Проклятие дома Виндзоров (Владимир Абаринов, 2014)

Сегодня многие говорят о кризисе британской монархии, о том, что монархия себя изжила и сохранила лишь декоративное значение. Но почему-то она по-прежнему интересна не только самим британцам, и интерес этот растет с каждым годом! Эта книга – не сборник глянцевых биографий и не хроника династии. В нее вошли лишь самые интересные, значительные и интригующие эпизоды истории Виндзоров. «Монархи ровно ничем не отличаются от простых смертных, корона не делает их ни умнее, ни великодушнее», – уверен автор – ведущий журналист газеты «Совершенно секретно» Владимир Абаринов. И с особым упоением вытаскивает на суд читателя самые старые скелеты из тайных шкафов британской истории.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проклятие дома Виндзоров (Владимир Абаринов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Наследство королевы Виктории

Кровь – сок совсем особенного свойства.

«Фауст» (Перевод Н. Холодковского)

Как причудливо тасуется колода!

«Мастер и Маргарита»

Было время, когда слова «европейская семья» имели буквальный смысл: монархи христианского мира и их наследники состояли друг с другом в близком родстве. Короли – люди из плоти и крови, и сами они знают это лучше, чем кто бы то ни было из их подданных. Но случается, что кровь играет с ними злую шутку, и принадлежность к роду венценосцев превращается в проклятие.

В ноябре 1817 года британская монархия с нетерпением ожидала рождения наследника престола. Правивший могучей империей более полувека король Георг III на склоне лет ослеп и потерял рассудок. 6 февраля 1811 года парламент принял Билль о регентстве, и главой государства стал старший сын короля принц Георг Август Уэльский. Хотя Георг III и его супруга София Шарлотта Мекленбург-Штрелицкая отличались необычайной плодовитостью – у них было 15 детей, из которых взрослого возраста достигли 13 – законнорожденной была лишь одна из дюжины их внуков и внучек – дочь принца-регента Шарлотта Августа.

Принцесса появилась на свет благодаря жесткой позиции парламента. Ее отец отличался крайней невоздержанностью и страстью к азартным играм. Как писал о нем Уильям Теккерей, «все демоны удовольствия влекли за собой бедного Флоризеля: праздность, и сластолюбие, и тщеславие, и пьянство, дружно бряцая веселыми кимвалами, толкали и манили его». (Перевод Я. Бернштейн.)

Флоризелем современники называли принца потому, что одной из его пассий была актриса театра Друри-Лейн Мэри Робинсон, которую Георг впервые увидел в спектакле по пьесе Шекспира «Зимняя сказка» в роли Пердиты; сын короля Богемии Флоризель – возлюбленный Пердиты.

Вследствие разгульного образа жизни долги принца Уэльского превысили громадную по тем временам сумму в 200 тысяч фунтов. Парламент, будучи озабочен отсутствием наследника, согласился заплатить долги принца при условии, что он вступит в законный брак. К тому времени Георг уже был женат на даме по имени Мэри Фитцгерберт, которая до брака с принцем успела дважды овдоветь и была на шесть лет его старше. По закону о королевских браках этот мезальянс был нелегитимным: брак лица королевской крови должен быть одобрен царствующим монархом. Закон провел в парламенте именно Георг III в 1772 году. Кроме того, по Акту о престолонаследии 1701 года наследник терял право на престол, если женился на католичке, а госпожа Фитцгерберт была именно ею.

Принц скрепя сердце согласился с требованием парламента. Невеста нашлась среди немецких принцесс – выбор пал на двоюродную сестру Георга Каролину, дочь его тетки по отцу Августы и герцога Брауншвейгского Карла П. Трудно было подобрать принцу, которого за изысканные манеры и утонченный вкус называли первым джентльменом Европы (именно во времена Регентства Англия стала законодательницей мужской моды), более несоответствующую партию. Каролина была вульгарна и не имела привычки к горячей ванне – как отмечает один из историков, от нее «воняло, как со скотного двора».

Впрочем, Георгу было наплевать: на церемонию венчания он явился, подобно шекспировскому Петруччо, пьяным до – в данном случае буквально – положения риз, а в брачную ночь свалился с супружеского ложа на пол. Первое соитие венценосных супругов было и последним.

Но недаром Бисмарк называл Германию племенной фермой Европы: единственной ночи оказалось достаточно, чтобы принцесса Уэльская спустя девять месяцев после свадьбы, 7 января 1796 года, родила дочь. Это и была Шарлотта. Условие парламента было выполнено. Спустя два дня Георг составил новое завещание – все его имущество должна была унаследовать Мария Фитцгерберт. Каролине принц Уэльский завещал один шиллинг и прогнал со двора, запретив принимать какое-либо участие в воспитании дочери.

* * *

О Кобургах в Европе говорили, что они достигли в постели большего, чем Карл Великий и Наполеон на поле боя. И в самом деле: посредством удачных браков эта династия стала составной частью могущественнейших королевских домов. Начало положила русская императрица Екатерина П. Желая передать престол через голову сына Павла внукам, она лично занималась их воспитанием, не допуская к этому ответственному занятию ни великого князя, ни свою невестку Марию Федоровну (в девичестве – принцессу Софию Доротею Вюртембергскую). Бабка же подобрала внукам и невест. В 1795 году, когда пришел срок всерьез думать о женитьбе великому князю Константину Павловичу, Екатерина пригласила в Петербург Франца Фридриха Антона, герцога Саксен-Кобургского, вместе со всем семейством, в котором было три дочери на выданье – уж одна-то из трех, рассудила царица, Константину должна приглянуться.

Далее все произошло как в волшебной сказке. Будущая свекровь наблюдала из окна дворца, как сестры-принцессы высаживаются из своего экипажа. Старшая, 17-летняя София, запуталась в длинных полах своей шубы, споткнулась и свалилась в сугроб; за ней последовала и 16-летняя Антуанетта. И лишь младшая, 14-летняя Юлиана Генриетта Ульрика, подобрала юбки и грациозно сошла из возка на землю. Ее и выбрала императрица, а вместе с нею и великий князь. «Если уж непременно надобно, я женюсь на маленькой обезьянке», – сказал он.

В замужестве Юлиана стала Анной Федоровной; однако это прелестное хрупкое существо не выдержало неистового нрава и грубости супруга, спустя шесть лет вернулось в родительский дом и, несмотря на то, что брак ее с Константином был впоследствии высочайшим повелением расторгнут, замуж больше не выходила. Детей у Юлианы и Константина не было.

Замужество Юлианы открыло ее младшим братьям, Эрнсту и Леопольду, дорогу к петербургской придворной карьере. Оба были пожалованы в генералы русской службы. Эрнст, ставший по смерти отца герцогом, был помолвлен с сестрой императора Александра великой княжной Анной Павловной, но помолвка расстроилась вследствие его увлечения молодой гречанкой по имени Полин Панам, которая, как героиня авантюрного романа, путешествовала с ним в мужском платье и в самый неподходящий момент объявила ему о своей беременности. В итоге Эрнст женился на даме не столь родовитой – принцессе Луизе Саксен-Готской; территории обоих княжеств были объединены, а династия в дальнейшем стала называться Саксен-Кобург-Гота.

Младший брат Эрнста Леопольд (его полное имя – Леопольд Георг Христиан Фридрих), отрочество которого пришлось на наполеоновскую эпоху и чье фамильное гнездо было разорено войной, обретался в составе полчища европейских аристократов при дворе французского императора и в 1807 году был представлен императрице – «старушке Жозефине», как он ее называл (Жозефине в ту пору было уже 44 года, а Леопольду – всего 17). Ходили слухи, что он состоял в интимной связи с дочерью Жозефины от первого брака Гортензией Богарнэ, которая была замужем за младшим братом Наполеона Луи Бонапартом и как раз в это время зачала сына, вступившего впоследствии на французский престол под именем Наполеона III. Есть также сведения, что любвеобильный Леопольд склонил к сожительству и свою невестку Луизу, а прекрасная гречанка, пассия его брата Полин Панам утверждала, что Леопольд пытался соблазнить и ее. В 1815 году он отправился в Лондон с амбициозной целью завоевать сердце наследницы британского престола, принцессы Шарлотты Уэльской, которой тогда было 19 лет.

Принцесса была уже помолвлена с наследным принцем Нидерландов Вильгельмом Оранским – из высоких политических соображений, но против своей воли. Леопольд начал правильную осаду крепости. В конце концов Шарлотта сдалась, и 2 мая 1816 года сыграли свадьбу. А принц Вильгельм Оранский сделал предложение сестре Александра I Анне Павловне, к которой в свое время сватался Наполеон. Император тогда получил вежливый отказ, а принцу ответили согласием. По случаю этого бракосочетания Пушкин написал стихотворение «Принцу Оранскому», воспев его участие в наполеоновских войнах:

Хвала, о юноша герой!

С героем дивным Альбиона

Он верных вел в последний бой

И мстил за лилии Бурбона.

Его текла младая кровь,

На нем сияет язва чести:

Венчай, венчай его, любовь!

Достойный был он воин мести.

В 1840 году супруг Анны Павловны взошел на престол под именем Вильгельма (Виллема) II.

Первая беременность Шарлотты была неудачной, случился выкидыш. Вторая протекала нормально, и осенью 1817 года Шарлотта была на сносях.

Вечером 3 ноября, когда отошли воды и начались родовые схватки, во дворце Клермон-Хаус близ Эшера в графстве Сюррей собрались 11 высших должностных лиц Соединенного Королевства, включая епископа Кентерберийского, лорда-канцлера Казначейства и ключевых министров. Роды принимал королевский акушер сэр Ричард Крофт. Присутствие вельмож требовалось для того, чтобы младенца нельзя было подменить – эта традиция свято соблюдалась вплоть до середины XX века. 5 ноября в 9 часов пополудни, после 50 часов схваток, сопровождавшихся рвотой, измученная Шарлотта наконец разрешилась мертвым мальчиком. Попытки медиков оживить ребенка, как то вдувание ему в легкие воздуха, натирание его солью и перцем, вливание ему в рот бренди – не дали результата. В ночь на 6 ноября скончалась и сама роженица.

Британская корона лишилась сразу двух прямых наследников. 18 февраля следующего года сэр Ричард Крофт, не выдержав мук совести (он действительно, как считают современные эксперты, допустил непростительные профессиональные ошибки), выстрелил себе в голову сразу из двух пистолетов. Рядом с его трупом нашли комедию Шекспира «Бесплодные усилия любви», раскрытую на странице с репликой короля: «Храни вас, сударь, Бог! А где принцесса?» (Пер. Ю. Корнеева)

Принцу-регенту в год смерти дочери было уже 55 лет. Его брак с Каролиной оставался не расторгнутым – следовательно, он не мог вступить в новый и обзавестись детьми. Следующий по старшинству брат Георга, герцог Йоркский Фридрих Август, был женат на дочери прусского короля Фридриха Вильгельма II Фредерике, но потомством их Господь не наградил. А вот младшие братья были неженаты. После смерти племянницы Шарлотты у каждого из них появился шанс стать отцом наследника, и в один и тот же 1818 год они вступили в брак, благо после наполеоновских войн в Европе появилось на выданье множество принцесс протестантского вероисповедания.

* * *

В 1820 году, процарствовав 60 лет, скончался бедный Георг III. На престол взошел под именем Георга IV принц-регент.

Ему должен был наследовать следующий по старшинству брат, герцог Йоркский Фридрих. Третий брат герцог Кларенский Вильгельм 20 лет жил вне брака с актрисой Доротеей Джордан, которая родила ему десятерых детей.

Вильгельм был совершенно счастлив и не видел никакой необходимости в династическом браке. На престол он не собирался. Как и его старший брат Георг, он начал искать невесту для того, чтобы избавиться от долгов – особам королевской крови полагается после вступления в законный брак казенное денежное довольствие.

В год смерти племянницы Шарлотты ему было уже 52 года. Летом 1818 года состоялась свадьба Вильгельма и принцессы Аделаиды Саксен-Мейнингенской. Уже в марте следующего года она родила девочку, прожившую всего несколько часов; ее успели назвать Шарлоттой Августой Луизой. Следующая беременность завершилась выкидышем, а затем на свет появилась девочка, крещенная Елизаветой и прожившая меньше четырех месяцев. Были слухи и о других беременностях и о неудачных родах – принцесса Аделаида разрешилась будто бы мертвой двойней. Однако потомства Вильгельму Бог так и не дал. После неожиданной кончины в 1826 году брата Фридриха, брак которого был также бездетным, Вильгельм превратился в наследника престола.

Обзавестись легитимным потомством удалось лишь четвертому сыну Георга III, герцогу Кентскому Эдуарду Августу.

Получивший по тогдашнему британскому обычаю спартанское воспитание, предполагавшее и телесные наказания, Эдуард был смесью садиста с чувствительной натурой. Будучи офицером сначала в Гибралтаре, затем в Квебеке и снова в Гибралтаре, он лично принимал участие в наказаниях солдат плетью и дважды сталкивался с бунтом не вынесших издевательств подчиненных. В Гибралтаре же он завел себе подругу – молодую француженку по имени Тереза Бернардин, известную также под именем мадам де Сен-Лоран. Наконец герцог был отозван в Англию. Оттуда пара в целях экономии перебралась в Брюссель. Долги Эдуарда росли, отдавать было нечем, и герцог Кетский стал думать о женитьбе.

По совету Леопольда он нанес визит его рано овдовевшей сестре Виктории Марии Луизе, княгине Лейнингенской, урожденной Саксен-Кобург-Гота, которая имела двоих детей от первого брака, держала скромный двор в Аморбахе близ Маннгейма и выступала регентом при своем 15-летнем сыне Карле. 30-летняя вдовушка не произвела особого впечатления на Эдуарда. Опасаясь, что его мадам узнает о поисках невесты, герцог Кентский даже опубликовал в газетах опровержение. После смерти племянницы Шарлотты он написал Виктории письмо с предложением руки, в глубине души надеясь на отказ. Но княгиня Лейнингенская ответила согласием. Обряд венчания в Лондоне в июле 1818 года был двуязычным. На той же церемонии принц Вильгельм обвенчался с принцессой Аделаидой.

Вскоре Виктория зачала. Роды, проходившие в Кенсингтонском дворце, были легкими. 24 мая 1819 года в 4:15 утра без каких-либо осложнений у герцогини Кентской родился младенец женского пола. Девочку назвали Александриной Викторией – в честь крестного отца Александра I, который, правда, на крестины не приехал.

Борьба за право наследования престола была выиграна минимальным преимуществом: в марте того же года родился сын у седьмого брата – герцога Кембриджского Адольфа; в том же месяце родилась прожившая семь часов дочь Вильгельма; наконец, герцогиня Кумберлендская, жена Эрнеста Августа, пятого сына Георга III, разрешилась мальчиком всего через три дня после рождения дочери герцога Кентского.

* * *

Роды у Виктории принимала королевская акушерка мадам Сибольд. Сразу же после благополучного разрешения от бремени она поспешила на континент по вызову герцога Эрнста Саксен-Кобургского, старшего брата Леопольда, чья юная жена Луиза вот-вот должна была разродиться. 26 августа 1819 года в этом семействе появился на свет мальчик, которого назвали Альбертом. Говорят, мадам Сибольд была первой, кто сказал, что он будет отличной парой для крошки Виктории.

Через шесть лет после рождения Альберта его родители расстались. Луиза больше никогда не общалась со своими детьми; чтобы увидеть их издалека, она переодевалась в крестьянское платье и отправлялась на рыночную площадь Кобурга. Она вышла замуж повторно, но умерла в возрасте 30 лет, предположительно от рака шейки матки.

* * *

Вопреки обычаю того времени, Виктория Кентская сама кормила девочку грудью. В высшей степени необычным шагом была также прививка от оспы, сделанная Виктории-младшей спустя десять недель после рождения. В январе 1820 года герцог Кентский слег с тяжелой простудой и через две недели скончался.

* * *

Трагическая кончина Шарлотты поставила крест на династических мечтах Леопольда. Он овдовел в возрасте 27 лет. 50 тысяч фунтов годового содержания, которое он продолжал получать от британского парламента, позволили ему вести комфортабельную жизнь богатого ловеласа. Одной из великосветских дам, проявивших к нему благосклонность, была подруга Пушкина графиня Долли Фикельмон, урожденная Хитрово. В 1829 году он обвенчался с немецкой актрисой Каролиной Бауэр, которая наружностью напомнила ему незабвенную Шарлотту. Брак был морганатическим: Леопольд все ждал, что подвернется какая-нибудь вакансия для него, и с Каролиной придется расстаться. Но Каролина на этом свете не задержалась – она покончила с собой до того, как подвернулась вакансия.

* * *

Вакансией этой стал греческий трон, предложенный Леопольду в 1828 году. Леопольд, однако, переборщил: вместе с греческой короной он потребовал в жены французскую принцессу, а в качестве приданого – большой кредит.

Державы нашли менее капризного претендента.

Нового предложения пришлось ждать недолго: в 1830 году Бельгия отделилась от Нидерландов. Новому независимому королевству потребовался монарх. Англия предложила кандидатуру Леопольда Саксен-Кобургского. В июне 1831 года он был избран королем бельгийцев.

Голландия не смирилась с потерей территории. Ее войска под предводительством былого соперника Леопольда за руку покойной Шарлотты Вильгельма Оранского вторглись в Бельгию. От военного разгрома новоявленного короля спасла французская армия. Леопольд получил и французскую принцессу в жены – он женился на Луизе Марии Орлеанской. Жениху было в день свадьбы 42 года, невесте – 20.

Хотя над супружеским ложем висела картина, изображающая принцессу Шарлотту и ее мертвого младенца, возносящихся на небеса, брак этот был вполне удачным. Луиза говорила, что невозможно найти другого мужчину «более деликатного, более нормального, более религиозного и с таким тонким чувством юмора», как ее муж. Она родила ему четверых детей. Первой на свет появилась девочка, названная, конечно же, Шарлоттой.

* * *

Родившись наследницей престола, принцесса Виктория легко могла этого звания лишиться. В декабре 1820 года герцогиня Кларенская Аделаида родила дочь, крещенную Елизаветой Георгиной Аделаидой. Как ребенок старшего брата она имела преимущественное право наследования. Но уже в марте следующего года девочка умерла от «заворота кишок».

В августе того же года в возрасте 53 лет отдала Богу душу королева Каролина, жена Георга IV. Теперь король, которому было тогда 59 лет, мог наконец жениться вторично и обеспечить наследование по прямой линии. Но монарх предпочел остаться холостяком – быть может, потому, что был серьезно болен. Он умер в июне 1830 года, освободив трон для брата Вильгельма, который взошел на престол, когда ему было уже 65 лет.

* * *

Принцесса Виктория получила суровое воспитание. Лишенная отца, братьев и сестер, она находилась под неусыпным надзором и наказывалась за малейшую провинность; ей было отказано даже в праве на собственную спальню – она спала в одной комнате с матерью.

Отца Виктории в значительной мере заменил дядя Леопольд – она звала его solo padre. Он мысленно сосватал ее уже в раннем детстве своему племяннику Альберту, рассчитывая играть важную роль при дворе. Честолюбивые планы лелеяла и вдова герцога Кентского – в том случае, если бы Виктория взошла на престол до наступления совершеннолетия, герцогиня стала бы регентшей.

Исключительную роль в ближайшем окружении герцогини играл отставной капитан ирландской армии Джон Конрой. Он был другом покойного Эдуарда Кентского, а после того, как герцогиня Виктория овдовела, стал управляющим всей ее собственностью и, следовательно, особо доверенным лицом. Герцогиня всецело находилась под влиянием этого неординарного человека, который имел все основания питать радужные надежды на амплуа «серого кардинала» при дворе королевы Виктории.

Конрой активно содействовал замужеству дочери герцогини от первого брака принцессы Феодоры (она вышла за князя Эрнста Гогенлоэ – Лангенбург) – он стремился изолировать юную Викторию, которая очень любила свою старшую единоутробную сестру. Он всеми силами ограждал ее от знакомств, угрожавших его статусу. Он, в частности, отчаянно пытался сорвать визит в Лондон двоюродных братьев Виктории Альберта и Эрнста. Будучи 17 лет от роду, она пригласила их по настоянию дяди Леопольда и тотчас по-детски влюбилась в обоих.

Король Вильгельм дотянул до совершеннолетия наследницы. Он скончался от пневмонии 20 июня 1837 года. Виктория стала королевой в возрасте 18 лет и 27 дней. Незадолго до коронации она переболела тифом, и Джон Конрой не отходил от одра больной, тщетно пытаясь заполучить ее подпись под документом о назначении его, Конроя, личным секретарем Виктории.

Первое, что она сделала в «должности» монарха, – велела перенести свою кровать из спальни матери в отдельную комнату. К величайшему разочарованию Джона Конроя, она приняла премьер-министра лорда Мельбурна наедине, безапелляционно заявив, что и впредь будет поступать так же. Виктории удалось отстоять свою независимость и от дяди Леопольда – она мягко, но решительно дала ему понять, что не нуждается в его советах.

Однако от своего намерения поженить племянника и племянницу Леопольд не отказался. Спустя два года после коронации он устроил вторую поездку Альберта в Лондон. Тот отправился на Британские острова с твердым желанием положить конец беспочвенным фантазиям дядюшки. Аналогичное желание испытывала и Виктория, которой надоело состояние мнимой помолвки.

Однако их встреча произвела ровно противоположный эффект. Альберт возмужал и превратился из подростка в обольстительного молодого мужчину. На третий день юная королева сделала ему предложение. (Согласно придворному протоколу, монарху нельзя предлагать руку – это всегда делает сам монарх.) Свадьбу сыграли 10 февраля 1840 года. Альберт стал принцем-консортом – супругом монарха без права наследования престола.

С первых же дней семейной жизни начались проблемы с родственниками. Мать королевы пожелала переехать к молодоженам в Букингемский дворец, а когда Виктория ответила отказом, заявила зятю, что родная дочь гонит ее из дому. Свекор герцог Кобургский настойчиво намекал невестке, что было бы не худо по-родственному заплатить из английской казны его многочисленным кредиторам.


Изображение британского герба Викторианской эпохи

Виктория забеременела спустя месяц после свадьбы и в ноябре 1840 года произвела на свет девочку, названную Викторией Аделаидой Марией Луизой, по-домашнему – Вики.

* * *

Через три месяца после рождения первой дочери королева снова забеременела. На сей раз на свет появился мальчик – будущий король Эдуард VII. Следующим ребенком была дочь Алиса, за которой последовали Альфред, Елена, Луиза, Артур, Леопольд; девятым, и последним, ребенком в семье была принцесса Беатриса, родившаяся в 1857 году.

Все дети, и особенно наследник, воспитывались в чрезвычайной строгости и уже в раннем возрасте подвергались порке; занятия продолжали с 8 утра до 7 вечера шесть дней в неделю. Родители загодя подбирали им партию. Старшая дочь Вики была представлена своему будущему мужу, кронпринцу Германии Фридриху (будущему императору Фридриху III) в возрасте 10 лет, в 17 помолвлена, а в 20 имела уже двоих детей (старший стал императором Вильгельмом II). Рано вышли замуж и три другие дочери, и лишь младшая Беатриса засиделась в девицах до 28 лет – мать никак не хотела расстаться с ней и держала ее при себе в качестве компаньонки.

Один из девятерых принцев и принцесс, Леопольд, страдал тяжким недугом – гемофилией. Клирики толковали болезнь как кару за нарушение библейского завета: при родах Леопольда была впервые применена новинка – анестезия хлороформом, а ведь Господь говорит познавшей грех Еве: «умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей». (Быт., 3:16) Леопольд к тому же был нехорош собой и стал нелюбимым ребенком в семье. Он месяцами не видел мать и рано почувствовал себя изгоем. Виктория до такой степени стыдилась своего младшего сына, что, отправляясь со всем семейством на отдых в загородное поместье Балморал, оставляла его в Лондоне на попечении нянек.

Но, как часто бывает в таких случаях, юный страдалец компенсировал физические изъяны блестящим интеллектом. Виктория начала отдавать должное уму Леопольда, когда тому было шесть лет. Старшим другом Леопольда стала жена его брата Альфреда великая княгиня Мария Александровна, дочь Александра II, которая тоже чувствовала себя одинокой в чужой стране.

* * *

Принц-консорт умер в декабре 1861 года после сильнейшей простуды. Патологоанатомического исследования трупа не проводилось. Официальный диагноз – брюшной тиф, но некоторые исследователи полагают, что причиной смерти был рак желудка.

Королеве Виктории в момент смерти мужа было 42 года. Она погрузилась в бессрочный траур, в течение пяти лет кряду отказывалась произносить тронную речь в парламенте, каждую ночь клала на подушку рядом с собой портрет покойного супруга и засыпала с его ночной сорочкой в руках.

* * *

Леопольд окончил Оксфорд, стал одним из личных секретарей королевы и, в отличие от наследника престола, имел доступ к секретным государственным бумагам.

В 1880 году он побывал в США и Канаде и произвел там настолько благоприятное впечатление, что канадцы просили королеву назначить его генерал-губернатором. Но Виктория не могла обойтись без помощи и советов своего младшего сына и ответила отказом.

Занимаясь государственными делами, Леопольд продолжал свое образование – он получил степень доктора гражданского права. Принц основал Королевскую консерваторию и вступил в масоны. В 1881 году Виктория пожаловала ему титул герцога Олбани и стала подыскивать невесту. В конце концов избранницей стала Елена Вальдек-Пирмонт, сестра королевы Нидерландов Эммы Вильгельмины. От этого брака в феврале 1883 года родилась дочь Алиса. Спустя год супруги на время расстались: Леопольду придворные доктора рекомендовали провести необычайно суровую зиму в Канне; Елена же была на сносях и не могла сопровождать его.

В марте Леопольд упал на лестнице каннского отеля и спустя несколько часов умер от кровоизлияния в мозг. В июле его вдова родила мальчика, названного Чарльзом (Карлом Эдуардом Леопольдом). В 1900 году Чарльз унаследовал от своего дяди Альфреда титул герцога Саксен-Кобург-Готского и переехал в Германию. Впоследствии он сыграл важную роль в возвышении Гитлера.

* * *

Гемофилия – наследственное заболевание, выражающееся в нарушении механизма свертываемости крови. Больной страдает кровотечениями даже при незначительных травмах и спонтанными кровоизлияниями во внутренние органы и суставы, что ведет к их воспалению и разрушению. Гемофилии подвержены почти исключительно мужчины; женщины выступают ее переносчиками: они передают своим детям хромосому X с дефектными генами, определяющими отсутствие или недостаточность в плазме крови факторов сворачиваемости – фактора VIII, фактора IX или фактора XI. Соответственно, первая форма заболевания называется гемофилией А, вторая – гемофилией В, третья – гемофилией С. Болезнь по сей день неизлечима, применяются лишь поддерживающие меры, прежде всего регулярные инъекции недостающих факторов, полученных из крови доноров.

Что было известно о характере болезни в викторианские времена?

Ее умели диагностировать и описать, но не умели помочь пациенту, поскольку не понимали природы его недуга. Наиболее ранний из описанных случаев датируется вторым веком нашей эры: некий раввин разрешает женщине не обрезать сына после того, как двое его старших братьев истекли кровью и умерли при операции. Однако еще в XIX веке семья украинских евреев потеряла десятерых сыновей, страдавших гемофилией и скончавшихся в результате обрезания. В 1803 году американский врач Джон Отто опубликовал классическое описание болезни – ему был ясен наследственный характер гемофилии, и он проследил корни подверженной ей семьи почти на столетие назад. Но механизм передачи наследственных признаков оставался тайной.

Первооткрыватель этого механизма моравский аббат-августинец Грегор Мендель был тремя годами моложе королевы Виктории. Результаты своих опытов по скрещиванию гороха он опубликовал в 1866 году, а умер в 1884, оставаясь непризнанным гением.

Биохимическая структура молекулы, способ, посредством которого она переносит генетическую информацию, была открыта лишь в середине прошлого столетия учеными Кембриджского университета Фрэнсисом Криком и Джеймсом Уотсоном, получившими за это Нобелевскую премию в 1962 году.

В XIX веке попытки лечения зачастую лишь усугубляли страдания гемофиликов. Им ставили пиявки, банки, отворяли вены, вскрывали суставы, дабы превратить внутреннее кровоизлияние во внешнее. Эти меры сплошь и рядом приводили к трагическим результатам. Тем не менее, еще в 1894 году знаменитый врач и непререкаемый авторитет сэр Вильям Ослер, которого Виктория пожаловала в рыцари (его заслуги перед медициной действительно велики), рекомендовал для лечения гемофилии кровопускание.

Физиологи догадывались, что причина болезни кроется в отсутствии или нехватке какого-то вещества в крови пациента. Спустя три года после коронации Виктории и задолго до рождения принца Леопольда лондонский врач Самюэль Армстронг Лэнс применил для лечения 12-летнего гемофилика переливание крови. Это был абсолютно верный шаг, но беда в том, что медицина того времени не имела понятия о совместимости различных групп крови, и метод Лэнса был реабилитирован лишь в 30-е годы прошлого века. И только в 60-е годы д-р Кеннет Бринкхауз из Университета Северной Каролины открыл методы выделения, концентрации и консервации фактора VIII, благодаря чему гемофилики смогли делать себе инъекции самостоятельно.

Однако в 80-е годы на человечество свалилась новая напасть – СПИД, и вместе со спасительным раствором больные получали смертоносный вирус до тех пор, пока ученые не научились выявлять наличие вируса иммунодефицита в крови.

* * *

Леопольд получил дефектный ген от матери, королевы Виктории. От кого получила его королева?

Ее отец герцог Кентский гемофиликом не был. Носителем должна была быть ее мать, герцогиня Виктория. В этом случае можно ожидать, что злополучный ген сказался и на других ее потомках.

В первом замужестве герцогиня имела двоих детей, Карла и Феодору – единоутробных брата и сестру королевы Виктории. Карл был здоров, следовательно, не мог передать болезнь своим детям. Феодора родила пятерых детей, в том числе троих мальчиков – ни один из них не имел симптомов гемофилии.

Однако девочки могли оказаться носителями.

Старшая дочь Феодоры Аделаида произвела на свет обширное потомство – четырех дочерей, одна из которых умерла во младенчестве, и троих вполне здоровых сыновей. Ее средняя дочь Каролина Матильда родила девятерых детей обоего пола, но ни они, ни их дети, то есть прапраправнуки Виктории – предполагаемого переносчика болезни – ни малейших признаков гемофилии не выказали. Младшая дочь Феодоры, тоже Феодора, имела двух сыновей, опять-таки ни в коей мере гемофилией не страдавших (один из них, кстати говоря, попал в годы Второй мировой войны в советский плен и умер в 1946 году в мордовском лагере).

Но что если подняться вверх по генеалогическому древу королевы Виктории? (В данном случае «вверх» означает к предкам, поскольку генеалогическое древо изображается обычно корнями кверху.) Не страдал ли гемофилией кто-либо из ее предков-мужчин?

Родословная Виктории прослежена вплоть до 17-го колена, и именно на предмет гемофилии. Эту кропотливейшую работу проделали в 1911 году, уже после смерти королевы, члены британского Общества евгеники Уильям Буллок и Пол Филдс. Плод их трудов хранится в виде двух свитков в библиотеке Королевского медицинского общества. Он никогда не публиковался по простой причине: исследователи не смогли найти, как ни старались, среди предков королевы Виктории, в числе коих значатся представители знатнейших европейских династий и королевских домов, ни одного гемофилика.

Одно из двух: либо порочный ген мутировал, когда будущая королева была еще эмбрионом в чреве своей матери, либо она не родная дочь герцога Эдуарда Кентского. Вероятность мутации составляет один шанс из 25 тысяч. Вероятность адюльтера, учитывая тогдашние нравы, напротив, весьма высока.

* * *

Вспомним, что брак герцогини Лейтингенской и Эдуарда Кентского был заключен не по любви, а по расчету – Эдуард рассчитывал женитьбой поправить свои финансовые дела. Герцогу Кентскому в год свадьбы шел уже шестой десяток, у него были изрядное брюхо и лысина, а вдовушке – всего 32. До свадьбы они встретились лишь однажды, когда Эдуард приезжал на смотрины в Аморбах. Ради матримониальных планов герцог был вынужден расстаться с мадам Сен-Лоран, с которой прожил душа в душу 27 лет. Детей у них как будто не было – пусть незаконнорожденных, но признанных отцом, как были признаны Вильгельмом IV его внебрачные дети. И это наводит на подозрения: уж не был ли Эдуард бесплоден?

Вопрос не так прост, как может показаться. Королева Виктория сделала все, чтобы стереть память о французской подруге своего отца. На основании различных косвенных свидетельств исследователями высказывались предположения о том, что у герцога Кентского и мадам Сен-Лоран дети были, причем по некоторым подсчетам их было не менее семи. Однако историк Молли Гиллен, тщательно изучившая сохранившиеся архивные документы, особенно финансовые, пришла к выводу, что герцог не имел потомства от мадам.

Кто из двоих был бесплоден?

От мадам-то у Эдуарда детей не было, зато была внебрачная дочь от другой молодой француженки, с которой он познакомился в студенческие годы в Женеве. История даже попала в газеты, и разгневанный король Георг III фактически сослал сына в Гибралтар на военную службу. Историки установили личность юной пассии принца и выяснили, что в декабре 1789 года она умерла родами, произведя на свет младенца женского пола, нареченного Аделаидой Викторией Августой и отданной на попечение сестре покойницы, которой Эдуард затем выплачивал денежное содержание вплоть до 1832 года.

Стало быть, бесплодна была мадам? Всего вероятнее, но существуют и другие возможности.

Во-первых, партнеры могли предохраняться при помощи достаточно широко распространенных в то время кондомов или прерванного соития – coitus interruptus. Практиковались в таких ситуациях и аборты. Во-вторых, существует такое понятие, как вторичное бесплодие мужчины – он оказывается способен зачать только одного ребенка.

Эдуард был убежден, что он – первый мужчина своей пассии. Однако Молли Гиллен собрала убедительные свидетельства того, что Тереза Бернардин не была девицей в момент знакомства с герцогом Кентским. Она была куртизанкой высшего класса – умение предохраняться входило в число ее профессиональных навыков. Но трудно избежать искушения забеременеть, когда твой любовник – лицо королевской крови.

Как бы то ни было, никаких сведений о ее беременностях не сохранилось.

«Надеюсь, мне достанет сил исполнить мой долг», – писал Эдуард Кентский другу накануне свадьбы. Ситуация в вопросе о наследнике была острой. (Тут мы отчасти повторяемся, но в данном случае это «увеличение» необходимо.) Первое венчание состоялось в Кобурге 29 мая 1818 года, после чего молодожены отправились через Брюссель в Лондон, где 11 июля состоялась повторная церемония, на этот раз двойная – герцог Кларенский, впоследствии Вильгельм IV, женился на Аделаиде Саксен-Мейнингенской. После этого супруги прожили два месяца в Лондоне, в Кенсингтонском дворце, но Виктории никак не удавалось забеременеть. В сентябре пара вернулась в Аморбах. Там герцогиня наконец зачала.

Практически одновременно о своем грядущем отцовстве узнали и братья Эдуарда герцоги Кларенский и Кембриджский, тоже жившие на континенте. Но Эдуард решил, что его ребенок должен родиться на английской земле.

Парламент выдал ему только шесть тысяч фунтов из обещанных 25. Герцогу пришлось одалживать деньги на обратную дорогу. Не имея возможности нанять кучера, он сам сел на козлы экипажа, набитого до отказа – в нем поместились его жена, его падчерица, сиделка, горничная, две комнатные собачки и клетка с канарейками. Во второй карете ехали прислуга, доктор и акушерка мадам Сибольд.

Некая английская путешественница не поверила своим глазам, увидев где-то не европейском проселке этот «обшарпанный караван» с принцем на кучерском месте.

Будущая королева Виктория появилась на свет совершенно здоровым и, вероятно, доношенным ребенком. Это значит, что зачата она была, скорее всего, в Англии в августе 1818 года. Этот период жизни герцога и герцогини Кентских довольно подробно описан в «Придворных известиях» (Court Circulars). Так, например, с 6 по 12 августа они гостили в Клермон-Хаус у брата герцогини Леопольда. Именно 12-го было объявлено о беременности герцогини Августы Кембриджской – ее ребенок мог стать наследником престола, если бы брак Эдуарда и Виктории оказался бездетным.

Интересно, что в тот же день супруги вернулись к себе в Кенсингтонский дворец; Леопольд же отправился с поздравлениями в дом герцога Адольфа Кембрижского, а вечером приехал к Кентам на обед. Трудно предположить, что после проведенных вместе шести дней у них была иная тема разговора, помимо возможного наследника.

* * *

Безутешный молодой вдовец Леопольд далеко еще не поставил крест на своих амбициях. Едва не превратившись, волею судьбы и благодаря собственной настойчивости и авантажной внешности, из заштатного немецкого принца в отца наследника британской короны, он питал теперь надежды на брак своей сестры, которому всячески содействовал. Мудрый дядя при венценосном племяннике или племяннице – тоже недурное амплуа и хороший шанс заполучить один из европейских тронов (этот план полностью оправдался).

Что если сестра сообщила ему о бесплодии герцога? Смирился ли бы Леопольд с крахом радужных надежд? Впрочем, и сама Виктория была дама опытная и в особом благочестии не замеченная. Конечно, вероятность того, что ее внебрачным партнером оказался гемофилик, невелика. Но она все же гораздо выше, чем вероятность генной мутации.

* * *

В характере Виктории Кентской была одна резко выделяющаяся черта, о которой упоминают мемуаристы. Внебрачные дети герцога Вильгельма Кларенского от Доротеи Джордан, общим числом десять человек, после восшествия своего отца на престол получили фамилию Фитцкларенс и дворянские титулы и с полного согласия и одобрения королевы Аделаиды были приняты при дворе. Так вот, герцогиня Кентская всякий раз реагировала на их появление с демонстративным осуждением – она немедленно покидала помещение и говорила знакомым, что никогда не допустит, чтобы ее дочь общалась с «бастардами», ибо как в таком случае научить ее отличать порок от добродетели. Уж не срабатывал ли в этом случае фрейдистский механизм моральной компенсации за собственный грех?

* * *

Светский мемуарист Чарльз Гревилл, автор множества тонких наблюдений, вхожий в силу происхождения и по долгу службы (он был клерком Тайного совета) в Букингемский дворец при трех монархах, не сомневался, что у герцогини есть любовник и что любовник этот – сэр Джон Конрой.

Гревилл пришел к этому выводу на основании двух обстоятельств: общеизвестной ненависти королевы Виктории к управляющему имением своей матери и необъяснимого и внезапного удаления в 1829 году из Кенсингтонского дворца баронессы Спэф, четверть века служившей герцогине Кентской компаньонкой – выглядело это так, будто баронесса разгласила некие интимные тайны дома Кентов.

Баронесса находилась в одной из карет «обшарпанного каравана» во время спешного возвращения семейства из Германии в Англию (Виктория была на седьмом месяце беременности). Она оставалась в доме после смерти герцога. Но когда будущей королеве Виктории было десять лет, баронессу вдруг отослали к черту на кулички – в Лангенбург: она стала фрейлиной единоутробной сестры наследницы британского престола принцессы Феодоры.

Об этой отставке или, если угодно, ссылке много говорили в свете. Герцог Веллингтон, комментарий которого записан Гревиллом, предполагал, что юная Виктория застала мать и Конроя в неподобающей ситуации, стала приставать с расспросами к баронессе, а та не выдержала и нарушила обет молчания. По мнению Веллингтона, та же участь ждет и Луизу Лецен – любимую гувернантку наследницы. Эта гипотеза косвенно подтверждается письмом Леопольда, в котором он пишет Лецен:

«Не прояви я твердость, вы последовали бы за баронессой Спэф».

Виктория называет Конроя в своем дневнике «чудовищем» и «дьяволом во плоти». Когда в 1839 году, уже будучи королевой, она обнаружила, что фрейлина ее матери Флора Гастингс, судя по всему, на сносях, первым, кого она обвинила, был Джон Конрой. 32-летняя незамужняя леди Флора прошла медицинский осмотр и доказала, что она девица – выпуклость живота была следствием брюшной водянки (Ascites), от которой она и скончалась в том же году. Репутации королевы был нанесен сильнейший удар, публика бросала в ее карету тухлые яйца; скандал послужил одним из поводов отставки премьер-министра лорда Мельбурна.

Как знать, быть может, и показное благочестие Виктории, наложившее неизгладимый отпечаток на всю эпоху ее 62-летнего правления, было следствием если не точного знания, то подозрений в незаконности своего происхождения?

* * *

В отличие от викторианской эпохи предшествовашая ей эпоха регентства исповедовала гедонизм, легкие нравы и необременительные моральные стандарты. В Королевском архиве сохранилась записка герцога Кларенского Вильгельма старшему брату, принцу-регенту «Давешней ночью, – пишет будущий Вильгельм IV, – вы… двух шлюх. Надеюсь, ничего не подцепил». О герцоге Кумберлендском говорили, что он, возможно, отец ребенка своей незамужней сестры Софии.

В пользу легитимного происхождения Виктории говорит ее портретное сходство с герцогом Кентским и его отцом королем Георгом III: то же круглое лицо со срезанным подбородком, тот же мясистый нос, те же пухлые губы бантиком, высокий выпуклый лоб и голубые глаза. Кроме того, нет никаких свидетельств наличия в окружении герцогини Кентской гемофилика, подходящего для адюльтера. Поэтому версия мутации гена при всей ее маловероятности остается в силе.

* * *

Картину искажает и усложняет другой генетический дефект – порфирия, терзавшая британский королевский дом на протяжении столетий, начиная с Марии Стюарт. Порфирия, или порфириновая болезнь (от греческого porphyreos – пурпурный) – редкое наследственное заболевание, выражающееся в нарушении механизма синтеза порфиринов (пигментов). Промежуточные продукты синтеза скапливаются во внутренних органах и тканях, особенно в печени, и причиняют сильные мучения, а затем выводятся из организма с мочой и калом, окрашивая их в пурпурный цвет.

Порфирией страдал сын Марии Стюарт Иаков I и его сын принц Генри, старший брат короля Карла I. Генри недуг свел в могилу. Эта болезнь была причиной бесплодия королевы Анны, правнучки Иакова I, из-за чего престол перешел к Ганноверскому дому – правнуку Иакова Георгу, курфюрсту Ганноверскому, взошедшему на престол под именем Георга I. От него порфирия передалась дочери Софии Доротее, которая вышла замуж за короля Пруссии Фридриха Вильгельма I Гогенцоллерна и стала матерью Фридриха II Великого, а по мужской линии болезнь добралась до Георга III, деда королевы Виктории.

Симптомы порфирии наблюдались и у принца-регента, впоследствии Георга IV, а возможно, и у его жены – королевы Каролины, праправнучки Фридриха Вильгельма I. Если это так, то их единственная дочь, принцесса Шарлотта, получила ген порфирии сразу по обеим линиям.

Порфирией был болен и отец королевы Виктории Эдвард Кентский, однако на нем болезнь чудесным образом прекращается: ею не страдала ни сама Виктория, ни ктолибо из ее многочисленного потомства. Правда, согласно современным исследованиям, ею болела внучка Виктории, сестра кайзера Вильгельма II Шарлотта, передавшая его своей единственной дочери Феодоре, но она могла унаследовать ген порфирии по мужской линии – от своего отца Фридриха III.

Недавно появились сообщения о том, что порфирией страдали также Вики – супруга Фридриха III, старшая дочь королевы Виктории, и ее праправнук – кузен нынешней королевы принц Уильям Глостерский, разбившийся в 1972 году на самолете, которым он сам управлял. Однако эти сведения ненадежны.

* * *

Мать Николая II, императрица Мария Федоровна, была дочерью короля Дании Кристиана IX и в девичестве звалась Дагмарой. Ее старшая сестра Александра была замужем за британским монархом, старшим сыном королевы Виктории Эдуардом VII. Таким образом, будущий царь и сын Эдуарда, впоследствии король Георг V, приходились друг другу двоюродными братьями; они были так похожи, будто были не кузенами, а однояйцевыми близнецами. Сходство забавляло и их самих, и всех родственников: Николай и Георг носили усы и бороды одинакового фасона и часто фотографировались вместе.

В июне 1884 года вторая дочь королевы Виктории Алиса Гессенская выдала старшую дочь Елизавету Александру Луизу Алису за великого князя Сергея Александровича, дядю Николая. Она приняла православное крещение и стала называться Елизаветой Федоровной. На их свадьбе в Петербурге 16-летний Николай и увидел впервые 12-летнюю сестру невесты – Алису Викторию Елену Луизу Беатрису, или просто Аликс, как звали ее в семье.

Когда Аликс было шесть лет, вместе с сестрами и матерью она заболела дифтерией; сама поправилась, но мать и самая младшая сестренка Мэри двух лет от роду умерли. Аликс не только осиротела, но и осталась самым младшим ребенком в семье великого герцога Гессенского Людвига IV. Это событие наложило неизгладимый отпечаток на характер Аликс: из вечно смеющегося беззаботного ребенка она превратилась в существо замкнутое, упрямое и вспыльчивое. Внучку взяла к себе на воспитание королева Виктория. Никто не знал, что покойница мать была носителем гена гемофилии, и что Аликс стала им тоже.

В апреле 1894 года в Кобурге, куда по случаю свадьбы брата Аликс Эрнеста и его двоюродной сестры Виктории Мелиты (она была дочерью второго сына королевы Виктории герцога Альфреда Эдинбургского и великой княгини Марии Александровны, дочери императора Александра II) съехались венценосные особы со всей Европы, между наследником русского престола и внучкой королевы Виктории произошло объяснение. «Говорили до 12 часов, – записал Николай в своем дневнике, – но безуспешно: она все противилась перемене религии, она, бедная, много плакала…» Там же, в Кобурге, было объявлено о помолвке.

Подготовляя династический брак, в Лондоне и Санкт-Петербурге взвешивали политические последствия. О последствиях генетических не подумал никто. Лишь в 1913 году, когда Николай задумал выдать свою старшую дочь Ольгу за румынского кронпринца Кароля, его мать – она была другой дочерью Альфреда Эдинбургского – решительно воспротивилась затее именно на этом основании.

Дальнейшее известно: гемофилия настигла единственного сына императора царевича Алексея. И на целом свете был только один человек, способный облегчить страдания наследника – Григорий Распутин. О том, что Алексей тяжко болен и о силе распутинских чар за пределами узкого семейного круга никто не знал.

О том, что ребенок болен гемофилией, и он сам, и его родные обычно узнают тогда, когда он учится ходить, а значит – падает и набивает шишки. Для гемофилика каждое такое падение может закончиться трагически.

Царица прекрасно знала, что такое гемофилия: ею страдал ее брат Фредерик Уильям. Мальчику было три года, когда он выпал из окна первого этажа. Он не сломал ни единой кости и не получил серьезных травм, но в тот же вечер скончался, как дядя Леопольд, от кровоизлияния в мозг. Гемофиликами были два племянника Аликс – дети ее сестры Ирен. Царица знала, что спасти Алешу может только чудо. Она впала в мистицизм и кинулась к разного рода шарлатанам и кудесникам. И вот – свершилось.

В гордую нашу столицу

Входит он – Боже, спаси! —

Обворожает царицу

Необозримой Руси.

Так писал о Распутине Николай Гумилев, не знавший тайну обольщения, но интуитивно, чутьем художника понимавший его метафизическую природу.

Сестра царя, великая княгиня Ольга Александровна, узнала истинную причину благоговейного пиетета, с каким относились Николай и Аликс к «старцу», в марте 1912 года от самой царицы. Тогда же Ольга передала разговор сестре Ксении. «Про Григория она сказала, – пишет в дневнике Ксения, – что как ей не верить в него, когда она видит, что Маленькому лучше, как только он около него или за него молится… Боже мой, как это ужасно и как их жалко!»

Необходимость скрывать тайну дома Романовых повлекла за собой изоляцию царской семьи, ее вынужденное затворничество. Вхожи в нее были очень немногие.

Началась мировая война. Кампания в Восточной Пруссии после убедительных побед закончилась окружением армии генерала Самсонова и самоубийством командующего. Шовинистический угар быстро выдохся и сменился поисками виновных. После военного министра Сухомлинова, волны шпиономании и «министерской чехарды» настал черед верховной власти.

По великосветским и политическим салонам, воинским частям и рабочим кружкам поползло страшное слово «измена». Говорили, почти не понижая голоса, будто из царскосельского будуара царицы протянут прямой телефонный провод чуть ли не в немецкий генеральный штаб, что Александра Федоровна – глава германофильской партии при дворе, что дворец кишит немецкими шпионами… Наконец, 1 ноября 1916 года лидер прогрессивного блока в Думе Павел Милюков вслух произнес то, о чем шептались по углам, – это была его знаменитая думская речь с риторическим рефреном «что это – глупость или измена?»

Сам оратор считал свою речь «штурмовым сигналом» к революции. Если прочесть ее сегодня, становится ясно: никаких реальных доказательств у него не было. И, тем не менее, речь построена так, что ответ напрашивается сам собой: не глупость, а именно измена. И, конечно, никто не сомневался, что главное лицо камарильи в ближайшем окружении царя – Распутин.

Свой заговор зрел среди членов царской семьи. Лидером этого кружка была великая княгиня Мария Павловна – вдова великого князя Владимира Александровича. Ее брат Дмитрий, помолвленный со старшей дочерью царя великой княжной Ольгой, стал участником убийства Распутина. Председатель Государственной думы Родзянко вспоминает диалог с Марией Павловной, состоявшийся в декабре 1916 года, спустя несколько дней после убийства Распутина, в доме великой княгини, куда он приехал после настойчивых приглашений. Разговор происходил в присутствии сыновей Марии Павловны, двоюродных братьев царя Кирилла, Бориса и Андрея Владимировичей. «М. П. стала говорить о внутреннем положении, о вредном влиянии императрицы, „благодаря которому создается угроза царю и всей царской фамилии“.» Такое положение «дольше терпеть невозможно» и «надо изменить, устранить, уничтожить». «Кого?» – спросил Родзянко и получил ответ: «Императрицу».

Невелик грех любовь к Германии. «Я очень люблю Германию, – сказал Зинаиде Гиппиус, к ее вящему ужасу и возмущению, Александр Блок в самый пик антинемецкой истерии. – Надо с Германией заключить мир». Но Александра Федоровна не была немкой, какой ее считала публика. Она получила английское воспитание, с мужем переписывалась по-английски, называли супруги друг друга в шутливую минуту английскими прозвищами hubby и wifey («муженек» и «женушка»), их дети говорили между собой по-английски. Уж если на то пошло, немкой была как раз Мария Павловна – дочь великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца II и немецкой же принцессы Августы Рейсс.

Да и не в Распутине, конечно, дело. Об этом с кристальной ясностью и точностью пишет в своих воспоминаниях генерал Джунковский – командир Отдельного корпуса жандармов, товарищ министра внутренних дел и свитский генерал (он не только знал тайну болезни царевича, но и по долгу службы получал донесения наружного наблюдения за Распутиным):


История о Джеке-Потрошителе потрясла Лондон

«Сделавши волшебную карьеру, взобравшись на высоту, этот темный сибирский крестьянин увидел вокруг себя такой разгул низости, такое пресмыкательство, которые не могли вызвать в нем ничего другого, как презрение». И далее: «… если бы среди занимавших высокие посты и окружавших Государя было поменьше лакеев, а побольше честных людей, то распутины не могли иметь влияния».

Честный, умный человек, служака, верноподданный, Джунковский не верил сплетням:

«Страшная болезнь наследника и держала всегда в страхе императрицу, а через нее и Государя, и это было роковым для России. Все другие россказни об отношениях императрицы к Распутину не выдерживали никакой критики». Случаи чудесного исцеления царевича Распутиным Джунковский объясняет по-своему: он считает их «совпадениями». В августе 1915 года Джунковский получил очередное донесение своего агента, который цитировал фразу о его, Джунковского, скором увольнении со службы. «На другой день слова его о моем уходе сбылись», – пишет мемуарист.

* * *

Российская история знает не так уж много примеров добровольного отказа верховного правителя от власти. И всякий раз оно отзывалось потрясением основ.

Константин, не царствовавший ни одного дня, своим отказом наследовать Александру поставил российскую государственность на грань тяжелейшего кризиса. Что ж говорить о решении, принятом в феврале 1917 года на станции с исчерпывающим названием Дно! И вот – вьется в морозном воздухе легкий снежок, Шульгин с Гучковым выходят понуро из царского вагона, и надтреснутый голос Гучкова произносит единственно верные слова: «Русские люди… Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу…»

Конспиратор, составлявший заговор именно с целью добиться отречения в пользу царевича и регентства, в минуту, когда это свершилось, увидел бездну, в которую погружается Россия.

* * *

Бойкий дядюшка Леопольд и на бельгийском троне продолжал, как заправская сваха, устраивать судьбы своих родственников. Когда в 1835 году неожиданно умер муж королевы Португалии Марии II, Леопольд спешно снарядил в дорогу своего племянника Фердинанда. Дельце выгорело – племянник стал королем-консортом. Мария родила ему 11 детей и в 1853 году скончалась. Фердинанд превратился в регента при малолетнем короле, своем сыне Педро.

Гораздо менее удачной была другая затея Леопольда. Он выдал дочь Шарлотту за австрийского эрцгерцога Максимилиана, который в 1864 году был провозглашен императором Мексики. Но мексиканцы не оценили проект – они казнили новоявленного монарха. Шарлотта вернулась домой и лишилась рассудка. Остаток жизни она провела в уединении.

Наконец, Леопольд принял живейшее участие в устройстве брака своей внучатой племянницы и молодого короля Испании. Речь идет о потомстве Беатрисы, младшей дочери королевы Виктории. Она была сильно привязана к матери и вышла замуж лишь в 28 лет за принца Генриха Баттенберга, но и в замужестве продолжала жить с Викторией. Когда королева стала глохнуть, Беатриса читала ей вслух государственные бумаги.

В 1896 году ее муж умер от лихорадки в Западной Африке. К этому времени Беатриса успела родить от него трех сыновей и дочь. Как и ее старшая сестра Алиса, Беатриса была носителем гена гемофилии. Болезнь передалась двум сыновьям, один из которых истек кровью на операционном столе, а другой скончался от ран, полученных в сражении под Ипром.

Носителем дефектного гена стала дочь Беатрисы Виктория Евгения. Ее-то и выдали за короля Альфонсо XIII, которому в то время едва исполнилось 20 лет. Брак это оказался несчастливым. Гемофиликом родился их старший сын Альфонсо. Следующий, Хайме, появился на свет глухонемым. Третий умер при рождении – ему не успели дать имя. Гемофиликом оказался и пятый сын, Гонзало.

Испанцы особенно чувствительны к вопросам крови – именно им принадлежит выражение «голубая кровь». В народе циркулировали зловещие слухи, что в королевском дворце ежедневно убивают по одному молодому солдату, дабы свежей кровью поддержать жизнь больных принцев.

После начала в 1931 году республиканского мятежа Альфонсо XIII покинул страну, но отрекся от престола только в январе 1941, за полтора месяца до смерти.

Его сыновья-инфанты, обвинявшие в своих недугах мать, искали забытья в вихре развлечений, беспрестанно меняя гоночные машины и женщин. Дон Альфонсо женился на кубинке без отеческого благословения, но спустя четыре года развелся, второй брак, на кубинке же, продолжался всего полгода. В сентябре 1938 в Майами Альфонсо ехал в машине с певицей ночного клуба. За рулем сидела дама. Автомобиль врезался в телеграфный столб. Альфонсо поранился не сильно, но умер от потери крови. Детей у него не осталось – эта ветвь заглохла еще при жизни Альфонсо III.

Второй брат, глухонемой Хайме, тоже был женат дважды и произвел на свет двоих сыновей, ни один из которых гемофилией не страдал. Еще в 1933 году Хайме отказался от своих прав на испанский престол. После смерти отца он унаследовал от него титул герцога Анжуйского и стал одним из законных претендентов на французский трон.

Дело в том, что потомки короля Луи Филиппа I, графы Парижские, которые обычно признаются претендентами, наследуют трон не по прямой линии – они происходят от брата Людовика XIV герцога Филиппа Орлеанского, а испанские Бурбоны – прямое потомство внука Людовика XIV герцога Филиппа Анжуйского, который взошел в 1700 году на испанский трон под именем Филиппа V.

После смерти Хайме в 1975 году титул и право наследования перешли к его старшему сыну Альфонсо, который погиб в 1989 году, катаясь на горных лыжах в штате Колорадо. Старший сын Альфонсо дон Франсиско умер в возрасте 12 лет, поэтому титул герцога Анжуйского и Бурбонского носит сейчас его младший брат 30-летний Луис Альфонсо. Пятый сын Альфонсо XIII, Гонзало, погиб в 1934 году в Австрии тоже в результате несчастного случая. Он ехал в автомобиле, которым управляла его старшая сестра Беатриса. В результате аварии дон Гонзало получил не опасные для жизни травмы, но, будучи гемофиликом, скончался от кровотечения.

И лишь четвертый сын, Хуан, родился здоровым. Именно он стал отцом нынешнего короля Испании Хуана Карлоса I.

* * *

Для того, чтобы точно установить происхождение королевы Виктории, необходима экспертиза ДНК. Букингемский дворец не комментирует публикации на эту тему. Ясно, что об эксгумации останков Виктории не может быть и речи. Некоторые из ее ныне здравствующих потомков могли проходить генетическое исследование – результаты такого анализа можно было бы сравнить с результатами анализа ДНК представителей других ветвей Ганноверского дома. Но эти сведения составляют не только врачебную, но и, по всей видимости, государственную тайну.

Историк Джон Рёль и биохимик Мартин Уоррен, занимавшиеся изучением случаев порфирии среди британских монархов, в свое время добились от властей Тюрингии, тогда еще социалистической, разрешения на вскрытие могилы принцессы Феодоры, племянницы кайзера Вильгельма, а потом в Польше эксгумировали и могилу ее матери Шарлотты. Но полученного генетического материала для выяснения вопроса об отце Виктории мало.

Если предположить, что Виктория – внебрачный ребенок, то тогда все ее прямые наследники (а после Виктории корона к боковым ветвям не переходила), включая нынешнюю королеву, не вправе занимать британский трон. Прав на него не имеют ни принц Чарльз, ни его дети Уильям и Генри. Кто же должен был унаследовать престол после Вильгельма IV и кто должен быть королем Великобритании сегодня?

Если бы Виктории было отказано в праве наследования, корона Британской империи перешла бы к ее дяде, герцогу Кумберлендскому Эрнсту Августу От брата Вильгельма он унаследовал титул короля Ганновера, который не передавался по женской линии, и вступил на ганноверский престол в 1837 году под именем Эрнста Августа I. С этого момента на Британских островах ганноверская ветвь пресеклась. Прямой потомок герцога Кумберлендского, тоже Эрнст Август Ганноверский – муж принцессы Каролины Монакской, старшей дочери покойного князя Ренье III.

На этот брак, согласно британскому Акту о королевских браках, дала свое согласие Елизавета П. Впрочем, если Елизавета занимает трон незаконно, то требуется ли ее согласие? От Эрнста Августа право наследования перейдет к его и Каролины дочери Александре Ганноверской, родившейся в 1999 году.

Нам остается лишь повторить вслед за булгаковским персонажем: «Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире».

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Проклятие дома Виндзоров (Владимир Абаринов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я