Ятаган Смотрителя (Игорь Адамович, 2013)

Орк силен, смел и свиреп, не ведает страха и сомнений. Этого достаточно, чтобы стать вождем Диких земель, с избытком хватает, чтобы жить ярко и сладко. Но вот достаточно ли этого для счастья вчерашнему студенту четвертого курса биолого-химического факультета земного университета, а ныне орку мира Древних путей Торну? Для чего он попал сюда, какой выбор ждет его впереди, каким целям станет служить его ятаган? Ответы на такие вопросы иногда бывают неожиданны.

Оглавление

Из серии: Вождь Диких земель

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ятаган Смотрителя (Игорь Адамович, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 3

Экспедиция графа Штрайна

Хомячки – это страшная сила.

Точка зрения хомячков, а с некоторых пор и рыцарей

Рыцарь Жерон был заядлым любителем юбок и очень не любил насекомых. Эти два фактора и привели к тому, что сейчас он, с ног до головы обмотанный веревками, лежал в развороченном муравейнике. Страсть к прекрасному полу потащила его на ночь глядя к дому смазливой кокетки – дочери лесника, а благодаря Хорту и Снупи ловелас в блестящих доспехах вместо теплой люли оказался сначала в мешке, а потом в муравейнике. Его конюх и оруженосец, за неимением вблизи второго муравейника, валялись просто под деревом, и четыре мелких злобных гоблина (для этой задачи я выбрал тварей повреднее) выполняли при них функции муравьев, от дерева неслись жуткие стоны.

Хотя пленные таращили глаза и завывали, но реальных повреждений почти не имели, я сполна владел навыками психологии и устраивать никчемное членовредительство не стал, ломая упорство пленных морально. Сначала им слегка набили морды, потом посменно поработали муравьи и гоблины, а напоследок, ровно в полночь, на фоне полной луны эффектно появился Мезлен в своей темно-зеленой тоге некроманта (правда, сильно потрепанной, но от этого она смотрелась еще кошмарнее), с длиннющим посохом и предложением превратить бравого рыцаря в зомби. Дескать, это многократно ускорит процесс допроса, поскольку зомби второго уровня вполне прилично говорят, а вот лгать и артачиться не умеют. Да и вообще, ему, Мезлену, нужны ходячие мертвецы для опытов, на эту роль Жерон со свитой вполне подойдут. Так что упрямых пленных надо поскорее убить, время жалко терять, ведь ему их еще поднимать, куча работы, а луна может зайти, и тогда процесс усложнится.

После этих предложений, с ужасом глядя в глаза некроманта, горящие энтузиазмом настоящего ученого, рыцарь «поплыл», его подчиненные сломались еще раньше и, захлебываясь в слезах и соплях, торопливо говорили, говорили и говорили.

Слуги знали немного, ценным среди их показаний было только то, что Жерон временами по два-три дня пропадал у местных красоток, причем пассий у него было около десятка, и у какой он будет ночевать сегодня, зачастую не знал и сам новоявленный Казанова, сие зависело от настроения-с. Так что в ближайшие два дня нашего пленника никто искать не будет. Как в старом анекдоте: жена будет думать, что он у любовницы, любовница, что он у жены, и то, что он вплотную занят муравьями, вскроется не скоро.

Первое же откровение самого рыцаря повергло меня в состояние полного обалдения, это когда я спросил, на что надеется Штрайн, отправляя в Дикие земли всего три сотни солдат.

– На ваш налет, – почесывая покусанные муравьями места, сообщил Жерон и, увидев мою отвалившуюся челюсть, пояснил: – После войны светлые народы заключили договор, по которому при захвате темными владений любого из них соседи должны идти на подмогу. Правители соседних стран обязаны выслать войска, даже князья эльфов и короли гномов.

– А наше сражение с Сильватом? – недоуменно поднял брови Санор. – А как же наш налет на его столицу полгода назад?

– Налет и есть налет, – хмыкнул Жерон, – налеты были и будут, да и сам барон с войском пал во время карательной экспедиции, а вот захват территории людей – дело совсем другое. И никого не будет волновать, что построились мы на Диких землях, ведь когда-то немалый кусок их был частью Таннии и формально все еще является ее территорией, буква закона будет соблюдена.

– И граф пожертвовал тремястами обученными солдатами, чтобы получить помощь соседей? – недоверчиво уточнил я. – То есть почти половиной своей армии?

– Солдатам ничего не грозит, в Диких землях возведен не жалкий палисад, а каменный замок, в нем триста солдат могут держаться против тысяч нападающих не менее полугода, за это время подойдут соединенные рати светлых народов, а королевское войско Таннии соберется еще скорее. У барона есть магическая связь с графом – шар дальновидения, и пользоваться им барон умеет. Но поскольку магические средства связи в осажденных крепостях враги часто блокируют, то гонцы на быстрых конях готовы во всех поселениях новых земель графства. А если посыльных и перехватят, в голубятне замка есть пять почтовых голубей, о нападении граф узнает в тот же день. И еще…

Я слушал рыцаря и офигевал, граф разыгрывал многоходовую сложную комбинацию, которую от местных диких феодалов я не ожидал. Поселение было наживкой, Штрайн готов был пожертвовать сотней крестьян, чтобы соединенные армии его соседей выполнили за него всю грязную работу, освободив от нас Дикие земли. Я мысленно аплодировал графу, экономически гибель крестьян не идет ни в какое сравнение с потерей обученных воинов, да и исход сражения непредсказуем. А тут, как в сказке, соседи и сражаются за тебя, и плату не требуют, все держится на лозунгах о взаимопомощи светлых, а дальше перспективы у графа совсем сказочные. После победы светлых у него хватит крепостных, чтобы выстроить опорные замки в Диких землях, и солдат – удержать их. Графство Штрайн вырастет втрое, тем самым увеличив владения Таннии, а такой прирост автоматически сделает графа пэром королевства и обеспечит кресло в королевском совете. К тому же в этом случае ему просто обязаны отдать оставшееся без владык баронство Сильватию, а это уже герцогская корона. Из дальнейшего допроса выяснилось: мое предположение о том, что популяция местных диких феодалов резко поумнела, не оправдалось, всю комбинацию придумал новый графский советник, некий Арахнис, как шушукались по углам графства, темный эльф.


В ходе допроса лорд все больше мрачнел, супил брови, и Саэна не сразу решилась подойти к нему, хотя вопли пытаемых резали нежную душу эльфийки, как ножом. Но все-таки Саэна не была бы по-настоящему светлой эльфийкой, если бы ничего не сделала, и потому, пересилив себя, направилась к Торну с просьбой прекратить пытки.

– Саэна, солнышко, а что делали эльфы с теми, кто захватывал их земли? – выслушав эльфийку, иронично прищурился Торн.

Девушка смущенно опустила голову, она хорошо знала ответ на вопрос Торна, в мире все так непросто… но все же.

– Впрочем, ты можешь помочь избежать напрасного кровопролития, спасти сотни людей. Ты ведь знаешь магию жизни и природы?

– Я бакалавр первого курса и больше целитель, чем природник, – слегка покраснев, напомнила эльфийка. – Но, конечно, сделаю все, что в моих силах.

– Ну бакалавры первого курса – это страшная сила, – улыбнулся Торн каким-то своим воспоминаниям. – Ты умеешь призывать диких животных?

– Пока только маленьких, у меня получался призыв певчих птиц, голубей и маленьких зверьков: бурундучков, тушканчиков.

– Именно то, что нужно! – Вопреки ожиданиям Саэны эти ее ничтожные (как ей на тот момент казалось) возможности мигом изгнали мрачность Торна, наоборот, он расплылся в улыбке. – И много можешь призвать?

– Если использовать силу леса, то да, но биться они не станут, этого я пока не смогу сделать, да и не буду.

– Сражаться твоим мелким и не придется, но все равно, считай, что битва выиграна! Для начала мне нужны пять самых красивых голубок, каких ты только сможешь найти, хотя… хватит и одной.

Пока эльфийка пыталась понять, насколько серьезно говорит Торн, он повернулся к командирам:

– Значит, так, начинаем облаву, три сотни охватывают полукольцом деревни и гонят жителей к замку. Хорт, крестьян по возможности не бить, но и не давай им утаскивать провиант, гоните налегке. Мезлен, на тебе блокада магических средств связи замка, дальновизор рыцарей работать не должен! Четвертая сотня в резерве, пятая образует еще одно кольцо, Снупи, ни один бегунок не должен выскочить из нашего силка и добраться до Штрайна, гонцов ловить или давить. Вперед!


Барон Бригс, милостью его сиятельства графа Штрайна хозяин новых территорий Таннии, был потомственным дворянином, но сейчас, стоя на надвратной башне замка, ругался как сапожник. С темноэльфийским коварством тщательно разработанная кампания разваливалась на глазах. От дикой ярости и непереносимого стыда лицо барона шло пятнами. Даже если бы враги взяли штурмом замок, а его гарнизон вместе с самим бароном перебили, он не был бы так унижен и взбешен. Все шло неправильно, не по военным законам и боевым традициям, а больше походило на насмешку.

То есть началось все вроде бы нормально, из леса появились орки и обложили замок. Тут и случилась первая странность: орки не стали препятствовать людям, населявшим три деревни в окрестностях замка, прятаться за его стенами. То есть часть орков просто стояла и смотрела, как с воплями и плачем крестьяне бегут к замку, а часть грозным рыком и улюлюканьем подгоняла пейзан. Барон сначала решил было, что это военная хитрость и стоит открыть ворота, как на плечах беглецов в замок ворвется орда, но нет, орки стояли настолько далеко, что добежать просто не смогли бы.

Барон впустил своих подданных. Выслушивал немало пылких благодарностей, заверений в вечной преданности, милостиво кивал, а сам все супил брови, пытаясь понять эту странность. Единственным объяснением было желание орков добавить в замке едоков, которые сражаться не могут, а запасы провизии подсократят, да и вообще под ногами путаться будут. Но по плану похода замок изначально готовили к осаде, и провизии хватило бы на год даже с учетом увеличения населения.

Первая неприятность случилось с шаром дальновидения, среди врагов явно был опытный маг, сумевший блокировать магические средства связи. В поле напротив стен орки вкопали колья, на которые насадили старые пожелтевшие черепа, развернув их лицом к замку, после этого шар барона стал просто красивой безделушкой.

Второй облом вышел с гонцами, их всех перехватили проклятые гоблины, успевшие наводнить буквально все окрестные леса. Но это было предусмотрено, и Бригс лишь саркастически хмыкнул и своей рукой выпустил почтового голубя с донесением о нападении. Со стороны врагов тут же блеснула зеленая вспышка магии призыва животных, но барон только самодовольно улыбнулся. Старый трюк, его сюзерен граф Штрайн все продумал! Это стоило немалых денег, зато теперь на лапке почтаря был амулет неподчинения, посадить эту птицу магией было невозможно.

Но тут случилось непредвиденное: на вершине небольшого холма появился тоненький стройный силуэт в белых доспехах, с протянутой руки сорвалась птица и полетела навстречу почтовому голубю Бригса. Крылатый гонец немедленно свернул ей навстречу и закружился вокруг. Барон сразу понял, что это была голубка и оттащить почтаря от нее теперь невозможно. Бригс видел, как одуревший от любви почтовый голубь спикировал следом за голубкой на руку вражьему магу, и к нему подтянулись орки в добротной броне, вероятно, это были главари осадившей замок орды, они собирались читать его послание. Тут Бригс погорячился, приказав выпустить следующего голубя, потом еще. Потрясая кулаками и призывая все немыслимые кары на головы врагов, барон со стены замка наблюдал, как всех его крылатых гонцов постигла участь первого почтаря.

Орки деловито перешли к планомерной осаде, начали возводить палисады напротив стен, копали канавы прямо посреди дорог и ровных мест, строили засеки, что делало невозможным удар тяжелой конницы, кони просто переломали бы ноги. Это лишило войско барона главного преимущества, ведь удар рыцарской конницы почти всегда опрокидывал зеленокожих. Приказав утроить караулы и сразу сообщать обо всем подозрительном, Бригс лично обошел все стены, проверил уязвимые и подозрительные места, на самой грани слуха барон улавливал какой-то странный скребущий звук, но он утешил себя тем, что это эхо саперных работ орков, отраженное стенами замка. Заснул Бригс беспокойным сном, всю ночь его мучили кошмары.

Следующие два дня не принесли ничего нового, враги продолжили возводить укрепления, но никаких приготовлений к штурму опытный глаз барона не заметил. Несколько гонцов, высланных с заданием проскользнуть сквозь расположение орков, были перехвачены, этим закончился третий день.

Пробуждение утром четвертого дня осады было кошмарным, разбудивший коменданта трясущийся слуга что-то мямлил и тыкал пальцем куда-то в сторону хозяйственных построек.

– Все наши припасы ухомячили! – наконец разобрал барон.

– Что ты мелешь, невежа, что за припасы и кто ухомячил?

– Хомячки, – сообщил слуга, и барон тут же дал ему в ухо, Бригс всегда был скор на руку. Из дальнейшего бормотания вытирающего побитую морду слуги комендант понял только то, что его срочно просят прийти адъютант и каптенармус замка.

Убитый вид адъютанта и рыцарей, толпящихся во дворе, заставил сердце коменданта сжаться от нехорошего предчувствия.

– Что случалось? – внезапно севшим голосом прохрипел Бригс.

– Вам лучше посмотреть на это самому, барон. – Каптенармус кивнул в сторону складов.

Туго соображая спросонья, Бригс зашагал следом за каптенармусом. Ворота амбара были открыты, все обширное помещение складов шевелилось, зерна и муки там больше не было. Мириады мышей, крыс, хомячков дружно дожирали остатки провианта, среди звенящей утренней тишины отчетливо слышалось хрумканье крошечных челюстей. Часть грызунов, не в силах больше есть, просто блаженно валялась вспучившимися брюшками кверху. Вереница хомячков с плотненько набитыми защечными мешками образовали живую цепочку и деловито семенили от тающей на глазах последней горки зерна к аккуратно выгрызенной в стене дырке. Один из них оценил более короткий путь, открытый отворенной людьми дверью, обогнул ступню закованного в сталь сапога барона и преспокойно направился в сторону подворотни. Почему-то Бригсу казалось, что хомячок улыбается. Замковый кот, которого держали в амбарах каждой крепости для защиты от грызунов, в ужасе забрался на центральный столб под самым потолком и тоскливо орал оттуда. Заунывные кошачьи вопли точно соответствовали настроению рыцарей.

– Вот и ответ на все загадки, барон, – устало сказал адъютант. – Эти коварные твари позволили войти в замок крестьянам, чтобы увеличить количество голодных ртов, а потом тот самый шаман, которого мы видели со стены, призвал сюда эту пакость. Провианта больше нет, то, что осталось, отравлено мышиным дерьмом, завтра в крепости будет голод.

– Потому орки и не стали штурмовать замок, а лишь сделали невозможным наш прорыв, они отлично знают, что через неделю в крепости ни у кого недостанет сил поднять меч, – согласно кивнул Бригс и злобно ударил кулаком по притолоке амбара. – И ведь никто в Таннии не знает, что нам нужна помощь.

Как аккомпанемент словам барона раздался треск, и на двор замка рухнули обломки катапульты, с таким трудом доставленной сюда из графства. Крысы изгрызли ремни, скрепляющие деревянные части метательной машины, и катапульта развалилась.

С тех пор барон частенько стоял на башне, буравил врагов ненавидящим взглядом, изрыгал проклятия и мучительно искал выход. В осажденной крепости начали есть рыцарских коней, но Бригс знал, что и их хватит ненадолго.


Сегодня с утра пораньше от замка доносились ор и вой, совсем как во времена майдана на площадях Украины. Такой звук можно услышать еще и в марте, когда дерутся загулявшие коты. Мощное крещендо воплей достигло апогея, когда подъемный мост с натужным скрипом пошел вниз.

Ворота замка распахнулись, и оттуда спиной вперед вылетел весьма помятый дядька с гофрированным фейсом, здорово смахивающий на украинского президента Ющенко, когда его примерно таким же образом выкидывали с президентства. И вел он себя похоже, упирался руками и ногами, призывал на помощь, ссылался на высоких покровителей, кричал, что очень болен, готов почти ничего не есть, и все порывался втиснуться обратно, но его не пустили. За Ющенко последовала еще парочка колоритных типов, потом народ повалил массово, и стали видны крепкие солдаты, которые и выпихивали гражданских наружу.

– Это чего такое творится? – отвалив челюсть, спросил кто-то из орков-мечников.

– Они избавляются от лишних ртов, – ответил воину Торн, – но смысла здесь немного. Это напоминает отсечение зараженных пальцев больному гангреной, но, если источник заразы не устранен, все подобные меры только продлят агонию.

Саэна неверящими глазами смотрела, как представители светлой расы выбрасывали из крепости безоружных крестьян, в том числе женщин и детей, на верную гибель, и никак не могла проглотить комок в горле. Торн повернулся к ней, явно желая обратить внимание эльфийки на oblico morale воинства Штрайна, но, увидев ее состояние, быстренько передумал. Лорд с интересом и каким-то непонятным ожиданием смотрел в сторону замка, и на губах его играла самодовольная улыбка.

– Все к лучшему, – торжествующе объявил лорд. – Я так и хотел, так и задумывал.

– Чего-чего? – ошеломленно спросила эльфийка.

– Того-того, – передразнил Торн. – Все эти люди теперь смертельно ненавидят таннийских владык и солдат, это очень хорошо! Осталось малость – сделать так, чтобы нас они любили, с чем в таких условиях справится даже ребенок. И в итоге у нас до пяти сотен новых старательных работников, преданных подданных, а пахари клану здорово нужны.

– Ты все это планировал изначально? – с удивлением покачала головой эльфийка.

– Не совсем так, но планировал, даже хотел предложить рыцарям выпустить безоружных наружу, пообещав не убивать их, а вышло еще лучше, они сами догадались, сообразительные, когда жрать хочется!

– Так ты не будишь их убивать, орк? – с прищуром глядя на Торна, поинтересовался Дварин.

– А зачем убивать кур, несущих золотые яйца? – захохотал в ответ орк. – Каждый крестьянин в год приносит по пятнадцать золотых налога, с учетом их количества, считай, что сегодня я приобрел полторы золотые шахты, причем даром! Кроме того, каждая крестьянка раз в несколько лет рождает нового крестьянина, то есть мои шахты будут расти и расти. Плюс молодые люди-воины из тех же крестьянских семей, которых у нас уже сейчас три сотни. Ха! Население – это главное богатство любой страны, а если с ним нормально обходиться, то и надежнейшая опора трону. Сейчас ты видишь элементарнейшую схему «злой – добрый», злые подлые рыцари и добрый заботливый клан, ха! Я всегда говорил: быть для повелителя злым – себе дороже, владыка должен быть могуч, страшен, но милостив, запомните это, милостив. Конечно, нельзя распускать подданных, строгость обязательно должна быть, но в меру, Штрайн же просто недальновидный осел. Как только изгнанные отойдут подальше от крепости, увидите все сами.

Выкинутые из форта крестьяне стояли под стеной и с ужасом смотрели в сторону армии Торна, а сверху им кричали, наверно, в утешение, что солдаты и рыцари очень сожалеют, но эта жертва необходима и воины графству нужнее. Постепенно плач затихал, а вот крики из умоляющих стали гневными, в сторону рыцарей зазвучали проклятия, вскинулись сжатые кулаки.

Внезапно, словно поддавшись на мольбы пейзан, мост заскрипел, опускаясь. Правда, ворота открывать не стали, а распахнули небольшую калитку, оттуда спокойно вышел худощавый человек с суровым лицом, облаченный в потертую коричневую рясу. Мост снова подняли, священник подошел к изгнанным и поднял руку – крики разом стихли. В это время над парапетом появился рыцарь, по описанию Снупи это был барон Бригс.

– Кто выпустил священника, бездельники?! – закричал он на своих опричников настолько громко, что даже до орков долетало каждое слово. – Святой отец, зайдите обратно!

– Я остаюсь со своей паствой, – хорошо поставленным голосом ответил священник и решительно зашагал прочь от ворот замка.

– Я не могу этого позволить, вернитесь! – надрывался Бригс, свесившись с парапета. Но человек в вытертой рясе более не удостоил его и взглядом, обратившись к заплаканным крестьянам: – Укрепитесь духом и ступайте за мной, дети мои, все в руках господа, положимся на него.

– Это деревенский священник, люди зовут его отцом Харлампием, – вглядевшись прищуренным взглядом в предводителя крестьян, сообщил Снупи и что-то торопливо зашептал на ухо лорду.

Теперь уже Саэна с торжеством взглянула на Торна, а тот уже не просто улыбался, а прямо-таки казался котом, получившим и без помехи умявшим огромную кринку сметаны. Что в голове у лорда, когда он так улыбается, не знал никто, даже Хорт с Саэной, и потому эльфийка нервничала, особенно когда вспомнила рассказы деда о тех леденящих душу ужасах, что творили орки с попавшими в их лапы служителями светлых богов.

– Священника не трогать ни при каких обстоятельствах, – к немалому облегчению Саэны, скомандовал Торн и добавил, обратившись к стоящим рядом друзьям: – Нам сегодня удивительно везет!

Расправив плечи, в сопровождении Хорта, несущего пурпурный стяг с изумрудным драконом, лорд шагнул навстречу процессии, возглавляемой отцом Харлампием, за ним двинулись остальные бойцы клана. Толпа крестьян остановилась, испуганно запричитали женщины, но священник снова поднял руку, и гомон стих.

– Именем бога живого, призываю вас воздержаться от кровопролития, – вдохновенно глядя поверх голов орков куда-то вдаль, начал священник. – Проявите милосердие, и господь наградит вас!

– Рад видеть на моих землях столь смелого и самоотверженного священника, хочу выразить восхищение вашим мужеством, – приветливо сказал лорд. – Меня зовут Торн, я вождь клана Изумрудного дракона и властелин Диких земель.

С лица отца Харлампия слегка спало напряжение, взгляд перестал быть вдохновенно-обреченным, зато в нем проскочила изрядная доля ошарашенности.

– Я настоятель прихода сельской церкви Харлампий, недостойный слуга всевышнего, – представился священник, пытливо вглядываясь в лицо вождя орков. – Владыка Диких земель Торн, прошу вашей милости к сим людям, да пробудит господь в вашем сердце все лучшее.

– Что же касается войны и сохранения жизни ваших прихожан, – орк обвел рукой толпу крестьян с обреченно опущенными плечами, – то вопрос этот сложный, но есть варианты положительного решения. Из уважения к вашему мужеству и вере я готов их обсудить.

– Я слушаю вас, – внешне спокойно сказал священник, но обветренные руки Харлампия выдавали его, слишком быстро перебирая простенькие деревянные четки.

– Граф Штрайн, самозванно объявивший эту территорию своей, бросил вас на произвол судьбы. – Голос орка посуровел. – Эти земли принадлежат нашему клану, и здесь могут находиться только мои подданные или наши гости. Если ваши прихожане принесут мне присягу верности, поклявшись в вашем присутствии символом своей веры, не будет никакого кровопролития.

– Зачем вам это?

– Это необходимо, иначе первый же отпущенный крестьянин приведет сюда толпу вооруженных негодяев, наподобие тех, что засели в замке. Спустя короткое время, когда крепость капитулирует, мои новые подданные будут отпущены по своим домам и продолжат жить в них, как и раньше, но уже не испытывая иллюзий, в чьем государстве они живут. Кстати, вы знаете, что Штрайн изначально принес всю вашу паству, причем вместе с вами, в жертву своим амбициям и вы до сего дня оставались живы отнюдь не благодаря милосердию своего сюзерена?

Казалось, Харлампия ударили по лицу, он пошатнулся, но снова твердо вскинул взор:

– То, что вы приказали не трогать безоружных, я понял в первый день осады, но в столь… низкий поступок графа мне очень тяжело поверить.

– Надеюсь, вы знаете этого человека. – Торн взмахнул рукой, два орка приволокли рыцаря Жерона. – Ходит молва, святой отец, что вы безошибочно отличаете правду от лжи, поговорите с этим пленным.

– Если ты честно, – встряхнул пленника лорд, – обрати внимание, честно, а не как нужно нам или еще кому-то, ответишь на наши вопросы, я тебя отпущу без выкупа, даю слово.

Втянувший голову в плечи Жерон что-то невнятно забубнил, ежась под взыскательным взглядом священника. Скоро тот оставил пленника и направился к крестьянам, там началось бурное обсуждение, продолжавшееся довольно долго.

– Владыка сих земель Торн, – обратился по окончании митинга к лорду святой отец, – почти все мои люди согласны, но трое, несмотря на предательство их сюзерена, свято соблюдают присягу. Что будет с ними?

– Если это просто честные люди, то их верность достойна уважения, они пробудут в плену до конца войны, потом я отпущу их.

Священник кивнул, напряжение совсем ушло с его лица.

– Да благословит вас господь! Мои прихожане готовы к принесению присяги, когда вы сможете принять ее?

– Немедленно, и вот еще что, святой отец, мне хочется наказать трусливых негодяев, обрекших безоружных гражданских на смерть.

– Каким образом?

– Присягу необходимо отметить, после нее я выставляю угощение и напитки своим подданным, в том числе и вашим людям, полагаю, они голодны. Но праздновать ваши прихожане будут так, чтобы их было хорошо видно со стен замка. Вероятно, там с продуктами весьма напряженно?

– Это верно, есть в замке нечего. – Бледная тень улыбки тронула губы священника. – Злорадство – нехорошее чувство, лорд Торн, недостойным воинам и графу Штрайну судья – бог, но я не стану препятствовать вашему намерению. Эти люди заслужили подобное обращение, пусть сие будет уроком и они на своем опыте убедятся в тяжких последствиях злых деяний.

Когда священник отправился к своим прихожанам, к Торну подошли командиры, которые до того о чем-то возбужденно шушукались.

– А почему тебе не принес присягу священник? – выразил общий вопрос Хорт.

– Потому что священники его веры приносят присягу только богу, а не земным владыкам, – весело ответил Торн. – Но это не важно! Все дело в том, что некоторые лживые существа могут нарушить и присягу, а Харлампий никогда не предаст свою паству. Вспомните, он вышел на верную смерть, готовый пожертвовать жизнью и разделить участь своих людей. А его прихожане принесли присягу мне, потому и священник никогда не предаст нас – это огромное подспорье. Я даже помогу ему построить храм, пусть люди молятся в привычной им церкви, тем больше их будет приходить к нам. А как я уже говорил вам, любое государство крепнет только своими подданными. Заодно соседи перестанут наш клан считать исчадиями тьмы, раз на его территории есть светлый храм. Такие, как отец Харлампий, обладают несгибаемым духом, подобными людьми не разбрасываются, и я очень рад, что у нас появился этот священник, а Штрайн просто круглый идиот.

– Но зачем тебе священник? – пробурчал Хорт. – Будь это боевой маг, я бы еще понял.

– Был когда-то великий полководец по имени Чингисхан, покоривший две трети мира, – прищурившись на побратима, начал рассказывать лорд. – Так вот, он запрещал трогать даже вражеские церкви и говорил так: «Священники говорят народу, народ им внемлет, храня священников, мы храним мир в народе». Более того, скажу тебе, друг мой, если возникнет среди наших людей любая смута, Харлампий одним словом погасит ее, а в минуту опасности на него можно положиться, как на настоящего офицера. Поэтому, Хорт, позаботься о том, чтобы святого отца хорошо охраняли, мы не можем позволить себе его потерять.


Стоявший на вершине воротной башни сильно осунувшийся барон напряженно смотрел вслед ушедшим крестьянам, на душе было погано. Вынужденное изгнание крестьян, во имя присяги и торжества короны Таннии, давалось ему нелегко. Да и солдаты были недовольны, особенно после демонстративного ухода священника. Начались перешептывания, чтобы пресечь это непотребство, пришлось самых говорливых кнехтов повесить перед донжоном замка. Дальше пошло хуже, почему-то орки не стали убивать крестьян, а к вечеру на расстоянии чуть большем, чем полет снаряда катапульты башенных камнеметов, началось пиршество. Орки жарили баранину и свинину, натащили сыра, хлеба, прикатили бочонки вина. С изумлением Бригс увидел среди врагов изгнанных из замка крестьян, деятельно принимающих участие в празднестве. Орки явно специально расположились так, чтобы ветер дул со стороны пикника, поглумиться над осажденными. От запаха съестного у барона и рыцарей начала кружиться голова, двое кнехтов обезумели и спрыгнули со стен, напоровшись на колья, густо вкопанные у подножия крепости. Один умер сразу, второй корчился и кричал еще час, пока его не добили из арбалета.

Барон вызвал личного ловчего графа Штрайна, знаменитого на все королевство егеря, вся надежда теперь была только на него. Следопыт должен проползти сквозь вражеские боевые порядки и донести весть до графа, иначе их всех ждет мерзкий конец.


Я был зол, как сто огров-берсерков, мои орлы прозевали-таки гонца из осажденной крепости. Если верить Снупи – это был опытный охотник, сумевший проскользнуть сквозь наши посты. Гонец доскакал до Штрайна, и графство забурлило, как растревоженный улей. Пятьсот сорок солдат готовились выступить на помощь осажденным, и я знал, что гонцы графа на быстрых скакунах летят в столицу Таннии.

Еще Бисмарк говорил, что воевать на два фронта губительно, единственным выходом в столь тяжелой обстановке было взять форт до подхода помощи. Имея за спиной мощную крепость и отлично вымуштрованную армию, я смогу потягаться со Штрайном.

– Хорт, собери худших из худших наших солдат, разбавь их крестьянами, и пусть таскают перед крепостью лестницы, хамят, шумят и безобразничают, так всю ночь и весь день. Еще сделай метательные машины, да-да, именно машины, у Дварина спроси как, и обстреляй замок.

– Лорд, в окрестностях нет камней, – озадаченно почесал в затылке побратим. – Что нам метать?

– Метайте поленья, чугунки, комья земли, хоть дерьмо, перед вами не ставится задача нанести урон или проломить стены, – улыбнулся я. – Мне просто надо, чтобы в гарнизоне эти сутки не спал ни один человек.

Попутно мои орлы начали сколачивать лестницы, осадные щиты и таран, на что как раз и уйдут сутки. За это время усилиями псевдовоинства Хорта солдаты барона должны вымотаться и устать, как студенты после празднования выпускного. Когда они начнут спотыкаться о собственные ноги, тогда и повоюем.


Вчерашний вечер принес с собой перемены. Орки стали подвигаться к стенам, тащили лестницы, огромные осадные щиты, явно готовясь к штурму. Активность врагов пробудила от апатии солдат, они стали деятельны и бодры, несмотря на осунувшиеся от голода лица. И сам Бригс воспрянул духом, его гонец явно дошел до графа, иначе оркам незачем было бы идти на штурм, значит, надо продержаться всего несколько дней. Подойдет помощь, и зеленомордых тварей загонят обратно в их вонючие берлоги.

Орки скапливались возле стен, но, видя готовых к обороне защитников, так и не решились идти на штурм. Хотя голодные, невыспавшиеся солдаты буквально валились с ног, Барон был доволен, каждый прошедший день увеличивал шансы на спасение.

Вечерело, утроив караулы, Бригс приказал своим людям отдыхать и направился в свои личные покои, мечтая о походной койке больше, чем о ночи с графиней Штрайн, первой красавицей королевства. Но выспаться барону не дали.


Я недаром столько дрессировал своих воинов. Четким древнеримском строем «черепаха», со всех сторон прикрытые большими щитами, мои орлы двигались к замку. Стрелы и копья защитников безвредно отскакивали от бронированной живой стены.

Ударили замковые катапульты, почти все мимо, но один снаряд врезался в тесный строй, убив и покалечив несколько воинов. Я поджал губы – терпеть не могу терять своих. Стоявший на пригорке вне зоны обстрела Мезлен засек вражеские метательные машины и взмахнул посохом. Что за заклятие он использовал, я не знаю, но обстрел сразу прекратился.

Подойдя к воротам, шустрые гоблины мигом забросили веревки с кошками на край подъемного моста, за них ухватилось все мое войско.

– Разом! И раз! И два! – надрываясь, завопили десятники, воины дружно тянули, пара веревок лопнула, несколько орков опрокинулось, в «черепахе» появились прорехи – одновременно тянуть и прикрываться щитами непросто. Воспользовавшись этим, защитники поразили двоих открывшихся орков стрелами.

– И шесть!! И семь! – Изгрызенные хомячками Саэны канаты, поднимавшие мост, не выдержали, он рухнул вниз, упруго подскочил и улегся прочно.

Враги горестно завопили. Сузив и подровняв строй, я повел его прямо на мост, из «черепахи» высунулось бревно тарана, тяжкие удары сотрясли ворота. Надеясь на новенький мост, граф Штрайн поскаредничал ставить новые двери, и древнее иструхлявившее дерево разлетелось на третьем ударе. Створки распахнулись, дальше нас встретила новенькая стальная подъемная решетка. Таран с ходу ударил в нее, пружинисто отскочил, снова ударил – с тем же результатом.

– Лорд, эта поганая решетка снабжена амортизаторами, – отчаянно выкрикнул Санор-кузнец. – Там рессоры, тараном не взять!

– Гиг, сюда! – заорал я.

Почва задрожала, послышался стальной лязг – закованный в непробиваемые гномьи доспехи тролль спешил к нам на помощь. Защитники замка всеми доступными средствами старались остановить его, стреляли из луков и арбалетов, кидались бревнами и кирпичами. Но Гиг шел, обращая на непрерывно лязгавшие о его броню стрелы и копья внимания не больше, чем человек XXI века на телерекламу. И только когда сброшенный со стены огромный валун въехал ему по голове, тролль крякнул, мотнул башкой, почесал шлем латной рукавицей в затылке и невозмутимо двинулся дальше.

Гигант вразвалку подошел к решетке и ухватился за нижнюю перекладину. Орки и гоблины бросились было помогать, но тролль только досадливо заворчал на них, мол, и без сопливых скользко. Чудовищные мышцы напряглись, послышался скрежет раздираемого металла – это лопались железные стопоры подъемного механизма, решетка дрогнула и пошла наверх. Тотчас подскочили мы с Хортом и подставили под копьеобразные острия нижних концов поднятой решетки бревна-подпорки. Проход был открыт, и с торжествующим боевым ревом «аррргх!» орки ринулись на выставленные копья людского строя.


Рыцари отступали, сквозь разбитые ворота все лезли и лезли хищные твари, волна приступа казалась нескончаемой. Граф Штрайн пожадничал, не стал тратиться на наем магов, а вот среди врагов явно был опытный волшебник. Башенные катапульты сгнили, за секунды превратившись в рыхлую мерзкую труху.

Барон построил свою тяжелую пехоту в «ежа» в узких проходах между крепостными надворными постройками. Перед троллем удалось обрушить стены конюшни, и неповоротливый гигант замешкался. Сильно помогали стрелки на стенах, перенацелившиеся с наружных на внутризамковые цели и садившие, почти не целясь, в накатывающуюся орду. Какое-то время таннийцы сдерживали врагов, но, перестав отбрасывать орков от стен, люди открыли им новую дорогу. На парапет снаружи по приставным лестницам и заброшенным веревкам с кошками вскарабкались гоблины, мигом вырезали стрелков барона, и теперь уже вражеские лучники азартно посылали стрелу за стрелой в толпящихся внизу рыцарей.

– Отходим к донжону, отступаем, все отступаем. – Эти слова, особенно постыдное «отступаем», барон выкрикивал через силу, у него все сильнее болела голова.

Торжествующие орки с радостным ревом ринулись вперед.

– Прикрыть отступление! – исступленно закричал Бригс.

Яростной контратакой рыцарям удалось расстроить боевые порядки врагов, и, пока те приходили в себя и выравнивали ряды, солдаты барона успели укрыться. Дверь в донжон была поднята над двором на двухметровую высоту, к ней вела узкая каменная лестница, на которой с трудом могли разминуться двое, что не позволяло врагам использовать таран, таранная группа просто не помещалась на ступенях, к тому же дверь была новенькая и крепкая.

Прильнув к щели в двери, барон следил за врагами, те некоторое время клубились во дворе, потом выстроились полукругом. На лестницу медленно поднялся тролль, Бригс получил возможность разглядеть чудовище поближе. Гиганта покрывала стальная броня полуторасантиметровой толщины, пробить ее не смогла бы и крепостная катапульта, стыки доспехов надежно прикрыты защитными пластинами, в них не попасть. На левом наплечнике тролля была приварена странная конструкция, напоминавшая «воронье гнездо», которое бывает на вершине мачты корабля и служит площадкой для наблюдателя. В вороньем гнезде действительно кто-то был, какая-то мелкая тварюшка, вооруженная луком и длинным копьецом, похоже, это гоблин. Интересно, зачем троллю в бою таскать на себе гоблина?

Из-за правого плеча гиганта выглядывали концы двух бревен, и только спустя минуту барон понял, что это не бревна, а рукояти чудовищного оружия тролля. Закинув лапу за плечо, монстр достал из-за спины молот весом в полтонны. Бригс заскрипел зубами, помешать троллю он ничем не мог, но все же дверь какое-то время продержится, тролли тупы и подслеповаты, а одной силы для эффективного взлома новенькой, окованной медью крепостной двери мало. Солдаты успеют завалить узкий коридор изнутри, барон отдал распоряжение, рыцари уже подтаскивали мебель и наскоро оторванные от стен доски и балки.

Тролль подошел к входу и остановился, тварюшка на его плече внимательно вглядывалась в дверь, барон видел, как в темноте светятся зоркие глаза с кошачьими зрачками. Затем гоблин перевернул копье, на его тупой части был закреплен мелок. Похоже, мел смешан с фосфором, в темноте он мерцал зеленоватым светом. Тварюшка взмахнула копьем и начертила на двери крестик точно напротив засова, еще два крестика безошибочно наметили особо надежные скрытые в стене дверные петли.

Это же целеуказатель для тролля, догадался барон, внутри все похолодело, с такой помощью тролль разнесет дверь за мгновения, построить баррикаду они не успеют, но надо хоть попытаться! Отскочив от двери, Бригс стал торопить солдат. Дверь задрожала от чудовищного удара, засов треснул, барон быстро передвинул брус засова в пазе, установив против проема неповрежденный сектор. Еще удар – петля вылетела из дверной коробки, дверь перекосило. Солдаты подтащили стол, подперли дверь. Удар! Дверное полотно просело внутрь, поддерживаемое только столом и засовом. Тролль недовольно заворчал и лягнул преграду ногой, дверь рухнула, подминая рассыпающийся стол. В проеме возвышался монстр, закидывающий молот за спину. Бригс видел, как гоблин метнулся по плечу тролля и защелкнул на рукояти убранного за ненадобностью в специальное гнездо за спиной оружия фиксирующий зажим. Правильное решение, как-то отстраненно подумал Бригс, в узком ущелье коридора молот на длинной рукояти – только помеха.

– Снупи, перчатки! – тяжким басом громыхнуло чудовище.

Тролль закинул руки за спину на уровне поясницы, туда же скользнул с его плеча гоблин, послышались два металлических щелчка, и руки тролля, как у дешевого фокусника, появились из-за спины с уже надетыми огромными кастетами, каждый размером с полковой котел и весом в рыцаря в полной боевой броне. Гоблин, помимо целеуказания и помощи в ориентировке подслеповатому гиганту, служил еще и оруженосцем, к тому же мог пускать стрелы из своего гнезда не хуже, чем из крепости. Но кому удалось так натаскать гоблина и тупого тролля? Барон внезапно вспомнил слова виконта Ренье, который категорически не советовал ему браться за эту авантюру. Тогда Бригс только самодовольно посмеялся над виконтом, сочтя его слова обычной завистью…

Гоблин снова заскочил в свою люльку и потянул за веревку. Закрепленная перед вороньим гнездом на петлях, наподобие дверцы люка, выгнутая стальная бронированная пластина поднялась вертикально, полностью прикрыв убежище гоблина спереди и с боков, как осадный щит. В верхней части пластины были смотровые прорези, сквозь которые светились кошачьи глаза.

Пол донжона затрясся от шагов чудовища, бронированные плечи гиганта со скрежетом прошли в дверной проем – вход был для тролля узковат. Опомнившийся барон выхватил меч и отскочил в гущу своих копейщиков.

Сдвинув ряды, люди выставили копья и попытались упереться, но стальные наконечники бессильно скользили по отполированным доспехам. Раздвигая острия пик чудовищным телом, боевой тролль взмахнул кастетом. Звук, с которым кастет врезался в строй железных рыцарей, больше напоминал не звон, а какое-то мокрое болотное чавканье.

Чмок! Кастет проламывает щиты и тела в доспехах.

Дзиньк! Дзиньк! Бессильно отскакивают от брони монстра стрелы и копья.

Чмок! И тролль пробивается еще на шаг, мозжа в кашу солдат барона. И все покрывают страшные крики раздавленных людей и боевой рев толпящихся за троллем орков.

Чмок! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Звуки этих ударов, казалось, катались внутри черепа барона, он застонал и потрогал висок. Орки их вытесняют в главный зал донжона, это последний рубеж, дальше отступать некуда.

Противники разошлись, ощетинившись копьями, но налетчики приостановили наступление, чего же ждут враги? Перед вражеским строем вышел орк-вожак.

– Кидай оружие, сволочь, все равно всем вам хана! – заорал он.

– Приди и возьми! – выкрикнул барон, твердо решив не повторять судьбу виконта Ренье, сдавшегося оркам и отпущенного ими за выкуп. Чтобы на нем был позор плена? Никогда! Лучше смерть, по крайней мере, он умрет красиво, и менестрели сложат песни о его последнем бое.

Но злобная ирония, сквозящая во взгляде вождя налетчиков, показывала, что у того на уме есть еще какая-то пакость. До чего же мерзки эти твари, воистину нет места им под солнцем!

– Дебилы! – презрительно кинул орк-вожак и повернулся к своим воинам. – Хорт, давай сюда своих рекрутов, у них вроде зачет намечается, вот здесь его сдавать и будут!

Вперед выдвинулись юнцы с взволнованными зелеными лицами, возглавляемые крепким широкоплечим орком.

– Помните, чему вас учили, – хрипло заревел тот. – Основы боя с доспешным обученным противником, все, как вы делали, когда работали на чучелах. Дорожка, третья связка, товсь!

Их хотят использовать как чучела, понял Бригс, как учебные соломенные чучела для подготовки молодых солдат! Этого командир людей выдержать уже не смог, перед глазами проскочила ослепительная искра, и все смешалось. Внезапно барон дико захохотал, изо рта пошла пена, Бригс отбросил меч и ринулся на врагов, вытянув вперед руки со скрюченными пальцами. Кто-то из врагов сунул ему под ноги древко копья, споткнувшегося барона связали и уволокли, потому что никто не убивает помешавшихся, даже орки. Завывающий и извивающийся в путах Бригс слышал лязг металла, отчаянные крики, торжествующий рев «аррргх!», но что все это значит, осознать был уже не в состоянии.


Когда дружина графа подошла к границам Диких земель, напротив них застыли ряды орочьего войска. Под белым парламентерским флагом вперед выступил орк-герольд. За ним четверо воинов тащили носилки, на которых, скрученный веревками, как мумия, лежал человек, в котором Штрайн с трудом узнал коменданта недавно реставрированного в Диких землях замка барона Бригса.

– Мой лорд повелел вернуть вам вашего вассала, – сообщил посланец орков, забыв поздороваться и поприветствовать графа как должно, да и взгляд парламентера был злобным, как и положено орку. Носилки со связанным бароном поставили перед строем людей.

По кивку графа Бригса развязали, тот, растирая затекшие от веревок руки и приветливо улыбаясь, медленно подошел к Штрайну, поклонился, а затем, как-то странно прищурившись, обнял графа и… резким движением откусил ему нос. Его светлость дико завизжал, отталкивая от себя барона, опешившая охрана опомнилась, подскочила к Бригсу. Барон не давался, царапался, кусался, повалился на спину и лягал телохранителей графа.

– Ты отправил меня сюда, – кричал барон, – и опоздал к нам на помощь. Будь ты проклят, граф! По твоей милости я остался с носом, а по моей ты останешься без носа!

– Ваша милость, опомнитесь! Барон Бригс! – встряхнули его солдаты графа.

– Я не Бригс, – кричал помешанный, – я чучело, соломенное чучело! На мне тренируются орки! Это из-за тебя я стал чучелом, Штрайн!

Когда бьющегося барона все-таки связали, тот стал плеваться, выкрикивая бессвязные фразы, пока его не уволокли к лекарям.

– Любой, кто посмеет без нашего разрешения ступить на земли клана, либо сдохнет, либо спятит, – громогласно объявил герольд орков, повернулся и, не прощаясь, направился назад.

После этого инцидента граф гораздо больше был озабочен изменением своего профиля, чем войной, и рыцарское войско, фактически оставшееся без дееспособного предводителя, простояв напротив орков полчаса, повернуло обратно.


В своем тереме Торн беседовал с отцом Харлампием, священник обладал пытливым разумом и был любознателен, его очень заинтересовала возможность осмотреть орочье поселение.

– А потом уже граф Штрайн сунул свой нос в Дикие земли и остался без носа, – закончил рассказ Торн. – Теперь всем своим пассиям он будет вынужден доказывать, что это не от дурной болезни.

– Неужели вы отрезали графу нос? – ужаснулся отец Харлампий. – Какое варварство! Мне казалось, вы гуманный и просвещенный властитель, несмотря на… э-э… расу.

– Да нет, его откусил вассал графа, командовавший вторжением, бедолага помешался. Так что в этом варварстве прямой нашей вины нет. Кстати, святой отец, не вы ли недавно говорили, что боги видят все и метят шельму? – с улыбкой спросил орк священника.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Ятаган Смотрителя (Игорь Адамович, 2013) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я