Знаменитый
французский писатель обладал удивительным талантом навешивать ярлыки, часто ничего общего не имеющие с исторической действительностью, на самых разных исторических деятелей и события.
Французский писатель использует метафору вложенности: «язык в языке» указывает на особую диспозицию языка искусства (художественного языка) по отношению к языку как таковому (естественному, обыденному языку).
Когда-то один
французский писатель назвал классические статуи «истинными богами и богинями», но на самом деле они по существу перестали уже быть богами, а превратились в идеализированных людей.
Но что касается фамилии, о нет! “Великий
французский писатель не может иметь русскую фамилию.
Мне становится страшно от своих слов. Муж рассказывает сюжет документальных хроник, похожих на события в книге
французского писателя.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: выцедиться — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Да, словно про каждого из нас и наших современников написал
французский писатель XVII в.
Он читал
французских писателей, сочинял стихи на французском и исполнял камерную музыку на скрипке, клавесине и флейте.
Связь с сими литераторами заставила его снова приняться за перо и трудиться общими силами для театра, по примеру
французских писателей.
И здесь моя расчудесная память стала меня выручать: я решил самокритично использовать высказывание, не помню, из какого опуса, одного очень известного
французского писателя, который сам, в свою очередь, цитировал кого-то из очень известных философов: «Между двумя личностями со слишком разным уровнем интеллектуального развития обмен мыслями невозможен».
В репортажах не обходится дело без жутких подробностей, которые напоминают нам о поэтике романов
французского писателя.
Собрание интересных статей современных
французских писателей.
Нынешняя публикация «ИЛ» напоминает о столетнем юбилее выдающегося
французского писателя и предваряет дальнейшее обращение журнала к его наследию – путевым запискам, письмам и др.
Наиболее популярные
французские писатели XIX в.
Он нам подробно изъяснил значение каждого волоска на головах краснощеких богинь, потому что в картинах этих нет даже волоска, существующего так просто-запросто, а все с выражением какой-нибудь идеи, словно повести
французских писателей.
Как уже сказано, два дня мы участвовали во встречах с молодыми
французскими писателями «за круглым столом».
Других евреев для величайшего
французского писателя XIX века не существует.
В буфете на сто персон серебра, фаянсу и хрусталя, в кабинете натуральная история по части окаменелых грибов, в шкафах в красном переплёте фолианты
французских писателей прошлого века, за стёклами, и отвратительный крик попугаев по всем окнам, и коверканье африканского пигмея.
Продолжая мысль
французского писателя, можно сказать, что существуют два источника для исторических событий: предшествующие события и представления о них.
Ещё мгновение – и я почувствую себя полноправным соавтором прогрессивного
французского писателя.
Мы ведь об этом говорили; я видел два своих предыдущих воплощения:
французский писатель девятнадцатого века и…
Так считало большинство
французский писателей того времени.
Уже к 1650 году
французские писатели обретают интернациональную аудиторию, в то время как англосаксы – национальную.
Это были романы модных
французских писателей.
Он считает его лучшим
французским писателем.
Французский писатель уже с первых книг наметил свои литературные устремления обучать публику XIX века развлекая, что ещё при жизни определило его место в пантеоне классиков мировой литературы.
Заместитель генерального прокурора: Плодовитый
французский писатель.
Он одним из первых из
французских писателей употребил это слово – «антропология» – в современном смысле59.
Его называли так потому, что, когда его однажды спросили, какая из всех прочитанных им книг понравилась ему больше всего, он сказал, что это роман неизвестного, но несомненно хорошего
французского писателя, – и роман назывался «Графиня-нищая».
И дело не в выдуманной истории
французского писателя.
У образованой русской публики визит
французского писателя вызвал двойственные чувства.
Даже в легендарной макулатурной серии любимого
французского писателя советских читателей издавали несколько раз.
Несмотря на эти серьёзные недостатки, проект
французского писателя вызвал общественный резонанс.
XVIII в. оказался для
французских писателей золотым веком русского миража.
Для
французских писателей принадлежность к школам и направлениям значила многое.
Беседа проходила в небольшом зале – мы, а также несколько
французских писателей и две переводчицы сидели вокруг стола на небольшой сцене.
Один
французский писатель как-то написал эссе о том, что нельзя позволять случаю играть собой.
Монолог, я думаю, вы выискали у какого-нибудь
французского писателя и переделали под меня, упомянув эпизод с танцем, и, говорят, вы славный сердец и ловелас, что вы опорочили репутацию не одной знатной мадмуазель, не гнушались и красивыми крестьянками, а ещё вы посещаете актрисочек и куртизанок.
Сочувствуя даже алчности
французских писателей, мы из благоговения к великой французской нации не только готовы уплачивать за переводы произведений великодушно-бескорыстного французского гения, но, принимая за великую честь такое предложение, с своей стороны предлагаем – денежную плату за каждую цитату, за каждую выдержку из произведений дружественного нам народа.
Именно слабость национальных художественных традиций и вынудила великих
французских писателей обратиться к могучей и сильной традиции античной литературы.
Беспрерывно накачивайте человека самообожанием, и то, что перельётся через край, достанется на вашу долю, – утверждает один остроумный и наблюдательный
французский писатель, имени которого я, хоть убейте, не могу вспомнить.
Оказывается, про него даже в книжке написал какой-то
французский писатель.
Это имя подходит для какого-нибудь любовного романа, написанного каким-нибудь
французским писателем, или же португальским, который захотел внести в свой роман что-то экзотичное.
Помимо парижской и местной прессы правого толка, щедрой на изображение пугающей картины «мира туземцев» и влиявшей на воспитание умов алжирских европейцев, делали своё дело произведения второсортных, но имевших изрядную читательскую аудиторию
французских писателей, создавших жанр «колониального романа», процветавший в первом десятилетии прошлого века и несколько утративший героико-национальный пафос в послевоенные 1920-е годы.
Он, хоть и выдуман
французскими писателями, но всё-таки на основании персидских и турецких сказок-легенд.
Вот отчего мне было бы ныне стыдно, если бы кто-нибудь счёл, что
французский писатель способен стать врагом какой-нибудь одной нации.
Французский писатель жил сто лет и почти всё время писал.
В этот раз мне прислали книгу начинающего
французского писателя.
– Так вот, ОДИН
французский писатель описывает случай – у французских партизан маки – франтирёру дали задание, выдали револьвер с пятью патронами, а он был настроен, что последнюю пулю пустит в себя, твёрдо настроен, в лесу встречает четырёх немцев – стрелок он был отменный – всаживает в них четыре пули, они скошены, пятую пулю посылает себе в голову, последнюю пятую…
Позже я выяснил, что самого
французского писателя возможные словеса в таких фантастических раскладах не интересовали.
Особенно её привлекала русская литература, и, хотя она свободно владела французским языком, который изучала и дома, и в институте, и как многие образованные люди того времени могла читать в подлиннике
французских писателей, предпочитала им русские произведения.