностью, теснотой и расстоянием (дистанцией). Здесь можно уточнить: тесными следует считать условия, в которых расстояние между людьми такое маленькое, что они нарушают личное пространство друг друга.

Детализации этой проблемы может способствовать исследование, проведенное Уорчелом и Тедли (Worchel and Teddllie, 1976). Организуя свое исследование, эти авторы исходили из предположения, что при определении степени стресса важен не столок объем доступного индивиду пространства, сколько расстояние между людьми, устанавливающееся в определенной ситуации. Чувство тесноты возникает не столько из-за плотности (то есть из за того, сколько квадратных метров достается каждому присутствующему), сколько из-за расстояния между людьми. Близкие расстояния общения и взаимодействия вызывают чувство тесноты, то есть переживание стресса. Фактически чувство тесноты является аспектом сложного стресс-фрустрационного состояния. Однако вернемся к исследованию Уорчела и Тедли, которое мы рассматриваем по тому материалу, который изложен в книге Р. Бэрона и Д. Ричардсон.

Во время своего исследования они варьировали плотность и расстояние взаимодействия. Составлялись группы по 7–8 человек из студентов, которые выполняли групповую работу в одном случае в маленьком помещении («высокая плотность»), в другом — в большом помещении («низкая плотность»). Расстояние между членами групп манипулировались следующим образом: расставляли стулья по кругу; расставляли стулья так, чтобы их ножки соприкасались (люди сидели “плечом к плечу”); наконец третий вариант: между стульями оставляли полметра расстояния (вариант “на расстоянии”). “Работа” испытуемых состояла в том, что они заполняли анкеты, решали лингвистические задачи, обсуждали проблемы человеческих отношений. В последнем случае испытуемые, индивидуально или в группе, давали рекомендации по мерам борьбы с правонарушениями подростков. Исследователи хотели знать, в какой мере плотность и расстояние оказали влияние на появление агрессивных рекомендаций (применение наказаний, различных карательных мер). Оказалось, что плотность не оказывала влияния на появление подобных рекомендаций, тогда как дистанция оказывала: когда стулья стояли близко (“плечом к плечу”), участники обсуждения предлагали больше карательных мер, чем когда стулья стояли на определенном расстоянии друг от друга. Интересно, что когда стулья стояли “плечом к плечу”, члены группы оценивали друг друга как более агрессивные и менее симпатичные люди. Вывод исследователей следующий: “… дистанция, а не плотность сама по себе, является параметром пространства, соотносимым с фактом тесноты”[23].

Отсюда делается практический вывод о том, что если пространство (площадь комнаты, зала и т. п.) распределять так, чтобы расстояние (дистанция) было как можно больше, то появления чувства тесноты, а следовательно и стресса и фрустрации, в определенной мере можно будет избежать. Эти рекомендации очень важны для армии (в казармах, как правило, всегда тесно), для самых различных учебных заведений и организаций.

В. Относительность тесноты

Уже то обстоятельство, что наше личное пространство то расширяется, то сжимается в зависимости от характера наших взаимоотношений с другими и от содержания нашего общения, дает нам основание заключить, что теснота — явление в значительной мере относительное. Комната в 20 м2 для двух ненавидящих друг друга людей — очень тесное пространство, тогда как эта же комната для влюбленных — рай. Долгие годы в таких условиях живут без серьезных конфликтов и члены сплоченных семей.

Можно вспомнить древнюю притчу, мораль которой выражает именно следующую истину: все относительно, в том числе и теснота. Бедный человек жалуется на тесноту лачуги, где он живет со своей многодетной семей. Он об этом жалуется мудрецу, который советует вселить в эту же комнатушку свинью, собак и кошек и другую живность. Человек выполняет этот совет и в лачуге создается настоящий кошмар. Спустя некоторое время мудрец дает новый совет: удалить из комнаты всех животных. И хижина мигом превращается в рай! Такова сила относительности. Очень тяжко людям, живущим в просторных собственных домах, в силу неумолимых обстоятельств, переселиться в маленькие квартиры. Некоторые воспринимают такую необходимость как настоящее бедствие. Адаптация к таким условиям происходит, но медленно и мучительно. Для таких людей теснота является намного более сильным стрес-фрустратором, чем для тех, кто всегда жил в стесненных условиях. Следовательно, теснота относительна как объективно, так и субъективно. Иногда решающее значение имеет то обстоятельство, воспринимаем ли мы данное социальное пространство как тесное или обширное. Отсюда и вытекают поведенческие реакции, эмоциональное состояние и настроение людей.

Г. Теснота и агрессия

В тесноте, когда нарушается личное пространство людей, начинается гласная или скрытая, осознанная или не совсем осознанная борьба, соперничество: а) в защиту своего личного пространства каждым из участников социального процесса; б) с целью захвата дополнительной территории. Эта, частично подсознательная, борьба вызывает целый ряд защитных реакций и стратегий поведения, в том числе агрессивные.

Хотя представляется очевидным, что теснота, как стресс-фрустратор, вызывает агрессию, все же необходимо исследовать все аспекты этого явления. У всех ли непременно теснота вызывает агрессию? Есть ли различия между мужчинами и женщинами, и если есть, то какие? Какие иные формы поведения людей наблюдаются в таких условиях?

Часть проведенных исследований свидетельствует, что теснота действительно вызывает агрессию[24]. Но проведены и такиие исследования, которые свидетельствуют о том, что теснота подавляет агрессивное поведение. Такой результат может иметь несколько причин и его объяснение требует использовать психологические термины более корректно и дифференцированно. Мы имеем в виду, что всегда следует различать агрессивность и агрессию. Агрессивность, в свою очередь, может быть как временным психическим состоянием, так и чертой характера человека. Поэтому каждый раз, употребляя слово “агрессивность”, следует конкретизировать ее смысл, если из контекста не совсем ясно, какой из упомянутых двух смыслов имеется в виду. Что касается слова “агрессия”, то оно означает определенный тип поведения, а именно — такое физическое, вербальное или иное символическое действие, целью которого является причинение вреда другому человеку, другим живым существам или же продуктам человеческой деятельности, то есть культуре.

Итак, когда говорят, что в каких-то условиях жизни, в том числе в условиях тесноты, “агрессия” подавляется, то такое утверждение верно именно относительно агрессивного поведения, но не для агрессивности как психического состояния, включающего гнев, враждебность и ненависть к определенным людям и даже к условиям существования. Мы считаем, что в тесноте люди почти всегда переживают отрицательные эмоции и дискомфорт, но, исходя из каких-то ожиданий, норм и обстоятельств, подавляют свои агрессивные действия и даже злые мысли и слова.

Д. Теснота, гендер, агрессивная толпа

В целом можно сказать, что теснота делает людей более агрессивными, чем обычно, но не все выбирают агрессивную стратегию адаптации или преодоления такой проблемной ситуации. Одни остаются в такой “толпе” и ведут себя агрессивно, другие уходят, а третьи становятся депрессивными, что является убедительным признаком усиления агрессивности и направления ее на собственную личность, то есть ее конверсии. Возможны смены адаптивных стратегий, их временные сочетания и другие варианты их использования.

Но следует выяснить еще один очень важный вопрос: есть ли различия между женщинами и мужчинами по критерию усиления агрессивности в тесной толпе, или у обоих полов все происходит одинаково? Зная о существовании различий по уровню агрессивности и по предпочитаемым формам агрессии между представителями обоих полов, можно предположить, что и по воздействию тесноты должны наблюдаться гендерные различия. Хотя специальных исследований мало, однако уже получены данные о том, что имеет место “усиление агрессии в тесной толпе мужчин, но не женщин…”[25].

По каким причинам имеет место такое различие, пока не совсем ясно. Можно лишь делать ряд предположений, которые позволят и дальше, глубже исследовать данный вопрос. Наши предположения следующие: а) возможно, что женщины менее чувствительны к вторжениям в свое личное психическое пространство других представителей своего пола, чем мужчины, и от таких вторжений мало фрустрируются; б) возможно, что женщины между собой обычно общаются на более близких расстояниях, чем мужчины; в) необходимо исследовать влияние тесноты в смешанной по полу толпе на уровень агрессивности людей; г) возможно также, что женщины в подобных условиях также становятся более агрессивными, но у них лучше работают механизмы подавления и вытеснения агрессивности и агрессивных действий. Ясно, что путем проверки этих гипотез можно открыть интересный цикл исследований.

Е. Выбор возможных адаптивных стратегий

Мы уже познакомились с очень примечательным эмпирическим фактом: в тесноте одни становятся агрессивными и совершают вербальные или физические враждебные действия, тогда как другие подавляют свою агрессию. Не теснота сама по себе подавляет агрессию некоторой части людей, а они сами, эти личности, вследствие своеобразия своей психической структуры, но под воздействием тесноты.

Одним из аспектов этого своеобразия является то, что у разных людей имеются в достаточной мере различные устоявшиеся адаптивные стратегии, которые они систематически актуализируют и используют в типичных ситуациях жизни. Хотя таких стратегий несколько и их можно классифицировать по разным критериям, в данном контексте условно можно выделить их в две группы: агрессивные и неагрессивные. У одних индивидов в итоге процесса их уникальной социализации и адаптации ведущей становится агрессивная стратегия, у других — та или другая из неагрессивных стратегий. Оказавшись в ситуациях стресса и фрустрации, люди в первую очередь актуализируют свою основную, ведущую и характерную стратегию, которая, по нашему мнению, составляет важный блок в структуре характера личности. Одни идут путем агрессивного самоутверждения, другие выбирают мирный способ адаптации (если вынуждены оставаться в данной ситуации, например, долго жить в тесноте); наконец, третьи выбирают еще более “мирный” путь: они покидают данную социальную ситуацию. Это уже стратегия отступления или бегства. Слово “мирный” мы берем в кавычки, поскольку люди, выбирающие стратегию ухода, — зачастую очень недовольные и озлобленные личности. В этом автор строк неоднократно убеждался, беседуя с теми, кто собирается в эмиграцию.

Вот эта избирательность актуализации различных адаптивных стратегий и является причиной того, что одни индивиды в условиях тесноты ведут себя агрессивно, а другие — внешне миролюбиво. Мы считаем, что теснота, как и другие стресс-фрустраторы, при длительном воздействии на людей, могут привести к формированию клана устойчиво подавленных людей, депрессивных личностей, у которых агрессия направлена на самих себя. Уже есть экспериментально полученные результаты, которые могут стать опорой для предложенной здесь концепции.

Ж. Теснота, семейные конфликты и агрессия

При исследовании семейных конфликтов учет плотности и тесноты, а также их различий, тоже очень важно. Известно, что, как иногда говорят, “семья — колыбель агрессии”. Причин, порождающих внутрисемейную агрессивность, много. Теснота — лишь одна из них.

Проведены исследования, которые показывают, что чаще всего семейные ссоры и конфликты возникают в тех семьях, члены которых жалуются на тесноту[26]. Причем нет прямой связи между площадью “на душу населения” и чувством того, что живешь в тесноте.

Мы предлагаем следующую гипотезу: чувство тесноты возникает в тех семьях, в которых есть члены, не уважающие личное пространство остальных. Это интеллектуально менее развитые люди или очень старые члены семьи. Чувство тесноты возникает и в тех семьях, в которых есть люди с различными этническими традициями. Известно, что представители разных этносов склонны общаться на различных дистанциях. На этой основе конфликты могут возникать в тех семьях, в которых муж и жена — представители разных этносов.

§ 5. Социальное обучение агрессивным действиям

При рассмотрении вопроса о наследственных основах физиологических механизмов агрессии мы видели, что человек, как и многие высшие животные, наследует возможность агрессивности, тенденцию к переживанию гнева и совершению насильственных действий во всех тех случаях, когда что либо или кто-либо фрустрирует его. Однако человек почти не наследует агрессивных действий в готовом виде, кроме ограниченного числа элементарных реакций и мимики, выражающей гнев. Агрессивным действиям, агрессивному поведению он должен учиться. Как это происходит? Именно об этом будет наш разговор в настоящем и в последующих нескольких параграфах.

А. Обучение и агрессия

Агрессивные действия, как и другие формы поведения, приобретаются всеми известными способами обучения: классическим (павловским) механизмом образования условных рефлексов; путем наблюдения и подражания агрессивному поведению других людей, которых в подобных случаях называют “социальными моделями”; через самообучение, которое осуществляется с помощью механизма интуиции или “инсайта” — “озарения” сознания новым результатом процесса решения задач. В данном случае под “обучением через инсайт” имеется в виду следующее: оказавшись в ситуации стресса и фрустрации, человек сам изобретает и совершает агрессивные действия, как бы совершая открытие, догадываясь о тех насильственных действиях, которые помогли бы ему преодолеть возникшую проблемную ситуацию.

Этот способ обучения агрессивным действиям начинает играть роль в жизни человека с самых ранних лет и приводит к приобретению целой серии физических и символических агрессивных действий, в том числе ругательств, саркастических выражений, злобных шуток и анекдотов и т. п.

Но в других случаях обучения (научения), при усвоении агрессивных действий с помощью одного из названных выше способов, играют роль поощрения и наказания, а также социальные нормы. Если агрессивные действия ребенка или взрослого поощряются, тогда они быстро закрепляются в репертуаре его социальных действий и в дальнейшем без труда воспроизводятся. Эту концепцию подробно разработал известный американский социальный психолог Альберт Бандура[27].

Каждая напряженная ситуация вызывает общее возбуждение и эмоциональное состояние человека. Сверхвозбужденное состояние может привести к различным формам поведения в зависимости от истории обучения этого человека: те индивиды, агрессивные действия которых в прошлом поощрялись, могут совершить новые агрессивные действия. Другие, наоборот, могут уйти или обращаться за помощью к другим, или же попытаться конструктивно решать возникающие проблемы. Как мы видим, перед человеком, подвергшимся стрессу или фрустрации, есть возможность выбора различных путей или линий поведения, различных стратегий адаптаций. Каждый выбирает тот путь, который в прошлом принес ему больше всего удовлетворения и пользы.

Однако надо иметь в виду, что человек может использовать агрессивные действия и без сильного психофизиологического возбуждения, в достаточно спокойном состоянии, расчетливо и целенаправленно. Так, в детских садах и в младших классах школы нередко физически сильные дети отбирают игрушки и лакомства у более слабых и младших по возрасту детей. Правда, восприятие того, что другой имеет что-либо желательное, которого ты лишен, тоже фрустрирует человека, в том числе детей. Но если индивид знает, что без труда может приобрести желательный предмет, ему нет необходимости сильно волноваться, ведь он не нуждается в мобилизации своих физических и психических сил.

Б. Подражание социальным моделям

Человек не всегда ведет себя агрессивно под непосредственным воздействием фрустраторов и стрессоров. Он может подражать агрессивным действиям других людей. Чтобы проверить это предположение, А. Бандура с сотрудниками, начиная с 60-х годов 20-го века, проводил серию экспериментов[28]. Типичный эксперимент имеет следующий характер: в присутствии детей дошкольного возраста взрослый человек (психолог) пинает ногами пластиковую куклу “Бобо” или швыряет ее на пол. Игрушка эта имела приспособление, благодаря которому после получения пинка сумела “вставать на ноги”. Взрослый же время от времени сопровождал удары оскорбительными словами в адрес куклы. Затем детям разрешали играть с куклой. Дети не только подражали агрессивным действиям взрослого, но даже дополнили свой репертуар, творив и совершив новые агрессивные действия. Здесь агрессивное творчество детей происходит непосредственно перед глазами наблюдателя.

По мнению А. Бандуры, Э. Аронсона и других социальных психологов, в таких случаях поведение “социальной модели”, то есть взрослого человека, обобщается в психике ребенка и поэтому порождает новые формы агрессивного поведения.

Это очень интересное явление: обобщение как механизм порождения новых форм поведения! Обобщение, таким образом, означает не просто выход за пределы первоначальной ситуации и повторение действий, но и возможность создания новых действий. Но как это происходит? По-видимому, в новых условиях возникает необходимость выработки ответа на новые раздражители, поэтому создаются вариации прежнего действия и совершаются новые действия, которые имеют сходную мотивацию, в данном случае — агрессивную. При создании новых форм агрессивного поведения играют роль: а) физические и лингвистические возможности человека; например, физически более развитый и ловкий человек действует иначе, чем слаборазвитый; б) внутренние когнитивные процессы: создание намерения, целеполагание, поиск путей осуществления и другие; в) ситуативные факторы в широком смысле: физическое пространство (сцена), статус присутствующих людей, их физические и психические возможности, предвидение нападения и т. п.

И еще одну проблему хотелось бы сформулировать: мы уже знаем, что обобщение агрессивных действий приводит к формированию такой черты характера личности, как агрессивность. Поэтому представляет интерес следующий вопрос: если обобщение приводит к изобретению новых форм агрессивных действий, то каким образом последние способствуют формированию агрессивности? По-видимому, это имеет место тогда, когда новые агрессивные действия тоже поощряются.

Все эти идеи требуют эмпирической проверки. Нам представляется, что на этом пути возможно получение новых результатов.

А. Бандура заметил, что если во время экспериментов агрессивные действия взрослого вознаграждались, то дети — свидетели такого подкрепления — вели себя более агрессивно, чем те, в присутствии которых агрессивные действия взрослого или вовсе не вознаграждались, или, наоборот, наказывались. Наблюдение того, как наказывают взрослого за агрессию, приводит к ослаблению агрессивности детей.

Но когда после этого детям предложили подарок, потребовав совершить агрессивные действия по отношению к игрушке, они с готовностью повторяли те действия, которые видели. Таким образом, обучение агрессивным действиям с помощью социальных моделей происходит быстро и результативно. Восприятие агрессивных действий другого человека имеет для наблюдателя две функции: а) оно растормаживает агрессивное поведение, то есть играет роль дезингибитора; б) показывает конкретные модели агрессивного поведения, то есть учит тому, как надо действовать. Таким путем приобретается целый репертуар агрессивных действий. Например, дети во многом повторяют по отношению к другим те же агрессивные действия (пинки, подзатыльники, шлепки и разные виды словесной агрессии), которые применялись к ним родителями. Представляет безусловный интерес следующий вывод социального психолога: “Хотя большинство детей, подвергшихся оскорбительным нападениям, не становятся в дальнейшем преступниками или оскорбляющими своих детей родителями, 30 % из них все же злоупотребляют наказаниями в отношении своих детей: они наказывают их вчетверо чаще, чем в целом по национальной статистике… Насилие в семьях часто ведет к насилию в дальнейшей жизни”[29].

Но мы полагаем, что в таких случаях агрессия родителей выступает не как отдельный, изолированный вид поведения, а как часть общего авторитарного стиля лидерства в семье.

Агрессивны также те дети, которые растут в неполных семьях: в них обычно отсутствует отец. Подобная взаимосвязь между отсутствием отца и агрессивностью детей наблюдается во всех расовых и социальных группах. Эта связь отличается также устойчивостью во времени. Значительная часть детей, происходящих из неполных семей без отца, склонны совершать преступления с применением насилия[30].

Но вернемся к вышеописанному эксперименту. Оказалось, что когда дети находятся в сильном эмоциональном состоянии (например, во время наблюдения за каким-либо спортивным соревнованием), то с большой готовностью подражают действиям другого человека — социальной модели — когда последний выполняет какие-либо действия, агрессивные или неагрессивные.

Можно высказать предположение, что в таких случаях налицо высокий уровень общей мотивированности детей, что конкретизируется в виде выполнения подражательных действий. П. Кристи и другие психологи, исследуя это явление, пришли к выводу, что наблюдая за спортивным соревнованием, люди переживают фрустрацию, вследствие чего у них усиливается готовность к совершению агрессивных действий.

Все те индивиды и социальные группы, которые являются авторитетными для личности, иначе говоря — референтными, становятся социальными моделями и вызывают подражание, особенно в среде молодежи. Агрессивные авторитеты очень опасны для общества.

Эти результаты сразу же вызывают в нашем сознании многие ассоциации с событиями реальной жизни: если начальник агрессивен и его поведение поощряется вышестоящими, то и подчиненные становятся более агрессивными. Подобный подход помогает понять, например, такие явления, как подражание агрессивности и беспощадности начальников в системе полицейских организаций, распространение авторитароной агрессивности в тех организациях, в которых первый руководитель последовательно осуществляет авторитарное, директивное лидерство.

Социальные модели оказываются объектами подражания в тех случаях, когда субъект психологически идентифицируется с ними. Данное явление наблюдалось, например, при изучении влияния фильмов со сценами насилия подростков[31]. При отсутствии идентификации подражание слабо выражено или отсутствует. Л. Берковиц показал, что просмотр фильма, в котором изображен действующий боксер, приводит к идентификации и, в результате, усилению агрессивного поведения подростков. Здесь мы видим, как для обеспечения адаптации личности соединяются, составляя комплекс, две защитные механизмы: агрессия и идентификация. Об идентификации личности с агрессором мы уже написали в первом томе настоящего труда, а на последующих страницах еще не раз будем обращаться к этому удивительному, несколько парадоксальному явлению.

§ 6. Телевидение и агрессивность людей

Одним из частных, но чрезвычайно широко распространенных случаев обучения путем наблюдения, является влияние телевидения через показ картин насилия.

В США и европейских странах исследователи считают, что в семьях телевизор работает в среднем 7 часов в сутки. Главными зрителями являются дети и подростки: они в среднем смотрят телевизор 6 часов в сутки[32]. Положительная сторона этого занятия — получение значительного количества информации, которую человек иными путями не смог бы получить.

Однако дело в том, что телевизор оказывает влияние на поведение и установки зрителей. Телепередачи вызывают изменение уже существующих у людей установок и к образованию новых. Люди подражают тому, что видят в телепередачах и на основе получаемой информации нередко принимают решения. Происходит обучение через наблюдение. Недаром существуют специальные учебные программы.

Исследования показали, что около 80 % телевизионных драматических произведений содержат сцены насилия. Имеются в виду угрозы избиения, физическое насилие и убийство. Расчеты показывают, что “к моменту окончания средней школы ребенок просматривает по телевидению около 8000 сцен с убийствами и 100000 других действий с применением насилия”[33]. К 16 годам каждый ребенок успевает видеть на экране около 13000 мертвецов. Один из активных исследователей этой проблемы, Джордж Гербнер, выражает беспокойство по поводу возможных последствий такой насыщенности жизни современного человека образами насилия.

Подверглась исследованию взаимосвязь между воспринятыми сценами насилия и агрессивностью зрителей. Л. Хьюзман, К. Лагерспец и Л. Ирон исследовали 758 девочек и мальчиков в США и 220 — в Финляндии. Все они были учениками 1–5 классов. Оказалось, что характер агрессивности этих детей связан с характером и частотой воспринятого по телевидению насилия. У мальчиков это сходство было выражено сильнее, так как они идентифицируют себя с героями агрессивных телевизионных сцен, большинство которых — мужчины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • Глава 1. Среда, обучение и агрессия

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Агрессивность человека. Том 2. Социальная и этническая психология агрессии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

См.: Berkowitz L. Aversive conditions as stimuli to aggression. In “Advances in Experimental Social Psychology”, 1982, V.15, Pp. 249–288; Berkowitz L. A Survey of Social Psychology. New York, 1988.

2

См.: Берковиц Л. Агрессия. Причины, последствия и контроль. СПб, Москва, 2001, с.102.

3

См.: Turner C.W., Simons L.S. and Frodi A. The stimulating and inhibiting effects of weapons on aggressive behavior. — “Aggressive Behavior”, 1977, 3, Pp. 355–378.

4

См. также: Крейхи Б. Социальная психология агрессии. СПб, Москва, “Питер”, 2003, гл. 4.

5

См.: Бэрон Р., Ричардсон Д., Агрессия. СПб, “Питер”, 1997, с. 178.

6

См.: Schachter S., Singer J. Cognitive, social and physiological determinants of emotional state. “Psychological Review”, 1962, 69, Pp. 379–399.

7

См.: Майерс Д. Социальная психология, с. 508–509.

8

Zillman D. Hostility and aggression. Hillsdale (N.J.), Erlbaum. 1979.

9

См., например: Toch H. Violent men. Chicago. Aldine. 1969; Toch H. Psychology of Crime and criminal Justice. New York: Holt, Rinehart and Winston, 1979.

10

См.: Geen R.G. Effects of frustration, attack, and prior training in aggressiveness upon aggressive behavior. — “Journal of Personality and Social Psychology”, 1968, 9. Pp.316–321.

11

См.: Taylor S.P. Aggressive behavior and physiological arousal as a function of provocation and the tendency to inhibit aggression.-“Journal of Personality”, 1967, 35, Pp. 297–310.

12

Краткий обзор этих исследований см.: Deaux K., Dane C. and L. S. Wrightsman, Social Psychology in the 90s, Pp.266–367; см. также: Крэйхи Б. Социальная психология агрессии. Москва, СПб, 2003, гл. 4.

13

См.: Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 162.

14

Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 160.

15

Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 161.

16

Бэрон и Ричардсон, указ. соч., с. 165.

17

См.: Крейхи Б. Социальная психология агрессии. СПб-М., 2003.

18

См.: Milgram S. Obedience to authority. New York: Harper and Row, 1974; Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. СПб, “Питер”, 2000.

19

См.: Borden R.J. Witnessed aggression: Influence of an observer’s sex and values on aggressive responding.-“Journal of Personality and Social Psychology”, 31, 1975, Pp.567–573; Borden R.J. Audience influence. — In: P.B.Paulus (Ed.), Psychology of group influence. Hillsdale (N.J.):Erlbaum, 1980.

20

См.: Gaebelein J.W. and Hay W.M., Third Party instigation of aggression as a function of attack and vulnerability.-“Journal of Research in Personality”, 7, 1974, Pp. 324–333; Deaux K., Dane F.C., Wrightsman L.S., Social Psychology in the 90s. Pacific Grove (Calif.); Brooks/Cole, 6th ed., 1993, Pp. 264–265.

21

Об этом обильный материал можно найти в этнологической литературе. См., например: Линдблад Ян, Человек — ты, я и первозданный. М., “Прогресс”, 1991.

22

См.: Китаев-Смык Л. А. Психология стресса. М., “Наука”, 1983.

23

Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 170.

24

См.: Griffitt W. and Veitch R., Hot and crowded: Influences of population density on interpersonal affective behavior. — “Journal of Personality and Social Psychology”, 1971, 17, Pp. 92–98.

25

Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 169; Крэйхи Б. , указ. соч. с. 109.

26

См.: Бэрон Р., Ричардсон Д. , указ. соч., с. 170.

27

Bandura A., Aggression: A social learning analysis. Englewood Cliffs (N.J.): Prentice-Hall, 1973; его же: Social-learning theory. Englewood Cliffs (N.J.), 1977; Бандура А., Уолтерс Р. Подростковая агрессия. М., 2000.

28

См.: Bandura A.,D.Ross and Sh.Ross, Transmission of Aggression Through Imitation of Aggression Models. — “Journal of Abnormal and Social Psychology”, 63, 1961, Pp.575–582; Aronson E. The Social Animal. 7th ed., New York, 1996, Chapter 6.

29

Майерс Д. Социальная психология. СПб, “Питер”, 1997, с. 501.

30

Майерс Д. , указ. соч., с. 501; Берковиц Л. Агрессия, гл. 6.

31

См.: Mackal K.P. Psychological Theories of Aggression, Pp. 18–19.

32

См.: Майерс Д. Социальная психология. СПб, “Питер”, 1997, с. 517; Аронсон Э., Уилсон Т., Эйкерт Р. Социальная психология. СПб — Москва, 2002, с. 404–406.

33

Майерс Д., указ. соч., с. 517.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я