Лис Улисс и клад саблезубых (Фред Адра, 2006)

Первая книга серии «Лис Улисс» Фреда Адры стала лауреатом премии «Заветная мечта» в 2006 году, и давно завоевала множество верных поклонников. Туманное пророчество, расследование, таинственный клад, склеп, страшный заговор, призраки, интриги, переодевания, мистификации – все это сулит читателям первая встреча с Лисом Улиссом. Невероятно обаятельные герои, потрясающая атмосфера и сногсшибательные приключения – книга совершенно необычная и ни на что не похожая, смешная, остроумная, такая, что оторваться совершенно невозможно.

Оглавление

Из серии: Лис Улисс

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лис Улисс и клад саблезубых (Фред Адра, 2006) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 5.

Роковая предопределенность классической трагедии

Ближе к назначенному часу Лис Улисс нарядился в черный, под цвет ожидаемой на сцене трагедии, костюм и встал с чашкой кофе у окна, задумчиво глядя на улицу. За окном лениво возился с электрическим кабелем коала в рабочем комбинезоне. Он то разматывал моток, то снова сматывал, время от времени поглядывая на улиссовские окна. Лис вздохнул, задернул занавеску и уселся в кресло. Часы пробили шесть. Почти сразу же раздался стук в дверь. Это явился Евгений. Пингвин облачился в черный фрак и выглядел бы весьма внушительно, если бы не вездесущий ранец за спиной. Но в ранце лежал дневник, а с ним Евгений никогда не расставался, даже рискуя выглядеть нелепо.

– Тебе очень идет, – улыбнулся Улисс, решивший ничего не говорить про ранец.

Пингвин смутился. Фрак он одолжил у соседа-индюка – ведь у него самого ничего подобного в гардеробе не было.

– Все-таки театр, – объяснил он.

– Ну конечно, – согласился Улисс.

– Хорошо, что дождя нет, – заметил Евгений.

– Да, – кивнул Улисс.

– Теплый вечер, – добавил Евгений.

– Действительно, – сказал Улисс.

Евгений прокашлялся и произнес:

– Улисс… Я все хочу спросить…

Но договорить не успел, потому что в этот момент раздался стук, лис крикнул: «Войдите!», и в дом ввалился Константин – все в тех же потертых брюках, куртке и шарфе, что и утром.

– А вы чего это вырядились? Праздник какой? – с недоумением спросил он друзей.

– Мы же идем в театр! – ответил Евгений с благоговением.

– Это я помню, – поморщился кот. – А разве мы идем туда не зрителями? Что-то я не помню, чтобы речь шла о нашем участии в спектакле.

– Ты что?! – воскликнул Евгений, патетически вскинув правое крыло. – Это же театр!

Константин некоторое время в упор разглядывал пингвина, затем вздохнул и сочувственно произнес:

– Бедняга…

– В театр полагается идти нарядно одетым, – объяснил Улисс. – Но это не закон.

– Хорошо, что не закон, – сказал Константин. – А то страсть как не люблю нарушать закон. Но иногда иначе просто никак.

– Ты нас позоришь, – тихо произнес Евгений.

– Я?! Да я хоть за рабочего сцены сойти могу! А ты на себя посмотри!

– Стоп! – Улисс вскинул лапу. – Каждый одевается как хочет. Это не маскарад. Давайте без взаимных упреков.

Давайте. Давайте без упреков, – проворчал кот и уселся в кресло, закинув лапу на лапу. – А где же наша собственная примадонна? Опаздывает, конечно? Ну, нам, простым смертным, негоже роптать. Им, примам, можно всякое, что простому зверью…

Его речь прервал стук в дверь. Константин вскочил, подпрыгнул к двери и ловко распахнул ее. На пороге стояла незнакомая молодая лиса в красном платье, черных полусапожках на высоких каблучках и изящной шляпке с перышком.

– Берта?! – охнул изумленный Константин, но тут же взял себя в лапы. – Ну, ничего, ничего…

– Вот это да… – восторженно произнес Евгений.

Лис Улисс поднялся с кресла, подошел к Берте и протянул ей лапу.

– Берта, ты совершенно обворожительна. Думаю, сегодня вечером в театре будут разбиваться сердца.

Лисичка покраснела, подала лапу Улиссу и смущенно сказала:

– Я просто подумала… Ведь театр – это храм искусства, правда?

– Несомненно, – кивнул Улисс, проводя ее в комнату и усаживая в кресло.

– Определенно, – поддакнул Константин. – Театр – это храм искусства театра.

– Вы тоже хорошо выглядите, – сочла нужным отметить Берта.

– Конечно! – воскликнул Константин. – Ведь мы тоже в некотором роде служители муз и каждый сыграет свою роль. Лис Улисс будет дипломатом, послом в стране саблезубых тигров. Евгений – дирижером большого птичьего оркестра. А в ранце у него партитура. – Последнее слово пришлось ему по вкусу, и кот счел нужным повторить: – Да, партитура. Ну а я играю простого рабочего парня с окраины, который так обожает трагедии, что ночами не спит, переживает.

Берта рассмеялась:

– А я кого играю?

– А ты играешь музу опасных авантюр. Нашу музу!

Лисичка захлопала в ладоши:

– Мне это нравится!

В ответ Константин усмехнулся, а Евгений с Улиссом улыбнулись.

– Друзья, нам пора, – произнес лис. – Но прежде я хочу вам кое-что сказать. Мы не знаем, где именно, у кого искать фрагменты карты. Мы можем только довериться судьбе в том, что она подаст нам знак. Не укажет на местонахождение искомого – это не в ее привычках, – а тонко намекнет. Поэтому прошу вас, будьте бдительны. Обращайте внимание на все, что хоть чуть-чуть выходит за рамки привычного, и сразу сообщайте мне. Если мы не сумеем распознать подсказки судьбы, то рискуем блуждать в потемках до скончания времен. А теперь – пора!

Заговорщики вышли из дома и направились в сторону центра города по вечерней улице, освещенной фонарями. Коала-электрик не обратил на них никакого внимания, но, когда четверка свернула за угол, тихо положил моток кабеля на землю и двинулся следом.

В фойе было полно народу. Повсюду на стенах висели фотографии известных актеров и плиты с эмблемой Большого Трагического Театра – двумя грустными масками. До начала спектакля еще оставалось время, и звери чинно прохаживались, выискивая в толпе знакомых и попивая прохладительные напитки. Наши театралы тоже не стали спешить в зал.

– Давайте прогуляемся по фойе, – сказал Улисс. – Может, заметим что-нибудь любопытное.

И любопытное не заставило себя ждать. Внезапно Евгений встал как вкопанный, судорожно вздохнул и глухо произнес:

– Пожалуй, пойду в зал…

– Что случилось? – встревожился Улисс.

А Константин перехватил взгляд Евгения и понимающе сказал:

– Ага…

Тут уже все заметили – в их сторону направлялась красивая молодая волчица в элегантном брючном костюме и черных лакированных туфлях. Через плечо волчица перекинула маленькую дамскую сумочку, а в лапке ее пристроилась программка.

Вот она подошла ближе и заметила дрожащего пингвина.

– Здравствуй, Евгений, – смущенно улыбнулась волчица. Она чувствовала себя неловко и жалела незадачливого влюбленного.

– Здравствуй, Барбара, – отозвался Евгений, чувствуя, как его перышки пробирает антарктический холод.

Волчица кивнула спутникам пингвина, и тот счел нужным их представить:

– Вот… Мои друзья. Это Константин.

– Очень приятно, – сказал кот. – Константин, специалист по кошачьим цивилизациям. В том числе и внеземным. Прошу меня любить и жаловать.

– Очень приятно. Барбара, – улыбнулась волчица.

– Это Берта. – Евгений указал на лисичку.

– Здравствуйте, Берта. Вы замечательно выглядите.

– Спасибо, Барбара, – с довольной улыбкой ответила Берта.

– Лис Улисс, – представился Улисс, все это время заинтересованно разглядывавший новую знакомую.

– Барбара. – В глазах волчицы зажглось любопытство.

– Улисс – знаменитый путешественник! – добавил Евгений с гордостью: мол, видишь, какие у меня друзья! А ты мне в любви отказала.

– Вот как?

– В некотором роде, – к удивлению своих спутников, Улисс смутился.

– Очень приятно, – искренне сказала Барбара.

– Мы не могли раньше встречаться? – негромко спросил Улисс.

– Могли… – ответила Барбара. – Но не встречались.

– Жаль, – сказал Улисс.

– Думаете?

– Убежден!

– Может, вы и правы…

– Да… Рад, что этот недочет со стороны судьбы теперь исправлен.

Барбара улыбнулась:

– Извините, мне пора… Рада была познакомиться.

И она продолжила свой путь, но несколько раз обернулась и взглянула на Улисса. А лис проводил ее задумчивым взглядом…

– Вот, – счел нужным сказать Евгений. – Это Барбара…

Пингвин заметно погрустнел, и Улисс решил, что наилучшим способом отвлечь его от скорбных мыслей будет хоть какое-то дело.

– Евгений, вот тебе немного денег, купи четыре букета цветов. Могут пригодиться.

– Шеф, тебе, конечно, видней, но не жалко тратить общак на какие-то веники? – поморщился кот.

– Нет, не жалко. Твой друг Кроликонне нас деньгами не обидел. А букеты действительно могут пригодиться. Кстати, будет неплохо, если составишь Евгению компанию, и ему не будет скучно одному.

– Запросто, – уныло отозвался Константин. – Скучать одному – это не дело. Будем скучать вдвоем.

А расстроенному пингвину было совершенно все равно чем заняться, и он дал коту увести себя к цветочным лоткам.

– А эта Барбара ничего, – заметила Берта.

– М-да… – задумчиво произнес в ответ лис.

– Вы только посмотрите! Берта! – раздалось внезапно за их спинами.

Улисс с Бертой обернулись и оказались мордой к морде со стайкой девушек – лисичкой, ежихой и куницей.

– Здравствуй, Берта, – лукаво улыбнулась лисичка и многозначительно посмотрела на Улисса. Ежиха с куницей хихикнули.

– Здравствуйте, девочки, – приторно промурлыкала Берта и демонстративно взяла Улисса под лапу.

Лису эта мизансцена была абсолютно понятна, и он счел нужным подыграть Берте. Иначе та могла бы оказаться в дурацком положении. Он мило улыбнулся всем трем девицам:

– Здравствуйте.

– Здрасссь… – ответили девушки и прыснули.

– Познакомьтесь, это Лис Улисс, мой… друг, – сказала Берта.

– Очень приятно. Это замечательно, что у Берточки есть такие солидные… друзья, – заметила лисичка. Похоже, она была в этой компании запевалой.

– Улисс, это мои одноклассницы: лисичка Марианна, ежиха Дора и куница Анабелла.

– Очень приятно, – кивнул Улисс. – Рад знакомству. Значит, одноклассницы?

– Да, – подтвердила ежиха Дора и хихикнула.

– Подружки, – добавила Марианна.

– Лучшие, – конкретизировала куница Анабелла.

– Прекрасно выглядишь, Берточка, – отметила Марианна. – Тебе так идет это красное платье.

– Спасибо, милая Марианна.

– Не за что, Берточка. А знаете, девочки, говорят, красный – цвет страсти!

– Да что ты! – изумилась ежиха.

– Точно-точно, я тоже слышала, – энергично закивала куница.

– Вы правы, девочки, – подтвердила Берта. – А разве вы не знали, что театр – моя страсть?

– Что ты говоришь! – с наигранным удивлением развела лапами Марианна. – Нет, я этого не знала. Ну, тогда все понятно. Девочки, дело в том, что наша Берта страстно любит театр.

– О, это многое объясняет, – прокомментировала Анабелла, и все три девицы рассмеялись.

– А у меня тоже страсть к театру! – воскликнула ежиха.

– Ага, – хихикнула Анабелла. – А точнее, к Тристану.

– К кому? – удивилась Берта.

– Ну ты даешь! А еще театралка. Шакал Тристан – это же ведущий актер Большого Трагического Театра! Герой-любовник!

– Настоящий герой, – добавила Дора.

– А какой, говорят, любовник! – сказала Марианна, чем снова вызвала у подружек смех. – Что делать… Не у всех же есть… друзья, с которыми можно пойти на спектакль. Иным приходится довольствоваться лицезрением героев-любовников на сцене.

Девушки хором вздохнули и снова рассмеялись.

– Что ж, дорогая Берта. Пожалуй, оставим тебя наедине с твоей… хи… страстью. До встречи в школе. Всего хорошего, Лис Улисс. Берегите нашу Берту. Она нам очень дорога. Пока-пока!

– Не обращай на них внимания, – сказала Берта Улиссу, когда стайка подружек удалилась.

– Ну почему же? Они очень занятные, – заметил Улисс.

Берта пожала плечами и высвободила лапу… Еще не хватало, чтобы Евгений с Константином увидели. Ей и так было тревожно из-за встречи с одноклассницами. Хотя было и приятно. Даже больше приятно, чем тревожно. Ведь подружки уже ей завидуют, хотя Улисс еще не ее.

Вернулись Константин с Евгением, каждый нес по два букета. Улисс с сожалением отметил, что пингвин выглядит еще грустнее. Видимо, ему сейчас невозможно исправить настроение.

Дали второй звонок, и друзья проследовали в зал. Берта и Константин сели по бокам от Улисса, а Евгений пристроился с краю. Он смотрел в пол и жалел себя. Где-то здесь, в этом же зале, Барбара… Сидит и смеется над ним. Как же он ненавидит ее! Да, ненавидит! Хотя нет, он к ней равнодушен. И ненавидит тоже.

– Послушай, Улисс, а комедии этот театр не дает? – поинтересовался Константин. – А то мне чего-то трагедию не очень хочется…

– Зря, – ответил Улисс. – Трагедия будит высокие чувства.

– Ты это серьезно? А по-моему, от нее только настроение портится.

– Классическая трагедия помогает очиститься путем сопереживания.

– Э-э-э… То есть мы очищаемся, глядя, как другим плохо?

– Ну, это несколько упрощенный взгляд, но, грубо говоря, да.

– В каком ужасном мире мы живем, – проворчал Константин.

Улисс согласно вздохнул.

– Я вот чего еще не понимаю, – не успокаивался кот. – Зачем в названии говорится о смерти этой несчастной Лауры? Чего это зритель сразу знает, что она умрет?

– Это же трагедия! И так ясно, что умрет. И наверняка не только она. Думаю, в конце пьесы не одно кладбище переполнится. Закон жанра.

– Какой подлый закон. Ты знаешь, я не любитель нарушать закон, но… – Константин развел лапами.

– Понимаешь, суть классической трагедии сводится к тому, что року нельзя противостоять, – пояснил Улисс. – Что бы ни делали герои, стараясь избежать тяжкой участи, они обречены. Року особо не возразишь… У него в этой игре все карты крапленые.

– Року, значит… Это ведь то же самое, что судьба, не так ли? – спросил Константин.

– Да, судьба. Только сильно обиженная.

– Улисс, поправь меня, если я ошибаюсь, – медленно произнес кот. – Мы говорим о той самой судьбе, которой ты нас все время призываешь довериться?

– Конечно.

– То есть доверяться судьбе, которая приведет к «прекрасной смерти» эту несчастную Лауру, как бы она ни рыпалась?

– Ну, условно говоря, да.

– Знаешь, Улисс, мне почему-то не хочется ей доверяться… Что-то не тянет стать персонажем такого спектакля.

– И что ты предлагаешь? Противиться? Так ведь классическая трагедия как раз и говорит о том, что это бессмысленно. Поэтому лучше, как ты говоришь, не рыпаться, а, наоборот, следовать судьбе. К тому же у каждого она своя. Совсем необязательно она является роком.

– А как это определить?

– В конце станет понятно.

– Спасибо, шеф, – мрачно ответил Константин. – Теперь мне совершенно ясно, с кем следует поговорить, если надо срочно испортить себе настроение…

– Ты просто пока не почувствовал, что судьба на нашей стороне, – сказал Улисс.

– А ты это чувствуешь? – спросил Константин.

– Тоже пока нет. Но стараюсь.

– Все, шеф! Давай замнем этот разговор, а то я предпочту помереть вместе с несчастной Лаурой, чтобы не продлевать муки.

Тут дали третий звонок, в зале стало темнеть.

– Друзья, напоминаю, будьте бдительны! Я чувствую, что во время спектакля судьба подаст нам знак! – громко прошептал Лис Улисс.

Занавес поднялся, явив публике дворик при двухэтажном домике. Во дворике на скамейке сидела печальная гусыня в белом платье. «Изольда Бездыханная», – пронеслось по залу, и раздались аплодисменты.

Зазвучала тихая, грустная музыка, гусыня поднялась со скамьи, простерла перед собой крылья и произнесла высоким голосом:

– О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потемках и сердце полыхает, как костер!

– У нее что-то с сердцем? – шепотом спросил Константин Улисса. – У них в театре нет врача?

– Это метафора, – ответил Улисс.

– А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?

– Да нет же! Константин, я тебе потом объясню!

– Ну, потом так потом, – пожал плечами кот.

Тем временем Лаура продолжала:

– Тринадцать скорбных лет живу я с нелюбимым мужем здесь, в глуши тоскливой… как в могиле. И вот вдруг появился он, возлюбленный прекрасный мой! Но нам не быть вдвоем. Не суждено… Ах, лучше умереть!

– Хм, – сказал Константин, выражая сомнение по поводу последнего утверждения Лауры.

На сцену вышел, осторожно озираясь по сторонам, шакал в военной форме. Это и был герой-любовник Тристан. По залу пронесся женский стон.

– Лаура! – позвал шакал. – Любовь моя!

– Ах! – вздрогнула гусыня и бросилась в объятия возлюбленного. – Нет-нет! Тебе здесь быть опасно! Шпионы всюду, мужу донесут!

– Шпионы – это она про нас? – шепотом возмутился Константин.

– Нет, – ответил Улисс.

– Хорошо, – успокоился кот.

– Мне жизнь без тебя не дорога! – воскликнул шакал. – Молю, бежим со мной в леса!

– В леса… – мечтательно произнесла Лаура и кинула в зал заплаканный взгляд. – О, как бы я хотела. Я собирала б ягоды, грибы, пока возлюбленный ходил бы на охоту. А на закате мы б играли в прятки, а на рассвете – в преферанс. Но нет, не смею я! Мой муж найдет нас и в лесах, я знаю, и убьет. Ах, жизнь свою отдам без сожаленья, но только не твою, любимый, только не твою.

– Нет, не найдет! Ведь нам поможет добрый дух лесов!

– Добрый дух лесов? – удивилась Лаура.

– Да, добрый дух лесов, – подтвердил шакал.

– Но кто он – добрый дух лесов?

– О, это славный малый, живет в лесах и нравом добр. Мы познакомились вчера, и он готов помочь. Сейчас я удалюсь, сама ты знаешь, быть здесь опасно. Ты жди его, посланника судьбы, – придет и все расскажет. Доверься же ему, пусть даже странен он слегка.

– Лаура! – раздалось за сценой.

– Ах, это муж! – заволновалась гусыня. – Беги, беги скорей!

Шакал убежал, а с другой стороны сцены показался медведь. Он подошел к Лауре и нежно взял ее за крылышко. Гусыня продемонстрировала публике гримасу отвращения.

– Так вот ты где, родная, – произнес медведь глубоким басом. – А я ищу тебя, ищу… А ты, оказывается, здесь.

– Да, здесь. Я воздухом хотела подышать, – холодно ответила Лаура.

– Прекрасно, милая, прекрасно. Я разве ж против? Только за! Однако стол к обеду уж накрыли, и я жду.

– Сейчас приду. Ступай же в дом. Я додышу и тоже поднимусь.

Медведь хотел что-то возразить, но не решился. Он грустно посмотрел в зал, потом повернулся и ушел. Публике сразу стало его жалко. Теперь было непонятно, чью сторону принимать, – Лауры с любовником или медведя с обедом. Жалко было всех, и становилось ясно, что добром все это не кончится.

– Подумать только, какой нелепый брак! – с горечью кинула в зал Лаура.

– Да уж, – хихикнул Константин. – Медведь и гусыня, куда нелепей.

Что-то неопределенно крякнул Евгений. Похоже, у него имелось предположение, что может быть нелепей союза медведя и гусыни.

Внезапно на сцене появился новый персонаж, никто даже не заметил, откуда он взялся. Словно он материализовался из воздуха рядом с Лаурой. Им оказался заяц в черном трико, зеленой куртке и огненно-красном колпаке. Гнусно ухмыляясь, он глазел на гусыню.

– Какой мерзкий тип, – пробубнил себе под нос Константин. – К тому же он похож на Кроликонне. Лаура, поосторожней с ним!

Гусыня неожиданному визитеру тоже не обрадовалась.

– Ах, кто вы? Так внезапно появились, напугали…

– Простите, не нарочно, – ответил заяц елейным тоном. – Я добрый дух лесов.

– Так это вы! – обрадовалась Лаура. – Про вас, про вас мне говорил любимый!

– Да, это я. Избранник ваш был так вчера любезен, что мне поведал все о ваших затрудненьях. Не мог же я остаться безучастным, ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Что делать, друг мой, как нам поступить?!

– Поможет вам лишь Озеро Страстей. Тот, кто из него испьет, имеет право загадать желанье. И озеро желанье то исполнит в сей же час!

– О где, о где же этот водоем?! Скажи, и я, не медля ни секунды, к нему отправлюсь!

– В подземном мире.

– Где?! – Лаура с ужасом отпрянула.

– В подземном мире, в царстве тени, – с хитрой гримасой пояснил заяц. – Но если страх сильней любви, то можно просто отказаться.

– А… а что любимый мой? Что сам он не пошел?

– Он не дойдет. Я чую это, не дойдет…

– А я?

– А вы дойдете. В вас есть талант, он скрыт внутри – от всех, от вас самой, но от меня не скрыт. Ведь я не кто иной, как добрый дух лесов!

– Я… Я согласна…

– Превосходно! – воскликнул заяц. – Возьмите, это карта, она укажет путь.

– Ужель это оно?! – жарко зашептал Улисс. – Неужто это знак?!

– Знак? О чем ты, друг мой милый? – спросила Берта.

– И я хотел бы это знать! – добавил Константин.

– Карта! Карта – это знак! Ключ к нашей тайне, ключ к успеху! Нам надо раздобыть ее во что бы то ни стало!

– Но как? – полюбопытствовала Берта.

– Через кого-нибудь из труппы. Через Изольду, например.

– Вот это приключение! Конечно, карта – это знак, как я сама не догадалась! – обрадовалась Берта.

– Что ж, все понятно. Неясно лишь одно, – промолвил Константин.

– Что, друг мой? Поведай, я отвечу!

– Неясно мне, какого черта мы так странно говорим!

– Ой, – сказала Берта. – И правда…

– Это из-за спектакля, – ответил Улисс. – На нас так искусство действует.

– Кошмар какой! – воскликнул Константин. – Да это, оказывается, заразно!

Тут на них со всех сторон зашикали, и друзьям пришлось прекратить обсуждение. Между тем Лаура удалилась, оставив зайца одного. Тот подошел к краю сцены и негромко произнес:

– Я добрый дух лесов… – Он захихикал, а потом резко и зло рассмеялся: – Я – добрый дух лесов?! Я?! Ну да, пускай же так меня зовут. Но пусть пока никто не знает, кто на самом деле я.

Он сорвал с головы колпак, бросил его в зал и крикнул:

– Я демон из страны теней! Подземный мир – мой дом, а зло – мое призванье! О, глупая, прекрасная Лаура! Проделаешь такой далекий путь, чтобы испить из Озера Страстей. Но, что бы ты ни пожелала, свершится лишь одно: ты станешь навсегда моей! Сама! Сама! – Заяц демонически захохотал. – О, сколько раз проделывал я эту штуку! Там, там внизу их сотни – глупых самок и девиц, пришедших воплотить свои желанья, а воплотивших лишь мои! Я – демон зла, властитель царства тени! Я – рок, я – фатум, я – судьба!

Константина бил озноб. Он повернулся к Улиссу и дрожащим голосом произнес:

– Шеф… А может, нам лучше соскочить, а? Еще ведь не поздно. Ты только посмотри, как выглядит эта самая судьба! Это же демон зла, властитель царства тени! К тому же он как две капли воды похож на Кроликонне!

– Константин, это же всего лишь спектакль. А заяц – не более чем персонификация рока.

– Не более?! Ну конечно! Подумаешь, это же так, мелочь! Всего-навсего!

– Ты слишком серьезно все воспринимаешь, – назидательно сказал Улисс. – Так нельзя. Надо сохранять способность различать грань между реальностью и вымыслом.

– Фатум с мордой Кроликонне, – простонал кот. – А ты мне талдычишь что-то про вымысел.

– Константин, продолжим потом, ладно? А то нас скоро из театра выставят. Давай лучше посмотрим, что дальше.

А дальше фатум на сцене творил что хотел, и никто не мог с этим ничего поделать. В результате легкомысленного согласия Лауры отправиться в подземный мир пришлось умереть ее мужу, любовнику, семье троюродного дяди, армиям двух королевств, их королям с придворными и многим обитателям подземного мира, которые и так были мертвы. Но проступок Лауры был настолько ужасен, а козни «духа лесов» так коварны, что им пришлось умереть еще раз. Лаура, увидев, что случилось по ее вине, утопилась в Озере Страстей, а «дух лесов», прежде торжествовавший, лопнул от злости.

В конце спектакля на поверхности озера, в том самом месте, где утопилась Лаура, появились две кувшинки. Они плавали в нескольких сантиметрах друг от друга, но никак не могли соприкоснуться. Улисс сказал, что кувшинки символизируют Лауру и ее возлюбленного – шакала. Берта предположила, что Лауру и ее мужа-медведя. Константин заявил, что «духа лесов» и шакала, чем вызвал недоуменные взгляды друзей. Но больше всех отличился Евгений, предложивший смелую версию: кувшинки – это Лаура и некий пингвин, которого в спектакле не было, но чей дух витал над сценой. Он-то и есть подлинный возлюбленный главной героини, но эта истина доступна лишь особо тонким и чувствительным натурам, к которым его ухмыляющиеся друзья никак не относятся.

Успех был грандиозный. Публика стояла, отказываясь уходить, рукоплескала и вопила «Браво!». Самой поразительной оказалась реакция Константина: кот рыдал, даже не пытаясь сдержаться, то и дело крича в ухо Улиссу: «Я очистился! Я чувствую, что очистился! О, как я благороден и великодушен сейчас!»

К сцене устремились зрители с букетами цветов. Берта и Константин тоже рванулись было, но Улисс их удержал:

– Нет, так не годится. Недостаточно просто подарить цветы, надо еще попробовать завести знакомство. Поэтому бегите за кулисы и попробуйте каким-то образом остаться с актерами наедине.

– Я к Тристану! – быстро объявила Берта.

– Нужен мне твой Тристан, – фыркнул Константин. – Разумеется, я возьму на себя Изольду!

– А ты, Евгений? – спросил Улисс.

– Я… нет. Я не пойду. Извините, я лучше вас на улице подожду. – С этими словами пингвин уныло поплелся к выходу.

– М-да… Попал Евгений, – заметил кот. – Прямо как Лаура. Даже хуже, потому что по правде.

– Улисс, а ты кому подаришь букет? – спросила Берта.

– Пока не знаю, – ответил Улисс. – Думаю, мне лучше остаться в зале. Вдруг здесь что-то произойдет, а мы не заметим.

– Ладно, – кивнул Константин. – Тогда мы пошли. – Он взял Берту под лапу и увел за кулисы.

Улисс принялся с интересом озираться по сторонам.

– Вам понравился спектакль? – раздалось за его спиной.

Улисс обернулся и встретился глазами с волчицей Барбарой.

– Да, понравился.

– Немного грустный, не находите?

– Да… Пожалуй, можно и так сказать.

– В конце я плакала…

– Понимаю…

– А где ваши друзья?

– Пошли дарить цветы актерам.

– О… Я вижу, у вас тоже букет. Для кого? Для Изольды Бездыханной?

– Нет, – ответил Улисс и внезапно для самого себя добавил: – Это для вас…

– Для меня? – удивилась Барбара. – Но почему? Я же не актриса.

– Ну и что? Разве цветы дарят только актрисам? – возразил Улисс и протянул Барбаре букет.

– Спасибо, конечно, – сказала волчица смущенно, принимая букет. – Несколько неожиданно, правда…

– Вот… – произнес Улисс, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке.

– Скоро, наверное, вернутся ваши друзья? – предположила Барбара.

– Возможно.

– Тогда я пойду, пожалуй…

– Да.

– Если что, вот мой адрес и телефон.

– Спасибо.

– Всего хорошего.

– До свидания.

Барбара двинулась к выходу. Улисс проводил ее взглядом, вздохнул и сел, пытаясь разобраться в своих чувствах. В последний раз он был влюблен несколько лет назад, и тогда это закончилось печально. Нельзя сказать, чтобы он соскучился по состоянию влюбленности. Но образ Барбары стоял перед глазами и не желал исчезать. «Я начинаю понимать Евгения», – подумал Улисс.

Тем временем на улице пингвин высматривал в выходящей из театра публике возлюбленную. Он-то знал, кому следует дарить цветы. Уж точно не какой-то незнакомой Бездыханной, когда рядом лучшая самка на свете. Нет, он, конечно, к ней равнодушен и ненавидит, но это не имеет никакого отношения к букетодарению.

В толпе мелькнул знакомый брючный костюм, и Евгений на мгновенье воспрял духом. Сейчас он снова подарит ей цветы, и она не устоит. Самок следует безостановочно забрасывать букетами, тогда они сдаются. Об этом во многих книгах написано.

И тут все рухнуло. Свет померк, и грянул гром. Правда, слышен этот гром был одному Евгению. Пингвин увидел, что его избранница несет в лапах букет. «Странно… – подумал он. – Откуда у нее букет? Ведь я ей его еще не подарил». Но в душе зрела уверенность: ему перешли дорогу. Кто-то более удачливый и оттого – ненавистный.

Евгений с яростью швырнул букет в ближайшие кусты…

За кулисами Константин оставил Берту и отправился вылавливать Изольду Бездыханную у гримерок. Лисичка же решила дождаться Тристана у выхода на сцену. Она прислонилась к стене, стараясь казаться незаметной (это в ее-то красном платье), а то вдруг прогонят. Но на нее никто не обращал внимания, хотя вокруг и сновали туда-сюда разные звери: актеры, рабочие сцены, поклонники… Наконец появился Тристан. Шакал ступал важно, с гордо поднятой головой. Он знал себе цену. Следом за ним шагали два ежа – рабочих сцены, они несли кучу букетов, подаренных герою-любовнику благодарными поклонницами.

Берта прокашлялась и сказала, сгорая от смущения:

– Здравствуйте, Тристан… Вот… Цветы.

– О, спасибо, спасибо! – отозвался актер. – Как это мило!

Он взял букет в лапы и восторженно понюхал его, закрыв глаза.

– Ах какой запах!

Это выглядело так наигранно и фальшиво, что Берте стало противно. Тристан ей тут же разонравился. И что только девушки в нем находят? Это вам не Лис Улисс.

– Меня зовут Берта, – скучно представилась лисичка. Можно подумать, ему это интересно… У него таких Берт пруд пруди.

Но Тристан внезапно заинтересовался.

– Хм… Что-то вы не выглядите особенно радостной, Берта.

Ну конечно! Он же привык к восторгам и горящим взорам, а тут нескрываемая скука. Вот что вызвало его любопытство.

– Да вы понимаете… – сказала Берта, чувствуя подступающую злость. Ей захотелось сделать этому Тристану какую-нибудь пакость. – Мне не понравился спектакль.

– Вот как? – Шакал выглядел ошеломленным.

– Да. Скучно. И игра актеров не понравилась.

– Постойте, постойте, – встревожился Тристан. – И моя игра не понравилась?

– Ну… Так себе. Неплохо.

– Так себе?! Неплохо?! Тогда зачем же вы подарили мне цветы?!

– Ну, я их уже принесла в театр… Не нести же домой. А выбрасывать жалко.

Тристан выглядел растерянным. Он явно не знал, как реагировать на такую странную поклонницу.

– Ладно, я пойду, – сказала Берта.

– Да-да, конечно… – пролепетал шакал. – Спасибо за букет.

– Не за что, – ответила Берта, демонстративно зевнула и направилась в зал.

– Все газеты пишут, что я играю гениально! – донеслось ей вслед. Видимо, в герое-любовнике запоздало взыграла гордость. – Публика в восторге! Меня называют актером года!

Берта усмехнулась, но шага не замедлила…

Константин видел, как Изольда Бездыханная скрылась в одной из гримерок. Он выждал, когда рядом никого не было, и постучался.

– Да-да? – раздался из-за двери низкий, хриплый голос.

Странно… Вроде бы никого, кроме примы, там быть не должно. Константин поколебался пару секунд, затем толкнул дверь и вошел.

В гримерке действительно находилась только Изольда Бездыханная, но это была совершенно другая гусыня, ничем не похожая на несчастную Лауру. Актриса развалилась на диванчике, выражая снисходительное презрение ко всему миру, а в правом крыле она держала мундштук, из которого торчала наполовину выкуренная сигарета. Рядом с диванчиком на столике стояла бутылка коньяка и пара рюмок, одна из которых была наполнена.

– Что угодно? – поинтересовалась Изольда тем самым, поразившим Константина, хриплым, низким голосом.

– Вот. Цветы, – с видимым усилием выдавил из себя шокированный кот.

– Спасибо, – равнодушно отозвалась прима. – Положи на стол и ступай.

– Ага, – ответил Константин, но выполнять приказ не торопился. Это не входило в его планы. Поэтому он топтался на месте, не зная, что предпринять.

– Что-то еще? – лениво спросила Изольда и сделала глубокую затяжку.

– Извините, но… ваш голос…

– Ты хочешь сказать, что он, – гусыня перешла на высокий тембр вечно удивленной Лауры, – не похож на этот?

– Да…

– Годы тяжелых тренировок, мальчик, – объяснила Изольда прежним басом. – Я же актриса.

– Для меня это, признаться, несколько неожиданно, – сказал Константин. – Вообще-то я не театрал.

– Вот как?

– Да. Собственно, я сегодня впервые в театре.

– Ты подумай… – бесстрастно произнесла гусыня.

– И вы знаете, такой шок! Это оказалось так… так… потрясающе! А вы… вы просто… у меня нет слов! – Константин кривил душой. Слова запросто нашлись бы, но он решил, что их отсутствие продемонстрирует его восторг красноречивей.

Изольда издала тоскливый вздох.

– Ясно. Поди сюда, мальчик. Выпьем.

– Ага. – Константин сел на стул напротив примы, выпрямив спину и сложив лапы на коленях.

Изольда налила коньяк во вторую рюмку.

– Ну, за искусство! – Она залпом проглотила содержимое своей рюмки. – Значит, спектакль тебе понравился?

– О да! Это великолепно! – воскликнул Константин.

– Гадость, – сказала Изольда.

– Простите? – удивился кот.

– Спектакль – гадость, – пояснила прима. – Пьеса – туфта, постановка – позор.

Константин растерялся:

– Но… а как же вы?

– Я и спасаю этот стыд от полного провала, – заявила Изольда.

– А другие актеры? Тристан?

– Тристан – напыщенный индюк. С шакальими повадками. Но так говорить не принято, поэтому немедленно забудь, что я это сказала.

– А зрителям спектакль нравится! – выдвинул Константин последний серьезный аргумент.

– Зрители – наше все, – кивнула Изольда. – Давай еще по рюмашке. За зрителей!

– За зрителей…

Гусыня выпила, поморщилась и произнесла:

– А скажи-ка мне, котик. Чего это ты одет, как забулдыга? Это театр вообще-то.

Константину стало стыдно. Но буквально на секунду.

– А что такого? Нормальная одежда!

– Не заводись, мой мальчик. Мне ведь это нравится.

– Да? – удивился Константин.

– Мне нравится, что ты не вырядился, как все эти индюки. Ты не стесняешься своего плебейского происхождения. Уважаю.

– Вообще-то моя бабушка была сиамкой, – оскорбился Константин.

– Ерунда, – отмахнулась Изольда. – У всех нас кто-то там был сиамкой в десятом поколении. Важно не это, а то, что ты не испугался быть самим собой. Предлагаю выпить за честность.

Они выпили за честность.

– Если бы ты знал, котик, какое болото этот театр, – сказала Изольда уже немного заплетающимся языком. – Какие звери здесь работают… Животные. Зависть, интриги, подлость. Вот три кита, на которых стоит театр. Никогда не мечтай о сцене, мой мальчик!

– Ладно, не буду, – кивнул Константин.

– О, эта сцена. Она манит, манит… А когда ты наконец рядом, она отталкивает, отталкивает! – Изольда замахала крыльями, демонстрируя, как именно отталкивает сцена. – Давай за сцену!

Они выпили за сцену. Изольда покраснела, ее начало пошатывать.

– А ведь я великая актриса, котик. У меня толпы поклонников. Толпы! Вот ты – поклонник?

– Конечно, поклонник, – подтвердил Константин.

– Во-о-от, – протянула Изольда. – Такие у меня поклонники. Какие-то лисы, вороны, коты… Банальность всякая. Ты только не обижайся.

– Нормально, – махнул лапой Константин.

– А я верю, что достойна большего. Знаешь, я еще никогда не получала букета от павлина. – Актриса мечтательно закатила глаза. – Павлины не ходят на наши спектакли. Ни одного не видела. Никогда.

– Может, потому что они живут далеко отсюда? – предположил Константин.

– Может быть. А ты знаешь, какие они, павлины? Это самые красивые птицы на свете! К моим лапкам готовы пасть гуси, ястребы, даже орлы! Но это все не то. Банально, понимаешь, мой мальчик? Вот павлин… Хотя бы один вечер провести с павлином…

– У меня есть приятель пингвин, – зачем-то вспомнил Константин. – Могу познакомить.

– Пингвин… – задумалась Изольда. – Тоже вполне экзотично. Но, увы, вовсе не так красиво. Так что не надо.

– Ладно, не буду, – согласился кот.

– За красоту! – воскликнула Изольда.

Они выпили за красоту.

– Всюду обман! – вскрикнула Изольда с надрывом. – И пошлость. Нас окружает пошлость, котик!

«Она совсем пьяна. Да и меня уже шатает, – подумал Константин. – Надо сваливать. Знакомство состоялось, а напиваться до чертиков с депрессирующими примадоннами в задание не входит».

– Мне пора… – робко сказал он.

Изольда кинула на него тяжелый взгляд.

– Ты так, да? – спросила она.

– Правда, пора. Меня ждут. Я ведь только хотел цветы подарить.

– Цветы, – горько усмехнулась гусыня. – Хоть от себя дарил?

– Конечно! Вы поразили меня своей игрой!

– Ах, льстец, – сказала Изольда не без удовольствия. Она величаво простерла крыло в сторону двери. – Ступай.

– До свидания…

– Будь здоров!

Когда Константин вышел на улицу, к нему сразу кинулись друзья.

– Наконец-то! – сказал Улисс. – Мы уже начали беспокоиться.

– Да ты пьян! – возмутилась Берта. – Признавайся, с кем пьянствовал?!

– С Изольдой Бездыханной, – гордо произнес кот.

– Что?! – удивилась Берта.

– Да-да. С ней самой. И кстати, я не пьян. Всего лишь немного выпил для поддержания дружеской беседы. Мы ведь с Изольдой теперь друзья, между прочим. А когда другу плохо, Константин всегда придет на помощь!

– Что за помощь – пьянство?! – возразила Берта.

– Фиговая помощь, – с готовностью согласился Константин.

– Ну и? – спросил Улисс. – Что скажешь про Изольду Бездыханную?

– Скажу, что не такая уж она и бездыханная. Говорит басом, курит сигареты через мундштук, пьет коньяк и ругает театр.

– Чего?! – удивились все.

– А остальное – дома, друзья, дома…


Из дневника Евгения

Ах, что за день! Утром я повел Улисса и Константина в музей на встречу с Бенджамином Кротом, который на самом деле никакой не крот, а енот. И это подозрительно. Зверь должен определиться, крот он или енот, а то куда это годится! Я даже начинаю сомневаться: может, он также и не Бенджамин? Этот Крот решил, что мы грабим его могилы. Ну, не его личные, конечно. А вообще – древние могилы. Это глупое предположение нам на руку, я так и объяснил остальным. Правда, я точно не помню, почему нам это на руку.

Вечером мы все пошли в театр. Смотрели какой-то спектакль. Гусыня влюбилась в шакала и утопилась из-за доброго зайца лесов. Еще в конце были очень красивые кувшинки, которые символизировали меня и Лауру. Я смотрел не очень внимательно, потому что в зале была Барбара. Она тоже знала, что я там, и наверняка страдала.

А Константин споил Изольду Бездыханную. Или она его. В общем, трудно сказать, кто кого споил, но теперь они лучшие друзья.

Хватит. Устал… Спокойной ночи, летопись!

Барбаре кто-то подарил цветы. Вот этого я ей никогда не прощу!

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Лис Улисс и клад саблезубых (Фред Адра, 2006) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я